Охотник Звон мечтает о потомстве

Глава 1

Трансильвания -23 искрилась и мерцала всеми цветами радуги. Газовые тучи и облака душным одеялом окутывали планету с таким дерзким наименованием. Они, казалось, были даже плотнее мутных кислотных скоплений, то и дело проявлявшихся в многочисленных углублениях каменистой почвы. Но это только казалось. Едкие кислотные лужицы не были видны отсюда – с мостика Орбитальной Базы, где сейчас находился я и, переминаясь с ноги на ногу, намеревался совершить прыжок на поверхность Трансильвании-23, или, как было принято говорить здесь – нырнуть на смертельную глубину до самого дна.

Только сумасшедший мог решиться на такой нырок, и вот у меня-то, судя по всему, как раз не хватало мозгов, о чём и разорялся Провожатый Охотник.

- Ты псих, – так и говорил он, – ты сгоришь дотла, а если тебе вдруг и повезёт, то ты в конце концов размагнитишься. А там тебя вряд ли кто наладит. Скорее всего…

- Ты меня недооцениваешь, – невозмутимо ответил я, – три бронированные оболочки Боргов и тело-экран Тридвусеранцев неужели не защитят меня.

- Хм, – приподнял бровь Провожатый, – насчёт Боргов я готов поверить – эти мозги в склянках слишком зависят от нас и готовы пожертвовать хоть двадцать оболочек, но как ты смог уломать Тридвусеранцев? Мы, конечно, сохраняем пока перемирие с ними, но чтобы отдать тело-экран…., что же ты пообещал им?

- Последнее обновление дипломатических курсов творит чудеса, – лучезарно улыбнулся я. Понятное дело, пришлось немного приврать. Тело-экран удалось выпросить у Магнитных Духов только после того, как я подарил им в рабство более двух десятков Охотников-юнцов, только что прилетевших стажироваться на Орбитальную Базу. Пропажу новобранцев заметят не сразу – я успел ухватить их ещё до местной регистрации, так что особо волноваться повода не было. А второе тело-экран, о котором я сознательно умолчал, мне удалось просто-напросто спереть. Из-за этого серьёзно пострадал один из Духов, о чём придётся пожалеть, но, опять же – не мне, а обитателям Орбитальной Базы. В составе моей амуниции были ещё небольшие секреты – небольшие, но крайне существенные.

- Даже если так, даже если так, – не мог никак успокоиться Провожатый, – там тебе наверняка высосут весь мозг, выпьют всё без остатка. Охотникам на дне очень трудно приходится – мало кому из них удаётся протянуть в живом сознании более суток.

- Повторяю, ты меня недооцениваешь, – ещё шире улыбнулся я, сверкнув белоснежными челюстями первого Борга и загадочно подмигнул.

- Всё понимаю, – загудел Провожатый, – пошлый героизм и суицидальный выпендрёж. Это что-то не здоровое, это вирус какой-то. Не моё дело, понимаю. Что ж, удачи и попутного течения тебе. Ныряй, конечно ж…

Мы вышли наружу. Охотник зафиксировал моё добровольное отбытие глубокой гравировкой на обшивке, грустно постучал три раза по деревянному бруску, вживлённому в один из пазов панели входного люка, и тихо прошептал:

- Возвращения не жду, – после чего добавил более громким голосом, – отправляйтесь, Охотник.

- Суеверия – вот это вирус, – сказал я ему напоследок, задал траекторию, активировал портативный двигатель и прыгнул на дно планеты Трансильвания-23.

Оболочка первого же Борга съёжилась дочерна и вышла из строя в тот самый момент, как только я нырнул в волны радужного газового океана, окутавшего планету. Тяжёлые ошмётки отрывались от меня с такой же лёгкостью, как лепестки у престарелого растения, давно уже потерявшего всю прелесть и красоту своего увядшего цветка. Я не видел, что творилось далее с кусками моего внешнего тела – они попросту терялись в жадной газовой атмосфере, мгновенно закипая на лету. А второй Борг начинал уже искриться. Он держался стойко и упрямо, пока вдруг не запузырился прямо на мне. Так что от этой оболочки мне пришлось избавляться самому – срочно избавляться, иначе можно было повредить и остальные слои защиты. А вот третий Борг сразу же затрещал по швам. Я уже решил было, что пора писать пропало, но попутное течение вдруг подхватило моё украшенное нелепыми обрывками тело. Меня за каких-то пару часов перенесло во власть глубинных потоков, где газовые волны уже не были столь опасны, но зато бушевали магнитные бури. Обломки последнего Борга мне уже были ни к чему, поэтому я с облегчением сбросил их с себя.

Борги были удивительными созданиями. Грузные и неповоротливые, они всегда славились своей физической силой, однако явно трусили и перед Охотниками, и перед Нестабильными Вампирами – аборигенами Трансильвании-23, до такой степени, что готовы были и тем и другим постоянно и бескорыстно приносить любые жертвоприношения, какие бы от них не потребовали. Вампиры требовали самих Боргов, чьи мозги, не слишком, кстати, аппетитные, тут же и высасывали. Охотники тоже, как ни странно, требовали тела Боргов, однако, в большей степени, уже израсходовавшие свои жизненные циклы. Крепкие оболочки трусливых здоровяков очень удобно было использовать в качестве брони. Но у меня не было времени разбираться. Я отобрал трёх здоровых Боргов, выжег их сознания и удобно разместил опустевшие оболочки на своём теле. Жалость? Стыд? Перестаньте, эти понятия лишены смысла, по сравнению с величием моей цели.

Как только я избавился от увесистых останков третьего Борга, вокруг меня расцвело пульсирующее облако, тело-экран, позаимствованное у Тридвусеранцев. Оно, конечно, отражало, как могло вихревые атаки магнитных бурь, но вряд ли могло довести меня невредимым до самого дна. Духи с Тридвусера – хитрые и расчетливые существа. Они не имеют физических тел, однако отлично знают , что одна из многочисленных составляющих их астральной оболочки может быть очень полезна для Охотников во время их вынужденных посадок на любую из Трансильванских планет. Отдав эту оболочку, обладающую весьма полезными для отражения магнитных атак свойствами, Духи могли ощутить лишь незначительный дискомфорт, и, кстати, за пару сотен лет эта составляющая волне спокойно нарастала заново. Сами Нестабильные Вампиры никакого вреда Тридвусеранцам причинить не могли, а вот с Охотниками Духи заключали неравноценно выгодные для себя сделки. Потому-то Охотники практически и не обращались к ним. Но для меня прежде всего важна была моя цель, потому-то я и не пожалел обменять два десятка новобранцев на чудесный астральный экран. Тридвусеранцы, конечно же, преобразуют свежие тела юных Охотников в чистейшую энергию, которой и питаются, но для меня это было не важно.

Облако-экран размагнитилось и рассеялось слишком рано — до каменного дна Трансильвании-23 оставалось ещё пара километров. В тот же момент незамысловатое тело Охотника оказалось лишённым какой-либо защиты и тут же начало съёживаться и отслаиваться чернеющими кусками плоти от меня. После того, как стабилизирующая жидкость, перемешавшись с кислотной моросью, последними каплями стекла с краёв моих размягчённых конечностей, и тело стало напоминать обгоревшую дочерна неподвижную куклу, раскрылся купол второго облака-экрана. Именно — второго. Его я украл у Тридвусеранцев, размагнитив ближайшего друга того самого хитреца, который получил от меня в подарок двадцать Охотников-новобранцев. Техника размагничивания сложна – её разработал лично я, и опасна, так как длится около трёх суток. Но несчастный Дух сам выбрал достаточно уединённое место для встречи со мной – ведь тот куш, который якобы пообещал ему я, он не пожелал бы делить ни с кем. Вот теперь и мается, бедолага, где-то в открытом космосе, витая разрозненными лоскутками информации и одинокими вспышками энергии.

Как только расцвело экранирующее облако, моё – казалось бы – безжизненное тело принялось формировать последнюю оболочку, в облачении которой я и рассчитывал достичь дна Трансильвании-23. Тридвусеранского экрана вполне достаточно хватало для того, чтобы преодолеть незначительную часть моего погружения, как вдруг случилась неожиданная неприятность. Внезапный локальный вихрь, вооружённый острыми иглами кислотного ливня, подхватил моё лёгкое тельце и принялся играть им, круча – вертя, подбрасывая и пиная его буквально во все стороны. Когда вихрь улетучился, я очнулся пригвождённый к заточенным лезвиям невысоких скал. Конечно же, я догадался, что защитное облако уже давно рассеялось.

Моя последняя оболочка – тело Нестабильного Вампира – аборигена Трансильвании-23, оказалась сильно подпорченной. Внешняя обшивка была покрыта многочисленными порезами, а сам покров пузырился от кислотных ран и краснел язвами от воздействия смешанных магнитных полей. Один глаз куда-то безвозвратно вытек, распухший нос перекосился набок, а остатки волос и зубов до сих пор продолжали выпадать. Вот ведь влип в историю, а так хотелось заявиться на дно красавцем. Хорошо ещё, что тела аборигенов хоть как-то приспособлены к местному климату – можно доковылять до ближайшей базы.

Я прищурил единственный глаз – впереди маячило огромное здание прямоугольной формы. На проржавевших дочерна стенах была едва заметна выжженная надпись «Замок-база №120021».

«Ага, – подумал я, – а унесло-то меня не так далеко. Именно сюда ведь мне и надо».

Тяжёлые ворота «Замка-базы №120021» со скрипом отворились и тут же захлопнулись за мной. Просторное помещение практически пустовало. Только лишь в самом его центре произрастала гора, сложенная из опустевших оболочек. Среди них я смог узнать огромное множество бывших Охотников, да и других пришельцев было более, чем достаточно.

Возле дальней стены, прямо на полу сидела юная девушка. Несомненно, это Клава – одна из самых опасных представительниц народа Нестабильных Вампиров. Как всегда, она была прекрасна. Даже удивительно, как ей удавалось поддерживать столь хрупкую красоту в таких ужасающих условиях, царивших на дне планеты. Большинство здешних вампирш внешне напоминают толстые бочонки с огрубевшей обшивкой, если, конечно, они не заняты постоянным косметическим ремонтом. Однако, в таком случае, у них совсем не останется времени на поиск жертв. И тогда вампирши лишатся от голода сил, да так и перегорят красивыми. Но Клава всегда была прекрасна и предельно сыта.

Сейчас она сидела прямо на полу, точила коготки и чистила полученные файлы, безжалостно отправляя всяческий спам и личную переписку в мусор.

Увидев меня, красавица расцвела, но в следующий момент на её лице проявилась эмоция крайней обеспокоенности.

- Паша, любимый! – обратилась она к моей последней оболочке, заметно потрёпанной кувырками в кислотном вихре, – что у тебя за вид? Опять с Охотниками сцепился?

- Враг безжалостен, – ответил я.

- Дождёшься ведь, что когда-нибудь твой мозг взорвут, – почти запричитала Клава. Забавно, она ещё и заботу проявлять умеет?

- Скорее, я сам всем мозги повыжигаю, – усмехнулся я.

- Не говори ерунды, – нахмурилась девушка. Ведь всем известно, что Нестабильные Вампиры не способны вот так запросто взорвать мозг у кого-либо. Парализовать противника, а потом долго и мучительно высасывать сознание у жертвы – вот это они могут.

Не знаю, может быть, она даже обиделась на меня в образе Паши. Не знаю. Но уже через несколько минут Клава смущенно улыбалась, и отводя в сторону свои маленькие красные глазки, страстно шептала:

- Паша-Паша, а давай… давай займёмся… этим, – после чего вдруг звонко затараторила, – так ведь и тебе-то полезно будет, да и мне приятно.

Я долго ждал такого предложения от неё. Стало быть, дело шло к финалу.

- Что ж, давай, – широко улыбнувшись, ответил я.

Клава быстренько метнулась ко мне и села напротив. Она уставилась прямо в глаза, и я заметил, как оболочка её лица становится уже не просто светло-зелёной, а ярко-салатовой. Я догадался, что необходимо опередить вампиршу и выпалил первое, что пришло в голову:

- На небе красная Луна!

- Увы, но не видна она, – слегка приподняв бровь, тут же срифмовала Клава.

- Кислотные дожди опасны, – осторожно продолжил я, наблюдая за реакцией вампирши. Она явно была удивлена, ведь по правилам обмена энергией, я должен был далее рифмовать её фразу. А так получалось, что поймал посланный ею кодированный заряд, но не ответил тем же. При обмене энергией Нестабильные Вампиры кидают друг другу фразу за фразой, придерживаясь при этом всего одной рифмы. И чем длиннее получается создаваемый ими стишок, тем мощнее оказываются энергетические посылы, которые обязаны быть взаимными. Вампиры погружаются в состояние блаженной эйфории и при этом спокойно могут регенерировать потрёпанные в боях с Охотниками, жертвами или непогодой, тела.

- Но блики радуги прекрасны, – всё же ответила Клава.

- За небом разум, – на этот раз я решил изменить не только рифму, но и размер стиха.

- Он сдохнет сразу, – нахмурившись, ответила вампирша. Она была больше расстроена, чем разозлена. Наверное, не могла понять, что творится с её любимым Пашкой. А я-то знал, что с ним уже ничего твориться не может.

- Ветер, конечно, разгонит все тучи, – говорил я.

- Вряд ли, ведь тучи могучи и жгучи, – подхватывала она.

- Однако вдруг, – говорил я.

- Двенадцать рук, – продолжала она.

Примерно через час мне стало казаться, что Клава заметно утомлена. Значит, я шёл правильным путём. Вампирша уже почти завалилась набок, глаза её краснели не так ярко, как прежде, лицо стало тёмно-зелёным, и язык ворочался еле-еле, хотя бедняга продолжала так же молниеносно выдавать рифмы на мои фразы.

- Рис обычно выпадает вниз.

- Я не знаю, что такое рис…

Девушка уже не могла сидеть – она повалилась на пол, по-прежнему продолжая отвечать мне.

Надо сказать, что Клава давно могла бы произнести стишок, содержащий весьма сильные коды, о которых было известно только аборигенам Трансильвании-23. Эти стишки могли запросто заткнуть и парализовать Охотника, но в моём случае эти коды были бесполезны – однако, этого вампирша знать не могла. Видимо, она до сих пор верила, что перед ней её возлюбленный Паша. Вот дурочка!

- Охотник Звон! – кричал я.

- Пошёл бы он… – стонала она.

Клава лишилась почти всей энергии, а значит самое время было произнести ключевую фразу «Код два три Ай», отклик на которую и решил бы участь девушки. Но вместо этого я произнёс следующее:

- Код три семь Блю.

- Ия посплю, – из последних сил ответила вампирша и погрузилась в сон. Она осталась жива, однако разбудить её теперь мог только я, когда захочу и где пожелаю.

Кстати, с её любимым Пашей всё получилось намного проще. Стоит отметить, он был слишком гордым и своенравным Нестабильным Вампиром. Впрочем, ему было чем гордиться. Шутка ли – более семисот лет высасывать мозги несчастным жертвам. И ни один Охотник не мог его не то что поймать, но даже вычислить. Более того, Паша периодически наведывался на территорию Орбитальной Базы врага, причём – в одиночку, и каждый раз наносил ему непоправимый урон. Сколько же Охотников полегло после смертоносных стихов вампира.

Вот и в тот день Паша телепортировался из глубины дна в самое сердце Базы и к его несчастию встретил меня. Он сразу же принялся кидаться кодированными рифмами, которые должны были бы сковать мышцы Охотника, оболочку которого я тогда по случаю примерил. А потом Паша, конечно же, рассчитывал иными, более витиеватыми стихами, медленно высасывать мозг своей жертвы. Но в этот раз вампир просчитался. Я-то к этим рифмованным кодам ничуточки не восприимчив, а Охотник, в оболочке которого я находился, был уже давно уничтожен мной самим. Но Паша этого не знал и продолжал кидаться стишками, уже начиная слегка недоумевать.

Каково же было удивление мозгососа, когда я грубо прервал его гордую поэму и начал осыпать бедолагу теоретическими выкладками. Всем известно, Нестабильных Вампиров любая теория утомляет даже сильнее, чем безответный посыл энергии. Правда, мало кто мог использовать этот метод в борьбе с ними – вампир скуёт твои мышцы своими стишками, прежде чем ты успеешь произнести хотя бы пару предложений. Поэтому Охотники предпочитали просто-напросто взрывать вампирские мозги при помощи некоего дистанционного управления, если те не успевали заблокировать своё сознание. А в большинстве случаев они успевали.

Но повторяю – я к вампирским рифмам невосприимчив, и для меня наслаждение – помучить мозгососа, утомить до изнеможения его разум и таким образом вырубить засранца.

Я прочёл Паше полную теорию стихосложения, заставил подробно вспомнить обо всех тонкостях стилей рифмования, о правилах поэтических размеров и ритмов. Я самым основательным образом рассказывал ему и о ямбах, хореях, дактилях, амфибрахиях, гекзаметрах и прочих дольниках, и о стихах белых, вольных, холостых, рифмоидах, акростихах, плутонских полустишьях, лимериках, терцинах, антихрапах и даже о таком забытом способе рифмовки, как хот-рубаи. Но вампир продолжал стоять на ногах и шептать бесполезные рифмы.

И тогда я взял и выложил бедному Паше весь курс истории нашего мира. Я поведал ему о тех временах, когда ещё жили люди. Если Вы не помните, люди – это такие безжалостные паразиты, которые спешно заселяли живые и безопасные планеты, убивая их и превращая в сущий ад для любой из жизнеспособных форм. Потом, когда люди догадались, что ставят под угрозу и собственное существование, они начали менять себя. Они создавали механических монстров и вселяли в них своё сознание. И эти механические монстры разбрелись по Вселенной, продолжая добивать её своей деятельностью.

Я рассказывал о том, как появились планеты типа Трансильвания, а жители этих планет - Нестабильные Вампиры – научились высасывать сознание у других механических монстров, тем самым доказывая, что человека никак нельзя лишить главного – жажды убийства, даже если он уже и не человек.

Вскоре Паша осел на пол и уже не мог двигаться. Я же, не долго думая, произнёс фразу:

- Код два три Ай…

Вампир погрустнел окончательно и ответил:

- Прости-прощай, – после чего перегорел напрочь.

К сожалению, мёртвый вампир не мог телепортироваться на дно Трансильвании-23, но Пашино тело, как Вы знаете, мне всё же пригодилось.

Но Клава была жива. Она хоть и погрузилась в состояние крепкого сна, но я, и только я, мог разбудить её в любой момент.

Искалеченная оболочка Паши стала уже совсем бесполезной, и мне пришлось выползти из разорванного уха Нестабильного Вампира. Да-да, это ничтожное насекомое, похожее чем-то то ли на клеща, то ли на паучка, это и есть Я.

Позвольте представиться, храбрый и непобедимый Охотник Звон. Только не делайте поспешных выводов – я никаким образом не связан с теми тупыми охотниками-неудачниками – обитателями Орбитальной Базы. Я охочусь только ради собственных нужд. Меня нисколечко не интересуют эти бездарные игры со сжиганием мозгов. Мне просто-напросто нужны тела Нестабильных Вампиров, тела, сотканные из плоти, крепкой и надёжной, однако способной сохранять свойства живой материи даже в жёстких условиях. Дело в том, что я этой плотью питаюсь.

Не спорю, живой человек был намного вкуснее, но его хрупкая оболочка давным-давно канула в историю. А вампиры научились делать очень вкусную плоть. Но я стараюсь не убивать мозгососов, гораздо полезнее сохранять их сознание, чтобы оно поддерживало имитацию жизнедеятельности тела. тогда и плоть всегда будет свежей и вкусной. Естественно, я блокирую вампирское сознание, лично забираясь в электронные мозги жертвы. Вампиры могут лишь поддерживать жизнедеятельность, а остальными функциями тела позвольте уж заняться мне.

Пашины обрывки были бесполезны – семисотлетний мозгосос крайне нерегулярно обновлял свою оболочку. А вот Клава молодец. Она была сравнительно юна – разменяла недавно второй век, но при этом каждые полгода не забывала делать косметический ремонт.

Я забрался в мозг вампирши и с наслаждением пошевелил её руками. Сознание Клавы паниковало и причитало где-то в тёмном уголке, но ничего, со временем успокоится. Я сожру красавицу ещё очень не скоро. А сейчас живая, но контролируемая мной вампирша телепортируется прямиком на мою планетку. На пастбище таких же, как она, мозгососов, ставших для меня и моих сородичей пищей и уютным домиком.

Пройдёт времечко, я, наверное, успею сожрать красавицу только наполовину, но настанет срок и мне сложить лапки. И тогда я отложу кладку в теле аппетитной Клавы. Да, Вы не ослышались, я не стану ничего изобретать, конструировать или ремонтировать. Я не собираюсь вечно поддерживать своё сознание. Я мечтаю о потомстве. Я отложу кладку, из которой вылупятся тысячи маленьких детишек – моих детишек. И тогда вампирша станет домикой и пищей для них.

А что Вы хотели – всё, как у нормальных живых существ, и это прекрасно.

Прекрасно вдвойне, потому что – ради потомства.