Отголоски прошлого

I

Олег вышел из поезда на просторный перрон города Новосибирска, столицы Сибирской Федерации. Давно он здесь не был, уже успел забыть бесконечную суету этого огромного, шумного и пыльного, но величественного двадцатимиллионного мегаполиса, поражающего своими просторными улицами, впечатляющими небоскрёбами и большими шикарными магазинами.

Правда, в этот раз ему некогда было разглядывать достопримечательности, визит обещал быть недолгим и чисто деловым. Аэротакси быстро домчало его до федерального управления по развитию космоса. Стоэтажное здание, построенное в виде стилизованной ракеты, блестело в лучах полуденного солнца, обещая Олегу новые перспективы. Иначе зачем бы его выдернули сюда со звезды Барнарда? Уж точно не для того, чтобы отчитать.

Он прекрасно помнил, куда именно ему идти, но сейчас остановился перед планом здания в верхнем холле и недоверчиво полез в свой мини-планшет, чтобы ещё раз прочесть строки: «Уважаемый Крапивин Олег Игоревич! Вы должны как можно быстрее прибыть на восемьдесят второй этаж управления по развитию космоса Сибирской Федерации, офис 8242, город Новосибирск, планета Земля».

Вот так просто — ни тебе имени отправителя, ни подразделения, ни управления. Но самое удивительное — сообщение пришло сразу же, как только они закончили межзвёздный прыжок, а на орбите Роды диспетчер сообщил, что ради него на шесть часов задержан вылет пассажирского лайнера. Практически неслыханное событие — задерживать лайнер до Земли ради какого‑то капитана большого военно-­транспортного корабля. Это было очень странно, но служба приучила его не удивляться приказам, а исполнять их, пусть даже и такие необычные.

Олег вдруг понял, что просто стоит и переводит взгляд с планшета на план здания и обратно. Восемьдесят второй этаж, если верить схеме, принадлежал проекту «Адаптация», в котором он всегда мечтал работать, а это значит… Он мысленно себя одёрнул, не хватало ещё сглазить, и направился к лифту, предчувствуя, что сейчас, похоже, судьба предоставит ему шанс круто изменить всю свою жизнь.

Проект «Адаптация» занимался поиском и возвращением бывших человеческих колоний, связь с которыми была утеряна после заката второго расцвета человечества. Земля только чудом не скатилась из информационной эры в средневековье. И когда начался третий расцвет, многое пришлось восстанавливать, особенно почти полностью забытые технологии космических полётов. В проект «Адаптация» отбор всегда был очень строгий. Олег подавал прошение о приёме туда дважды, первый раз двадцать лет назад, сразу после выпуска из академии, и второй — десять лет назад. Оба раза получил отказ. И тут — надо же, сами позвали, да ещё таким эффектным способом.

Его когда‑то влекла возможность отправиться в глубокий космос, найти потерянную колонию и принести ей радость воссоединения с Землёй. Потом он стал циником и реалистом. Служба в космофлоте сделала его куда приземлённее, романтика ушла с пониманием, что крейсер каждому не полагается, а служба капитаном военного транспортника в мирное время означает мотание туда-сюда по освоенному космосу для перевозки грузов далеко не только в интересах министерства обороны, но и других ведомств Федерации.

— Восемьдесят второй этаж, — приятным женским голосом сообщил лифт, прерывая полёт его мыслей. Олег вышел из лифта и размеренным шагом устремился по коридору в поисках кабинета. Он совершенно не волновался, вот хотя бы лет восемь назад… А сейчас его больше мучило любопытство, чем радость от осуществляющейся юношеской мечты.

Вопреки его представлениям, коридор был пуст, никто не бегал туда-сюда с документами. Впрочем, чего тут удивляться, люди наверняка сидят и работают.

Нужный ему кабинет находился в дальнем конце коридора. На массивной дубовой двери висела табличка: «Главный координатор Рыков Андрей Александрович». Олег постучал и, не дожидаясь ответа, повернул ручку и вошёл. За дверью оказалась просторная приёмная, человек на двадцать, не меньше. Сидящая за рабочим столом девушка подняла голову и несколько секунд изучала его внимательным цепким взглядом.

— Крапивин? — скорее утверждая, чем спрашивая, произнесла она ровным звонким голосом.

— Да, — автоматически ответил Олег.

Девушка перевела взгляд на стол и нажала кнопку коммутатора.

— Андрей Александрович, он здесь.

— Пусть зайдёт, — раздался мягкий мужской голос. — И позовите Орлову.

— Проходите. — Секретарша указала на дверь, ведущую в кабинет её шефа.

Олег молча кивнул и прошёл в ещё более просторное помещение, скорее напоминающее зал для конференций, чем кабинет.

Рыков, сидящий за большим деревянным столом, оказался высоким плотным человеком с большими карими глазами, длинным «орлиным» носом и удивительно мягким голосом.

— Олег Игоревич. — Главный координатор поднялся, протягивая руку. — Прошу, садитесь, чувствуйте себя как дома. Может, чайку или минералки? Выпивку, уж извините, на работе не держу.

— Да ну, что вы, — стушевался не ожидавший такого радушного приёма Олег. — Я спиртное и так почти не пью, а вот от чая бы не отказался.

— Вот и чудесно.

Рыков наклонился к коммутатору и, нажав кнопку, проговорил: «Зиночка, приготовьте нам, пожалуйста, чаю».

Затем Андрей Александрович повернулся к Олегу и спросил:

— Я думаю, вам не нужно объяснять, чем занимается наша организация?

— Наверняка у вас есть оба моих прошения.

— Да, конечно. И вы, наверное, догадались по тому, как вас вызвали, что у нас есть к вам очень заманчивое предложение.

— Догадался. Просто так, ради обычного капитана, лайнеры не задерживают. Только если откажусь, все ваши усилия окажутся впустую.

— Очень сомневаюсь, что вы откажетесь. — Рыков хитро прищурился. — Я понимаю, вы уже не тот юноша-­романтик, но и вы поймите, именно романтиков нам и не надо. Как бы со стороны ни казалось, но мы делаем очень серьёзное и важное дело, в котором излишняя эмоциональность совсем не на пользу.

— Понимаю. Но и вы должны понимать, что я уже давно не кадет и не оператор бортового вооружения, а капитан корабля.

— Да, я знаю, капитан большого военно-­транспортного корабля номер семнадцать. Хороший корабль, большой и надёжный, но мы хотим вам предложить командование чуть более навороченной посудиной.

— Вы хотите сказать… — Олег осёкся, у него вдруг перехватило дыхание. Неужели… — Хотите сказать, что предлагаете мне должность капитана научно-­исследовательского корабля проекта?

Координатор снова улыбнулся и кивнул.

— Но ведь…

— Никаких «ведь»! — перебил его Рыков. — Не знаю, слышали ли вы, что четыре года назад мы потеряли один корабль?

— Да, что‑то такое слышал, вроде был скандал, какое‑то судебное разбирательство. К сожалению, подробностей я не знаю, занят тогда был очень, следить за этой историей было некогда.

— Правильно, был скандал, к счастью, со счастливым концом. Один из наших капитанов пожертвовал собой и кораблём, чтобы спасти планету. Суд полностью оправдал его и даже наградил посмертно. Печальная история… Впрочем, речь не об этом. Построен новый корабль, собран экипаж, не хватает только капитана. Что скажете?

Открывшаяся со щелчком дверь не дала Олегу ответить. Громко цокая каблуками, в кабинет вошла секретарша Зина. Поставив на стол поднос с тремя пустыми прозрачными стеклянными кружками и запотевшим чайником, наполненным ароматной зелёной жидкостью, она замерла, ожидая дальнейших распоряжений начальника.

— Спасибо, Зина, можешь идти, дальше мы сами справимся.

Девушка невозмутимо развернулась и поцокала из кабинета.

— Ну, так что скажете? — спросил Рыков, как только за секретаршей захлопнулась дверь.

— Я согласен. Да и кто бы не согласился?

— Я и не сомневался. — Координатор улыбнулся, разливая чай.

— А кого мы ждём? — Олег покосился на третью оставшуюся пустой кружку.

— О! Одну очень обаятельную и серьёзную особу, а для вас ещё и очень важную. И она вот-вот подойдёт.

— Андрей Александрович, — раздался голос Зины, — пришла Орлова.

— Я же говорил. — Рыков наклонился к коммуникатору. — Пусть заходит.

Капитан повернулся к двери и стал с любопытством разглядывать зашедшую в кабинет женщину. Высокая стройная блондинка с короткой почти мужской стрижкой хоть и выглядела с виду молодо, но Олег опытным взглядом оценил, что ей как минимум за сорок.

— Вот, знакомьтесь, — координатор указал на Олега, — капитан Крапивин Олег Игоревич.

Затем повернулся к женщине.

— Академик Орлова Ольга Степановна, она у нас специалист очень широкого профиля: ксенолог, лингвист, филолог, историк, психолог и социолог, ничего не забыл?

— Забыли, Андрей Александрович, ещё философ и политолог.

— Виноват. Я, к сожалению, не настолько выдающаяся личность. Но ближе к делу. Ольга Степановна будет гражданским начальником экспедиции. О нашей системе субординации вы ещё прочтёте и получите инструкции, но, проще говоря, система такая: в полёте на корабле главный вы, на поверхности и орбите колонии командует Орлова.

— Понятно, — ответил на вопросительный взгляд координатора Олег.

— Ну и славно, а теперь предлагаю всё же заняться чаем, пока он не остыл, заодно сможем просто поболтать, дабы узнать друг друга получше.

Так за чаем они просидели полтора часа, затем Орлова, сославшись на занятость, ушла. Олег тоже засобирался, поняв, что хоть его и не гонят, но визит затянулся.

— Я, наверное, тоже пойду, хочется отдохнуть с дороги, да и гостиницу ещё нужно найти.

— Об этом не беспокойтесь, — заверил Рыков, — мы уже выделили для вас комнату. На девяностом этаже у нас гостевой блок, просто покажите администратору документы. Комната просторная, удобная и с хорошим видом. Так что идите и отдыхайте, завтра будут всякие юридические формальности.

— Хорошо. Но у меня остался ещё один вопрос, можно?

— Конечно, спрашивайте.

— Почему я?

— А почему бы и не вы? — Координатор хитро улыбнулся.

— Считаете, я недостоин ответа?

— Нет, отчего же. Хотите ответ — пожалуйста. Капитаны у нас все гражданские. Да, некоторые — выпускники военно-­космической академии, но после неё они либо уходили в гражданский флот, либо к нам. Но сейчас случай особый. Ваш корабль под названием «Капитан Данилов» — первое научно-­исследовательское судно, оснащённое оружием, причём не только оборонительным, но и наступательным. Военные сказали, что таким кораблём не может командовать гражданский капитан, не имеющий действительного звания, а учёные заявили, что они не примут вояку, привыкшего решать проблемы силой. Дескать, он при любой возможности воспользуется оружием, а вся суть проекта — в мирной ассимиляции колонии. Вот и пришлось искать компромисс. Вы действительный военный, но никогда не решали проблемы силой, ваш транспортник, конечно, вооружён, но только оборонительными системами. А почему конкретно выбор пал на вас… думаю, ваши запросы добавили вам очков.

— А зачем на корабле оружие?

— Происшествие на Параисо нас многому научило. Будь у корабля хотя бы простейшие ракеты корабль-­планета, Данилов бы просто уничтожил вражеский крейсер, а не таранил.

Рыков опустил взгляд — было видно, что этот случай добавил ему далеко не одну бессонную ночь.

— Так значит, этот корабль назвали в честь того капитана?

— Верно. И команда у вас будет та же самая… Что за скептический взгляд, они лучшие, замена любого — весьма болезненный и сложный процесс. Да, вам будет нелегко, придётся не просто управлять кораблём, а ещё и доказывать команде, что вы этого достойны и не хуже прежнего капитана. Конечно, вы ещё можете отказаться и вернуться на свой транспортник.

Координатор, надо признать, был хорошим психологом. Он видел на несколько «ходов» вперёд, видимо, не зря занимал своё кресло. Олег лишь покачал головой и протянул на прощание руку.

— Я правда сейчас очень устал, прошу меня извинить. Думаю, мы встретимся завтра, Андрей Александрович.

— Несомненно.

Рыков пожал протянутую руку, и Олег заметил, как он улыбнулся уголками губ: похоже, всё складывалось именно так, как координатор и планировал.

II

Челнок мелко дрожал и надрывно выл двигателем, выводя своих пассажиров на орбиту. Перелёт ожидался длинный, и у Олега впервые появилась возможность пообщаться с экипажем. Полное знакомство произойдёт уже на корабле, но до него ещё надо было добраться. Инженерная команда как раз заканчивала его испытания близ Юпитера.

Дрожь закончилась вместе с перегрузками, челнок вышел на орбиту и выключил двигатель, ожидая дальнейших указаний.

— Челноку восемьсот шестьдесят четыре, это грузовое судно «Антарес», передаём вам координаты для сближения, — произнесла ожившая система связи.

Олег нажал клавишу ответа на пульте:

— Понял вас, «Антарес», координаты получены, запускаю автопилот.

— Принято. Ожидаем вас для стыковки.

Их небольшое судёнышко снова ожило, салон наполнился гулом работающего двигателя, а кратковременно наступившая невесомость уступила место постоянной перегрузке, ставшей для них аналогом гравитации.

— Автопилот включён, — услужливо сообщил компьютер. — Длительность полёта до точки рандеву тридцать четыре минуты.

— В прошлый раз в полёт так же спонтанно отправились. — Сидящая рядом кибернетик Айя Ли подтянула ноги на кресло и упёрлась подбородком в колени. — И всё плохо кончилось.

«Ну прекрасно, — Олег покосился на подчинённую, — полёт ещё не начался, а моральный дух команды уже ниже плинтуса».

— Ты чего такое говоришь, Анютка? — Суперкарго Гарик Мартов успел раньше уже хотевшего открыть рот капитана. — Всё будет хорошо, вот увидишь. Сейчас прилетим на корабль, ты поболтаешь с Фёдором, и жизнь наладится.

— С Фёдором? — удивлённо спросил Олег. — Каким Фёдором? Я не помню, чтобы мне говорили про такого члена экипажа.

— Фёдор — это компьютер с нашего прошлого корабля. — Айя подняла голову. — Мы его восстановили, модули памяти почти не пострадали при падении. Вам разве не сказали?

— Нет, ничего такого даже не слышал.

— Я же говорю, — китаянка снова уткнулась в колени, — всё спонтанно, ничего хорошего.

— Не обращайте внимания, капитан, — вступил в разговор первый помощник капитана Гюнтер Ланг. — Мисс Ли не очень любит путешествия на маленьких судах. Уверяю, что на корабле или планете её депрессия быстро пройдёт.

— Ну, спасибо за поддержку, Гюнтер. — Девушка исподлобья осуждающе глянула на немца.

В этот момент со щелчком открылась дверь в пассажирский отсек, и на пороге появилась Орлова.

— Я смотрю, вы тут никак чьи‑то поминки устроить решили? — Академик обвела вопросительным взглядом кабину.

— Не то чтобы поминки… — Олег пожал плечами. — Просто некоторые поддались небольшим суевериям.

— Да я уже поняла, что Анютка опять начала сгущать краски. Пойдёмте лучше к нам, в салоне места побольше. Профессор Башир пронёс на борт какое‑то индийское пойло, очень даже, я вам скажу, отличная штука. А челнок всё равно на автопилоте.

— Ха, старина Ахмед, как всегда, не сплоховал. — Гарик отстегнул ремни и буквально выпрыгнул из кресла.

— Ольга Степановна, мы ещё полёт начать не успели, а вы уже экипаж разлагаете. — Олег хоть и укоризненно, но довольно‑таки карикатурно покачал головой.

— Это разве «разлагаю»? — Орлова фыркнула. — Так, выпить за встречу. Тем более что нам ещё часов шесть до Юпитера добираться, десять раз всё выветрится.

Мартов и Гюнтер уже скрылись в дверном проёме, а Олег подошёл к Орловой и, обернувшись, увидел, что китаянка так и осталась сидеть в кресле.

— Анютка, тебе что, особое приглашение надо? — менторским тоном спросила академик.

— Не пойду я никуда. — Айя только сильнее сжалась в кресле.

— Ну как знаешь. — Орлова повернулась к Олегу и перешла на шёпот: — Вы не обращайте на неё внимания, капитан. Анютка у нас на самом деле довольно жизнерадостная, но жутко консервативная особа. А тут новый капитан и корабль, ну, вы понимаете.

Олег кивнул в ответ и шагнул в пассажирский отсек.

Так начался его первый полёт в новом назначении.

* * *

Первые несколько дней с того момента, как Олег с экипажем ступили на борт, прошли в деловой суете — они с Гюнтером и Орловой принимали корабль у инженерной команды. «Капитан Данилов» по размеру почти не уступал его прежнему военному-­транспортнику, разве что трюм был куда как скромнее, но зато от бесчисленных лабораторий и технических отсеков у Олега уже рябило в глазах. Хорошо, что ему самому не придётся пользоваться всей этой науко-­вооружённостью.

К счастью, накануне они подписали последние бумаги и проводили инженеров-­испытателей. Теперь на корабле было тихо. Что такое три человека его команды на огромном корабле? Конечно, были ещё трое учёных: не устающая удивлять его Орлова, странноватый, лысый как яйцо, но при этом бородатый турок Ахмед Башир и надменная и холодная японка Саяко Хиросуэ. В общем, та ещё компания. А сегодня они должны были наконец отчалить к своей цели, как только прибудут оставшиеся двое ученых и стажер. Видимо, командование решило, что ему мало нового корабля и команды. Вчера на сеансе видеосвязи с адмиралом Манмохану он получил инструкции и предписания. А кроме того, адмирал сообщил, что в рамках межпланетарной дружбы на его корабль направляют только что окончившего военную академию кадета родом с одной из колоний. Олегу было не привыкать к роли наставника, у него уже служило несколько стажёров, с некоторыми он даже поддерживал связь.

— Капитан! — В коридоре, вытянувшись по стойке смирно, стоял его первый помощник.

— Вольно! — автоматически отозвался Олег и, улыбнувшись, добавил: — Мы же на гражданском корабле и не под присягой, Гюнтер.

— Знаю, — ответил немец. — Старая привычка. Данилову она не нравилась, но вы же человек военный.

— Понятно, раз привычка, пожалуйста, только не надо по стойке смирно вставать, такое даже на моём прошлом корабле считалось перегибом.

— Хорошо, капитан, учту. — Гюнтер улыбнулся. — Как вам наш экипаж? Осваиваетесь?

— Как тебе сказать… Если учесть, что кибернетику я сразу не понравился, суперкарго ведёт себя со мной так, будто мы сто лет знакомы, начальницу экспедиции я побаиваюсь, а мой первый помощник, похоже, только через неделю решил поговорить по душам… Так что, как понимаешь, лучше и быть не может.

— Согласен, капитан. — Гюнтер развёл руками. — Приняли мы вас не самым лучшим образом. Но и вы поймите: для нас это тоже не простая ситуация. Наш экипаж летал почти десять лет вместе, мы стали практически семьёй. А теперь у нас новый капитан, и все пытаются понять, кто вы, присматриваются к вам.

— Это я могу понять, но ведь вы знали, что так будет. Раз ваш капитан погиб, то экипаж либо расформировывают, либо назначают нового капитана. Кстати, я удивлён, что вам не предложили эту должность.

— Предлагали, но я отказался. И не спрашивайте почему, я и сам пока не могу ответить на этот вопрос. Может, где‑нибудь присядем, поговорим? У нас ещё есть время до прилёта челнока.

— Конечно.

Они прошли в пока ещё пустующую лабораторию микробиологии. Белые столы и шкафы с оборудованием были затянуты плёнкой, но два удобных катающихся кресла были свободны, в них они и расположились.

— Не обижайтесь на мисс Ли, капитан, она у нас очень консервативная девушка, любые изменения даются ей трудно. Она хороший человек, вот увидите, скоро она привыкнет и станет для вас если не лучшим другом, то верным товарищем.

— Орлова сказала мне примерно то же самое.

— Ольга Степановна хороший психолог, и поэтому боятся тут её все. — Гюнтер улыбнулся. — Нет, вы не подумайте ничего такого. Но она очень сильная и своевольная женщина. А когда дело касается работы, тут уж берегитесь. Слушаемся мы её беспрекословно.

— А Данилов в тот раз её ослушался?

Гюнтер вздрогнул, как будто Олег потревожил его старую рану.

— Данилов… Он всё решил сам. Не подумайте, что я как‑то тут сейчас наговариваю, но он был сложным человеком, склонным к самоедству и не очень общительным. Признаться, я сам отчасти был виноват тогда. Когда он захотел вернуться на корабль, у меня мелькнула мысль, что всё это подозрительно. Но я её отогнал, подумал, что он просто хочет оценить ситуацию сверху, поэтому и возвращается. А потом он мне спас жизнь… — Гюнтер тяжело вздохнул и несколько секунд сидел неподвижно, погружённый в свои мысли. — Если бы он мне всё рассказал, на таран пошёл бы я, но он меня вырубил и отправил в челноке на планету.

— Интересно. Таких подробностей я ещё не слышал.

— Политкорректность. — Он хмыкнул. — Сами наверняка знаете, что лишнее в прессу не пускают. Но речь не об этом, речь сейчас о вас. Я, конечно, виноват, что раньше не начал этот разговор, но самому надо было о многом подумать.

— Почти четыре года прошло, я думал, все должны были уже смириться.

— Вы правы. Просто когда вот так спонтанно началась эта экспедиция, нахлынули воспоминания… Вы ни в чём не виноваты, капитан, проблема скорее в нас, но не волнуйтесь, завтра, как начнём разгон, все будут в порядке, это я вам гарантирую.

В общей сложности болтали они ещё примерно часа два. Всё больше о жизни и прочих вещах, не связанных с предстоящим полётом, просто знакомились друг с другом.

Челнок они встречали вдвоём, как и было принято по старым традициям. Лязгнули захваты, и через пару минут шлюзовая дверь распахнулась, пропуская на борт корабля оставшихся членов экипажа.

Первым вышел худощавый, среднего роста мужчина.

— Профессор Кубиков Сергей Игоревич, — представился он, протягивая руку.

— Очень приятно. — Олег ответил на рукопожатие. — Капитан Крапивин Олег Игоревич.

Следом за профессором последовала эффектная женщина с темно-­синими волосами и весьма выдающейся фигурой.

— Ельская Олеся, биолог, — представилась она и, стрельнув бездонными голубыми глазками, осведомилась картинно игривым голосом: — А вы, наверное, наш новый капитан? Обожаю таких подтянутых мужчин в форме.

Растерявшегося от такого флирта с порога Олега спас Гюнтер.

— Олеся, опять ты за своё. Орлова хотела видеть вас немедленно.

Биолог разочарованно вздохнула и под строгим взглядом первого помощника скрылась вслед за Кубиковым в коридоре.

Последней, как бы дождавшись, пока учёные уйдут, на палубу ступила девушка в кадетской военной форме, невысокого роста брюнетка с зачёсанными назад в конский хвостик волосами. С овального лица с чёткими аристократическими чертами на него внимательно смотрела пара больших умных тёмно-­синих глаз.

— Стажёр Изабелла Алехандро Эсмиральда, прибыла для прохождения службы, сэр!

«Ишь ты, какая бойкая девица!» Олег почему‑то думал, что стажёр будет парнем, с ним было бы как‑то проще, а девицу за пивом не пошлёшь.

— Капитан Крапивин Олег Игоревич.

Он протянул ей руку. По телу почему‑то побежали мурашки, когда почти детская, нежная женская рука обхватила его ладонь. Олег нахмурился — стареет, наверное, — и решил немного построжиться.

— Вот что, стажёр, это не военный корабль, да и во флоте Сибирской Федерации не принято сэркать. Поэтому, никаких сэров. Хочешь официально обратиться, обращайся просто: капитан или кэп, или если уж совсем официально — товарищ капитан. Всё понятно?

— Так точно, капитан. — Щеки девушки озарились красным румянцем, а взгляд упёрся в палубу.

— Ладно, не смущайся, это обычная ошибка кадетов из Атлантической военной академии, там сэркать любят. Вот мой первый помощник Гюнтер Ланг. Он покажет тебе твою каюту. Отдыхай пока, завтра в час дня по корабельному времени жду в рубке.

— Слушаюсь, капитан.

Олег проводил взглядом Гюнтера со стажёром, и когда они свернули за поворотом коридора, медленно пошёл в противоположенном направлении.

— Капитан, — раздался ровный, неживой голос.

— Да, Фёдор.

— Если верить данным по делу капитана Данилова, то эта девушка — та самая Изабелла, в которую он влюбился на Параисо и из-за которой решился на таран крейсера.

— Ого. Ты уверен, Фёдор?

— Совпадение с фотодокументами полное, конечно, есть вероятность, что она сделала пластическую операцию и взяла себе имя той девушки…

— Стоп, Фёдор. Это какой‑то абсурд, зачем кому‑то такое делать?

— Не знаю, капитан, я лишь рассмотрел гипотетическую вероятность.

— Чёрт-те что, у меня такое чувство, что происходящее на этом корабле начинает напоминать венесуэльский сериал. Не находишь?

— Нахожу, капитан.

— Ха. Я не удивлюсь, если в конце концов объявится призрак Данилова.

— Это физически невозможно, капитан.

— Ай, Фёдор, забудь. Это был всего лишь сарказм.

— Понятно, капитан. Это всё, что я хотел вам сказать.

— Спасибо за информацию, Фёдор, — ответил Олег, прибавляя шаг. Его нос вдруг учуял дивный аромат какой‑то свежеприготовленной еды, и он сразу же вспомнил, что сильно проголодался.

Камбуз располагался поблизости, и нос Олега быстро нашёл дорогу. Коков на современных кораблях нет, их заменяет киберповар, но есть камбуз, где любой член экипажа может проявить свои кулинарные способности. Многие в длительных полётах что‑нибудь готовят, чтобы занять себя, пока корабль в прыжке и на борту совершенно нечего делать.

Сейчас тут хозяйничал Мартов — высокий стройный брюнет, обладающий ярко выраженной жизнерадостностью — по крайней мере, за всё время, что капитан провёл с командой, только москвич был всегда весел и буквально излучал оптимизм. На камбузе у него что‑то скворчало, шипело и трещало, распространяя при этом просто восхитительно вкусные запахи.

— Капитан! — Суперкарго, несмотря на то что стоял спиной, как‑то заметил Олега. — Пришли проведать?

— Скорее пришёл по запаху. Дай угадаю, так пахнут чебуреки?!

Гарик обернулся, и его лицо расплылось в улыбке.

— Да ты шутишь! — Олег выкатил глаза от удивления. — Чебуреки на корабле! Я так соскучился по ним.

— Да ещё какие чебуреки, капитан, по моему фирменному рецепту, пальчики оближете.

— Я их года три как не ел. Всё в полётах, а киберповара их готовить не умеют.

— Вот, держите. — Мартов вытащил из кастрюли, заполненной маслом, золотистый скворчащий чебурек, положил на тарелку и поставил перед капитаном.

— Горячий, зараза! — Олег поднял тарелку и стал дуть на вкуснятину.

Суперкарго вернулся к раскатке теста.

— Мой старик работал поваром в одной забегаловке на окраине Москвы. Готовил просто отлично и научил меня.

— Почему в прошедшем времени? — Олег вгрызся в золотистое тесто, обжигая язык.

— Он погиб, неисправная плита взорвалась в его смену. Не успели довезти до больницы.

— Извини. — Капитан оторвался от чебурека и сочувственно уставился на подчинённого.

— Да ничего. — Мартов даже не прервал темпа своей работы. — Это было давно. Но благодаря ему у меня есть страсть к кулинарии. Чебуреки — это что, так, забава, я могу почти что угодно приготовить. Видели бы вы мой торт «Наполеон»! Я обязательно испеку один, как представится случай.

— Ловлю на слове, — пробормотал с набитым ртом Олег.

— Кстати, капитан, вы же из дока, встретили наших учёных?

— Ага. Кубикова и Ельскую. Биолог на меня чуть вешаться не начала.

— Ха! Узнаю Олесю. Она такая, жаркая, соблазнительная и сама всегда идёт в атаку.

— Странное поведение, особенно для видного учёного. Тем более с тем, кого она первый раз видит.

— У всех разные способы знакомиться, капитан. Олеся — она такая. — Мартов загадочно улыбнулся. — Она считает, что лучший способ узнать мужчину — затащить его в кровать. И мой вам совет: не сопротивляйтесь, если, конечно, вы не как Гюнтер — апологет воздержания.

— Хм. — Олег нахмурился. — Какой‑то странно пошлый у неё способ.

— О нет, ничего пошлого. Она очень романтичная особа, сами увидите. Поверьте, я познал много женщин, но до сих пор с удовольствием вспоминаю наш с ней семидневный роман. Просто подыграйте ей, уверяю, потом будет что вспомнить. — Он хитро подмигнул и вернулся к готовке.

— Посмотрим… А ещё один можно?

— Конечно, капитан.

— Чебуреки у тебя прямо восхитительные.

Возвращаясь в свою каюту, Олег ощущал в животе блаженную тяжесть съеденного. Мартов ему нравился. Он напоминал одного первого помощника с его прошлого корабля, весёлого и компанейского. Экипаж у него подобрался, конечно, не подарок. Но так было даже интереснее. Приобретённая за последние годы серая и толстая скорлупа скептицизма неожиданно дала трещину, и он вспомнил, каким был тогда, после академии — казалось, галактика лежит у его ног, и впереди ждут только невероятные приключения. Может, приключения просто взяли такую большую отсрочку — и вот наконец забрезжили на горизонте? Вполне возможно, но пока надо возвращаться к рутине, завтра разгон и прыжок, а там будет видно. Тем более что нимфоманка биолог очень даже…

Впервые на борту своего нового корабля капитан улыбнулся, тепло и искренне.

III

«Капитан Данилов» набирал скорость. Межзвёздный прыжок требовал колоссальной энергии — свернуть пространство в тоннель или так называемую червоточину непросто. Ещё сложнее в неё проникнуть так, чтобы не разорвало гравитационными искажениями, для этого корабль должен обладать большой кинетической энергией, иначе говоря, двигаться с определённой скоростью. Движение по червоточине, вопреки теориям, занимало время. В космофлоте как‑то само собой сложилось измерять дальность прыжка днями. Например, перелёт с Земли на ближайшую звезду Проксиму Центавра занимает около двадцати пяти часов — это значение и приняли за космический день. Как ни странно, но примерно столько же времени надо для прыжка на Лебедя 61, в то время как до звезды Барнарда полёт длился два дня, хоть она и ближе к Солнцу на пять световых лет. Физики объясняли этот феномен разным гравитационным рельефом, а космолётчикам было просто удобнее измерять расстояние до звёзд не их взаимным расположением в пространстве, а временем полёта. Поэтому на вопрос, как далеко находится звезда Барнарда, астроном ответил бы: «Около шести световых лет», а Олег сказал бы: «Два дня».

В просторной рубке он находился один. Были времена, когда экипажи кораблей насчитывали несколько сотен человек, тогда бы его окружали несколько офицеров. А сейчас рубка была не более чем данью традиции. Обычно её устраивали как место, где в случае каких‑либо нештатных ситуаций собиралась вся команда. Также во время полёта она была эквивалентом рабочего кабинета капитана. Отсюда Олег мог контролировать все системы корабля. Только в этом не было большой надобности — управлял кораблём и контролировал его системы искусственный интеллект. Фактически Фёдор и был кораблём, для него «Капитан Данилов» был телом. Люди не сразу привыкли к такому положению вещей. Отсюда и все эти анахронизмы в виде рубки, традиций, да и самого экипажа. Но машины, какими бы умными и хорошими они ни были, должны контролироваться человеком. Поэтому он и сидит тут в рубке, и поэтому на его консоли есть кнопка, переводящая корабль на ручное управление. Олег надеялся, что воспользоваться ей ему никогда не придётся, потому что это была крайняя мера в какой‑­нибудь ужасной ситуации, а этого он совершенно не хотел.

Изабелла появилась вовремя. Вместо несколько мешковатой кадетской формы на ней сейчас была куда более обтягивающая, но и удобная униформа экспедиции. Вот теперь Олег полностью оценил девушку и вынужден был признать, что у Данилова был вкус. Да, стажёр была невысокой, но совсем не столь юной, как ему вначале показалось. Все нужные атрибуты женственности были при ней.

Олег внутренне вздохнул: надо держать себя в руках. Не то чтобы он был каким‑то озабоченным, но два последних года он почти не вылезал с космического корабля, а на его транспорте команда была исключительно мужская, так что женским обществом капитан был совсем не избалован.

И всё же, хоть пассия покойного Данилова и оказалась весьма привлекательной, она была не в его вкусе. Может, выглядела слишком молодо, или его отталкивала явно латиноамериканская внешность, а может, что‑то другое. Нет, конечно, будь он наглее, может, и не отказался бы от попытки её соблазнить, но вот до чего‑то большего вряд ли дошло бы.

Тем временем закончившая осматриваться в рубке девушка заметила его внимательный взгляд и, покраснев, подошла ближе.

— Прибыла по вашему приказанию, капитан! — громко доложила она, вытягиваясь по стойке смирно.

— Хорошо, стажёр, — ответил он и тут же улыбнулся.

Она удивлённо подняла бровь.

— А разве это не смешно? — спросил Олег. — Мы на гражданском корабле, уверен, будь тут сейчас Орлова, она бы прыснула от смеха.

— Но ведь вы капитан, я стажёр, как же субординация?

— А что субординация? Она не пострадает, если мы будем вести себя несколько неофициально.

Девушка нахмурилась.

— Расслабься. Мы не на космическом крейсере, тут нет адмиралов. Да, я военный капитан, но даже на моем военном транспорте никто не козырял, не становился по стойке смирно и не орал мне в ухо, что прибыл. Сядь вон лучше в кресло и расслабься.

— Хорошо, я поняла, — ответила стажёр и села в кресло напротив капитана.

— Вот и замечательно. Кстати, не возражаешь, если я буду обращаться к тебе по имени?

— Нисколько.

— Ну что же, Изабелла, корабль мы обойдём сегодня обязательно. Стажёр на корабле — это практически юнга. А юнга обязан хорошо знать корабль, на котором служит, так что хорошо запоминай, экскурсия будет одна, а поручений разных много. Но сперва хотелось бы немного пообщаться, узнать друг друга получше. Согласна?

Девушка утвердительно кивнула.

— Хорошо. Я человек простой и мягкий, но требовательный в вопросах исполнения служебных обязанностей. Опыт воспитания стажёров у меня есть. Но, полагаю, тебя перевели на этот корабль совсем не поэтому. Ты ведь та самая Изабелла, девушка Данилова?

Она тяжело вздохнула, откинулась в кресле, подняв взгляд в потолок, и некоторое время молчала.

— Хорошо. — Стажёр выпрямилась и посмотрела на Олега. — Да, я та самая Изабелла, и да, меня не просто так перевели на этот корабль, а по моей просьбе. Это что‑то меняет?

— Конечно. Это делает тебя заинтересованной особой. Что может быть неплохо, личная заинтересованность увеличивает эффективность работы. Но с другой стороны, в чем именно ты заинтересована? Может быть, в мести остальным членам команды.

— Да вы издеваетесь! — Щёки девушки вспыхнули красноватым румянцем от гнева. — Меня уже обвиняли в том, что я пользуюсь своим положением, но обвинять в том, что я хочу кому‑то за что‑то отомстить… Это просто возмутительная нелепость!

— Возможно. — Олег внешне был совершенно спокоен. — Я тебя не знаю, однако знаю, что попасть в проект «Адаптация» очень сложно. Но ты здесь. И ты связана с этим кораблём не самым простым прошлым. Так что прикажешь мне думать?

Может, он и зря на неё так давит, но пусть лучше она его возненавидит, чем во время миссии отмочит какой‑­нибудь фокус.

Несколько секунд девушка сидела и буравила его тяжёлым взглядом, но потом, видимо, сдалась и, расслабившись в кресле, запрокинула голову и уставилась в потолок.

— Хорошо, вы правы, я и сама иногда удивляюсь своей истории. — Она тяжело вздохнула и, немного поёрзав, удобнее устроилась в кресле, снова переведя взгляд на Олега. — Не знаю, что вам там наговорили, но, если хотите, я сама расскажу, что со мной случилось.

— Конечно, хочу.

— Знаете, капитан, там, на Параисо, я была довольно бездумным созданием. Богатые и знатные родители способны превратить молодую девушку в существо весьма капризное, ветреное и не понимающее, что ему нужно в этой жизни. Нет, не подумайте чего дурного, я не была девиантной или ещё что‑то в таком роде, просто доводила родителей, развлекалась с друзьями, прожигала жизнь. Особенно издевалась над старшей сестрой, завидовала ей. Ну, знаете, она вся такая правильная… — Изабелла тяжело вздохнула. — В общем, кончилось всё тем, что я соблазнила её жениха и подстроила всё так, чтобы сестра узнала. Естественно, это разрушило её грядущую помолвку.

— Ого. Представляю себе, какой вышел скандал… Только тебе совсем не обязательно рассказывать мне такие подробности.

— Это предыстория, изменившая мою жизнь, я должна её рассказать, чтобы вы поняли, что я пережила… А насчёт скандала, капитан, — вы правы. На семейном совете я впервые краснела, потому что сама поняла, что перешла черту. В общем, в качестве наказания меня на год сослали на остров Ла Пальма, одинокий клочок суши посреди океана… О, думаете, это было не наказание? Для кого‑то, может, и так, но для меня это была настоящая ссылка — туда, где не было привычного общества и развлечений.

— Да ладно, я слышал, этот остров был курортным раем.

— Верно, капитан. Только мой родной Эсмиральда-­Пуэрто ничем не хуже. В нашем имении был отличный частный пляж. Так что морем меня было не удивить. А вот в остальном Ла Пальма была дыра дырой. Там даже отели по нуевидским меркам едва на три звезды тянули. И публика собиралась в основном из холодных северных стран, для них море — экзотика. Мне тогда казалось, что с такими и поговорить не о чем… Вот опять этот взгляд. Конечно, отец хотел отправить меня в какой‑то пансионат в горах, но за меня попросила сестра, ведь я всё же раскрыла ей глаза на будущего мужа. Представьте, каково бы было ей иметь такого супруга, который за несколько дней до свадьбы спит с её сестрой.

— Надо думать, — хмыкнул Олег.

— В общем, мне стало скучно уже на лайнере. А на самом острове в первую же неделю я поняла, что это будет самый скучный год моей жизни. Делать там было совершенно нечего.

— Можно было просто сбежать.

— Не всё так просто, капитан: естественно, на острове находился человек, который контролировал, чтобы я не покидала его пределов.

— Всё так серьёзно?

— Вы просто не знаете моего отца. Он довольно влиятельный и важный политик. Но мы отвлеклись. Как‑то раз вечером я зашла в один из небольших баров на берегу моря, взяла коктейль и увидела его… Обычный мужчина, на вид лет на десять меня старше, вроде ничего особенного, но как он на меня смотрел… В его взгляде не было ничего вульгарно-­раздевающего, но много романтично-­мечтательного. И я решила: почему бы не подсесть к нему и не поговорить, в конце концов, если станет скучно, можно просто встать и уйти.

— И этим мужчиной был Данилов?

— Правильно. Он тогда, конечно, представился вымышленным именем и сказал, что он бизнесмен. Я, правда, тоже наврала, что, дескать, приехала на остров после смерти родителей.

— Ого, хорошее начало романа.

— Но ведь не рассказывать же, что меня на остров сослали за соблазнение жениха сестры. А если бы он сказал, что прилетел с Земли, наш роман сразу бы закончился на взаимных оценках: псих и шлюха.

— Да уж. — Олег рассмеялся, представляя себе картину.

Изабелла тоже улыбнулась и продолжила:

— В общем, я и сама не поняла, как влюбилась. Просто мы о чем‑то мило болтали в баре… А когда вышли на улицу, было уже темно, и на небе было полно звёзд. Вот тогда‑то Павел и сразил меня — он вдруг начал рассказывать про звёзды, да такое, что я никогда в жизни не слышала. У меня было ощущение, что он как будто сам только что сошёл с этих звёзд. Сейчас‑то я понимаю, что ощущение было правильное, но тогда… Тогда я и сама не заметила, как оказалась в объятиях почти незнакомого мужчины.

— Многие так и влюбляются, а потом ссоры, скандалы — и разбежались.

— Это не мой случай. Конечно, мы пробыли вместе всего два месяца, но это были лучшие два месяца в моей жизни. Не знаю, что было бы дальше, но точно знаю одно — до того, как я встретила Павла, я просто не подозревала, что такое настоящая любовь. До того у меня и не было настоящей любви.

Девушка опустила взгляд и тяжело вздохнула.

— Прошло четыре года, а я всё не могу забыть тот «чёрный» день. Помню, как по телевизору сказали, что террористы собираются взорвать мой родной город, и перед глазами встала семья: родители, сестра. И вдруг их не станет. Помню, как Павел тогда сказал, что попробует связаться со своими друзьями, возможно, они помогут. Я подумала: чем помогут? А он просто взял и ушёл. Мне тогда понадобилось какое‑то время, чтобы понять всю абсурдность ситуации. Я кинулась его искать, но было уже поздно. Он просто пропал с острова. А затем на следующий день по всем каналам были кадры того, как корабль вонзается в океан, и фотография моего возлюбленного, мол, землянин спас нашу планету от ужасной катастрофы. Представляете моё состояние? Я рыдала от горя почти неделю, — закончила девушка севшим голосом.

В рубке повисла тишина, нарушаемая лишь слабым шелестом вентиляции.

По щеке стажёрки скатилась слеза, и капитан очень пожалел, что начал этот разговор. Однако Изабелла стёрла слезу ладонью и, шмыгнув носом, постаралась улыбнуться.

— После такого я уже не могла спокойно жить. Хорошо, семья меня поддержала, а отец даже помог своими связями, когда я написала заявление на приём в военно-­космическую академию Земли. Мне хотелось что‑то сделать, продолжить дело возлюбленного. А может, это всё не случайность, и судьба таким вот немилосердным способом направила меня в нужную сторону.

— Веришь в судьбу?

— Не хочу, но приходится верить, иначе к чему всё это со мной было? То, что я сейчас здесь, — что это, как не судьба? Ведь, я никогда не мечтала, что полечу на космическом корабле к далёким звёздам.

— Да уж. Это самая невероятная история, что мне доводилось слышать. — Олег был искренне поражён услышанным.

— Представьте, насколько невероятно мне, обычной избалованной девчонке из высшего общества, было её прожить.

— Хорошо. Ценю твою искренность, но нам уже пора заняться делом. Пойдём, покажу тебе корабль и по ходу расскажу об обязанностях.

Когда за людьми закрылась дверь рубки, и свет стал медленно гаснуть, тихий спокойный голос произнёс: «Это так грустно». Полная темнота пришла синхронно с тяжёлым искусственным вздохом.

IV

На экскурсию по кораблю у них с Изабеллой ушёл почти весь день. Девушка оказалась любопытной особой и заваливала Олега кучей технических вопросов. К своему стыду, ответы он знал не всегда. Но корабль был новый, да и он его капитан без году неделя, поэтому без стеснения заглядывал в увесистый файл документации, оставленный техниками.

Попрощавшись со стажёром, Олег направился в свою каюту, перед завтрашним прыжком он хотел отдохнуть.

— Капитан.

— Да, Фёдор.

— Доктор Ельская просила передать, что хочет встретиться с вами в лаборатории микробиологии.

— Хорошо, загляну к ней. Буду надеяться, это по делу.

Когда дверь в лабораторию распахнулась, пропуская Олега, он чуть было не присвистнул от удивления. Ещё вчера они с Гюнтером беседовали в практически пустом помещении с затянутой плёнкой мебелью, а теперь тут бурлила жизнь. Распакованные шкафы были заполнены разноцветными бутылочками и пробирками. На столах стояли микроскопы, ванночки, разные ёмкости, пробирки с реактивами и даже зелёные растения в горшках. В нескольких клетках на полках шебуршились белые лабораторные мыши. По соседству с ними располагался террариум с застывшим хамелеоном. Но истинным украшением лаборатории была её хозяйка. Хоть сейчас она и была одета в лабораторный белый халат и специальную шапочку, закрывающую волосы, Олег всё равно находил её весьма привлекательной и мог точно сказать, что биолог вполне в его вкусе. Теперь он разглядел её лучше, чем в доке. Чуть выше среднего роста, не очень хрупкого телосложения, но с хорошо выделяющейся фигурой. Овальное чуть курносое лицо с правильными, нерезкими чертами. Пожалуй, в такую он мог бы даже влюбиться, если бы не то, как она вела себя в доке, и разговор с Гариком.

Хозяйка лаборатории шагнула ему навстречу.

— Здравствуйте, капитан.

— Здравствуйте, доктор. Смотрю, вы тут уже полностью устроились.

— Спасибо. Хорошая лаборатория, побольше, чем была на «Академике Фёдорове».

— У вас что‑то случилось?

— Нет, всё хорошо.

— Тогда зачем вы меня звали?

— Хотела извиниться за вчерашнее.

— Хм… — Олег удивился, он ожидал чего угодно, но не извинений.

— Вы удивляетесь тому, что я извинилась, или тому, почему я извинилась?

— А есть большая разница?

— Конечно. — Она на миг отвела взгляд и вдруг улыбнулась. — Я поняла, с вами уже кто‑то пооткровенничал насчёт меня. Надеюсь, это была не Ольга Степановна.

— Нет, Гарик.

— Ха, он меня всё ещё ревнует. — Олеся повернулась и пошла в дальний конец лаборатории. — Хотите чаю, капитан?

— Не отказался бы, мне так и не удалось пообедать.

— У меня где‑то были пирожные и шоколад. — Биолог загремела посудой. — Садитесь, капитан. Надеюсь, вы не против немного поболтать?

— Последнее время я только этим и занимаюсь. — Олег сел на ближайший стул. — С тех пор как прибыл на Землю, сплошные разговоры по душам. После восьми лет на тихом военном транспорте мне, как ни странно, это даже нравится.

— Очень надеюсь, я не утомлю вас, капитан. — Полька вернулась с большим подносом, на котором стояли две дымящиеся кружки чая, пара пирожных на десертных тарелочках, плитка шоколада и большая ваза с вафлями. — Угощайтесь.

После того, как Олег съел пирожное и поднял взгляд на хозяйку, Олеся продолжила:

— Представляю, что рассказал вам Мартов. Хотя, возможно, отчасти он и прав.

— Прав в чём?

— Со стороны я наверняка выгляжу как девушка лёгкого поведения.

— Мартов, конечно, прямо так не говорил, но да, вы правы.

— Это не так, там, в доке, мне просто была интересна ваша реакция.

— Хм?.. И какой была моя реакция?

— Правильной. — Она улыбнулась. — Всё просто, капитан, в нашем обществе веками так повелось, что именно мужчина выбирает себе женщину. А я не желаю быть добычей, а предпочитаю роль хищника.

— Не настолько уж и редкая позиция.

— Не скажите. Чаще всего девушка лишь выжидает и уже потом, имея на руках список из нескольких ухажёров, выбирает лучший, по её мнению, вариант. Я же предпочитаю кадрить и ухаживать сама.

— Разве не эта позиция и называется в обществе «лёгким поведением»?

— Возможно, вы и правы, но лишь отчасти. Я не набрасываюсь на кого попало.

— Хорошо, однако меня вы увидели впервые.

— Верно, но человек, которого назначают капитаном корабля в проекте «Адаптация», не может быть кем попало. Поверьте, у меня достаточно высокий ценз. Я изучила ваше досье ещё до посадки в челнок. А там, в доке, была лишь проверка на вашу первую реакцию.

— Я всё ещё слабо представляю, к чему этот разговор.

— Как я и сказала, хотела извиниться и поговорить.

— Извиняться вам не за что. А насчёт поговорить — на самом деле я только рад получше узнать свою команду.

— Вы, наверное, знаете, что я полька по происхождению.

— Да. Тоже читал личные дела.

— Никогда не бывали в Варшаве?

— К сожалению, нет. Я почти не покидал территорию Сибирской Федерации, пару раз бывал в Китае и один раз в Сиднее. По космосу меня носило куда как больше, чем по родной планете.

— Не сожалейте. Могу сказать, что вы ничего не потеряли. Мой родной город, конечно, красив и своеобразен, но ужасно скучен и провинциален. После того, как от Польши отделились Краковское и Люблинское воеводства, а потом ещё и Гданьск создал свою независимую республику, большая часть устремлений моих соотечественников стала направлена лишь на восстановление «великой» Польши… Удивлены? Просто я с детства не любила всю эту политическую возню и уж точно не собиралась тратить свою жизнь на прозябание в провинциальном государстве с манией прошлого величия. Поэтому, как только закончила школу, удрала из дома и отправилась в Новосибирск, поступать в академию на биолога.

— Ого, смелый поступок. В Сибирскую медицинскую академию поступить очень сложно, особенно иностранцам.

— Я была весьма упрямой и настойчивой девушкой. — Олеся улыбнулась.

— Охотно верю.

— Во время учёбы у меня и случился главный конфуз всей жизни. Для кого‑то он может показаться незначительным, но для меня перевернул всю жизнь. Был парень, как мне казалось, неплохой парень, он долго добивался моего расположения, клялся в любви, устраивал романтические свидания и всё такое. Я тогда была скромной девушкой и долго оставалась недотрогой. Когда всё же сдалась, он бросил меня через неделю, сказав, что со мной стало скучно. — Биолог криво усмехнулась.

— Сочувствую, бывают такие мерзавцы, — совершенно серьёзно произнёс Олег.

— Спасибо, но сочувствие — это лишнее. Конечно, я долго чувствовала себя униженной, проплакала много вечеров, чуть не вылетела из академии. А потом просто решила, что сама буду решать свою судьбу на любовном фронте.

— Понимаю. Но разве, переняв тактику своего обидчика, вы не поступаете с другими так же, как и он с вами?

— О, поверьте, я действую осторожно, возможно, кому‑то я и разбила сердце, но они, как правило, понимали, чем может закончиться роман со мной.

— Допустим, что вы правы. Сейчас, честно говоря, я больше удивлён вашей внезапной откровенностью.

— А почему бы и нет? Я увидела, что интересна вам. Нет, нет, — она остановила его, подняв растопыренную ладонь. — Даже не возражайте. Я хорошо вижу такие вещи. Вы тоже мне интересны, и не только потому, что вы капитан этого корабля.

— Но…

— Не спорьте, только впустую потратите время. — Биолог чуть подалась в кресле к нему и одарила таким взглядом, что Олегу и правда расхотелось спорить — вместо этого он вдруг почувствовал, как быстро забилось сердце, и вспомнил, что уже больше двух лет был лишён женских объятий.

— Хорошо, не буду. — Капитан решил сменить тему, почему‑то вдруг испугавшись, что именно объятиями этот разговор и закончится. — Лучше скажите, как вы попали в проект?

Полька откинулась назад и перевела взгляд на чашку чая.

— А это довольно банальная история. Получила диплом, пошла в аспирантуру к профессору Цадкину, а он был научным консультантом проекта по вопросам внеземной микробиологии. По его рекомендации меня в итоге и взяли в проект.

Она замолчала и, сделав несколько глотков чая, вновь глянула на него.

— Ну а вы, капитан, расскажете мне свою историю?

— Да особо и нечего рассказывать. Тем более если вы читали моё дело.

— Не скромничайте. Я свою рассказала, теперь ваша очередь.

— Ладно. Родился я в небольшом сибирском городке, в небогатой семье. Ещё в детстве начал грезить космосом. Родители меня поддержали и сразу после школы проводили в военно-­космическую академию.

— Выходит, мы с вами оба академии кончали. — Олеся улыбнулась.

— Выходит, что так. — Олег тоже улыбнулся, почувствовав себя более раскованно. — Академия была для меня единственным способом попасть в космос, но хотелось летать в неизведанные глубины, открывать новые звезды, возвращать потерянные колонии. Поэтому я ещё курсантом написал прошение о приёме в проект, но получил отказ. Пришлось стать военным. Служил на нескольких кораблях, дольше всего на крейсере «Омск» командиром боевой части. Знаете, наверное, что такое БЧ на военном корабле?

— Знаю.

— В общем, там мне стало тоскливо и скучно, так как большую часть времени приходилось торчать в недрах крейсера. И я решился написать в проект ещё раз. И снова отказ, но зато через пару лет за хорошую службу мне предлагают на выбор две новые должности: главного тактика на тяжёлом крейсере «Байкал» или капитана большого военно-­транспортного корабля номер семнадцать. Я даже не думал, сразу выбрал второе. Пусть всего лишь транспортный, но зато целый корабль, на котором ты царь и бог.

— Понимаю. На крейсере вы были бы на вторых ролях, а тут сами управляли своей судьбой.

— Ну не совсем сам, всё же корабль военный, куда хочешь, не полетишь, только по приказу. Но мне всё равно нравилось быть капитаном, к тому же команда у меня была хорошая.

— Надеюсь, мы будем не хуже, капитан.

— И я надеюсь. Тем более что в проект я мечтал попасть давно. Правда, не ожидал, что это случится вот так неожиданно, и вместо радости растерялся.

— Это ещё что, увидите, как у нас тут весело, каждое задание — сплошные сюрпризы.

— Надеюсь, приятные?

— Это уж, капитан, как когда. — Девушка встала и взялась за посуду. — Если больше не будете чаю, то я уберу.

— Конечно, убирайте.

Она взяла поднос и понесла в дальний угол лаборатории.

— Но вы не пугайтесь насчёт сюрпризов, — продолжила она, составляя пустые чашки в раковину. — На самом деле каждая экспедиция, за редкими исключениями, безумно интересна и заканчивается хорошо. То, что произошло с Даниловым — это ужасно, но в этом был наполовину виноват он сам, можно было придумать что‑то другое. Хотя не мне его судить.

Олеся закончила с посудой и вернулась к нему.

— Кстати, капитан, вы ведь сегодня наверняка общались с Изабеллой. Как она вам?

— Интересная девушка, с необычной судьбой. Мне её даже жаль. Но она сильная, думаю, далеко пойдёт.

— О… Да она никак решила собрать себе целую коллекцию капитанов проекта.

— Ничего подобного. — Олег понял направление её мыслей. — Мы занимались только делами, и потом, она совершенно не в моём вкусе.

Биолог озорно улыбнулась.

— Ладно, спасибо за чай и приятную беседу, но я, пожалуй, пойду, завтра прыжок, надо будет рано вставать. — Олег встал, собираясь направиться к выходу.

В этот момент доктор шагнула в его сторону и неожиданно запнулась. Он успел её поймать в самом начале падения и сейчас стоял как бы приобнимая девушку.

— Ох, спасибо. Я как‑то неловко наступила на ногу, — почти шёпотом проговорила она.

Её лицо было так близко, а прижимающееся к нему тело так приятно, что Олег почти инстинктивно потянулся к её губам и поцеловал.

Неожиданно Олеся легонько оттолкнула его и выпрямилась, отойдя на полшага.

— Уже поздно, капитан. Мне надо закончить в лаборатории, а вы ещё не ужинали. — Она приняла самый невинный вид, но Олег заметил игривые огоньки в её глазах.

— Да. Вы правы, — произнёс он. — Извините.

После чего быстро, по-военному, развернулся на одних каблуках и вышел из лаборатории, прекрасно понимая, что уже попался на её хитро заброшенный крючок.

В кают-компании за столиком сидели Кубиков и Башир.

— О! Капитан, идите сюда, будете третьим. — Приветствовавший его Кубиков указал глазами на бутылку водки.

— Да я вообще‑то перекусить хотел, с утра без обеда.

— Одно другому не помеха. — Ахмед улыбнулся.

— Правильно, — добавил Сергей Игоревич. — Закажите пельменей и рыбки или холодец, под водку это всё хорошо пойдёт.

— Хорошо. Пойду, сделаю заказ.

Олег не был любителем выпить, даже несмотря на то, что капитану корабля во время разгона не возбранялось, всё равно, кроме как ждать, делать было нечего. Но после всех откровений, внезапно навалившихся на него за день, а особенно упавшей ему в объятия биолога, выпить захотелось. Может, это хоть как‑то избавит от роящихся в голове мыслей.

— Видел, вы сегодня гоняли стажёрку. Как она вам, капитан? — осведомился Кубиков, после того как капитан разместился за столиком.

— Хорошая, умная девушка. Думаю, при её усердии далеко пойдёт.

— Предлагаю выпить за молодёжь! — Башир поднял рюмку.

Они выпили, и Олег жадно набросился на пельмени.

— Так это правда та самая Изабелла, на которую запал наш бывший капитан? — несколько бестактно осведомился профессор археологии.

— Та самая, — спокойно ответил капитан, он ожидал подобного вопроса. — Она рассказала, как познакомилась с ним. Похоже, у них и правда была настоящая любовь.

— Никто в этом и не сомневался. — Кубиков поднял рюмку. — Только ради настоящей любви можно пожертвовать собой. Давайте выпьем за настоящую любовь!

И они выпили, а потом повторили и ещё раз повторили. Олег вначале пересказал им историю Изабеллы, потом ему пересказали то, как это происходило со стороны экипажа «Академика Фёдорова». Затем разговор перетёк в более размытое русло «за жизнь».

Из кают-компании Олег ушёл часа через два уже изрядно выпившим, но всё ещё в пределах ясности мышления. Теперь хотелось лишь завалиться спать, день выдался весьма длинным. И, видимо, ещё не собирался заканчиваться: в коридоре он наткнулся на доктора Саяко.

— Капитан. — Японка смерила его оценивающим взглядом и улыбнулась. — Полагаю, вы с посиделок наших археолога с историком?

— Верно. Чем‑то могу вам помочь, доктор Хиросуэ?

— Нет, я просто иду к Орловой, но, если вы не сильно пьяны, перебросилась бы парой слов, нам так и не удалось пообщаться.

— Не сильно пьян. — Олег улыбнулся. — Вообще мне говорили, что вы не очень общительны.

— Это правда. Но совсем не потому, что я замкнута или неразговорчива. Просто я вижу много того, что человек мне никогда не скажет, поэтому мне обычно не интересно слушать всю ту ложь, что несёт при разговоре большинство. А на этом корабле для меня, поверьте, кроме вас, нет неизвестности.

— Я новый человек, это понятно, но есть ещё Изабелла, она тоже для всех новая.

— Дело не в новизне, капитан. Она проста. Да, её история трагична, но сама она не загадка и опытным психологом читается как открытая книга. Вы другое дело, просты лишь снаружи, многие легко в вас ошибутся, но не я. Внутри вы сложнее, не настолько сложны, как Орлова, но всё же.

— Не знаю, что такого сложного вы во мне видите, но всё равно это импонирует.

— Напрасно, капитан, напрасно. Простым людям просто жить в этом мире, а таким, как вы — нет. Хотя я, наверное, лезу в не своё дело. — Она холодно улыбнулась. — Скажите, что вы думаете о своём экипаже?

— Весьма серьёзный вопрос. — Олег немного помедлил. Теперь он понял, почему остальные не очень жаловали Саяко, ему самому становилось не по себе от внимательного взгляда невысокой японки. — Думаю, этот экипаж куда как интереснее прошлого.

Психолог снова улыбнулась, на этот раз куда теплее.

— Похвально, капитан, вы умеете уйти от сложного вопроса.

— А вы любите задавать людям неудобные вопросы?

— Верно. Не поймите меня превратно, капитан, но каждому в окружающих интересно своё. Меня интересует прежде всего второе дно чужого разума — подсознание. Я хорошо вижу, кто ладит с ним, а кто нет.

— А зачем вам чужое подсознание?

— Потому что в нем суть личности. Но не стану вас больше задерживать. Меня ждёт Ольга Степановна, а вам нужно отдохнуть. Думаю, мы ещё обязательно поговорим, когда вам не будет мешать думать алкоголь. Прощайте.

И она, повернувшись, быстрой походкой направилась в противоположную от его каюты часть коридора. Олег задумчиво проводил её взглядом. Странная женщина, он не понял и половины того, что она тут наплела про подсознание. А впрочем, неважно, пора было спать, время по корабельным часам перевалило уже за пол-­одиннадцатого вечера, а завтра утром по планам прыжок.

— Фёдор, когда будет прыжок?

— В восемь сорок по корабельному времени.

— Отлично, разбудишь меня в семь.

— Конечно, капитан.

Олег удовлетворённо кивнул и направился в свою каюту, надеясь, что уже никого не встретит по пути, разговоров на сегодня было уже более чем достаточно.

V

Пробуждение было тяжёлым. Голова казалась чугунным колоколом, а желудок посылал нехорошие позывы, от которых подташнивало.

«Вот чёрт, вроде я вчера немного выпил, а похмелье будь здоров». Олег осторожно встал, доковылял до санитарного блока своей каюты и помог желудку распрощаться с содержимым. Стало лучше. Он умылся и вернулся к кровати.

— Фёдор, сколько времени?

К тому, что определить время на космическом корабле можно было только по часам, он давно уже привык, но часы не любил и предпочитал жить по принципу — когда встал, тогда и утро. Однако в этот раз, учитывая своё состояние, он не был уверен, что не проснулся посреди ночи. А утром хотелось быть готовым к прыжку, а не дремать в рубке.

— Десять тридцать восемь утра, капитан.

— Утра… — как‑то задумчиво произнёс он в ответ, и вдруг до него дошло. Прыжок был запланирован на восемь утра, а уже десять!

Его недомогание как водой смыло. Вот почему он так себя чувствует: прыжок всегда плохо переносится людьми, вплоть до потери сознания некоторыми. Поэтому его часто назначают на раннее утро: тогда после пробуждения некоторое время чувствуешь себя разбитым, как он сейчас. Правда, тошнота — это что‑то новенькое, разве что подарок от вчерашнего алкоголя. Но главным было не это, а другое — компьютер не выполнил приказ.

— Фёдор, я же просил разбудить в семь, перед прыжком!

— Нет. Вы сказали разбудить вас, если будет нештатная ситуация. Всё было штатно, я начал прыжок по расписанию.

— Ну уж нет! Я хорошо помню, что просил.

— Я могу проиграть вам аудиозапись разговора.

Олег открыл было рот, но решил смолчать. Глупо спорить с машиной, пусть даже разумной. Несмотря на то, что многие поначалу боялись разумных машин, мол, вдруг они поднимут бунт, на деле выяснилось, что программа — это программа, и обойти её разумный компьютер не может, так же, как человек не может обойти инстинкты. Очень скоро люди привыкли, что в их быт прочно входят разумные машины. За более чем столетнюю эксплуатацию не было отмечено ни единого инцидента, связанного с неподчинением машины человеку. И вот, пожалуйста — Фёдор ослушался его приказа, да ещё и, похоже, подделал запись.

Олег не был параноиком и никогда не относился к машинам с подозрением, но такого без внимания он оставить не мог: если главный компьютер перестанет его слушаться, это может плохо закончиться. Поэтому, быстро одевшись, капитан направился к кибернетику.

Почти сразу в коридоре он наткнулся на Орлову. Начальница экспедиции была очень бледной и с трудом стояла на ногах, опираясь о стену.

— Ольга Степановна! — Олег бросился к ней.

— А, капитан, я как раз шла к вам. — Она прислонила ладонь ко лбу. — Голова просто раскалывается. Первый раз мне так плохо после прыжка.

— Корабль новый, — раздался голос Фёдора. — Прыжковый двигатель не испытывался, только тестировался. Возможно, нарушена калибровка, остаточные искажения могут негативно влиять на самочувствие экипажа. Я немедленно подготовлю рапорт с полной телеметрией для технического центра на Земле.

— Спасибо, Фёдор, но легче мне от этого не стало, особенно если учесть, что для возвращения нам придётся делать ещё один прыжок.

— Пойдёмте, Ольга Степановна. — Капитан взял её под руку и буквально потащил по коридору.

— Куда мы, Олег Игоревич?

— К кибернетику, вы будете свидетелем.

— Свидетелем чего? — удивлённо спросила начальник экспедиции. Похоже, ей становилось лучше, на щеках уже появился румянец.

— Свидетелем того, что компьютер ослушался моего приказа.

Орлова резко остановилась, высвобождая руку.

— Что вы сказали? — произнесла она вдруг ставшим жёстким голосом. — Фёдор ослушался вашего приказа, я не ошиблась?

— Всё верно.

— Вы понимаете всю серьёзность такого обвинения? — Она нахмурилась.

— Понимаю. Я вчера сказал ему разбудить меня перед прыжком, но он этого не сделал.

— Фёдор? — спросила в пустоту Ольга.

— Дословно распоряжение капитана звучало так: разбудить капитана, если будет нештатная ситуация. Так как всё прошло штатно, я не тревожил Олега Игоревича.

— Да ладно, — фыркнул Олег. — Я хорошо помню, что именно говорил.

— И что вы говорили? — осведомилась Орлова.

— Что меня надо разбудить в семь утра.

— Ладно, идём к Ли. — Она пошла вперёд, лишь слегка покачиваясь. Олегу оставалось только удивляться — у него самого гудело в голове, а ноги были ватные, хоть и слушались хозяина.

Кибернетик открыла не сразу, что было неудивительно: похоже, весь экипаж сейчас страдал от вредных эффектов прыжка.

Несколько секунд бледная китаянка переводила непонимающий взгляд то на него, то на Орлову.

— Ольга Степановна, капитан, — севшим голосом проговорила девушка, отступая на шаг от двери. — Проходите. А мне что‑то очень нехорошо.

Закрыв за ними дверь, кибернетик села на ещё не заправленную кровать и, опустив голову, стала массировать виски.

— Анютка, как ты? — Орлова присела рядом с девушкой.

— В голове гудит, — отозвалась китаянка и, подняв голову, уже более осмысленно посмотрела по сторонам. — Что‑то случилось?

— Случилось. Фёдор ослушался моего приказа, — произнёс Олег.

— Невозможно, — заявила кибернетик, её взгляд снова стал рассеянным, а руки стали массировать виски, — я сама его проверяла перед отлётом…

— Вы вряд ли чего‑то добьётесь от неё в таком состоянии. — Орлова заботливо прижала девушку к груди. — Видите, как ей плохо.

— А кому сейчас легко, — ответил Олег, борясь с внезапно подступившей тошнотой.

Надо было что‑то делать — если весь экипаж сейчас в таком состоянии, то самодурство компьютера может и подождать, первостепенна задача поставить людей на ноги.

Он подошёл к сидящим женщинам и взял Айю за руку.

— Давайте поднимем её и пойдём.

— Куда? — Орлова удивлённо уставилась на него.

— В медчасть, конечно, нужно привести всех в норму.

Начальник экспедиции понимающе кивнула и встала. Вместе они взяли кибернетика под руки и повели в коридор.

— Что… Куда вы меня ведёте? — слабым голосом осведомилась девушка.

— Всё в порядке, Анютка, к врачу.

— Хорошо, — ответила китаянка и опустила голову.

В медчасти Ольга сразу потащила Айю к кибердоктору, но Олег остановился, удерживая женщин.

— Что такое? — раздражённо поинтересовалась начальник экспедиции.

— Кибердоктор управляется Фёдором. Если отдадим ему кибернетика, он ей что‑нибудь вколет, и она совсем вырубится.

Орлова несколько секунд ошарашенно смотрела на него, а потом заявила:

— Вы несёте какой‑то бред.

— Возможно, — парировал капитан, — но если я прав, то отдать нашего кибернетика компьютеру будет большой ошибкой.

— А оставить её в таком состоянии — издевательство! Не глупите, Олег Игоревич.

И она тщетно попыталась потащить китаянку за руку. Державший девушку за другую руку Олег ей этого не позволил. Некоторое время они перетягивали Айю как канат, пока та не взмолилась:

— Что вы делаете? Мне же больно!

Тогда оба замерли, буравя друг друга злобными взглядами.

— Хорошо, что вы тогда предлагаете? — Орлова сдалась первой.

— Ельская по корабельному штату замещает врача, я приведу её, и пусть она займётся Айей.

— Хорошо, — злобно буркнула Орлова, — но вами тоже неплохо бы заняться.

— Пообещайте, что не запихнёте её в кибердоктора. — Олег умоляюще уставился на Ольгу.

— Обещаю, — тяжело вздохнула она. — Только вы поторапливайтесь, не вернётесь через десять минут, и я сделаю то, что считаю правильным.

Он выскочил в коридор, ничего не ответив. Добежать до каюты биолога можно было минуты за три. Чувствовал он себя уже лучше, голова, конечно, ещё гудела, но к ногам вернулась былая сила.

Ельскую он обнаружил в коридоре возле каюты. Биолог с закрытыми глазами сидела на полу, прислонившись к стене, и тяжело дышала.

— Олеся! — Олег присел возле неё.

— Капитан, — она открыла глаза, взгляд был болезненно мутным, — мне нехорошо, голова гудит так, что думать сложно, и мутит.

— Похоже, у всех так, последствия прыжка.

— Да, Фёдор сказал. Я думала добраться до медчасти… — Неожиданно в её взгляде вдруг мелькнуло удивление. — Вы на ногах? Как?..

— О, поверьте, мне тоже хреново. Но нам надо скорее в медчасть. Идти сможете?

— Пыталась. Ноги не держат.

— Ясно.

Олег просто взял её на руки и, подняв, понёс.

Девушка выглядела удивлённой, но потом даже вымученно, сквозь боль, улыбнулась.

До медчасти он дотащил её с большим трудом, непонятно откуда вообще взялись силы. Пару раз он был на грани того, чтобы рухнуть со своей драгоценной ношей, но крутившаяся в голове мысль, что всё это заговор компьютера, и, если он не успеет, то Орлова позволит Фёдору вывести из строя единственного кибернетика, заставляла подавить усталость.

Оказавшись в медчасти, Ельская несколько ожила и, покинув объятия Олега, сама доковыляла до шкафчиков с лекарствами.

Орлова его не обманула — она сидела на кушетке и гладила по волосам лежащую у неё головой на коленях китаянку. Капитан, обменявшись с ней многозначительными взглядами, присел рядом.

Биолог вытащила из шкафа несколько пузырьков с лекарствами, смешала их на центрифуге и, заправив инъекционный пистолет, сделала себе укол.

— Теперь ей, — указала на Айю Орлова.

— Потом, — ответила Олеся, — когда сделаю лекарство.

— А это что? — удивилась Ольга.

— Это тот жуткий коктейль, который дохлого слона на ноги поставит, ты должна его помнить. Часа через четыре я очень пожалею, что вколола себе это. Но сейчас нет выбора, мне нужна свежая голова и силы, чтобы понять, что с нами приключилось. Сейчас, надо минут десять, чтобы подействовало.

Некоторое время все молча сидели, пожирая взглядами Олесю.

— Так, — неожиданно вскинулась она, — а почему это вы тут страдаете и не пользуетесь кибердоктором?

— Это ты спроси у нашего капитана, — с сарказмом ответила Орлова, — он считает, что Фёдор теперь против нас.

— Вот как? — Олеся удивлённо подняла брови. — Паранойя — это интересно.

— Никакая это не паранойя. — Олег даже вскочил на ноги. — Я хорошо помню, какой приказ отдавал вчера, а Фёдор его не выполнил. И это наше состояние разве не странно?

— Успокойтесь, капитан. — Олеся подошла к одному из шкафов с медицинским оборудованием. — Я всё поняла, придётся самой ставить диагноз. К счастью, у нас полно автономных полевых медкомплектов. И начнём, пожалуй, с ЭЭГ.

На обследование и приготовление лекарства ушло полтора часа. Олег помнил это время очень туманно: когда он понял, что «победил», его воля ослабла, и недуг немедля этим воспользовался.

Уколы подействовали минут через двадцать. Олег вздохнул от облегчения — ломота в суставах прошла, а стучавший в голове молот утих. Орлова просто сидела улыбаясь. Айя, придя в норму, сразу же взялась за планшет.

«И откуда только он у неё взялся? — подумал капитан. — Наверное, ведёт свой журнал, может, даже сетевой, надо будет поискать, когда вернёмся».

— Спасибо, Олеся, — прервала блаженную тишину Ольга. — Можешь вкратце изложить, что вообще с нами было?

— Могу. Я как‑то писала работу на тему влияния межзвёздных прыжков на микроорганизмы. Попутно изучала эту тему всесторонне, особенно негативные последствия у человека. При прыжке образуются пространственные аномалии, почти не влияющие на физиологию, но сильно отражающиеся на работе мозга. Что‑то связанное с шумом, искажающим электромагнитную мозговую активность, там всё сложно, потом если интересно, сами посмотрите. В общем, эти искажения влияют и на биохимические процессы мозга. Особенно на эндокринную систему, нарушается выделение разных гормонов, что в свою очередь отражается на всём организме. Причём процесс сильно индивидуален, кто‑то просто чувствует страшную усталость, у кого‑то появляются гиперреактивность, психологические расстройства, эпилептические припадки и всё в таком духе. Первые звездолётчики испытали подобные вещи на себе в полном объёме, но потом научились уменьшать искажения от двигателей до безопасного минимума. Я сейчас просто изучила величину и очаги воздействия, к счастью, они у всех примерно одинаковы.

— Хорошо. Теперь вам с Орловой надо заняться излечением остальных членов экипажа. А мы с Айей попробуем понять, паранойя у меня или с Фёдором не всё чисто.

— Капитан! — Кибернетик пронзила его возмущённым взглядом. — Как вы можете сейчас об этом думать?! Тем более что Фёдор просто не может врать!

— Ничего, Анютка, — неожиданно пришла ему на помощь начальник экспедиции, — мы вдвоём справимся, а в том, что произошло, и правда необходимо разобраться.

После минутной паузы китаянка тяжело вздохнула.

— В чёрный ящик полезем? — спросила она, обращаясь к капитану.

— Только там хранится чистый видеоряд, недоступный для Фёдора, — почему‑то виновато ответил он.

— Тогда вперёд, на «Академике» до ящика и за час было не добраться, на этом корабле вряд ли будет быстрее. — Она напустила на себя серьёзно-­деловой вид и направилась к выходу.

Олегу оставалось лишь последовать за ней. Почему‑то сейчас его уверенность в своей правоте пошатнулась, стало даже немного стыдно, что он взбудоражил всех.

Они провозились чуть дольше часа, Орлова уже давно сообщила, что они с Ельской поставили на ноги весь экипаж. Чёрные ящики — хорошо защищённые автономные записывающие устройства с радиомаяком и радиоизотопной батареей с запасом ёмкости на пятьдесят лет. Их было восемь, и располагались они в самых разных частях корабля, так, чтобы иметь максимальные шансы уцелеть в случае катастрофы. Это делало их труднодоступными для экипажа, подключиться к чёрному ящику было весьма сложно, внешним у него был только вход, а для получения доступа к содержимому приходилось почти разбирать устройство. Экипажу незачем ковыряться в содержимом ящиков, разве что только при каких‑то ЧП вроде поломки главного компьютера или вот как сейчас.

Олег помогал китаянке собирать защитный кожух устройства. Флешка со скачанными данными лежала в нагрудном кармане, закрытом на надёжную вакуумную застёжку.

— Ну вот. — Айя закрутила последний винт. — Теперь осталось взять планшет и посмотреть, что на самом деле вы вчера говорили Фёдору.

— Пойдём, вернёмся в медотсек, позови туда Орлову и Ельскую.

Айя утвердительно хмыкнула и взялась за коммуникатор.

— Ну как? — Орлова и Ельская уже ждали их в медчасти.

— Скачали данные, но ещё не смотрели, — ответил Олег.

— Давайте флешку. — Айя протянула руку и, взяв карточку, вставила в свой планшет.

— Он у тебя отключён от корабельной сети? — несколько запоздало осведомился капитан.

— Конечно, — удовлетворённо ответила она, — расслабьтесь, я хорошо знаю, что делаю. Медотсек сейчас полностью изолирован от Фёдора, он нас не видит и не слышит.

— Хорошо.

Кибернетик сосредоточилась на планшете и некоторое время вводила какие‑то команды в консольном режиме.

— Ага, вот нашла, запись с камеры в коридоре.

На экране появились Олег и стоящая рядом психолог.

— А зачем вам чужое подсознание? — осведомился Олег с экрана планшета.

— Потому что в нем суть личности. Но не стану вас больше задерживать. Меня ждёт Ольга Степановна, а вам нужно отдохнуть. О, не смотрите на меня так, мы ещё обязательно поговорим, когда вам не будет мешать думать алкоголь. Прощайте, — ответила ему Саяко и, повернувшись, быстро вышла за пределы обзора камеры.

— Стоп! — неожиданно резко произнесла Орлова. — Вы тогда были пьяны? И ты молчала?

Она укоризненно уставилась на биолога.

— Ну да, у него в крови были остатки алкоголя. Но совсем незначительные, ничего серьёзного, — парировала Олеся.

Орлова укоризненно покачала головой, и все снова повернулись к планшету.

— Фёдор, когда будет прыжок? — спросил вновь оживший на экране капитан.

— В восемь сорок по корабельному времени.

— Отлично, разбудишь меня в семь, если будет какая‑­нибудь нештатная ситуация.

— Конечно, капитан.

Изображение на планшете вновь замерло, а Олега как будто кто‑то окатил ледяным душем. Он видел запись с камеры, но память почему‑то показывала совершенно иную картину. Несколько секунд он просто сидел тупо уставившись на экран, пока не осознал, что все внимательно смотрят на него.

— Ничего не понимаю, — обречённо ответил он на их немой вопрос, — я помню совершенно другое.

— Вполне возможно, — пришла ему на помощь Олеся. — Наши воспоминания весьма хрупки, мозг может трансформировать их, изменять в угоду разным защитным механизмам. Прыжок, видимо, вызвал острый приступ паранойи, и мозг, взяв за основу последние воспоминания, создал идеальную картину заговора. Не вините себя, капитан, такое могло быть с любым. Это всё лишь особенность нашей физиологии.

— В таком случае, полагаю, инцидент полностью исчерпан, — каким‑то очень мягким голосом заметила Орлова. — Давайте сегодня просто отдохнём. У нас впереди ещё десять дней полёта, а это ЧП будем считать учебной тревогой, с которой все прекрасно справились.

— Спасибо, Ольга Степановна, — произнёс Олег, всё ещё не совсем опомнившийся после произошедшего.

Начальник экспедиции лишь улыбнулась в ответ и вышла из медчасти.

— Возьмите, капитан. — Кибернетик протянула ему флеш-карту с записью. — На память.

Он молча взял карту, стараясь не смотреть на китаянку — наверняка она сейчас торжествовала.

Через пару минут они с биологом остались вдвоём.

— Не переживайте, капитан. — Олеся положила руку ему на плечо. — Вы ни в чем не виноваты. Это лишь игры поражённого недугом разума.

Олег поднял на неё взгляд. В глазах девушки читались сочувствие и забота.

— А почему мы с Орловой страдали меньше всех? — Капитан решил уйти от болезненной для него сейчас темы.

— Как я уже говорила, у каждого своя физиология. Плюс сила воли — думаете, вы с Орловой случайно оказались на своих местах? — Она улыбнулась. — Сильная личность способна игнорировать недуг, если у неё есть хорошая мотивация.

— Спасибо. — Олег взял её за ещё лежащую у него на плече ладонь и удивлённо воскликнул. — Да ты же вся горишь!

— Знаю, — Олеся отдёрнула руку, — это последствия моего «коктейля». Убойная вещь, мы ей ещё в академии баловались, почти полностью отключает болевые центры в мозгу, стимулирует работу нейронов и кровоснабжение мозга, ускоряет метаболизм, поэтому и поднимается температура тела. После неё чувствуешь себя так, словно со слабой батарейки переключился на электросеть с высоким напряжением. Правда, у всего есть своя цена — когда заканчивается действие, ломка ужасная, к счастью, физиологического привыкания эта штука не вызывает.

— И когда оно заканчивает действие?

— Где‑то в пределах ближайшего часа. — Биолог пожала плечами. — Точно сказать трудно. Поэтому тебе лучше уйти.

— Нет. Я останусь, буду помогать, чем смогу.

— В этом нет особой необходимости, кибердоктор будет облегчать моё состояние.

— Всё равно, я могу поднести воды, сделать компресс или ещё что‑то. Это моя вина, разреши я подключить Айю к кибердоктору…

— Не говори глупостей, — оборвала она, — в этом нет ничьей вины, тем более что стимулятор я сделала и вколола сама.

Несколько секунд они пристально смотрели друг на друга.

— Хорошо, — наконец сдалась она, — если тебя не смущает вид девушки, переживающей лихорадку, то можешь остаться.

— О, поверь, я уже давно не верю в эльфов. — Олег улыбнулся.

— В таком случае могу предложить чаю, пока не началось «веселье».

— Давай.

Через пару минут перед Олегом стояла дымящаяся кружка с ароматом мяты.

— А себе? — удивлённо спросил капитан, разглядывая скромно севшую с другого конца стола девушку.

— Мне сейчас это вряд ли пойдёт на пользу, всё равно содержимое желудка скоро выйдет совсем не естественным путём.

— Понятно. — Олег поднял чашку и сделал осторожный глоток обжигающего чая.

Минут сорок они сидели и болтали на разные темы. Олег наблюдал, как девушка на глазах чахла. Глаза покрылись красной сеткой воспалённых капилляров, на лбу от жара выступил пот, кожа стала бледной, руки начали дрожать.

Он помог ей устроиться на кушетке кибердоктора, подключил датчики и целых два часа наблюдал за её мучениями. Непонятно, что уж там такое она себе вколола, но её рвало, лихорадило, било в ознобе, она бредила, кричала от боли. Они с Фёдором как могли облегчали её страдания, пока измученная девушка не уснула. Тогда Олег аккуратно укрыл её тёплым одеялом и тихонько, чтобы не разбудить, вышел в коридор.

— Пускай спит, — сказал он в пустоту, — а ты присмотришь за ней.

— Конечно, — ответил ему компьютер, — забота об экипаже — моя главная обязанность.

— Извини меня, Фёдор, извини, что считал, будто ты ослушался моего приказа.

— Вам незачем извиняться, капитан. Вы были не в себе. Я даже не пытался спорить с вами, мои датчики однозначно свидетельствовали о вашем состоянии.

Олег только вздохнул и пошёл в кают-компанию, вдруг осознав, насколько он вымотан и голоден.

К счастью, в кают-компании было пусто. Заказав еду, он сел и стал медленно жевать свежую, вкусную лазанью, даже не заметив, как появилась Орлова, пока начальник экспедиции не подсела за его столик.

— Ну как она? — осведомилась Ольга.

— Уснула, — коротко ответил Олег.

— Хорошо. — И, немного помедлив, она добавила: — В прошлый раз с ней была я.

— В прошлый раз? — удивлённо спросил капитан.

— Да. Лет восемь назад мы случайно занесли один зловредный инопланетный вирус. Почти вся команда слегла, мы с Даниловым успели укрыться в рубке, переведя её в режим карантина. Олеся тогда создала лекарство, воспользовавшись своим ужасным стимулятором. А потом я сидела с ней, пока она не уснула.

Несколько минут они просто молча сидели. Олег механически пережёвывал лазанью, а Орлова смотрела сквозь него, погрузившись в воспоминания. Неожиданно она взяла его за руку и, посмотрев прямо в глаза, сказала:

— Вы молодец, капитан.

— Разве? — осведомился он. — Я чуть не поднял панику, из-за меня Ельская в таком состоянии.

— Это не важно, — ответила Орлова. — Важно то, что вы делали то, что считали правильным. Пусть неподчинение Фёдора оказалось лишь игрой вашего разума, главное, что вы верили в свою правоту и не боялись идти против нас. А если бы вы вдруг оказались правы…

Она отпустила его руку и встала.

— Поверьте, решительность — это самая важная черта для капитана проекта. Сомнения для нас непозволительная роскошь. Данилов тогда решил — и спас планету, и ни я, ни Фёдор не смогли его остановить. Можно сколько угодно рассуждать, насколько глупым был его поступок. Важно лишь одно: он не сомневался, а сделал то, что считал правильным, и спас множество жизней, став героем для целого мира.

Она замолчала и, повернувшись, направилась к выходу. Олег молча проводил её взглядом. Ему казалось, что это был самый тяжёлый день в его жизни, и сейчас хотелось лишь одного — чтобы он поскорее закончился.

VI

Брифинг, проводимый Орловой, начался, как и положено, когда корабль находился в межзвёздном прыжке. Помимо того, что это экономило время, тут ещё был и элемент безопасности. Из несущегося в искажённом пространстве со сверхсветовой скоростью корабля невозможно отправить сообщение или какую‑либо весточку. Поэтому утечка информации о цели исключена.

Орлова в строгом светло-­сером деловом костюме, с лазерной указкой в руках, стояла у видеостены в конференц-­зале корабля. Весь остальной экипаж расположился в удобных креслах.

— Итак, господа, несмотря на вчерашнее неприятное происшествие, я полагаю, что все уже измучились догадками о цели нашей миссии. Но для повышенной секретности были свои причины. Однако давайте обо всём по порядку.

В ходе прошлой экспедиции на Параисо мне удалось получить доступ к базе данных колонизационного корабля эпохи второго расцвета. В архиве оказались спутниковые снимки разведки Южноамериканского союза тех же времён. На одном из снимков видно замаскированный терминал, ведущий на российскую военную базу, расположенную на севере Красноярской области в районе Снежногорска. Оказалось, что Сибирская Федерация даже не подозревала о существовании этого объекта. Экспедиция нашла полуразрушенную военную базу, заброшенную уже очень давно. Найденные там архивы были практически уничтожены частичным обрушением и подтоплением. Но кое-что узнать всё же удалось, в частности, координаты, по которым мы летим. Судя по записям, наша цель — «Новая Земля», на данный момент это самая дальняя и самая посещаемая из забытых колоний.

Десять дней полёта. Считалось, что предки не могли совершать такие дальние прыжки, а если верить полученным данным, на Новую Землю было совершено порядка полусотни полётов. Почти немыслимое число, учитывая стоимость каждого подобного перелёта в те времена.

К сожалению, никаких намёков на то, зачем нужна была настолько сложная логистика и что там сейчас происходит, обнаружить не удалось. Наша задача стандартна — провести разведку и оценить возможность входа планеты в состав Земной Федерации.

Орлова закончила говорить и замерла, разглядывая собравшихся в зале.

— Что показал зонд? — нарушила тишину Айя.

— Зонд, к сожалению, не смог отработать штатно. Он закончил переход слишком близко к планете, не смог затормозить, вошёл в верхние слои атмосферы, затем, отрикошетив, был вынужден вернуться, так как получил значительные повреждения.

— Почему второй зонд не послали? — спросил Кубиков.

— Потому что не было необходимости, — ответила Орлова. — Изображения планеты и наличие на ней людей были получены.

На видеостене появились спутниковые изображения заснеженной планеты.

— Опять ледышка, — разочарованно вздохнула Айя.

— По мнению экспертов, зонд зашёл на планету в полярной области, к тому же, судя по всему, в данном полушарии зима. Зато это позволило получить вот такой снимок.

Одно из изображений дрогнуло и начало увеличиваться. В правом углу на нем стали отчётливо видны четыре световых пятна, при приближении дробящиеся на более мелкие.

— Это могут быть совсем и не города, — почесал бороду Башир, — а какие‑­нибудь вполне естественные источники света. Скажем, отблески в озёрах или что‑то ещё. Снимок очень нерезкий.

— Верно. — Орлова подняла указательный палец. — Именно поэтому главным доказательством стал не этот снимок, а перехваченная зондом радиограмма.

Зал наполнился статическими помехами, сквозь которые неожиданно прорвался мужской голос, вопрошающий на чистом русском языке:

— Третий, это База, как слышите, приём?.. Третий, как слышите меня, приём?.. Сообщите свои координаты, тре…ий… — Голос потонул в помехах.

— Ну как, достаточные основания?

— Вполне, — ответила за всех Саяко.

— Есть ещё вопросы?

— Есть только один. — Олег поднял руку. — Если у жителей этой планеты есть электричество и радио, способное пробиться за атмосферу, где гарантия, что у них не будет космических кораблей на орбите?

— Никаких гарантий. — Ольга улыбнулась. — Вы у нас, капитан, человек новый и просто не знаете, что каждый наш полёт проходит в сплошную неизвестность. Была даже ситуация, когда по нам стали стрелять ракетами, к счастью, настолько допотопными, что мы успели покинуть орбиту, прежде чем ракеты покинули атмосферу. А потом всё разрешилось, и местные даже принесли извинения. Это я к тому, что как оно там будет, не знает никто, нам на месте придётся разбираться с разными трудностями, от маскировки корабля до совершенно непредсказуемых событий на поверхности.

— Ясно. Импровизация, значит.

— Верно. Итак, если ни у кого нет больше вопросов, предлагаю закончить. Все материалы с зонда я могу переправить на ваши персональные планшеты для свободного изучения.

— У меня есть вопрос! — Изабелла подняла руку.

— Слушаю?

— Я тут тоже человек новый, извините, если спрошу какую‑­нибудь банальность, но не случится ли с нами того же, что и с зондом? И вообще, что мы будем делать после прыжка?

— Насчёт точки нашего выхода волноваться не стоит. Зонд успел составить лоцию системы, мы выйдем в безопасном месте, далеко от планеты. А насчёт того, чем мы займёмся — запустим несколько зондов-­невидимок, подойдём к планете на безопасное расстояние и будем наблюдать и изучать. Процедура эта довольно стандартна. Любые высадки на планету в первый месяц запрещены. А дальнейшее будет зависеть от того, что мы найдём. Хотя уже можно уверенно сказать, что на рыцарей и принцев рассчитывать не стоит, там определённо индустриальная цивилизация, а вот насколько она развита, определим уже на месте.

— Спасибо, — ответила стажёрка.

— Есть ещё вопросы?.. Нет? В таком случае все, кроме капитана, свободны.

Когда зал опустел, Олег, оставшийся сидеть в своём кресле, внимательно воззрился на Орлову.

— Есть одна проблема, капитан, о которой я не хотела говорить при всех, не хочу пугать остальных.

— Хм… — Олег встал и подошёл к начальнице экспедиции. — Почему‑то мне кажется, что этот полёт — один большой неприятный сюрприз.

— Скорее всего, вы правы, капитан. Я хорошо знаю Рыкова и других сотрудников проекта. После Параисо нас бы сюда не послали, если бы миссия спутника была неудачной. Тут что‑то не так.

— Хотите сказать, от нас что‑то намеренно скрыли?

— Вполне возможно. Скорее всего, они хотят проверить вас, специально осложнив полёт куцей вводной и дополнительным балластом в виде Изабеллы. А может, тут что‑то другое. В любом случае, я решила, что вам лучше знать о моих подозрениях.

— Ценю вашу искренность, — благодарно отозвался Олег.

— В общем, как закончится прыжок, держите ухо востро, капитан. И, конечно, ничего никому не говорите. Будут спрашивать — мы всего лишь обсудили разграничение наших обязанностей на время экспедиции.

— Это понятно. Но насчёт разграничения обязанностей хотелось бы поговорить на самом деле.

— Непременно. — Орлова улыбнулась. — Но давайте отложим этот разговор на день выхода. А пока отдыхайте, не думаю, что нам стоит портить настроение спорами о том, кто и когда командует.

И она быстрой уверенной походкой направилась к выходу, оставив озадаченного Олега в одиночестве.

«Чёрт-те что выходит, такая с виду серьёзная контора — и вдруг решает устраивать мне трудности, будто я на экзамене в академии!» Капитан задумчиво почесал нос. «Или всё же тут что‑то другое? В любом случае лучше не расслабляться».

На Ельскую он наткнулся в коридоре. Выглядела она отлично, как будто вчера ничего не было. Огненно-­рыжие волосы ей очень шли, а вместо униформы она была одета в белоснежную блузку и тёмно-­синюю юбку, лишь слегка не достающую до колен. Такая вольность в одежде во время прыжка не возбранялась. Всё равно, пока корабль летел в тоннеле искривлённого пространства, любой сбой в работе двигателя приводил к неминуемой и мгновенной гибели, а метеоров в червоточине не было. Другое дело в обычном космосе, где много разных опасностей, но можно успеть надеть скафандр или добежать до гермопереборки. Тогда от функциональности и удобства одежды зависит многое.

— Никак меня ждёшь? — Олег подошёл к биологу.

— Верно, хотела поблагодарить тебя за вчерашнее.

— Да в этом нет необходимости, — смущённо ответил капитан.

— Позволь это мне решать.

Олеся решительно шагнула к нему с совершенно явным намерением. Олег не стал ей противиться, и они слились в поцелуе.

— Хочешь, можем продолжить у меня, — прошептала ему на ухо девушка.

Олег лишь молча кивнул и пошёл вперёд, увлекаемый твёрдой женской рукой.

Уже позже, когда они, обессиленные, лежали в постели, Олеся, медленно водя пальцем по его обнажённой груди, вдруг сказала:

— А знаешь, по моему плану это должно было произойти только на пятый день полёта. А до этого был бы тонкий флирт, вроде того в лаборатории.

— Хм… И что же изменилось?

— И ты ещё спрашиваешь? Ты первый мужчина, который ухаживал за мной, когда я была, скажем так, в совсем неприглядном виде.

— Думаешь, другой на моем месте не поступил бы так же? — с сомнением спросил Олег.

— Может быть, и поступил бы, — она пожала плечами, — но это был ты, а не другой…

Так начался их роман, скрасивший капитану серые будни девяти дней полёта. Впервые ему захотелось, чтобы этот полёт длился бесконечно. И хотя Олеся заверила его, что в этот раз у неё всё очень серьёзно, и она по-настоящему влюбилась, Олегу всё равно не хотелось, чтобы неожиданно свалившееся на него счастье было прервано приближением к загадочной колонии.

VII

Олег сидел в рубке, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику кресла. До выхода оставалось три часа, а по корабельным часам было пять утра. Ему не спалось. Всплыли неприятные воспоминания о случившемся после прыжка, и, стараясь не разбудить Олесю, он осторожно выскользнул из постели и оказался здесь, в окружении успокаивающих его приборов.

С лёгким шипением раскрылась дверь, пропуская кого‑то в рубку. Олег даже не повернулся, просто перестал стучать пальцами. Лёгкие шаги приблизились к нему.

— Не спится, капитан? — спросила Орлова.

— Угу, — лишь хмыкнул он в ответ.

— Мне тоже, — вздохнула начальница экспедиции. — Можно я тут с вами посижу?

— Конечно.

Забулькал кофейник, распространяя по рубке резкий бодрящий аромат.

— Вам налить? — осведомилась Орлова.

— Почему бы и нет.

Какое‑то время они молча наслаждались крепким кофе.

— Не упустите её, — неожиданно нарушила тишину Ольга.

— Кого? — Олег чуть не выронил от неожиданности почти пустую кружку.

— Олесю.

Он несколько секунд разглядывал тёмный осадок на дне кружки, думая, что ей ответить.

— Постараюсь, но, как я понял, обычно отпускает она.

— Вы правы, но, думаю, не в этот раз, никогда не видела её такой счастливой. А уж я, поверьте, знаю её уже очень давно. Думаю, у вас всё получится, вы хорошая пара.

— Надеюсь, — ответил Олег.

И рубка опять на несколько минут погрузилась в тишину.

— Кстати, — в этот раз её нарушил он, — мы так и не обговорили разграничение обязанностей.

— Думаете, возникнут проблемы? — с лёгкой иронией в голосе спросила Орлова и продолжила уже серьёзно: — Всё очень просто, капитан, после прыжка командуете вы, до тех пор, пока мы не выйдем на безопасную и стабильную орбиту над Новой Землёй. Затем все слушаются меня. Думаю, проблем возникнуть не должно.

— Хм, а если у меня возникнут какие‑то разногласия с вашим мнением?

— Капитан, — она пристально посмотрела на него, хмуря брови, — вы издеваетесь или хотите, чтобы я прочитала вам лекцию по субординации?

— Извините, — Олег улыбнулся, — не смог сдержаться.

— Знаете, когда Рыков нас представил, вы мне сначала не понравились. Какой‑то военный капитан с транспортника, была даже мысль, что выбирали вас по принципу «Нам нужен простак, который будет делать то, что ему скажут». Но теперь вижу, что наш координатор не ошибся. Вы просты только на бумагах, а на деле весьма интересная и своевольная личность.

— Это комплимент?

— И не надейтесь, капитан, — Орлова улыбнулась, — всего лишь сухая констатация фактов. Но если серьёзно, то все спорные ситуации нам желательно решать исключительно между собой. Однако я надеюсь, что таких ситуаций не возникнет. Уверяю вас, что сохранность нашей команды для меня всегда была важнее любых достижений.

— А если для спасения кого‑то из экипажа придётся стрелять ракетой по аборигенам?

— Тогда я сама отдам такой приказ. Я далеко не пацифист, капитан, и прекрасно понимаю, что большинство людей совсем не ангелы и уважают тебя, только если ты покажешь свою силу. Но в то же время вы должны понимать, что стрельба и угрозы далеко не самый лучший способ начала дипломатических отношений.

— Согласен. Поэтому я очень надеюсь, что до стрельбы дело никогда не дойдёт.

— Тогда наши надежды совпадают, капитан.

Орлова встала и вновь направилась к кофейнику.

— Вам повторить кофе? — спросила она.

— Нет, спасибо.

Несколько минут они сидели молча.

— Скажите, капитан, а почему вы так легко ушли со своего прошлого корабля?

— Легко? Наверное, вы правы. — Олег задумчиво потёр переносицу. — Я, конечно, немного скучаю, но что в этом такого? Для меня это было просто повышение.

— Это понятно, но как же ваш экипаж? Мне, например, сложно представить себя на другом корабле, мы здесь все как родные. И хотя, по сути, корабль другой, но я чувствую себя тут как дома. А вы почти сразу согласились с предложением Рыкова.

— Понятно, — Олег улыбнулся, — вы хотите намекнуть, что я ценю карьеру больше людей?

— Что‑то вроде этого, — смущённо ответила она.

— Это не так. Просто за восемь лет, проведённых на моем транспортнике, я был единственным несменным членом экипажа.

Орлова удивлённо хмыкнула.

— Вы забываете, что это был военный корабль, люди там лишь проходили службу. У военных совершенно нормальным считается получать новые назначения, даже когда этого не ждёшь. У меня, к примеру, первый помощник три раза менялся. Да и я сам засиделся на том корабле только потому, что пару раз отказывался от предлагаемых назначений.

— А разве можно было отказаться?

— Когда предлагают — да, а когда приказывают, ты просто идёшь и пакуешь вещи. Так я и сделал, когда мне приказали направиться на Землю к Рыкову.

— И что же вам предлагали?

— Должность первого помощника на крейсере «Неаполь» и командира корвета.

— Странные предложения, они ведь понижают вас в звании. Или я не права?

— В звании нет. Только в должности, и то это спорный вопрос. Первый помощник на крейсере — куда как более авторитетное место службы, тем более что через год–два я вполне мог рассчитывать на шанс стать капитаном боевого корабля. Во втором случае — на корветах нет капитана, есть только командир, так что я ничего не терял. Разве что размеры корабля в разы меньше, а команда из пятнадцати человек уменьшилась бы до двух.

— Понятно, почему вы не захотели стать командиром, но почему отклонили предложение первого помощника?

— Мне нравилось быть капитаном транспортного корабля, приходилось мотаться по всему освоенному космосу. Я даже на Параисо бывал, правда, всего двое суток, доставляли туда какой‑то груз, красивая планета. А стань я командиром крейсера, был бы привязан к военной базе, кроме редких учений.

— Понимаю. Любите путешествовать.

— И не просто путешествовать, а меж звёзд. Смогли бы вы на моем месте упустить такую возможность — путешествовать в дальний космос, искать потерянные колонии вместо обычных полётов по обжитому пространству?

— Не смогла бы. — Орлова улыбнулась. — Спасибо за откровенность.

— А вы? Вы как попали в проект?

— Я? — переспросила Орлова и словно нехотя стала рассказывать: — Я попала в проект очень давно, когда он ещё только начинался. Меня тогда интересовали языки, особенно разные диалекты. После успешной защиты моей научной работы по лингвистике один из профессоров сказал, что я идеально подошла бы для одного проекта. До сих пор помню тот разговор, он сказал: «Я уже стар для такой работы, милочка, а у вас есть и цепкий гибкий ум, и молодая тяга ко всему необычному». Так меня и взяли в первый экипаж проекта.

— Первый экипаж? — удивлённо переспросил Олег. — Я слышал, что почти все из него погибли.

— Это так, — мрачно ответила она. — Тогда всё было в новинку, никаких правил. Мы были идеалистами, считали, что люди в колониях с радостью воссоединятся со своей прародиной. Совершенно не прятались, сразу высаживались на планету. И поначалу это работало. Пока однажды нас не захватили во время переговоров. Аборигены решили взять нас в заложники, чтобы вести разговор с позиции силы. Семеро учёных и трое членов экипажа корабля остались одни на чужой планете, пока капитан с первым помощником отправились на Землю передавать требования местного правительства.

Она замолчала, уставившись пустым взглядом в тёмный главный экран. Было видно, что затронутые воспоминания были непростыми.

— Вначале всех просто держали в камерах, — продолжила Орлова, — а затем кому‑то из них пришла в голову мысль, что из нас можно выпытать какие‑то секреты и новые технологии… К тому моменту, как нас спас военный спецназ Федерации, в живых осталось лишь трое, включая меня, остальные не выдержали пыток… Я сама осталась в живых только потому, что они быстро поняли, что лингвист для них бесполезен… Ужасные воспоминания, даже сейчас, через столько лет.

Она замолчала почти на минуту.

— Но мой запал не потух, и после центра реабилитации Рыков помог мне вернуться в проект, собрать свой экипаж. Этот экипаж.

— Так всех здесь собирали вы? — удивлённо спросил Олег.

— Верно, капитан, всех, кроме вас, разумеется. Большинство я, конечно, тогда не знала, но собеседования проводила лично и ни разу не разочаровалась в своём выборе.

— Честно, я даже не знаю, что сказать, — ответил он, немного шокированный рассказанными ею подробностями.

— Просто радуйтесь, капитан, что вам уже не грозит ничего подобного. И помните, что мы не просто экипаж, а небольшая семья и можем положиться в полёте лишь друг на друга. — Она вдруг улыбнулась. — Думаю, со временем вы узнаете всех лучше, а пока…

Договорить ей помешало шипение открывающейся двери.

— Капитан, Ольга Степановна. Вы уже здесь, — удивлённо сказал зашедший в рубку первый помощник.

— Стареешь, Гюнтер, — весело отозвалась Орлова, — в прежние времена ты бы уже давно сидел в рубке.

— Зато я выспался, — не растерялся немец, — а до выхода ещё два часа.

— А мы тут делимся воспоминаниями, — сообщила Ольга. — Садись, расскажешь нам что‑нибудь, я знаю, у тебя припасено много интересных историй.

Гюнтер как‑то тяжело вздохнул, но тут же, улыбнувшись, направился к своему креслу.

— Вы же знаете, я не слишком хороший рассказчик.

— Я знаю, что ты любитель прибедняться, — парировала Орлова.

— Ладно, сдаюсь, но хоть намекните, о чём рассказывать…

Так за рассказами Гюнтера практически незаметно прошло полтора часа, после чего их идиллия была разрушена Олесей.

— Вот ты где, Олежик, бросил меня одну и сидит, кофеи гоняет, — начала она с порога.

— И ничего не бросил, ты так сладко спала, не хотел будить.

— Тогда прощён, — радостно провозгласила Ельская и, усевшись к нему на колени, полезла целоваться.

— Олеся, — прошипел Олег, — мы тут не одни.

— И что? — Она взлохматила его волосы и радостно провозгласила: — Тут все свои.

Олег лишь картинно вздохнул, закатив глаза.

— Ты становишься таким забавным, когда краснеешь, — весело произнесла она.

Капитан краем глаза заметил наблюдающую за ними с улыбкой Орлову и почувствовал, что краснеет ещё пуще прежнего.

— Ладно, ладно, не буду тебя смущать. — Олеся спрыгнула на пол и кокетливо уставилась на него. — Можно выпить с вами кофейку?

— Ну конечно, милая, — облегчённо вздохнул Олег.

Не то чтобы ему не нравилось такое поведение возлюбленной, просто он всё ещё неоднозначно относился к другим членам экипажа, особенно к Орловой, тем более после только что услышанной от неё истории.

— Минута до выхода, — бесстрастно проговорил Фёдор.

«Интересно, волнуется ли он сейчас? Или это лишь удел живых существ — волноваться по пустякам?». Олег усмехнулся самому себе. Волноваться было глупо, выход — совершенно простая операция, корабль просто покинет уже созданную им во время прыжка червоточину. Если червоточина выбросит их внутрь крупного космического тела или очень близко к планете или звезде, то они покойники. Только в таком случае покойниками они стали ещё десять дней назад. Поэтому нет смысла думать о неизбежном.

Олег попытался расслабиться, переведя взгляд на тёмный главный экран. Он не был выключен, просто показывал, что за пределами корабля было ничто. Хотя это не совсем верно — был ещё невидимый для человека пространственный туннель.

Если верить историкам, именно открытие способа создания этих червоточин продлило агонию второго расцвета человечества. Первые межзвёздные полёты напугали всю планету, Земля замерла, прекратились все военные конфликты и уличные беспорядки. Люди поняли, что настал час истины: впервые они могут по-­настоящему шагнуть за пределы своего муравейника, и то, что они могут найти за его пределами, одновременно и манило, и пугало. Несмотря на экономические кризисы, все технически продвинутые страны бросились строить космические корабли, особенно когда первые разведчики стали докладывать, что землеподобные планеты отнюдь не редкость, и на них нет никаких следов чужой разумной жизни.

Однако охватившая людей космическая лихорадка скоро пошла на спад, и старые проблемы и обиды вновь всплыли на поверхность. Объединяться человечеству было незачем, в космосе не было страшных инопланетян, а поток желающих улететь в создаваемые у других звёзд колонии со временем иссяк.

Надорванные космической экспансией страны вдруг встали перед ужасной волной, погубившей когда‑то Римскую империю. Да, лозунги, мелькавшие в толпе, были не настолько примитивны, как древние «Хлеба и зрелищ!», но фактически сводились примерно к этому же. И планета начала скатываться в хаос со скоростью рушащегося карточного домика.

К счастью, Олег родился не в те тёмные времена, но именно их наследие он сейчас летел исправлять.

— Две секунды до выхода, — сообщил Фёдор.

Главный экран на доли секунды озарился светом и вновь стал чёрным, но теперь на нём появились чуть мерцающие точки далёких звёзд.

— Ну вот, господа, мы прибыли! — торжественно провозгласила Орлова.

— Фёдор, каково наше положение? — осведомился Олег.

— Одна целая триста пятьдесят семь сотых астрономических единицы до Новой Земли, — ответил компьютер.

Изображение на экране повернулось, теперь в центре висела яркая звезда — цель их полёта, а левее, почти на краю экрана, засвечивая звёзды, ослепительно полыхало светило этой системы.

— Хорошо, — удовлетворённо сказал Олег. — Запускай разведывательный зонд.

Это была стандартная процедура. Сперва к планете запускался зонд-невидимка, лишь потом, ориентируясь по результатам разведки и стараясь оставаться незаметным для аборигенов, корабль занимал безопасную орбиту.

— Ну что? Пойдём, позавтракаем, — предложила Орлова, поднимаясь с кресла. — Зонду лететь ещё несколько часов.

— Капитан, — неожиданно остановил всех Фёдор, — я обнаружил кое-что странное.

— Что именно, Фёдор?

— Смотрите. — На экране возникло изображение их корабля. — Эта картинка получена с зонда. Стандартная процедура проверки оптики. Вот что я заметил.

Картинка поплыла вперёд, увеличивая один из участков корабля до тех пор, пока не стала заметна чёрная полоса рваного металла, идущая по одному из боковых изгибов корпуса.

— Ого, — произнёс Гюнтер, — там же прыжковый двигатель.

— Что‑то взорвалось? — взволнованно спросила Ольга.

— Нет, — ответил Олег, — судя по всему, мы перед прыжком поймали метеор. Как, интересно, Фёдор, ты этого не почувствовал?

— Я и сейчас не чувствую, — ответил компьютер. — Либо не задет ни один из датчиков, либо они не работают.

— Такой удар тряхнул бы весь корабль, — заметил Гюнтер.

— У меня зафиксирована лишь небольшая вибрация во время разгона, я списал её на незначительную девиацию в работе правого двигателя, с ним были проблемы при ходовых испытаниях, — бесстрастно ответил Фёдор.

— Отлично, — Гюнтер неожиданно повеселел, — готовь ремонтного бота, Фёдор. Капитан, не хотите прогуляться наружу?

— С радостью. — Олег сразу понял, куда он клонит: выход в открытый космос разрешается лишь в случае нештатных ситуаций, и сейчас у них была хорошая возможность это использовать. Гравитационные генераторы и демпферы появились сравнительно недавно, лет двадцать назад, и произвели настоящую революцию в космических полётах. Летать с нормальной гравитацией и без перегрузок, конечно, намного удобнее, но человек, как ни странно, любит чувство невесомости и даже разумные перегрузки. Испытать и то, и другое сейчас можно было только на челноках, они были слишком малы для установки демпферов, и в открытом космосе. Почти все, кто связал свою жизнь с космосом, любили прогулки за бортом, ласково называемые единением со звёздами. Олег не был исключением. Эх, если бы ещё можно было сбросить скафандр…

— Изабелла, — произнёс Олег лишь одними губами, включив коммуникатор.

— Да, капитан, — раздался у него в голове голос девушки.

— Если хочешь прогуляться наружу, ждём тебя во втором доке, — всё так же беззвучно проговорил Олег. Коммуникатор, считывая движения его губ, превращал их в слова и передавал Изабелле.

— Поняла. Уже бегу.

Выход в открытый космос — хорошая тренировка для стажёра. Тем более что это не просто прогулка, а ремонтная операция. Как говорится, нарочно не придумаешь.

— Что с обстановкой за бортом? — переключив коммуникатор на другого адресата, всё так же беззвучно спросил Олег.

— Звезда стабильна, — ответил ему Фёдор, — радиационный фон в норме.

— Отлично.

Капитан улыбнулся: что может быть приятнее прогулки в космосе, в далёкой, неизвестной для них системе.

Ракетные ранцы быстро вынесли их из дока и направили вдоль корабля к повреждённому блоку двигателя. Летящая впереди фигура в белоснежном скафандре легко и грациозно маневрировала в невесомости. Конечно, грация в стодвадцатикилограммовой «броне» специфична и заметна только понимающему человеку — Олег понимал и сейчас восхищался Изабеллой.

— Думаю, не ошибусь, если предположу, что по единению со звёздами твоя оценка была «отлично», — похвалил он стажёрку.

— Не ошибётесь, капитан. Обожаю это чувство, с одной стороны лёгкость, а с другой — чувствуешь себя такой ничтожной на фоне этого звёздного великолепия.

— В точку. Но не увлекайся, надо уже тормозить.

— Вижу, капитан, — коротко ответила она.

Жаль, что они не под прикрытием радиационных поясов планеты, тогда можно было бы выйти в лёгких скафандрах, а не в этой массивной броне. Но в космосе свои правила. И одно из самых главных правил — помнить, что это совершенно чуждая человеку среда, в которой можно погибнуть, прежде чем успеешь понять, что произошло.

Олег с характерным лязгом встал на металлический корпус, магнитные подошвы легко погасили оставшуюся кинетическую энергию. Изабелла и Гюнтер примагнитились рядом. К счастью, двигатели прикрывались стальной обшивкой, в отличие от основного корпуса корабля, отлитого из нанобетона.

— Что скажешь, стажёр? — спросил Олег изучающую тёмную борозду Изабеллу.

— Очень странно, капитан, — немного задумчиво ответила девушка, — такое ощущение, что кто‑то поработал тут большим консервным ножом. Если бы в нас попал метеор, он бы просто раскололся или взорвался, а тут длинная полоса как будто вспоротого изнутри металла. Такое чувство, что внутри что‑то взорвалось.

— Всё верно, — удовлетворённо ответил Гюнтер, — молодец, соображаешь, но это всё же внешнее воздействие. Вот, в начале полосы, хорошо видно, как продавлен корпус от удара, а дальше метеор двигался вперёд, вспарывая обшивку в сторону наименьшего сопротивления, наружу.

— Но даже очень тугоплавкий металлический болид не смог бы такое сделать, — удивлённо ответила стажёр. — Если бы скорость была небольшой, он бы разрушился, а при большой скорости взаимодействие было бы больше похоже на гидроудар.

— Правильно. — Гюнтер заковылял вдоль разлома. — Если бы метеор был естественного происхождения, то так бы и было, а это у нас, судя по всему, какая‑то железяка.

Через некоторое время он замер и произнёс:

— И даже не какая‑то, а вот эта.

Его рука указывала на вплавившуюся в корпус «железяку», слегка торчащую из разлома наружу.

— Ого! — удивлённо воскликнула подошедшая следом девушка.

— Судя по всему, сталопласт, — констатировал Олег, — очень прочный и тугоплавкий материал.

— Верно, капитан, — подтвердил его догадку Гюнтер. — Угораздило же нас его поймать. Чуть другой угол столкновения — и мы бы уже никуда не улетели.

— Удивительно, что Фёдор ничего не заметил, тут метров десять обшивки вскрыто.

— Не знаю, капитан. Пока у меня недостаточно данных, — сообщил компьютер.

— Да уж. — Гюнтер поцокал языком. — Ладно, Фёдор, гони сюда ремонтного бота, сейчас извлечём эту железку, посмотрим, что там с движком, и залатаем корпус.

— Но откуда она могла взяться? — удивлённо спросила стажёр. — Насколько я знаю, эта ваша планета — Юпитер, газовый гигант, необитаема, а мы ведь стартовали с её орбиты.

— Ну, это как раз неудивительно, — ответил Олег. — Юпитер самый большой источник гравитации в системе после Солнца. Его удобно использовать для разгонных манёвров. А множество его спутников используются для добычи полезных ископаемых и временных баз. Ещё во времена второго расцвета там были станции и проходили траектории полётов. А в наше время на Каллисто есть постоянное поселение. Конечно, шансы поймать космический мусор весьма призрачны, но раз он там есть, то можно сказать, что нам очень не повезло.

— Из-за этой железяки нас после прыжка и плющило, — мрачно сообщил Гюнтер, наблюдая, как подлетевший ремонтный бот принялся вырезать непрошеного «пассажира».

В общей сложности они провозились чуть больше часа. Заменили контур стабилизации двигателя и несколько датчиков, залатали корпус. Остальная команда в полном составе встретила их, уставших, но довольных, в доке. Олег был счастлив — именно о таком он всегда и мечтал: дружный экипаж, таинственный дальний космос, разные опасности. И пусть он пока ещё немного ощущал себя чужаком, самым главным было то, что он нашёл тут свой маленький рай.

VIII

Месяц висения на орбите подходил к концу. Все были этому рады, так как уже начали изнывать от скуки. В отличие от суматошного прибытия, дальше всё пошло как‑то очень гладко и скучно.

Зонд-разведчик почти сразу обнаружил поселения Новой Земли. Оказалось, что планета куда как менее развита, чем они думали. Примерно середина двадцатого века, констатировал Кубиков: ламповая электроника, винтовые самолёты, примитивные автомобили, чёрно-­белое телевидение и совершенно никаких космических технологий. Типичный для таких оторванных от Земли колоний регресс, резюмировала Орлова.

Планета и правда напоминала Землю. Пять континентов, четыре океана, только климат был похолоднее. Люди жили в четырёх городах, самый большой — главный, имеющий лаконичное название «Столица» — располагался в центре. Ещё три находились на удалении примерно ста километров вокруг него. Помимо этого, было несколько мелких посёлков в разных частях планеты, преимущественно построенных для обслуживания рудников или нефтяных вышек.

Местная флора и фауна деградировала, явно проигрывая более эволюционировавшей земной, в районах поселений она почти полностью уступала жизненное пространство, а в отдалении отчаянно сопротивлялась, впрочем, по мнению Олеси, тщетно, ещё сто–двести лет — и от неё останутся лишь жалкие островки.

Месяц учёные активно работали, а остальной экипаж откровенно скучал. Хорошо хоть будни капитана скрашивались Олесей, потому что, кроме редкой смены орбит и небольших манёвров, других занятий у него не было. Население планеты совершенно не подозревало об их присутствии. Кроме оптических приборов в немногочисленных обсерваториях, обнаружить их корабль местным было просто нечем.

Олег задумчиво засунул руку в оставшийся свободным рукав кителя и, прежде чем включить магнитную застёжку, несколько секунд смотрел на себя в зеркало. На душе было неспокойно. Один из его командиров как‑то сказал ему, что хороший военный живёт предчувствиями: нужно доверять чувствам, и однажды это спасёт тебе жизнь. Сейчас он был не на вой­не, мало того, предшествующие неурядицы он не почувствовал, так может ли он сейчас доверять себе? Может быть, всё дело просто в том, что скоро Орлова с учёными опустятся на планету, а он с командой останется здесь. Он привык быть капитаном, отвечать за экипаж, а сейчас главной стала Ольга, и ему остаётся лишь роль зрителя. Может, именно поэтому мечется его душа? Возможно… А возможно, тут что‑то другое…

Олег вздохнул и нажал на включатель застёжки. С лёгким щелчком китель сомкнулся, становясь практически единым целым, а внутренняя подкладка сжалась, плотно в обтяжку обхватив его тело. Это была стандартная функция любой космической униформы: благодаря ей он теперь защищён от кессонной болезни в случае внезапной разгерметизации отсека. Правда, не полностью, кисти рук и голова открыты, но защита большей части тела как минимум позволяла человеку не потерять сознание, можно было успеть добраться до аварийного ящичка и взять шлем и перчатки.

Его китель был цвета морской волны с золотистыми вставками, у остальных членов его экипажа вставки были черные. У научной части экипажа униформа была почти такая же, только цвета морской пены с антрацитовыми вставками. Кроме Орловой — у неё, подчёркивая статус, вставки также были золотистые.

В военном флоте форма была более темных оттенков. Флотские офицеры ходили в ультрамариновой форме, а низшие чины в оливковой.

Олегу униформа проекта нравилась больше, не из-за цвета, конечно, она была просто удобнее. Как‑то лучше сидела, была приятнее тактильно и удобнее в повседневности. Единственное, что его смущало, — отсутствие знаков различия. Как бывший военный он привык к нашивкам, обозначавшим звание. Но на этой форме, кроме отличия цветов у капитана и начальника экспедиции, единственными знаками были эмблема проекта на груди и флаг родного государства на правом рукаве.

Ну вот, стоило немного отвлечься на форму, как страхи и предчувствия отступили. Он улыбнулся своему отражению. В конце концов, это он тут новичок и слабое звено, а Орлова с остальными совершали десятки высадок на куда как более опасные планеты, например, ту же Параисо, а тут аборигены целый месяц не могут обнаружить болтающийся над ними корабль.

Олег вышел в коридор, чуть не наткнувшись на стоящую возле стены стажёрку.

— Изабелла? Меня ждёшь?

— Да, капитан.

— Надо было просто постучать.

— Не хотелось вас тревожить.

— Хорошо, говори.

— Я хотела попросить вас, капитан, — она смущённо опустила взгляд, — чтобы вы разрешили мне лететь с первой группой.

— Лететь с первой группой? Но зачем? — Олег на самом деле был удивлён.

— Хочу чем‑то помочь, команда полетит уже потом, просто так. А первая группа будет исследовать планету. И я хотела бы в этом участвовать. — И она поспешно добавила: — Никакой гарантии, что после этого полёта меня возьмут в проект, понимаете? Я хочу увидеть, как это происходит, своими глазами.

«А почему бы и нет? — спросил Олег сам себя. — Пускай, девочка она уже большая, заодно присмотрит за учёными».

— Хорошо, — уже вслух ответил он, — если ты обещаешь присмотреть за нашими учёными, чтобы с ними ничего не случилось.

— Конечно, — радостно ответила девушка, — я даже могу быть их пилотом, они же разделятся, а я могу перебрасывать им оборудование.

— Но ты ведь понимаешь, что последнее слово будет за Орловой?

— Конечно, капитан.

— Ну пошли, будем надеяться, что у неё хорошее настроение. — Олег улыбнулся, чтобы подбодрить девушку. Он и сам бы полетел с первой группой, но правила были в этом смысле строги. Экипаж корабля может сесть на планету только после того, как начальник экспедиции даст добро, убедившись, что на поверхности безопасно.

Орлову они нашли быстро, она хлопотала в первом доке, подготавливая челнок.

— Взять Изабеллу с собой? — удивлённо переспросила начальник экспедиции.

— А что в этом такого? Она не является членом экипажа, она у нас для обучения и получения опыта. Лучшего варианта для этого не придумать. К тому же она отлично пилотирует челнок, будет вашим извозчиком. — Олег принял самый убедительный вид.

— Хорошо. — Орлова капитулировала, даже не попытавшись обороняться. — Думаю, она нам пригодится. Планета спокойная, надеюсь, всё будет хорошо, если только она сама не выкинет что‑то.

— Нет, нет. Не волнуйтесь, я буду слушаться, и никакой самодеятельности, обещаю! — Было заметно, что девушка с трудом сдерживает прорывающуюся наружу радость.

— В таком случае пойдём, у меня будет для тебя задание, поможешь со сборами, надо ещё многое подготовить и погрузить.

И обе удалились, оставив капитана возле челнока. Олег подошёл к аппарату и провёл рукой по прохладному шершавому блоку. Хорошая машина, в надёжности которой сомневаться не приходилось. А вот что их ждёт внизу…

Он встряхнул головой, как бы отгоняя дурные мысли. И, бросив последний взгляд на челнок, пошёл искать Олесю — только она могла отвлечь его от любых мыслей.

— Как дела? — спросил Олег с порога.

Олеся, оторвавшись от упаковки какого‑то оборудования, несколько секунд разглядывала его.

— У меня всё в полном порядке, — наконец ответила она, — а вот по тебе такого не скажешь.

— Я волнуюсь, — несколько сконфуженно ответил он.

Девушка улыбнулась и встала, откинув закрывающую часть лица прядь светло-­русых волос. Это был естественный цвет её шевелюры. У Олеси была небольшая фишка — часто красить волосы в самые разные цвета, по настроению. Ему даже нравилось, каждый раз она была немножко другой. К тому же по цвету её причёски можно было понять, ожидать ли ему бурю или сегодня она настоящий ангел. Но во время высадки на планету косметика отменялась, потому что никто не мог предугадать реакцию аборигенов на крашеные волосы, губы и прочие части тела. Всем участникам проекта по этой же причине были запрещены любые татуировки, пирсинг и прочие излишества. Конечно, у них были детальные фотографии местных жителей, по которым можно изучить царящую на колонии моду, но лучше было перестраховаться. Мало ли какие местные обычаи можно ненароком нарушить, рисковать никто не хотел.

Олегу это дало редкий шанс увидеть свою возлюбленную такой, какая она есть. Конечно, с косметикой она была гораздо красивее, по части подчеркнуть свои достоинства биолог оказалась настоящей мастерицей, но и без макияжа Олеся оставалась красавицей.

— Это естественно, — сказала она, подойдя к нему, — знал бы ты, как я волновалась в первый раз. У меня тогда поджилки тряслись.

— Да, но у меня какое‑то нехорошее предчувствие, — Олег нахмурился, — и я волнуюсь за тебя.

— Это так мило, — она обняла его, — ты волнуешься за меня. Но ничего не бойся, поверь, мы уже столько планет исследовали, на многих было куда как опаснее.

— Я всё понимаю, Олесь, но ничего не могу поделать.

— Ладно, горе ты моё, мне нужно тут закончить, а затем займёмся твоими предчувствиями.

Она улыбнулась и нажала пальцем на кончик его носа.

— Ай, — карикатурно воскликнул Олег.

— Всё, иди, не мешай мне работать.

Олег проводил её взглядом к разложенному на полу оборудованию и вышел из лаборатории. На душе у него наконец‑то становилось спокойно.

* * *

День для посадки подобрали просто ужасный, поверхность планеты под кораблём закрывали густые тёмные облака, там буйствовала настоящая буря, отблески молний было видно даже с орбиты. Но непогода была выбрана специально: шансы на то, что садящийся челнок обнаружат, были равны нулю. А самому аппарату непогода была нипочём, умная электроника прекрасно видела всё, словно стоял солнечный день, компенсируя любые порывы ветра.

Челнок, отслеживаемый Фёдором, был хорошо виден на экранах «Капитана Данилова», висящего на низкой орбите. Он уже вошёл в атмосферу и приближался к облачному покрову.

Олег включил видеосвязь, на его личном экране появилось сосредоточенное лицо Изабеллы.

— Как у вас дела, стажёр? Не трясёт?

— Всё в порядке, капитан, есть вибрация и лёгкая турбулентность, но в пределах нормы.

— Хорошо. — Олег откинулся в кресле.

Прямо не работа, а лафа, всё просто, не то что стыковка военного транспортника с изношенным доком какой‑­нибудь Проксимы.

— ВНИМАНИЕ! — прогремел вдруг по кораблю голос Фёдора. — Фиксирую запуск ракет! Цель — челнок и мы.

— Чего?! — Олег вскочил, чуть не прикусив язык.

Ответом ему был зуммер боевой тревоги, а на главном экране, отображающем раскинувшуюся внизу планету, появились пять быстро передвигающихся красных точек.

— Цели сверхзвуковые, скорость более трёх махов и продолжает увеличиваться.

Точки, обозначающие ракеты, обзавелись линиями траекторий, две летели в челнок, три в них.

— Поражение челнока стопроцентное. Ожидаю приказа активации систем ПРО.

— Активацию подтверждаю! — выкрикнул Олег на автомате, бессильно сжимая кулаки. Они‑то отобьются, а вот на челноке оружия нет.

— Что происходит, сэр?! — Голос Изабеллы был испуганным.

Проклятье, он же не выключил видеосвязь! С другой стороны, это и к лучшему — может, стажёр сможет что‑то сделать.

— Попробуй направить челнок резко вниз и дать по газам, возможно, успеете увернуться.

— Поняла! — Страх исчез из глаз девушки, а лицо приняло сосредоточенный вид.

Челнок дёрнулся резко вниз, но ракеты оказались на редкость манёвренными, одна прошла мимо, разорвавшись, наверное, в полусотне метров от аппарата. Но вторая подобралась ближе, отметка челнока дёрнулась и развалилась на три больших фрагмента. Олег зарычал и в бессильной злости ударил кулаком по пульту. У него внутри словно что‑то оборвалось. Олеся и остальные погибли за какие‑то секунды у него на глазах, а он совершенно ничего не смог сделать… Хотелось вырвать этот бесполезный пульт и запустить куда подальше.

— Капитан, не время поддаваться эмоциям! Если мы погибнем, то у них не останется никаких шансов! — Голос Гюнтера вернул его к действительности. Олег, опустошённый, рухнул в своё кресло. Что от него хотят? Всё уже кончено, челнок сбит, и это ничем не исправить.

Неожиданно словно откуда‑то издалека он услышал вой сирены боевой тревоги и, словно очнувшись, заставил себя сосредоточиться на происходящем. На экране, отображавшем раскинувшуюся под ними планету, к ним быстро приближались три подсвеченные маркером ракеты. Это были необычно продвинутые машины смерти, они неслись к ним уже на шести махах и при этом активно маневрировали, уходя от пока ещё не слишком опасных для них залпов орудий его корабля.

— Что происходит?! — В рубку ворвались Гарик и Айя.

— Мы атакованы, — коротко проинформировал их Олег и скомандовал: — Сядьте и пристегнитесь!

— Что? — испуганно переспросила девушка.

— Выполняйте приказ! — гаркнул на них Гюнтер.

Когда все уселись, Олег начал действовать, отдавая приказы компьютеру.

— Полный вперёд! С подъёмом орбиты. Запустить ракеты-­перехватчики!

Игловидный «Капитан Данилов» пыхнул дюзами, срываясь со своей орбиты, и выплюнул навстречу смертоносным преследователям порцию противоракет.

Теперь всё решали секунды и технологии. Атаковавшие их ракеты были чертовски хороши, но они находились в невыгодной позиции — им приходилось преодолевать гравитационный колодец планеты. Противоракеты корабля, наоборот, неслись вниз, не скованные гравитацией. К тому же они были всё же совершеннее и смогли перехватить свои цели. Три взрыва на границе атмосферы были хорошо заметны даже без какой‑либо оптики.

— Все цели уничтожены. Опасность миновала, — доложил Фёдор, выключая боевую тревогу.

— Выводи нас на орбиту над их Столицей. Пришла пора показать, что у нас есть очень острые зубы!

— Слушаюсь, капитан.

На несколько секунд в рубке повисла тишина.

— Что это было? — робко осведомился Гарик.

— Хороший вопрос, — почти прорычал Олег. — Я, наверное, чего‑то не понимаю, но у этих туземцев, — он ткнул пальцем в экран, указывая на планету, — не должно быть такого оружия! Так какого чёрта?!

Ответом ему было лишь молчание.

— Что с челноком?! — Айя, отстегнувшись, вскочила с кресла и подбежала к нему.

— Челнок сбили! — выпалил Олег и, чуть помедлив, севшим голосом добавил: — У них не было шансов…

Кибернетик несколько секунд смотрела на него пустым взглядом, а затем просто сложилась пополам, сжавшись в комочек на полу.

В рубке наступила тишина, все, потрясённые происшедшим, лишь растерянно переглядывались, словно пытаясь понять, что делать дальше.

— Капитан. — Голос Фёдора был по-машинному невозмутим. — Ольга Степановна на связи.

— Они живы! — радостно провозгласил Гюнтер. Лежавшая на полу китаянка живой пружиной взметнулась вверх и, оказавшись на ногах, вцепилась в плечо Олега.

— Ольга, вы слышите меня?! Ольга! — взволнованно спросил Олег, проигнорировав «покушение» на своё плечо.

— Слышу вас, капитан, — ответил слабый болезненный голос Орловой. — Мы живы, хорошо стукнулись при падении, но живы.

— Отличная новость! Как Олеся, как вы все?!

— У Олеси сломана рука и, похоже, отбила почку, её трясёт, и весь бок синий, но, думаю, опасности для жизни нет. Я ключицу сломала, болит ужасно. Баширу сильно досталось, у него перелом ноги, нескольких рёбер и сотрясение. Изабелла занимается им, везучая девочка, отделалась несколькими ссадинами и синяками. Кубиков без сознания, думаю, у него сотрясение мозга. Нам страшно повезло, учитывая, какое было падение.

— Хорошо. Держитесь, сейчас вышлем за вами челнок.

— Как будто нам ещё что‑то остаётся, — вздохнула Орлова и спросила: — Вы поняли, кто нас атаковал?

— Пока нет. Но если понадобится, я их Столицу с землёй сровняю!

— Не спешите, капитан… Ох! — Орлова вскрикнула и застонала. — Извините, ключица даёт о себе знать, попро…

Голос начальницы экспедиции потонул в помехах.

— Что случилось, Фёдор?!

— Кто‑то пытается глушить наш сигнал и вызывает на нескольких частотах.

— Вызывает? — Олег удивлённо посмотрел на Гюнтера, тот лишь пожал плечами. — Хорошо, соедини.

— Вызываю неизвестный корабль. Вызываю неизвестный корабль. — Повторяющаяся фраза на русском языке, произносимая красивым баритоном, заполнила рубку.

— Кто это? — спросил Олег.

— Услышали наконец‑то, — небрежно ответили на том конце канала. — Надеюсь, я не слишком рано прервал ваши телячьи нежности? Хотя неважно, главное — вы знаете, что ваши люди живы.

Крапивин освободил плечо от вцепившейся в него руки Айи. Затем встал и, багровый от такой наглости невидимого собеседника, осведомился:

— Это что за мразь там со мной ещё вякает?

— Ох ты! — Голос на том конце, казалось, даже повеселел. — С тобой не вякает, а разговаривает хозяин этой планеты. И в твоих интересах, капитан, сейчас выслушать мои требования.

— Говори. — Он еле сдержался, чтобы не добавить что‑нибудь оскорбительное, но сдержался: эмоции сейчас мало помогут.

— Прежде всего — приветствую вас на Новой Земле. Давно уже со старой Земли у нас не было гостей…

— Ближе к делу, — перебил Олег.

— Как пожелаешь. Мне просто нужен твой корабль, — твёрдо сказал невидимый собеседник. — Давай заключим сделку: я гарантирую вам безопасную посадку на планету, после чего ты передаёшь мне челнок и инструкции по управлению кораблём.

— Это с какой это стати? Допустим, Вам, — он специально обратился к неизвестному в презрительно вежливой форме, грамотно играя интонацией, — удалось подловить нас с ракетами. Но второй раз такой трюк не пройдёт. И зачем вам корабль, если вы только что пытались его уничтожить?

На главном экране неожиданно появилась обводка области планеты. «Сигнал идёт из этого района, пытаюсь определить точное местоположение», сообщил текстом Фёдор.

— Верно, капитан, — незнакомец произнёс его звание с такой же презрительно-­вежливой интонацией, — пытался, но не уничтожить, а лишь проверить, есть ли у вас «зубы». Однако это ещё не значит, что у меня кончились трюки. Например, ваши друзья, которые приземлились на планету. Я могу убить их в любую секунду. Кстати, не пытайся выслать за ними новый челнок, это тоже приведёт к их смерти.

— Вам не кажется, что это не лучший тон — начинать переговоры с угроз?

— Никаких переговоров. Ты не в той ситуации, чтобы я прислушивался к твоему мнению, — твёрдо заявил голос. — Город, возле которого упали твои люди, заминирован. Термоядерный заряд мощностью в сто пятьдесят мегатонн. Уверяю, он уничтожит всё живое в радиусе двухсот километров. Как ты уже должен был понять, я не шучу. Если будет нужно, я даже уничтожу твой корабль. Но куда лучше для всех было бы передать его мне.

— Уничтожите свой город?

— Легко. Потому что город не мой. Скорее, даже наоборот, было время, когда мы воевали, я, конечно, победил, и оставил им жизнь — с такой вот страховкой. Но наши внутренние дела тебя не касаются, главное — знай, если понадобится, я взорву город, не колеблясь.

«Источник сигнала обнаружен, — сообщил Фёдор. — Ракета наведена и готова к запуску. Кивните для подтверждения».

Олег кивнул, и его корабль в ту же секунду выплюнул смертоносный снаряд. Новейшая ракета корабль-­планета была создана специально для поражения цели, прежде чем та успеет что‑либо предпринять. Время подлёта у ракеты было всего лишь чуть больше минуты, ей даже не требовалось боевой части, разрушения от удара о поверхность были и так ужасны.

Взрыв было видно даже с орбиты, он вспучил и разогнал облака, устроив небольшую локальную бурю.

— Впечатляюще, — произнёс в повисшей тишине голос хозяина планеты. — Теперь мне твой корабль нравится ещё больше. Только прошу, не уничтожай больше коммуникационные вышки. Их хоть и много, но строить весьма хлопотно.

Олег бессильно сжал кулаки и беззвучно выругался. Ощущение полной беспомощности — весьма суровая вещь. У него корабль, способный превратить половину планеты в безжизненную пустыню, но что в этом толку? А ведь его предчувствие не ошиблось. Если в начале разговора он видел себя с позиции силы, то сейчас всё стало напоминать типичный боевик, где злодей приставил пистолет к голове девушки героя, и, насколько Олег помнил, даже самый отчаянный герой в такой ситуации бросал оружие. Вот и сейчас у него не осталось другого выхода, кроме как «бросить» своё оружие. Или всё же выход есть, только он его не видит…

— Хорошо, ваша взяла, — мрачно ответил капитан и уже более жёстко добавил: — Только мы не сдадим корабль, а просто уйдём, и всё.

— Капитан?! — Возмущённый вскрик Айи он остановил выставленной ладонью.

— Хм, и бросишь своих людей? — удивлённо осведомился хозяин планеты.

— А почему бы и нет? Вы взорвёте город, но где гарантия, что вы не взорвёте его, когда мы передадим вам корабль? А так мы вернёмся на Землю, и сюда отправится целый флот куда более зубастых кораблей.

— Понимаю. Эффективная логика. Но в этом случае мне, к сожалению, придётся уничтожить твой корабль.

— Вы уже пробовали. Что даёт вам право думать, что получится на этот раз?

— Пробовал? — усмехнулся голос. — Это была лишь проверка ваших возможностей, не более. Ты отбился от трёх ракет, а сможешь от тридцати? А от трёхсот? И это для меня далеко не предел.

— Думаю, ты недооцениваешь возможности моего корабля. — Олег всё же решил перейти на «ты» с невидимым собеседником.

— Может, и так. В любом случае моё требование ты знаешь — корабль. Если попробуешь бежать или выслать на поверхность челнок, я взорву город. Все эти поселения и так уже стали доставлять много беспокойства. Даю сутки на размышление. Отбой.

— Фёдор, связь отключена?

— Да, капитан.

Олег повернулся к своей команде.

— Что скажете?

— Что тут скажешь? — Гюнтер только развёл руками. — Мы влипли по полной программе. Конечно, уйти, наверное, сможем. Но тогда потеряем наших учёных.

Остальные просто смотрели на него потухшими взглядами.

— Ладно, хотя бы объясним Орловой ситуацию. Фёдор, ты можешь пробить глушилку и зашифровать канал связи так, чтобы наш всемогущий хозяин планеты не смог бы нас подслушать?

— Могу, капитан. Я попробую замаскировать сигнал под помехи и использовать глушилку для связи. — Несколько секунд в рубке царила тишина, люди, казалось, боялись вздохнуть, пока Фёдор не сообщил: — Получилось, теперь можете общаться, канал будет зашифрован.

— Ольга! Ольга, слышите меня?

— Слышу, — раздался усталый голос начальницы экспедиции. — Что это было? Как будто кто‑то заглушил наш сигнал.

— Как у вас дела? — спросил Олег, проигнорировав её вопрос.

— Всё хорошо, наглотались лекарств, ближайшие несколько часов продержимся. Так что там у вас случилось?

— Оказалось, что у нашей планеты есть недружелюбный хозяин.

— Это я уже поняла, когда нас сбили. Полагаю, вы с ним только что пообщались? И чего он хочет?

— Верно, пообщались. Ему нужен наш корабль, и я не смогу послать за вами челнок. В этом случае он уничтожит Столицу и всё живое в радиусе двухсот километров.

— Вот даже как, — задумчиво ответила Орлова, и несколько секунд было слышно лишь её тяжёлое дыхание, затем она твёрдо сказала: — Вы можете уйти. Оставьте нас и уходите, вернётесь на Землю…

— Не получится, — перебил её Олег, — в этом случае он грозится взорвать вас и уничтожить нас. Слишком рискованно.

— Тогда думайте сами, капитан, — устало произнесла она. — Я сейчас не могу командовать экспедицией. У меня путаются мысли, да и местные, похоже, видели наше падение и зашевелились. Мы попытаемся спрятаться. Я надеюсь, вы что‑то придумаете, капитан. Конец связи.

Олег встал и стал нервно ходить туда-сюда по рубке, провожаемый озадаченными взглядами команды. Выхода из создавшейся ситуации не было. Хотя… Он резко остановился и посмотрел на главный экран.

— Фёдор, соедини меня с этим хозяином.

— Слушаюсь, капитан.

Олег выдержал небольшую паузу.

— Слышишь меня, хозяин планеты?

— Слышу. Ты уже готов сдать корабль?

— Да.

— Великолепно, в тебе больше здравого смысла, чем мне показалось в начале.

— Капитан! — В разговор вклинилась Айя. — Что вы творите, капитан?!

— Успокойтесь, мисс Ли. Я знаю, что делаю.

— Но, капитан!..

— Мартов, выведите, пожалуйста, мисс Ли из рубки, — предельно жёстко сказал Олег.

Мартов медленно подошёл к китаянке и взял её за плечо. Та дёрнулась, сбрасывая его руку, и, одарив всех полным презрения взглядом, сама пошла к выходу. Гарик устремился следом за ней, недобро глянув на Олега.

— Что же, вижу, бунт ты подавил, — произнёс с лёгкой издёвкой голос и, став серьёзным, продолжил: — Теперь давай о деле. Как я понимаю, корабль не предназначен для посадки на планеты?

— Да. Сесть, может, и сможет, но после этого уже не взлетит.

— Хорошо. Я укажу место, куда вы должны приземлиться на своём челноке. Не пытайся снова бомбить, мы прибудем лишь после того, как убедимся, что вы сели. Затем мои люди предоставят вам транспорт, способный добраться до уже приземлившейся части твоей команды, и каждый получит своё. Вы свои жизни, а я корабль. По-моему, вполне справедливая сделка.

— Давай не будем о справедливости. Достаточно и того, что мы принимаем твои условия.

— Как скажешь. Сейчас я запущу ракету, она взорвётся в верхних слоях атмосферы, сложно будет не заметить. Спускайтесь в этот район, там увидите ровное плато, вполне достаточное для посадки. Ожидайте нас там. Конец связи.

— Не знаю, какую хитрость вы задумали, капитан, но знайте, я вам всецело доверяю. — Гюнтер спокойно сидел в своём кресле.

— Посмотрим, Гюнтер, посмотрим. Хитрость не особо хитрая, будем надеяться, что наш оппонент не настолько умён и предусмотрителен…

IX

Челнок приземлился на продуваемое холодными северными ветрами плато, подняв облако пыли. В этой части планеты было спокойно, никакой бури, только вечно воющий в горах ветер. Ждали они минут двадцать, просто бесцельно слоняясь вокруг челнока.

Олег был мрачен. Орлова не отвечала. То ли хозяин планеты опять смог заглушить сигнал, то ли с ними что‑то случилось. На последнем сеансе связи она упоминала, что местные зашевелись, но, если верить тому же хозяину, жители Столицы его враги, а значит, если даже их поймают, то не страшно. С другой стороны, кто их знает, этих аборигенов, может, они ещё хуже. Развить свои мысли капитан не успел.

Вертолёт появился внезапно, скорее всего, он уже наблюдал за ними какое‑то время, оставаясь для них невидимым. Пройдя над челноком, винтокрылая машина развернулась и зависла метрах в трёх над землёй, демонстративно показывая на носу два длинных ствола мелкокалиберных пушек и несколько ракет на подвесках.

— Вот сейчас как даст по нам залп, и всё, — мрачно «пошутил» Гюнтер.

— Тогда они могут позабыть про корабль, — отозвался Гарик, — на челноке ещё, может, и взлетят, а вот дальше…

Как бы в подтверждение его слов появились ещё два вертолёта уже несколько другого типа и, подлетев поближе, высадили десант — человек десять в чёрной униформе с автоматами, по лицам было видно, что шутить они не станут. Вертолёты и экипировка солдат были куда как лучше, чем то, что они наблюдали у жителей Столицы. Кем бы ни были эти ребята, по уровню технического прогресса они оказались ближе к землянам.

Окружив их, автоматчики замерли, держа землян под прицелом и не говоря не слова. Было очевидно, что вот теперь уже ожидался тот самый хозяин планеты или как минимум его заместитель.

Четвёртый вертолёт появился минут через пять. Большой транспортный, тяжело летящий в горах, он на несколько секунд завис над землёй и сел, до полной выработки амортизаторов шасси.

Боевой вертолёт, всё это время державший их на мушке, как по команде ушёл вверх и скрылся за склоном горы.

Прилетевший транспорт выключил двигатель и, когда лопасти остановились, тишину на плато стал тревожить только вой ветра. Медленно открылся грузовой отсек, и из него на каменистую поверхность шагнуло нечто напоминающее больше помесь робота с человеком — бледные остатки человеческой плоти, интегрированные в металл. От прежнего хомо сапиенса остались часть головы, плечи, одна рука и, похоже, грудная клетка, всё остальное было металлическим. Следом за необычным киборгом вышли двое в гражданской одежде с кейсами.

— Господа. — Тяжело бухая по каменной поверхности плато, киборг подошёл к землянам. — Вижу, вы несколько обескуражены моим внешним видом. Поверьте, это не от хорошей жизни. Когда‑то, ещё на Земле, я был красив и статен, но с тех пор прошла не одна сотня лет. Вас пришлось ждать очень долго, а человеческая плоть весьма непрочна.

— Хотите сказать, что вы ещё из первой волны переселенцев? — удивился Олег.

— Правильно. Впрочем, речь не обо мне, а о вашем корабле. Это документация по управлению кораблём? — Киборг держал в руках отобранный солдатами у Олега планшет.

— Да, — обречённо ответил капитан.

— Не переживай так. Если вы меня не обманули, уже завтра будете праздновать своё воссоединение с остальной командой. Однако, учитывая, как легко вы сдаёте мне корабль, я подозреваю, что тут есть подвох.

— Обижаете. Никакого подвоха, просто вы действительно поставили нас в такое положение, когда, чтобы все остались живы, выбор может быть лишь один.

— Ну что же, хорошо если так. Однако я принял кое‑­какие меры предосторожности. Если на вашем корабле остался кто‑то из экипажа, и он, например, собьёт мой челнок на подходе, то бомба в Столице сработает через шесть часов, а вас прикончат мои люди. Это, конечно слабое утешение в случае моей гибели, но у вас ещё есть шанс всё отменить. Тем более что строптивую девицу я, пожалуй, возьму с собой для страховки и в качестве инструктора.

— Но мы так не договаривались! — попытался возразить Олег.

Ответом ему стали лишь несколько направленных в грудь стволов.

— Конечно, нет, — хохотнул хозяин. — Но к твоему несчастью, капитан, правила тут устанавливаю я. Поэтому заткнись, и все останутся целы. У меня ещё будет возможность поговорить с вами по душам.

Хозяин обернулся к своим людям и скомандовал: «Вперёд».

— Я думал, у тебя есть хоть капля чести, — сказал вслед киборгу Олег, — но, видимо, ошибался.

Тот замер на мгновенье и резко развернулся.

— Чести, землянин? — взревел хозяин. — Ты будешь говорить мне о чести?! Что за флаг красуется на рукаве твоей тряпки? Ответь мне, я не знаю такого.

— Это флаг Сибирской Федерации, — ответил капитан, сбитый с толку такой реакцией.

— Сибирской Федерации, — передразнил его киборг с издёвкой. — Когда‑то вся Сибирь была частью России. Я хорошо знаю, что такое честь, я давал присягу своей родине и помню, как такие, как ты, рвали на куски целые государства. Вы тогда не думали о чести, а только о сиюминутной выгоде. И вот теперь ты прилетел сюда незваным гостем, из какой‑то ублюдочной федерации, выросшей на обломках моей страны, и теперь заикаешься о чести?!

Бледное лицо киборга покраснело от ярости, а в глазах читалось презрение.

Олег хотел было ответить этому живому мертвецу из ушедшей эпохи, но вдруг понял, что сказать ему нечего. Для него — человека своего времени — родина хозяина была абстрактным понятием, давно сгинувшим, как и сотни других государств. И Олег промолчал. Однако оппонент каким‑то образом всё понял.

— Нечего сказать, капитан? — уже почти спокойно произнёс киборг. — Я понимаю, что лично вы не виноваты, но вы наследие тех тёмных времён и поэтому не имеете права меня осуждать.

Он немного помолчал и добавил:

— Я выполню свои обещания, капитан, но только если вы выполните свои, а пока у меня нет оснований вам верить. Скажите спасибо, что я просто не пустил вам по пуле в голову.

«Вот уж успокоил», мелькнула у Олега мысль. В чём‑то ему даже было его жалко, но лишь самую малость. Куда сильнее хотелось встать, раскидать всех этих аборигенов и улететь от этой планеты как можно дальше, но мечты, как правило, совершенно не дружат с реальностью.

— Держите их на прицеле, пока я не дам отмашку с борта корабля, — приказал хозяин одному из своих боевиков.

— Слушаюсь, генерал! — отчеканил тот, и солдаты тут же окружили землян, вытолкнув кибернетика поближе к киборгу.

— На колени, быстро! — скомандовал один из них. — Руки за голову!

Несколько военных пинками и прикладами «помогли» Олегу с командой усесться и, завернув руки, стянули их наручниками. После чего хозяин схватил за руку Айю и потащил брыкающуюся девушку в челнок. Два его адъютанта и четверо солдат направились следом во чрево космического аппарата.

Через несколько минут вход закрылся, и челнок, полыхнув ожившими дюзами, резко взвился в небо, провожаемый взглядами оставшихся на плато людей.

«Мы проиграли», мелькнуло в голове у Олега. Оставалось надеяться лишь на искусственный разум их корабля.

* * *

Рубка «Капитана Данилова» ожила. Зажёгся свет, вспыхнули контрольные огни приборов, включился экран, а в стене открылась неизвестная команде потайная дверь.

— Это точно он, — утвердительно сказал Рыков, выходя из секретного прохода, — бывший генерал Российской Федерации, Васильев, ещё той Федерации, второго расцвета. Здесь, на Новой Земле, живой и всё ещё опасный.

— Верно, — подтвердил Фёдор.

— Ты упомянул, что тут всё не так просто. Что именно?

— Я обнаружил в атмосфере Новой Земли чрезвычайно опасный вирус, смертельный для не привитого человека. Инкубационный период предположительно в районе трёх суток, затем тяжёлая лихорадка и смерть в течение шести–восьми часов, это данные с электронной симуляции. Идеальное биологическое оружие. По сути, ступившая на поверхность команда уже мертва.

— Ясно. Что‑то ещё?

— Да, планета буквально нашпигована всевозможным оружием. Как и предписывали инструкции, было несложно скрывать эту информацию от экипажа.

— Хорошо, Фёдор. Ты сделал всё правильно.

Рыков сел в капитанское кресло и улыбнулся.

— Генерал всё же клюнул на нашу наживку и подставился. Понимаю его нетерпение, он так долго ждал возможности вернуться на Землю. Будь он осторожнее, представь, какой мукой было бы выколупывать его с этой планеты. А теперь, — координатор проекта потёр ладонями от удовлетворения, — начнём наше маленькое представление. Челнок заминирован, Фёдор?

— Да. Термоядерный заряд — три мегатонны.

— Подрывай.

На главном экране, транслирующем картинку с приборов корабля, было видно, как, задрав нос, крылатый аппарат начинает набор высоты — и в следующую секунду превращается в огненный шар, испепеляющий плато.

— Всё живое в радиусе десяти километров уничтожено, — бесстрастно прокомментировал компьютер расширяющуюся взрывную волну.

— Уходим, Фёдор. — Рыков встал с кресла, удовлетворённый увиденным. — Уходим, пока они не опомнились и не стали стрелять по нам. К счастью, зачистку заражённых городов они проведут сами. Хотя, может, и не проведут, но нас устроит любой вариант. А я пока пойду будить твой экипаж. Они хорошо выполнили свою работу. Думаю, несколько оплеух я всё равно заработаю, особенно от Ли и Орловой.

Он улыбнулся, направившись к выходу из рубки.

X

Пробуждение было странным, Олегу показалось, что он лежит на жёсткой кровати своей небольшой каюты транспортного корабля номер семнадцать. Голова казалась очень тяжёлой, а красивый сон про то, что его взяли в проект «Адаптация», кружился набором ярким эпизодов, прямо как в калейдоскопе, никак не складываясь во что‑то цельное.

— Капитан, — раздался чей‑то голос, — капитан, очнитесь.

Вихрь воспоминаний в голове Олега рассыпался, и к нему вернулось ощущение реальности. Он услышал шум вентиляции и почувствовал, что над ним кто‑то стоит. Олег открыл глаза и увидел улыбающегося Рыкова.

— Вы? — удивлённо спросил капитан.

— Я, — радостно ответил координатор.

— Но откуда… где я, что вообще происходит?

— А что последнее вы помните, Крапивин?

А что последнее он помнит? Олег зажмурился, вспоминая последние события. Ствол автомата неприятно упирается ему в хребет, рядом так же, как и он, на коленях стоят Гюнтер и Гарик. Он помнил, как они все, включая и их охранников, провожали взглядом взлетающий челнок, а затем летящий аппарат превратился в яркую вспышку. Настолько яркую, что она тут же выжгла глаза, а тело как будто опустили в расплавленный металл. Но лишь на какую‑то долю секунды, а затем он спал, пока не проснулся сейчас.

Это он и пересказал Рыкову.

— Хорошо, капитан, вы на корабле и сейчас очень мне поможете, если пройдёте в конференц-зал.

— Но что произошло? Я не понимаю…

— Капитан, — перебил его координатор, — я всё объясню, но сразу всем. Если я буду делать это каждому персонально, на это уйдёт весь день.

Олег встал из своего странного ложа. Это оказался какой‑то механизм, наподобие медицинских модулей для тяжелобольных, чем‑то напоминающий металлический саркофаг белого цвета с несколькими экранами и индикаторами. Рядом располагалось ещё несколько подобных устройств, пока ещё закрытых, лишь его модуль и соседний были открыты.

— Что за чёрт! — Олег отступил на пару шагов от Рыкова. — Что тут происходит?!

— Спокойно. — Рыков тяжело вздохнул. — Поймите, Крапивин, если бы я хотел причинить вам какой‑то вред, то легко это сделал бы, пока вы спали. Если хотите каких‑то объяснений, то они будут. Но только после того, как вы подождёте в конференц-зале, пока я не разбужу всех.

— Хорошо. — Капитан сдался. Координатор прав: если бы он что‑то замышлял, зачем бы будил его?

— Выход там, — указал Рыков.

Капитан ещё раз осмотрел помещение. Оно было ему не знакомо, но в этом не было ничего удивительного, на корабле всегда есть много технических отсеков, в которые экипаж никогда не заглядывает. «Сколько таких тайных комнат может быть на моем корабле», мрачно подумал Олег, направляясь к выходу.

В конференц-зале сидел Гюнтер.

— Капитан! — Немец радостно вскочил ему навстречу.

— Гюнтер!

Они обнялись, прямо как старые друзья после долгой разлуки.

— Я уж думал, всё, конец, — произнёс первый помощник, — особенно когда произошёл ядерный взрыв.

— Ядерный? — удивился Олег. — Но если это был ядерный, то как же мы тогда живы и как оказались здесь?!

— Хотел бы я и сам знать, капитан, — мрачно ответил Гюнтер. — А особенно хотелось бы знать, как тут оказался Рыков.

— Видимо, летел с нами зайцем, — ответил Олег.

— Но зачем? Чую, этот полёт с самого начала был с подвохом.

— А что Фёдор? — поинтересовался капитан и спросил уже в пустоту: — Фёдор, что ты можешь сказать насчёт этого?

— Простите, капитан, я не могу ничего вам сказать.

— Что значит не можешь ничего сказать?! Ты знал, что Рыков на борту?

— Знал. Но больше я ничего не могу сказать, капитан, это засекреченная информация.

— Вот, значит, как… — Олег нахмурился. — Я-то думал, что я тут капитан.

— Это бесполезно, — вздохнул Гюнтер. — Фёдор всё же машина, если он говорит, что информация секретна, то до него не достучишься.

— Я знаю, — раздражённо ответил он, — но это мне не нравится.

— Мне тоже, капитан, но нам остаётся лишь ждать.

Только они закончили разговор, как в зал вошла Айя, живая и невредимая. Следующим был Гарик, а за ним Олеся.

— Олежка!

— Олеся!

После страстных объятий и поцелуев Олег признался:

— Я уже думал, что потерял тебя, особенно когда мы сдали корабль.

— Сдали корабль? — Она удивлённо посмотрела на него.

— Хозяин планеты потребовал наш корабль за ваши жизни, — ответил он, — у нас просто не было выбора. Был, конечно, план, но не слишком хороший.

— Что за план? — спросила биолог. — Это вот он? Я так и не поняла, как оказалась тут. Помню, мы лежали в каком‑то овраге, прятались от патрулей, а потом вдруг я проснулась тут.

— Нет, я и сам не понимаю, как мы все оказались тут. По нашему плану, хозяин планеты, не знавший, что Фёдор не просто компьютер, а искусственный интеллект, должен был прибыть на борт, после чего Фёдор бы его изолировал или даже уничтожил. Затем забрал нас и вас. Но челнок с хозяином вдруг взорвался на взлёте… — Олег помедлил, прежде чем сказать следующее — он и сам не особо понимал, как такое могло быть. — …И, похоже, мы все четверо тогда умерли.

— Как так? — У Олеси от удивления расширились глаза.

— Если бы я знал…

Постепенно зал наполнялся проснувшимися участниками экспедиции. Кубиков, Орлова, Саяко, Башир, и последней вместе с Рыковым появилась Изабелла.

Координатор, улыбаясь, подошёл к кафедре. Он буквально излучал уверенность и удовлетворённость. Похоже, что бы ни произошло, это было по его удавшимся планам.

— Прошу вас, коллеги, садитесь. Я объясню, что происходит. Сразу хочу сказать, что мне жаль, что пришлось скрывать от вас истину, но это не моё решение, подготовка этой операции велась несколькими ведомствами Земной Федерации, включая и разведывательное управление. На данный момент операция «Отголоски прошлого» с успехом завершена. В своё оправдание могу сказать лишь одно: моим условием изначально было то, что никто из экипажа не должен пострадать. Для этого ещё в системе Юпитера перед прыжком вы все были заменены на клонов-­марионеток.

Это новая технология, ещё строго секретная, она позволяет создать полный дубликат человека. Правда, воспоминаний оригинала у него нет, поэтому клону имплантируется специальная система, позволяющая передавать информацию от оригинала и обратно. Поэтому и марионетка-клон не дееспособна без оригинала.

— Так это, получается, — прервал Рыкова Мартов, — что мы лежали тут в каких‑то камерах и управляли своими клонами?

— Не совсем. Высшей нервной деятельностью занимаются сами клоны. Оператор лишь предоставляет свои знания, опыт и модель мышления, но решения принимает клон. Правда, как показали исследования, клон в девяноста девяти целых и пяти десятых процента случаев действует как оригинал.

— И когда вы нас упаковали? — поинтересовался Кубиков.

— Когда вы заснули перед прыжком, Фёдор выпустил в атмосферу корабля усыпляющий газ, чтобы никто не проснулся раньше времени, и, прекратив разгон, пристыковался к военной станции на Этне. Там вас поместили в искусственную кому и заменили клонами. Проблема была только в том, что клоны после пробуждения испытывают недомогания, похожие на те, что происходят из-за неправильной калибровки прыжкового двигателя. Поэтому пришлось импровизировать, создать имитацию столкновения со старыми обломками и повреждения двигателя. Но тут всплыла другая проблема.

Рыков с улыбкой уставился на Олега.

— Да, да, вы, капитан. С этим приказом Фёдору разбудить вас перед прыжком. Проснись вы в таком состоянии до прыжка, вся маскировка пошла бы насмарку. Пришлось подделывать запись вашего приказа и заменять её на всех черных ящиках. Мы потеряли на этом два дня.

— Значит, я тогда был прав? — удивлённо проговорил Олег.

— Верно, капитан, — ответил координатор, — чуть не испортили нам всё. Не зря я сам правил запись. Я наблюдал за вами из своего убежища и был даже готов выйти и вмешаться, но Орлова и Ли ожидаемо встали на сторону Фёдора.

— Фёдор, — неожиданно жёстко произнесла Орлова. — Значит, ты весь полёт играл против нас?

— Простите, Ольга Степановна, — ответил компьютер, — приоритет команд главного координатора выше остальных. Тем более что мои действия не угрожали вашей жизни.

— Не обижайтесь на Фёдора, — заступился Рыков, — в данном случае он точно следовал всем моим инструкциям.

— Хорошо, — ответила она, — с вами обоими я ещё разберусь позже. А сейчас хотелось бы подробнее узнать, к чему был весь этот клонский цирк и что на самом деле мы делали на Новой Земле?

— Занимались несколько несвой­ственной для вас задачей — устраняли военного преступника ещё эпохи второго расцвета. Про Васильева мы узнали ещё на заброшенной военной базе под Снежногорском. Её записи пострадали не так уж сильно, как об этом было объявлено официально. Васильев был главой операции «Возрождение», предусматривающей эвакуацию российского правительства на Новую Землю. На Земле уже начинался хаос национальных революций, правительства падали одно за другим, Российская Федерация ещё держалась, но страну уже раздирали народные волнения, террористические акты и сепаратистские настроения. У правительства не было иллюзий, они решили пересидеть всё в космосе. Их аналитики предсказывали упадок планеты, особенно в техническом плане. И возвращение через пару десятков лет на космических кораблях с небольшой хорошо вооружённой армией позволило бы им вернуть своё государство, а может быть, и установить гегемонию над миром.

— Интересный план, и вполне осуществимый в то время, что же у них пошло не так? — поинтересовалась Орлова.

— О, самое интересное. — У Рыкова, казалось, даже заблестели глаза. — Они не учли того, что уже на Новой Земле Васильев в сговоре с несколькими высокопоставленными военными устроил переворот и захватил власть. Правда, не всё получилось, и узурпация обернулась затяжным военным конфликтом, лишившим их космических кораблей и разделившим планету на два лагеря.

— И откуда были почерпнуты эти знания?

— Из чёрного ящика корабля, разбившегося на одной из соседних с Новой Землёй планет. Первый наш спутник, посланный к Новой Земле, действительно вышел слишком близко к планете, и его материалы вы, Ольга Степановна, изучали. А вот второй спутник собрал много ценных данных и обнаружил автоматический сигнал бедствия с разбившегося транспортника. Третий зонд был с полноценным искусственным интеллектом и посадочным модулем. Он доставил чёрный ящик. Оказалось, что Васильев каким‑то чудом жив, а планета только задекорирована под деградировавшую колонию. На самом деле там много замаскированных военных объектов, ракетные шахты, базы, аэродромы. А как впоследствии выяснил Фёдор, ещё и штамм боевого вируса в атмосфере.

— Невозможно, — вклинилась Олеся, — я сама проводила анализ атмосферы и ничего такого не обнаружила.

— Верно, — ответил Рыков, — правда, Олеся Владиславовна, вы пользовались приборами, которые контролировал Фёдор. Он скрывал от вас настоящие данные. Нас совсем не устраивало, если бы вы нашли в атмосфере такую угрозу и свернули экспедицию.

— Хорошо, допустим, вы хотели, чтобы мы помаячили перед этим вашим Васильевым, и он бы клюнул на наш корабль, — уточнил Олег, — но как объяснить его атаку на челнок и сам корабль? Что если бы у него получилось?

— Тут однозначно сказать ничего нельзя. Либо Васильев испугался, а затем после неудачной атаки импровизировал, либо он всё так хорошо рассчитал: повреждение челнока, мнимая ракетная атака. Сомневаюсь, что они хотели повредить корабль, скорее это была попытка устрашения, а может, и прощупывание нашей защиты. В любом случае «Капитан Данилов» вооружён отличной противоракетной системой обороны, аналогичные установлены на тяжёлых крейсерах. Вы, Олег Игоревич, должны знать, что это значит. Даже если бы они запустили в нас все свои ракеты, эффекта это не имело бы.

— Возможно, я слишком стар и чего‑то не понимаю, — неожиданно вклинился Гюнтер, — но вам не кажется, что создавать наших клонов втайне от нас для того, чтобы они, сами того не зная, убили какого‑то древнего генерала — это слишком идиотский и безумный план? Всё можно было сделать гораздо проще.

— Возможно, вы и правы, Гюнтер, но простой план не всегда гарантирует нужный результат. Наш план гениален тем, что он естественен. Ни вы, ни генерал не чувствовали подвоха. Он видел лишь исследователей с Земли, а вы не ожидали внизу враждебной силы. Весь расчёт строился на том, что Васильев очень хочет получить корабль, а вы все очень хотите никого не потерять. Поэтому и была выбрана ваша команда, поэтому и были применены клоны. Можно считать план идиотским, безумным или ещё каким‑­нибудь, но самое главное, что результат налицо. Цель мертва, а вы живы, и мы летим домой.

— Стойте! — неожиданно резко произнесла Орлова. — А как же угрозы генерала взорвать город? Если мы просто улетим, сколько невинных людей погибнут!

— Я знал, что вас это будет волновать, — ухмыльнулся координатор, — поэтому начал вас будить через два часа после указанного генералом срока уничтожения Столицы. Как я и думал, никакого взрыва не было. Полагаю, командная структура очень сильно была завязана на Васильева. Когда он погиб странной для стороннего наблюдателя смертью, возникло замешательство, а может, и что похуже. В любом случае занявший место генерала не готов просто так уничтожать самый большой город планеты.

Во взгляде Орловой Олег прочитал что‑то вроде «расчётливый гад», и относилось это явно не к покойному генералу.

— Я понимаю ваше негодование, — примирительно сказал Рыков. — Поймите, для меня использование этого плана было весьма нелёгким решением. Именно поэтому я полетел с вами. Любой риск для вас грозил также и мне, а клоны — они были специально созданы для того, чтобы погибнуть в этой операции.

На некоторое время в конференц-зале повисла тишина.

— Полагаю, на этом всё, если у кого‑то будут какие‑то вопросы, я готов ответить на них позже, в приватной беседе. А сейчас вам лучше всё спокойно обдумать и подготовиться к прыжку. Дальше Новой Землёй займутся уже другие ведомства Федерации. И, конечно, по возвращении домой вас ждёт внушительная доплата за риск. — Рыков улыбнулся и пошёл вдоль рядов кресел к выходу.

Неожиданно Олеся, вскочив со своего места, преградила Рыкову путь, замахиваясь на него рукой.

— Ельская? — удивлённо спросил он.

Ответом ему был звонкий шлепок пощёчины.

— Олеся! — Олег кинулся спасать директора от своей девушки, но было уже поздно — полька с достоинством развернулась и вышла из зала.

— Всё нормально. — Рыков жестом остановил капитана и мрачно добавил: — Я это заслужил.

После чего, немного помедлив, он вышел следом за биологом.

Возлюбленную Олег нашёл в своей каюте, она сидела на кровати, обхватив руками колени.

— Олесь, ты чего? — Он сел рядом и осторожно обнял её.

— Я чего?! — она вскочила словно распрямившаяся пружина. — Это вы все чего?! Нас использовали, словно лабораторных мышей, а вы все просто сидели и молчали!

— А что я должен был сделать, врезать начальнику по морде? Разве это что‑то бы изменило? — Олег развёл руками.

— По-твоему, это нормально?! — девушка чуть не испепелила его гневным взглядом, после чего принялась нервно метаться по каюте.

— Нет, ну ладно ты, — остановившись, начала она, — ты человек новый, но остальные‑то!..

Она сжала руки в кулаки и, едва слышно приговаривая какие‑то ругательства на польском, стала опять ходить по каюте.

Олег лишь обречённо наблюдал за ней.

— Ну что ты молчишь?! — Она снова замерла. — Хочешь сказать, я не права?

— В том, что такое недопустимо, конечно, права, я до сих пор ещё не понял, как мне относиться к происходящему, но это все равно не повод нарушать субординацию.

Олеся взвыла и, смачно выругавшись, рухнула рядом с ним на кровать.

Некоторое время он просто сидел рядом, потом положил руку ей на плечо и спросил:

— Олеся, ты злишься на меня?

— Да при чём тут ты! — она резко села, сбрасывая его руку, и уткнулась головой ему в плечо.

— Олесь? — растерянно спросил он.

— Всё нормально, Олежка. — Она прижалась к нему, и несколько минут они просто сидели в обнимку. Затем она чуть отстранилась и как‑то игриво посмотрела ему в глаза.

— А знаешь, я тут подумала… Ведь мы с тобой, получается, ещё ни разу не делали этого. Когда были клонами, не считается.

— Олеся! — Олег сконфуженно уставился на неё.

Девушка лишь озорно улыбнулась и повалила его на кровать.

Кемерово, 2013