Опасная работа

Глава 1

Мигающая неоновая вывеска за окном каждые десять секунд гасла и вновь загораясь, окрашивала всех людей в этом баре в бледный рвотный цвет. И каждый час раскачиваясь от вибрации посадочной площадки вывеска, едва не отрывалась. Наверно каждый человек заходивший сюда ждал этого момента.

-ты зря теряешь здесь время, - тихо сказала Рин, единственная, кто сидит с прямой спиной в баре, где все давно обмякли.

Её дешевый напиток уже на половину растаял, став теплой и противной жидкостью . Она потянулась к трубке, но не зажгла. Памятная все таки вещь.

- все равно делать здесь нечего,- ответил я, указав на стену, в той стороне за несколькими пролетами сквозь стены, должен был находится наш корабль, который был в ремонте. – что то ремонт затянулся, ты в курсе где остальные наши “коллеги”?

-кто где, Амир наверное, очередную аферу мутит. Он конечно приносит пользу и старается выглядеть опрятно, в дешевом пиджаке и весь в золотых перстнях, и хочет чтоб об нем думали что он все контролирует. Но на самом деле постоянно прогорает на ровном месте.

Я усмехнулся. Помню, как вытаскивал его из вентиляции станции. Попрощался тогда, сказал что нашел дело жизни. Не прошло и дня.

- а Гюнтер дай угадаю, в “крестовом походе”?-допив остатки напитка, я ухмыльнулся.

-этот здоровяк? Ага, ты же его знаешь. Все продавцы когда его видят крестятся.

-Еще бы. Мужик, который гнет арматуру, два часа выбирает между батончиками. И берет оба.

-ага, кстати а как ты с ним там познакомился , вы же с одной планеты?, - покрутив трубку и указав на меня, она явна ждала ответа

Voca-Link в виске у Рин тихо пискнул.

-наш аферист?

-тц, не вовремя, ага. Иди к кораблю, а я пока найду Амира,- сказав это Рин быстрым шагом вышла из бара, оставив свою трубку.

-хэ, а делаешь вид что это важная твоя вещь,- поднимаясь и оплатив напитки, я направился к выходу прихватив забытую трубку.

Перед выходом из бара остановился перед стеклянной дверью, надо было прическу поправить. В мутноватом отражении на меня смотрел уставший человек.

***

Корабль уже успели починить, пришлось заплатить за него все заработанные деньги. Я стоял в ремонтном доке и смотрел, как механик, вечно сонный пальцами в черной смазке, вытирал руки ветошью.

-Ну что?- спросил я, уже не питая надежд что корабль будет полностью исправлен.

Механик помялся. Посмотрел на транспортник, потом на меня, потом снова на транспортник. Так обычно делают при плохих новостей. А они был плохими всегда в последнее время.

-слушай, капитан.-начал он, почесывая затылок.- Мы сделали что смогли. Гидравлику перебрили, один контур заклеили…

Он махнул рукой в сторону корабля.

-Ты сам это увидишь.

Я видел. Я также ремонтировал его.

Обшивка в заплатах, и каждая заплатка, это история аварийной посадки. Правый маршевый двигатель дымил при запуске, и это был не тот белый пар, который бывает на холодной станции, а сизый, едкий дым. Это верный признак того, что масло горит там, где не должно. Все провода держались на изоленте и старых молитвах. Я сам мотал их.

-ему бы на свалку или металлолом,- сказал механик тихо, почти с сожалением.-Еще пару таких перегрузок и он рассыплется в полете. Не по частям, а сразу весь.

Я молча смотрел на свой корабль. Раньше это был буксир крупной компании Integral corp. Ржавый, неуклюжий, было чувство что его собрали из контейнеров. Потом я освободил внутренний ангар, переделал в грузовой отсек. Тогда были хорошие времена. Деньги текли рекой, я возил грузы туда-сюда, и мне хватало. Но потом я решил попробовать себя в наемниках и меня закинуло далеко от родной системы. Для здешних мест мой транспортник уже не годился.

-Денег нет на новый,- сказал я механику.- да и жаль расставаться с кораблём .

Механик вздохнул. Вздохнул так тяжело, будто это у него не было денег.

-Тогда береги его. И не глуши двигатели где попало. Переходник сам знаешь какой.

-Знаю,- ответил я пошел по трапу.- я его сам перебирал.

Запах смазки и озона остался позади. Я поднялся по ступеням, провел рукой по поручню, он был холодным, с мелкими зазубринами от времени и одна глубокая царапина, которую оставил Гюнтер, когда затаскивал ящик с боеприпасами в первый рейс. Я тогда сказал “Ничего страшного, зато теперь у нас есть отметина на память”.

Внутри корабля пахло все иначе. Не доком, не чужим бетоном, а домом. Старым пластиком, который я сам когда-то клеил на панели, потому что оригинальные потрескались от времени. Был также не выветриваемый запах горелой проводки, коротнуло в прошлом году, мы тушили всем экипажем, а потом Амир сказал, что это к удаче. Дешевым кофе, который Рин вечно проливала в кают компании, и пятно на полу так и не отмылось до конца. И еще чем то неуловимым. Тем запахом, который появляется, когда техника работает дольше, чем ей положено. Запах усталости. Старости. Тысячи часов полета, сотни посадок и несколько аварий, из которых мы чудом выбирались живыми.

Я узнаю этот запах везде. На любой станции, на любом корабле. Но здесь он свой. Здесь он пахнет не просто поломкой, а историей.

Я прошел в грузовой отсек. Здесь было пусто, только стропы на стенах, потертые, с облезлой краской, я все собирался их поменять и все откладывал. Пара ящиков с инструментами, они были тут с самого начало, когда я только купил корабль. Тусклый свет люминесцентных ламп моргал каждые пять секунд. Я привык, давно привык. Это было похоже на тиканье часов, которое со временем перестаешь замечать.

Надо было поменять лампы. Как и многое другое. На пример прокладки в третьем двигателе или кресло в рубке, которое скрипит. Или изоленту на кабеле к генераторной. Дом это то, что ты чинишь понемногу, потому что другого у тебя нет и не надо.

Рин сидела на одном из ящиков. Сидела как всегда с прямой спиной, как единственная здесь на корабле, кто никогда не позволяет себе расслабится.

Я сунул руку в карман, нащупал ее трубку, ту самую, забытую в баре. Теплое дерево, гладкое от времени. Рин говорила, что это единственная памятная вещь, и забыла, вот же ирония.

Потом отдам, не сейчас.

- а где Амир? – спросил я.

-В рубке, карты смотрит,- ответила Рин, даже не подняв голову. Перебирала какие-то детали в ящике, щелкая застежками. Я знал, что она не обернется. Рин ни когда не оборачивалась, когда была занята.

Я вышел из грузового отсека, прошел по узкому коридору. Пол под ногами чуть прогибался, помню, как заметив это в первый раз, испугался, думал, что конец, что обшивка скоро треснет. А потом привык.

Где-то в глубине, за переборками, гудели системы жизнеобеспечения, сонно, будто сам корабль скоро заснет. Гул этот был везде. Он пронизывал стены, пол. Это успокаивает, ведь значит что все работает. Значит, мы еще летим.

Амир стоял у голографической карты в маленькой кают компании. Он был в своем дешевом пиджаке. Амир всегда старался выглядеть опрятно, будто мы не в транспортнике, а на приеме у богатого заказчика. Карта мерцала синим и зеленым, линии маршрутов тянулись от одной системы к другой.

-Долго еще?-спросил я, останавливаясь в дверях.

-Сейчас, сейчас,- бормотал он, не оборачиваясь. ОН водил пальцем по голографической сетке, морщился, перестраивал маршрут.-хочу короткий путь найти.

-нашел?

-пока только один вариант,- Амир подсветил участок пространства, - рой астероидов,- если срезать через пояс, сэкономим часа два.

Я посмотрел на карту. Пояс астероидов это не просто камни. Это гравитационные ямы, метеоритные рои. Для нового корабля риск, для нашего почти самоубийство.

-Облетим,- сказал я.

-Долго,- возразил Амир.

-Ты механика не слышал, тот говорил что кораблю уже на кладбище пора.

Амир развел руками:

-Выбирай Гэд.

Я помолчал, где-то секунд десять.

-Пойдем через пояс, но на малой тяге. Без резких маневров.

Он кивнул облегченно, словно боялся, что я откажусь.

Я поднялся в рубку управления. Здесь было тесно, два кресла, консоль и множество панелей, которые мерцали красным, желтым и зеленым. Сел в левое кресло, оно скрипнуло подо мной, привычно и устало.

Хлопнув ладонью по верхней панели, так как предохранители всегда заклинивали. Надо было поменять еще на прошлой станции, но денег хватило только на гидравлику. Экран моргнул, потом еще раз. Строки системной самодиагностики выползали медленно, с неохотой, будто сам корабль не верил что все еще живой.

///

Двигатель №2 – перегрев.

Контур охлаждения - течь.

Аварийная сеть - нестабильная. Рекомендация замены кабеля А5.

///

Я прочитал все до конца и выдохнул. Механик был прав, надо уже присматриваться за новым кораблем, но это в другой раз.

Я взялся за рычаги. Те самые, что я сам приварил вместо сломанного джойстика. Два грубых металлических стержня, без пластика, без эргономики, просто железки приваренные. На них даже сварные швы видны были. Я тогда спешил…я всегда спешу.

Потянув рычаги на себя, я стал ждать чудо.

Первый рычаг пошел тяжело, с лязгом, с вибрацией, которая передалась в плечо. Второй же, чуть легче, но тоже с рывком. Третий не двигался вообще.

Я замер, потянул сильнее. Ни с места, казалось что этот рычаг уже стал одним целым с кораблём.

Где-то далеко в хвосте, за тремя переборками и двумя отсеками, тяжело, с надрывом заработали два двигателя. Гул шел по обшивке, заставлял мелко вибрировать педали под ногами. Тритий молчал.

- Ну давай же, столько денег вложил в тебя,- прошептал я.

Я уперся ногой в кресло, взялся за третий рычаг обеими руками. Потянул, в локтях что то хрустнуло, то ли суставы, то ли сам рычаг.

Он поддался. Наконец-то.

Сначала короткий скрежет, будто что-то внутри сломалось окончательно. Потом рычаг пошел, медленно, сантиметр за сантиметром.

Сзади, вдалеке в глубине корабля, третий двигатель кашлянул. Потом чихнул и заработал.

Не ровно, с перебоями и хрипотцой, будто у него была астма. Но работал.

Я выдохнул. Откинулся в кресле, пот с виска скатился по щеке, горячий и соленый.

Руки дрожали, от напряжения.

И тут зажглись остальные панели. Одна за другой, с тихим щелчком реле, с зеленым свечением дисплеев. Мониторы наружного обзора моргнул три раза и выдал картинку.

На одном з мониторов, я увидел Гюнтера, он бежал к кораблю.

Он бежал так, как может бежать здоровяк с двумя пакетами в каждой руке, тяжело, громко топая, но быстро. Его ботинки грохотали по бетонному полу дока. Из одного пакета торчала булка, длинная, посыпанная кунжутом, из другой зелень. Из третьего что то съестное, я не разглядел.

-Эй!-крикнул я в переговорник, и мой голос разнесся по кораблю.- Помогите Гюнтеру!

Внизу кто-то выругался. Это была Рин, я узнал ее голос, резкий, недовольный, но в нем не было злобы.

-А то он сейчас возится будет!- добавил я и усмехнулся.

Гюнтер уже подбегал к трапу. Пакеты в его руках качались, булка вываливалась, он ловко поймал ее на лету, будто делал это тысячу раз.

Минута тишина. В динамике где-то в коридоре пискнул вызов.

-Гюнтер зашел,- сказал Амир,-Груз на месте.

Я пододвинул кпк читая об работе, и сразу подтянул к себе передатчик связи.

-Амир.

-Да?

-Клиент, из богатой семьи. Почему мы, а не кто-то серьезнее?

Амир помялся, видимо подработка не белая. По камерам было видно как он крутит перстень на пальце, большой, с черным камнем.

-Ребенок влез в незаконку,- тихо сказал он.-Нанял наемников для охраны.

-Кого?

-Темных лебедей.

Я кивнул, хотя Амир был в совсем другом месте.

-Знакомые ребята.

-Вот именно,- Амир облегченно выдохнул, будто боялся, что я начну спорить. – Там ЧП. Срочная эвакуация. Лебеди остаются, им мол станция приглянулась.

Я усмехнулся. Не зло, устало, одними уголками губ.

-Странно, не похоже на них. Ладно, потом разберёмся.

Отодвинув передатчик я нажал на общую связь.

-Готовьтесь к вылету. Через двадцать минут отходим.

Я откинулся в кресло. Корабль подо мной дрожал, мелко, будто у него был озноб. Два двигателя гудели ровно, как пульс. Третий, сбивчиво, с хрипотцой, но не умолкал.

За бортом, через иллюминатор, я видел ремонтный док. Пустой бетонный пол, масляные пятна. Где-то далеко горела одна единственная лампа, и ее блеклый желтый свет размывался в воздухе.

-Ну что, поехали. – сказал я тихо. – Еще один полет.

Потянув рычаги на себя, двигатели взревели.

***

Пять часов форсажа старый транспортник выдержал стойко. Это был не подвиг, это упрямство, старое, глупое упрямство машины, которая отказывается умирать. Но я чувствовал, что это упрямство скоро исчезнет. Каждый час, каждую минуту. Правый маршевый двигатель то и дело выдавал перепады напряжения, стрелка на панели прыгала, как бешенная, и каждый ее скачок отзывался где-то в груди. Помехи на одном из экранов рябили картинку, превращая звезды в грязные полосы, меня это раздражало. Не потому, что нервничал, а потому, что я знал: корабль не вечен.

Выйдя из форсажа, я перевёл рукоять тяги в нейтральное положение. Корабль вздохнул, честно и глубоко. С глухим коротким грохотом где-то в хвосте. Скорость стала падать, и навигационный экран тут же заполнился сеткой штурманских координат. Толстые голубые линии перекрещивались, высвечивали траекторию, а поверх них, красным, полезли сигналы неисправности.

///

Двигатель №2 - перегруз.

Контур охлаждения - нестабилен.

Аварийная сеть - плавающий контакт.

///

Четыре уведомления. Потом пять. Я перестал считать.

-Мы на месте,- проговорил я, не оборачиваясь.

В рубке было тихо. Только гул систем жизнеобеспечения, низкий и сонный. Я смотрел вперёд, сквозь бронированное стекло, на грязно-бурую планету, которая медленно выползала из темноты. Она была похожа на застарелый синяк. Коричнево-рыжая, с прожилками тусклых облаков, без единого огонька. Я даже не хотел представлять, что нас там ждёт. Интуиция молчала, а это было хуже, чем если бы она кричала. Когда интуиция молчит, значит, ты уже влип, просто ещё не понял во что.

-Слышь, Гэд.

Гюнтер подошёл сзади, я услышал его тяжёлые шаги. Он доедал фастфуд со станции. Запах жареного теста и плавленого сыра расползся по рубке, смешиваясь с запахом старого пластика и нагретой проводки. Гюнтер жевал быстро, но без жадности, как человек, который знает цену еде, но не зациклен на ней. Я не оборачивался, но чувствовал его присутствие. Большое, тяжёлое и надёжное.

-А на кой черт этот парень полез на эту неудачную планету? – спросил Гюнтер, прожевав. – Еще и криминал приплел сюда. Надеется что-то найти? Или тут производство чего то ?

Я пожал плечами. Экран передо мной моргнул, придется перестраивать карту.

-Не знаю. Такие люди редко думают головой. Решил поиграть во что-то. Хоть он и богатый но скучно живет, вот и захотел приключение.

-Дурак, - сказал Гюнтер без злобы, констатируя факт.

-Дурак, - согласился я. – Тут еще наши знакомые. Темные лебеди.

-Те самые?

-Те самые.

Я проговорил это спокойно. Лебеди это лебеди. Как то довелось поработать с ними, разошлись нормально.

-Ну, одно другому не мешает, - Гюнтер дожевал последний кусок, свернул обертку в комок и засунул в карман комбинезона. Я знал, что он не выбросит его до самой станции. Аккуратный, зараза. – Как я понял, разговор ты будешь вести?

-Ага. Амир отказывается. Мол, я уже знаком с ним.

-Боится?

-Да, но скорее, не хочет портить отношения. Ему же с ними еще торговать.

Гюнтер хмыкнул. Но я знал, что он думает о торговых способностях Амира, все знали.

На экране замигал маркер. Наземная группа наемников. Значит, они уже там, ждут нас.

-Как я понимаю, надо взять оружие? – спросил Гюнтер.

-Да, что у нас есть?

Гюнтер ушёл. Тяжёлые шаги удалились по коридору, затихли за поворотом. Я остался один в рубке, смотрел на планету. Она становилась всё ближе, иллюминаторе уже были видны неровности поверхности - какие-то хребты, впадины, тёмные пятна. Ветер там, наверное, есть. Пыль. Может, бури.

Вернулся Гюнтер, я услышал его раньше, чем увидел, по дыханию. Немного сбитому, хотя он прошёл всего несколько метров. Гюнтер не любил бегать, даже ходил медленно, вперевалочку, как большой зверь. В руках он держал дробовик. Автоматический, старой модели, с прикладом, на котором была выцарапана какая-то надпись. Я не разбирал что там написано, главное что ружье работало исправно.

-Держи, - сказал он и протянул оружие.

Я взял и взвесил на руке. Тяжелый, магазин полный и почищен. Гюнтер умел ухаживать за оружием.

-А другое есть что-то? – спросил я.

-Нету.

-А у тебя что?

Гюнтер полез за пазуху и вытащил револьвер. Крупный, тяжёлый, с потёртой рукояткой из тёмного дерева. Показушно покрутил стволом один оборот, другой, третий. Это была не бравада, это была привычка. Как у других, постучать по столу или поправить воротник. Он так проверял, что оружие с ним и что оно на месте.

- Револьвер, - сказал Гюнтер. – От деда достался.

Он говорил об этом в двадцатый раз. Я знал историю наизусть: дед воевал на какой-то там войне, потом револьвер перешёл к отцу, потом к Гюнтеру. Гюнтер его никогда не чистил, никому не давал в руки. Для него это была не просто вещь. Эта вещь была его памятью. Как трубка для Рин. Как для меня - этот старый корабль.

- Я тебе его не отдам, - добавил он, хотя я не просил.

- И не надо, - сказал я. – Понятно. А у нас же целый арсенал, есть что получше ?

Гюнтер вздохнул, вздохнул так тяжело, что я почти услышал, как воздух проходит сквозь его широкую грудь.

-Амир пытался продать. Выгодно, говорил.

-И?

-Обманули его.

-То есть ни денег ни оружий нет? Сделка сорвалась?

- Ага, его обманули. Сказали, что заплатят на станции. Он отдал им оружие, а они исчезли.

Я закрыл глаза на секунду. Потом открыл. Я не злился, уже давно перестал злится на выходки Амира. На него невозможно было злится, как на ребенка, который все время наступает на одни и те же грабли.

-Скоро там? – Спросил Гюнтер.

-Да, сейчас автопилот настрою, и пойдем собраться. Ты предупреди остальных ?

-Предупрежу.

Гюнтер вышел и я остался в рубке один. Включил тумблер приёма координат, принял сигнал наземной группы, они были там, внизу, ждали. Может быть, в укрытии, а может быть, под открытым небом, на ветру, в пыли. Я направил корабль в нужную сторону, плавно, без рывков, хотя руки чесались дать газу.

Закончив с автопилотом, я привстал. Ноги затекли, все таки пять часов в кресле давали о себе знать. Размял шею, хрустнул пальцами. Вышел из рубки.

На импровизированный склад я шёл по коридору, и с каждым шагом интуиция била тревогу всё сильнее. Не панику и не страх. А такое сосущее чувство, когда ты точно знаешь, что-то пошло не так. Просто ещё не знаешь, что именно.

Склад встретил меня пустотой, на станции я на это не обратил внимание.

Открыл контейнер с оружием, пусто. Во втором лежали два магазина и одна граната. В третьем вообще ничего, только пыль. Амир, блин, постарался. Боеприпасов было мало. Очень мало. Дробовик, который дал Гюнтер это хорошо. Но если нас встретят не словами, а свинцом, нам хватит минут на пять. Не больше.

Я уже собрался выходить, когда в проходе возникла тень. Это был Гюнтер. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на пустые контейнеры.

-Я же говорил, - сказал он тихо.

-Говорил.

-Надо было не давать ему одному торговать.

-Ладно. Чем есть, тем и будем отбиваться.

Он говорил спокойно, будто мы собираемся не на планету с наемниками, а на пикник. Я кивнул, спорить не хотелось.

Рин и Амир стояли в кают компании. Рин как всегда с прямой спиной, руки скрещены на груди, взгляд исподлобья. Амир, в своем дешевом пиджаке, с перстнями на пальцах, мялся у стены, теребя край рукава.

-Мы не пойдем, - сказала Рин. – Мы слабое звено.

Я посмотрел на нее, потом на Амира.

-Вы? Или ты просто не хочешь?

-Я не полезу под пули, - ответила Рин жестко. – Амир тем более. Мы останемся на корабле. Если что, подстрахуем со связи.

Я хотел сказать что-то резкое. Но не стал, она была права. Рин, стрелок так себе. Амир, вообще никакой. Только Гюнтер и я умеем держать оружие в руках так, чтобы оно слушалось.

- Ладно, - сказал я. – Вы двое, на связи и на движки. Если увидите что-то не то, поднимаете корабль в воздух и ждете нас на орбите.

- Договорились, - Сказала Рин.

Я повернулся к Гюнтеру. Он уже надел разгрузочный жилет.

Потом я покосился на Амира.

- Амир, ты идешь с нами, - сказал я.

Амир побледнел.

-Что? Я же…

-Ты взял заказ, - перебил я. – Ты. Не я, не Гюнтер и не Рин. Ты нашел этого клиента. Ты обещал. Значит, ты и отвечаешь.

-Но я не умею…

- А никто не умеет, - сказал Гюнтер. Он подошел к Амиру, положил ему руку на плечо. Ладонь Гюнтера была с размером с голову Амира. – Будешь стоять сзади и приглядывать за нами. Но стоять будешь там, где мы.

Амир открыл рот, но потом сразу закрыл. Он был согласен.

-Идем, - сказал я.

Мы двинулись к шлюзу. Втроем. Гюнтер впереди, я за ним, Амир следом, на безопасной дистанции. За спиной осталась Рин. Она уже села за пульт связи, надела гарнитуру, проверила частоту.

Корабль дрожал. Третий двигатель все страшнее хрипел. Мы шли на посадку.

***

Автопилот пытался удержать курс, но буря сбивала его с толку. Сенсоры захлёбывались песком, экраны моргали, выдавая ошибку за ошибкой. Я отключил автоматику, не хватало ещё, чтобы эта электронная дура вогнала нас в грунт. Пришлось сажать самому, вслепую.

Корабль тряхнуло. Брюхо глухо, с вибрацией ударилось о старую платформу. Что-то внутри лязгнуло и отвалилось, мелочь, не критично. Я до упора выжал тормозные реверсы и заглушил турбины. Реактор оставил на холостом. Выключать двигатель в богом забытом месте не хотелось.

- Двигатели на прогреве, - сказал я в переговорник. - Забираем пацана и уходим.

Мы уже стояли у шлюза. Гюнтер и Амир рядом, оба напряжённые. Гюнтер переминался с ноги на ногу, проверял разгрузку. Амир теребил край рукава, бледный, но держался.

- Открывай, - сказал я.

Гюнтер дёрнул рычаг.

Шлюз открылся с лязгом, прокатившимся по всему кораблю. И внутрь сразу ворвался песок. Мелкий, колючий, он летел повсюду, забивался за воротник, скрипел на зубах. Гул ветра стоял такой, что закладывало уши.

Буря, вот черт.

Взлетать в такую погоду, это чистое самоубийство. Чудо, что я вообще сел. Времени в обрез. За двадцать минут песок забьётся в двигатели и всё.

Я накинул на плечо Сайгу, шагнул к краю шлюза. Гюнтер и Амир мялись у порога, боясь выйти наружу. Я обошел их, перешагнул за шлюз.

Планета встретила меня тьмой и песком. Видимость нулевая. Но вдалеке начали проступать фигуры. Скоро стали видны три экзоскелета, а между ними, вжав голову в плечи и задыхаясь, ковылял богатый паренек. Его сияющая дизайнерская куртка была изодрана, сам он выглядел напуганным.

- А ты не торопился, Гедион! – хрипло прокричал через внешний динамик шлема вожак наёмников, Казимир. Чтобы перекричать бурю, ему приходилось буквально орать, оглушая себя. – Давно не виделись. Забирайте щенка и нас тоже!

-Заталкивайте мажора на борт! – рявкнул я, хватая парня за шиворот и передавая Гюнтеру. – Живее, пока буря двигатели не вывела из строя!

Буря с каждой минутой усиливалась, уже начинала поднимать многотонный транспортник.

Каз рванул вперед. Я перехватил ружье, навел на его тяжелый нагрудник, туда где по идее должна быть батарея.

-Стой,- крикнул я. – В уговоре был только пацан.

-Ты издеваешься ? – Каз шагнул вплотную, я ощутил как к кораблю прибавился вес. – Наш корабль разнесло в щепки час назад. Я десять своих людей потерял. Если ты нас бросишь, мы тут сдохнем.

Краем глаза я заметил, один из двигателей начал барахлить, скоро отключится. И в голове появилась мысль впустить его. Все таки знакомый человек.

-Я заплачу! – внезапно проорал парень, барабаня по стенкам корабля. – Двойной! Нет, тройной тариф! Только взлетайте поскорее!

Казимир мрачно кивнул, подтверждая слова пацана.

-Твою мать… - выдохнул я. – Живо внутрь. Только выкиньте экзоскелеты, иначе корабль не взлетит. Каз, быстро в рубку, за дополнительный штурвал, я один не справлюсь.

Каз не стал спорить. Снял экзоскелет и рванул в рубку управления. Наемники которые были с Казом, нехотя, но быстро стали вылезать из своих машин, бросая и взбирались в корабль. Один из них был ранен.

Как только все переступили шлюз, я с силой потянул рычаг вниз и закрепил его. Тяжелая стальная плита поползла вниз. Гул бури стих, но корабль все еще трясло от ударов камней.

Корабль стал взлетать. Значит, Каз не забыл свои навыки пилотирования. Я подал знак своим, чтобы следили за наемниками, и рванул в рубку управления.

-Что делать, капитан? – Каз совсем не изменился, не унывал, какая бы ни была ситуация.

-Держи правый борт! – крикнул я, наконец усевшись в свое кресло, взял штурвал влево. Штурвал скрипел.

-Тяну! – Каз навалился на свой рычаг всем весом, его лицо покраснело от бешеного напряжения. – Мать твою, у тебя гидравлика заклинивает, и электроника барахлит! Тяга падает! Песок забивает воздухозаборники, мы теряем скорость!

-Гэд, дуй к реактору! Выжми из него еще двадцать процентов мощности вручную, через аварийный инжектор, иначе мы рухнем обратно!

Я вскочил и рванул в реакторную. Корабль швыряло так, что я едва не падал на бегу. По пути заметил, что раненому наемнику все хуже, а пацан пропал из виду.

Реакторная была тесной, как гроб. Провода свисали со стен плетьми, старые, обгорелые, перемотанные синей изолентой. Один, толстый, чёрный, торчал из щитка голым медным пучком. Он искрил при каждом толчке, там, где буря била корабль.

- Чёртовы механики, - прошептал я.

Я рванул рубильник. Свет погас везде, кроме рубки. Двери за мной лязгнули, заблокировались. А потом щиток выплюнул искры - сноп белого огня, и я отшатнулся.

Корабль умер.

На секунду стало тихо. Абсолютно. Даже буря за бортом куда-то исчезла. Только моё дыхание и где-то далеко - капля воды, падающая на металл. Кап. Кап. Кап.

Потом с визгом зажглись аварийные лампы. Коридор стал красным. Кроваво-красным, как операционная после неудачного вскрытия.

Я побежал. Тяжело, с хрипом, цепляясь за стены. Красный свет пульсировал - шаг, вспышка, шаг, вспышка. И коридор сужался. Это было не с ума сойти - он правда сужался. Стены двигались, потолок давил на макушку. Кабели хлестали по лицу.

Утечка, подумал я. Воздух уходит. И вместе с ним - время.

Сердце колотилось в горле. Запах горелой проводки забивал лёгкие, смешиваясь с железным привкусом - я прокусил губу и не заметил. Нога наступила на что-то острое, подошва хрустнула. Я побежал дальше.

И тогда, глубоко в хвосте корабля, раздался звук.

Сначала скрежет - как если бы огромные челюсти начали перемалывать сталь. Потом вой, а потом ничего.

Тишина, гробовая тишина.

Это была та тишина, которая бывает перед ударом. Я знал её. Мы все знаем. Когда мир задерживает дыхание.

А потом взрывная волна впечатала меня в стену. Переборку повело дугой, из вентиляции вырвался раскалённый газ - я даже не закричал, просто не успел. Меня оторвало от пола и швырнуло вперёд.

Головой о балку.

Вспышка. Больно не было - сразу стало темно. И только звон в ушах, высокий, тонкий, как комар над ухом летом. И красный свет, который плыл, таял, исчезал.

Коридор сжимался в последний раз - уже не стенками, а темнотой. Она поднималась откуда-то снизу, липла к ногам, к рукам. Я попробовал дышать - не вышло.

И сознание стало медленно покидать меня, и реальность стало рассовываться на куски.

***

5 лет назад.

Система: Кеплер-11, созвездие Лебедь.

Станция Инциклип.

Платформа пахла пылью, старым маслом и чем-то ещё, тем сладковатым запахом, который остаётся после утечки охлаждающей жидкости. В воздухе висела тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом.

Казимир сидел на ящике из под динамита. Нож в его руке перелетал из ладони в ладонь спокойно, машинально, как будто он перебирал чётки. Лезвие раз за разом ловило тусклый свет редких ламп.

- Ты уверен в этом деле? - спросил он без особого интереса.

- Уверен, - ответил я. - Я уже давно на него работаю.

Я кивнул в сторону пятерых его людей, они стояли полукругом у грузовых контейнеров, молчаливые, в броне, с оружием наперевес. Никто не курил. Никто не переговаривался, хорошая команда. Или просто хорошо обученная.

- А ты в своих уверен? - спросил я. - Слышал, ты свою организацию решил создать. Или банду.

- Мои парни, волки, - ответил Каз, не прекращая крутить нож. - Самые настоящие.

- А почему «Тёмные лебеди» на символике?

Каз усмехнулся. Коротко, беззвучно, одними уголками губ.

- Лебедь это гордая птица. Не дрейфь. Простая защита.

Я не стал спорить. Вместо этого посмотрел на пустые доки.

- Где, кстати, твой торговец?

- Да уже должен был…

Я привстал. Указал пальцем:

- А вот и он.

Корабль заходил на посадку тяжело, с надрывом. Двигатели кашлянули напоследок, вздымая над платформой клубы пыли и технического пара, белого, едкого. Когда он сел, какое-то время ничего не происходило. Тишина. Только ветер гулял по бетону.

Потом шлюз открылся.

Из него вышел человек. Мужчина лет сорока, абсолютно лысый, но с густой, длинной бородой, она свисала почти до пояса, тронутая сединой. Одет в потрёпанный пиджак, это была дешёвая синтетика, которая уже не блестела, а только лоснилась на сгибах. В руках он сжимал хромированный кейс. Бережно. Как будто там была его жизнь.

- Привет, парни, - прорычал он басом. Остановился в трёх шагах. Его глаза испуганно косились на пятерых людей Каза. - Всё чисто?

- Чисто, - сказал я. Сделал шаг вперёд, чтобы успокоить клиента. - Разгружайте груз, наши парни перекрыли все входы и выходы к этой платформе.

Торговец облегчённо выдохнул. Шумно, как после долгого забега. Повернулся к своему кораблю, чтобы дать команду автоматическим погрузчикам.

И в этот момент я заметил.

Один из людей Каза отошёл от своей позиции. Стоял у технического туннеля и включал, выключал фонарик. Короткие вспышки. Похоже на морзянку. Одновременно он нетерпеливо сверялся с КПК, как будто опаздывал куда-то или ждал сигнала.

- Эй, Каз, - позвал я негромко. - Чего там твой человек вытворяет?

- Ты про что? - Каз перестал играть с ножом, перевёл взгляд.

- Про того, который в КПК заглядывает и фонариком морзянку передаёт.

Я показал пальцем. Каз посмотрел. На секунду замер.

- Вот гад. Предупреди торговца, - сказал он спокойно. Слишком спокойно, я пойду разберусь.

Он спрыгнул с ящиков, взял винтовку и пошёл к наёмнику. Не торопясь. Без спешки.

Я не стал кричать. Достал коммутатор, созвонился с торговцем. Тот разбирался с погрузчиком, копошился у трапа. Я успел шепнуть ему, описав ситуацию коротко, без лишних слов.

Лысый бородач побледнел мгновенно. И сразу нырнул в глубь корабля, рыбкой, плашмя, даже не обернулся. Тяжёлая бронедверь за ним начала закрываться со скрежетом, как челюсть старого зверя.

И вовремя.

Каз не успел дойти до своего человека. Тот уловил движение, может тень, может шаги. Резко обернулся, увидев идущего к нему командира и заорал в рацию.

- Они знают! Штурм!

Из технических туннелей вынырнули люди. В штурмовой броне, с оружием наизготовку. Много. Слишком много.

- Контакт! - рявкнул Каз, не оборачиваясь. - Лево, возле технических коридоров!

Он открыл огонь первым.

Я укрылся за кормой корабля торговца. Переключил винтовку на дальний режим, она выпустила пар, разрядилась и перестроила прицел.

На платформе взорвалась тишина. Пространство заполнилось звуками, которых не бывает в мирной жизни: разрывы стали, хлопки тканей, крики, чужие, далёкие.

- Гэд! - крикнул Каз, даже не глядя на меня. - Подави тех ребят на балконах!

Я взвёл винтовку, вскинул к плечу.

Короткий беззвучный хлопок. Один из стрелков на балконе тот, что собирался запустить самонаводящуюся ракету в корабль торговца, отлетел назад. Из пробитого энергоузла брызнули искры, тело рухнуло на решётчатый пол.

- Натиск! - скомандовал Каз. - Добьём гадов!

Он рванул вперёд, разрывая дистанцию. Бой перешёл из обороны в зачистку. Люди Каза закрепились на удобных позициях, поливали противников огнём, плотно, методично, не давая им поднять головы.

Каз уже взбирался по лестнице на балкон. Его тяжёлый бронекостюм глухо гремел по металлическим ступеням, каждый шаг отдавался эхом, как колокол.

Я бросился следом, на ходу перезаряжая винтовку. Использованная энергоячейка вылетела с глухим звуком, звякнула о бетон, покатилась. Новая встала в пазы с тихим гидравлическим щелчком. Индикатор на прицеле прыгнул на сто процентов.

Первый из выживших наёмников попытался вскинуть пистолет-пулемёт. Каз впечатал его очередью. Пули разорвали броню, тело дёрнулось и замерло. Обшивка за спиной жалобно хрустнула, истекла искрами.

Последние двое поняли, что балкон стал ловушкой.

Один рванул к техническому коридору, бросив оружие на бегу. Другой отчаявшись, или, может, решив умереть красиво, развернулся ко мне и вскинул плазменный резак.

Дистанция десять метров, слишком близко для прицельного выстрела. Гораздо ближе, чем хотелось бы.

На инстинктах я упал на колено. Горячий луч плазмы прошёл в паре сантиметров над головой, я даже почувствовал, как волосы на левом боку сворачиваются, пахнет палёным. Не поднимаясь, я вскинул ствол снизу вверх и нажал на спуск в упор, почти в живот.

Белый луч энергии прошил грудную пластину наёмника насквозь.

Он дёрнулся, будто его ударило током. Обмяк. Рухнул на решётчатый пол глухо, всем весом. Резак выпал из руки, прокатился, оставляя за собой оплавленную дорожку.

Тот, который бросился к коридору, не успел сбежать. Короткая очередь лебедей сбоку настигла его у самого входа, он упал лицом вниз, даже не вскрикнув.

Грохот выстрелов стих так же внезапно, как и начался.

Тишина была оглушающей. В тактическом канале слышалось только тяжёлое, хриплое дыхание парней. На балконе и в туннеле пахло палёной проводкой, озоном и горелым пластиком, запах войны. Я знал его слишком хорошо.

- Врагов нет, - выдохнул Каз. Опустил винтовку. Посмотрел на меня. - Гэд, зови торговца.

***

Сознание возвращалось медленно. Сначала была только боль, пульсирующая, глухая, она билась в затылке, как сердце. Потом пришёл запах гари. Горелый пластик, сгоревшая проводка, и ещё что-то сладковато-металлическое, что бывает только после взрыва.

Я открыл глаза.

Красный свет аварийных ламп погас, энергии не осталось совсем. Только тускло мигали светодиоды на панелях, редкие зелёные точки, как светлячки в могиле. Корабль был мёртв. Я чувствовал это по тишине. Двигатели не ревели, системы не гудели, даже вентиляция молчала. Буксир лежал под углом градусов сорок, я понял это по тому, как висели кабели под потолком. И по тому, как тяжело было дышать. Значит пришел срок жизни корабля, которого я так боялся.

Буря прошла. Снаружи стояла мёртвая, противоестественная тишина, такая, что закладывало уши.

-Эй… - прохрипел я.

Из горла вырвался только сиплый шёпот. Рация в ухе молчала. Батарея села или электроника сдохла с концам.

-Рин… Парни…

Тишина.

Я поднялся на колени, цепляясь за погнутые рёбра обшивки. Голова кружилась, мир плыл, как в тумане. На затылке запеклась корка крови. Пальцы нащупали.

Где-то рядом валялось ружьё. Точнее, то, что от него осталось, приклад расколот, ствол погнут. Но подствольный фонарь уцелел. Я отсоединил его, нажал кнопку. Свет тусклый, жёлтый, но свет.

Я поднялся. Ноги гудели, но держали.

Технический коридор был скорежен. Стены пошли волнами, кабели свисали плетьми, некоторые были оборваны, искрили по остаточной инерции. Я двинулся вперёд - туда, где должна быть кают-компания и шлюзовая зона.

Дверь шлюза была наполовину вывернута. Металл скрутило, как мокрую бумагу. Я протиснулся внутрь.

Трюм встретил меня пустотой.

Глухой, холодной пустотой - Ни коллег. Ни лебедей. Ни Казимира. Ни того богатого мальчишки, которого мы должны были вытащить.

Я замер. Сердце забилось быстрее.

Они не могли меня бросить. Ладно лебеди - они чужие. Но Гюнтер? Рин? Амир? Они бы не ушли. Не бросили бы.

Луч фонаря выхватил из темноты смятый металлический столик. Его ударом сорвало с креплений и он валялся на боку, ножки торчали вверх. Прямо под ним, одиноко поблескивая в жёлтом свете, лежал тяжёлый охотничий нож Казимира. Тот самый, с которым он никогда не расставался. Я узнал его по рукояти - потёртой, тёмной, с насечками.

В паре шагов, вжатые в щель под переборкой, темнели два ствола. Армейский резак. И револьвер, дорогой, с гравировкой, с золотыми насечками на рукояти. Гюнтера.

Я поднял его. Барабан был полон.

И тут я понял. Это была не случайность.

Они оставили оружие. Все. Лебеди - свои стволы. Мои - свои талисманы. Нож Каза, револьвер Гюнтера. Никто из них не сделал бы и шагу без этих вещей. Но они лежали здесь. В пыли. В темноте.

Луч фонаря скользнул дальше и упёрся в кровавый след.

Широкий, мокрый, он тянулся по полу к наружному шлюзу. Кто-то волок тело. Или несколько тел. Кровь была свежей, она ещё блестела в свете фонаря, не успела засохнуть.

- Чёрт… - прошептал я.

Я двинулся по следу. Ноги гудели, голова кружилась. Каждый шаг отдавался в затылке тупой болью.

У самого порога шлюзовой камеры свет выхватил силуэт.

На полу, привалившись спиной к заклинившей гермодвери, сидел человек. Тот самый раненый наёмник из отряда Каза. Парень, который был ранен ещё до посадки. Его шлем был разбит вдребезги. Сквозь осколки композитного стекла на меня смотрели мёртвые глаза - застывшие, подёрнутые мутной плёнкой. Рот был приоткрыт, будто он хотел что-то сказать.

Я протянул руку, коснулся его шеи. Кожа под комбинезоном была ещё тёплой.

Он умер несколько минут назад. Когда я валялся без сознания в техническом лазе.

Кроме трупа, также были следы. И тут я увидел остальное.

Рядом с трупом, чуть дальше, в тени - ещё одно тело. Я подошёл ближе. Свет фонаря упал на сияющую дизайнерскую куртку, теперь уже не изодранную, а разорванную на куски. Богатый парень. Тот самый мажор.

Он лежал на боку, скрючившись, будто пытался свернуться в комок перед ударом. И удар пришёл.

Огромная балка - одна из тех, что держала переборку, сорвалась с креплений и рухнула на него. Было видно, что осталось от его груди. Вмятина. Кровь. Сломанные рёбра, пробившие куртку изнутри. Он не успел даже закричать. Умер мгновенно .

Я сглотнул. Во рту пересохло.

Тяжёлый наружный шлюз за спиной мертвеца был разблокирован. Команда вышла наружу. Но сейчас шлюз обесточен, открыть его можно только вручную. Я помнил, что на корабле предусмотрен аварийный режим, но вентиль давно износился, без рычага вряд ли поддастся.

Я оглядел пол. Подобрал прочную трубу, она отвалилась от стенки, когда взорвался двигатель. Вогнал её между спицами колеса, навалился всем весом.

Вентиль поддавался нехотя , истошно скрипел, будто кричал. Но я давил, давил, пока он не провернулся.

Пневмозамки с шипением выплюнули остатки воздуха. Створка со скрежетом поползла вбок и замерла, открывшись наполовину. В щель хлынул песок. Сухой, горячий, он засыпал трюм, забился в рот, в глаза, в лёгкие.

Я протиснулся сквозь проём. Чудом, почти ломая рёбра, вывалился наружу.

Передо мной раскинулась безжизненная пустошь. Песок. Песок. Песок. И больше ничего. Ни следов, ни обломков, ни тел. Только далеко на горизонте, за высоким барханом, виднелось массивное строение , что то угловатое, серое, явно рукотворное.

Я обернулся. Вокруг разбитого буксира ни души. Никаких следов команды. Ни крови, ни обрывков одежды. Только песок и ветер.

Я посмотрел на револьвер Гюнтера в своей руке. Крепче перехватил его. И зашагал к неизвестной постройке.

Это в любом случае было лучше, чем сидеть на ржавом куске металла и ждать чуда. Чуда не будет. Чуда никогда не бывает.

***

Шёл второй час. Постройка, которая казалась ближе, всё не приближалась. Наоборот, она росла - медленно, будто дышала, будто притворялась маленькой, а когда я приближался, выпрямлялась во весь рост. Зачем на этой планете такое здание. Похоже на как центр археологических открытий. Неужели здесь что-то нашли?

Нет. Не может быть. Буря, которая помешала нам взлететь, давно бы снесла эту постройку. Если она стоит - значит, она построена на совесть. Или значит, что здесь есть что-то, ради чего строили на совесть.

Я шёл и чувствовал себя мухой на стекле. Глазами в спину. Колючее, холодное ощущение, будто за мной следят, но я не могу найти источник. Я останавливался, оборачивался - пустота. Песок. Только ветер, тихий, как шёпот. Шёпот за спиной.

- Эй! - крикнул я. - Есть кто-нибудь!

Голос улетел в никуда, как в пустую комнату. Ни эха, ни ответа.

- Гюнтер! Каз!

Тишина.

Я сбавил шаг. Это не усталость, это привычка. Старая, выработанная годами. Когда чувствуешь, что за тобой наблюдают, не стоит бежать. Бег привлекает внимание. Я научился этому на первых работах, ещё когда был зелёным. Если кто-то следит, надо двигаться спокойно. Не показывай, что знаешь.

- Никого, - сказал я себе. Голос прозвучал глухо. Или не себе? Я оглянулся. Никого.

Мысль пришла не как осознание, а как утверждение. Никто не выжил. Все мертвы. Но тел на корабле нет. Значит, они ушли. Или их унесли.

- Забавно, - пробормотал я. - Я всегда мечтал о тишине и одиночестве. На родной планете, когда работал на побегушках, слышал только ругань. На станциях, в барах, да и на корабле - вечно кто-то рядом. Рин с её трубкой. Гюнтер с его пакетами. Амир с его аферами. Я никогда не был один.

Я остановился. Посмотрел на постройку. Она уже не казалась просто зданием. Она напоминала башню - угловатую, серую, с редкими тёмными окнами, похожими на глаза. Может, здесь всё-таки что-то нашли? Что-то, ради чего стоило строить такую махину в пустыне?

Подходя ближе, я снова сбавил шаг. Неслышно. Я знал, что в зданиях всегда есть звуки - даже мёртвых. Гул вентиляции, скрип перекрытий, капли воды. Здесь не было ничего. Только тишина. Давящая, как песок.

Мысль была одна: засада?

Не то чтобы я ждал, что внутри окажутся бандиты или неизвестная живность. Но даже вид мертвецов дал бы какую-то информацию. Хотя бы знать, что здесь проходили. Хотя бы знать, куда идти.

Здесь же было пусто. Настолько пусто, что это само по себе казалось неправильным.

За двести метров я увидел шлюз. Он был открыт. Я поднял револьвер, вскинул его. Глаза шарили по сторонам в поисках символов, названий. Не может тут стоять безликая башня. У всего есть имя. Но здесь совсем ничего. Ни эмблемы, ни надписи. Как будто здание не хочет, чтобы его называли.

Я подошёл вплотную. Стены не были ржавыми, вместо ржавчины тонкий слой песка и пыли, как после долгого запустения. Шлюзовая камера была пуста. Внутренние створки заклинило в полуметре от пола. Я протиснулся под ними, чувствуя, как ноги ноют от боли. Каждый шаг отдавался в затылке.

Внутри было темно. Я включил фонарь.

Луч упёрся в коридор. Я замер. Больно знакомые панели. Такие же разводки кабеля под потолком. Те же пластиковые плиты, те же крепления. На секунду я подумал, что снова нахожусь в своём корабле, только без такой разрухи. Всё ровно, чисто, будто кто-то поддерживал порядок.

Я сделал несколько шагов. Тишина.

Всё было неправильно.

Я прошёл двадцать метров. Передо мной возникла обширная комната, регистратура. Похожа на старые лабораторные базы с тех времён, когда эта планета была популярна. На столах стояли кружки. Настоящие, керамические. С остатками того, что когда-то было чаем. Чай высох, оставив мутную корку. Но кружки стояли ровно. На своих местах. Как будто человек, который их пил, просто встал и вышел. И не вернулся.

Я провёл пальцем по столу. Тонкий слой пыли. Никакого срача, никакой паники. Это была не эвакуация. Эвакуация это разбросанные вещи, опрокинутые стулья, открытые шлюзы. Здесь же порядок. Стерильный, неправильный порядок, как в музее.

И тут я увидел логотип.

На стене, над дверным проёмом. Знакомый до боли. Integral Horizon. Та самая компания, чей логотип красовался на моём старом буксире, пока я не перекрасил его. Я остановился.

- Они были здесь, сказал я тихо.

И тут же понял: я снова говорю вслух. Не с кем, а в пустоту. И это пустота слушает.

Я замер. Прислушался. Ничего. Но колючее ощущение в спине стало сильнее. Я чувствовал, что за мной смотрят не снаружи, а изнутри. Из-за панелей. Из-за вентиляционных решёток. Из-за стен. Как будто здание знало, что я здесь.

Я обернулся. В коридоре никого. Только мой след на пыльном полу.

Но где-то далеко не звук, а почти ощущение, что-то изменилось. Воздух стал чуть плотнее. Или это мне показалось?

Если Integral Horizon бросила такую массивную постройку, здесь должен быть транспорт. Какая-то техника. Может, старый челнок или даже списанный транспорт. Может, что-то, на чём можно улететь.

Сначала надо найти своих. Если они не здесь, я не знаю, где их искать. Может, они уже внутри. Может, их утащили туда, куда я не хочу заходить.

Но выхода не было.

Я пошёл дальше. Фонарь метался по стенам. Тени прыгали, и я не мог понять это просто тени или кто-то двигался за моей спиной. Я не оборачивался. Я знал: если обернусь, ничего не увижу. Пока не увижу.

***

В какой-то момент я обнаружил работающее аварийное освещение. Тусклые лампы горели через одну - редкие островки жёлтого света в коридорах, ведущих вниз. Я пошёл по ним, как по нитке в лабиринте.

Подвал оказался лабораторией. Я понял это по техническим дверям - тяжёлым, с круглыми иллюминаторами, и по белым халатам, которые висели на крючках у входа, как сброшенные кожи. Они были старые, с пожелтевшими пятнами на воротниках, но аккуратно развешанные. Кто-то заботился о порядке. Или, наоборот, кто-то специально оставил их здесь, как предупреждение. Или как насмешку. Я не знал. Но мне это не нравилось.

А потом я услышал.

Тук. Тук. Тук.

Металлический. Ритмичный. Как будто кто-то ударял ломом по трубе. Я замер. Прислушался. Звук шёл откуда-то из глубины. Я двинулся на него, как слепой, ноги сами несли, в голове только одна мысль: “Там кто-то есть”. Плевать кто. Плевать, враг или друг. Просто кто-то живой.

Я вошёл в единственную открытую дверь. Потом свернул в левый коридор, потом в другой, потом в третий. Я уже не помнил, как отсюда выбраться. Я шёл на слух.

Тук. Тук.

- Эй! - крикнул я. - Есть кто живой?

Звук оборвался.

На несколько секунд. Тишина стала густой, как патока. А потом я услышал голос. Хриплый, с помехами, но живой.

- Гэдион? Это ты?

Я не поверил своим ушам. Но ноги уже бежали. Коридор закончился тупиком, глухой стеной. Но внизу, на полу, был люк. Приоткрытый. Я рванул его на себя, едва не свалившись внутрь.

За люком оказалась просторная комната. Тусклый свет исходил от двух странных устройств - они стояли в углу и мягко светились голубоватым. Но я увидел их. Тени. Знакомые силуэты.

Казимир. Гюнтер.

Они стояли вокруг инструментов - разобранные панели, какие-то кабели, запасные части. Гюнтер был в разгрузке, но без оружия. Каз сидел на ящике, сжимая в руке какой-то провод.

- Гэд, ты выжил? - не веря глазам, произнёс Гюнтер.

Я спустился по лестнице. Вдохнул затхлый, спёртый воздух. Пахло старым пластиком, пылью и ещё чем-то химическим, резким.

- Жив, - ответил я. Достал из кармана револьвер. - Вот, держи.

Гюнтер с удивлением взял его. Провёл пальцами по гравировке, будто проверял, что это не подделка.

- Хэхэ, - раздался голос Каза. - А я говорил, что он бессмертный. А ты не верил.

Он ухмыльнулся. Я перевёл дыхание.

- Значит, мы выжили, - сказал я, облокачиваясь об лестницу- А где Рин с Амиром? Они куда-то ушли?

Лица их сразу помрачнели. Гюнтер покосился на странные устройства - те самые, что светились голубым. Каз опустил глаза.

- Рин и Амир получили ранения, - сказал Гюнтер тихо. - Кости сломаны. Может быть, внутренние органы тоже. А парень… его раздавило обломками. При посадке. Ты скорее всего видел.

Я закрыл глаза. На секунду. Только на секунду. Когда открыл - Гюнтер уже смотрел на меня.

- Мы нашли криокапсулы, - сказал он. - Амир и Рин мы смогли спасти. Если это можно так назвать.

Он указал на голубые устройства. Я подошёл поближе. Криокапсулы, две. В них лежали Рин и Амир. Их лица были спокойны - почти мертвы. Очередная трубка Рин лежала у неё на груди, сложенные руки. Амир - с перстнями на пальцах. Даже в капсуле он не снял их.

- Это не выход, - сказал я тихо. - Но если не так, они погибнут.

- Да, - ответил Гюнтер.

Я посмотрел на капсулы. Потом на стены.

- А откуда здесь криокамеры?

Каз поднялся. Подошёл к компьютеру в углу - старой консоли, покрытой пылью, но всё ещё работающей.

- Я же говорил тебе неоднократно, - сказал он, не оборачиваясь. - У всех компаний есть свои грехи.

Он что-то ввёл. Консоль пискнула. Потом раздался противный звук - аварийная система ожила, и вся комната окрасилась в красный цвет. Я зажмурился на мгновение. Когда открыл глаза, передо мной открылась картина.

За перегородкой, стеклянной, толстой, как броня - был склад криокамер. Ряды. Десятки рядов. Один, два, три… я сбился со счёта на пятом. И каждая работала. Голубые огоньки, ровные, холодные. Как глаза.

- Только не говори мне, что в них все люди, - сказал я. Голос дрогнул. Я подошёл к перегородке, прижал ладонь к стеклу. Оно было холодным. Как лёд.

- Да, - ответил Каз. - Все они люди. И они здесь уже больше пятидесяти лет.

- С момента закрытия планеты?

- Да, наверно. Их наняли на работу. А когда затея оказалась пустышкой, компания не захотела платить компенсацию. Их просто оставили здесь. Усыпили.

Я молчал. Смотрел на ряды капсул. В каждой - человек. Пятьдесят лет. Без сна. Без смерти. Без жизни.

- И это… - я обернулся. - Это ведь засекреченная информация?

Никто не ответил. Мы все знали, что будет, если перейти дорогу таким, как Integral Horizon. Либо штраф. Либо работа на них до конца жизни. Либо… я вспомнил новости. Теракт, грузовой корабль с боеприпасами протаранил станцию. И по совпадению там были люди, участвовавшие в суде против Integral Horizon. Свидетели, те, кто что-то знал.

Как мы теперь.

Они начнут охоту. Как только поймут, что кто-то знает - они пустят по следу всё. Всех. Наёмников, корпоративных убийц, целые флоты. Мы станем целью. Не потому что мы опасны. А потому что мы знаем.

- Нужно убираться отсюда, - сказал Гюнтер. Он посмотрел на капсулы. - Мы не можем спасти всех. Если разбудим их - они не выживут. Или помешают нам уйти. Я думаю, все будут согласны.

Он покосился на криокапсулы Рин и Амира.

- В любом случае, те, кто в сознании, согласятся со мной.

Я не ответил. Я смотрел на капсулы. Сто штук. Может, больше. И это не единственное такое место.

- Тут должен быть корабль, - сказал я. Голос звучал как чужой. - В который поместятся две капсулы. Нам нужно в другую систему. Туда, где другая компания главенствует.

На моём лице появилась улыбка. Я чувствовал, как она расползается, кривая, нервная. Признак того, что крыша едет.

- Мы можем собрать компромат и продать его конкурентам. За защиту.

Я обернулся, чтобы увидеть реакцию Гюнтера и Казимира. Гюнтер замер. Каз смотрел на меня в упор. Помедлил. И кивнул.

- Значит, разделяемся? - спросил он. Поднялся на ноги. - Я видел ангар. По пути сюда.

- Гюнтер, - сказал я. - Иди собирай информацию. Всё, что может заинтересовать конкурентов. Записи, логи, файлы. Всё, что доказывает, что они делали.

Гюнтер угрюмо кивнул. Посмотрел на капсулы.

- Не верится, что ты так просто решил бросить этих людей, - сказал он тихо.

- Это единственный вариант, - ответил я. - В котором наша команда выживет.

Гюнтер ничего не сказал. Просто повернулся и пошёл к консоли.

Каз шагнул ко мне.

- Нужно действовать быстро, - сказал я. - Семья того пацана скоро узнает о его смерти. Они будут искать виноватых. Нам нельзя быть здесь, когда они прилетят.

Каз кивнул.

- Ты со мной, - сказал я. - Ищем транспорт.

***

Ангар встретил нас гудением. Воздух здесь был спертым, пропахшим озоном и древней гарью.

-разделяемся,- сказал я, не оборачиваясь.- Каз иди влево, я направо.

Каз кивнул и мы разошлись в разные стороны. Подствольный фонарик светил тускло, выхватывая ряды оставленной техники. Грузовые платформы на гусеницах, ржавые контейнеровозы, пары разобранных кранов. Все это выглядело новым, если не замечать толстый слой пыли.

Сквозь прорехи в крыши сыпался песок. Мелкий, колючий. Он хрустел под подошвами, забиваясь в одежду, скрипел на зубах.

-Гэд!- крикнул Казимир.- я кое что нашел.

Я подошел. Он стоял перед низким, приземистым челноком. Старая модель, с потертой обшивкой пыльными иллюминаторами, но без явных пробоин.

-с виду целый,- сказал Каз,-надеюсь внутри тоже.

Я открыл аварийный люк. Запахнуло нагретым пластиком и сухостью. Сев в кресло пилота, я пробежал пальцами по кнопкам по консоли. Приборная панель засветилась тусклым, усталым светом.

-Топливо есть, но лучше поменять,- сказал я, пробегая по показателям.- Аккумуляторы сели, но если запустим резервные. В атмосферу поднимется, до орбиты, не знаю.

Каз заглянул мне через плечо.

-это же атмосферный челнок, не долетим в соседнюю систему.

Я повернулся к нему.

-Тогда с помощью гиперпространственное кольцо или заменить челнок на что по лучше.

-могу у своих парней узнать, все равно придется всю шайку перемещать в другую систему, из за этой истории.

-ладно, попробуем, надо топливо проверить и загружаемся, иди проверь какую информацию нашел Гюнтер.

***

Погрузка криокапсул заняла сорок минут. Сорок минут ада. Старый погрузчик, который мы нашли бог знает где, чихал, дымил и двигался так медленно, что хотелось раздолбать его об стену. Первую капсулу грузили с осторожностью - никто из нас никогда не возил ничего хрупкого. Руки тряслись, мы боялись даже дышать. Вторая пошла легче. Руки привыкли, глаза пристрелялись. Мы задрали внешний люк и заскочили внутрь.

- Есть контакт с твоим человеком? - спросил я, падая в кресло пилота.

- Нет, - ответил Каз. - Как только вылетим на орбиту - будет сигнал.

Я кивнул. Пальцы уже лежали на панели запуска.

- Гэд! - внезапно испуганно крикнул Гюнтер.

Я обернулся. Он стоял у консоли, вцепившись в край, и смотрел на экран. Лицо его было белым.

- Что? Что-то с криокапсулами?

- Нет, - он сглотнул. - Я лазил по консолям, собирал информацию. Там приближающийся сигнал. Корабль «Cetacea».

- Что за корабль? - я посмотрел на Каза. - Ты знаешь?

Каз побледнел. Я никогда не видел его таким.

- Мы все сдохнем тут, - сказал он тихо. Голос дрогнул. - Это линкор. Филиал этой чёртовой компании. Придётся всех моих парней поднимать. Они откроют охоту.

Я не стал ждать. Запустил двигатель. Челнок вздрогнул, закашлял и оторвался от бетона.

- Держитесь.

Мы летели низко, над барханами. Радар я отключил, не хватало ещё засветиться. Ориентировался по обломкам своего корабля и редким постройкам, чтобы вылететь в слепую зону. Вскоре мы вышли на орбиту.

- Контакт есть, - сказал Каз. - Нас ждут на станции «Браво-7». Малая станция одного из моих парней. Мик. Ты его знаешь.

- Редко так собираетесь? - ухмыльнулся я. Пытался шутить, но голос дрожал. Каз цокнул и не ответил.

- Гюнтер, - спросил я. - Как с компроматом? Есть успех?

- Да, - ответил он. - С резервного сервера возле капсул. Нашёл записи с камер. Там всё , как они усыпляли людей, как бросали. “Помилование” и защиту нам точно дадут.

- Добро.

Слева в иллюминаторе я заметил его. Огромный корабль, медленно разворачивающийся в нашу сторону. Линкор «Cetacea». Он направлялся туда, откуда мы только что взлетели.

- Нам повезло, - выдохнул я. Кивнул в сторону линкора.

- Ты не представляешь, как повезло, - заговорил Каз. В голосе его звучала истерика. - Я слышал, что даже если тебя прикончат, то твой мозг подключат к компу и будут пытать. Вечно.

- Да хватит, - оборвал его Гюнтер. - Ты слишком переживаешь. Просто в тюрьму отправят. Повесят огромный долг.

Он пытался успокоить Казимира, но по голосу было понятно, сам боится не меньше.

- Да с какой вы планеты, что такие спокойные в такой момент? - рявкнул я. Мне хотелось вырубить Каза, потому что его психоз медленно передавался мне.

Двигатели работали в экономичном режиме , почти бесшумно. Мы шли тенью, скользили между обломками и метеоритными роями. Каждый шорох, каждая вспышка на радаре заставляли сердце пропускать удар.

Три часа полёта. Один час паники Каза и два часа тишины. Консоль показывала, что линкор пытался связаться с нами. Модуль связи у нас был сломан - слава богу, мы не могли принять их сообщение. Я надеялся, что у них на экранах была пометка «нет ответа», а не «игнорирует».

- Каз, - позвал я. - Мы на подходе.

- Да, - ответил он. - Нам дали добро на стыковку. Ищи стыковочный узел Альфа. Нас уже ждут.

Мы пришвартовались. Шлюз открылся и нас встретил запах перегретого металла и дешёвого кофе. Наёмник с эмблемой лебедей стоял на пороге, в засаленном комбезе и с гаечным ключом в руке.

Твою ж дивизию, - сказал он, глядя на капсулы. - Кого это вы выкрали?

- Своих, - ответил Каз. - Перегружаем на твой корабль. Быстро. За нами линкор «Cetacea» спустили.

- Работаем.

Погрузка криокапсул заняла пятнадцать минут. Мы закрепили первую, вторую. Проверили фиксаторы. Корабль «Пылающий» стоял в доке, готовый к взлёту. Мы забежали внутрь.

И тут эфир взорвался голосом:

- Капитан! Контакт! - оператор с корвета «Лебедей» сорвался на крик. - Три корабля «Black Spear»! Выход из гипера на двадцати тысячах! Нас засекли!

Каз не поднял головы от консоли.

- Время до прилёта?

- Восемь минут.

- Какие именно?

- Два эсминца и фрегат. Наши встают в блокаду.

Каз выпрямился. Посмотрел на меня.

- Готов к побегу?

Я - да, - ответил я. - А ты?

- Всегда.

Он развернулся к эфиру.

- «Лебеди», боевая тревога! - голос Каза стал стальным. - Формируем клин! Прикрываем «Пылающего» до отхода! Всем держаться, пока не уйдём в гипер!

- Принято, - ответил командир корвета.

Звездолёты «Лебедей» развернулись в защитный периметр - пять корветов. Старые, битые, но верные. За их спинами - транспорты с семьями и оборудованием. Вся банда в одном месте. Одна ошибка и всё.

- Противник идёт на сближение, - сказал Мик, сидя за штурвалом «Пылающего». - Фрегат вырывается вперёд.

- Взять на прицел! - скомандовал Каз. - Не стрелять без команды!

Тишина повисла в эфире. Только гул двигателей и редкие команды диспетчеров. Я сидел за орудийной системой, пальцы на спуске, глаза в прицел. Гюнтер - рядом, тяжело дышит.

- Капитан! - снова заорал оператор. - Фрегат открывает огонь по нашему корвету!

- Уворот!

- Не успевают…

Вспышка. Корвет развернуло, броня вспучилась, но щиты выдержали. Я выдохнул. Ещё секунда и корвет разлетелся бы на куски.

- Отходим! - рявкнул Каз. - Всем! Отход к точке прыжка! «Пылающий», за мной!

Мы рванули. Мик выжал двигатели на максимум, я чувствовал, как вибрация проходит через кресло, как гул заполняет всё тело. За спиной «Лебеди» прикрывали отход, отстреливаясь от наседающих эсминцев.

Каждый залп сотрясал пространство. Где-то рядом пролетел плазменный снаряд, я видел его трассу в иллюминаторе, она прошла в паре метров от обшивки. Меня бросило в кресло, Гюнтер сжал зубы, вцепился в панель.

- Ещё минута до прыжка! - крикнул Мик.

- Линкор «Cetacea» на подходе! - голос оператора сорвался на визг.

Я повернулся. В иллюминаторе был виден огромный силуэт линкора. Он выходил из тени планеты, разворачивал орудийные башни. Слишком большой. Слишком быстрый.

- Не успеют, - прошептал Мик.

Я закрыл глаза.

Звёзды вытянулись в линии. Мир сжался в точку. Вспышка и тишина гиперпространства. Гул двигателей стих, вибрация исчезла. Только я, Гюнтер, Каз и Мик. Четыре человека, которые только что были на волосок от смерти.

Я выдохнул. Медленно, до конца.

- Выжили? - спросил я, не открывая глаз.

- Это ещё не конец, - ответил Гюнтер.

- Есть потери?

- Корвет «Жаркий» повреждён, - сказал Каз. - Утечка топлива и кислорода. Но до станции дотянут. Люди живы.

Я открыл глаза. Посмотрел на Гюнтера.

- Компромат у нас?

Гюнтер полез за пазуху. Достал диск с данными.

- Здесь всё, что удалось нарыть. Записи, логи, камеры. Всё.

Я улыбнулся.

- Тогда летим к ним.

Гюнтер откинулся в кресле. Я повернулся к Казу.

- Каз, давай ты переговоры проведешь. И поскорее. Вдруг за нами погнались.

- Ладно, - ответил он. - Но за всё это ты и твоя команда, будете должны.

- Согласен.

Звёзды, которые вытянулись в линии, сплющились в точки, рассыпались россыпью новых огней. Выход из гипера.

- Система Альхена, - сказал Каз. - Нейтральный сектор. До станции «Северного легиона» сорок минут полёта.

Я посмотрел на экран. Впереди, в полутора миллионах километров, мерцали огни станции - стыковочные доки, маяки, редкие огни в иллюминаторах. Чужой сектор. Чужая территория.

- Подтвердили, - сказал Каз. - Встречают. Говорят, ждали нас давно. Слухи о том, что линкор охотится на пятерых людей, разбежались быстрее нас.

- Значит, они дадут нам защиту?

- Дадут. Они ненавидят Integral Horizon больше, чем мы. А такой компромат - это не просто защита. Это объявление войны на уничтожение.

- Тогда чего мы ждём?

- Мик, - сказал Каз. - Курс на станцию. И пусть готовят встречу. Мы пришли не с пустыми руками.

«Пылающий» развернулся и лёг на новый курс. В иллюминаторе появилась станция - массивная, серая, с редкими огнями. Она казалась холодной и чужой. Но за ней - будущее. Или конец. Я уже не знал.

Позади остался бой. Разрушенный корабль. «Лебеди», растянувшиеся по секторам, каждый вёл свой отряд к новым базам. Позади остался линкор «Cetacea», который так и не понял, как мы ушли.

Впереди станция. Чужие доки. Чужие лица.

И надежда.

- Босс, - сказал Мик. - Нам разрешили посадку. Нас ждут.

- Хорошо, - ответил Каз и откинулся в кресле.

Звёзды в иллюминаторе текли, как река. Спасительная станция приближалась. Я закрыл глаза.

- Гюнтер, - сказал я тихо. - Когда долетим - разбуди.

- Да, - ответил он. - Гэд, как думаешь, Рин и Амир… выживут?

- Конечно выживут. Уже скучаешь по работе, которую Амир откуда-то находит?

- Хэ, нет. Мне нужен отдых.

- Только не потеряйся на станции. Наши «спасители» с нами поговорят. И… кажется, работу нам накинут.

- Гэд, нельзя лениться вечно.

- Да ну тебя.

Мы летели дальше. Туда, где, возможно, нас ждал не враг, а союзник. Туда, где можно было остановиться, перевести дух. Туда, где начиналось что-то новое.

Звёзды в иллюминаторе горели ровно. И впервые за долгое время я чувствовал, что дышу.