Он просто человек

Глава 1

Рука холодела от стекла. Это морозящее чувство пронизывая пальцы шло дальше по телу, постепенно достигая каждый его уголок. Пронизывая каждый сосуд, каждый нерв, оно постепенно заставляло холодеть и душу. И скорее не от самого этого колкого чувства. А скорее от осознания, что там за стеклом, оно есть. А в другой руке с немым потрескиванием колебалась небольшая бумажка. Гладко свёрнутая, содержащее внутри то, что непременно травило, создавая этот ранее столь противный запах, но в то же время теперь став практически тем единственным здесь, что успокаивало. И грело руку. Тепло, что в противовес холоду в теле, пыталось ему противостоять. Это необычное чувство нахождения в двух крайностях сразу. Он вновь поднёс пальцы к пересохшим губам. И проведя рукой по грубой щитине, убрал ладонь прочь, выдыхая этот ядовитый и опасный дым. Не опасный тем, что он заработает рак лёгких, хах... Теперь ему вряд ли до этого дожить. А тем, что каждый треск сигары сжигает драгоценный кислород, которого вскоре может перестать хватать.

А ведь когда-то сигары были знаком пристижа... Табак, что с бережностью выращивали люди, обрабатывали его, берегли. Коридор с мигающими лампами, открытый в стене щиток с оборванными проводами и инструменты, находящиеся рядом. Он движется к ним спиной словно плывя, вновь вдыхая этот умирающий крик листьев, что когда-то были живыми как он, но ставшими такими же сухими и сморщенными, как его губы и пальцы. Люди придумывали разные способы его употребления, создавали резные трубки, делали изящные сигары, вспомните хоть Черчиля или Сталина. Табак для людей был как вино, как чахотка в Российской Империи - болезнью, но болезнью богатых. А теперь... Он отпустил окурок из пальцев, не боясь что этот кусочек бумаги может что-то поджечь. Потому что он уже мёртв, он вытянул из него все соки своими лёгкими, наполнив их успокаивающим дымом, ведь даже яд будет лучше, чем пустота. Он потянулся за следующей сигарой в табакерку, подписанную чужим именем. Он никогда не курил.

Бросив опустошённый взгляд на щиток, он двинулся дальше. Эти лампы не так важны. Приблизившись к монитору, он бросил безнадёжный взгляд на радар. Этот взгляд был оправдан. Вокруг распространялись волны, он видел это. Три коротких звука, стучаших по ушам, а после три столь протяжных, будто небольшим лезвием проводят по груди, и от болевого шока становится трудно дышать. А потом это повторялось снова. Снова и снова. Так шёл день за днём, и на мониторе кроме него боле не было ничего. Лишь тёмные пиксели, что не могут передать ту истинную пустоту, тот истинный холод, от которого его спасает маленький алюминиевый слой. Будто беспомощный питомец в клетке брошенный в океан, барахтается от решётке к решётке, но даже у него есть выход. Возможность сломать её, выплыть наружу и снова задышать чистым воздухом полной грудью. Шанс очень мал, кажется это почти невозможно, но у такого питомца он всё же есть. В отличии от него. У сего океана нет верха. Нет низа. У него нет конца. Лишь бесконечная пустота на миллиарды миль во все стороны. Молчаливая и гнетущая. Он так и не поджёг сигарету. Запаха в комнате уже было достаточно.

Возможно он уснул, но это было не важно. Желудок давно не чувствовал голода. А голова уже всегда от этого едкого дыма была в помутнении. Всё же он добрался до щитка, взял инструменты и начал работать. Да, раньше это были великие люди. Лучшие из лучших. Они должны были шагать в неизведанное, быть готовому ко всему. Кумиры нескольких поколений вперёд. Они могли выжить в холоде Сибири и Аляски, в жаре Сахары и Мексики. На воде Атлантического и Тихого. Но место куда они отправлялись было страшнее чего-либо из этого списка. Через некоторое время нужные провода были спаены, перекручены, рычаги и кнопки проверены, и лампы вновь загорелись без перебоев. Может лампы и не нужны, но некоторые системы имеют последовательный характер. Погибнет один элемент - умрут и все остальные. Они были героями своих народов, запечетлённые на картинах, плакатах, памятниках и книгах. Смелые люди, отправившиеся в другой мир. Мир без воздуха, без магнитного поля, без птиц и ручьёв. Это было давно... А он. Он электрик. Он просто человек.

Такими темпами сигареты действительно сожгут весь кислород, но с этим дымом он хоть не чувствует это всасывание желудка от немого голода. Мокрые глаза посмотрели сквозь стекло. Руки лишаясь тепла коснулись его. Бесконечная темнота будто с разлитым молоком. Яркая белая точка, и ещё, и ещё. Они вырисовывают причудливые картины, которым древние давали имена. Точка за точкой. Точка, точка и точка. Тире, тире и тире. И этот звук со звоном и эхом всё повторялся. И повторялся. Ведь он. Просто человек.