Охота на Кита

Глава 1

Капитан меж звездного китобойного судна «Эвелин» - Николас Дуни, бродил в темноте собственных мыслей. Он натыкался на старые воспоминания. Обрывки ощущений, которые словно бы ударялись об его ноги, причиняли на мгновение боль, а потом отлетали отброшенные силой удара. И так он бродил уже довольно долго! Все началось с весточки от шамана народа Оронов, который в коротком, с ошибками писмице поставил его перед фактом, что его сын уже вырос и готов к встрече с отцом.

«Это случилось пятнадцать лет назад.» - воспоминал Николас, держа в руке старую, помятую, слегка уже выцветшую фотографию. Ее звали Сия. Девушка с глазами глубочайшей синевы, и волосами цвета первой весенней травы. На его корабле произошел сбой, система экстренно вывела корабль из гипер-пространства на орбите ее планеты. Николас падал. Он уже успел распрощаться с жизнью, все системы отказывали одна за друго, и смерть ждала его в свои объятья, но в тот день судьба видомо сжалилась над ним. Поднявшийся сильный ветер слегка изменил угол падения его обреченного корабля, и тот рухнул в озеро. Сия как раз, с группой охотников занималось промыслом гигантской рыбу Туи, чье тело может достигать двадцати метров в длину, вес около трех тон, и пасть такая прожорливая, что съедает очень много рыбы за раз. Сия первая прыгнула в воду. Несмотря на опасность, она смогла спасти Николоса из тонущего корабля.

По законам их мира, раз она рискнула жизнью, чтобы спасти незнакомца, от обязана спросить с него долг жизни, когда тот поправиться. Но случилась так, что Николас понравился Сие, а Сия полюбилась Николосу, и та жизнь, что она потребовала от него не стала разменной монетой, а превратилась любовь инопланетянки и человека. Так появился их сын – Натан, названный в честь отца Николаса. Однако в первый же день, когда ребенок увидел свет, а крик его оповестил мир о начале новой жизни, и отец успел обнять и поцеловать свое дитя, закон гласил, что Николас должен покинуть семью, и уйти. Он, с тяжелым сердцем улетел с планеты, пообещав вернуться после отпущенного срока.

Николас приложил фотографию к губам. От нее все еще слегка пахло сладковато-пряным ароматом Онии – любимых цветом Сии.

- Сколько же времени прошло… - задумчиво пробормотал капитан корабля «Эвелин».

- А? – тишину мостика разорвал голос рулевого Тоусана, который в час ожидания занимался тем, что ковырялся в носу и пытался скатать самую большую козявку, которую только сможет, - Вы что-то сказали?

- Нет, Тоусон. – сбивчиво ответил Николас вернувшись из мыслей в реальность, - Ничего не говорил.

- А, ну понятно. – отозвался Тоусон, ни на мгновение не отрываясь от любимого занятия.

Николас попытался вернуться к воспоминаниям о Сии. Как она учила его плавать. Ему страшно было ей признаться, что тогда, в свои тридцать лет, но еще не умел плавать. Он барахтался в воде словно перевернутый на спину жук, который бесцельно молотит лапками пытаясь хоть как-то себе помочь. Она смеялась. Ее смех был такой звонкий, и заразительный, что даже зная, что это она столкнула его, немеющего плавать, в воду, он не сердился на нее. Потом она бросила ему спасательный круг, и Николас схватился за него, словно это было последнее, что может спасти ему жизнь. Сия же стояла на пирсе, ослепительная в лучах полуденного солнца. Ее фиолетовая кожа, покрытая большими, плотно прилегающими друг к друга чешуйками, лоснилось, и лучи солнца, что попадали на острые грани чешуек, как бы впитывались в них, и наполняли эти грани золотыми отблесками. Потом она села на пирс, опустив длинные вытянутые, похожие на волчьи лапы ноги в воду, и ее прекрасное, вытянутое словно овал лицо придвинулась к нему так близко, что Николас даже немного покраснел, хоть и не показал виду. Сия улыбалась ему. Она вообще была очень жизнерадостная, предпочитая радоваться жизни, и искать в ней, даже в самые темные часы что-то положительно, что заставило бы, хоть слегка, но улыбнуться. И в этот момент, Николосу захотелось ее поцеловать. Прикоснуться своими человеческими губами к ее губкам: узким, вытянутым в тугую линию, они немного сжимались, когда Сия, начинала смеяться, что делала их похожими на спелую ягоду с Земли – ежевику. Николусу этот момент нравился больше всего в ней.

- Что по приборам? – Николас заставил себя наконец оторваться от будоражащих сердце воспоминаний, чтобы окончательно не забыть, что он еще и капитан звездалета.

- Молчат, капитан. – сухо ответил Тоусон, - Уже четвертый час подходит, а во одно – тишина.

- Продолжайте сканировать! – легким приказным тоном произнес Николас.

- Так точно, босс. – зевнув проговорил Тоусон.

А может Николас не хотел вспоминать!? Тогда, то время, когда Сия стояла обнаженная под сенью огромного дерева похожего на дуб, и ласково обнимала его за шею. Ее руки были такие горячие, а тело сильное, и упругое. Тогда с существом из иного мира у него, у отпрыска человечества, состоялся любовный акт: странный, очень волнительный, и нежный. Он целовал ее в холодные губы, но ему было горячо от поцелуя, при этом пальцы его скользили по шершавой чешуе, которая топорщилась, и раскрывалась, будто цветок после каждого ее вздоха. Николас чувствовал, как из-под каждой чешуйки выходит нечто обжигающе горячие, но когда он взглянул на руку, потому что испугался этого жара, пальцы его оказались совершенно здорово. Это его собственные чувства играли с ним в кошки мышки – пугали и одновременно заставляли испытывать сильное наслаждение каждый раз, когда он входил в нее.

А потом родился Натан – существо двух миров. Старейшины не были приверженцами строгих фанатичных догм, и благословили на половину родного им ребенка к жизни. А потом Николоса прогнали. Он должен был уйти. Уйти до срока, чтобы ребенок рос с матерью, а когда придет время и с отцом. Николас не хотел вспоминать как покидал Сию и ребенка. Яростно отсекал все эти воспоминания, холя себя надеждой на, что он вернется. Только это мгновение он желал принять в своем сердце: когда вернуться за сыном.

- Я пойду выйду. – кинул Николас на ходу Тоусону, - Посмотрю как у нашего шамана дела.

Тоусон, не отрываясь от сбора казявок, только махнул рукой на прощание. Грохочя магнитными сапогами по железной палубе, Никола вдруг решил, что должен показать Сие Землю. Теперь это и ее родной мир тоже. Показать могилу его родителей, прогуляться по местам, где он вырос, а потом пуститься во все тяжкие и прожить с сыном отпущенные им пятнадцать лет в дикой охоте на китов, уча его капитанскому делу, прелестям охоты, чтобы потом отдать ему этот корабль. Николас вздохнул. Он знал, что мечты могут завести обретшего счастье человека, хоть на край вселенной, но будучи реалистом, он так же не любил загадывать на перед. Время покажет все карты, и расставит все так как и должно быть.

Дверь в ангар шлюпок, как всегда снова заела, и Николусу пришлось немного помочь ее открыться.

- Как дела, капитан! – радостно воскликнул капитан загонщиков, рыжебородый ирландец Нот, - А мы тут времечко в карты каратаем.

Нот сидел и с довольным видом оглядывал еще пятерых своих товарищей. Вид у всех был унылый. Видимо каждый по очереди, а кто и по два раза успел проиграть свои кровные Ноту, и теперь сидел с кислой рожей разглядывая карты. Остальные тридцать молодец из китовых загонщиков разбрелись кто куда и занимались каждый свои делом. Николас махнул Ноту рукой, проходя мимо.

- Я наверх. Узнаю как у пацана дела. – бросил капитан через плечо.

Но вдруг остановился, словно бы вспомнив что-то важное.

- А где Нидус? – произнес Николас, обернувшись к Ноту, и нахмурившись.

- Он там, у пятой ладьи. – коротко бросил Нот, прекрасно понимая, для чего капитан ищет бортового механика, - Что опять дверь заедает?

Николусу хотелось без ответа рвануться к пятой ладье, и в образцово показательной манере навалять механику за несделанную работу, которую тот обещался сделать еще две недели назад, но подумав, ответил кратко.

- Передай ему, когда погоните кита, что есть он не принесет мне как минимум его рог, и не починит чертову дверь, следующие две удачные охоты буду за его счет.

- Хорошо капитан, передам! – ирландец весело отсалютовал и вернулся за игру.

Его скафандр немного был ему узковат в плечах, и каждый раз надевая его Николаса раздражало это, и он клятвенно заверял себя, что купит новый, и в пору. Но как только выбирался из скафандра тут же забыл… Разуметься до следующего раза.

Космос встретил его тишиной, и пугающей безбрежностью. Этот страх почему-то охватывал Николоса каждый раз, когда он покидал корабль, и оказывался в безвоздушном пространстве. Натан стоял на самом краю, обзорной палубы, раскинув руки в обе стороны. Николас тут же проверил, через свой вшитый в рукав компьютер, надежно ли держат паренька его магнитные ботинки. Надежно. Николас подошел ближе. Проверил, открыт ли канал связи с сыном, но прежде чем открыл рот, услышал его голос в микрофоне:

- Еще мгновение, отец! – голос Натана звучал, словно в полудреме, действуя гипнотически.

Николас замер. Он ни малейшим своим движением не хотел помешать действиям сына.

- Он принимает вызов! – снова раздался в микрофоне голос Натана, - Он хочет биться с вами в честной схватке, в которой он поймет, достойны ли вы его жизни.

- Он появиться? – робко произнес Николас.

- Да, отец. – Натам опустил руки и повернулся к отцу.

На разукрашенном разноцветными татуировками лице, расцвела довольна улыбка. Его кожа тоже была фиолетовой, как и у Сии, но вот чешуек не ней почти не было. Лицо – точная копия лица его Сии, за одним лишь исключением: губы толще и полнее, как у самого Николоса. Это его слегка расстраивало.

- Начнем же охоту, отец!

Далеко, почти на самой границе зрения, когда космос, словно бы, как в пустыне при жаркой погоде создает иллюзии, и пытается запутать, над ярко алой кромкой облаком туманности вдруг вынырнула бирюзовая спина исполинского зверя, вся усеянная шипами и небольшими плавниками.

Тут же разом сработали все сканеры и радары, а по кораблю разнесся, словно гром среди ясного неба сигнал о начале охоты. Тоусон, чуть ли не выпал из кресла пилота, но удержался, а потом включив связь на всех частотах истошно закричал, задыхаясь от волнения и радости:

- Я вижу! Я вижу его! Какой же он огромный! Это… Это Белохвостый Нарвал!

Николас переключился на общую связь по короблю.

- Говорит, капитан! – словно холодная сталь голосом, проговорил капитан, - Дамы и господа, ладьи на крыло! Наша охота начинается!

Если бы Николас был бы сейчас в низу, то наверное оглох бы от безумных криком десяток глоток, возвещающие о радостном предвкушении азарта охоты. Если бы заглянул в глаза, то увидел бы неистовое пламя, что зажглось в них, и которое не угаснет, пока туша мертвого животного не падет к ногам охотников. Хотя конечно, Николас все это уже и видел и слышал, и сам не раз поддавался единому порыву, но в отличие от смелых загонщиков, что погонят тварь в его ловушку, он должен был сохранить хладнокровие, для одного единственного и решающего выстрела. И Николас сохранил его, когда слова, обращенные к сыну, сорвались с его губ:

- Спускайся вниз сынок. Там безопасно.

- Я хочу остаться с тобой, отец. – слова сына звучали очень мужественно, даже не смотря на то, что по земным меркам ему было все пятнадцать лет. – Я много раз видел, как мать охотиться на Толстолобых Касаток, после того как я вызывал их из глубин на битву. Она дралась честно, и заслуживала того чтобы забрать их жизни. Скажи мне, ты будешь сражаться честно отец? Ты не боишься увидеть мощь звездных Нарвалов? Так я пойму, правда ли ты был достоин любви моей матери.

«Как же он вырос так сильно?» - удивлялся про себя Николас. За казалось бы мягкими чертами лица Натана, скрывалась не показная серьезность, и зачем-то, как заметил Николас, срытая надежда. Он понял, что это проверка. Сын проверял его на прочность, чтобы понять – это ли его отец, и Николас вдруг испытал облегчение, что парень не вырос не на Земле. Сия, наверняка рассказывала Натану о том, каким был его отец, - подумал Николас. На его родной голубой планете, Натан мог вырасти тряпкой, нытиком, задирой не уважающим старших, да кем угодно из тех миллионов детей, что растут без отцов, а матери, по многим причинам не могут дать им то, что нужно. А Сия дала! Она, как почувствовал Николас, стала для Натана и любящей матерью, и строгим, но справедливым отцом. И теперь пришла очередь отца, доказать, что он достоин занять место матери. Говорит, как-то сразу стало легче, и раскрепосщенней что-ли. Да и Николас, который сначала не знал, как ответить, неожиданно, в первую очередь для себя, выпали все без утайки. И не устыдился своих слов.

- Ты прав, сынок! Ты прав, сынок, что хочешь испытать меня. Я был бы дураком, если бы соврал, что мне не страшно. Я боюсь, сынок. Боюсь каждый раз, когда встаю к главному гарпуну. У меня трясутся руки, когда я держу его за рычаги. Но каждый раз я иду туда, потому что знаю, я должен это сделать. Я должен ради своих людей. Ради себя.

После этих слов наступила странная пауза, в которой отец и сын в течении нескольких мгновений не отрывали друг от друга взгляды. Натан первый разорвал звенящею тишину, воцарившеюся в маленьком мирке, живущим под защитой толстого стекла скафандра:

- Я буду внизу отец.

Николас только лишь кивнул, и проводил уходящего Натана взглядом. На последок, его сын, в знак уважения, и пожелания удачи, принятого в мире, где он родился, крепко сжал плечо Николоса, прежде чем лифт увез его в недра корабля.

Мгновение спустя, Николас увидел, как из главного ангара вырвались, обгоняя друг друга, четыре длинноносые ладьи. Он несколько секунд наблюдал, как изящные, начищенные до блеска борта, разрисованные в синий и красный, несутся меж звезд, потом разделяются на две пары, и на полном ходу отключив двигатели выбрасывают, словно птицы в полете, большие, перламутровые паруса. Николас видела, как паруса раздуваются под силой звездного ветра, и несут маленькие кораблики на встречу с ужасным монстром. Николас улыбнулся и поспешил занять свое место главного гарпунщика.

- Минута до цели! – произнес командир загонщиков Нот, - Моя рыжая борода так и топорщиться. Славная будет погоня!

Николас слушал его и чувствовал, как голос ирландца дрожит от нетерпения и возбуждения. А где-то на заднем фоне, слушались нетерпеливые выкрики членов его команды.

- Ставлю бочку пива тому, кто первый воткнет в широкую спину той громадины гарпун! – воскликнул Нот.

Тут же его поддержали новые крики. Кто-то произнес, что в такую большую спину как у этого зверя и с закрытыми глазами можно попасть. Все засмеялись. «Хорошо!» - подумал Николас, поднимая вверх опущенный нос главного гарпуна. Смех не дает страху заползти в кишки, и обосноваться там. А уж смелости этим отчаянным людям не занимать.

Нарвал уже почти полностью показался из-за гряды густых облаков местной туманности, и теперь расправив два, огромных, похожих на крылья стрекоза крыла, набирал скорость и несся на наступающие, на него ладьи. Его шкура неожиданно изменила цвета или вернее стала разноцветной, и стала переливаться, словно художник решил помыть свою палитру, и краски, перемешиваясь, начали растекаться по шершавой шкуре животного.

- Мимикрия! – удивленно проговорил Николас, разглядывая зверя сквозь прицел гарпунной пушки.

В это время Нарвал уже опасно сблизился с первой двойкой наступающих на него лодок, и раскрыл было невообразимо широкую пасть, чтобы поглотить, меленькие звездолеты, как те резко изменили курс, и в последний момент успели уйти от его зубов. На фоне его громадного тела, ладьи казались мошками с маленькими жалами, не способными причинить вред толстой шкуре. На деле же, первый выстрел из гарпуна, выпущенный самим рыжебородым Ирландцем, заставил Нарвала дернуться, и издать протяжный рев. Гарпун попал как раз между нескольких пластин, расположенных у небольших отростков, похожих на вытянутые груши, что россыпью росли вокруг огромных глаз животного. Нот, знал, что такую шкуру не пробить их жалкими иголками, и целил в те нервные узлы, что находились ближе всего к поверхности кожи, и защищались хуже.

- Ему больно. – Николас слегка улыбнулся, празднуя маленькую победу, впрочем, улыбка быстро сошла с его лица, - Радоваться пока рано.

Зверь резко извернулся, стараясь раздавить массивным телом, столь мелкое насекомое, котороепричинило ему боль. Предвидев такое, Нот приказал разворачиваться, и юркие ладьи уже уходили прочь от беснующегося зверя. Другие две, нацелились на крылья. Хотели лишить зверя маневренности. Один гарпун попал в тонкую кожу под самым крылом, ловко поднырнув, не боясь быть сметенным вихрем энергии, что образовывались в потоки невероятной силы, для того, чтобы Нарвал мог быстро летать по бескрайнему морю вакуума. И снова Нарвал взревел, но крыло уже не слушалось его, и грузное тело сильно завалилось на бок.

- Блииииииииииже. – тянул сквозь зубы Николас, целясь в огромного кита.

Ладьи кружились вокруг добычи, словно стая коршунов, выжидая момент для нападения. И тогда Норвал открыл огромную, словно лунный краток пасть, и беззвучно заревел, так что по кораблю прокатилась волна вибрации, заставившая задрожать сам остов китобойной громадины Николоса. Вибрация сопровождалась частыми всполохами энергии, что заставила все приборы биться в конвульсиях, и плеваться голубыми электрическими дугами.

- Электромагнитный импульс! – закричал Нот, но никто его не услышал.

Нарвал изогнулся, направляя на парализованные корабли, свой массивный хвост, намереваясь одним, точным ударом прикончит все комаров одновременно. Время словно бы застыло для всех: для Нота, что кричал на рулевого, пытающегося перезапустить двигатели, для Николоса, который с волнение глядел как сейчас могут погибнуть все его подчиненные, и ничего не мог сделать. Только Натал остался спокоен: после двух пропущенных ударов Нарвал сделал свой ход. Схватка проходила честно.

Запустить двигатели успели только трое из четверых экипажей маленьких лодок. Они успели разбежаться в стороны, и только в отчаяние прикусили губы, когда короткая огненная вспышка поведал о гибели их товарищей. Пол минуты спустя пришли в себя и средства связи.

- Хитрая тварь! – выпалил Нот, толи от радости, толи от досады, Никоалас не понял, - Давай парализаторы капитан.

- Сейчас сделаем. – отозвался Николас, - А пока тебе все еще нужно развернуть его на меня.

- Да знаю я. – резко и грубо отозвался ирландец.

- Тоусон на правый борт! – приказал капитан, - Зарядит красные торпеды!

- Так точно капитан! – отозвался рулевой Тоусон, и корабль сразу начало заносить в лево.

Мгновение спустя открылись несколько бойниц на правом борту, и после того как орудия выплюнув для начала сноб алых искр, спустя один удар сердца отправили в полет длинные, тонкие торпеды. Норвал попытался увернуться, но торпеды, только чуть скорректировали курс, и как иглы на шприце впились и легко пробили толстую кожу зверя. Тут же миллионы литров парализующих нервную систему веществ были впрыснуты в тело огромного зверя.

Прошла минута, за ней другая. Ладьи пока кружили на безопасном расстоянии, не пытаясь приближаться к зверю. Но вот Нарвал замедлился. Его движения стали слабыми и прерывистыми, словно его превратили в дряхлого старика, у которого трясутся руки, а ноги почти не слушаются. Норвал хотел снова открыть рот, и попытался набрать силы для нового беззвучного удара, но рот не раскрылся до конца, а из массивной глотки вырвался только хриплый рев. И тогда коршуны Нота снова атаковали парализованного зверя.

- Полный вперед! – смело приказал Николас.

Натан чувствовал боль гигантского Нарвала. Но между тем чувствовал и его гордость за то, что он хотел умереть смерть не позорной: испуская дух, замотанный энергетической сетью или от жал невообразимых по мощи орудий, что способны за несколько попаданию разорвать его прочную кожу, а сражаясь с достойным противником. Да сейчас, огромный зверь был почти парализован, но Натан ощущал, как кит, направил все ресурсы организма на исцеления этой болезни, пока ладьи охотников не подобрались слишком близко. Натан с силой сжал кулаки. Но спросил себя: «Так ли был прав отец, что использовал парализаторы?» Да цель была велика, и риск казался соответственным, но разве не меткий глаз, и твердая рука определяют, кто станет победителем в этой схватке? Там на Оро, его мать просто брала в руки гарпун и исчезала в светло-фиолетовых водах. Натан всегда так волновался, чувствуя как бешено бьется сердце матери, ощущая ее тревогу там на глубине, где правят безмолвных чудовища. Потом неизменно следовал взрыв эмоций, он которых Натан просто отворачивался, не в силах вынести их столько и сразу. Это длилось почти всегда не долго, и снова мозг его наполняло успокаивающее понимание того, что сердце матери все еще бьется. Бьется в радостном осозновании, что она снова справилась, снова победила. А зверь еже умирал, зная, что погиб достойной смертью. Единственное, что пугало Натана, и даже преследовало иногда по ночам во снах – это странные, полупророческие видения, что мать умирает, там в темном безмолвии. Она поддалась страху, поддалась панике, и теперь съедена огромным зверем. Натан пытался отогнать эти сны, как назойливое насекомое, но каждый раз, пока он рос, а мать уходила с ним на охоту, он, ее сын, где-то на периферии сознания чувствовал, что мама слабеет…

- Мать! – однажды произнес Натан за завтракам, тупо глядя как в его стакане покачиваются в воде чаинки, - Может больше не надо ходить на охоту? Столько уже много молодых охотников, которые готовы заменить тебя, и…

Натан еще сильнее потупился, поставил чашку на стол. Чаинки последний раз всколыхнулись и медленно опали на дно.

Сия поняла к чему он клонит. Она не хотела себе признаваться, что старость уже потихоньку берет верх, а гарпун, который раньше был для нее пушинкой, теперь набирает весь, грамм за граммом, охота за охотой. Она тоже поставила свою чашку на стол. Встала, подошла к окну. Пауза затянулась, но Сия не хотела отвечать, боялась ответа. А Натан ждал, он хотел, чтобы она произнесла это, но он также понимал, что на такой ответ еще нужно решиться. Он отпил чай, немного посмаковал его слегка терпкий, не для него, вкус чая, и быстро проглотил.

Сия смотрела как в саду, где росли овощи, на листьях понемногу начинает блестеть роса после прохладной ночи, когда двойное солнце, не спеша накрывает ее мир светом нового дня. Она подняла руку и прикоснулась к шраму на груди. Он не до конца зажил, и еще немного болел. Воспоминание с последней охоты, когда она была не достаточно проворна и позволила рыбине поранить себя. «Последняя…» - подумала Сия, теребя не зажитый шрам. Она хотела ощутить боль, что бы на говорить… Не признаваться ни себе, ни сыну. Но признаться надо было. Сия убрала пальцы от раны только тогда, когда почувствовала сочащеюся из пореза кровь.

- Охота, это все, что я умею сын. – произнесла Сия поворачиваясь к нему и ласково улыбаясь, - Ты должен знать, что если меня призовет море, я уйду к нему. Таковы наши обычаи.

Натан взорвался… Изнутри. Резко поднял на нее яростный взгляд, сжал кулаки так, что костяшки побелели.

- И твое имя, и лицо будет высечены на древе вечных? – проговорил Натан, еле сдерживая гнев, потом резко встал, допил остатки чая, который ему никогда не нравился, и вышел, нет, стремглав выбежал, не дождавшись ответа.

- Возможно сынок. Возможно… - по щеке Сии, скатилась одинокая слезинка. Она вытерла ее испачкав лицо кровью, потом стала прибираться на кухне.

Когда корабль Натана покидал мать и Оро, он, пока корабль не оказался на орбите, все ощущал чувство утраты, которое испытывала Сия, когда отпускала его, но ни как, ни каким видом не показала это. Только когда корабль нырнул в гипер-пространство, это чувство постепенно угасло. В тот момент, находясь между неопределенным будущим и таким ясным прошлым, Натан понял, что такое быть одиноким. Нет, он рад был увидеть отца. Был рад вступить на борт его корабля, стать частью его команды. И с радостью принял, тот факт, что отец тоже охотник, не такой как мать возможно, но космос и воды его планеты оказались во многом схожи. И глядя, в карие глаза Николоса, Натан увидел нечто знакомое, такое, как он думал, встречается только у народа Оро: смелость, отвага, сила. Такой была его мать. В какой-то момент, пожимая руку своему отцу, Натан понадеялся, что он – это человек с Земли, не должен его подвести.

- Отец! – вдруг произнес Натан, когда ему мысли вдруг были прерваны странными, волнующими сигналами, - Кто-то приближается!

- Что, сын? – в скафандре слышалось шипение и треск, так что Натан не полностью расслышал сына, - Можешь повторить…

А повторение и не требовалось. Длинный, мерцающий, желтый луч расчертил вакуум прямо перед носом корабли Николоса. Затем в закружившихся словно в водовороте облаках алой туманности , показался корпус корабля: черный, с кроваво-красными росчерками кривых линий на бортах. Паруса словно вороненые крылья раскинуты во все стороны, а на главной мачте реет на энергетическом ветру флаг с большим черепом, увенчанном рогами и короной какого-то древнего короля, которая уже давно сломалась.

- Пираты Мертвого Короля! – проговорил Натан, хотя первый раз в жизни видел этот флаг и корабль.

Мгновение спустя разом ожили все динамики на Эвелине, и каждая комната, каждый коридор и отсек заполнила сначала дикая какофония кричащих звуков. Автор песни видимо понятия не имел, что такое ритм или музыка, и Натан испытал такое ощущение, словно кто-то пришел, и начала колотить молоком по всем кастрюля в доме. При этом он еще и истошно орал, иногда делая паузы, видимо, чтобы набрать в легкие воздух для очередного громкого восклицания одному ему понятных слов. Затем, даже не сбавляя напора невероятной вибрации, которая готова была сломать все динамики, поверх музыки заговорил голос. Ему словно бы не мешало все это нагромождения звуков, и он говорил спокойно, хотя Натан и смог уловить в нем некие тонкие грани, за которые говоривший может совсем просто перешагнуть и тогда его голос примет не такую спокойную форму.

- Раз, два, три, мальчики и девочки! – говоривший казалось, посмеивался над теми, кто его слушает, - Вам нравиться музычка? Моя любимая группа – «Кровь и Потроха»!...

Голос замолк, а потом снова ворвался как ураган, на этот раз крича, и угрожая. Натан, подумал, как там отец? Хотел побежать к нему, но остановился. Подошел к смотровому окну, и приложил голую ладонь к холодному стеклу. «На том корабле безумные люди.» - подумала Натан, - «Они хотят причинять боль…» Он попробовал почувствовать того, кто говорил из динамиков, хотел понять, почему те люди так жестоки. Натан вдруг отдернул руку от стекла, словно оно обожгло его. Испарина покрывала его вески, а губы неожиданно пересохли. Натан сглотнул. Никогда раньше он не чувствовал такого желания убивать. Даже звери из глубин, могут быть более человечны чем капитан того корабля. Натан побежал на мостик, надо было предупредить отца.

- Это наша добыча! Убирайтесь прочь, если хотите жить!

Натан стремглав вбежал на мостик. Подбежав Тоусуну, который в этот момент лихорадочно пытался восстановить связь, Натан вырвал у него из руки микрофон, быстро настроил частоту отца, и закричал:

- Отец! Отец, эти люди хотят убить нас! Они бесчестны… Бесчестны! – Напрягая изо всех сил свои легкие, кричал Натан. Горло начало першить, голос скрипел, как неисправный двигатель, а губы дрожали от волнения. По его щекам Натана бежали слезы, хотя плакать ему совсем не хотелось.

Натан все кричал и кричал в микрофон, пока Тоусон не отключил его от сети корабля. Натану показалось, что его легкие сейчас разорвутся.

- Это бесполезно парень. – произнес Тоусон по отечески, не спеша вынимая из рук мальчика радиопередатчик, - Они глушат всю нашу внутреннюю и внешнею связь.

- Тогда я пойду наружу. – в отчаяние бросил Натан, - Отец должен знать.

Тоусон резко схватил за локоть. Не грубо, но так, чтобы Натан понял.

- Твой отец знает, что надо делать. – спокойно произнес Тоусон.

В зеленых глазах рулевого Тоусона Натан увидел уверенность, а в сердце сосредоточенное спокойствие.

- Это не первые пираты, которые мешают нам вести промысел. – произнес Тоусон, отпуская руку Натана, и возвращаясь к пульту управления кораблем.

Никоал наблюдал, как пиратский кораблю быстро появляется из-за облака туманности. Он чертыхнулся, и хотел было вызвать Нота, но быстро отбросил эту идею. «Сейчас они вырубят связь.» - подумал Николас, и даже отсчитал про себя до пяти, когда на последней цифре, в динамики его шлема проникла та ужасная музыка. Николас сразу отключи динамики и навел прицел гарпунной пушки на нос ладьи Нота. Дал увеличение, и увидел ирландца, что уже стоял на носу ладьи и живо жестикулировал Николусу. Потом Нот перестал и подняв бинокль уставился на Николоса. Капитан Дуни ответил серией коротких жестов, на что Нот кивнул и исчез в недрах ладьи.

В следующий миг ладьи синхронно развернулись и на полной скорости понеслись в сторону пиратского корабля. Николас видел, что их бойницы полностью открыты, и несколько десятков дул крупнокалиберных орудий облизываясь глядят на округлые борта китобойного судна.

- Лишь бы десант раньше времени не отправили. – Николас закусил губу.

- Вы что псы делаете? – раздался в динамиках яростных рык главаря пиратов.

Пауза.

- Я же вас в порошок сотру…

Его разгневанную тираду прервали три почти синхронных попадания гарпунов в открытые отсеки для десантных капсул. Гарпуны ударились от бол , рикошетили и застревали в стенах. Вонзались в неровно положенные железные плиты. Впивались в борта десантных кораблей…Замершим в неожиданности пиратам показалась, что на их головы сбросили бомбы, и уже приготовились умирать, так как бежать уже было поздно, так неожиданно и быстро пронеслись вдоль борта маленькие ладьи. Но длинные, тонкие, холодные тело гарпунов только пшикнули и замерли. Некоторое время пираты ошарашено глядели на торчащие в неясном спокойствии орудия для убийства гигантских межзвездных китов, и не понимали, бежать им или радоваться, что возможные бомбы не сработали. Некоторое, по видиму самые смелые, решились подойти поближе, другие даже дотронулись до покрытых ледяной коркой титановых каркасов. Потом кто-то крикнул:

- Да они пустые! – все еще слегка сдерживая радость, так как в глубине душе не веря, что это так.

Один за другим, пираты подхватили вообушевляющие возгласы собратьев. Некоторые даже язвительно шутили, перебарывая остатки своего страха. Другие все же попытались укрыться за безопасными переборками, ожидая худшего. Но все до единого были уверенны, китобойци облажались желая запугать их, и теперь должны поплатиться.

Из динамиков прозвучало:

- На абордаж… Принесите мне их головы.

Восторженные крики тех, кто предвкушает убийства и грабежи, теперь стали слышны громче, чем та музыка, что так громко кричал солист группы «Кровь и Потроха» Попот сотен ног обытых в массивные магнитные ботинки заставил корабль вибрировать. Все хотели урвать кусок добычи… Гарпуны вдруг зашипели. Секунду, и открылось казавшимся пустым нутро, откуда на пол, на стены, и на борта абордажных кораблей, и на самих пиратов полилось под давление что-то зеленое, похожее на густое желе, пахнущее при этом специями. В пол минуты эта масса покрыла все в отсеках для десантных корабле. Ее оказалось так много, что пираты стали утопать в не по колено. Однако никто не бежал. Зеленое желе не причиняло боль или парализовывало. Оно просто в несколько мгновений оказалось везде, медленно просачиваясь на нижние палубы.

Кто-то попробовал его на вкус. Желе напоминало мясные консервы из курятины, хоть и имело отталкивающие зеленый цвет.

- Капитан что делать. Эта штука везде… - беспомощно, словно нашкодивший ребенок, произносил капитан абордажной команды. За ним вторили и другие.

- Двигатели забиты…

- Могут лететь только несколько кораблей. Остальные надо чистить…

Ступор и непонимания что делать сковал корабль и самого капитана. Сковали на время. Николас знал, что кое бы это преступник не принял решения, уже поздно. Время забрало у пиратов шанс, и подарило его Белохвостаму Нарвалу.

- Не надо связываться с охотниками на китов. – хищно проговорил сквозь зубы Николас.

Гигантская пасть, словно невероятная гора упала на пиратский корабль. Сомкнулись в смертельном захвате, железные челюсти. Натан слышал крики. Сотни глоток завопили в агонии, когда тупые зубы животного стали перетирать титан, и кромсать переборки, словно ореховую скорлупу. Потом взорвался реактор. Натан увидел внутри пасти кита сначала тусклый голубой отсвет, потом вспышка, и грянул гром. Челюсть животного разорвала сила маленькой нейтронной звезды, разметав во все стороны кровь, ошметки плоти, искореженные, обугленные останки некогда пиратского корабля. На смотровой окно попало несколько капель крови повержаного животного. Они летели так быстро, что даже не успели заледенеть и так и остались на стекле, словно большие снежинки после долгово снегопада. Натан вновь приложил руку к стеклу. Но это раз ему хотелось последний раз поговорить с китом.

- Это было нечестно! – укоризненно произнес Натан, когда его отец вернулся после того как туша невероятного животного была разделана и помещена в холодильники.

Николас прошелся по мягкому ковру, растленному на полу в его каюте. Плюхнулся в кресло, и выдохнув растянул уставшие руки и ноги.

- Ты слышишь меня отец. – чуть повысив голос, проговорил рассерженный Натан, - Это было не…

- Порой… - Николасу вдруг надоело сидеть. Стало как-то не комфортно. Он встал и подошел к сыну, - Порой нужно принимать бесчестные решения чтобы спасти тех кого любишь. Я люблю свой экипаж, люблю тебя, люблю твою мать, но это жизнь, а жизнь диктует такие привили игры, что честно всегда могут сражаться только дураки. Которые потом умирают! А я не хочу чтобы ты или Сия погибли, из-за того, что я настолько честен, что даже…

- Не продолжай. – остановил его Натан, подойдя и крепко обняв своего отца, - Я знаю. Я почувствовал и тебя и его. Он принял свою участь и не пожалел об этом когда умирал. И тогда я понял: ты и мама всегда в охоте и в драке всегда стремились не всегда к честному исходу, а к добродетели, ты я, как ваш сын мог жить, и нести это учение свои детям… Даже, если кто-то из близких мне хочет принести жертву.

Где-то далеко клубилась алая туманность. Где-то далеко остались сомнения, а где-то близко появились новые пути.