Они просто идут

Глава 1

Сухой, кондиционированный воздух на рудной станции «Периметр-14-Б» казался влажным и тяжелым, будто его каждый раз протаскивали через мокрый войлок. На мониторах тянулись привычные графики: сейсмика, гравитация, фоновые всплески. Всё ровно, всё в пределах инструкции. Старший смены Глеб дежурил третий ночной цикл подряд и тихо ненавидел всю Вселенную.

– Сменный, – подал голос стажер Витька, – посмотри сектор D-12.

Глеб не сразу оторвался от своего терминала. Лишние движения в низкой гравитации давались легко, но настроение было тяжелым.

– Что там у тебя, опять пик фона? Или уж сразу конец света?

– Идут, – странно сказал Витька.

На общем экране включилась наружная камера. В серой тьме что-то действительно двигалось, от горизонта к периметру. Без вспышек, без сигнатур двигателей, без опознавателей. Масса точек, еле различимых.

– Увеличь.

Картинка дернулась, поморгал фокус, алгоритм подавления шума сдался.

Зато стали видны силуэты. В знакомую форму они не складывались. Какие-то кривые изломанные тени, стремящиеся каждая в свою сторону, но по общему курсу.

– Как будто... – начал Витька и осёкся.

Движения силуэтов были скованными и неестественными. Словно на них накинули чужую одежду не по размеру, и ткань мешала, цеплялась за невидимые выступы. Но ни ткани, ни деталей экипировки камера не видела, только размазанное движение.

– Расфокус какой-то, – буркнул Глеб. – Фильтр по артефактам.

Фильтр отработал. Картинка осталась такой же.

Процессор послушно подписал: «Объекты неизвестного типа. Скорость низкая. Траектория движения – к станции».

– Спокойно, – сказал Глеб почти себе. – Они просто идут.

Он проверил: внешние датчики – в норме, рубежи обороны – на месте, центральный узел связи – на линии с Орбитальным Центром. В отчетности всё было гладко, как лысина.

А по пыльной равнине к ним что-то продолжало упрямо двигаться.

– Это они? – спросил Витька шёпотом.

Глеб поморщился.

На «Периметре-14-Б» о них говорили неохотно. На предыдущей станции, «Янтарь-3», последняя запись в журнале дежурного была: «Уроды идут». Потом оглушительный всплеск по всем каналам, белый шум и обрыв. Официальное расследование списало всё на разгерметизацию и паническую запись оператора.

– Мы не знаем, что это, – сухо сказал Глеб. – И даже не уверены, что там вообще есть «кто» или «они». Мало ли, какая новая херня у физиков вылезла.

Но внутри у него что-то неприятно шевельнулось. Никакая новая херня не вылезает так. Тем более у физиков.

На мониторе силуэты подошли к наружному ограждению. Там, вдоль периметра, для красоты когда-то высадили кусты сирени – декоративная дурь, призванная напоминать о Земле.

– Так, – отрезал Глеб. – Врубай сирену.

Сирена не включилась.

На пульте коротко мигнуло: «Внешнее управление заблокировано».

– Это что ещё за шутки? – Глеб дёрнул резервный рубильник.

Результат тот же.

– Связь с орбитой? – спросил он.

– Есть, – Витька вцепился в гарнитуру. – Канал чистый.

На общем экране вспыхнул логотип Корпорации, затем лицо выспавшегося диспетчера, гладкое при свете стандартных ламп.

– Периметр-14, ваш сигнал тревоги не подтверждён нашими датчиками, – сказал он спокойно. – По внешнему контуру всё в норме. Наблюдаемые вами помехи – вероятно, локальные атмосферные эффекты. Сохраняйте режим дежурства.

– Какие, нахер, эффекты? – Глеб развернул камеру почти вплотную к решетке ограждения.

На долю секунды показалось, что за ограждением кто-то идёт впритык: невысокие фигуры, плечи шире, чем должны быть, с чем-то наподобие плащей, стянутых слишком туго. Потом всё опять разъехалось в серый шум линий.

Диспетчер на орбите посмотрел на свою, «чистую» телеметрию и лишь пожал плечами:

– Повторяю: тревога не подтверждается. Корпорация просит избегать эмоциональных оценок. Конец связи.

Экран погас.

В ту же секунду наружная камера показала, как наружные ворота грузового шлюза выгибаются дугой. Металл словно потёк под давлением чего-то невидимого. По шву побежали искры.

– Они упёрлись в шлюз, – сказал Витька.

Глеб уже бежал к оружейному шкафу.

Ворота не выдержали. Они как то разом исчезли из точки «здесь и сейчас», а через мгновение где-то в глубине станции тряхнуло так, будто туда с размаху впечатали всю их многотонную массу. С потолка посыпалась пыль, застонали рёбра силового каркаса.

Через образовавшийся провал что-то зашагало внутрь.

С третьей камеры было видно, как пожарный дрон, дремавший у грузового причала, вдруг вздрогнул, его двигатели вспыхнули на полном режиме и он рванул вперёд, врезавшись в стену. Горящий, наполовину разломанный, он влетел в коридор станции, сметая контейнеры, инструментальные стойки и ничего не понимающих механиков.

Автоматика пожаротушения не сработала.

* * *

Началась беготня. Официально – «эвакуация по маршрутам согласно схеме». На деле – толпа по узким коридорам, крики диспетчера, который внезапно снова вышел на связь, но голос его теперь шёл с запаздыванием, ругательства, чей-то нервный смех.

– Пост два, чего у вас? – крикнул Глеб, пробегая мимо поста.

– Пока только дым... – ответили оттуда. – И звук. Что-то там ... шагает.

Размеренный и тяжелый звук действительно уже был слышен по всей станции. Удары, которые могли быть шагами, могли быть ударами по основанию станции, могли быть сбоями сердечного ритма.

Глеб и Витька заскочили в оружейку. Наплечники, карабины, универсальные шлемы... Руки привычно выполняли процедуры, но мозг цеплялся за странности: внутренний канал связи время от времени сам собой перещёлкивался на пустой частоте; датчик здоровья на запястье вдруг вспыхнул ярко-зелёным и сообщил бодро: «Состояние – отличное», хотя Витька уже чувствовал в висках глухой удар паники.

– Почему зелёное? – спросил Витька, перетягивая ремни на бронежилете. – Я же наоборот...

– Спроси чего полегче, – буркнул Глеб. – Погнали.

Они успели добежать до смотрового коридора, ведущего к центральным узлам станции.

Там на полу лежал Пашка, начальник службы безопасности. Шлем разбит, глаза открыты, в них негодование и удивление. Над ним, на уровне замка двери в технический отсек, висело что-то непонятное: то ли пустота, выгрызенная из воздуха, то ли сморщенная складка пространства. Она не отражала свет, не отбрасывала тень, но на её краю всё вокруг чуть изгибалось.

Дверь была закрыта. Замок реагировал только на живой биометрический допуск.

– Не подходить! – рявкнул Глеб.

Он опоздал. Рядом с телом Пашки уже стоял техник Серов. Что-то с Серовым было не так. Люди в такой позе не стоят. У людей не бывает такого взгляда.

– Серов, ты чего? – окликнул его Глеб.

Серов не ответил. Постояв ещё немного, он сменил свою странную позу, наклонился, ухватил за запястье Пашину мёртвую руку, и потянул её к сенсору замка.

– Ты чего творишь?! – заорал Витька.

– Открыть, – устало и монотонно сказал Серов, не глядя на них. – Не мешайте.

Рука Паши коснулась панели. Замок мягко щёлкнул. В тот же миг та складка-пустота как будто «разжалась» и поползла вперёд, через Серова.

Он не успел даже закричать. Просто осыпался частями. Аккуратно, как если бы кто-то прошёлся по нему сразу в нескольких направлениях острым и бесконечно точным предметом. Ни крови, ни летящих клочьев: просто части тела, переставшие быть целым.

Из глубины отсека тянуло холодом. Туда и «шло» это нечто, перетекая или переступая так, как не умеет ни один живой организм и ни одна машина.

Глеб впервые в жизни почувствовал не страх, а что-то ближе к ужасу.

– Обороняемся, – сказал он, больше по привычке.

Стрелять было не в кого. В коридоре, по которому это что-то «шло», иногда мелькали обрывки размытых силуэтов, подернутых странной дрожью. В какую-то секунду в одном силуэте Глеб узнал геолога из прошлой смены. Полуразмытый геолог тянулся к нему раскрытой ладонью.

Витька заорал и нажал на спуск. Иглы карабина ушли в темноту и в стену. Из темноты что-то отозвалось. Не пулей, не плазмой, а сразу болью. Как будто один из его позвонков кто-то взял и приложил с силой о бетон. Витька рухнул. Воздух вылетел из него со странным хрипом. Глядя в потолок, он вдруг удивлённо и по-детски крикнул:

– Мама!..

И захлебнулся.

Глеб сделал шаг вперёд. Он чувствовал, как что-то в этом «движении к ним» нащупывает слабые места – не в броне, не в стенах, а где-то глубже, в самом факте того, что они тут живут, дышат, надеются.

Шестое чувство, о котором пишут в дешёвых брошюрах, вспыхнуло внезапно и ярко. Как если бы над его головой одновременно зажгли ещё одно небо, а под ногами открыли ещё один пол. Мозг пытался классифицировать происходящее, но ни одна знакомая научная картинка не подходила.

Глеб успел подумать только одно: «Лучше бы это была просто смерть. Обычная, простая и понятная». Тут мир оборвался и навалилась темнота.

* * *

Потом были комиссии. На станцию пригнали спецов из трёх конкурирующих ведомств. Разобрали обломки ворот, остатки пожарного дрона, выгребли все логи.

Запись с внешней камеры сохранила последние секунды видео перед тем, как сгорели её матрицы. Серая равнина, по которой что-то шло к станции. Нечёткие, двигающиеся вразнобой, но почему-то ритмичные силуэты, как будто сотня разных существ пыталась синхронно войти в один коридор.

Один из экспертов, пролистывая запись, тихо пробормотал:

– Уроды какие-то...