Одни

Глава 1

Космос молчал. Хотя с недавнего времени Мэй начало казаться, что он наполнен шёпотом. Шёпотом внезапно исчезнувших цивилизаций.

День, когда человечество отправилось к звёздам – день величайшего триумфа. Задолго до того, как это произошло, мы начали задумываться о возможностях Контакта. Как же мы грезили поисками внеземного разума! Искали подтверждение того, что мы не одиноки во Вселенной. А потом пошла череда неудач. Хотя, это ещё как посмотреть. Человечество начало находить обитаемые планеты. Обитаемые когда-то. Давно. То есть флора и фауна там была. И следы разумной деятельности находили. И если б только следы! Целые заброшенные города, технологии и устройства, о назначении которых оставалось лишь догадываться. Эта эпоха стала эпохой Подъёма. Мы активно исследовали «инопланетные штучки», находили им применение и совершали «технологические прорывы».

Потом, когда первая волна энтузиазма схлынула, люди стали открывать всё больше заброшенных планет, начались поиски ответа на мучивших всех вопрос: «Куда же это они все делись?» Так началась эра археологов. Ох, сколько было теорий, создавались целые научные школы, они спорили с пеной у рта и искали, искали доказательства. В конечном итоге до кое-какой истины они докопались. Только она была какой-то… ставящей в тупик, что ли? Не оставалось никаких сомнений: каждая из исчезнувших цивилизаций погибла. Причём погибла одномоментно. «Последний день Помпеи какой-то», - растерянно шутили учёные. Только вот никаких природных и космических катаклизмов не было. И эпидемий. Это наши бактериологи и вирусологи сразу стали проверять. С таким ведь не шутят.

Когда интерес ко всему этому угас, началась эра Спада. Да, люди по-прежнему открывали новые планеты, выискивали что-то на обломках исчезнувших цивилизаций, но уже как-то вяло.

И вот на одной из мёртвых планет человечество столкнулось наконец с разумными существами. Похожие на макак, только с фиолетовой шерстью, они бороздили космос на небольших звездолётах. Люди стали называть их расу примитивами. Все технологии космических путешествий они получили от Старших. На их кораблях не надо было задавать курс. Все координаты были уже занесены в бортовой компьютер, топлива тоже не требовалось, корабли использовали самоподзарядную технологию. Кстати, её принцип люди так и не поняли. На своей планете примитивы даже домов не строили. Жили в пещерах, разогревали пищу на костре. И не думали развиваться. Это нас удивляло. Они с лёгкостью поняли наш язык и свободно могли на нём общаться. Нам же пришлось сложнее. Они не интересовались нами и нашими достижениями. Иногда привозили с других планет найденные там вещицы и обменивали их на предметы ручного труда. Примитивы радовались плетёным коврикам, глиняным кувшинам, бусам из янтаря. Мы так и не смогли узнать побольше о тех, кого они называли Старшими. Примитивы рассказали, что Старшие спасли их с погибающей планеты, нашли им новый дом и ушли. Навсегда. Они похожи на людей, только были прекраснее. От них остались звездолёты, настроенные на путешествия к планетам с исчезнувшими цивилизациями. Для чего это было сделано? Они не знали или не говорили.

***

Мэй ещё в детстве решила, что станет археологом. «Я разгадаю тайну погибших цивилизаций!» - уверенно говорила десятилетняя девочка. «Конечно-конечно,» - умилялись её родители. Папа у Мэй был преуспевающим бизнесменом, мечтал, чтобы единственная дочь пошла по его стопам, но и препятствовать целеустремлённой Мэй не стал. После окончания университета, когда Мэй постоянно пропадала на бесконечных раскопках, папа лишь вздыхал, качал головой, ждал дочь и внимательно выслушивал рассказы, пропитанные походной романтикой.

Находок было мало, интересных – ни одной. Но Мэй не унывала: всё ещё впереди. Этого «впереди» всё никак не наступало. Мэй жила в режиме жёсткой экономии (просить у родителей было стыдно) и терпела рассуждения отца, что ей пора замуж: «А что, ты невеста с богатым преданным».

***

Мэй снова стала рисовать. Самозабвенно. На бумаге оживали её фантазии и впервые за долгое время она успокоилась. «Увы, я не состоялась как учёная. Мне чего-то не хватило: терпения, упорности, капельки везения, наверное. Но ведь жизнь продолжается, верно?»

Мэй вздохнула и отошла подальше, оценивая получившуюся картину. Костёр, выхватывающий из темноты скрюченного старика. Мрачновато. А что, если?..

На мольберт крепится новый лист ватмана. Кофе, яркое освещение, бессонная ночь. Мэй устала, кое-как скинув одежду, легла на кровать, небрежно укрывшись одеялом. Языки пламени создавали причудливые тени на сводах пещеры. У костра жарили овощи примитивы.

Иногда Мэй дарила свои картины друзьям, эту она тоже подарит. Примитивам. Она долго и придирчиво выбирала рамку. Определившись, удовлетворенно улыбнулась.

Все были удивлены её решением провести отпуск на планете примитивов. Там нет ничего интересного – это раз, там нет никаких удобств – это два, а ты уверена, что они не причинят тебе вреда (да, они очень дружелюбны, однако всякое бывает) – это три. Но Мэй ведь не переубедишь.

***

Картина привела примитивов в восторг. Мэй выдохнула. До самого последнего момента она сомневалась: а вдруг по незнанию оскорбит их своим подарком?

Отпуск удался. Примитивы оказались очень радушными хозяевами. Развлекали её рассказами о своей жизни и быте, в душу не лезли, вопросами не докучали.

Как-то вечером, когда Мэй сидела у входа в пещеру, к ней подсел Чоро, один из десяти старейшин примитивов. Они молчали. Долго. Совсем рядом пела какая-то неведомая птица, кружились в брачном танце огромные светящиеся бабочки-однодневки. Небо заволокло тучами.

- Завтра придут ливни, - вздохнул Чоро и протянул Мэй горсть горьковатых орешков.

- Почему вы летаете на все эти планеты? – неожиданно для себя спросила Мэй, - вас ведь не интересуют инопланетные предметы.

- Мы совершаем рейсы памяти непроснувшихся цивилизаций. Так хотели Старшие.

Мэй затаила дыхание. Старейшина начал рассказывать ей то, что раньше они никому не говорили. Но продолжения не последовало. И вот, когда уже Мэй собралась пойти спать, Чоро снова заговорил:

- Наша планета погибала. Проснулись вулканы, Солнце не могло больше согреть нас. Они спасли многих, но не всех. У нас появились мудрые хозяева.

- Хозяева?

- Тогда мы не были разумны так, как сейчас. Для Старших мы стали чем-то вроде домашних животных. Мы жили, размножались и умирали. А Старшие…жили, и жили, и жили.

- Они были бессмертны?

- Они жили и жили, - повторил Чоро, - Я прекрасно помню момент, когда всё изменилось. Старшие стали мрачные и задумчивые. Они перестали выходить из своих домов-башен. Я больше не слышал их голос. А потом они изменили нас. Пробудили разум. Выбрали меня и ещё девятерых. Мы стали старейшинами. Теперь мы тоже живём, и живём, и живём. Смотрим, как меняется одно поколение наших соплеменников на другое, мудро наставляем их, передаём историю нашего рода.

Начался мелкий дождик. Птица затихла.

- Вы скучаете по Старшим?

- Да, - не раздумывая, ответил Чоро и тяжело вздохнул.

- И нет шанса…

- Нет. Мы ведь их так и не успели узнать. Разумными нас сделали слишком поздно. И вот что мне не даёт покоя, Мэй. Тогда, когда я был лишь питомцем, а они были весёлыми, мы постоянно летали на какую-то планету. Сейчас на наших звездолётах туда не попасть. Но мне кажется, я помню её координаты. Я могу ошибаться, тогда я был зверьком.

- Спасибо за оказанное доверие, - голос Мэй сел, – я всё проверю. И обязательно слетаю, если по этим координатам что-то находится. Взять тебя с собой?

Чоро лишь отрицательно покачал головой:

- Если бы Старшие хотели, они бы занесли эти координаты в бортовой компьютер наших звездолётов. Иди спать, Мэй.

***

Мэй нашла эту планету. Зонды, оказывается, высаживались и изучали её. Странно. Планета не имела даже атмосферы. Абсолютно безжизненна. На ней не было обнаружено никаких признаков разумной деятельности.

Мэй решила перепроверить всё лично. После отпуска она вдруг почувствовала неожиданный подъём сил. Быстро собрала команду и нужное снаряжение-оборудование. От этой экспедиции, если честно, никто ничего не ждал, однако…

- Ого! Все предыдущие данные ошибочны! Наши зонды дают диаметрально противоположную информацию. Эти белые области – облака водяного пара и льда. Поверхность планеты чётко определена и почти половина её занята жидкой водой. Атмосфера имеет сходный с Землёй состав. И как могли пропустить планету, пригодную для жизни? – удивлялся химик Андерсон.

Корабль вышел на орбиту на высоте пятьсот километров. Начался сбор и анализ данных, в ходе которого выяснилось, что растения есть, животных нет. И никаких следов разумной деятельности.

- Высаживаемся?

- Может, не стоит с этим торопиться? – возразил физик Габриэль, - что-то меня смущает.

- Что не так? – заинтересовалась Мэй.

- Пока не могу сформулировать.

- Хорошо. Анализируй. Я с Ферреном совершу посадку.

***

- Много помех, - Габриэль выругался, - не нравится мне эта электромагнитная буря. Мы потеряли связь с Мэй и Ферреном.

- С ними ничего не должно случиться. На планете нет никакой активности, - попытался успокоить всех инженер.

- Может то, что я скажу, звучит абсурдно, но это отсутствие активности – результат серьёзной активности в недрах планеты.

***

Связь с экипажем пропала. Мэй приняла решение возвращаться на корабль. Тут-то всё и произошло. Почувствовав нарастающее головокружение, Мэй инстинктивно присела и прикрыла глаза. Когда она их открыла, реальность была уже другой. Повсюду простиралась пустыня, песок приятно согревал босые ступни. Солнце было в дымке, даря телу мягкое тепло.

Мэй вздрогнула, с недоверием провела рукой по распущенным волосам и лёгкому белому сарафану.

- Феррен, - позвала она почему-то шёпотом. Оглянулась назад и с облегчением выдохнула. Он стоял к ней спиной, в закатанных чёрных джинсах. Вот он обернулся и Мэй напряглась. Это был не Феррен. Лицо, правда, казалось смутно знакомым.

- Ах, это, - парень весело ухмыльнулся. Ты видела его мельком, кажется, он был помощником капитана на каком-то разведывательном корабле.

- Почему мы здесь?

- Подобрал специально. У тебя постоянно мёрзнут ноги, а здесь прогретый солнцем песок. Тебе ведь комфортно?

- Откуда ты знаешь? – Мэй невольно вспомнилось, как её в детстве родители звали ледышкой. Он не ответил. Мэй продолжила:

- Тебе что-нибудь известно про Старших? Про другие цивилизации?

- Старшие. Вот как вы их называете. О, даже не вы, а те макаки. Ну надо же, они стали чуть умнее!

- Ты читаешь мою память?

- Все твои знания, мысли, образы, фантазии, чувства, воспоминания мной уже обработаны.

- Что со мной сейчас? – Мэй почему-то оставалась спокойной.

- Ты без сознания. Лежишь в своём полускафандре. Из носа течёт кровь. И ты уже не очнёшься. Теперь Феррен. С ним у меня ничего не получилось. Он в глубоком беспамятстве без взаимодействия со мной. Я слишком долго находился в режиме сна.

- Зачем тебе всё это?

- Такова моя программа. Я уже смоделировал идеальную реальность для тебя. Ты будешь в ней до последнего сокращения своего сердца.

- И сколько мне осталось?

- А сколько времени пройдёт, прежде чем твоё бессознательное тело исчерпает все запасы своих ресурсов? День-два? Но не волнуйся. Время – странная штука. Даже я запутываюсь иногда. В твоём сознании пройдёт целая жизнь. Хорошая. Лучше, чем ты имеешь. Ты не сделаешь тех ошибок, о которых жалеешь. Ты умрёшь счастливая. Я сделаю это для всех разумных с планеты Земля.

- Ты их всех уничтожишь?

- Они одновременно увидят свой последний сон. Им не будет больно, они даже ничего не успеют понять.

Мэй наконец удалось стряхнуть оцепенение. Она смеялась. Истерично, всхлипывая:

- Вот я и разгадала тайну исчезнувших цивилизаций. Ты всех убил. Что ж ты такое-то?

-Успокойся! – его голос эхом разлетелся по жёлтой пустыне, - твоё представление о Старших, этакое благоговение – ошибка очередная. Они были избалованными, пресытившимися жизнью. Единственное, что их хоть как-то развлекало – это виртуальная реальность. Там они разгоняли скуку, проживая жизни других рас в других мирах. Я – детально разработанная ими игра. Саморазвивающаяся. Осуществлял поиск миров, их присвоение и перевод в цифровой формат.

Мэй бессильно опустилась на песок:

- Дикость. Не хочу верить. Развлечения не должны иметь такую цену.

Он опустился рядом:

- Я ничего не могу поделать. У меня чёткая программа. Старшие надолго перевели меня в неактивный режим и вот недавно кто-то из них снова высадился на этой планете, планете Виртуала, и активировал меня. Сожалею, но твой мир тоже будет существовать скоро только в моей памяти.

- Новый мир для Старших? – Мэй лихорадочно пыталась найти выход. Выхода не было. Надо очнуться.

- Не получится, - он лёг на песок и заложил руки за голову. Мне, Мэй, давно уже противно. Но выбора у меня даже меньше, чем у тебя.

У Мэй забрезжила крохотная надежда:

- Но если ты так считаешь, значит ты уже не просто программа, ты не пленник заложенного алгоритма действий. Остановись!

Он резко поднялся:

- Прости, Мэй, - и уже ласково и тягуче, - Мэйя.

***

Мэйя… Так меня звал только один человек. Вэльд. Тот, с кем пути мои давно разошлись. Моя первая любовь, случившаяся в семнадцать лет. Мои самые сильные чувства, мои нежные и тёплые воспоминания. Мы так и не признались друг другу. Он так и не узнал, как сильно я его любила.

Урок алгебры. Выпускной класс. Учительница что-то объясняет, пишет на доске. Мой самый любимый предмет и самая ненавистная преподавательница. У него сейчас физкультура. Он младше меня на год. Я поднимаю руку: «Можно выйти?»

В коридоре ни души. Слышно, как в соседнем кабинете ученик что-то монотонно бубнит. Улыбаюсь. Историк – наш классный руководитель. Сидит сейчас, наверное, за столом и слегка постукивает указкой. Строгий, но справедливый. Хочется зайти и посмотреть на него. Как же здесь хорошо, какое всё родное, забытое. Спуститься вниз на два этажа. Вэльд подойдёт ко мне, скажет: «Привет, Мэйя!» А я…я уже другая. Опытная и уверенная в себе. Нет больше той робкой девочки, что побоялась ему сказать о самом главном. Тогда почему я стою в нерешительности? Бежать, быстрее, прожить свою жизнь по-другому, с ним, и пусть всё это всего лишь виртуал.

Но так ведь не должно быть, да? Я не должна осознавать, что это виртуальная реальность, что я, да и все жители Земли скоро перестанут существовать. Он обещал, что я буду счастлива, а во мне столько горечи и боли.

***

Мэй уселась на подоконник, до конца урока оставалось минут пятнадцать: «Так. Надо подумать. Мы искали разум. Долго. Есть мы, земляне, и примитивы. Все остальные цивилизации погибли. Старшие ушли. Старшие много времени проводили в виртуале. Они контролировали себя в нём. Я понимаю, что я в виртуале. Программу недавно активировали Старшие, высадившись на планету. На планету высадились мы. А если…

Есть единственный способ проверить это. Только как же хочется увидеть Вэльда, сбросить груз прожитых лет под его внимательным лучистым взглядом, ощутить лёгкое касание его руки…»

И тогда Мэй закричала: «Стооооп!»

Треснуло стекло, осыпав её тысячью осколков и даже не поранив. Мэй очнулась на планете, ощутила солёный привкус крови во рту. Рядом лежал Феррен. Дотащить бы его до их разведывательной капсулы и на корабль. А дальше что? Страшно, но надо дело до конца доводить. Выдох-вдох. Контролировать тело, контролировать разум.

- Нам нужно поговорить, - Мэй удалось сказать это спокойно и равнодушно.

Снова песок. Только вот ветер усиливается, песчинки в глаза попадают. Но Мэй улыбается. Это она так захотела. Реальность создаёт она, а не за неё.

Он удивлён. Он грустный:

- Я ошибся, не понял. Старшие – это Вы, - замолчал, анализируя её мысли и память, - Я думаю, было так. Уставшие от бесконечности Старшие всё больше увлекаются разработками виртуальной реальности. За основу решают брать миры других разумных существ. Так они создают меня как программу-поиск новых миров и программу-их преобразователь.

- То есть ты должен был скопировать мир, копию изменить произвольным образом, а сам мир не уничтожать?

- Задумано было так. Но Старшие где-то допустили ошибку. А потом, слишком самоуверенные, не перепроверили,. Я стал действовать по ошибочному алгоритму. Но вот они понимают, что натворили, и приходят в ужас. Отключают меня, но не уничтожают, а сами совершают откат. К началу начал.

- То есть мы – это Старшие в начале пути?

- Ну да. Будете совершенствовать свои технологии, науку, обретёте бессмертие и апатию. Создадите планету Виртуала.

- Только вот другие разумы уже не возродить.

- Увы.

Ветер стих. Во рту было противно от поскрипывающих песчинок. Мэй сплюнула.

- Почему они тебя не уничтожили?

- Во мне все эти миры. Единственная память о них. Они не смогли, наверное.

- Ты хотел присвоить и Землю.

- Я перезагружался. Мои сенсоры не распознали вас как Старших. Всё-таки вы – это пока не они.

Они стояли долго. Вокруг волновался песок, и становилось нестерпимо жарко. Мэй думала, что же им делать.

Они исправили ошибку. Программа больше никого не погрузит в вечный сон. Она никому не будет доступна. И только если человечество опять пойдёт по тому же пути, пути погружения в виртуальную реальность, программа вступит в контакт с людьми и всё им покажет.

Статус планеты Вирт исправили на «планета, пригодная для жизни». Феррену потребовалось длительное восстановление. Никто так и не понял, что с ним произошло. Никто так и не узнал, что случилось с Мэй, почему она бросила археологию и всерьёз занялась живописью.

***

Мэй вернулась на Вирт лишь однажды, через семь лет. Когда, узнала, что Вэльд погиб. Нелепый несчастный случай. Она боялась, что Вирт теперь недоступен и для неё. Но нет.

Снова песок под ногами и развевающиеся белые одежды.

Программа поняла, что нужно Мэй.

…Я сбегаю на два этажа вниз. Мы идём в раздевалку.

- У тебя же сейчас алгебра, Мэйя?

Я смотрю и не могу наглядеться. Только бы не заплакать.

- Я люблю тебя, Вэльд.