Оковы снов

Глава 1

Яркий свет бил по глазам, Кей щурилась и прикрывалась ладонью. Она смеялась, пробираясь вслед за Вэноа по зарослям, парящим от полуденного зноя. Трава щекотала босые ноги, ветви деревьев так и норовили хлестнуть по лицу, но больно не было, наоборот — приятно, успокаивало разгорячённую кожу. Кей слышала мерный шум воды вдалеке, видела спину идущего перед ним Вэноа, чувствовала ликование и лёгкость от по-детски бесхитростного счастья — просто сейчас, просто потому, что хорошо… Она уже знала, что это всего лишь сон. Сон, который повторялся бесчисленное количество раз. Кей знала, чем он закончится — поверх радости накладывалось щемящее чувство безысходности. Тревоги.

Несколько лет назад, когда сны только начали сниться, она пыталась что-то изменить — предупредить Вэноа, закричать в последний момент, дёрнуть за руку, но голос её не слушался, рот раскрывался в немом крике, а ноги, словно жившие отдельной от разума жизнью, бежали туда, куда им положено. По сценарию сна. Со временем Кей смирилась и покорно досматривала сон до конца. Вот и сейчас всё повторялось — беспомощность душила, она пыталась как могла оградить сознание от боли, но была вынуждена следовать за Вэноа, чтобы…

— Эй, красавица, проснись, скоро стыковка! — из сна Кей вырвали окрик и резкое потряхивание за плечо.

Не сразу сориентировавшись, она едва не подскочила в кресле, ремни не дали. Успокоилась, замерла, выдохнула. Табло в конце салона сообщало, что до стыковки остаётся семь минут.

— Спасибо, — Кей поблагодарила соседа напротив. — Да не за что, — мужчина в годах дружелюбно улыбнулся. — Мне показалось, что тебе кошмар снится. — А-а-а?.. — застыв с непонимающим взглядом, Кей не сразу догадалась, о чём речь. — Да, наверное, я не запоминаю снов.

Для пассажиров стыковка проходила незаметно — зелёные буквы оповестили, что можно отстёгиваться и направляться к выходу. Наконец Кей и остальные на борту лайнера прибыли на перевалочную базу, важную точку пути, из которой расходилось множество маршрутов. Людской поток разделился на траволаторах — большинство спешило к линии выдачи багажа, а Кей вместе с дюжиной пассажиров устремилась к региональному терминалу. Её транспорт прибывал через три часа, делать всё равно было нечего, и в ожидании она присела на металлическую скамью. Кей достала из рюкзака питательный батончик, не с первого раза справилась с упаковкой и вонзила зубы в безвкусную массу. Конечно, можно было приобрести обед в кафетерии станции, но в приоритетах вкусная еда не числилась — лучше сэкономить почти сотню кредов. Когда прибудет на новое место работы, её покормят — работодатель обеспечивал своих сотрудников от и до: начиная с еды и заканчивая одеждой, стоившей с учётом особенностей климата недёшево.

Люди сновали мимо Кей, которая, запив свой скудный обед водой из бутылки, наблюдала за ними: в основном мужчины, в одиночку, группами, семей почти не встречалось. На это влияло, скорее всего, расположение станции — вокруг по большей части находились сектора систем с сырьедобывающими планетами либо с теми, что были признаны перспективными.

Кей как раз направлялась на одну из таких — Кнаере, — работать в бригаде, занимающейся геологоразведкой. В толще горной породы искали, как обычно, крайне ценные полезные ископаемые, ничего нового. Образование позволяло Кей быть оператором на бурильных установках, а вот всё остальное по-настоящему пугало. Не представляла она, как можно выжить при стабильных минус тридцать градусов в условиях полной автономии — связь с цивилизованными секторами была крайне нестабильной, а транспорт на Кнаере летал раз в месяц.

Сейчас это был пассажирский корабль, который доставлял сотрудников к местам работы: у компании было много точек в этом секторе. Кей взошла на борт и заняла первое свободное место в салоне — полёт продлится несколько часов.

О том, что заключила контракт, Кей уже успела пожалеть не раз. Нужны были деньги, а вознаграждение за три месяца непрерывной работы и полное обеспечение от работодателя подкупали — на густонаселённых планетах эту сумму она заработает за год и, как следствие, не успеет оплатить обучение в Университете Кадаби. Так уже случалось — потом опять болтаться несколько месяцев, пока не объявят новый набор и не зачислят снова. По правде говоря, у неё всегда оставался запасной вариант — гильдия для нескольких категорий ксеносов предусматривала льготы при оплате, а некоторым и вовсе выдавала гранты. Кей могла воспользоваться, но не планировала этого делать, она предпочитала, стиснув зубы, зарабатывать на учёбу самостоятельно — тогда тайна её происхождения по-прежнему останется тайной. Пометка в документах о том, что Къялла’ирт Заэлси родилась на не колонизированной людьми планете, мало кого смущала, ребёнок мог появиться на свет во время длительной командировки родителей. Имя вызывало вопросы, но она никогда не представлялась полностью, сокращая до привычного человеческому восприятию «Кей». А при виде миловидной брюнетки с длинными волосами все сразу же забывали про её странные документы. И не пытались докопаться до истины, воспринимая её обычной девушкой, какой она на самом деле не являлась.

Из своих двадцати трёх стандартных лет Кей прожила среди людей семь, первые годы она пыталась адаптироваться к новым порядкам и в полной мере ощущала себя чужеродным элементом — таких и называли ксеносами. Потом, благодаря ошибке в канцелярии вечерней школы и существенно улучшившимся социальным навыкам, её приняли за свою, в Университете Кадаби училась уже на общих основаниях, а не как представитель другой расы. Так Кей было комфортнее — никаких вопросов о родной планете, о физиологии и, главное, о причинах, почему она покинула Реон. Она не слыла общительной, но были и другие студенты, не горевшие желанием общаться по душам. Кей избегала близкого контакта с людьми обоих полов, опасаясь, что это может привести к неправильному, извращённому, с её точки зрения, сексу, и её просто сочли асексуальной. Хотя все годы обучения попытки покорить неприступное сердце голубоглазой красотки со светлой кожей не прекращались. Многие парни, ухлёстывавшие за Кей, были похожи на зачинающих на Реоне: высокие, мускулистые, но никаких эмоций, как и её соотечественники, не вызывали. Сердце по-прежнему принадлежало Вэноа, предначертанной паре, хотя его облик давно уже стёрся из памяти — чёткий образ подсознание вырисовывало только в постоянно мучавшем Кей кошмаре.

— Переодевайся, на поверхность садиться не будем, в капсуле тебя отправим, — суровый старпом транспорта вручил Кей большой бокс, когда до орбиты Кнаере осталось около часа.

Кей послушно взяла пластиковую коробку со своим именем на крышке и припиской «Кнаере», в которой обнаружилась необходимая для работы на планете одежда: три комплекта тонкого термобелья, два промежуточных слоя и верхний комбинезон. Также были перчатки, балаклава, шапка, ветрозащитная маска и тяжёлые даже на вид ботинки. Корпорация «Ксантекс» к экипировке своих сотрудников подходила основательно, предоставляя именно то, что соответствовало условиям работы. Ещё в контейнере имелись новый комм и небольшой пакет с медикаментами.

Переодеваться пришлось прямо в салоне корабля, благо Кей от взглядов ещё пяти пассажиров заслоняла переборка. Индивидуальных кают здесь не было, а санузел — слишком тесный для таких телодвижений. С точки зрения людей, Кей считалась привлекательной: стройная, но без худобы и выдающихся рельефов, а вот для реонской дарующей она была довольно высокой и имела слишком много мышечной массы. Это могло произойти потому, что большинство дарующих ещё в юности были повязаны своими парами и с этого момента их хрупкие тела предназначались только для одного: рождения детей. У Кей же никогда никого не было, вот природа и запуталась — она продолжала прибавлять в росте и совершенно непреднамеренно обзавелась физической силой.

Когда с одеждой было покончено, Кей ещё раз мысленно прокляла день, когда подписала контракт: ходить в нескольких слоях было совершенно неудобно. Укладываться в спаскапсулу — ещё одно испытание для психики реонцев; выросшие в абсолютной свободе на просторах родной планеты, они боялись замкнутых пространств. Но Кей за годы в человеческом обществе пересилила себя, чтобы не отличаться от других — многие всю жизнь проводили на орбитальных станциях и звездолётах, при проектировании которых велась борьба за каждый лишний кубический сантиметр.

Режим сна не был обязательным для стандартной программы посадки на планеты с атмосферой, но Кей попросила об этом — от мысли, что она каждой клеточкой тела почувствует происходящее, но повлиять на процесс не сможет, кожа пальцев в районе ногтей начала неприятно зудеть, а перчатки, сделанные по заранее снятым с неё меркам, натянулись. В обычной жизни она прекрасно умела себя контролировать, но инстинкт самосохранения, присущий, по сути, дикарям, которыми являлись все реонцы, иногда прорывался сквозь выставленную стену защиты.

Закрепив личные вещи в специально предназначенной для них нише капсулы, Кей улеглась поудобнее, позволив системе автофиксации опутать себя ремнями. Выдохнула, когда крышка с лёгким жужжанием сервоприводов встала на своё место. Замок щёлкнул, зуммер пискнул три раза, сообщая об удачной герметизации, и воздух внутри капсулы заполнился усыпляющим газом. Кей отрубилась мгновенно.

Глава 2

Вэноа за секунду до прыжка обернулся — его губы расплылись в улыбке, детской, но сквозь которую уже проступала мужественность, свойственная всем зачинающим. Почувствовав нечто неуловимое, витавшее в воздухе, Кей опустила глаза, но Вэноа уже на неё не смотрел, два шага назад от обрыва и с разбегу вперёд — в сверкающую воду. Момента, как он достиг поверхности, Кей не увидела, прыгнула сама, на ходу обращаясь — такой трюк они с Вэноа проделывали постоянно. В обличье зверя плавать было проще, да и ощущения совершенно иные. Забава казалась им невинной, но Кей, переживавшая этот сон не одну сотню раз, уже знала, что дно запруды таило в себе опасность.

Под водой, в окружении мириад пузырьков воздуха, Кей не видела очертаний Вэноа. Вынырнула — на поверхности с зеркальной рябью его тоже не было. Глухая тревога начала охватывать её существо, словно вмиг потеряла ровно половину себя, только во сне Кей поняла, что именно так она ощутила смерть своей предначертанной пары. Но та Кей, которая следовала сценарию, продолжала звать Вэноа, нырять и искать его в толще воды, всё больше и больше погружаясь в вязкие объятия паники.

Наконец ей удавалось найти Вэноа на каменистом дне — в человеческом обличье с маленькой красной отметиной на виске; Кей, вновь обратившись и теряя всякие силы, выталкивала его на берег и плакала, покачивая его безжизненное тело на коленях. Плакала каждый раз, понимая, что ничего изменить нельзя.

Плакала четырнадцатилетняя Кей, которая лишилась самого близкого человека, так и не познав его. Плакала и двадцатитрёхлетняя Кей, которая так и не научилась жить без него, хотя пыталась изо всех сил.

Зуммер ритмично давил на перепонки, сообщая о завершённом маршруте. Кей не сразу поняла, где находится. Часть её по-прежнему оставалась во сне, на Реоне, в моменте, когда погиб Вэноа. Пищание автоматики продолжилось, и Кей, сделав глубокий вдох, набрала на консоли нужную команду: крышка начала съезжать вбок.

В капсулу моментально ворвался обжигающе морозный воздух, Кей машинально надвинула ветрозащитную маску на лицо и села. Если верить данным на крупном экране коммуникатора, выданного «Ксантекс» и надетого на рукав комбинезона, место приземления не совпадало с заданными координатами — идти до лагеря предстояло около двух километров. Чертыхнувшись, Кей достала рюкзак с вещами из капсулы, поставила её в режим ожидания и отправилась в путь.

Видимость была практически нулевой, ветер сносил её с ног, какое время суток — тоже не разобрать, оставалось только верить направлению, которое задавал светившийся голубым комм. В какой-то момент Кей охватил страх — вдруг это и есть конец её пути? Она покинула родную планету, как только представилась такая возможность, оказалась не в силах справиться со смертью предначертанной пары. Любимого? Нет, Кей ещё не успела познать любовь как таковую, они с Вэноа были слишком юными для этого чувства, но уже знали, что созданы друг для друга. Им в деревне завидовали — не каждый реонец встретится со своей судьбой, не каждый проживёт жизнь бок о бок с тем, кто идеально ему подходит.

Вот и Кей не удалось — Вэноа погиб, а вместе с ним умерла и половина её души. Конечно, она могла остаться на Реоне, со временем нашла бы себе кого-то. Или её бы нашли — приютили, пожалели. Но Кей не хотела ни от кого жалости — это тем, кто не познал того самого сладкого и одновременно болезненного чувства близости истинного зачинающего, легко рассуждать: найдёшь другого, не все пары предначертаны, наоборот, таких — единицы. Ей же было тяжело смотреть всем в глаза, а представить, что она окажется в объятиях кого-то — невозможно. А если посмотреть со стороны, каково это — сознавать, что твоя дарующая была предназначена другому? Всегда быть объектом для безмолвного сравнения?

Именно эти рассуждения заставили Кей бежать и с родной планеты, и от себя. Сложности с адаптацией надолго отвлекли от ощущения пустоты в душе, а выбранная карьера астрогеолога создавала видимость, что она живёт. На самом деле Кей не стыдилась того, что является ксеносом, а не человеком, больше пугали вопросы о причинах, по которым она навсегда улетела с Реона. Даже спустя девять долгих лет Кей было тяжело говорить об этом, несмотря на то, что она стала старше и, казалось, обросла толстой кожей безразличия при общении с людьми. Однако внутри по-прежнему оставалась той самой плачущей на берегу четырнадцатилетней девочкой, и каждое слово о Вэноа могло невольно выпустить её наружу.

Отчаянно борясь с порывами, которые бросали в не защищённые маской и капюшоном участки кожи колючие заряды снега, Кей шла, спотыкаясь и падая, не переставая думать о том, зачем она здесь. Вот зачем? Что привело её на Кнаере? Что её привело в мир людей? Что удерживает в нём? Всегда одна, всегда замкнута. И всегда думает о Вэноа, даже если сдаёт экзамен или замерзает в сугробе посреди ледяной пустыни. И во сне её не оставляют эти мысли, каждый раз напоминают, что раньше у неё был смысл жизни, а сейчас — нет.

Упав в очередной раз, Кей не стала бороться со снегом, а перевернулась на спину — небо было таким же серым, как и всё вокруг. Дышать стало совсем тяжело. Может, она вообще лежала сейчас лицом вниз, но не понимала этого. Закрыть глаза не могла — знала, что это в последний раз, хоть и хотела встретиться с Вэноа на той стороне. Интересно, каким он стал? Реонцы, как и все язычники, верили в загробную жизнь, люди в большинстве своём — нет. Сама Кей так и не определилась: если есть бог, то по его воле создаются предначертанные пары, но тогда именно бог забрал у неё Вэноа. Тогда зачем это всё? Зачем?

Она в горах, занесённых снегом. Точно не Реон — там Кей никогда не видела снега. Горы были, но выглядели иначе. Солнце слепило, отражаясь от бесчисленных кристалликов снега. Кей сделала несколько шагов — в абсолютной тишине хруст наста отозвался эхом. И тут увидела ЕЁ — о том, что существо было женского пола, Кей просто знала. Это же сон, в конце концов, тут есть свои аксиомы. Монстр был огромным и бесформенным, сливался со снегом, единственное отличие — его шкура не сверкала на солнце. Кей могла разглядеть только клюв и клыки. Она ускорилась. Кей попятилась назад и упала, зарываясь в снег, не в силах отвести взгляд от надвигающейся угрозы. Инстинкты победили — разрывая оболочку из одежды, она начала принимать своё звериное обличье, пусть и не такое грозное, как у монстра, но куда менее хрупкое, чем человеческое тело. Но обернуться не успела, Кей накрыло тяжёлым гнётом, от которого невозможно было даже дышать. Темнота.

Глава 3

Одежда спасала от холода — Кей не замерзала на ледяной постели, её просто медленно заносило снегом. Вой вьюги накатывал волнами, поглощая все другие звуки. Современные ратраки работали на микрореакторах, так что Кей не услышала огромной машины на гусеничном ходу — увидела сквозь закрытые веки пробивающие пелену метели огни фар. Медленно приходя в себя, поднялась, включила фонарик на комме и начала размахивать руками.

Наконец её заметили — чёрная махина, полупрозрачная от позёмки, двигалась на Кей.

— Где ты, ко всем чертям, шляешься? — недовольно рявкнул бородач-водитель, как только дверца кабины ратрака закрылась изнутри, отрезая просторный салон машины от мира пурги. — Мы капсулу нашли, погрузили. Кружим тут битый час.

Кей не ответила — неловко усевшись на покатом сидении из-за упирающегося в спину рюкзака, приспустила маску.

— Они там в Центре охренели, детей на работу принимают! — воскликнул второй. — Я Зак, бригадир. Это Эммет, старший твоей смены. А тебя как зовут? Документы я смотрел, но выговорить не смог. — Кей. И мне двадцать три, — голос не дрогнул, а броня вновь окутала её тело, хотя несколько минут назад Кей-подросток готова была умереть. А может, и правда умерла. Осталась только взрослая. — Я думал, не больше семнадцати, — оскалился Зак. — Ладно, Кей, сегодня дадим тебе отдохнуть. От газа башка поди болит. А завтра выйдешь в смену. Эммет тебе всё покажет. Уже неделю без оператора работают. — А что случилось с предыдущим оператором? — спросила Кей, при заключении контракта её любопытство не удовлетворили, ограничившись расплывчатой формулировкой: уволился по собственному желанию. — Сам ушёл, домой улетел, — немного отстранённым тоном ответил Зак. — И оставил бригаду без сменного оператора? — Кей рассматривала Зака: на вид лет сорок, давно не брился. Мужчина не вызывал тревоги, но и симпатий к нему не возникало. — А малая шарит, — хрипло вставил свои пять кредов Эммет и на секунду отвлёкся от управления ратраком, бросив на Кей короткий взгляд, который ей совсем не понравился. — Коди тут кошмары снились, что его Снежный зверь сожрать хочет. А потом он якобы наяву увидел чудище и сбежал. — Здесь есть звери? — переспросила Кей. — Да, троих из бригады уже сожрали, — заржал Эммет. — Верь ему больше, — хмыкнул Зак.

Он рассказал немного о деятельности сотрудников «Ксантекс» на Кнаере, пока ратрак двигался по снежным склонам сквозь постепенно затихающий буран. Практически всю информацию Кей успела изучить ещё до подписания контракта. Буровая установка располагалась в горах, там, по данным сейсморазведки, находилось крупное месторождение ценного металла, напыление которого использовали для защиты корпусов космических кораблей и станций от радиации. Если поисковое бурение подтвердит наличие залежей руды, то начнётся разработка, сулящая корпорации огромные прибыли. Как обычно.

В геологоразведочном лагере работало семнадцать человек, включая Зака. Три смены по пять человек и повар, если точнее — оператор пищевого синтезатора, и фельдшер в одном лице. Всё стандартно. Чего Кей не знала — на Кнаере регулярно случался природный катаклизм, именуемый Снежным фронтом. В периоды, длящиеся от четырёх до двенадцати дней, температура опускалась ниже минус пятидесяти, начиналась буря в несколько раз сильнее той, в которую Кей попала. Снежный фронт был опасен и для людей, и для оборудования.

Для прогнозирования этого погодного явления высоко в горах построили метеорологическую станцию. Громко сказано, конечно, для бытовки с приборами и спутниковой антенны для связи с Центром. Добраться туда можно было только на специальных квадроциклах. Или по воздуху.

— На станции во время Снежного фронта дежурят два человека, — сообщил Зак, — а то оборудование частенько выходит из строя. — Понятно. Мне не говорили о Снежном фронте. — Тебе поди ещё об отдельной спальне наплели? — хохотнул Эммет. — Нет, я в курсе, как выглядят жилые комнаты, — покачала головой Кей, тон старшего смены ей опять был неприятен.

Крайне познавательная беседа закончилась, когда впереди показалось несколько сооружений, более всего напоминавших коробки с надписью «Кстантекс» на боку. Так выглядели жилые и хозяйственные блоки лагеря. Буровая же была защищена куполом — чуть выше в горах. Перед ней расположилась стоянка с полудюжиной квадроциклов, допотопной вертушкой, снегоуборочными ботами и ещё одним ратраком. Территория станции была обнесена высоким забором, на нескольких столбах которого Кей заметила автоматические пушки.

— Для пиратов, — пояснил Зак, увидев её вопросительный взгляд. — Здесь есть пираты? — удивилась Кей. — Естественно, в головном офисе тебе не рассказали, — хмуро улыбнулся он. — Прилетают черти иногда, бывает. — Но вы же ещё ничего не обнаружили. — Им не нужен металл, им нужны реакторы, аккумуляторы. Техника. Давно, кстати, не наведывались. Да, Кей, ты хоть оружие в руках держать умеешь? — Конечно, — кивнула она, но, по правде говоря, проходила только стандартную подготовку по самообороне в университете.

Вся бригада никогда не собиралась вместе — одна смена была занята работой. Порода в горах Кнаере была очень твёрдой, потому проходка за день составляла всего несколько метров. И за полтора года работы лагеря месторождение так и не обнаружили. То бурильная колонна упиралась в непреодолимое препятствие, то проходила мимо несущих руду слоёв.

Зак провёл короткую экскурсию по территории — показал самый большой вагончик, где работники принимали пищу и отдыхали, санблок, где мылись и стиралась одежда, и склад, где хранились запасы еды и прочих необходимых вещей, в том числе и сменной одежды, и провёл её к домику, в котором Кей отвели место.

— С другой сменой будешь жить, — отрывисто сказал Зак, указывая на верхний этаж двухъярусной кровати. — Оставляй вещи и в столовую, ужин как раз.

Спросить, почему её поселили не со своей сменой, Кей не успела — Зак быстро вылетел из бытовки. У него хватало дел, помимо новенькой, на поиски которой пришлось потратить полдня.

Мыслей, что ещё каких-то два часа назад собиралась умереть, Кей избегала — по спине пробежал холодок, хотелось стереть этот эпизод жизни из памяти.

Помещение было низким и тесным, а кровати расположены, как в казарме. Правда, многочисленные личные вещи, видневшиеся на покрывалах, полках и даже на полу, говорили о том, что здесь проживают гражданские.

Раздеваться ради нескольких минут в домике было трудоёмко, а в одежде — жарко. Пристроив рюкзак в изножье своей постели, Кей тоже покинула свой временный дом и отправилась к вагончику-столовой.

Глава 4

Столовую можно было назвать скорее кают-компанией, поскольку кроме столов в помещении на стену были подвешены визор, дартс, а за прозрачными дверцами узкого шкафа стопками лежали какие-то настольные игры, что показалось довольно необычным. В университете все студенты даже при личном общении играли с помощью коммуникаторов.

Сняв верхний комбинезон и повесив его на один из крючков у входа, Кей прошла в помещение, сразу приметив квадратную махину синтезатора древней модели. Рядом с ним сидела рыжеволосая женщина средних лет.

— О, новенькая! — Голос у неё был с лёгкой хрипотцой, но это не делало его неприятным. — Кей, да же? Проходи, объясню, как пользоваться.

Косясь на трёх мужчин за двумя столиками, она шагнула к женщине. Повара, медсестру и заведующего хозчастью лагеря в одном лице звали Эбби — она рассказала Кей не только о тонкостях использования синтезатора, но и о быте в нелёгких условиях Кнаере.

Посылки с необходимыми вещами отправляли на поверхность планеты в спаскапсулах, как и сотрудников. Регулярный транспорт приземлялся раз в три месяца, чтобы забрать отработавшую свою вахту бригаду и привезти следующую.

Атомный реактор бурильной установки снабжал энергией весь лагерь — в первую очередь систему жизнеобеспечения, отвечавшую за климат в домиках. Водоснабжение лагеря, включая буровую, обеспечивала специальная плавильно-насосная станция, в которой для производства питьевой воды использовался лёд. Несмотря на обилие этого ресурса, вода была дефицитом — станция потребляла много энергии. Потому санблок работал по строгому графику, каждому работнику удавалось принять водные процедуры только раз в несколько дней, а вещи для стирки собирались централизованно.

— Волосы-то почему не обрезала? — спросила вдруг Эбби. — Как мыть эту красоту будешь?

Кей пожала плечами — ответить ей было нечего. Просто не подумала. Все в столовой имели короткие стрижки, бороды и хмурые лица и демонстрировали абсолютное нежелание общаться. Получив свою порцию синтезированной бурды, Кей уселась в угол — как можно дальше ото всех.

Внешняя дверь хлопнула, потом открылась внутренняя — в столовой показалась заснеженная фигура в стандартном комбинезоне. Кей про себя подумала: «Интересно, как они друг друга различают?» Тем временем фигура разоблачилась — парень оказался не сильно старше Кей, высокий, с короткими тёмными волосами, цвет которых совпадал со щетиной на лице.

— Мэтт, смотри, в полку не-старпёров прибыло, — хохотнула Эбби, лукавыми глазами указывая на Кей и одновременно не глядя нажимая сенсорные кнопки на панели синтезатора. — Как обычно же, да? — Да, привет, Эбс, — улыбнулся он, тоже оглядываясь на новенькую. — Мэтт у нас наладчик в смене Тодда, — пояснила Эбби. — Вы сейчас общаетесь в первый и последний раз, потом просто пересекаться на пересменках будете. — Привет! — Мэтт поздоровался со всеми, но с интересом смотрел на Кей, и, получив свой обед, сел напротив неё. — Привет! — Кей машинально подвинула тарелку к себе. В нос ворвался навязчивый синтетический запах, который исходил от нового знакомого. Гель для душа или что-то подобное? — Мэтт, где шлялся так долго? — ожил вдруг один из мужчин за соседним столом. — Снежного зверя поди высматривал? — Иди ты, Стэн, — он с улыбкой отмахнулся от товарища. — Расскажи малышке страшную сказку, а то она ещё не поняла, куда попала. — Очевидно, «малышкой» сейчас назвали Кей. Ей было не впервой. — Да, на Кнаере живут Снежные звери, — Мэтт улыбнулся — глаза у него были голубыми, как и у Кей, но менее насыщенного цвета. — Меня уже посвятили. Их кто-нибудь видел? — с усмешкой спросила Кей. — Нет, только во снах, — прищурившись, ответил Мэтт. — Во снах? — Да, снится иногда, что за тобой белая хрень гонится, — пожал плечами Стэн. — Всем? — переспросила Кей, чувствуя, как кожа на предплечьях покрывается мурашками: она уже видела подобный сон перед тем, как Зак и Эммет её нашли. — Всем, — кивнул Мэтт. — Вот Коди и не выдержал, сбежал, — добавил Стэн. — Только из-за снов? — Кей давно привыкла к кошмарам, монстр в горах вызвал у неё меньше эмоций, чем повторяющаяся не одну сотню раз гибель Вэноа. — Не только, — ухмыльнулся Мэтт. — Следы видели. — Ещё кто-то несколько раз портил зонды метеостанции, — вступил в разговор ещё один мужчина. — На той неделе сломал ограждение. Постоянно что-то происходит, но камеры по периметру не фиксируют, белое на белом. — Я предложил поставить камеры с тепловизором, но они придут со следующим транспортом, когда наша вахта закончится, — сказал Мэтт. — И как долго это продолжается? — Кей уже забыла и про обед, и про неприятный запах от своего визави и пыталась впитать как можно больше информации. — Второй месяц, началось у прошлой бригады, — ответила Эбби. — Я тут третью вахту подряд дежурю. Раньше такого не было. Коди вообще с ума сходить начал, Зак специально для него медборт вызвал. — Что, нагнали жути? — Мэтт с улыбкой наклонился через стол и потрепал Кей по плечу.

Она вздрогнула и невольно потёрла место прикосновения рукой — её редко кто трогал, и сейчас Кей не знала, как к этому относиться.

— Да нет, нормально, меня больше пугает Снежный фронт, — улыбнулась она, вставая из-за стола. — Это ты точно подметила, малышка, — сказал Стэн. — Хуже только дежурство на метеостанции, там со скуки сдохнуть можно. — Я уже поспорила, что в этот раз Зак поставит дежурить Мэтта и Криса, — имени говорившего Кей не знала, он не представился. — Меня и Сида, — покачал головой Стэн. — Крис не так давно был.

Пока одевалась, Кей чувствовала на себе заинтересованный взгляд Мэтта — предсказуемо среагировал, почти как те самцы из университета, которые безуспешно добивались её внимания. Но в условиях лагеря и сменной работы произвести впечатление будет сложнее, так что лишний раз беспокоиться по поводу Мэтта не стоит.

Глава 5

Вернувшись в домик, Кей переоделась в привезённые с собой джинсы и футболку. Нашла в рюкзаке ножницы и, настроив на комме собственную зеркальную голограмму, принялась отрезать волосы. Не коротко, как у остальных, оставила такую длину, чтобы закрывала шею — у всех реонцев волосы росли не только на голове, но и на загривке.

После этого забралась на свою кровать, поставив будильник — до начала смены оставалось одиннадцать часов, все работавшие в лагере жили, ориентируясь на рабочий график, а не на время суток. В голове, неспешно перемешиваясь и, наверное, даже булькая, варилась каша из событий сегодняшнего дня: желание умереть и встретиться с Вэноа, Снежный зверь в озарённых ярким солнцем горах и неприятная химозная вонь от Мэтта, которая, казалось, до сих пор свербела в носу. Одно она поняла — пора перестать жить прошлым, дорога к Вэноа ведёт в никуда. Только смерть может их воссоединить, а умирать Кей не хочет, чёткое осознание пришло сегодня.

Снег в горах искрился бриллиантами, теперь Кей точно знала, что находится на Кнаере. Как и в прошлом сне, она сделала несколько шагов, ломая хрустящую корку, прежде чем вновь увидела Снежного зверя. В этот раз монстр не нападал — неспешно перебирал исполинскими лапами высотой со среднего человека: понимая, что в мире сновидений находится в безопасности, Кей пошла навстречу — хотела рассмотреть поближе. Неведомое животное издало утробное рычание, когда расстояние между ними сократилось до нескольких шагов — Кей не испугалась. Не боялась зверей, как люди, часть её самой была зверем, и она тоже умела рычать. Снежный зверь от удивления наклонил морду и внимательно на неё поглядел.

Зуммер будильника некстати ворвался в голову и прервал сон на самом интересном месте — Кей так и не поняла, что хотел сказать ей Снежный зверь. Или скорее — «хотела сказать», было очевидно, что это особь женского пола. Кей, брызнув в лицо прохладной водой в небольшом умывальнике, засобиралась на работу.

Обстановка под куполом была привычной — не раз видела на практике такие установки, после подписания контракта с «Ксантекс» неделю упражнялась на симуляторах с подсоединёнными к телу датчиками — корпорация не требовала стандартного медосмотра, полагаясь на собственные наблюдения за здоровьем сотрудников.

Уже на подходе к центру управления станком Кей почувствовала знакомый запах и поморщилась — только потом увидела улыбавшегося ей Мэтта. Обоняние у реонцев было тоньше — и сейчас это играло против Кей, которой было неприятно находиться рядом с человеком, выливающим на себя за раз настолько много парфюма.

— Привет, Кей, ты чуть раньше, — Мэтт поздоровался с ней как со старой знакомой. — Посиди пока здесь, скоро наша смена закончится, и Эммет с ребятами придут. — Хорошо, — Кей устроилась на обитом синтекожей вращающемся стуле и начала наблюдать за работой установки. — Керноприёмник при тебе извлекать будут, — прокомментировал Стэн, он, как и Кей, был оператором. — Уже шестой ствол бурим. Зак уверен, что в этот раз мы попадём в точку. — Он так говорил и в прошлый раз, — Мэтт подмигнул Кей и вернулся к своей консоли.

Во время пересменки Мэтт будто случайно оказался рядом, но Кей никак не отреагировала, продолжая следить за показателями на дисплее оператора — скоро она займёт своё рабочее место.

Её смена состояла из уже знакомого Эммета, наладчика Фэрона, бурильщика Джойса и лаборанта Кевина. Как Кей поняла раньше, все проживали в одном домике, были примерно одного возраста и смотрели на неё с пренебрежением. Не помогло даже то, что новенькая не сделала ни одной ошибки и задавала вопросы исключительно по существу.

Когда лебёдка подняла на поверхность керноприёмную трубу, под куполом появился Зак — проанализировать вместе с Кевином пробы породы. Работа установки была максимально автоматизированной, поэтому Кей только и оставалось, что отдавать умной машине необходимые команды.

— Да, думаю, мы на верном пути, — произнёс бригадир после изучения результатов состава пробы. — Кей, ты как, освоилась?

Зак снял комбез с вешалки на стене и начал одеваться для выхода на улицу, а Кей так и не решила, что ей ответить — работа не пугала, а вот коллеги напрягали. Объективных причин не было, но звериное чутьё заставляло тревожиться, и самое печальное — оно никогда не обманывало. Больше всех ей не понравился Фэрон, хотя ничего особенного, кроме одного короткого взгляда в сторону Кей, за восемь часов он не сделал.

Следующие дни шли по накатанной — смена за сменой, сон, приёмы пищи, во время которых Эбби делилась последними новостями. Так, она сообщила, что близится очередной Снежный фронт, а дежурными на метеостанции назначены Мэтт и Джойс. С Мэттом пересекаться получалось только во время пересменки, но зато потом Кей почти всю смену чувствовала его удушливый запах. Со временем он раздражал её всё меньше и меньше, но не обращать внимания не получалось. В этом заключалось отличие реонцев — у каждого был свой индивидуальный аромат, усиливать его или менять никому не приходило в голову. Кей понимала, что попросить перестать пользоваться парфюмом малознакомого человека будет невежливо, старалась не зацикливаться на этом — к тому же Мэтт был всегда приветлив при встрече, чего не скажешь о тех, кто работал в смену Кей.

— Я уверен, что у следующей пробы будет нужный нам состав, — с торжественным видом заявил за обедом Зак. — Придётся попотеть и увеличить суточную проходку процентов на двадцать, чтобы успеть к концу следующего Снежного фронта. — Если пираты раньше не прилетят, — хмыкнул Эммет. — На той неделе засекли посторонние корабли на орбите. — Во время фронта они не сунутся, их навигационное оборудование, как и наши радары, бесполезно, а после — мы знаем, как их встретить, — уверенно ответил Зак.

Вечером он распорядился выдать всей бригаде на случай налёта пиратов служебное оружие — стандартные импульсники. В головном офисе «Ксантекс» и это предусмотрели.

Глава 6

После обеда Кей, несмотря на пронизывающий ветер, осталась на улице: пыталась разглядеть линию горизонта, сливавшуюся с серым небом. Солнце на Кнаере показывалось редко — его скрывал саван снежных облаков. Говорили, ближе к экватору на этой планете было тепло — и даже имелись растительность и мелкие грызуны, но потенциальные залежи полезных ископаемых обнаружились на севере, местная флора и фауна никого не интересовала. Если только, конечно, речь шла не о Снежном звере, который регулярно учинял работникам лагеря мелкие проблемы технического характера — до купола, конечно, не добирался, но по периметру выходили из строя то камеры, то метеорологические зонды. Нечеловеческая сила ломала забор, сминала оставленные за пределами лагеря квадроциклы.

К тому же всем, кроме Кей, периодически приходили сны о мохнатом белом чудовище. Только сейчас, вглядываясь в бескрайние снежные просторы и безмолвно взывая к неведомому существу, она поняла, что излечилась от сновидений: ей больше не снились ни Вэноа, ни Снежный зверь. От осознания этого у Кей на секунду закружилась голова — неужели она может начать с чистого листа? Или, напротив, ночью к ней вновь вернутся кошмары?..

С этими мыслями она пошла к своему домику и не сразу заметила идущих навстречу Джойса и Фэрона.

— Кей, малышка, что ты как неродная? — Последнему из-за воя ветра приходилось практически кричать. — И правда, пойдём к нам, будет весело. Зак ведь тебя назло нам отдельно поселил, — Джойс приблизился к Кей на критическое расстояние. — Я не хочу веселиться, — сухо и твёрдо ответила она, не раз попадала в подобные ситуации. — Мне нужно отдохнуть перед сменой. И вам тоже. — Ишь, какая недотрога, — Джойс схватил её за рукав комбинезона, но Кей вывернулась, чувствуя, как ногти инстинктивно удлиняются, превращаясь в когти и разрывая подклад перчаток: с частичной трансформацией, свойственной её организму, она ничего поделать не могла. — Отвалите от неё! — послышалось издалека: Мэтт широкими шагами направлялся к ним. — Малышка сама разберётся, — встал в боевую стойку Фэрон, загораживая Кей спиной. — Не много ли вас на малышку? — Мэтт с ходу зарядил ему по челюсти, от удара Фэрон рухнул в снег.

В завязавшейся драке Кей не участвовала, машинально прятала за спиной продырявленные насквозь в районе кончиков пальцев перчатки. Мэтт и без неё отлично справлялся — был моложе и быстрее противников. Не прошло и минуты, как на поле боя прибежал Зак и остановил дерущихся громким возгласом.

— Стоп! Вы какого чёрта тут устроили? — рявкнул он. — Мэтт, ты вроде нормальный от меня уходил, какая муха тебя укусила? — Решил, что его малышку обижают, — поднявшись на ноги, Фэрон сплюнул на снег кровавую слюну и оскалился. — Это так? — Зак посмотрел на Кей, она едва заметно кивнула. — Вот же… Просил же не принимать баб, но они всё равно прислали. Кей, быстро домой, чтоб я рожи твоей на улице не видел. Вы, остолопы, к Эбби на осмотр, а потом ко мне.

Кей ослушалась — выждав, когда санблок покинут три драчуна, поплелась к Эбби и попросила у неё новые перчатки. Самый маленький размер оказался ей велик, но это всё равно было лучше, чем объяснять, откуда в её старых появились дырки, и так проблем предостаточно. На то, что её назвали бабой, Кей не обиделась — по сути, реонские дарующие были аналогами женщин у людей и продолжательницами рода.

Пожурив её за испорченные перчатки, Эбби отпустила с миром, и Кей наконец оказалась в домике. Положа руку на сердце, ей стало жалко Мэтта, который кинулся её защищать и, скорее всего, понесёт наказание. Знал бы он, что Кей может прекрасно постоять за себя — природа наделила и скоростью, и силой, превосходившими человеческие, — то и не полез бы. Особо ретивых поклонников приходилось отваживать именно так, правда, однажды Кей потеряла самообладание и рассекла когтями грудь одному из них — к счастью, не сильно, к властям пострадавший обращаться не стал, так что разбирательства странного происшествия не было.

Не увлекайся Мэтт туалетной водой, Кей он даже мог понравиться — милый, весёлый и совсем без подводных камней. Понравиться? Впервые поймав себя на мысли, Кей задумалась: до сих пор она никогда не рассматривала ни людей, ни реонцев как возможных партнёров, просто закрыла для себя этот вопрос, казалось, раз и навсегда. А сейчас в окружении снегов и льдов вдруг оттаяла. Неужели причина — прекратившиеся сны о Вэноа?

Комм моргнул — Зак вызывал Кей к себе. Одевшись в несколько слоёв, она с тревогой на душе отправилась к бригадиру. Там не было ни Джойса, ни Фэрона, только Мэтт.

— Кей, ничего личного, я отправил в Центр рапорт о твоём несоответствии должности, — начал ледяным тоном Зак. — Имею полное право уволить без объяснения причин, но я подвёл их к мысли, что ты не справляешься из-за климатических условий. Можешь поблагодарить меня за это. — С торжествующим видом он посмотрел на Кей и едким тоном добавил: — Боя самцов у себя в бригаде я не потерплю ни при каких обстоятельствах. — Я не… — попыталась оправдаться Кей. — Я ещё не закончил, — грубо прервал её Зак. — Но раз бой всё-таки состоялся, то ты достанешься победителю, — он с пренебрежением усмехнулся. — Будешь дежурить с Мэттом на метеостанции, а после Снежного фронта прилетит транспорт, и тебя заберут. Надеюсь, в «Ксантекс» за это время смогут найти на место оператора кого-то более подходящего.

После слов «бой» и «победитель» у Кей резко пропало желание пререкаться с Заком — сочла ниже своего достоинства вести дискуссии с шовинистом. Если узнает, что она не человек вовсе, то двинет речь о ксенофобии? Вместо этого Кей посмотрела на Мэтта — он не выглядел «победителем», напротив, всем своим видом выражал неловкость.

Когда гневный поток слов Зака иссяк, их отправили восвояси. Кей машинально пошла в сторону своего домика, а Мэтт последовал за ней. Уже у самого крыльца он решился заговорить:

— Зак этот дурак, не слушай его, я просто испугался, что они что-то могут с тобой сделать, ты такая… хрупкая. — Я поняла, Мэтт, всё нормально, — заверила его Кей. — Что нужно взять с собой на метеостанцию? — Много чего, — ответил он после паузы. — Пойдём в столовую и обсудим всё сейчас? — предложила Кей. — Завтра утром выдвигаться, времени не будет.

Там, при активном содействии Эбби, они взяли на двоих запас консервов, медикаментов и сменных вещей — прачечной на метеостанции не было, а Кей в дорогу, кроме новых перчаток, выдали ещё и защитные очки.

Укладываясь спать, Кей загадала, чтобы ей хоть что-то приснилось, слишком пусто было на душе, но ни Вэноа, ни Снежный зверь её в эту ночь так и не посетили, оставшееся до поездки на метеостанцию время Кей проспала спокойно, без сновидений.

Глава 7

Кей не представляла, как местные квадроциклы могут передвигаться по снегу не проваливаясь, тем более в горах. Но очень скоро испытала на себе — за спиной Мэтта, удерживаясь за ручку сидения, пока он уверенно вёл их небольшую четырёхколесную машину вверх, к метеостанции. Впервые на Кнаере было солнечно, как в снах Кей со Снежным зверем, лучи бликовали в голубоватом стеклопласте защитных очков, заставляя невольно жмуриться. Даже несмотря на ветер и несколько слоёв одежды, ощущался запах парфюма Мэтта, хотя Кей как могла старалась о нём не думать, а глазела по сторонам. Местность очень напоминала её сны, горы словно материализовались в жизнь с картины мастера: бело-голубые искрящиеся просторы на фоне насыщенного синего неба.

Ощущение, что за ними наблюдают, возникло сразу же, как лагерь скрылся из виду за невысоким холмом. И Кей была готова поспорить, что знает, кто за ними следит — для неё Снежный зверь являлся реальностью, а не мистикой. Сработало чутьё — зверь чувствовал зверя. А ещё Кей знала, что на них не собираются нападать, потому пыталась разговаривать с невидимым собеседником — раз Снежный зверь умеет внушать сны, то, может, и мысли слышит?

По обеим сторонам электроквадроцикла были закреплены боксы со снедью и необходимыми вещами; Кей вскоре привыкла к резким подъёмам и спускам, для верности сжимая не только пальцы на ручке, но и бока сидения ногами. Мысль, что ближайшие две недели она проведёт с Мэттом в замкнутом пространстве, её не пугала, а в голове и на душе воцарилась полная пустота — Кнаере уже был для неё пройденным этапом: закончится Снежный фронт, и она отправится в сектор Кадаби на поиски новой работы.

Путь до станции занял шесть часов, Мэтт сказал, что однажды в метель и в условиях плохой видимости они с Крисом добирались все десять. С каждым километром подъёма дышать становилось всё сложнее, воздух в горах был разрежённым, хотя Кей догадывалась, что Мэтту сейчас ещё хуже, всё-таки люди менее выносливы в сравнении с реонцами. Эбби предупредила, да и сама Кей знала, что в условиях пониженных температуры и давления лучше избегать чрезмерных нагрузок и одышки.

Метеостанция представляла собой вагончик размером со столовую в лагере, только на высоких сваях — чтобы войти, нужно было подняться по лестнице. Он был плотно опутан кабелями, ведущими к климатическим зондам и датчикам. Рядом находилась огромная и ветхая на вид спутниковая тарелка с логотипом «Ксантекс».

Спешившись, Мэтт сразу пошёл проверять микрореактор — такой же, как у ратраков, а потом они вместе с Кей стали заносить поклажу внутрь. Помногу брать не получалось — кружилась голова, чувствовалась непривычная слабость. В самом помещении все поверхности заиндевели, покрывшись едва заметным слоем изморози. Мэтт в первую ходку включил систему обогревателей по периметру — стены и пол начали пощёлкивать от разницы температур.

Метеорологическому оборудованию была отведена треть комнаты: пульт с креслом на колёсиках. Перегородки в комнате отсутствовали, но у стены стояла ширма. Из мебели обнаружились только небольшой стол, невысокий стеллаж, два стула, обшарпанный диван и два топчана для сна. В углу был отгорожен санузел с душем и биотуалетом, а вот предназначение огромного металлического бака с трубами Кей угадать не успела.

— Пока нагревается, нужно напилить льда, — сказал Мэтт. — Здесь плавильной станции нет, воду приходится добывать самостоятельно.

С помощью ручной аккумуляторной пилы он нарезал кубиками непрозрачный белоснежный лёд, а Кей, надев поверх своих термоперчаток ещё одни, новые, из нетканого материала носила его в домик и складывала в бак. Там вода таяла естественным путём, а потом небольшой насос качал её в трубы санузла. Водонагреватель тоже имелся, но энергия на станции была в дефиците, Мэтт сразу предупредил, что мыться часто не получится. Как и пользоваться тёплой водой, здесь это роскошь.

Пищевой синтезатор тоже отсутствовал — когда в домике немного потеплело и можно было снять верхний слой одежды, Мэтт с Кей сели за столик друг напротив друга пообедать саморазогревающимися консервами. Злаки с волокнами мяса показались Кей гораздо вкуснее непонятной синтезированной массы, но она догадывалась, что за время дежурства и это меню надоест ей до зубовного скрежета.

— Кофе хочешь? — спросил Мэтт. — Здесь он странным получается из-за низкой температуры кипения, но мне так даже больше нравится. — Давай.

По правде говоря, Кей натуральный кофе пила всего пару раз в жизни, всегда избегала сильных, настойчивых ароматов, но наблюдать за тем, как Мэтт колдует с небольшой металлической кастрюлькой и портативной нагревательной панелью, захваченной из лагеря, было интересно. За время пути запах туалетной воды, казалось, выветрился, так что Кей было комфортно находиться с Мэттом в одном помещении. Однако когда она обнаружила на полке в санузле флакон с резким запахом, то осознала, что терпеть его две недели будет проблематично.

— Мэтт, а ты не мог бы пока не пользоваться своим парфюмом? — спросила Кей, потирая нос. — Мне кажется, у меня на него аллергия. — Не вопрос, — пожал плечами парень. — Не знал, что такое бывает. — Ага, я тоже, — не моргнув глазом соврала Кей.

День клонился к закату — в домике стало тепло и почти уютно, только от пола по-прежнему несло холодом, так что Кей переоделась в джинсы и футболку, но осталась в тёплых ботинках. Они с Мэттом перестелили свои постели. Эбби выдала две смены белья, на всякий случай. Кей прибралась в санузле, всё ещё не представляя, как в таком холоде можно принимать душ, а потом Мэтт начал посвящать её в тонкости работы с метеорологическим оборудованием и радиоточкой. Конечно, де-факто уволенной сотруднице эти знания вряд ли пригодятся, но заняться всё равно было нечем. После ужина, перед сном, они начали болтать о жизни, и Кей поведала, как попала на Кнаере, утаив только одну деталь — то, что являлась реонкой. Рассказ Мэтта от её истории существенно не отличался.

— Тоже деньги привлекли, конечно, — ответил он. — Ну и свобода. Знаешь, когда никто больше не ждёт — почему нет? Понимаю, что смогу найти место с условиями попроще, но, пока молодой, можно и подзаработать. Так что я плюнул и согласился, в перерывах между вахтами работаю механиком в доке на перевалочной базе. Платят меньше, зато работа интересная. Ну и ни от кого не зависишь, не привязан настолько к месту и к графику, как тут. — Понятно, — улыбнулась Кей, подтянув колени к себе: переоделась в санузле в тонкую майку и лёгкие спортивные штаны, служившие ей пижамой. Кровати поставили на середину комнаты — от стен веяло холодом. — А тебе легко было решиться здесь работать? — начал издалека Мэтт. — Может, остался кто-то на Кадаби, из однокурсников, например?.. — Ты спрашиваешь, есть ли у меня парень? — Кей вопросительно подняла одну бровь. — Нет, меня тоже никто не ждёт. Но, когда подписывала контракт, я не представляла, смогу ли выдержать местный климат. И в мыслях не было, что не сработаюсь с коллегами. — Это всё из-за твоей внешности, считаю, — Мэтт улёгся спиной к ней, потому Кей не видела его лица. — Юная, симпатичная, а на деле серьёзная и спокойная. Но ребята в бригаде примитивные, как дроиды — коли сделали вывод, отступиться от него уже не могут. В первую очередь Зак. — Ты тоже кинулся меня защищать, — усмехнулась Кей в накрытую одеялом спину. — Как-то само собой получилось, я вообще к Эбби шёл со списком припасов, — негромко ответил Мэтт. — Испугался за тебя. А ты нет, не испугалась? — Если честно, не очень, — Кей подавила улыбку. — Мне кажется, мы просто обменялись бы ругательствами. — То есть хочешь сказать, что тебя уволили из-за меня? — Мэтт повернулся и удивлённо посмотрел на Кей. — Я тебя не виню, просто так получилось, — Кей миролюбиво пожала плечами. — Прости меня, — Мэтт сел на кровати и дотянулся до неё, накрыв ладонью её руку. — Я правда не хотел, чтобы так получилось. — Спать пора, — Кей подавила инстинктивное желание сбросить чужие пальцы. — Скоро начнётся буря, только дрыхнуть и будем, на улицу не выйти, — вроде бы возразил Мэтт, но послушно лёг.

Глава 8

Снежный фронт пришёл, пока они спали. Из пелены серого, без сновидений, забытья Кей вырвал нарастающий за стенами домика вой бурана. Их хлипкое перед лицом стихии убежище ныло, как от боли, при каждом порыве ветра, заставляя зверя Кей вскидываться и почти выпускать когти — чтобы защитить себя. С рефлексами она справилась только на второй день, не без помощи Мэтта, с которым они свободное время проводили за разговорами, простейшими играми в коммах, просмотром фильмов и чтением. Теперь от Мэтта ничем посторонним не пахло, нейтральное жидкое мыло, выданное Эбби, не в счёт, потому находиться рядом с ним оказалось неожиданно комфортно. Кей чувствовала, что он не прочь сблизиться, но не предпринимает активных действий, а сама не знала, как на это реагировать и нужно ли ей это вообще — очень скоро она улетит с Кнаере, и они больше не увидятся.

Быт на метеостанции действительно оказался однообразным: консервированная еда, нелимитированный сон. По протоколу они раз в сутки связывались с лагерем — сообщали старшему смены обстановку и прогнозы ИИ метеостанции касательно Снежного фронта.

Единственный дискомфорт лично для Кей касался экономии воды — восполнять запасы нужно было вручную, система круговой фильтрации отсутствовала, только грубая очистка, которая убирала из растаявшего льда примеси. В принципе, вода получалась настолько чистой, что пили её прямо из бака, но лёд нужно было добывать. Выходить на улицу в пятидесятиградусный мороз, чтобы напилить и принести ещё ледяных кубиков — последнее, что хотелось и тому, и другой. К тому же это было опасно — шквалистый ветер мог сбить с ног, а видимость оставалась нулевой.

Снежного зверя Кей почти не чувствовала, ей казалось, что и та сейчас находится в своём убежище, пережидая бурю. Почему тогда пыталась повредить метеостанцию до этого? Существо казалось Кей разумным, а значит, у поведения зверя были причины. Скорее всего, защищалась от прилетевших непонятно откуда пришельцев, самый очевидный мотив. Для людей Снежный зверь — непонятное чудовище, а для неё с сородичами люди были агрессорами, разрушающими привычное место обитания и вносящими диссонанс в гармонию родной планеты. Так было когда-то и на Реоне — люди занимались незаконной добычей ресурсов, браконьерством, не считая аборигенов за разумную расу. Потом всё изменилось, конечно, но у реонцев перед обитателями Кнаере имелось существенное преимущество — они были очень похожи на людей.

Одежду Кей взяла с запасом — точнее, всю, что привезла с собой на Кнаере. Но от мелких постирушек её это не освободило. Пока Мэтт изучал логи метеостанции, она сняла футболку, оставшись в коротком спортивном топе, и у металлической раковины с помощью жидкого мыла точечным методом пыталась избавиться от пятна.

— Можешь ходить без футболки, мне нравится, — Мэтт постарался подкрасться незаметно, но Кей чувствовала его приближение, потому не удивилась и из вежливости посмотрела ему в глаза, а периферийное зрение неожиданно выхватило интересную деталь, эмоции по поводу которой скрыть Кей не удалось. — А, прости, давно никого не было, — смутившись, Мэтт вернулся в комнату, на ходу поправляя натянувшуюся тонкую ткань штанов в районе ширинки. — Ничего страшного, — Кей отжала футболку и встряхнула. — Тут на вахте ни у кого ничего нет с таким строгим бригадиром. — У меня и до вахты не было, — негромко произнёс Мэтт. — Слишком плохо мы расстались, чтобы… неважно, — он повёл плечами, будто отталкивая от себя неприятные воспоминания, и вернулся к пульту. — А у тебя какая история?

Сперва Кей опешила от такого прямолинейного вмешательства в личную жизнь, но не ощерилась по обыкновению, а взяла паузу, вышла из санузла, натянула майку и только тогда ответила: — У меня просто никого не было. — Серьёзно? — Мэтт всем корпусом повернулся к ней на крутящемся стуле. — Да, девственность в двадцать три сама по себе — повод для шуток, — съязвила Кей, давая понять, что разговор окончен.

Она надела наушники Мэтта и включила в голорежиме старинный фильм из его коллекции. Следить за сюжетом не получалось — думала о том, зачем поделилась личным с человеком, которого после окончания дежурства никогда больше не встретит. Синдром попутчика или нечто большее? Мэтт был первым, с кем получилось сблизиться настолько, чтобы с комфортом находиться рядом в течение нескольких дней и всегда иметь темы для разговоров. Молчание тоже не напрягало, а в делах они понимали друг друга с полуслова. Даже эрекция парня не смутила — Кей знала, что Мэтт не будет ничего предпринимать, пока ему не разрешат. Хотела ли чего-то Кей? Острой потребности в сексе никогда не испытывала, мужчины оставляли её равнодушными, своих соплеменников она не видела уже несколько лет — мимолётные пересечения в космопортах не в счёт. Прежде всего, её отталкивал запах людей, не такой сильный, как у жителей Реона, но абсолютно чужой.

Сейчас, почти в герметичных условиях, она настолько свыклась с природным ароматом Мэтта, что чувствовала только свой. Мэтт не отличался крупными габаритами, как все зачинающие, но взгляд Кей невольно скользил по его подтянутой фигуре, пытаясь отыскать физиологические отличия. Они фактически отсутствовали, люди были очень похожи на реонцев, а реонцы — на людей, кроме факта, что все реонцы могли принимать звериное обличье.

Если Кей позволит себе сексуальный контакт с Мэттом, будет ли это извращением? Мэтт вряд ли что-то поймёт вообще, никогда не узнает, что переспал с ксеносом, а что будет потом с Кей? Скорее всего, ничего страшного — физиология близка, но для полноценного возбуждения не хватит пресловутого аромата, содержащего необходимые для секса феромоны. Но вряд ли закончится травмой. Собственно, закончится ничем — попрощаются и забудут друг о друге навсегда. Что с того? Люди занимаются сексом без обязательств и получают удовольствие, их это никак не смущает.

Кей отключила голограмму, когда Мэтт уже заснул, завернувшись на своём топчане с головой в одеяло. Десять дней, чтобы ответить на вопрос, хотя Кей уже почти определилась: первый шаг она не сделает, но если Мэтт проявит инициативу, то сопротивляться не будет. Опять же потому, что очень скоро они расстанутся.