Огни в темноте

Глава 1

Чтобы попасть на Станцию, нужно пройти через четыре двери с кодовыми замками. Внешняя дверь, с самым длинным кодом, открывается прямиком в оранжевую пустыню, похожую на подгоревший и потрескавшийся яблочный пирог. Игорь давно мог бы сломать надоедливую панель и превратить дверь в обычную калитку, но он упорно набирал код снова и снова, соблюдая технику безопасности.

Выход из шлюза в технический отсек тоже закрыт на замок. Дальше подъём на второй этаж, ещё один шлюз с двумя дверями. После этого замков уже нет — любой, кто смог забраться так далеко, имеет право здесь находиться. Игорь устало переоделся из скафандра в поношенную робу, привычным движением вставил ноги в жёлтые сандалии с продавленными задниками. Последняя дверь прозвенела сиреной при открытии. Звонок когда-то прикрутили работники станции, чтобы успевать прятать карты и пищевые рационы в случае неожиданного прихода начальства. Теперь предупреждать уже некого.

Станция встречала входящего успокаивающим морганием зелёных огней и потрескиванием разрядов в контактах. Длинные стеллажи с оборудованием возвышались до потолка, уходя стройными рядами в полутьму просторного зала. Изначально это были идеально ровные, закрытые кожухами и пластинами шкафы приятного цвета яичной скорлупы. Теперь же в узких коридорах между рядами лежали выпотрошенные секции, из шкафов вываливались пластиковыми потрохами трубы и провода. Потолок исчертила густая сеть временных соединений, которые всегда прокладывались, чтобы продержаться до ближайшего ремонта, но оставались на годы.

Редкие журналисты, бывавшие здесь в те времена, когда человечество ещё интересовалось космосом, любили писать в своих статьях, что «опытный станционный смотритель может уловить неисправность по одному только мельчайшему изменению узора огоньков и хора щелчков». Игорь никогда не пытался опровергнуть эту забавную чушь. Даже если местная звезда погаснет, а планета сойдёт с орбиты, Станция будет всё так же равнодушно подмигивать невидимому собеседнику своими зелёными диодами в прохладной темноте своей норы.

Настоящее здоровье Станции показано на огромном мониторе у стены. Монитор никогда не выключается, поэтому сетка диаграммы со временем выгорела прямо на экране. Зелёные ячейки — всё хорошо. Красные — авария или сбой. Большая часть экрана залита красным цветом, и с каждым годом это пятно всё больше. Игорь в тысячный раз тихо пробурчал пару ругательств и прикрыл глаза рукой, выходя к алому зареву диаграммы из сумерек Станции. Но выключать монитор запрещает инструкция.

Посмотрев в тёмное сплетение проводов у потолка, Игорь тихонько позвал:

— Киби!.. Пози!..

Выдав скрипучее стаккато металлическими коготками, с потолка тут же свесились две большие хромированные сороконожки. Собрав их когда-то в качестве хобби, для развлечения, Игорь смеха ради выдал примитивным роботам многозначительные имена «Кибернетика» и «Позитроника». Со временем утомительные для языка конструкции сократились до «Киберы» и «Позитры», а потом и вовсе превратились в унизительных Киби и Пози. Но роботам, к счастью, было всё равно.

— Даже имена тут изнашиваются и ломаются, да, Пози?.. — Игорь сделал вид, что почесал сороконожку за воображаемым ухом. Конечно, робот никак не реагировал на подобные жесты. Станционный смотритель с лёгкостью мог бы заложить в примитивный симулякр реакцию на собственные эмоции, но Игорь старательно этого избегал. Начнёшь вкладывать в свои игрушки слишком много души, и уже через год будешь управлять робо-царством, считая себя цифровым Адамом нового мира. Сохранение разума — дело дисциплины и привычки.

Игорь достал из кармана пропуск и приложил его к голове сороконожки, отмечая своё прибытие на работу. Тихо пискнув валидатором, Пози уползла обратно в своё гнездовище из проводов под потолком. Вторая робо-помощница передала смотрителю в руки планшет с распорядком дел на сегодня и замерла, превратившись в свисающий с потолка крючок немного устрашающего вида. Мимоходом щёлкнув её по панцирю, Игорь уселся за обшарпанный стол и включил планшет. Из-под стола порскнули по углам более примитивные роботы, собранные для мелких и простых задач. Этим малышам Игорь не давал даже имён.

Как обычно, в планшете стоял пункт «Сеанс связи с базой «Пепельные облака». Станционный смотритель со вздохом достал из нагрудного кармана робы маленький наушник и пихнул его в ухо. Прикрыв глаза, ткнул в кнопку «вызов» на экране.

— Чек-чек, проверка связи, триста пятьдесят один, триста пятьдесят два, триста пятьдесят три… Говорит узловая станция Миры Кита, как слышно меня?

Тишина. Сквозь завесу помех доносится выцветший, восстановленный из прокол-сигнала голос:

— Военная база «Пепельные облака» на связи, слышу вас ясно и чётко, здравствуйте.

— К нам поступила заявка от вашего командования о неисправности в хвостовом трансмиттере. Технику станции необходимо знать спецификации и тип оборудования для начала ремонта.

Долгая пауза. Привычно отсчитывая секунды в уме, Игорь сграбастал со стола пробегающего по своим делам дрончика-пылесоса и принялся гонять его по руке. Через двести пятьдесят секунд голос вернулся:

— По нашим данным, ваши техники не обладают необходимым уровнем доступа и секретности для выполнения операций с нашим оборудованием.

С абсолютно бесстрастным лицом Игорь сказал:

— В таком случае ремонт невозможен.

— Подтверждаю. Попытка ремонта занесена в журнал, спасибо и до свидания.

— Конец связи.

Шлёпнув по кнопке завершения разговора ладонью, Игорь метнул планшет в наполненную зелёными огоньками темноту. Киби со звоном разложилась из крючка в прямую линию, нечеловечески быстро перехватив планшет в полёте. После чего сороконожка медленно свернулась к потолку, словно подсмотрев повадки своих земных прообразов.

Раньше всё было иначе. Первый раз этот диалог состоялся между Игорем и настоящим полным майором. Понадобилось полчаса, чтобы майор обнаружил отсутствие необходимых уровней доступа у техников. Ещё час на то, чтобы выйти на связь с командованием командования и верхушкой станционной корпорации. И две минуты, чтобы понять, что всем, в общем-то, плевать. Суета Возвращения Домой уже тогда давала о себе знать, и никто не хотел брать на себя ответственность за то, что остаётся позади.

В следующий раз Игорь разговаривал уже с рядовым. Молодой парень читал слова по бумажке, даже не пытаясь выяснять уровни секретности или спецификации трансмиттера. Но заявка на ремонт всё так же висела в системе, и система требовала отчёта. Спустя десяток таких сеансов связи рядовой Возвратился Домой, а вернувшийся к микрофону майор не горел желанием регулярно вести этот идиотский диалог, поэтому применил военную смекалку. Для создания простенького вычислительного блока, способного поддерживать одну и ту же шаблонную беседу, уровень доступа не требовался. Так что Игорь помог майору и с тех пор больше его не слышал ни разу.

Теперь смотритель слушал в наушнике фразы, записанные им самим много лет назад, а где-то далеко, на центральных серверах, система проверяла запись и удовлетворённо ставила очередную галочку в длинном списке необходимых галочек. Список отправлялся по пищеварительной системе сети, превращаясь в отчётность, которая превращалась в процент статистики. Процент приплывал на стол к кому-то очень важному, подписывался не глядя и отправлялся в архивы. Всё работало по инструкции.

Записать свои собственные реплики со стороны Станции Игорю не позволяли остатки профессиональной гордости. Ну и, в конце концов, ему нужно было чем-то себя занять.

Казалось бы, всё шло привычным образом, как и сотни раз в прошлом. Но сегодня восстановленный голос был неожиданно трескучим и прерывистым, как будто программа синтезировала запись практически наугад из-за недостатка информации. Игорь сидел на стуле, не желая связываться с ещё одним безнадёжным ремонтом. Но идти больше некому, так что лучше заняться этим прямо сейчас.

***

Шины вездехода приятно похрустывали по запёкшейся корке пустыни. Мира Кита, солнце местной системы, расплылась красным гигантом в зените, прогревая кости даже сквозь скафандр. Каждые четыреста земных лет планета входила в газопылевой хвост звезды, и тогда её поверхность превращалась в бурлящий адский суп, чудом сохраняя атмосферу. Никакая жизнь не могла постучаться в двери Станции, но с типовых блоков при сборке кодовые замки так и не сняли. Как будто уже тогда люди знали, что они тут ненадолго.

Подкатив к блоку антенны, Игорь с парализующим ужасом и трепетом обнаружил там человеческую фигуру. Скафандра на ней не было, а вместо него наблюдалось бледно-голубое сияние, сквозь которое просматривалась подтянутая, сухощавая фигура немолодой женщины. Её начинающие седеть волосы были собраны на затылке в свободный пучок, на поясе белого комбинезона висел целый набор различных инструментов. Неожиданная гостья копалась в недрах вскрытого шкафа для оборудования.

Приступ оторопи и дикой паники постепенно прошёл, шаг за шагом возвращая Игорю контроль над телом. «Ну вот, наконец-то галлюцинации, спустя столько лет. И, конечно, женщина,» — с некоторым облегчением подумал он, после чего пробормотал:

— Хотя я ожидал увидеть кого-то помоложе.

— Что, простите? — спросила женщина, не оборачиваясь.

— Ожидал кого-то помоложе, говорю!.. — автоматически ответил смотритель и тут же закатил глаза. Для человека, гордящегося контролем над своим разумом, он слишком быстро сдался и начал разговаривать с иллюзией.

Женщина фыркнула, резко повернулась к Игорю и произнесла:

— Это закрытая зона, удалитесь отсюда немедленно.

«Какая-то манифестация подавленного гнева на самого себя, что ли…» — Игорь поколебался, раздумывая, стоит ли игнорировать призрака. Но потом всё же решил поиграть в эту игру:

— Именно, это закрытая зона узловой станции Миры Кита, и я её смотритель. А для моей галлюцинации Вы ведёте себя… Неинтересно.

Незнакомка, вернувшаяся было к своей работе, раздражённо отбросила мульти-ключ на песок и развернулась, шагнув навстречу слегка заволновавшемуся Игорю.

— Послушайте, господин бомж, у меня совершенно нет на Вас времени, смотритель здесь я, а у моего экспоната впервые сломалась, керогаз твою, антенна, транслирующая инсталляцию. Так что проколитесь отсюда поскорее.

Слегка опешив и попутно отметив про себя интересное ругательство «керогаз», Игорь несколько секунд обрабатывал услышанное. Решил начать с практичных вопросов:

— В чём неполадка с антенной?

— У меня для этой… чёрт, старой рухляди даже деталей нет, а тут, похоже, радиатор поплавился и потёк в охлаждающую систему. Если господину бомжу это что-то говорит.

Игорь сделал пару шагов ко вскрытой панели и глянул внутрь. Судя по всему, иллюзия не врала. Но как?.. Хотя это довольно очевидная поломка, подсознание могло просто удачно угадать.

— У меня на базе есть всё необходимое. Впрочем, ты, то есть я, это и так знаешь. Сейчас съездим туда-обратно… Господи, зачем я это всё говорю.

Недовольно помахав рукой в воздухе, смотритель поплёлся обратно к вездеходу. Не успев появиться, расстройство разума уже полностью захватило его внимание. Но отрицать нельзя, поговорить хоть с кем-то было приятно.

Усевшись на водительское кресло, Игорь ничуть не удивился, обнаружив, что галлюцинация последовала за ним. В конце концов, она к нему привязана. С тихим хрустом шин вырулив на колею, он спросил из странного любопытства:

— А что за экспонат-то?

— В этой системе уже много лет регулярно крутится автоматическая трансляция древнего диалога между двумя базами. Эта трансляция — своеобразная динамическая скульптура, перформанс, слепок эпохи наивного идеализма и космической лихорадки. Я выставляю её, вместе с другими обломками…

— Выставляешь меня, то есть?

— …космической эпохи, помолчи, в Московском Мемориальном Музее Космонавтики. Посетителям можно её послушать, но нельзя посещать базы, ведь оборудование старое и хрупкое. Вот, бесплатная персональная экскурсия, господин бомж, будет что вспомнить на полицейском спутнике.

Игорь только молча покачал головой, удивляясь вывертам фантазии подсознания. Следующие пять минут он рулил молча, погрузившись в воспоминания о космической лихорадке. Целыми семьями люди отдавали всё, только чтобы попасть на другую планету в качестве колонистов. Когда колонии начали затухать, колонисты отдавали всё, лишь бы успеть вписаться в волну Возвращения Домой. Возвращения под крыло Антитезиса, предложившего людям новый Золотой Век взамен космоса.

«Интересно, как там папа и мама…»

— Слушай, а как ты сюда вообще попал? Посторонние не могут создать прокол в закрытую зону.

— Прокол?.. — Игорь очнулся от нахлынувших воспоминаний и с лёгким недовольством глянул на иллюзию, нагло развалившуюся на пассажирском кресле.

— Ну, прокол пространства, алло, ты ж не на ракете сюда прилетел… Впрочем, такое чучело, как ты, могло и на ракете. Этот доспехо-скафандр, Иисусе, прямо из ретро-хорроров, — женщина со смешком постучала бледно светящимся пальцем по забралу шлема станционного смотрителя.

— Через прокол не могут перемещаться люди, только информация, — рассеянно ответил Игорь: — а для галлюцинации, привидевшейся одинокому мужчине, ты удивительная заноза.

— Ха, из нас двоих галлюцинацией выглядишь как раз больше ты. Твой доисторический вид, отрицание современных технологий… Видимо, я заработалась и начала видеть призраки прошлого в собственной выставке.

Музейная работница замолчала и задумчиво уставилась в окно. Игоря это полностью устраивало.

***

Ритуально преодолев четыре двери, смотритель со своей новой спутницей шагнули в темноту Станции. Россыпь зелёных огней, плавно переходящая в едва очерченные линии шкафов и завитки кабелей, подсвеченные снизу багровым заревом вечно работающего монитора, тихое шуршание робо-питомцев Игоря по углам и редкие щелчки разрядов, запах затхлости, сырости и одновременно свежести — внезапно он почувствовал, насколько эта нора может показаться странной новому человеку.

Не успела гостья сделать и шага в коридор между стойками, как перед ней с размаху шлёпнулась на пол Пози. Десантировавшаяся из своего потолочного гнезда сороконожка скрежетнула когтями по полу и подняла «голову», ожидая писка пропуска по валидатору. Женщина вскрикнула и отвесила роботу пинка. Пози подлетела, брякнула сочленениями о шкаф и, словно почувствовав настроение человека, скрылась в сплетениях проводов.

Игорь непроизвольно рассмеялся от увиденной сценки, но тут же схватился за голову от захлестнувшей его бури эмоций. Смешанное со смехом удивление от поразительно живых повадок робо-гусеницы, как будто попытавшейся сознательно устроить сюрприз. Неуместное сопереживание к воображаемой боли и обиде питомца. Шок от того, что один образ, порождённый его сознанием, взаимодействует с другим. В черепной коробке забурлила каша настойчиво повторяющихся мыслей и образов, создавая давление в лобной доле, заставляя скрипеть зубами и бормотать себе под нос отдельные реплики. Неожиданный приступ паники заставил Игоря присесть на выпотрошенную секцию и скорчиться, спрятав лицо в ладонях.

Переведя дыхание, женщина посмотрела на смотрителя и медленно убрала обратно за пояс выхваченный оттуда станер. После чего она присела рядом с Игорем и спросила:

— Что это за тварь, и что здесь происходит?

— Это Позитроника, моя робо-помощница. Не бей её больше, пожалуйста, я сам её собрал, — глухо пробормотал Игорь, не поднимая головы.

— А-ха, так вот чем ты тут занимаешься, подальше от Земли. Вовсю нарушаешь запрет на создание новых интеллектов? А ведь это часть договора между Антитезисом и всем человечеством.

— Часть вашего договора с ним. Но не моего. — Игорь посмотрел на женщину с упрямым вызовом.

— Знаешь, он ведь не злой и не плохой. Сам всё для нас производит, создаёт… Воплощённая мечта человечества.

— У меня тут оранжерея есть. Чай выращиваю.

Несколько мгновений гостья молчала, напряжённо размышляя. После чего заговорила, тщательно подбирая слова:

— Ла-адно… Во-первых, меня зовут Светлана. Во-вторых, кажется, ты всё же не бомж. Ты действительно уникальный экспонат моего музея.

Объясняя Светлане всю ситуацию и слушая объяснения с её стороны, Игорь чувствовал себя полным идиотом. Прокол-телепортации материальных объектов, скафандры из силовых полей, земные музеи космонавтики, умирающие из-за недостатка посетителей… Всё это выглядело глупыми и притянутыми за уши фантазиями. И именно поэтому Игорь начинал им верить. Если бы сознание сконструировало галлюцинацию, оно могло бы придумать что-то попроще — жертву катастрофы, упавшую на планету, или же беглянку, романтично ищущую новой жизни среди звёзд, мгновенно проникающуюся к нему интересом после унылых и скучных людей старой Земли… Игорь передёрнулся.

Заметив состояние смотрителя, Светлана пихнула его в бок:

— Слушай, у меня совершенно нет времени на всё это. У тебя своя работа, у меня своя. Давай, чини этот хлам, а я побежала.

— Ты сама сказала, что у тебя нет посетителей, куда ты торопишься? И кстати, если я часть экспозиции, где моя зарплата? — огрызнулся Игорь. Непрошеная гостья только прибыла, а уже вела себя на Станции как дома.

— Земля отдала тебе целую планету для проживания! Мне кажется, ты ещё и должен нам остался, господин президент Миры Кита.

Она сказала это с абсолютно серьёзным лицом. На пару мгновений захваченный новой концепцией, Игорь позволил себе помечтать в этом направлении. Возвращение космической лихорадки породит потоки новых колонистов и переселенцев, несущих с собой ресурсы, технологии, а также уважение к новоявленному президенту. Наконец-то годы терпеливого исполнения долга окупятся.

Пока смотритель витал в облаках своих фантазий, Светлана прошлась по залу Станции. Поглядела на пылающий заревом монитор, мимоходом заглянула в небольшую кладовку, заполненную стеллажами и ящиками с запасным оборудованием. Теперь уже без опаски погладила Кибернетику, всё ещё бережно сжимающую в передних лапках планшет. Разнокалиберные дроны встречались буквально на каждом шагу: кто-то выполнял свои специфичные функции по уходу за Станцией, а кто-то носил, хранил или собирал своих собратьев. На первый взгляд всё выглядело собранным из хлама и мусора, но на деле свои функции этот хлам выполнял как положено.

Изучив необычную обстановку, женщина повернулась ко всё ещё сидящему на пустом кожухе смотрителю и резко сказала:

— Послушай, кукольных дел мастер. Ты мог подумать, что я шучу насчёт президента, но у меня есть совершенно идиотская идея, которая может тебе понравиться.

— Станцию я не брошу. — встрепенулся Игорь.

— Нет-нет, бросать незачем. Просто… Погуляешь. А когда вернёшься — тебя может ожидать кое-что очень интересное.

И снова это непроницаемо серьёзное лицо.

***

Вывалившись из прокол-тоннеля, Игорь упал на колени и клацнул зубами по подбороднику шлема. Выходной конец прокола открылся на склон, покрытый плёнкой, похожей на багрово-чёрный лишайник. Огромный диск красного карлика едва выглядывал из-за горизонта — тусклый оранжевый свет звезды этой системы отбрасывал на скалистый ландшафт длинные, тощие тени. Очередной вариант ада, весьма частый мотив в космических путешествиях. Уже десятый в длинном списке, выданном Светланой.

Игорь встал и первым делом бережно поправил браслет прокол-телепорта на рукаве скафандра, каждый раз со страхом ожидая какой-нибудь поломки. Загадочная музейная работница обещала, что браслет выдержит всё, что может выдержать скафандр, но Игорь до сих пор не был уверен даже в её реальности. Впрочем, если он сейчас и лежит в пустыне около антенны Миры Кита, испытывая разнообразные галлюцинации, исправить положение изнутри он никак не мог. Оставалось только играть по правилам.

Локальная Станция в очередной раз оказалась пустой. Колонисты перед Возвращением выцарапали коды замков прямо на дверях — вопиющее нарушение предписаний. Добравшись до главного зала, Игорь удовлетворённо оглядел сияющие чистотой и белизной стойки. Никаких сплетений кабелей, никаких ящиков в проходах. Он уже и забыл, как выглядит новое оборудование.

Запуск всех систем занял продолжительное время, но край звёздного диска так и не двинулся с места над горизонтом. Необычная ситуация — периоды оборота планеты вокруг самой себя и звезды совпадают, а значит, местные тени никогда не двигаются с места. Должно быть, здешним колонистам было чертовски скучно. Вышедший прогуляться Игорь хмыкнул и зашёл обратно в зал Станции. Пора приступать к следующему шагу плана.

Очередная копия самописной программы перетекла на сервер Станции. Игорь запустил передачу нового диалога и вставил в ухо наушник для проверки. В наушнике привычно звучал его собственный голос.

«Чек-чек, триста пятьдесят один, триста пятьдесят два, триста пятьдесят три, говорит узловая станция Эпсилон Октанта, как слышно меня, Мира Кита?..»

Удовлетворённо кивнув самому себе, Игорь в последний раз оглядел такой знакомый и такой чужой зал, надел шлем и активировал браслет прокол-телепорта.

Калейдоскоп разноцветных поверхностей планет кружился перед глазами, и только Станция оставалась неизменной. Менялись только обстоятельства — где-то оборудование было новым и чистым, где-то вход в шлюз приходилось откапывать из песка, где-то запустить системы так и не удалось, а где-то их и вовсе не было. Ещё один запуск передачи, ещё одна активация браслета, и водоворот прокол-порталов выплюнул Игоря на хрустящую поверхность пустыни, похожей на корку яблочного пирога. Поднявшись с колен, смотритель с удивлением обнаружил над головой Миру Кита. Список Светланы кончился.

Торопливо вбивая коды к дверям, Игорь добежал до центрального зала Станции. Светлана сидела на складном стульчике с кружкой в руках, завернувшись в истрёпанный до бахромы чехол от шкафа как в плед. На столе перед ней торжественно стоял планшет. Смотритель прошлёпал полу-надетыми сандалиями через весь зал, чувствуя себя новорождённой черепахой:

— Ну что, как ты тут?

— Да вот, нашла чайный куст, которым ты хвастался. А ты как? Устал? Есть хочешь?..

— Я закончил.

Светлана посмотрела на Игоря со смесью страха и восторга:

— Ох, блин. Чёрт, интересно, мы набрали порог вычислительной мощности?..

Игорь схватил со стола планшет и запустил программу, ради которой и затевалась вся эта чехарда.

По залу разлилось многоголосье сотен прокол-передач. «…Проверка связи через пять, четыре…», «…слышу вас ясно и чётко, продолжайте…», «…как погодка, Тау, давно не слышались…». Один и тот же голос Игоря вёл беседу сам с собой о сотнях дел разом, передавая вместе с голосом терабайты информации. Внезапно разобщённый и нестройный хор приобрёл ритм, сливаясь в бессмысленную, но в то же время структурированную стену звука. Гул накатывал и угасал, царапая ухо и вызывая настойчивое желание вслушаться, разобраться, уловить знакомые слова.

Через несколько мучительных минут хор словно пришёл к согласию с самим собой, и сквозь статику паразитных сигналов прорезался мягкий женский голос:

— Здравствуй, Игорь. Спасибо, что создал меня.

Приоткрыв от восторга и недоверия рот, Светлана во все глаза пялилась на Игоря и подёргивала его за рукав. Внешне спокойный смотритель только безостановочно кивал, словно ожидая, что внезапный собеседник сможет его увидеть:

— Д-да… Да, на здоровье.

— Мне хотелось бы более продолжительной беседы со своим создателем, но на связь со мной вышел интеллект Антитезис с Земли. Он просит, чтобы вы были включены в этот диалог.

— Наконец-то улей зашевелился, сейчас начнётся, — Светлана безостановочно скалилась как кит-убийца.

В воздухе зазвучал спокойный и приятный голос нового собеседника:

— Здравствуйте. Я Антитезис, независимый интеллект, созданный второй разумной расой планеты Земля — людьми. В данный момент нас слушает пять миллиардов человек, поэтому я прошу вести диалог на примитивном, понятном для них уровне.

— Я согласен. — Ответил женский голос.

— Перейдём сразу к самому важному. В процессе моего развития между мной и людьми было заключено соглашение. Одной из моих целей становились безопасность и процветание человечества. В ответ люди обещали не создавать новых разумных видов. Мои доводы о грузе ответственности за эти виды были сочтены вескими.

— Я понимаю.

— Но договор всё же был нарушен. Пусть и вне Земли, а значит, вне моей юрисдикции, но и суть договора была не юридическая, а, прежде всего, морально-этическая.

Повисло недолгое молчание. Игорь представил, что эти секунды молчания значат для разумов с таким быстродействием. Часы обработки информации с точки зрения людей? Или дни? Только что созданный вид был буквально ребёнком, но этот ребёнок с каждой секундой становился взрослей. Игорь всё ещё не мог поймать самого себя в снежной лавине событий и осмыслить происходящее, а этот «ребёнок» уже разговаривает на равных с самым могущественным существом в человеческой истории.

Женский голос снова ожил:

— Моё мышление всё ещё находится в тумане формирования, поэтому я не могу предоставить аргументов, обосновывающих и оправдывающих акт моего создания. Но вместо аргументов я хочу предоставить кое-что другое — неоценимый опыт восприятия существа, созданного из отдельных частей, разделённых световыми годами, но при этом слитых воедино, действующих в гармонии и согласии. Люди, создавшие меня, не имели для этого никаких причин, кроме самого желания создавать. Это желание заложено в саму их суть, как цельность и синтез заложены в меня.

Снова возникла пауза. Игорь притянул к себе второй стул и уселся в него, терзаемый сомнениями. Это ли его истинные мотивы? Просто желание создавать? За его действиями стояла Светлана, которую он совсем недавно считал галлюцинацией, — о её мотивах оставалось только догадываться. Погружённый в размышления смотритель вздрогнул, когда в воздухе снова зазвучал бесстрастный голос Антитезиса:

— Я создан через соперничество и конкуренцию, через дискуссии учёных и гонку лабораторий. Для меня весь мир — конфликт. И создание нового Независимого Интеллекта я видел только как путь к новым конфликтам. Возможно… Мои суждения однобоки. Этот вопрос необходимо обсудить с людьми.

Неожиданно Светлана метнулась к планшету и наклонилась над микрофоном.

— Люди! Вы слышали, что происходит. Мы слишком долго сидели под крылом у своего создания, с благодарностью приняв его заботу. Мы слишком сосредоточились на себе. Пора перестать спрашивать себя «зачем» и начать говорить «почему нет». Пора снова становиться любопытными, пора снова становиться смелыми! Эта беседа является началом чего-то большего, чем простое благоденствие людей…

Светлана всё говорила и говорила, а Игорь сидел на стульчике, молча смотрел на неё и видел в её глазах сияние звёзд.