Остров

Глава 1

«Всё имеет свой конец».

Эту фразу можно было бы выбить на борту трансгалактического комплекса «Остров», если бы хоть кто-то из его обитателей нуждался в напоминании о настолько очевидной и беспощадной истине.

Ранее оживлённые переходы между секторами и палубами пустовали; никто не спешил в обеденные корпуса и развлекательные центры, заброшенными стояли все отсеки обслуживания и управления. Даже роботы – вычислители, команда, ремонтники, рабы – пребывали в гибернации, оставленные в покое за ненадобностью. Жители «Острова» не покидали своих автономных кают уже так долго, что многие даже потеряли счёт времени. Никто не хотел понапрасну расходовать драгоценные секунды.

Снаружи «Остров» походил на многослойное сетчатое кольцо, состоящее из миллионов узелков разного размера. Это кольцо широким щитом оборачивалось вокруг умирающей звезды, словно пытаясь заслонить её от наступающей снаружи тьмы. На самом же деле «Остров», как и все его обитатели, лишь жадно ловил лучи самого последнего в космосе светила.

Всё имеет свой конец. И «всё» – значит «Вселенная».

Некоторые из островитян, заставшие начало конца, до сих пор помнили, как это было. Как из-за слабеющих атомных связей начали взрываться и гаснуть даже молодые звёзды. Как в результате гравитационной деградации на глазах разваливались целые галактики, а их остатки улетали в пустоту, обречённые на постепенный распад. Чёрные дыры буквально выворачивались наизнанку, разрывая пространство и безвозвратно уничтожая материю. Поиски причин такого поведения Вселенной породили сотни, тысячи теорий, но не дали ни одного однозначного ответа. Скорее чутьём, чем разумом, все существующие расы стали понимать: космос умирает.

Выжившие на «Острове» помнили и то, как пытались остановить старение Вселенной, отказываясь верить в то, что она вообще способна стареть. Казавшееся бесконечным пространство-время внезапно стало сворачиваться, и процесс этот так и не удалось обратить даже за несколько звёздных жизней. Ни один из способов так и не дал результатов. Искусственно зажжённые звёзды заканчивали свой цикл намного раньше срока. Гипергравитация так и не смогла образовать ни галактик, ни даже чёрных дыр. Все попытки уменьшить возрастающую энтропию пошли прахом. Будущие островитяне поняли, что достигли предела в развитии технологий, и его было недостаточно для того, чтобы обеспечить выживание. Всё погибало, и в итоге им не осталось ничего, кроме как принять это.

Так и возник проект «Остров» – полностью автономный комплекс, напичканный самыми разнообразными синтезаторами и системами жизнеобеспечения, способный самостоятельно существовать в абсолютном вакууме, даже когда погаснет самая последняя звезда. Последнее прибежище, плавающее в кромешной темноте.

Кто-то не смог добраться до «Острова», кто-то не захотел – многие предпочли умереть, не дожидаясь, пока вокруг наступит полная темнота. Осознание конечности сущего в одночасье сделало бессмысленными всяческие метания; оказалось, что жизнь как таковая с самого начала лишена была смысла. Всё появилось лишь для того, чтобы в итоге исчезнуть, и ни для чего больше.

Последний потомок человечества неподвижно лежал в своей каюте и смотрел в стереоэкран. Там медленно умирала Надежда, единственная в космосе звезда. Зрелище оказалось настолько завораживающим, что в него даже не верилось. А ещё под него здорово думалось – о том, что теперь нет смысла в слове «последний», потому что сейчас всё – последнее. Каждый островитянин. Каждый фотон, испускаемый Надеждой. Каждый атом полиморфной обшивки «Острова». Каждая секунда. Пространство-время свернулось в крохотную точку, в центре которой мерцает тусклый огонёк исчезающего «сегодня», а «завтра» и «вчера» остались где-то там, снаружи…

А ведь островитяне – это отдельный сорт выживальщиков. Наверное, самый парадоксальный из всех, ведь их жажда существовать оказалась сильнее здравого смысла. Любой ценой, во что бы то ни стало, жить! – но для чего? Чтобы увидеть последний луч и смерть Надежды? Чтобы сходить с ума от страха и безысходности, таращась в сгущающуюся темноту?

Последний потомок человечества неподвижно смотрел в экран, но другие «выживальщики» вели себя иначе. Одни забылись в наркотическом сне. Другие, тронувшись умом, веселились до упаду – им претило встретить Конец в страхе. Третьи из жалости убивали собственное потомство. Четвёртые обманывали себя молитвами, и местами даже успешно. Пятые, оцифровавшие своё сознание, добровольно лишили себя эмоций, и им было проще всего, ведь дальше их ждал всего лишь окончательный отказ систем, прерывание всех процессов. Экзистенциальная бездна, в которую падало сейчас каждое живое существо на «Острове», их уже не страшила.

Они были такие разные, эти островитяне. Их собралось несколько миллиардов, которые в свою очередь состояли из миллионов видов, непохожих друг на друга как небо и земля. У каждого из них за плечами остались многие тысячелетия истории и эволюции; спасаясь, они бросили свои роскошные дворцы, планеты и империи. Научные достижения и опыт тысячелетий позволили им жить вечно, но теперь все они знали: вечность заканчивается. И не когда-нибудь, а прямо сейчас. Оставалось только… ждать.

И всё же последнюю звезду назвали Надеждой неспроста. Ещё когда всё только начинало рушиться, возникло поверье: когда вселенная сожмётся до размеров кварка, она снова начнёт расширяться. Чем плачевнее становилось положение, тем больше эта теория цикличности обретала сторонников. Пусть она не предусматривала выживание островитян, зато давала надежду на то, что даже после Конца будет что-то. Представить собственную смерть – это одно, но воочию увидеть, как гибнет всё, что должно было остаться после тебя… Нет, любой самообман лучше этого. Так чем плоха вера в цикличность?

Последний потомок человечества в неё не особо верил. Уж слишком наивной казалась ему теория – какое-то неуверенное утешение для парализованной ужасом души, не более того. Цикличность, конечно, лучше, чем просто смерть, но всё равно случится только то, что должно случиться, вне зависимости от чьей-то веры. И вряд ли кто-то махнёт волшебной палочкой в последний момент, чтобы спасти огрызок мертвой Вселенной. Какой в этом смысл? В чём вообще есть смысл теперь?

Разве что в тускнеющей звезде, от которой почему-то невозможно оторвать глаз. Ведь именно в неё упирается всё пространство-время как таковое. В неё и в «Остров», как итоговый результат, эпилог для всей жизни во Вселенной. Это точка, из которой некуда идти, некуда бежать, потому что она – завершение, после которого только пустой переплёт и одно бесконечное «ничего». Да, в этом есть смысл. А в том, чем сейчас полнятся головы островитян – нет, всё это ерунда, полнейшая бессмыслица…

Светило с нелепейшим названием отображалось на каждом экране «Острова» и угасало на глазах. Коэффициент светимости Надежды непреклонно падал, и вместе с тем всё теснее сжимались бока задыхающегося в себе самом пространства. «Остров» должен был выдержать сжатие – во всяком случае, на это надеялись его создатели. Проверить это раньше не было возможности, зато она появилась теперь, когда граница всего сущего всё ближе подступала к внешней стороне самого большого в истории спасательного ковчега.

Последний потомок человечества неотрывно смотрел на экран и никак не мог перестать думать.

«Не понимаю, что это – усталость? Помешательство? Трудно даже определить, жив я ещё или нет. Может, каждая мысль – это только эхо, которое хранится в базе нанорепликатора, а может, меня и не было никогда. А что если всё это – симуляция? Было бы здорово проснуться после неё где-то, где ещё есть небо… Но нет. Я всё видел сам. Это не симуляция, не выдумка, не сон – это реальность, которую я пытаюсь исказить, чтобы не было так жутко. Защитный механизм разума: представить всё обманом, ложью, за которой, сколько ни ищи, не прячется никакая правда. Как же это сложно – до конца осознать происходящее! Способен ли я вообще на это? Способен ли кто-то из других?»

Верхний слой Надежды уже почти перестал светиться. Фильтры искусственно вытягивали картинку, позволяя островитянам видеть тёмный шарообразный силуэт на совершенно чёрном фоне.

«Но я ведь столького достиг! Столько всего позади: войн, научных прорывов, крахов и падений, столько беспрестанной работы над собой – и я выжил, я прошёл через всё! Я – результат миллионов лет направленной эволюции, мне подвластно было всё, ибо я – совершенство!.. Неужели всё напрасно?!»

«Конечно, не напрасно. Правда, теперь цена мне – прах. Моя значимость для Вселенной равна значимости моих атомов, которые в свою очередь равны по значимости атомам остывающей космической пыли. И я, и пыль, мы просто… были. Без всяких заслуг, без истории, не отягощённые смыслом. Пустые… Или я просто схожу с ума?»

Светимость Надежды уже вышла из видимого спектра, но датчики «Острова» всё ещё показывали, что недра её испускают тепло. Вместе с падением температуры стремительно падал счётчик выживших на космическом ковчеге. И дело было вовсе не в разгерметизации.

«А может, тоже прикончить себя? Пока не поздно. Не могу уже смотреть в этот экран. Он ведь совершенно тёмный, на нём ничего нет, кроме стремящихся к нулю цифр. Так почему я до сих пор не могу отвернуться?»

«Да потому что не на что больше смотреть, вот почему! И вообще, всё это чушь. И цифры эти – чушь, и мои мысли – чушь. Надо же, в последние минуты я думаю о такой досадной ерунде… Но ведь ничто уже и не важно, так ведь? Так может, отправиться следом за теми, кто больше не может выносить всю эту чепуху?»

«Не-е-ет, я себя не убью. Не для этого я так сюда стремился. Раз уж удалось застать столь впечатляющее событие, его ни в коем случае нельзя пропускать! Чепуха или не чепуха, умирать – страшно… И скучно, наверное. А вот пялиться в чёрный экран до ужаса весело!»

Температура центра Надежды почти достигла абсолютного нуля.

«Сейчас, сейчас она остынет. И настанет конец всего. Совсем всего. Времени. Пространства. Материи. Энергии. Мы останемся одни. Или и нас не останется? Но что-то же должно произойти! Вселенная не может умереть, нет, не может, – ведь хоть что-то же должно быть бессмертным!»

Датчики температуры остановились на абсолютном нуле, и весь «Остров» замер в полном оцепенении. Через несколько мгновений отключились все системы жизнеобеспечения. Ещё чуть погодя по пустым переходам прокатился странный вздох, – и тоже замер в сломавшемся времени.

Тёмная материя, или пустота, поглотила «Остров» вместе со всеми обитателями, достигнув совершенной, вакуумной чистоты.

А через мгновение…