Операция «Гнев Богов»

Глава 1

Часть 1. Уровень угрозы: Малиновый код

Доктор Авицен, хирург первой категории Галактического центра планетарной онкологии, имел привычку проверять почту только после завтрака — чтобы её содержание не отразилось на аппетите, а, значит, и на обмене веществ. А что это за доктор, который не следит за своим обменом веществ? И как он может заботиться о здоровье других, если своего не бережёт? Тем более, если он следит за здоровьем цивилизаций.

Но сообщения с пометкой «Срочно» не ждали, когда на них обратят внимание. Они нагло вламывались в сознание, а если сознание спало, то сначала будили его, а потом вламывались. На этот раз за завтраком, прямо в то время, когда он тащил в рот блинчик, смазанный маслом, нацепленный на вилку с хирургической точность, вломилось сообщение из системы межспиральной коммуникации с пометкой «Уровень угрозы: Малиновый код». Мониторинговый спутник планеты MX-666 в периферийной спирали XXL-12321 Галактики, на которой выращивалась цивилизация первой категории, докладывал: два города планеты демонстрировали признаки «деградационного коллапса». Население утратило базовые этические протоколы, сексуальные аппетиты вышли за рамки биологической нормы, а агрессия достигла критических показателей.

Надо было срочно вылетать. Впрочем, срочность на судьбе блинчиков не отразилась, они, как и полагалось, навсегда исчезли в глубине пищеварительного тракта хирурга.

— Дорогая, меня срочно вызывают на работу, — сказал Авицен жене. — Чай попью в дороге, налей мне в термос!

— Надолго ли, милый? — спросил Гигея, жена и соратница хирурга.

— Думаю, к вечеру управлюсь! Жди меня на ужин, — бодро ответил Авицен.

Выйдя после завтрака на крылечко, уже в операционной униформе, Авицен с любовью оглядел уютный дворик, на котором уместились и садик, и огородик, и гараж звездопрыга. Эскулаппа, роботический ассистент Авицена, тащил к гаражу планетарный медицинский чемодан со всеми препаратами и устройствами, которые могли потребоваться при лечении цивилизации, и кварковый модулятор образов, то есть, если выразиться короче, воплощатель. Он, так же как и Авицена, получил сообщение. И так же, как и босс, слегка задержался — но не из-за блинчиков, конечно, потому что есть их ему не было никакой нужды, и даже никакой возможности. Нет, он задержался потому, что хотел до вылета на задание дописать пару катренов в свою новую поэму «Трансцендентность машинописная».

Сверкая модным серебристым экзопанцирем, Эскулаппа открыл гараж, погрузил в звездопрыг чемодан и воплощатель, напоминавший мясорубку на треноге, и обратился к Авицену:

— Всё готово, босс! Можно отчаливать. Придётся только на заправку заскочить, энергина долить в баки.

— Хорошо, Эскулаппа! Выводи зверя из гаража, — скомандовал босс.

Часть 2. Курорт для огненных саламандр

Звездопрыг пристыковался к орбитальной станции «Энергин-Плюс», чьи неоновые вывески призывали покупать энергин повышенной озверинности. Пока Эскулаппа доливал топливо, Авицен коротал время в распивочной, за чашечкой ароматного ликория. Вскоре он заметил, что к станции пристыковался знакомый корабль — серебристый цилиндр с надписью «Пирог & Гиппокрот: Спасаем цивилизации с XYZ1 года». Это были коллеги, ночная смена.

Вскоре в распивочную вошли хирург Пирог, мужчина с бородой, напоминавшей спутанный оптический кабель, и его ассистент Гиппокрот — робот в виде шара с дюжиной манипуляторов.

— Авицен! — Пирог хлопнул коллегу по плечу. — На вызов летишь? Мы только что из сектора Альфа-Омега. Там цивилизация решила, что если демократия — то всё позволено.

— И что? Как лечили? — спросил Авицен.

— Да по стандарту, потопом, — вступил Гиппокрот, вращая сенсорами. — Нашли там одного, типа нормального, помогли спасательный плот соорудить. Пусть ещё раз попробуют, это всё-таки быстрее, чем по-новому цивилизацию засевать. А у вас что за вызов?

Авицена рассказал.

— Посмотри синдром Содома Гоморрического. Очень похоже. Там огнём выжигать заразу надо, если что.

— Спасибо, коллега, за наводку! — с чувством поблагодарил Авицен.

Дорога к планете была недолгой, шесть с половиной межспиральных прыжков. Чтобы скоротать время, Эскулаппа дорабатывал поэму: «О, модулятор! Ты — мясорубка богов, Ты плоть перемалываешь в мишуру. Но где же список трансцендентных грехов? Лишь искры летят, освещая корму...»

— Мрачновато, — заметил Авицен, попивая чай из термоса. — Может, добавить оптимизма?

— Поэзия должна отражать реальность, — ответил робот. — А реальность такова: через три прыжка мы будем объяснять местным, что их грехи — это системная ошибка, которую нужно исправить за их счёт. И моя поэма, вполне возможно, поможет в этом.

— Ну, это, конечно, да, — с сомнением произнёс Авицен.

Планета встретила их воздухом, наполненным ароматами примитивных форм жизни. Звездопрыг приземлился в пустынной местности, поблизости от одного из неблагополучных городов. Был день, и песок блестел, как измельчённое стекло.

— Похоже на курорт для огненных саламандр, — пробормотал Авицен, вылезая наружу и надевая защитные очки. — Ну что, коллега, как предлагаете действовать?

— Прежде чем отправиться в город, я предлагаю совершить разведывательные действия, — глубокомысленно изрёк Эскулаппа. Потом, словно спохватившись, добавил уже более простым слогом: — Пошарим вокруг него, наверняка найдём кого-нибудь, кто оттуда сбежал, и знает, в чём суть да дело.

На том и порешили. Эскулаппа свистнул по-особенному, и звездопрыг выплюнул через люк-трансформер летающее блюдце. Всё необходимое оборудование Эскулаппа погрузил в него заранее. Экипаж галактической скорой помощи взошёл на борт и отправился на поиски источника информации.

Часть 3. Мочи демонов, пока в ангелов не превратятся

Отшельник жил в пещере, украшенной над входом граффити , гласящим: «Этика — это иллюзия!». Его имя было Бар-Рабба (это врачи узнали гораздо позднее, впрочем), а внешность напоминала помесь голодного философа и сытого шакала. При виде Авицена и Эскулаппы он сначала замер, а потом схватил корявую дубину, стоящую у стены, и со страшным рёвом бросился на них.

— Демоны! Изыди, приспешники сатаны! — кричал он, опасно вращая дубиной над головой. Вообще-то, ему надо было кричать «Изыдите», но, видимо из-за волнения, отшельник счёл, что в текущей ситуации не до грамматики.

Демоны предпочли ретироваться как можно быстрее, они сразу поняли, что тут уговоры бесполезны. Запрыгнув на ходу в блюдце, они умчались прочь.

— Босс, мы же забыли перевоплотиться! — озадаченно воскликнул Эскулаппа. — Как же так? Что-то не так на этой планете. Никогда я не забывал о технике безопасности при посещении больных цивилизаций.

— Полагаю, это произошло из-за глубоких философских переживаний, которым ты подверг свой мозг, сочиняя трансцендентную поэму, — предположил Авицен. — А я положился на тебя, и тоже забыл про перевоплощение. Кстати, в кого мы будем перевоплощаться?

— Сейчас, босс, свяжусь с Цербером, он должен знать, — доложил Эскулаппа.

Цербером звали ИскИна мониторинговой станции, которая вращалась по орбите вокруг планеты. После консультации с ним Эскулаппа установил воплощатель в рабочее положение, то есть раздвинул треногу и поставил вертикально, потом закинул в приёмный порт файл с изображением требуемой сущности, полученный от Цербера.

— Готово, босс! — доложил он. — Мы превратимся в ангелов. Это такие существа, похожие на аборигенов, но с крыльями за спиной. И у них доброе выражение лица. Давайте воплощаться!

Воплощатель быстро и умело сделал своё дело, и вскоре ко входу в пещеру отшельника подошли два ангела, приятной внешности, с крыльями за спиной. Летающее блюдце они решили оставить поодаль, в кустах, чтобы у отшельника не возникло подозрений, что ангелы — это переодетые демоны.

— Ангелы? — фыркнул отшельник, внимательно разглядывая парочку. — Только недавно два демона приходили, один зелёный, что тебе лягушка, с рожей треугольной и глазами злобствующими, а второй как будто из металла кованый. Вы их не видели, кстати? Нет? Уверены? И вообще, у нас тут каждый второй называет себя посланником небес.

Вскорости интеллигентными разговорами Авицен и Эскулаппа расположили к себе отшельника. Тут-то они и узнали, что его зовут Бар-Рабба. Он рассказал, что души жителей города захватили похотливые демоны, и что он уже подумывает отправиться куда подальше, странствовать или что-то навроде того, потому что боится, что в поисках невинных душ демоны из города будут шарить по окрестностям, и тогда ему, несмотря на наличие дубины из столетнего дуба, не миновать насилия и содомитского позора.

— Содомитского? — переспросил Авицен, забыв, что слово это произнёс не сам Бар-Рабба, а воткнутый в правое ухо УниТолмач, универсальный переводчик. Видимо, ИскИн УниТолмача связал рассказ отшельника с синдромом Содома Гоморрального, о котором говорил Пирог.

— Ну да, его самого, — подтвердил отшельник.

— Так что, все в городе больны этой демонической болезнью? — спросил Эскулаппа. — Или есть незаражённые?

— Есть, а как же. В семье не без урода, а в Содоме не без праведника, — ответила Бар-Рабба. — Да только он один, больше никого нет.

— А как нам найти его в городе?

— Да как, спросите Лота, там каждая собака его знает. Он живёт в розовом доме с табличкой «Здесь не развратничают». Соседи считают его сумасшедшим.

— Не думаю, что мы сможем найти общий язык с собаками, — засомневался Эскулаппа. — Вы лучше на карте на покажите! — и развернул перед Бар-Раббой голографическую карту города. Тот ткнул пальцем:

— Вот тут!

На этом врачи решили расстаться с отшельником, попрощались и отправились прямиком в кусты, где было спрятано их летающее блюдце.

Часть 4. Кал на анализ, или вирус Аморалис-X

Авицен и Эскулаппа зависли над голографической картой двух городов, словно два стервятника над добычей. Карту переслал им Цербер. На ней можно было в ускоренном масштабе времени наблюдать за происходившей в последнее время деградацией. Содом и Гоморра светились на ней алым — словно язвы на теле планеты.

— Коллега, я всё-таки считаю, это вирусная инфекция, — процедил Авицен, тыча пальцем в голограмму. — Смотри: оба города синхронно деградируют.

— Возможно, — согласился Эскулаппа, вращая зрительными сенсорами. — Но какой вирус заставляет аборигенов забыть про стыд и носиться за чужими… э-э-э, интерфейсами?

— Тот, что съедает нейронные связи! — воскликнул хирург. — Помнишь эпидемию на Альдебаране? Там после утечки нейротоксина все начали целоваться с кактусами.

Робот задумчиво постучал манипулятором по своему корпусу:

— Гипотеза логична. Но чтобы подтвердить её, нужны биоматериалы.

— Испражнения, — кивнул Авицен. — В них всегда остаются следы патогена.

Эскулаппа недоверчиво повернулся к нему:

— Вы хотите, чтобы я… собирал экскременты?

— Ты же робот! У тебя нет обоняния! — засмеялся хирург. — К сожалению, у меня обоняние есть. Но я — специалист. Мне положено не быть брезгливым.

Ночью хирургический спецназ прокрался на окраину Содома. Авицен, в защитном костюме, тыкал щупом в кучи отходов, а Эскулаппа деловито складывал образцы в стерильные контейнеры.

— Босс, — робот внезапно замер. — Кажется, нас заметили.

Из переулка вывалилась пьяная толпа. Мужчина в перьях и ничего более заорал издалека:

— Эй, блестящий! Иди сюда, доставь мне удовольствие!

— Отвечаю: нет. Я — медицинский дроид, а не игрушка — вежливо парировал робот, пряча контейнер за спину.

— А ну покажи, что там! — пернатый рванулся вперёд.

Авицен не растерялся: вытащил из кармана дезинтегратор запахов, установил его в режим генерации, выбрал качество «Отврат» и нажал кнопку. Воздух заполнился непереносимо гнусным ароматом. Толпа, морщась, разбежалась.

— Гениально! — оценил Эскулаппа.

Вернувшись на борт, они загрузили образцы в анализатор. Голограмма замигала:

— Обнаружен патоген: Аморалис-X. Уровень угрозы: Критический. Эффекты: разрушение нейронных связей в префронтальной коре, гиперстимуляция лимбической системы.

— Вот он, — прошептал Авицен. — Вирус, превращающий людей в животных.

— Лечения нет, — добавил Эскулаппа, изучая данные. — Мутация 4-го уровня. Остаётся только санация.

— Надо проверить Лота, — решил хирург. — Если он чист, его надо эвакуировать.

Часть 5. В гостях у Лота

Дом Лота действительно оказался розового цвета. На двери висела табличка: «Здесь не развратничают. И не спрашивайте!».

Хирурги высадились из летающего блюдца перед входом, затем Эскулаппа пультом дистанционного управления поднял его вверх, на недосягаемую высоту.

— Добрый день, — Авицен постучал, тренируя изображать ангельскую улыбку. Он и Эскулаппа были опять в образе ангелов. — Мы из Галактической Санитарной Инспекции.

Лот, мужчина с лицом, на котором стресс боролся с надеждой, впустил их. Внутри пахло мылом и страхом.

— Вы… не заражены? — спросил Эскулаппа, направляя сканер последовательно на всё, на что его можно было направить.

— Мы живём по Правилам, — гордо ответила жена Лота, показывая на стопку книг: «Прелюбодейство как дорога в ад», «Благолепие целибата» и прочие.

Сканер мигал зелёным.

— Чисты, — констатировал Авицен. — Поздравляю, вы — единственные, кто не превратился в биороботов похоти.

— Значит, нас спасут? — хором прокричали дочери Лота, и в их голосе дрожала надежда.

— Спасём, — уверил Авицен. — Но сначала нужно эвакуироваться.

И тут в дверь начали громко стучать, и снаружи донеслись крики:

— Лот, выдай гостей! С помощью их можно получить доступ к высшим удовольствиям! — плотоядно орал кто-то.

— Размечтались! — вздохнул Авицен, и начал объяснять Лоту план:

— Загрузим твою семью в эвакуационный ковчег. Города будут стёрты с лица Земли антиматериальным дождём. Это стандартная процедура при вирусах 4-го уровня. В общем, собирайте, граждане, ваши пожитки, сколько в руках унести сможете, и айда на выход.

Когда граждане собрали пожитки, Эскулаппа подал команду летающему блюдцу нарисовать где-нибудь в отдалении голограммы его и Авиценны в обличье ангелов. Вскоре толпа заметила приманку, и с топотом и гоготом побежала ловить доступ к высшим удовольствиям.

А тем временем из дверей дома Лота вышли эвакуируемые и эвакуаторы, погрузились в опустившееся вниз блюдце и умчались прочь из города. Впрочем, умчались они недалеко. Остановились в зоне прямой видимости от города, на вершине уединённого холма. Причиной остановки было то, что у Авицена почему-то начали чесаться крылья, и он решил, что неплохо бы было перевоплотиться в бескрылого ангела. О том, чтобы принять истинный облик, и речи не могло быть — демоническая внешность его могла бы неприятным образом повлиять на душевное здоровье семейства Лота.

Часть 6. Сера, огонь и соляной фокус

Семейство Лота, притихшее на вершине холма, напоминало группу заблудившихся туристов. Жена Лота лихорадочно шептала молитвы, дочери перешёптывались, а сам Лот нервно теребил краешек плаща.

Эскулаппа установил воплощатель, и Авиценн, лишившись своих чесоточных крыльев, облегчённо вздохнул.

— Ну что, граждане, наслаждайтесь видом! — махнул он рукой в сторону Содома. — Скоро тут будет световое шоу уровня «гнев богов».

— Коллега! — обратился он к Эскулаппе. — Давай уже свяжись с Цербером. Пусть запускает протокол «Очищающее пламя».

Робот кивнул, выдвинул антенну из темени и забормотал на языке двоичного кода. Где-то в небесах замигал невидимый глазу ответный сигнал.

— Цербер подтверждает: через три минуты антиматериальный дождь превратит города в пар, — доложил Эскулаппа. — Но босс, вы же настаивали на «показательном сожжении».

— Верно! — Авицен щёлкнул пальцами. — Измени приказ. Пусть это будет небесный огонь, и пусть после него останутся мёртвые города. Пусть местные думают, что это дело рук их богов. Нам же надо, чтобы в легендах осталось: «грешишь — сгоришь». Это полезно для морали.

Жена Лота, услышав это, вдруг завопила:

— Превращусь в статую из соли, выплаканной из моих глаз!

— Что? — Авицен обернулся.

— Это она молится, — пояснил Лот. — Она всегда так... эмоциональна.

— Ой! — в голосе Эскулаппы были отчётливые нотки тревоги. — Воплощатель, стой, это не команда!

Но было поздно. Устройство, всё ещё готовое воспринимать голосовые инструкции, ожесточённо жужжало, как разъярённая оса, перемалывая квантовые нити реальности. Жена Лота застыла в позе драматической скорби, её тело превратилось в соляную статую.

Авицен почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он тысячу раз видел, как воплощатель ошибается, но никогда — чтобы из-за молитвы...

— Вот чёрт! — схватился он за голову. — Эскулаппа, ты же должен был отключить голосовое управление!

— Виноват, босс! — робот беспомощно развёл манипуляторами.

Лот осторожно ткнул палкой в статую: — Это... обратимо?

— Увы, нет! Обратимо только воплощение в живое, — заверил Эскулаппа.

Тем временем небо над Содомом почернело, затем вспыхнуло алым. Сотни плазменных стрел ударили в землю, превращая дома в пепел, а улицы — в стекловидные реки. Воздух наполнился рёвом, словно сама планета стонала от стыда.

— Красиво, — пробормотал Авицен. — Как в старых голограммах про Судный день.

Дочери Лота с ужасом смотрели на происходящее, не переставая обнимать статую матери.

Лот вздохнул:

— О боги! Как это жестоко…

— Всё сделано по протоколу, — ответил ему Эскулаппа. — Синдром Содома Гоморрального лечится огнём.

Авицен поддержал Эскулаппа:

— Да, карантин был бы слишком опасен. Представьте, если бы вирус добрался до Помпей…

Эпилог

Лот и дочери, прихватив соляной памятник, основали колонию в горах.

Авицен, вернувшись домой, застал Гигею за ужином:

— Милый, почему ты пахнешь серой? — ласково спросила она.

— Это новый парфюм, — соврал он, целуя жену в лоб. — «Очищающее пламя».

А в Галактическом центре планетарной онкологии тем временем в разделе клинических рекомендаций по противодействию распространению цивилизационных инфекций появилась запись:

«Вирус «Аморалис-X» — особо опасен. Рекомендация: усилить мониторинг в секторе MX-666, особенно тщательно проверять город Помпеи.