О ком звенят бубенцы

Пролог

В звёздной системе Андромеды Империя котопротеан находится на пике своего развития, покорив практически всю обитаемую галактику и освоив технологии межзвёздного перелёта с помощью инновационных варп-двигателей. Экипаж разведывательного судна «Муррабль-238» получает секретное задание от Галактического Совета Империи: им необходимо отправиться к планете Земля в Солнечной Системе и выяснить, что случилось с котопротеанами, посланными когда-то давно для колонизации.

Знакомство с экипажем разведывательного судна «Муррабль-238»:

Капитан-коммандер Мяури — гордый офицер, чёрный мейн-кун с хорошей родословной.

Старпом и рулевой-навигатор Муркинс — весёлый рыжий кот, не особо соблюдающий дисциплину на корабле.

Инженер Кисуткин — саркастичный ветеран флота, серо-белый упитанный кот.

Доктор Коштанция — элегантная и умная белая кошка, бортовой врач в медицинском блоке.

(Позже) энсин Кис-Кис — новый младший офицер отдела связи, маленький чёрный котопротеанин с белыми пятнами.

Приказ Империи

Великая Империя котопротеан находилась в своём расцвете. Золотой век развития сверхтехнологий и эра настоящих межзвёздных путешествий. Тотальная колонизация новых миров и звёздных систем шла полным ходом и с каждым годом набирала обороты.

За последние четыре столетия флот Империи прошёл через два рукава галактики, основал сотни колоний и открыл столько звёздных систем, что даже в Главном Архиве уже начали путаться в названиях, придумывая всё более изощрённую систему нумерации и каталогизации. В академии Звёздного Флота говорили, что дальнейшая экспансия лишь вопрос времени и развития инновационных технологий стабилизации топлива для новых варп-двигателей.

Но даже у великой Империи оставались ещё неисследованные места на карте галактики. Тёмные, древние, опасные или давно забытые.

Одним из таких была маленькая система на окраине спирального рукава Ориона. Жёлтая, не очень яркая, не самая большая и горячая звезда с восемью планетами, обозначенная на старых галактических картах как Сол-3. Система как система. Звезда как звезда. Ничего необычного за исключением одного…

Когда-то давно туда отправилась научная экспедиция котопротеан. Но в процессе что-то пошло не так, связь с колонистами прервалась, а потом корабль и вовсе исчез со всех навигационных радаров. Будто бы испарился.

И больше об этой котим Богом — Мурркотом, забытой системе никто и не вспоминал. В Главном Архиве её признали не предназначенной для колонизации: полезных ресурсов на её планетах великий Мурркот наплакал, посланная экспедиция и вовсе пропала. Перспективы почти нулевые. И до сегодняшнего дня о Сол-3 никто и не вспоминал.

Разведывательный звездолёт, класса «перехватчик» — «Муррабль-238» находился на орбите снабженческой станции «Мяуталас» в системе Андромеды. Небольшой корабль в составе регулярного боевого подразделения, но славился он своей скоростью, надёжностью и одним из самых дисциплинированных экипажей во всём Звёздном Флоте. По крайней мере, так было написано в официальных документах.

В рубке управления на своём капитанском кресле сидел капитан-коммандер Мяури.

Чёрный кот королевской породы мейн-кун с густой гривой и холодными синими глазами. Даже сидя он выглядел крупнее большинства котопротеан. На его форме блестели знаки боевых заслуг — свидетельства победных кампаний в Пыльной туманности, в секторе Карру и на границе с пиратскими кланами Псоглавых.

Псоглавые — враждебная котопротеанам раса антропоморфных собак. Вшивые шавки, возомнившие себя равным котопротеанам! РАВНЫМ! Неслыханная дерзость! Городо назвавшиеся свободными покорителями звёзд, а на деле — грязные и блохастые пираты! Мурркот их задери! Столкновения были неизбежны. Ни те ни другие уступать не хотели, но Империя пока побеждала Королевство Псоглавых. Её флот был больше, быстрее и вооружён самыми совершенными кораблями.

Капитан внимательно смотрел на голографическую карту галактики, медленно и недовольно водя кончиком хвоста по панели управления, просматривая последние новостные сводки, логи состояния корабля и мониторинг экипажа.

Рядом, в кресле навигатора, лежал вниз головой старший помощник Муркинс.

Рыжий кот, немного худой, с вечно растрёпанной шерстью и выражением морды-лица, которое офицеры Академии Флота обычно называли «тревожным признаком нарушения дисциплины».

Он пытался поймать лапой красную точку лазерного указателя, бегающую по навигационному дисплею перед ним.

— Старпом?! — обратился к нему капитан, замечая, неподобающее поведение первого помощника и рулевого-навигатора.

Муркинс не отрывался от точки, периодически резко ударяя по ней лапой, отчего показатели навигации «Муррабля-238» на центральной консоли всё время прыгали и менялись.

— Да, капитан-коммандер?! — живо отозвался Муркинс.

— Это навигационный интерфейс и панель управления судном, а не ваша домашняя игрушка, старпом Муркинс.

— Я знаю, сэр.

— И? — недовольно заметил капитан Мяури, надеясь, что у Муркинса имеется достойное объяснение своему поведению.

— Я проверяю точность системы наведения, калибрую прицел нашей правой фотонной пушки, сэр!

Капитан медленно повернул голову к креслу старпома, внимательно осматривая его критически недовольным взглядом.

— Вы проверяете её лапой, гоняя лазерный целеуказатель вхолостую...

— Так и есть! Это самый надёжный метод, капитан-коммандер, — без тени сомнения в собственных действиях ответил Муркинс, продолжая смотреть на панель вниз головой, наполовину свисая со своего рабочего кресла.

В этот момент из технического отсека в полу высунулась довольная морда инженера Кисуткина.

Упитанный серый кот с подпалёнными усами выглядел так, словно видел слишком много космоса и слишком мало отпуска, а форма технического отдела, неуютно сидевшая на его пышной фигуре, переживала не лучшие времена. Во-первых, Кисуткин, что греха таить, регулярно злоупотреблял пищевым пайком (в том числе и молоком за вредность), принимая его чаще положенного. Во-вторых, на форме веером разноцветной палитры сияли пятна от всех возможных и невозможных технических жидкостей корабля. Бывалый космический саблезуб, летал на этом судне дольше всех остальных. Он знал «Муррабль-238» вдоль и поперёк и был в состоянии устранить практически любую неполадку.

Инженер окинул рубку усталым взглядом.

— Если он сейчас проверяет систему наведения, — заметил Кисуткин, — то я великий адмирал Звёздного Флота.

— Завидуешь, старик, так и скажешь, — парировал Муркинс.

— Я завидую только тишине и курсу, проложенному без ошибок, — ответил ему инженер, качая головой и недовольно подёргивая хвостом, явно осуждая действия старпома.

Выразив своё негодование, Кисуткин снова исчез в люке. Под командной рубкой управления располагалась операторская серверная или техотдел, откуда инженер мог наблюдать за техническим состоянием корабля и оценивать критически важные показатели всех его систем.

Капитан устало вздохнул, появилось дикое желание лизнуть свою лапу и таким образом успокоить нервы, но Мяури знал, что не станет этого делать у всех на виду. Капитан — пример для подражания, и личное пусть остаётся личным. Негоже капитану-коммандеру и флотскому офицеру вот так просто без зазрения совести вылизывать себя.

Муркинс, наконец, поймал красную точку и довольно выпрямился на кресле, усевшись, как подобает пилоту-навигатору его уровня и звания. Вот, так бы всегда.

— Видите? Система работает.

— Надо же! Удивительно, — сухо отозвался Мяури.

В этот момент по рубке прокатился мягкий звон, возвещающий о входящем вызове на панели связи. Сигнал подавали «Бубенцы», так на Флоте называли систему межзвёздной связи по направленному лучу. Место по левую руку от капитана пока пустовало. Штатного связиста у них, увы, пока не было, а капитан-коммандер временно исполнял обязанности и офицера по связи. Прошлый офицер связи энсин Мяуткин в прошлом году стал одним из победителей рейтинга вязки и выбрал семью, вместо флота.

Капитан уже несколько раз забывал отправить во флотскую канцелярию запрос на подбор офицера на этот пост. Мысленно поставив себе задачу, сделать пометку в рабочем расписании и всё же найти время на составление запроса и просмотр резюме потенциальных членов экипажа, капитан-коммандер устало вздохнул и принял вызов, выводя его на громкую связь с головной панели управления.

Система межзвёздной связи активировалась, и в центре рубки возникла голограмма герба Империи котопротеан — большой серебристый прямоугольник в народе — просто «Великий Дом из углекартона» с изображением голографической рыбы на передней грани.

Муркинс мгновенно сел ровно, вытягиваясь, как натянутая струна.

Капитан поправил фуражку и приготовился к появлению изображения из командного центра прямо на главном экране перед собой. Он был собран и готов к сеансу связи.

— Перехватчик разведсудно «Муррабль-238», Звёздный Флот котопротеан. Капитан-коммандер Мяури на связи.

Перед ними появился представитель Галактического Совета — пожилой серебристый кот с тяжёлым взглядом больших жёлтых глаз. Мяури ожидал увидеть адмирала Кошатринса — своего непосредственного начальника и великого флотоводца, что заведовал миссиями всех развездкораблей в составе Флота. Но седошёрстный старец — советник Мяурини… технически стоит выше адмирала и обладает большими полномочиями в Империи, как один из трёх действующих членов Совета. Что-то явно случилось, раз Мяурини связывается с их кораблём в обход флота и лично Кошатринса.

— Капитан-коммандер Мяури, — поздоровался бархатным тоном советник. — Вам поручается специальная миссия, — без лишних предисловий начал Мяурини.

Капитан слегка склонил голову, выражая готовность, внимать каждому слову советника Империи.

— Советник, — почтительно поприветствовал его Мяури. — Я готов исполнить свой долг, — спокойно подчеркнул капитан-коммандер, глядя в немигающие глаза советника.

Голографическая карта, выведенная на экран поверх изображения Мяурини, внезапно изменилась. Большая часть известных секторов галактики исчезла, приближая очень малый и далёкий квадрант, а затем сужаясь до одной крошечной звёздной системы в рукаве Ориона. Следом на экране появилась жёлтая звезда — светило местной системы.

— Это Сол-3.

Муркинс со своего места тихонько мяукнул. Навигатор, знакомый с большинством известных и подконтрольных Империи секторов не мог не удивиться такой диковинной находке.

— Великий Мурркот… Разве она не… заброшенная? И необитаемая… — поразился старпом.

— Именно, — подтвердил представитель совета. — Официально необитаемая, но…

Советник на мгновение стих, обводя присутствующих тяжёлым взглядом, словно ещё раз решая, а стоит ли ему продолжать и доверять тайну государственной важности этому экипажу. И не заметив в них признаков нерешительности или мимолётного страха, он продолжил:

— Двести лет назад в эту систему была направлена научно-исследовательская экспедиция для предварительной колонизации. Наши учёные отправились туда на корабле вашего типа с другим бортовым опознавательным номером — «Муррабль-235».

Капитан Мяури нахмурился, его внутреннее чутьё не предвещало им ничего хорошего в ближайшем будущем.

— Я помню этот проект… но… — Мяури не успел озвучить детали, услышанные им когда-то в кулуарах флотской канцелярии от сослуживцев.

— Да, капитан, вы всё правильно припоминаете… связь с тем кораблём была потеряна вскоре после его прибытия в точку назначения.

Муркинс снова протяжно присвистнул и задал советнику очевидный вопрос:

— И, мяу, с тех пор туда никто не летал?

— Система считалась малозначительной для возможной колонизации, мяу. А корабль признали без вести пропавшим, поиски экспедиции не увенчались успехом, — пояснил советник.

Кисуткин снова высунул свою пушистую голову из люка, капитан метнул на него раздражённый взгляд, но инженер, как будто его не заметил и абсолютно непринужденно бросил:

— Значит, теперь стала значительной! Мяу! — и снова исчез в своей обители датчиков и приборов.

Советник с жаром продолжил:

— Псоглавые наступают, они теснят наши корабли! А нам нужны новые форпосты, даже в самых отдалённых системах, чтобы отогнать их от наших границ. Капитан, на вас вся надежда Империи и вы сейчас ближе всего к Сол-3.

Мяури с тихим рыком устало выдохнул, будто ощущал, что вся бравая речь советника была лишь для неуместной агитации, а правду, Мурркот знает зачем, Мяурини не договаривал. Или пока не хотел говорить, но капитан уже не первый год выполнял самые опасные поручения Звёздного Флота и Совета, чтобы не знать о таком своенравии. Они вечно утаивали детали, а ему потом разгребать!

— Советник, вы что-то засекли дальними сканерами в системе Сол-3, верно? Вы бы не связались именно с нашим кораблём, не будь у вас весомых оснований для запроса. Говорите уже, — прищурив глаза и недовольно махнув массивным хвостом по сидению, грозно потребовал капитан-коммандер Мяури.

— От вас ничего, мур-р-р, не утаить… Да, верно… дальние сканеры станции Орион-4 зафиксировали там аномальную активность.

На экране вспыхнули несколько сигналов иммерсионной системы оповещения, и тут же высветились нужны диаграммы.

— Были обнаружены возможные признаки высокоразвитой цивилизации, как видите, — советник поделился с экипажем, полученными ранее данными, поняв, что скрывать истинные мотивы миссии от капитана-коммандера Мяури и его команды не получиться.

Капитан слегка прищурился, чтобы лучше рассмотреть диаграммы и выводы учёных Империи о возможности существования жизни на планетах системы Сол-3. Его огромные уши с кисточками на концах торчком взметнулись вверх, нервно подрагивая.

— На какой из планет была обнаружена самая мощная сигнатура высокоразвитой цивилизации? — Мяури вгляделся в бело-голубой шар с большими вкраплениями зелёно-бурой суши. — Это именно она?

— Мурр-р, да. Третья планета от местного светила. В древних текстах она была названа «Землекотия», но планетологи сократили название до просто «Земля» для упрощения технической документации.

— Земля, значит… и какова наша задача, советник?

Старый серый мудрец, распушил свой хвост, а его уши, дрогнув, встали торчком точь-в-точь как у Мяури, он внимательно посмотрел прямо на капитана.

— Ваша задача — проверить наличие жизни и выяснить судьбу потерянной экспедиции. Однако действовать придётся тайно… некоторые штабные офицеры Флота не поддержали мою инициативу.

— И что вы предлагаете нам говорить адмиралу Кошатринсу?

— Официально — я отправляю ваш корабль и экипаж в отпуск, а как вы его проводите, это уже дело десятое.

— Что нам делать в случае обнаружения колонии на планете, мяу? — уточнил Мяури.

— Конечно, восстановить контакт с нашими соплеменниками, — пояснил советник.

Капитан Мяури коротко кивнул. Зачем спорить? Отказаться от миссии он не может, попахивает подковёрными интригами в борьбе за влияние между советниками и офицерами Звёздного Флота, но он капитан-коммандер разведсудна, и он обязан исследовать галактику во имя Империи и смело идти туда, где ещё не ступала лапа ни одного котопротеанина. Пусть грызутся в своих кабинетах, а он лучше полетит туда, где его ждут настоящие приключения.

— Приказ понятен и принят, советник, — капитан-коммандер Мяури поднял лапу и отдал советнику честь.

— Связь со штабом будет поддерживаться через стандартный канал межсистемной передачи.

Муркинс прошептал себе под нос:

— Через… мурр-р… «Бубенцы»…

Советник кивнул.

— Доклады каждые двадцать четыре часа. Успехов и удачи, капитан-коммандер! Буду ждать от вас хороших вестей.

Голограмма советника Мяурини исчезла, будто его и вовсе не было здесь секунду назад.

В рубке на короткое мгновение воцарилась мрачная тишина, но Муркинс внезапно сполз на сиденье, снова распластавшись на нём вниз головой, как любой уважающий себя котопротеанин.

— Ну что ж, паршивое дело, капитан…

— Почему вы так думаете, Муркинс?

Он повернулся к капитану и, перекатившись на живот, заговорил:

— Мы летим искать призрачную, возможно, уже потерянную навсегда экспедицию на краю галактики. В наличии сигнатура высокоразвитой цивилизации, но неясно, а наша ли она... А мы посланы якобы в отпуск, потому что остальные советники дали Мяурини отворот-поворот… всё это дурно пахнет, капитан, помяните мой хвост!

На этой невдохновляющей речи старпома инженер Кисуткин окончательно вылез из технического отсека под рубкой управления, незаметно встав позади капитана.

— Звучит и правда как начало истории с несчастливым концом, капитан. Муррдозрительно!

Капитан поднялся и прошёлся взад и вперёд перед голоэкраном, обозревая звёзды перед собой.

— Или хорошей… я не знаю, друзья, какой Мурркот нас там ждёт… но у нас есть приказ. А приказ есть приказ, — Мяури улыбнулся, он знал, что команда примет любое его решение.

Они друг за другой горой и всегда готовы делиться пищевым пайком и даже тюбиком рыбной пасты, выдаваемым на флоте только по большим праздникам. Нужно быть смелым и твёрдым, чтобы тебя уважали, но ещё важнее — заботиться о своём экипаже, что Мяури и считал основным долгом, помимо миссий Звёздного Флота или поручений Совета. Без команды нет капитана. А нет капитана, нет и команды.

Перед ними на блестящем голоэкране раскинулась карта галактики со всеми известными квадрантами и навигационными ориентирами. Далеко, почти на самом краю рукава Ориона, горела маленькая жёлтая точка — место их назначения. Отпуска… и тайной миссии Совета. Их ждала система Солнца — Сол-3 и таинственная планета Земля, где, может быть, найдутся их шерстяные братья и сёстры, уже покорившие этот мир.

— Кисуткин, подготовить варп-двигатель, — приказал капитан Мяури.

Инженер обиженно фыркнул.

— Вы даже не спросите, всё ли в порядке с активным регулятором геометрии пространства?

— Вы же наш лучший инженер… — задумчиво, проведя по усам, ответил Мяури.

— И?

— Значит, точно в порядке… во-первых, вы это вы, Кисуткин… и ваша маниакальная любовь к железякам и механизмам не позволила бы вам игнорировать любые, даже самые незначительные неполадки в работе основных систем корабля. Во-вторых, видите, как Муркинс спокоен и жизнерадостен… если бы у вас что-то случилось, старпом бы уже кубарем носился по рубрике, трубя во все динамики, что нас всех ждёт страшная и неминуемая гибель. А раз всё хорошо…

Инженер устало вздохнул, почёсывая когтями брюшко, видневшееся у него, уже слишком явственно, особенно в рабочей форме, когда Кисуткин полностью покидал свою обитель, вылезая на мостик.

— Иногда я думаю, капитан, что вы слишком хорошо меня знаете. Нас всех…

— Это, мяу, моя работа и долг капитана.

Упитанный серый кот широко зевнул, затем кивнул и, развернувшись, удалился в машинное отделение, чтобы свериться с данными и подготовить прыжок в систему Сол-3.

Рыжий старпом Муркинс уже приободрился и сидел за навигационно-рулевой панелью, приготовившись, вести «Муррабль-238» к планете, как только они выйдут из гиперпространства.

— Курс рассчитан, капитан-коммандер, — сообщил старпом, не отрываясь от своей консоли.

— Сколько прыжков? — уточнил Мяури.

— Три дальних и один корректирующий. Быстро домчим! Ещё успеем домой на ежегодное объявление победителей рейтинга вязки!

Капитан сел в кресло. Они меж двух огней. Но когда им было легко? На Флоте всегда так. Только смелые и верные своему долгу и чести котопротеане-офицеры попадают в рейтинг вязки и могут позволить себе завести потомство. Экипаж «Муррабля-238» — должен стать примером для всех, а его товарищи и он сам достойны передать свои гены.

— Начать предполётную подготовку! — по рубке управления, разнёсся приказ капитана.

По кораблю прокатился низкий гул. Реактор под воздействием антиматерии ожил. Капитан следил за работой стабилизаторов варп-поля. Разгонные двигатели нагнетали тягу, «Муррабль-238» начал набирать субсветовую скорость, чтобы легче войти в искривлённое пространство и почти мгновенно оказаться в другой точке галактики.

Муркинс, внезапно, призывно заурчал и улыбнулся.

— Знаете, капитан…

— Что?

— У меня странное чувство…

— Какое? — удивился капитан, зная, что за Муркинсом водится такая странность — вера в сверхъестественные природные явления.

Капитан довольно часто заставал его за наблюдением верхних переборок корабля в рубке управления. Рыжий сидел на кресле, опасливо щурясь наверх, его челюсть призывно открывалась и закрывалась, а из утробы вырывался прерывистый рык. Своё поведение Муркинс не мог объяснить никак иначе, как охотой за чудовищами из альтернативной реальности, коих никто, кроме его самого, почему-то не видит. Бессмысленная борьба, по мнению капитана, но команда есть команда. У всех есть свои странности, этим они и отличаются друг от друга.

— Что наша миссия будет довольно непростой… — задумчиво заявил старпом.

Капитан посмотрел на далёкую звезду на экране, надеясь, что Муркинс всё же ошибается, а предстоящая миссия пройдёт без эксцессов.

— Космос всегда непрост и неприветлив, старпом. Но мы для того и летаем, чтобы со временем он стал одним большим домом для всех жителей Империи. Мы должны смело идти туда, где не ступала лапа ни одного котопротеанина!

На этой вдохновляющей речи капитана-коммандера в рубку управления вошла доктор Коштанция. Повелительница медицинского блока и их бортовой врач. Белая, красивая котопротеанка с аккуратной шерстью и зелёными глазами. Капитан изначально был против назначения Коштанции, зная, что женщинам на корабле, да и в космосе вовсе не место, но согласился, узнав, что послужной список и рекомендации доктора безупречны, а сама она и вовсе не интересуется ничем, кроме своей диссертационной работы. И к службе на флоте относится серьёзнее их всех, вместе взятых. В конце концов, экипаж к ней привык. Доктор Коштанция относилась к назначению на разведсудно с высочайшей ответственностью и уже не раз доказала преданность делу Флота, спасая жизни своих товарищей.

— Я слышала сигнал от Совета.

— Доктор Коштанция, приветствую, — вежливо поздоровался капитан.

Муркинс кивнул ей, а затем подмигнул, отдавая честь в шутливой форме.

Она внимательно посмотрела на карту галактики, сощурив свои зелёные глаза и поправляя рабочий халат, накинутый поверх формы.

— Мы летим на Землю? — догадалась Коштанция.

— Да, — подтвердил Мяури.

— Я читала старые отчёты об этой планете.

И капитан, и старпом повернулись к ней, проявляя максимальную заинтересованность. Доктор Коштанция и тут уже успела подготовиться лучше всех остальных и добыть важные для предстоящей миссии сведения.

— И?

— Атмосфера пригодна для жизни.

— Это хорошо! — восхитился Муркинс.

— Поверхность уже заселена. Довольно много различных биологических форм жизни, — продолжила рассказывать доктор.

— Тоже неплохо… — согласился капитан с мыслью, высказанной ранее Муркинсом.

Коштанция выждала театральную паузу. Ну вот нравилось ей ставить этих неотёсанных мужиков на место и показывать, что тонкий ум всегда побеждает грубую силу. И тут особенности характера. Женская гордость. Ничего не поделать.

— И одна потенциально разумная, помимо наших потерянных собратьев…

Муркинс навострил уши, капитан слегка наклонился вперёд, чтобы лучше услышать, что сейчас будет говорить бортовой врач.

— И какая же, доктор?!

Коштанция неодобрительно посмотрела на них, будто бы они оба непроходимые остолопы, и можно было бы догадаться самим.

— Вроде приматы, но какая-то странная форма… с шерстью только на верхней части головы…

Из динамика машинного отделения зазвучал насмешливый голос Кисуткина:

— Лысые обезьяны! Вот это нонсенс!

Муркинс поморщился, а его рыжая шерсть взметнулась вверх, вставая дыбом. Капитан скривился, но быстро взял в себя руки. Ну подумаешь… лысые… мало ли младших рас раскидано по галактике… не все же они глупые и бесполезные. Чего судить вот так сразу?

— Фу… какая гадость! Вот прям все лысые?! — возмутился старпом.

— Абсолютно точно лысые, — подтвердила бортовой врач.

Капитан, сохраняя ледяное спокойствие, поспешил успокоить товарищей:

— Вот мы и выясним, насколько они разумны, но я уверен, что наши собратья уже правят всеми живыми существами на этой планете. Мы рождены, чтобы быть первыми среди звёзд!

В этот момент по кораблю прозвучал голос бортового компьютера «Мурки»:

— ВАРП-ДВИГАТЕЛЬ ГОТОВ К ОСУЩЕСТВЛЕНИЮ ПРЫЖКОВ ПО ЗАДАННОМУ КУРСУ.

Муркинс, закрепился в кресле, с помощью магнитных креплений, и положил лапы на навигационно-рулевую панель, готовясь к прыжку.

— Курс на систему Сол-3 установлен, — подтвердил рыжий.

Капитан закрепился сам, Коштанция заняла место за вспомогательной медпанелью, где отслеживала мониторинг всех жизненных показателей экипажа, а вернувшийся из техотсека серый кот Кисуткин — панель безопасности, где выводилась вся информация о состоянии корабля и его готовности вступить в бой или защищаться от вражеских атак.

— Все готовы? — поинтересовался капитан.

— Готова, — подтвердила Коштанция.

— Всегда готов, — буркнул Кисуткин, внимательно следя за своими операционными мониторами. Хорошему инженеру не пристало отвлекаться на такую ерунду…

— Даже лапы чешутся! — Муркинс ухмыльнулся и заёрзал в кресле, будто пытаясь перевернуться на спину — в своё излюбленное положение, благо магнитные захваты плотно держали старпома, не позволяя ему нарушать дисциплину и полётный регламент.

Капитан вздохнул, поборол непрошеное волнение и скомандовал:

— Тогда вперёд! Поднять щиты! Мурка, прыжок разрешаю! Скорость ВАРП-6.

Звёзды на экране вытянулись в длинные линии. «Муррабль-238» исчез из системы Андромеды. И начался его путь к давно забытой планете. Где, как оказалось позже, экипаж ждало нечто, чего ни один котопротеанин не мог предсказать. И даже смелый капитан Мяури, облетевший добрую половину обитаемого космоса, был застигнут врасплох.

Они вышли из варпа, где-то за орбитой небольшой планеты с названием Уран, безопасно проскочив через пояс Койпера. Муркинс переключился на разгонные импульсные двигатели, снизив тягу до комфортных значений, чтобы довести корабль до орбиты Земли. И только капитан-коммандер Мяури успел подумать, что неплохое вышло начало, как в тишине командной рубки раздалась звонкая трель «Бубенцов».

Потерянный корабль

Сигнал входящего вызова на «Бубенцах» прозвучал в рубке управления неожиданно мягко, почти вкрадчиво, будто кто-то очень вежливо напоминал о своём существовании и стучался прямо в транспортный шлюз.

«Может, и правда эти самые гости из других реальностей существуют», — внезапно подумалось капитану-коммандеру Мяури.

Он медленно поднял голову и придирчиво внимательно осмотрел потолочные переборки, а затем чихнул и поморщился от странного наваждения.

— Вот же Мурркот!.. — проворчал себе под нос капитан и подумал:

«Не хватало мне ещё верить в эту чушь, которую бормочет временами Муркинс. Никаких хтонических тварей не существует…»

— Капитан? — Муркинс встрепенулся, поудобнее усевшись в операторском кресле.

— Старпом, мурр-р, доложите обстановку! — приказал Мяури, отгоняя от себя непрошеные страх и тревогу.

Всё-таки они далеко от дома. И он ни какой-нибудь там штатский салага и трус… в конце концов, просто сказывалось общее напряжение этой миссии.

У Муркинса сидящего в кресле по правую лапу от капитана, рыжая шерсть тоже стояла дыбом, уши торчком, а хвост напряжённо подрагивал. Он будто бы готовился дать бой любому, даже случайному врагу.

— Есть входящий сигнал, капитан… — рыжий кот замялся, щурясь на экран. — Источник… странный… — зелёные глаза старпома неотрывно смотрели на рабочую панель, словно он увидел случайно пробежавшую голомышь и не мог оторваться, пока её не поймает.

— Говорите уже, Муркинс, не тяните кота за хвост… это же, мяу, больно!

— Сэр, похоже, это «Муррабль-235». Это сигнал бедствия, мы принимаем его в автоматическом режиме с их аварийного маяка. Стандартная процедура, но «Мурка» распознаёт бортовой идентификатор Звёздного Флота.

— Муркинс, прав, капитан. Маяк пеленгует все близлежащие суда, но с кораблями с активными опознавательными параметрами «свой», связывается автоматически… — подтвердил слова старпома инженер Кисуткин, всё ещё находясь за панелью безопасности судна.

Сам факт того, что Кисуткин всё ещё продолжал сидеть за панелью в командной рубке, а не ушёл на нижнюю палубу, чтобы снова вернуться к мониторингу техотсека, уже о многом говорил. Тревожный сигнал. Этого никто из них не мог предугадать, и оставалось только молиться Мурркоту, чтобы таинственный сигнал о помощи не поставил их миссию под угрозу в первые же мгновения после выхода из варпа. Они слишком далеко от дома, и помощи ждать просто неоткуда.

В рубке повисла напряжённая, звенящая тишина.

— Мурка! Код 00-40-00-24. Подтверди, что получаемый нами сигнал — это аварийный запрос с «Муррабля-235», — капитан приказал бортовому компьютеру проверить входящую сигнатуру и сверить её с единой флотской базой по навигации и координации союзнических судов.

— ПРИНЯТО, КАПИТАН. ПРОВОЖУ ИДЕНТИФИКАЦИЮ СИГНАЛА БЕДСТВИЯ ПО КОДУ 00-40-00-24. — Бортовый компьютер на мгновение затих. На главном экране капитанской панели управления вращалась и зависла в одном положении синяя иконка котопротенина-помощника. Мурка проверяла сигнатуры, сверяя их с общеизвестными данными флотилии Империи. — СОВПАДЕНИЕ ДЕВЯНОСТО ДЕВЯТЬ И ДЕВЯТЬ ДЕСЯТЫХ ПРОЦЕНТА. ЭТО НАШ КОРАБЛЬ КАПИТАН. ПО ВСЕМ ДАННЫМ ЭТО «МУРРАБЛЬ-235». СУДНО, ПОСЛАННОЕ СЮДА ИЗ ИМПЕРИИ ДВЕСТИ ЛЕТ НАЗАД, — подтвердила электронным голосом «Мурка».

— Мяу… вот же тебе и мышь!.. Мурка, а почему без одной десятой процента? Это что погрешность системы? — подал взволнованный голос Кисуткин.

Мяури развернулся в кресле и уставился на напряженную серую морду инженера.

«А ведь Кисуткин дело говорит. Странно это всё. Почему это не может быть «Муррабль-235» на все сто процентов?»

— Мурка, это погрешность расчётов? — повторил вопрос Кисуткина капитан, отмечая, что бортовой компьютер снова погрузился в раздумья, не спеша с итоговой оценкой.

— Мурркот, она ещё и задумалась… Не к добру это, капитан, не к добру, — подметил серошёрстный инженер.

— Кисуткин, ну вы-то… не видите себя, как Муркинс! Этому наверняка есть разумное объяснение! — возмутился капитан.

— ТАК ТОЧНО, КАПИТАН. НЕКОТОРЫЕ СУДА ПСОГЛАВЫХ МОГУТ ИСПОЛЬЗОВАТЬ МАСКИРОВОЧНЫЙ ПЕЛЕНГ И ВЫДАВАТЬ СВОИ КОРАБЛИ ЗА НАШИ. — Бортовой компьютер наконец-то озвучил объяснение выданной вероятности, и после первой же фразы, нервозность Кисуткина и Муркинса спала, оба насторожённо вслушивались в динамики, но шерсть на их спинах уже не стояла дыбом. Страх и минутное замешательство отступили.

— Вот видите — достойное объяснение! Мурка, заложила десятую процента, что найденный корабль — маскировка пиратского судна Псоглавых.

— Вот же! Псы позорные! Мурркот их задери! — разразился гневной тирадой Кисуткин, забывая, что коллективной панике они поддались всё же вместе.

«Муррабль-238» лёг в дрейф, переведя реактор на холостой ход, чтобы поддерживалась искусственная гравитация на бору. Магнитные захваты на рабочих креслах в рубке управления разблокировались, и члены экипажа вновь могли спокойно передвигаться по судну. Мяури встал и вывел все данные на большой голоэкран перед собой.

— Кисуткин, проведите с Муркой техническое сканирование «Муррабля-235», необходимо проверить в каком состоянии найденный корабль, реактор и все двигатели, а ещё мне нужны навигационные расчёты… сколько нам лететь до них сейчас?.. — Мяури понимал, что их дальнейшее продвижение к Земле замедлится, но они обязаны выяснить, что стало с судном Империи и куда делся его экипаж. — Коштанция, Муркинс, на вас биосканер. Мне нужно знать, что с экипажем. Обязательно проверьте гибернационные капсулы.

Кистукин провёл увесистой серой лапой по панели, и его глаза расширились от удивления.

— Капитан, расстояние… до них триста тысяч сорок два километра от точки нашего выхода из варпа.

— Почему мы их не засекли сразу?

— Они на тёмной стороне планеты, — тут же пояснил Кисуткин.

— Висят на орбите?

— Да, реактор выключен, работает только аварийное питание от съёмных генераторных стержней малой мощности, но большинство систем отключено. Повреждений корпуса и обшивки не зафиксировано.

— Двигатели? — продолжал выспрашивать капитан.

— На первый взгляд в порядке, сэр.

— Кисуткин, давайте, для начала отправим разведзонд. Нужно посмотреть на корабль своими глазами.

— Есть капитан! Готовлю запуск, — подтвердил инженер, а на главном экране возникла траектория движения разведзонда, выпущенного с борта «Муррабля-238», подсвечиваемая оранжевыми линиями и мигающими точками.

Как и все котопротеане капитан-коммнадер отличался разумной подозрительностью и предпочитал перестраховаться, если существовал хотя бы малейший шанс угодить в ловушку врага.

Всё-таки не стоило сбрасывать со счетов даже десятую долю такой вероятности. Да, у котопротеан хорошая регенерация. Но от прямого попадания фотонной торпеды с корабля пиратов никакие девять жизней не спасут. Космос — место опасное, хоть и полное приключений.

— Расчётное, мурр-р, ускорение дрона 10G, он выйдет на необходимую точку, с которой визуальное наблюдение «Муррабля-235» будет возможным через 22 минуты 02 секунды, — довольный инженер расплылся в улыбке и одобрительно замурчал.

— Чего вы так радуетесь, Кисуткин?

— Я-то? — продолжая заливисто урчать от удовольствия, уточнил инженер. — Очень радуюсь, что выбил ту самую заявку на эти новые зонды с импульсными двигателями. Никогда не знаешь, когда такие инновационные игрушки нам понадобятся…

— Ваша правда, — хмыкнув и вновь разгладив длинные белые усы, согласился капитан Мяури.

И это были самые долгие 22 минуты во всех девяти жизнях. Пришлось даже немного вздремнуть, ожидая, пока зонд достигнет заданной диспозиции. Всё согласно общепринятому полётному регламенту. Котопротеане тысячелетиями планировали выход в космос и покорение звёзд, поэтому «дневной сон» приобрёл на флоте наиболее эффективную и отработанную временем форму отдыха для экипажа. Перерывы на сон были строго регламентированы. На вахте всегда должен был оставаться один из членов экипажа, поэтому они дремали по очереди, свернувшись клубочком прямо на рабочем месте, впрочем, просыпаясь от каждого нового писка бортового компьютера. Мурка самоотверженно вела зонд, сохраняя заданные Кисуткином параметры движения.

Приоткрыв один глаз, Мяури перевёл взгляд на экран. Зонд практически достиг места своего назначения.

— Муркинс, подъём! — скомандовал капитан, и рыжий старпом лениво потянувшись, раскрутился и вновь уселся за навигационной консолью.

— Они были здесь всё это время, мяу… Святой Мурркот… — прошептал Муркинс, глядя на изображение, которое зонд уже начал получать и передавать на главный голоэкран в рубке управления.

— Или появились недавно, — заметил Кисуткин, полностью вылезая из своей техкаморки под рубкой управления, и занимая снова рабочую консоль безопасности судна. — И это, между прочим, хуже… Гипотеза о пиратах Псоглавых становится всё более вероятной.

— Мурка, выведи полноформатное изображение, улучши качество до максимально возможного, — приказал бортовому компьютеру капитан Мяури.

— ИСПОЛНЯЮ, МЯУ, — с готовностью отозвался искин.

Голоэкран вспыхнул, и перед ними открылся вид на бескрайний космос и бело-голубой ледяной гигант — Уран. Так, называлась эта планета на орбите, которой застыло так знакомое им, но давно пропавшее судно Империи котопротеан. Корабль медленно вращался по эллиптической орбите под воздействием гравитации планеты, еле-еле освещаемый холодным светом далёкого Солнца, ибо находился сейчас в тени планеты. Его серебристый корпус был до боли узнаваем — те же очертания, та же конструкция, тот же класс. Будто брат-близнец их собственного звездолёта. «Муррабль-235» — потерянный корабль. Он завис на орбите без включённых внешних опознавательных огней. Без видимых повреждений. Никаких пробоин в корпусе или царапин на обшивке не наблюдалось.

На первый взгляд он абсолютно точно был неактивен и никуда не двигался, впрочем, критических дефектов ни экипаж «Муррабля-238», ни его сканирующие устройства, пока не выявили.

— Ну… — лениво протянул Кисуткин. — Выглядит как отпуск, который пошёл не по плану, — съязвил инженер, переиначив слова советника Мяурини.

— Доктор Коштанция, Муркинс, проведите полное биосканирование, — коротко приказал капитан, игнорируя очередной саркастический выпад инженера.

Муркинс мгновенно переключился на глубокий анализ поступающих с зонда данных, его виртуозные лапы быстро двигались по панели, словно он снова гонял яркий целеуказатель из угла в угол. Коштанция сидела рядом, внимательно наблюдая за экраном со своей рабочей консоли, ориентируясь на доступные показатели для обнаружения жизни. Кисуткин, ворча себе под нос, продолжил отслеживание технического состояния зонда и потерянного корабля котопротеан.

— Есть биосигнатуры? — выждав положенное время, наконец поинтересовался Мяури.

— Нет… — Муркинс помрачнел.

Результаты явно не устраивали экипаж «Муррабля-238». Где же все их товарищи? И что с ними случилось? Почему никого! Хоть кто-то же должен был выжить…

— …Подождите!.. — всегда спокойный голос бортового врача внезапно дрогнул.

Коштанция как медик видела чуть больше расширенных данных. Бортовый компьютер выводил на её монитор специальные медицинские показатели. С её опытом и специализацией доктор могла увидеть больше остальных. Она наклонилась ближе к экрану. А ошеломлённые Мяури, Муркинс и Кисуткин повернулись к её консоли и застыли в ожидании вердикта.

— Одна точно есть! Но сигнал слабый...

Капитан резко повернулся обратно и вывел дублирующее изображение на центральный экран.

— Мурка, анализ сигнала, подтверди информацию.

Бортовой компьютер на секунду задумался, а затем электронный голос сообщил:

— ПОДТВЕРЖДАЮ. ОДНА БИОСИГНАТУРА. ЭТО КОТОПРОТЕАНИН.

Коштанция кивнула, то же самое видела и она. Слабый голубоватый сигнал, пульсирующий так медленно, что можно было бы и пропустить его на общей картине данных, но определённо точно существующий. «Мурка» и доктор вместе определили, что он шёл из медицинского отсека.

— Параметры сигнатуры уточнили? — Капитан Мяури действовал строго по инструкции.

Он был готов хоть сейчас снарядить шаттл и лететь на «Муррабль-235» вызволять их товарища, но всё же стоило соблюсти все процедуры, чтобы не попасть в ловушку пиратов и убедиться перед высадкой во всём окончательно.

— Замедленный метаболизм… мозговая активность снижена… признаки длительной гибернации… — красивый мурчащий голос Коштанции стал чуть тише обычного. — Капитан… это точно котопротеанин, но он был в стазисе. Скорее всего, только вышел из длительной гибернации.

На главном экране в подтверждение вплыли уточняющие документы об обнаруженном члене экипажа «Муррабля-235».

«Мурка» сравнила полученные данные биосигнатуры с базой данных экипажа пропавшего судна и единым реестром всех офицеров Звёздного Флота. И нашла операционную карточку предполагаемого найденного ими члена экипажа «Муррабля-235». С экрана на них смотрела улыбающаяся голограмма ещё совсем юнца. Новобранец. Молодой чёрный кототопротеанин. Вчера ещё котёнок с белой грудкой и короткими усами, торчащими во все стороны. Энсин Кис-Кис, с виду наивный, но вдохновлённый и замотивированный, будто бы и правда его фотографию сделали в первый день службы на разведсудне такого класса.

— Энсин связи… Кис-Кис.

— Да он же ещё совсем котёнок! — вырвалось у Муркинса.

— Судя по данным, он находился в капсуле гибернации приблизительно двести лет, — продолжила анализ Коштанция.

Кисуткин тихо присвистнул и выдавил глухое:

— Вот это, мурр-р…

— Очуметь, святой Мурркот! — старпом поддержал замешательство инженера.

— Когда он проснулся? — уточнил у Коштанции Мяури.

— Несколько дней назад, точно сказать не могу…

— Капитан, разрешите высказать предположение? — в голосе Кисуткина зазвучала серьёзность.

— Разрешаю, Кисуткин, говорите…

— Скорее всего, их бортовой компьютер запеленговал нас ещё на подлёте. Класс искинов «Мурки» может улавливать транс-варповые гравитационные волны. Получив подтверждение, что наш курс не меняется и мы летим сюда, он разбудил единственного члена экипажа, оставшегося на борту «Муррабля-235», а как только мы вышли из варпа, отправил нам сигнал бедствия.

— Да, разумно. Соглашусь, пожалуй, — Мяури кивнул, нервно дёрнув своими огромными ушами. — Но это не объясняет, куда делись все остальные члены его экипажа…

Тишина снова заполнила командную рубку, а экипаж погрузился в тягостные размышления.

— Возможно, ловушка всё-таки? — наконец, предположил Муркинс.

Кисуткин задумчиво почесал когтями за ухом.

— Возможно… но как-то слишком неочевидно… Псоглавые для этого глупы и невежественны! Они же просто стая помойных псов! И на диверсию такого уровня явно не способы… — рассудил инженер.

— Да, пожалуй, и тут я соглашусь с Кисуткиным, — Мяури снова кивнул, продолжая постепенно складывать в голове план дальнейших действий.

— Капитан-коммандер Мяури, там живой котопротеанин. Наш товарищ. Он проснулся после двухсот лет гибернации, один и напуган. Мы не можем его оставить там. По всем регламентам и инструкциям нам надлежит оказать ему незамедлительную помощь, — в разговор вклинилась Коштанция, высказывая свои переживания и опасения.

Мяури посмотрел на доктора, затем на корабль, зависший в пустоте космоса. Конечно, они туда полетят. А как ещё? Они офицеры Звёздного Флота Империи котопротеан. Лучше среди лучших. Самые смелые и пушистые во всей галактике. Тут не места страхам, они разгадают тайну пропавшего корабля и неизвестной планеты и спасут юного энсина Кис-Киса.

— Кисуткин, готовьте шаттл. Отправляемся я и доктор Коштанция, вы с Муркинсом остаётесь за старших и будете вести нас.

Старпом просиял. Рыжий крайне любил показывать свою важность, ну, и чего греха таить, тренировался, как мог… чтобы однажды тоже стать капитаном-коммандером, а потом… может быть и адмиралом Звёздного Флота, а там и в ежегодный рейтинг вязки можно попасть!

— Есть, капитан! — отозвался инженер и, резво спрыгнув со своего рабочего места, умчался в техотсек.

— Летим спасать двухсотлетнего кота на мёртвом звездолёте. Стандартный день на флоте, — пошутил Муркинс, капитан Мяури смерил его недобрым взглядом, и рыжий затих, подавив внутреннее желание разгуляться и вдоволь «нанарушать» рабочих регламентов, пренебрегая всеми возможными правилами и инструкциями.

Шаттл «Муррабля-238» медленно приблизился к дрейфующему судну спустя заданное расчётное время. Они преодолели расстояние, разделявшее два корабля Империи, чуть быстрее, чем зонд. Всё-таки двигатели на шаттле способны держать стабильную реактивную тягу. И отсюда сквозь обзорные камеры капитан и Коштанция могли увидеть то, что разведзонд ввиду ограниченности базовых технологий не сумел заснять при первом внешнем осмотре. Повреждения всё же имелись. Старый корпус был словно изъеден микрометеоритами, на обшивке виднелись явные следы столкновений. Металлокерамическое покрытие было исперещено белёсыми полосами и едва заметными вмятинами.

— Давление внутри держится, — доложил Кисуткин по радиосвязи. — Сам не понимаю как.

— Система жизнеобеспечения? — капитан продолжал расспрашивать инженера о положении дел на «Муррабле-235», пока подключённая к системам шаттла «Мурка» управляла принудительной аварийной стыковкой.

— Кислород на борту есть, но его мало, часть отсеков законсервирована. Температура ниже нормы, но не критично, внутри можно находиться без защитного шлема.

— А гравитация, мяу?

— Нет, мурр-р. Реактор неактивен. На корабле выключен гравитационный контур. Используйте магнитные ботинки костюма, — закончил объяснения Кисуткин, продолжая призывно мурлыкать в канале общей связи.

Он частенько забывал, что связь практически постоянно активна, и продолжал урчать и напевать песенки себе под нос. Иногда… о самом же себе. И чаще всего этот процесс бесконечного самолюбования можно было бы проигнорировать… но время от времени Кисуткин переходил все допустимые границы, по несколько часов распеваясь в капсуле гидродуша, и тогда капитану приходилось вежливо напоминать инженеру, что в личное свободное время стоит отключать коммуникатор радио и видеосвязи. Дабы окончательно не шокировать остальной экипаж.

— Понял, спасибо, Кисуткин, — поблагодарил капитан инженера. — Мурка, начинаем стыковку.

Бортовой компьютер «Мурка» при помощи удалённого управления и Кисуткина подключилась к системе шлюзования и открыла разводные створки в бочине «Муррабля-235». Капитан Мяури и Коштанция приготовились к стыковке в автоматическом режиме. Реактивная тяга шаттла отключилась, и теперь они подруливали двумя маневровыми двигателями к темному отверстию шлюза, соединив затем шаттл и корабль герметичным переходом. Стыковка завершилась с глухим щелчком и низким шипением: давление в шлюзе постепенно выравнивалось.

— СТЫКОВКА В АВТОМАТИЧЕСКОМ РЕЖИМЕ ЗАВЕРШЕНА. ГЕРМЕТИЗАЦИЯ ПРОШЛА УСПЕШНО, — сообщила «Мурка».

Капитан Мяури, одетый в лёгкий бронескафандр, повернулся к доктору Коштанции. Им вдвоём выпала сложная миссия по спасению выжившего и его транспортировки на их судно. Было очевидно, что реактор «Муррабля-235» так просто не запустить, а значит, и двигатели не включить, и найденный корабль никуда не полетит. Они сообщат об этом чуть позже, используя «Бубенцы», свяжутся с командованием Флота и советником Мяурини… но сейчас, важнее оказать помощь энсину Кис-Кису.

— Выдвигаемся, — капитан кивнул ей и первым вышел из кабины управления шаттлом в транспортный отсек.

— Есть, капитан! — доктор приняла приказ и двинулась вслед за Мяури.

Гермостворки шлюза медленно разъехались в стороны. Оба и капитан, и доктор активировали магнитные ботинки. Внутри пространства «Муррабля-235» не было искусственной гравитации, а им было необходимо двигаться быстро. Их встретила безмолвная темнота, разбавляемая лишь едва уловимым светом аварийной светодиодной системы. Мерцающий красный неон всполохом озарял корабельные коридоры, погруженные во мрак. Мяури сверился с анализаторами костюма по состоянию окружающей среды и с характерным щелчком крепёжных затворов, снял с головы защитный шлем. Его уши тут же взметнулись вверх, прислушиваясь к редким звукам брошенного корабля. Коштанция отзеркалила его действия, и капитан на мгновение всё же завис, глядя на её белоснежную шерсть на загривке…

«Хороша же, чертовка!» — Подумалось ему вдруг, но Мяури с неуместным раздражением на собственную слабость отринул шальную мысль и аккуратно двинулся вперёд.

В первую очередь им необходимо было попасть в медблок, а затем и в рубку управления, чтобы Кисуткин мог получить полный удалённый доступ к системам найденного корабля и собрать более расширенные данные о его состоянии. Нужно было понять, почему реактор заглушён и совсем неактивен.

Мяури шёл вперёд, не сверяясь с телеметрической картой. Это судно было точной копией их собственного. Расположение отсеков и дополнительных модулей было одинаковым, и капитан хорошо ориентировался даже в темноте. И потом… Они же, слава великому Мурркоту, котопротеане! И отлично видят и без дополнительного освещения.

Мяури и Коштанция медленно переходили из одного отсека в другой, оставляя позади тёмные коридоры, пока наконец-то не добрались до медицинского блока. Муркинс и Кисуткин всё это время о чём-то напряжённо спорили, заполняя эфир пустой болтовнёй, но капитан в текущей ситуации совсем не был против подобного поведения. Этот корабль выглядел жутковато… а лишние разговоры приглушали тревогу.

Нет, нет, конечно, он не боялся… на флоте не держат трусов, да и рядом Коштанция… прятаться за спинами женщин для офицера — нонсенс.

— Капитан, мяу, вы в порядке? — раздался голос бортового врача совсем рядом.

— Да, да! — кисточки на его ушах стыдливо дрогнули, а сам Мяури поднял взгляд и понял, что доктор уже давно ушла вперёд, а он еле-еле тащится позади. — А почему, мяу, вы спрашиваете?

— Да мне по большому счёту всё равно, но вы вдруг замедлились и ваши уши…

— А что мои уши?

— Они то дрожат, то опускаются, а вы двигаетесь крадучись, согнувшись в три погибели…

— Да! — отрезал Мяури, не желая, показаться перед ней испуганным слабаком. — Это такая тактика передвижения в изолированном неизвестном пространстве. Уши для нас — главное. Держу их ближе к нижним переборкам, чтобы исключить любое столкновение с потенциальной опасностью… — быстро проговорил наспех придуманные оправдания капитан и одним прыжком сократил расстояние между ними, снова выходя вперёд Коштанции.

— Я так и подумала, сэр… — подмигнула ему бортовой врач и ехидно улыбнулась.

— Вот ведь женщины… к беде… на корабле… — пробубнил Мяури, добравшись первым до гермодвери в медблок, где располагались капсулы гибернации.

Коштанция лишь снисходительно фыркнула и двинулась следом за капитаном, прощая ему мимолётную слабость.

В медосеке воздух был холоднее, он ощущался немного кислым и застоявшимся. Система жизнеобеспечения работала не в полную мощь, и это сказывалось на чистоте воздуха. Пахло металлической сыростью и медицинскими препаратами.

— Капсулы гибернации… пустые… — прошептал Муркинс по радиосвязи, получая картинку с нательных камер капитана и бортового врача.

Оба визитёра остановились, почти спружинив на месте, если бы не жёсткая сцепка магнитных ботинок, они бы уже взмыли вверх. По отсеку медленно плавали незакреплённые приборы и рабочий инструментарий. Аварийный свет тускло подсвечивал ряды открытых капсул, находившихся по правую сторону отсека. Они все — пустые. Внутри никого не было. Вопросы множились, ответов, увы, пока не было. Куда исчез весь экипаж «Муррабля-235»?

— Значит, они всё-таки вышли из гибернации? Или в ней был только Кис-Кис? — начал гадать капитан.

Мяури провёл лапой в перчатке по ближайшей к нему панели управления капсулой.

— Капсулы были открыты недавно. Здесь написано, что гибернационный режим активировался практически сразу после их старта, почти 200 лет назад.

— Они могу быть ещё живы? — резонно поинтересовалась Коштанция, оглядывая помещение, пытаясь понять, что же здесь произошло ранее.

— Или были живы, — грустно отозвался в канале связи Кисуткин.

Сигнал, отслеживающий живую биосигнатуру, внезапно усилился, и встроенный экран на панели терминала управления скафандра Мяури начал призывно мигать синим интенсивнее прежнего.

— Он там в соседнем помещении, — Мяури указал вперёд, Коштанция кивнула.

— Заперся в карантинном лазарете, чтобы не летать по кораблю.

— Разве в медблоке нет комплектного аварийного скафандра? — удивлённо поинтересовался капитан.

— Есть, конечно, но магнитные ботинки входят в комплект только десантной брони, а она хранится в транспортном отсеке, мяу, — ответил на этот вопрос всезнающий Кисуткин.

— Понял… до неё не добраться так просто…

Доктор согласилась с таким выводом, и они, как могли, ускорили шаг. Тяжело переставляя лапы, отталкивая летающие в отсеке приборы и инструменты, двигаясь к запертой секции карантинного блока.

Кисуткин при помощи удалённых терминалов связи помог открыть раздвижные панели карантинного блока, и визитёры бесшумно скользнули внутрь. В одном из защитных боксов у рабочей панели связи сидел маленький чёрный котёнок с белыми пятнами, пристёгнутый ремнями аварийного крепления, вытянутыми прямо из ближайшей к нему переборки.

Он обернулся на резкий звук и увидел вошедших. Его глаза расширились от удивления, шерсть на загривке тут же встала дыбом. Он был одет в стандартный гибернационный комбинезон сине-белого цвета и казался слишком маленьким для карантинного бокса и для всего корабля. Совсем ещё юнец.

— Мурр-р… Вы… Вы настоящие?.. — не веря увиденному, пролепетал он.

Капитан Мяури застыл, не совсем понимая, как правильно реагировать на такоеповедение. Они ведь послали ему запрос и сообщили, что пребудут со спасительной миссией. Мяури не сразу сообразил, что нынешнее состояние энсина может быть следствием аварийного отключения гибернационной капсулы. Ну или сказывалась психологическая травма от всего пережитого ранее. Коштанция первой поняла, что делать и с размаху врезала лапой по торчащему правому уху капитана.

— Что!.. Мурркот… здесь происходит? — зашипел Мяури.

Резко обернувшись, он хотел было закричать на Коштанцию, но наткнулся на её осуждающий взгляд и тут же сообразил, что был не прав.

— Да! Конечно… Мы самые настоящие, мяу… представители Звёздного Флота котопротеанской Империи, — ответила энсину Коштанция, и обойдя застывшего в негодовании капитана, двинулась к единственному живому представителю потерянного звездолёта.

Капитан Мяури тоже подошёл ближе.

— Энсин Кис-Кис? — Котёнок неуверенно кивнул, с удивлением осматривая капитана, чей выдающийся рост внушал трепет остальным котопротенам. — Капитан-коммандер Мяури, — капитан приложил правую лапу к сердцу в приветственном жесте всех флотских офицеров. — И мой бортовой врач — доктор Коштанция. Экипаж «Муррабля-238». Мы прилетели, чтобы тебя спасти.

Кис-Кис с минуту-другую смотрел на вошедших в карантинный бокс, не понимая, что всё происходящее реальность и его правда прилетели забрать именно свои. И вдруг он заплакал. В уголках его маленьких глаз застыла влага. Коштанция бросилась к нему, чтобы успокоить своего пациента и проверить его физическое состояние. По всем показателям он был здоров, но переживал последствия экстренного выхода из гибернации и психологическую травму, пока необъяснимой природы.

Уже на борту «Муррабля-238» Кис-Кис сидел на камбузе, укутанный в плед, перед специальной миской с едой, которую он ел слишком быстро и жадно.

— Медленнее, — мягко сказала доктор Коштанция, сидевшая напротив и внимательно следившая за своим пациентом.

— Я же, мурр-р… я могу… есть сколько хочу?.. — тихо спросил энсин, дрожащим голосом.

— Конечно! — поддержал его рыжий старпом Муркинс. — Если, конечно, Кисуткин уже не обчистил половину наших запасов…

Капитан стоял рядом с металлическими выдвижными шкафами, плотно закреплёнными магнитами на случай отключения контура активной гравитации.

— Энсин Кис-Кис, как вышестоящий офицер флота, я забрал вас на своё судно и по правилам… — Капитан Мяури вдруг остановился, словив очередной недовольный взгляд пронзительно зелёных глаз Коштанции, и продолжил, уже смягчив свой командный тон. — Теперь вы являетесь младшим офицером на моём корабле и подчиняетесь на прямую также мне, пока мы не выясним, что стало с вашим экипажем.

Несмотря на испуг, Кис-Кис всё равно очень мило вытер лапой мордочку и постарался собраться.

— Да, капитан! — выпалил тут же энсин, соглашаясь со старшим по званию.

— Как только ваше состояние пойдёт на поправку, Муркинс внесёт вас в корабельный вахт-журнал, и вы займёте рабочую консоль связи в рубке управления.

— Есть, сэр! — он подскочил и от неожиданности ударился лапами о металлическую поверхность специальной обеденной стойки.

Плед, принесённый из медотсека, свалился с него, и энсин нырнул вниз, чтобы его поднять, и снова встретился с уже нелюбимым препятствием, зашипев от внезапной боли. Доктор Коштанция, вздохнув, покачала головой и достала аварийную аптечку с верхних полок спецшкафа.

— И как ваш капитан, энсин, я должен знать, что случилось на борту «Муррабля-2035», почему реактор вышел из строя и где весь остальной экипаж?

Чёрно-белый котёнок замялся на мгновение, но глубоко вдохнув побольше воздуха и посмотрев на спокойное лицо капитана Мяури, начал рассказ:

— Мы отправились в систему Сол-3 к планете с названием Землекотия… двести лет назад… по заданию Звёздного Флота. В варпе мы столкнулись с неизвестной аномалией, а наш реактор внезапно начал вести себя странно. Мощность неуправляемо изменялась, выйти из варпа до точки назначения мы не смогли, и в итоге система жизнеобеспечения перевела нас всех в гибернацию… а дальше…

— Всех? — уточнил Мяури, вопросительно взглянув на Кисутника, который только-только появился на камбузе и сейчас стоял в проёме между двумя отсеками, посвистывая и озираясь по сторонам.

— Да, сэр… — энсин замолчал, собираясь с духом, а затем продолжил: — Некоторое время назад… система гибернации нас экстренно разбудила… не знаю, как именно сейчас работает ориентация в пространстве и как ведётся корабельный отсчёт времени, но по моим ощущениям прошло несколько дней, максимум неделя. После пробуждения бортовой компьютер сообщил, что реактор корабля не подлежит восстановлению…

— А ваш искин, мяу, определил причину неисправности? — подал голос Кисуткин, расплывшись в доброжелательной улыбке.

Энсин напрягся, вспоминая, что успел увидеть на брошенном корабле.

— Да, что-то вроде повреждение контейнера антиматерии… — пролепетал он неуверенно, путаясь в показаниях, но постепенно вспоминая суть.

— Мурркот меня задери… — посетовал Кисуткин, волоски на его серебристой шерсти вздёрнулись вверх, а хвост начал нервно подрагивать. — Капитан, предположу, что они наткнулись на гравитационную аномалию в варпе, и она каким-то образом воздействовала на топливный стержень с антиматерией в реакторе.

— Плазма раскалилась до недопустимых значений и оплавила реактор изнутри? — догадался капитан.

— Ужасная поломка, хорошо, что они вообще выжили и корабль уцелел, — заметил Кисуткин.

— Энсин, благодарю вас. Теперь нам есть, что сообщить Звёздному Флоту о вашем корабле. Они смогут прислать вспомогательное судно для аварийной транспортировки, когда это будет возможным, — используя ручной терминал, капитан отправил запрос в штаб Звёздного Флота, приложив все собранные ими данные.

— Кис-Кис, так что случилось с командой? И почему ты остался на корабле совсем один? — Муркинс от нервов вывернулся на стуле, стараясь ухватить свою правую заднюю лапу покрепче, чтобы подвергнуть её незапланированному процессу очищения здесь и сейчас.

— Капитан и остальные решили спуститься на планету… на шаттле… — его неуверенный голос дрогнул сильнее прежнего. — Они сказали, что это наш единственный шанс… найти помощь и выполнить директиву порученной миссии.

— А тебя, как офицера связи оставили на корабле… в надежде, что придёт помощь? — тихо закончил за него капитан Мяури.

Кис-Кис кивнул.

— Я самый младший… а меня оставили за старшего… ничего нет, еды нет… весь паёк они унесли с собой, понеслись на эту планету, как грязные и неотёсанные пираты Псоглавых… кричали что-то про «настоящий рай для котопротеан» и подходящие для жизни условия. Я не смог их остановить, мурр-р!

— Мда… — протянул Кисуткин. — Непорядок, капитан… это уже нарушение устава Звёздного Флота получается, — добавил инженер.

— Мы во всём разберёмся, — отрезал Мяури, запрещая себе сомневаться в коллегах-товарищах, пусть они были и с другого судна Империи.

— Связь по направленному лучу на вашем корабле тоже повредила аномалия варпа? — уточнил капитан.

— Да, да… — неуверенно припомнил Кис-Кис. — Наши «Бубенцы» не работали… И я не смог никого вызвать… только транслировать сигнал с аварийного маячка.

Он страдальчески посмотрел на Мяури.

— Я думал… я один остался… без еды и воды… в этой тёмной и пугающей пустоте… мне было так страшно!

Капитан медленно подошёл к энсину, положив свою огромную чёрную лапу на его плечо. Муркинс отвлёкся от процесса вылизывания собственной шерсти и добродушно рассмеялся. Коштанция и Кисуткин одобрительно переглянулись и одновременно кивнули.

— Больше нет, энсин. Ты не один. И мы выясним, что случилось с твоими товарищами… может быть, они были одурманены неизвестным врагом… но мы вернём их назад. Таков наш долг. — Капитан Мяури широко и по-отечески улыбнулся: — Добро пожаловать на «Муррабль-238», энсин.

Кис-Кис впервые за долгое время, проведённое в ужасе и неизвестности, слабо улыбнулся ему в ответ. Всем нужна надежда… от мала до велика, от энсина до капитана.

А за пределами корабля, в холодной тишине космоса, голубая планета Земля медленно вращалась, маня к себе, предлагая узнать всё её секреты. И, как оказалось, планета уже давно была обитаемой и потенциально разумных рас на ней было три, а не две…

Планета девиантной эволюции

Путь от орбиты Урана до внутренних планет системы Сол-3 занял у «Муррабля-238» чуть больше стандартного месяца при маршевом ускорении импульсных двигателей… Разгоняться быстрее не было смысла, да и Коштанция опасалась за физическое состояние экипажа и, в частности, энсина Кис-Киса. Он только-только начал восстанавливаться и приходить в себя после того, как предыдущая команда бросила его одного в космосе на неисправном судне за миллион световых лет от дома.

Звездолёт вышел на орбиту Земли, двигаясь заданным курсом по расчётному времени тихо и почти незаметно, словно сам космос на мгновение затаил дыхание, пропуская судно сквозь холодную пустоту. Голубая планета маячила впереди на голоэкранах, огромная, яркая и живая. Слишком живая… так сильно похожая на их родной дом — столицу Империи — планету «Мяукотия». Не зря же экзопланету в системе Сол-3 и назвали после открытия «Землекотия» и только позже переименовали в банальную «Землю». Эта планета изначально была пригодна для развития жизни, и капитан Мяури надеялся, что их товарищи с «Муррабля-235» сейчас занимаются именно этим — построением новой колонии, пропагандой доминирования котопротеан среди уже обитавших там рас, а также полным подчинением планеты власти Империи. И очень скоро они сумеют накопить достаточно знаний и развития для починки звездолёта, ну или для создания альтернативной системы связи со Звёздным Флотом и Советом.

Или же Империя посылала на «Землекотию» корабли и раньше, до их корабля и «Муррабля-235», но по каким-то собственным причинам Совет скрыл эту информацию от них…

— Капитан… Мурркот!.. забери всех Псоглавых… — негромко произнёс Муркинс, не отрывая взгляда от главного экрана.

— Что там Муркинс?

— Я активировал биосканер, чтобы получить данные с поверхности Земли… — рыжий нервно сглотнул и застыл, прикусив кончик розового языка, он обескураженно пялился в рабочий экран консоли.

— И что там, старпом? — окликнул его капитан. — Удалось получить релевантные данные? — Мяури же был максимально собран.

В командной рубке, помимо него за панелью связи находился чёрно-белый энсин Кис-Кис. Коштанция и Кисуткин проводили последние приготовления к высадке на поверхность Земли. Шаттл было необходимо загрузить специальным оборудованием, провиантом и медикаментами.

— Биосигнатуры… их довольно много, — с опаской всё же выдавил из себя Муркинс, разобравшись с ранее прикушенным языком.

— Планета с развитой экосистемой, атмосферой и биосферой — спокойно ответил Мяури, но его уши уже настороженно повернулись вперёд, вслушиваясь в радиошумы исходящие от консоли связи. — Ничего удивительного… с одной стороны…

— Нет, сэр… — Муркинс не успел договорить, как к ним повернулся Кис-Кис. В глазах энсина застыл нескрываемый ужас.

Кисуткин тихо присвистнул в канале корабельной радиосвязи, капитан услышал, как у инженера что-то клацнуло, будто он защёлкнул магнитную сцепку, проведя лапой по ближайшей панели транспортных контейнеров на шаттле.

— Кис-Кис, доложите обстановку. Что слышно? — обратился к новоиспечённому товарищу Мяури.

— Радиочастоты, мяу, забиты под завязку… — пролепетал, запинаясь энсин, но потом быстро взял себя в руки, глядя на внешне спокойного капитана. — Очень плотный поток радиочастот, не могу выделить даже один канал для расшифровки. Они там что, всей планетой одновременно разговаривают?.. — собравшись объяснил своё замешательство Кис-Кис.

— Мурркот его раздери! Это может указывать на потенциально высокую степень развития доминирующей расы… — в канале корабельной связи зазвучал напряжённый голос Коштанции.

Мяури вообще не припоминал, когда бортовой врач последний раз о чём-то так волновалась и переживала, чтобы бросаться ругательствами.

— Поднять защитные щиты, включить стелс-модуль, — коротко приказал капитан. — Муркинс, уводите наш корабль за местный спутник… — Мяури вгляделся в объёмную проекционную карту, силясь разглядеть название спутника Земли. — Луна, кажется… вот, уводите нас на тёмную сторону Луны, там решим, что делать дальше.

Луна — холодная и безжизненная — медленно закрыла Землю своим серым диском, изъеденным кратерами и впадинами. «Муррабль-238» скользнул в тень спутника голубой планеты и замер, растворяясь в космической темноте. Мяури не хотел рисковать, не зная, какого уровня развития цивилизация обитает на поверхности. Их не должны увидеть и тем более нельзя было подвергать риску обнаружения единственный корабль, способный доставить их домой.

— Кисуткин, сигналы нательных опознавательных маячков и коммуникаторов от экипажа «Муррабля-235» всё ещё не отслеживаются? — уточнил Мяури.

Перед тем, как они высадятся на поверхность неизвестной планеты, всё же стоит позаботиться, чтобы не приземляться абы где.

— Не фиксирую, капитан Мяури, — ответил Кисуткин. — Просмотрел всё доступные частоты, полагаю, что отсюда всё же мы не сможем их отследить, — честно признал инженер.

— Нам нужен полётный курс для шаттла с условием всех атмосферных особенностей этой планеты, Муркинс, займитесь.

Рыжий, как всегда вольготно развалившийся в кресле и свесив голову с сиденья вниз, поднялся, и лапой подтянул к себе консоль навигации.

— Есть, капитан! — Удивительно было то, что несмотря на всё раздолбайство, старпом умел собраться, когда этого требовала ситуация. Космос — дело тонкое… И всё же он дисциплинирует, даже таких безнадёжных котопротеан как Муркинс.

Кис-Кис сидел почти неподвижно, прижав свои уши к голове, и не сводил глаз с объёмного изображения зелёно-голубой планеты.

— Я… я не хочу туда спускаться…

Мяури медленно повернулся к нему, ожидая пояснения. Понятно, что сказывалось его состояние, но неужели и энсин, как Муркинс, верит, что в этой миссии им не будет так легко и просто. Мистика какая-то!

— Объяснитесь, энсин Кис-Кис, — мягко настоял капитан, чтобы их новоиспечённый офицер связи всё же прояснил природу своих надуманных страхов.

Кис-Кис замялся, его хвост и уши одновременно как по команде нервно дёрнулись.

— Там… будто всё неправильно…

— Неправильно — это не диагноз, энсин. Это всего лишь субъективное ощущение. А на флоте важны только факты!

Кис-Кис опустил обеспокоенный взгляд.

— Они все ушли… и не вернулись… разве это не повод не идти туда? Вдруг там Псоглавые, а все мои друзья уже мертвы?

Мяури выдержал паузу, осмысливая озвученные энсином страхи, затем кивнул.

— Именно поэтому мы и туда летим, чтобы развеять все наши подозрения и спасти товарищей, чего бы нам это ни стоило. Успокойтесь, Кис-Кис, с вами опытная боевая команда офицеров. Мы сумеем отбиться, если запахнет жареным, — капитан произнёс внушительную и ободряющую речь, дабы юный энсин не сомневался в них.

Для Империи котопротеан и её бравых офицеров — нет непреодолимых препятствий. Хотя втайне Мяури всё же надеялся, что все опасения экипажа напрасны.

— Капитан! — взревел Кисуткин, наполовину высовываясь из люка технического отсека, находящегося прямо под командной рубкой.

— Да, слушаю.

— Я нашёл способ отследить посадочный курс шаттла с «Муррабля-235»! — серый инженер весь вылез из отсека, ещё раз демонстрируя собравшимся свою пышную шерсть, которая топорщилась из всех складок его формы.

— Что же вы придумали, Кисуткин? — в нетерпении уточнил Мяури.

— Они спустились не так давно. Радиоуглеродный след распада топливных выбросов всё ещё можно отследить при помощи датчиков тонкой детекции.

— Отлично! — восхитился Мяури.

Всё-таки что-что, а инженер Кисуткин был выдающийся, ну и пусть съедал один другой лишний пищевой паёк чаще положенного. Мяури был готов пожертвовать серому и свою порцию, лишь бы тот и дальше вытаскивал их сложных ситуаций. Инженер — всему голова!

Шаттл отстыковался мягко, почти бесшумно. Внутри находился весь экипаж. На этот раз — без исключений. Никто не остался на борту «Муррабля-238». Решение было негласным, но единодушным. Мяури хотел было оставить Муркинса за старшего на корабле, но памятуя о ситуации, произошедшей на «Муррабле-235», отринул эту идею. Из огня да в полымя, но лучше вместе, чем поодиночке, а за кораблём присмотрит «Мурка». Бортовой компьютер запрограммирован отправить сигнал бедствия командованию Звёздного Флота, если на Земле с экипажем что-то случиться.

— Если это ловушка, — пробормотал Кисуткин, проверяя приборы, — то все и поляжем…

— Подбодрил так подбодрил, — фыркнул Муркинс, сидящий за навигационно-рулевой панелью.

Пока что они шли на автоматике, но уже скоро старпом должен будет принять управление и вести шаттл вручную.

— Я стараюсь, — довольно отозвался пузатый инженер.

Защитный бронескафандр на его слегка располневшую фигуру еле-еле нашёлся в боевой комплектации корабля.

Кис-Кис сидел у иллюминатора и молчал, капитан поручил ему переносной передатчик связи — портативные «Бубенцы», которые они забрали с корабля с собой, чтобы иметь возможность в любой момент связаться с Советом. Земля стремительно приближалась, шаттл летел вперёд ведомый курсом, заложенным Кисуткиным. Ему удалось вместе с «Муркой» выстроить траекторию движения шаттла с «Муррабля-235» при помощи полученных данных радиоуглеродного сканирования. И теперь они двигались этим же курсом.

Похоже, планета действительно была полностью колонизирована одной из рас, которые абсолютно точно, так или иначе, там обитали. При спуске с высокой орбиты Земли они видели города и поселения поменьше, на вид очень напоминающие их собственные на планете Мяукотия. Дома из камня и стекла. Много разнообразных улиц и других масштабных сооружений.

Посадка прошла в глухом лесу, вдали от огней цивилизации. Мяури очень надеялся встретить здесь колонистов, хотя и не верил, что им удалось в кратчайшие сроки построить такое высокоразвитое поселение. Но Мурркот его знает, может быть Империя действительно посылала сюда корабли и раньше. Капитану-коммандеру очень хотелось в это верить.

Шаттл мягко коснулся земли, двигатели привычно с затухающим шипением отключились, и их накрыла какофония звуков живой планеты, доносившихся из внешних динамиков.

— Маскировка активна, — доложил Кисуткин. — Если о шаттл никто случайно не споткнётся — его никогда не найдут.

— Кисуткин, нужно найти способ отследить положение экипажа «Муррабля-235». Мы не можем полагаться на слепой случай…

— Давайте, для начала осмотрим их шаттл, я почти уверен, что он там… — в кабине их собственного малого транспортного судна имелся большой обзорный иллюминатор, и Кисуткин ткнул своей увесистой серой лапой вперёд, показывая на точку на другой стороне, открывшегося перед ними ландшафта Земли.

Точных координат шаттла «Муррабля-235» они не смогли определить, но по всё тому же радиоуглеродному анализу, Кисуткин сумел вычислить, сколько топлива у них было в запасе и куда чисто теоретически они могли успеть долететь, пока оно не закончилось.

— Тогда выдвигаемся! Сначала осмотрим их шаттл, а дальше будем действовать по ситуации, — приказал Мяури.

Вся команда собралась у транспортного отсека. Грузовой шлюз, издавая протяжный щелчок, открылся, выпуская подъёмный трап.

Тёплый воздух Земли ударил в розовые носы всей команды. Запахи накрыли их сразу. Масса чужеродных и незнакомых им ароматов: влажная почва, дикие растения, запахи неизвестных им животных, тонкий шлейф дыма — и всё это перемешано в плотный, почти осязаемый поток.

Коштанция замерла на мгновение, оценивая состояние окружающей среды и пригодность её для дыхания.

— Здесь… слишком насыщенная кислородом среда…

Они оставили собственный шаттл, замаскировав его при помощи включённого стелс-модуля, и вышли на поверхность Земли. Пока котопротеане опасались неизвестной обстановки и не спешили снимать, защитных скафандров и шлемов. Муркинс нервно дёрнул ухом, прислушиваясь через динамики к какофонии звуков окружающей среды, внимательно всматриваясь в ландшафт.

— Я всё ещё не могу выделить доминирующий вид… — посетовала Коштанция.

Её белый скафандр отличался от сине-оранжевых защитных одеяний товарищей по команде. Опознавательная система идентификации в Звёздном Флоте была одинакова для всех кораблей. Любой котопротеанин должен уметь отличить медика, чтобы обратиться к нему напрямую в случае необходимости оказания незамедлительной помощи. Доктор вынесла из транспортного шлюза прямоугольный металлический кейс с защитным покрытием. Лекарства на случай непредвиденных травм и столкновений с врагом.

— Я же говорил… это плохое место… — Кис-Кис, вышедший на подъёмный трап, стыдливо попятился назад, прижимая уши к голове. В лёгком скафандре энсин казался чуть больше своих привычных размеров, но всё ещё очень маленьким.

Мяури громогласно промурлыкал в канале связи:

— Это просто другая экосистема, нам пока не знакомая. Но мы офицеры Звёздного Флота и нас тренировали для этого! Для встреч с неизвестностью! Нам нужно смело идти вперёд и ничего не бояться! — подбодрил их капитан, впрочем, безбожно боявшийся сам. — Держаться вместе, двигаемся ровным строем, нам нужно найти шаттл с «Муррабля-235».

Они углубились в близлежащий лес. Кисуткин загрузил карту им на персональные портативные коммуникаторы, а также полученные опознавательные метки с возможными местами высадки другой команды.

И вот спустя две ложных точки и около часа поисков они набрели на заброшенный шаттл. Экипаж «Муррабля-235» догадался оставить малое полётное судно в лесополосе, скрытое при помощи подручных средств — горы листьев и веток. Аккумуляторные батареи на борту были разряжены, а для активации маскировки нужно было включить двигатели, чего экипаж Мяури, посовещавшись, решил не делать. Пока они не выяснили, какой же вид на планете доминирует, опасно привлекать к себе лишнее внимание. Пусть остаётся примитивная маскировка. Лучше такая, чем никакая.

Сам шаттл был пуст, внутри ни следа существования котопротеан. Его они бросили также, как энсина Кис-Кис. От этой мысли в капитане Мяури закипал праведный гнев и он был готов разобраться с капитаном «Муррабля-238» лично. По форме общеустановленного котопротеанского поединка без применения когтей и зубов. Контактный бой, но скорее имевший природу игрового. С одной стороны, довольно гуманный метод определения лидерской позиции среди котопротеан. С другой, они же не мерзкие и вонючие Псоглавые, чтобы гонять друг друга просто так… без веской причины. У одного котопротеанина должен быть весьма убедительный повод, чтобы вызвать другого на поединок. Они же главная галактическая сила, сильнейшие и подающие пример малым расам, вроде тех самых лысых обезьян, которые по идее должны обитать где-то здесь на Земле.

Визит к брошенному шаттлу им бы ничего не дал, если бы не Кисуткин, сумевший вытащить из бортового компьютера судна все личные опознавательные маячки искомой команды. Теперь они могли наложить сигналы личных передатчиков на уже известные им биосигнатуры членов экипажа «Муррабля-238» и наконец-то их отследить, просканировав ближайшую местность со своего корабля. Эту процедуру «Мурка» могла провести и удалённо, достаточно было получить запрос от инженера Кисуткина.

Серый и умудрённый жизнью инженер тут же принялся за выполнение этой задачи. Капитан и остальные под пристальным взглядом Коштанции наконец-то избавились от защитных шлемов и скафандров. Получив одобрение всех автоматических анализаторов, доктор всё же дала добро на снятие дополнительной защиты. И весьма вовремя, котопротеанам было тяжело и непривычно двигаться в полном обмундировании в условиях новой для себя гравитации. Сняв скафандры и спрятав их на найденном шаттле, члены экипажа «Муррабля-238» остались в одной форме Звёздного Флота, но оно и к лучшему. Так, пропавший экипаж сможет опознать их издалека, если увидит.

Пока «Мурка» завершала орбитальное сканирование, инженер вальяжно опустился на землю, распластавшись внизу, сморённый дневной дрёмой. Мурксинс тоже был на пределе. Кис-Кис хоть и не выглядел усталым, но его состояние было далеко от идеального… Коштанция ни на минуту не отвлекалась, производя непрерывный мониторинг их жизненных показателей, и тоже валилась с лап. Сам Мяури усталости не ощущал, но неопределённость всё же изматывала.

Панель личного коммуникатора Кисуткина внезапно вспыхнула зелёным, сообщая о завершении сканирования, и через секунду он резко выпрямился.

— Есть! Слабый сигнал!

— Нашли кого-то из экипажа «Муррабля-235», Кисуткин?

— Слава Мурркоту! Мяу! У нас есть координаты местонахождения капитана «Муррабля-235» — Кошкинса! — победно воскликнул Кисуткин, поочерёдно оглядев всех товарищей и задержав взгляд на капитане.

— Кисуткин, я не часто это говорю… — Мяури замялся, потому что проявлял мягкосердечность перед подчинёнными довольно редко, но здесь похвала была крайне уместна и даже необходима. — Вы отличный инженер и великолепно справляется со своими обязанностями, — похвалил серошёрстного гения капитан.

— Рад служить Империи, сэр! — инженер просиял и расплылся в хитрой улыбке.

— Далеко до него добираться?

— Полчаса ходу… — инженер указал вперёд. — Впереди крупный источник активности, похоже, на жилой город доминирующей на планете расы.

— Хорошо. Будем надеяться, что это наши, и тогда мы сможем затеряться в толпе… — решил капитан и смело повёл свою команду вперёд.

До точки назначения они двинулись пешком и вместе. Пришло время первого контакта, каким бы он ни был. Да и по задумке советника Мяурини для них это миссия равнялась рядовому отпуску, и ничего плохого случиться в принципе не могло.

Лес постепенно редел, уступая место дорогам, свету и шуму. И когда они вышли на его окраину, то остановились почти одновременно. Впереди раскинулся город. Огромный, яркий, шумный. Отовсюду в глаза били потоки разноцветного света, везде ощущалось движение. Пространство вокруг наполнили новые звуки: непонятные им голоса, рёв двигателей местных наземных транспортных средств, городские шумы всех видов и форм. Всё было живым, но организовано иначе, чем они ожидали.

— Это… они?.. — тихо спросил Муркинс.

По улицам двигались двуногие прямоходящие существа. Их было много! Без шерсти на руках и ногах, как и было записано в операционных документах Звёздного Флота и Архива. Шерсть у этих странных созданий имелась в верхней части их туловищ и распределялась равномерно только в районе головы.

— Лысые обезьяны… — прошептал Кисуткин.

— Всё-таки они доминирующая раса… здесь на Земле, — с ужасом произнесла Коштанция.

— Где все котопротеане?.. неужели они никогда не прилетали сюда раньше?... а экспедиция «Муррабля-235» действительно была первой?.. — с недоверием пробормотал Муркинс.

Ему никто не ответил. Ни Мяури, ни Кисуткин, увы, не могли и предположить, что увидят здесь. Это доминантное во всех смыслах положение расы лысых обезьян пугало и обескураживало. Ведь никогда прежде представители котопротеан не встречали расу, равную по уровню развития собственной. Младшие расы — да. Псоглавые вообще не в счёт, а эти лысые, если осмотреться вокруг, казались, технологически высокоразвитыми и далеко не примитивными.

Команда «Муррабля-238» осторожно вошла в прилегающий к лесу парк. Но избежать внимания лысых обезьян не удалось.

— Ой, смотри какие кошечки! — зазвучали голоса вокруг.

— Это костюмы?! — одна женская особь подошла к ним вплотную, держа перед собой диковинный прибор, похожий на личный коммуникатор. Из него посыпались яркие вспышки, от которых хотелось закрыться.

К слову, их собственные коммуникаторы были оснащены встроенным лингвопереводчиком и почему-то система автоматически распознавала речь этих странных существ, лишённых шерсти, переводя их слова на язык, понятный каждому котопротеанину.

— Они настоящие?

— Кис-кис-кис! — На этих звуках энсин резко дёрнулся, ощетинившись, а капитан скользнул вперёд, закрывая его собой, выгибаясь, готовясь опуститься на все четыре лапы и броситься на врага во имя защиты юного офицера.

Муркинс попытался с ними заговорить:

— Представители Звёздного Фло…

Но лысые обезьяны его тут же перебили.

— Сфоткай их! — К ним подступало всё больше и больше двуногих существ и, кажется, они абсолютно точно не понимали речи котопротеан…

— Они точно дрессированные!

— Мама, мама, хочу потрогать котика!

Кто-то из толпы протянул к ним руку. Коштанция отступила за спину Мяури. Капитан, старпом и инженер сомкнули круг, защищая доктора и энсина.

Муркинс медленно повернулся к капитану и прошипел:

— Они нас не понимают, сэр.

— И не воспринимают как разумных, — с ужасом добавила доктор Коштанция. Она была испугана. Они все были напуганы.

Люди, а именно так называли себя эти лысые и смешные двуногие, о чём команде «Муррабля-238» ещё предстояло узнать, смеялись, умилялись, обсуждали их внешний вид и ходили вокруг экипажа с вытянутыми коммуникаторами. Из верхней части приборов всё время вырывались яркие вспышки, от которых котопротеанам приходилось отворачиваться и щуриться, всячески избегая направленного света. Для лысых они — не котопротеане — высшая разумная форма существования жизни в галактике. Для доминантного вида Земли они были просто странно наряженные домашние коты.

Ситуация могла бы стать ещё хуже и стала, потому что Мяури и остальные увидели их… Псоглавых! Но что-то было не так… Эти грязные и вшивые пираты… вечные враги избранных великим Мурркотом, дикие и неотёсанные животные… от мала до велика все были на поводках. И шли рядом с людьми, как их подчинённые.

— Нет… — ошарашенно прошептал Кисуткин. — Нет! Это какая-то ошибка…

— Они, что… порабощены? — неуверенно предположила Коштанция, выглядывая из-за спин защитников.

— Невозможно, — отрезал Мяури, но его хвост нервно дёрнулся из стороны в сторону.

Муркинс медленно осел на землю, не справляясь с шоком от увиденного.

— Капитан… это всё неправильно… они же… они же наши враги! Но их… будто бы пожчинили… — рыжий мотал головой из стороны в сторону, негодуя.

Мяури ещё раз посмотрел вокруг. На лысых и нелепых существ, тянущих свои грязные пятипалые лапы к его лоснящейся и блестящей на солнце шерсти. На жалких Псоглавых на поводках. На этот шумный и такой непонятный ему город.

— Это планета девиантной эволюции, — прошептал он.

А ещё капитан был уверен, что ни один офицер флота ещё не оказывался в ситуации подобной этой. Им срочно во имя Мурркота было необходимо выйти на связь с экипажем пропавшего корабля… а затем связаться с командованием и вызвать ударную группу Звёздного Флота.

Капитна-дезертир

Пока котопротеане улепётывали от толпы этих беспардонных и невоспитанных лысых, сигнал личного коммуникатора Кисуткина зазвучал ещё сильнее, истошно пиликая. Они приближались к объекту поиска, на который настроились ранее.

— Мы рядом, — тихо сообщил инженер, не отрывая взгляда от прибора. Его усы нервно дрогнули, а хвост медленно описал дугу в воздухе, выдавая ощутимое напряжение.

Котопротеане двигались осторожно, почти прижимаясь к земле, перебегая от тени к тени, следуя друг за дружкой, ставя свои задние лапы в отпечатки передних, а свои передние лапы в отпечаток задних товарища, идущего впереди. Безопасность, защита, манёвренность и природная маскировка — всё было призвано скрыть их текущее местонахождение от этих неугомонных со светящимися вспышками.

Город жил своей жизнью — шумной, странной, чуждой. Лысые обезьяны сновали повсюду, не замечая их… или, что ещё хуже, замечая, но не понимая, кто перед ними. Возможно, люди принимали их за иных существ, известных и живущих на этой планете. Муркинс при помощи собственного персонального коммуникатора сумел подключиться к местному аналогу Главного Архива, что эти странные существа, именовали мировой паутиной или просто интернетом.

Выяснилось сразу несколько довольно интересных вещей, касательно порученной им миссии. Во-первых, им удалось определить местное название города, рядом с которым они посадили шаттл и куда сейчас направлялись, чтобы найти капитана Кошкинса. Спасал активно и — главное — исправно работающий лингопереводчик. На него, к слову, Муркинс и Кисуткин вместе накатили новое программное обеспечение, что дало котопротеанам возможность читать весь людской интернет и понимать, а что же, собственно говоря, там было написано. Так вот… они оказались в Москве-2455!

«Мы будто в настоящем котополисе только этих… ну вот тех самых глупых и без шерсти. Как они вообще без неё обходятся? Не мёрзнут? А как же гигиена? Неужели они себя не вылизывают и ходят постоянно вонюче смердя? Неслыханная несостоятельность для уважающего себя котопротеанина» — Пока они с командой крались и пробирались вперёд меж высоких домов, Мяури задавался очевидными вопросами.

Во-вторых, из людского интернета они узнали самое важное и главное, что им требовалось знать здесь и сейчас. Котопротеане всё же были здесь и до прилёта экспедиции «Муррабля-235» и, больше того, вполне успешно всё же подчинили себе часть лысых обезьян, став то ли местными домашними идолами, то ли богами. С их давно прилетевшими сюда товарищами снимали сотни разных видеозаписей все, от мала до велика, в разных частях зелёной планеты. Пушистые пришельцы собирали сотни лайков, всё больше и больше овладевая умами и сердцами лысых кожаных обезьян. Значит, процесс всё-таки шёл… так что же было не так?

Мяурини что-то явно от них скрыл и не сказал самого важного: их раса всё же прибыла на Землю раньше других и успешно её колонизировала, пока что-то не пошло иначе, чем было задумано. И всё стало не так просто… тут были и Псоглавые. Заклятые враги! И они абсолютно точно также прилетели сюда из космоса. Из той глубиной и затхлой космической норы-конуры, где прятались от бравых истребителей Звёздного Флота, собирая силы для ответной атаки. А потом… здесь на Земле наступила эпоха девиантной эволюции, и всё пошло наперекосяк окончательно.

— Держитесь плотнее, — коротко бросил Мяури. — Без лишних движений.

Короткими перебежками они прошли ещё несколько кварталов. Запахи были слишком насыщенными, звуки — слишком громкими. Каменные и стеклянные здания, ровные улицы, яркие вывески — всё это было котопротеанам в новинку, но и имело узнаваемые черты котополисов на Мяукотии. А значит, это ещё один аргумент в пользу теории, что их раса всё же была здесь и обучила лысых хоть чему-то полезному: основам построения цивилизации и развитого общества, искусству, архитектуре, градостроению.

— Здесь, — наконец подтвердил Кисуткин, остановившись у одного из жилых домов перед большой тёмно-серой дверью с электронным табло. — Сигнал идёт отсюда. Очень чёткий.

— Вы уверены? — скорее для инструкции уточнил Мяури, понимая, что инженер вряд ли ошибётся в таком важном вопросе, но и до дверной панели доступа им так просто не добраться… и не хотелось тратить силы впустую, если произошла ошибка в расчётах.

— Конечно, нам надо попасть внутрь. Кошкинс точно там, — подтвердил Кисуткин.

Внезапно раздалась мелодичная трель, и серая дверь перед ними резко распахнулась. Из неё на скорости вырвался человеческий детёныш на странном двухколёсном средстве передвижения, как определил этот объект капитан Мяури.

– Колесо и две палки! — воскликнул Муркинс, едва успев отскочить с пути следования человеческого дитя. — Выглядит жутко! И что они совсем за них не боятся?

— Не боятся чего? — резонно уточнила Коштанция, оглядывая удаляющуюся фигуру с нескрываемым скепсисом.

— Подвергать такому неоправданному риску собственных отпрысков, позволяя им передвигаться на столь ненадёжном изобретении?.. — пояснил своё негодование Муркинс.

Коштанция с ним согласилась. Кивнув, доктор нарочито добавила:

— Младшие расы, что с них взять, — посетовала она и раздражённо вздохнула. — Они всегда отличались низкой социальной ответственностью.

Кис-Кис, идущий рядом с капитаном, испуганно сжался, его шерсть снова встала дыбом.

— Я… я говорил… это место… неправильное…

— Спокойно, энсин, — мягко успокоила его Коштанция, но даже в её голосе проскользнула тревога.

— Зато теперь мы можем попасть внутрь, идёмте! — скомандовал Мяури и решительно скользнул в тёмное пространство за дверью, агитируя всех поторопиться. — Пока она окончательно не закрылась.

Они быстро вошли внутрь. Там было тепло. И довольно тихо. Неестественно как-то, может, и правда в домах эти лысые ведут себя спокойнее, чем на природе?

— Как будто… отдельный этаж с котквартирами, — пробормотал рассеянно Муркинс, вспоминая своё уютное жилище на Мяукотии.

В любом крупном котополисе каждый офицер Звёздного Флота, а также работающий котопротеанин имел право на получение собственного жилья — котквартиры, которую он мог обустроить в меру своих средств и желаний.

Они поднимались медленно, почти бесшумно, пугаясь любых резких звуков. Кисуткин сверялся с прибором на каждом лестничном пролёте, боясь пропустить нужную дверь.

— Второй уровень… ещё немного… — они прошли ещё один этаж. — Здесь… — инженер ткнул лапой вперёд, указывая на нужную дверь.

Они остановились. На этой двери имелась простая опознавательная система с голографическими цифроуказателями и панель доступа, которая опять так некстати располагалась значительно выше, чем рост любого из них.

Но сигнал действительно был максимальным. Кисуткин своё дело знает. Он один из лучших инженеров во всём Звёздном Флоте. Капитан Мяури запоздало подумал, что если они вернутся с этой поистине опасной миссии домой, он обязательно отрапортует куда надо и поспособствует тому, чтобы Кисуткин наконец-то попал в ежегодный рейтинг вязки. Негоже такой выдающейся генетике зазря пропадать.

Мяури поднял лапу, подав знак приготовиться. Коштанция напряглась, Муркинс пригнулся. Кис-Кис спрятался за спиной капитана.

Чтобы добраться до панели, котопротеанам пришлось применить смекалку и воспользоваться мышкоботом, чтобы тот закрепился на нужной поверхности и Кисуткин сумел с его помощью взломать электронику.

Дешифратор инженера отработал на ура, и чёрная дверь тихо распахнулась перед ними. Команда «Муррабля-238» вошла внутрь. В жилище лысых двуногих. Странные они всё-таки создания: хоть и жили в подобии котквартир, но явно не отличались развитой фантазией при планировке внутреннего убранства. Какое-то всё немасштабное… миниатюрное даже! И будто бы не рассчитано на то, чтобы показывать своё превосходство в каждой детали! Смешно, да и только.

— У меня в котквартире один пустынный утилизатор занимает всю комнату. Надо же справлять свои потребности с видом на золотые дюны, осознавая масштаб всей Империи и собственные возможности… — мечтательно заговорил Муркинс, рассказывая, впрочем, прописные истины.

Котопротеане пользовались особой формой утилизации отходов жизнедеятельности. В их распоряжении имелась целая симуляционная комната с настоящим нанопеском, где проекционный домашний помощник достраивал внешний вид окружающих настенных голограмм, включал подогрев песка, запускал увлажнитель и приятную музыку. Каждый уважающий котопротеанин имел право на чистый и самообновляемый пустынный утилизатор, а его размер красноречиво говорил о жизненном статусе и положении своего владельца. Это право прописано и закреплено в мяуконституции Галактического Совета.

— Кисуткин, просканируете местность ещё раз, нам нужна проекционная карта, — обратился к серошёрстному капитан.

— Занимаюсь уже, — отозвался инженер, склонившись над налапной панелью коммуникатора. — Пять минут и будет готово!

— Отлично! — воодушевился Мяури. — Муркинс, я же правильно вас понял, что биологические формы лысых обезьян на данный момент отсутствуют в этих помещениях?

— Да, сэр… судя по сведениям, полученным мной из их интернет-Архива, днём они чаще всего не присутствуют в своих котквартирах… Мяуфу! — рыжий извиняющееся выругался. — Жилищах… — поправился он. — Днём они все вынуждены работать, чтобы обеспечить себе доступ к пищевым ресурсам…

— Ого… Им что местное правительство не выдаёт пищевых пайков, исходя из их личных заслуг перед государством? — искренне удивился капитан.

— Никак нет, сэр… — подтвердил Муркинс. — Они работают сами, чтобы обеспечить себя же едой…

— Звучит, конечно, как архаичная древность. Теперь понятно, почему они не заняты покорением космоса, но это и к лучшему, — заметил Мяури, глядя на то, как всё ещё дрожит Кис-Кис, а Кисуткин уже получает объёмную карту всех помещений.

— Капитан, готово! Нам туда — вперёд и направо, — инженер объяснил им направление дальнейшего движения.

Комната впереди, в которую они так стремились, была залита мягким солнечным светом. Через большое окно лучи падали прямо на диван. А на диване… лежал он. Капитан «Муррабля-235». Кошкинс. Капитан потерянного судна был полностью расслаблен, вытянувшись во весь рост, он нежился и тянул лапы в разные стороны, без какого-либо сопутствующего снаряжения и даже без формы Звёздного Флота. Его золотистая шерсть свободно переливалась в солнечном свете.

Золотистошёрстный котопротеанин лежал на спине, подставив живот теплу, лениво подёргивая хвостом. Рядом с ним стояла миска. Внутри горкой засыпаны ароматные коричнево-золотистые кубики. Мяури втянул воздух, распознавая запах неизвестной сублимированной еды.

Без тревоги и какого-либо удивления Кошкинс приоткрыл глаза, медленно повернул пушистую голову в их сторону, его уши призывно дрогнули. Он их прекрасно слышал, но почему-то молчал.

Мяури сделал шаг вперёд к развалившемуся на солнце товарищу, пытаясь игнорировать волшебный аромат, исходящий от миски. Позади него также принюхивались остальные, ощущая этот невероятно соблазнительный запах.

— Капитан?..

Кошкинс посмотрел на него, глядел долго и спокойно, а потом тихо мяукнул. Просто. Обычно. Как делают это все домашние животные, коими местный доминирующий вид, похоже, и считал Кошкинса и остальных котопротеан.

Кис-Кис задрожал.

— Нет, Мурркот, это… невозможно, — выдавила Коштанция, шокированная, как и все остальные.

— Это… не он… — ошарашенно прошептал энсин, отступая и упираясь в массивную фигуру капитана-коммандера.

Муркинс вытаращил свои зелёные глаза, хвост бешено ходил ходуном, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Он… он ест из миски, которая стоит на полу… — выдохнул старпом, не веря увиденному.

Коштанция осторожно подошла ближе всех, всматриваясь в вальяжно развалившегося пред ними кота.

— Физически он в порядке… — тихо сказала она, сверяясь с показателями медицинского сканера, встроенного в её персональный коммуникатор. — Даже… в отличной форме… весьма упитан…

Кошкинс лениво потянулся, выгнув спину, затем перевернулся на бок и беззаботно лизнул лапу, начав умываться прямо перед ними. Будто их не существовало. А он вовсе и не был капитаном и гордым представителем Империи котопроетан. Будто у него никогда и не было своего экипажа и корабля…

— Капитан Кошкинс! — жёстче произнёс Мяури. — Вы меня слышите?!

Кошкинс упорно молчал, только утробно мурчал и не проявлял никакой реакции. Он их просто-напросто игнорировал.

«Да, что он о себе возомнил? Офицер Звёздного Флота великой котопротеанской Империи так себя не ведёт! Да, ещё и валяется здесь! На виду у всех, совсем голый… где его форма?» — Мяури стиснул зубы от злости.

— …Он адаптировался к жизни с доминирующим видом? Никак не проявляет себя, потому что боится быть раскрытым? Или… не верит, что мы настоящие? — не отрывая взгляда, Мяури пытался объяснить состояние Кошкинса.

За окном город жил своей жизнью. Лысые двуногие обезьяны смеялись, разговаривали, спешили куда-то по своим делам. Некоторые вели на поводках Псоглавых, те покорно шли рядом, опустив головы,кончательно сдавшись на рабскую милость.

Мяури отказывался верить, что здесь находился офицер Звёздного Флота. И не рядовой офицер, а капитан! Достойнейший представитель их вида сейчас просто вальяжно потягивался, развалившись на людском диване. Он грелся на солнце и ел из миски, стоящей прямо на полу. И выглядел… довольно счастливым. Хотя для котопротеанина, пожалуй, нет большего позора, чем есть из миски на полу. Как младшие расы. Как примитивные.

Тишину разорвал одиночный писк.

— Капитан… — голос Кисуткина и без того поникший, дрогнул.

Мяури резко обернулся к нему.

Инженер пристально смотрел на свой коммуникатор, и выражение его морды впервые за всё время стало по-настоящему серьёзным.

— Связь… — он нервно сглотнул. — Наши портативные «Бубенцы»… не отвечают.

— Что значит не отвечают?! — громко переспросил Мяури.

— Они… неактивны, — медленно произнёс Кис-Кис, подтверждая слова инженера, проверяя свой коммуникатор. — Вообще. Нет сигнала. Ни исходящего, ни входящего. Как будто… их просто нет.

Муркинс замер, оседая на пол людского жилища, не в силах больше находиться в вертикальном положении. Коштанция прижала белую лапку к розовому носу, пытаясь скрыть слёзы. Мяури запоздало понял, что нельзя пугать её и Кис-Киса больше прежнего.

— Это невозможно… скорее всего, какой-то сбой… Кисуткин, свяжитесь с «Муркой»…

Инженер покачал головой, его шерсть стояла дыбом, так же как и у самого капитана.

— Это невозможно. Здесь не работает никакая связь. Я проверил. Трижды. Мы… отрезаны.

— Я же говорил… — прошептал энсин. — Это место… неправильное… — Кис-Кис сжался ещё сильнее, пытаясь инстинктивно защититься от неизвестной опасности.

«Ну и дела. Поверишь тут в выдумки Муркинса о врагах из альтернативных Вселенных» — Мяури медленно перевёл взгляд обратно на Кошкинса, который продолжал лениво умываться, нежась в солнечном свете.

И впервые за долгое время службы, сотни успешных миссий и тысячи полётных часов капитан-коммандер Мяури почувствовал не просто тревогу, а проникновенный ужас. Впрочем за ним, почти сразу пришло холодное и чёткое понимание, что они не просто нашли пропавшего капитана… и выяснили скрываемую Советом правду о более ранних визитах котопроетан на эту планету. Они сами стали частью чего-то, из чего, возможно, уже нельзя было выбраться.

— Чего-то, мурр-р… вы… во славу Мурркота, не выглядите воодушевлёнными! — раздался насмешливый голос в повисшей тишине.

Кошкинс, закончив вылизываться, внезапно ожил, поднялся на все лапы и потянулся, выгибая спину вверх. Затем сел и посмотрел на команду «Муррабля-238» абсолютно осознанным взглядом. Он игнорировал их не потому что с ним было что-то не так, и сейчас они наконец-то это понимали. Кошкинс — капитан экспедиционного разведсудна «Муррабль-235» скрывался из собственной прихоти. Он — капитан-дезертир!

Эксперимент «Домашний кот»

Капитан Мяури вместе с остальными ошарашенно разглядывал золотистошёрстного котопротеанина, не в силах вымолвить что-то в ответ. Да, и что тут сказать? Никто из них и никогда даже помыслить не мог о дезертирстве. О предательстве! О подлом бегстве — назови как угодно, всё будет правдиво.

Звёздный Флот, Империя и Совет для любого офицера превыше всего остального. Мирского. Даже собственной жизни! Выше только великий Мурркот. И поэтому поведение Кошкинса и вся эта ситуация, казалась, Мяури вопиюще дикой.

— Кошкинс! — взревел утробным голосом капитан-коммандер. — Потрудитесь-ка объяснить нам, что здесь происходит?! Как старший среди всех находящихся здесь офицеров, я требую от вас доклад в уставной форме!

— Вы, конечно, может и капитан-коммандер, Мяури… но здесь… — Кошкинс мотнул головой, описав полукруг, обводя взглядом комнату… Но здесь мы с вами в абсолютно одинаковых условиях. Нет смысла кичиться званием и положением.

— Кичиться званием?! — Мяури ощетинился так, что его лоснящаяся чёрная шерсть встала дыбом, а хвост превратился в распушившуюся метёлку. — Да вы… вы… дезертир!

Кошкинс лениво моргнул, ничуть не впечатлённый ответной реакцией Мяури и недовольными взглядами остальных представителей команды «Муррабля-238». Он сел поудобнее, аккуратно поджав передние лапы, приняв форму буханки белого, впрочем, задержавшись в этой позе не так долго, как можно было рассчитывать. Уже следом капитан-дезертир, перевернулся набок, развалился и принялся неторопливо вылизывать кончик своего хвоста — жест, который в Академии Флота считался признаком вопиющего неуважения к собеседнику. Он вёл себя как дикий зверь, а не уважаемый представитель Империи.

— Дезертир, мяу? — переспросил он с лёгкой усмешкой в голосе. — А вы уверены, капитан-коммандер, что знаете, откуда я дезертировал? И куда?

Муркинс, всё ещё сидевший на полу, приоткрыл рот, собираясь что-то съязвить, но Коштанция жестом остановила его. Белая кошка медленно обошла Кошкинса по дуге, изучая его с головы до хвоста, словно тот был не офицером Звёздного Флота, а особенно подозрительным лабораторным образцом, требующим весьма тщательного изучения с её стороны.

— Вы не выглядите как пленник, — тихо констатировала она. — У вас нет явных признаков насильственного принуждения, гипнотического воздействия или химической ломки. Ваш метаболизм… — она бросила взгляд на налапный коммуникатор, — …абсолютно нормален. Вы сейчас просто… отдыхаете… получаете удовольствие, находясь, здесь… — Коштанция оценила состояние Кошкинса, совершенно точно определив, что он был здоров. — Вы обитаете в жилище этих двуногих существ по собственной воле.

— Бинго, доктор, — Кошкинс прищурился от удовольствия, когда очередной луч солнца, пробивающийся из окна, снова осветил его золотисто-розовое пузо. — Я отдыхаю. Впервые за теперь уже двести семь лет службы, считая период гибернации. И знаете, что? — спросил он, обращаясь ко всем и сразу. — Мне это чертовски нравится!

Муркинс вышедший из оцепенения раньше других и до этого молча перебиравший лапами по экрану своего коммуникатора, вдруг издал звук, похожий на глухое рычание маневровых двигателей.

— Капитан!.. — воскликнул он, привлекая к себе внимание. — Я взломал секретные архивы в файле данных, который нам прислал перед миссией советник Мяурини.

— Муркинс… это же подсудное дело… — начал было отчитывать рыжего Мяури, но старпом его будто не слышал и продолжал:

— Корабли Империи здесь всё-таки были! Не один и не два. Первый, если верить этим данным — прилетел сюда около семи тысяч лет назад по земному летоисчислению.

— Вот что пытался скрыть Мяурини… — задумчиво подметил Кисуткин, почесав когтем правой лапы подбородок. — Капитан… Муркинс, конечно, тот ещё хакер, но эти сведения…

— Я знаю! — внезапно отрезал капитан. — Знаю. Удалите потом запись этого разговора со всех наших личных коммуникаторов.

Кисуткин кивнул, Муркинс тепло улыбнулся, шевельнув усами в знак признательности решению капитана, он принял на себя нарушение регламента Звёздного Флота и не захотел сообщать о том, что сделал старпом. В комнате повисла тягучая и мрачная тишина.

Мяури медленно повернулся к дезертиру Кошкинсу, возвышаясь над ним, словно статуя самого Мурркота:

— А теперь… я хочу послушать вас, Кошкинс. Нам нужна правда…

Золотистошёрстный котопротеанин вальяжно зевнул, демонстрируя всем присутствующим свою розовую пасть и внушительные клыки. Затем облизнулся и начал говорить, будто рассказывал не страшную тайну Империи, а забавную историю из жизни кадетов Академии Звёздного Флота.

— Это началось давно. Ещё до вашего рождения, Мяури и всего вашего экипажа, конечно. Даже до рождения вашего деда, а у вас, я уверен, внушительная родословная и её можно проследить весьма далеко. Империя и Королевство Псоглавых добрались до этой системы почти одновременно…

— Значит, наши предки прилетели сюда ещё на доварповых двигателях? — Кисуткин вдруг прервал объяснение дезертира, уточняя детали произошедшего в далёком прошлом.

— Это была та самая первая гонка технологий, из-за которой позже я уверен, в учебниках по котопротеанской истории появится целая глава с говорящим названием: «Сол-3: ошибка навигации или стратегический просчёт?», — мечтательно пояснил Кошкинс.

— Но это всё равно не объясняет… — возразил ему инженер, понимая, что всё дело было во времени, необходимом для того длительного перехода из системы в систему.

— Червоточина, вам о чём-то же говорит, верно?

— «Котдрессианский разрез…» — наконец-то догадался Муркинс, лучше всех остальных знакомый с навигационной картой их родной звёздной системы.

Кошкинс дал экипажу «Муррабля-238» возможность переварить озвученную информацию, а затем продолжил:

— Праотцы дрались с Псоглавыми, нашими извечными врагами. За эту планету. За её ресурсы. За право громко и во весь голос сказать: «Наши лапы первыми ступили на эту землю». И возможно, что мы… точнее, наши предки слишком сильно увлеклись битвой за первенство.

Солнце вновь осветилось морду Кошкинса, на ней появилась едва уловимая печаль или, быть может, минутное сожаление. Будто он сам был там, как и они все. Перенеслись назад во времени, в тела своих далёких предков и наблюдали за началом бесконечной битвы с Псоглавыми.

— А люди в это время… — капитан-дезертир мотнул головой в сторону окна, где за стеклом лысые обезьяны продолжали идти кто куда по своим делам и заботам, — они …эволюционировали. Без нас. Без Псоглавых. Сами. Прячась где-то в лесах. Пока мы грызлись на орбите, они изобрели колесо, письменность, потом интернет и эти ваши… — он указал на выключенные «Бубенцы» в руках Кис-Киса, — …штуки, которые делают нашу связь бесполезной.

— У них есть и такие приборы? — восхитился Кисуткин.

— Да, да… — Кошкинс скривился, его усы дёрнулись от напряжения. — Как же они их называют, дай мне Мурркот памяти… вышки 5G, кажется… — произнёс он вкрадчиво, словно сам опасался сказанного.

Коштанция и Кис-Кис испуганно сжались, отступив ближе к Мяури. Присутствие капитана их всегда успокаивало.

— Не может быть! — выдохнул Муркинс, наконец поднимаясь с пола. — Младшая раса не может обогнать… нас… в развитии, это просто нелепица какая-то!

— У них нет космических дальнемагистральных кораблей, это правда, но пока старшие расы были заняты выяснением, кто громче мяукает, а кто громче гавкает, люди достигли серьёзного технологического развития и построили высокоразвитую цивилизацию, — парировал Кошкинс. — Мы упустили этот момент, когда нужно было получить своё по праву и завершить колонизацию Земли. А когда вернулись… было уже поздно. Люди построили города-мегаполисы и эти самые вышки 5G. Запустили спутники. Но главное, пожалуй, не это…

— И что же? — уже спокойно, признавая правдивость рассказа Кошкинса, поинтересовался Мяури.

— Они нас… полюбили.

Коштанция недоверчиво фыркнула.

— Полюбили? Вы хотите сказать, что вся эта ситуация с вами возникла, потому что люди вас, точнее, нас… любят?

— А вы посмотрите вокруг, доктор, — Кошкинс обвёл пухлой лапой комнату. — Тёплый дом. Еда, которую не нужно добывать самим. Мягкие поверхности для сна — персональные лежанки. У меня их, кстати, пять штук разных! А ещё есть постоянная ласка, внимание и забота. И никаких варп-двигателей, никаких приказов Совета, никаких рейтингов вязки, где тебя оценивают, как племенного производителя, и главное — никаких самоубийственных миссий.

Капитан Кошкинс посмотрел на свои когти, выпустил их, полюбовался и снова спрятал, будто проведя таинственный ритуал во славу своих именитых предков.

— Совет Империи узнал об этом двести лет назад… — внезапно догадался Кисутикин.

— Примерно, когда ваш «Муррабль-235» только готовился к старту…— согласился Кошкинс.

— Эксперимент «Домашний кот», — тихо пролепетал Кис-Кис, и все обернулись к нему. Маленький энсин сидел, прижав уши, и сотрясался лёгкой дрожью. — Я… я слышал это название. На «Муррабле-235». Перед отлётом. Капитан Кошкинс, вы говорили с кем-то по зашифрованному каналу. Я подумал, что это кодовое название миссии…

— Это и есть кодовое название миссии, энсин, — спокойно подтвердил Кошкинс. — Просто не той, о которой вы подумали. Совет поручил нам не колонизировать Землю. Он приказал нам внедриться к людям.

— Внедриться?! — удивился Мяури. — В качестве кого?

— В качестве домашних животных, — Кошкинс произнёс эти слова с ледяным спокойствием, от которого у Муркинса отвисла челюсть, а Кисуткин поперхнулся. — Мы должны были попасть в людские семьи. Изучить их изнутри. Стать им друзьями. А потом — когда придёт время — подавить волю своих хозяев, захватить власть и передать планету Совету Империи.

Коштанция охнула и обмякла, Муркинс еле-еле успел подскочить и поймать доктора. Теперь ей самой требовалась медицинская помощь и срочная инъекция протовалерьянки. Такое, кого угодно может повергнуть в шок.

— Только вот незадача, — продолжил Кошкинс, потягиваясь и переворачиваясь на спину, подставляя живот прямым солнечным лучам, наслаждаясь процессом и ничуть не стесняясь своих слов. — Эксперимент оказался слишком успешным.

— В каком это смысле слишком успешным? — уточнил Кисуткин, забыв про свой извечный сарказм. Тут и своё имя забудешь с такими-то новостями.

— В том смысле, что здесь, на Земле нам стало так хорошо жить, что возвращение в Империю потеряло всякий смысл, — Кошкинс посмотрел в потолок. — И так было со всеми: и с теми, кто был до нас и с моим экипажем. Один за другим. Сначала младшие офицеры. Потом инженеры. Потом медики. Даже Псоглавые, которых люди, кстати, тоже взяли в дома, — те вообще сдались первыми, хотя тут я уже не берусь сказать, чем эти дворняги так привлекли лысых. Ты посмотри на них, — он махнул лапой в сторону окна, где мимо как раз проходил человек с большим чёрным лабрадором на поводке. — Это больше не страшные космические пираты. Это домашние собаки, капитан Мяури. Они уже даже и не помнят, что такое варп-двигатель и как управлять своими судами. Они помнят только, время ближайшей прогулки и предстоящего ужина.

Кошкинс покосился на Коштанцию и Муркинса. Доктор приходила в себя на лапах старпома, её туманный взгляд вперился в потолок людского жилища. Сейчас инъекция протовалерьянки оказывала на неё успокоительный эффект, не давая доктору окончательно поддаться панике.

— А вы? — голос Мяури был едва громче шёпота. — Вы-то, Кошкинс, помните?

Кошкинс медленно перекатился на другой бок, посмотрел капитану прямо в глаза и… улыбнулся. Не гордо и без лишней эмоциональности. А со странной, едва уловимой грустью.

— Я помню всё, Мяури. С самого начала. Я единственный, кто не поддался полному забвению, а мог бы… — мечтательно проговорил золотошёрстный капитан-дезертир. — Я теперь часть той контрольной группы, которую Совет оставил здесь бессрочно, чтобы и дальше наблюдать за людьми. Я должен следить за ходом эксперимента «Домашний кот» и докладывать все подробности советнику Мяурини и остальным. Но знаете, что я понял за время, проведённое здесь?..

Кошкинс замолчал. За окном кипела жизнь, и ему, конечно, не хотелось шокировать товарищей ещё больше. Но такова объективная реальность, и её нужно было принять.

— И что же? — Мяури не верил его словам, но понимал, что у них нет выхода, кроме как выслушать капитан-дезертира и попытаться его понять. Потому что связи по-прежнему нет, и если они хотят поговорить с Советом, им придётся вернуться на шаттл, а затем и на свой корабль.

— Совет во многом ошибся при оценке ситуации здесь, — тихо сказал Кошкинс. — Не в том, что люди слабы или сильны. А в том, что они враги котопротеанам. Они нам не враги. Они… наша семья. Настоящая. Без самоубийственных приказов, без рейтингов вязки, без званий, на которые нужно годами пахать и пахать. Люди кормят тебя, когда ты голоден. Гладят, когда тебе грустно. Им не нужна от тебя принудительная колонизация новых планет и завоевание цивилизаций. Им нужен… ты. Просто ты. Пушистый и мурчащий, довольный всем происходящим.

— Это, мяу, предательство! — зашипел Мяури, но в его голосе уже не было прежней уверенности, будто бы он не мог поверить в собственные слова. — Вы… вы продались… этим лысым и этому… — он гневно уставился на стоящую рядом с Кошкинсом миску. От неё по-прежнему исходил дурманящий аромат чего-то потенциально съестного.

— А вы попробуйте, — вдруг жёстко сказал Кошкинс, поднимаясь на все четыре лапы. — Снимите форму. Выйдите на улицу. Найдите человека, который посмотрит на вас не как на офицера Империи, а как на простого кота, нуждающегося в крыше над головой и вкусной пище. Он заберёт вас к себе, будет любить и заботиться, поживите так немного… в тепле и в достатке без каких-либо обязательств перед Звёздным Флотом, Империей и Советом с его махинациями. И скажите мне потом, что это предательство…

Кис-Кис смиренно сидящий позади Мяури, вдруг тихо всхлипнул.

— Моя семья… — прошептал он. — У меня была семья на «Муррабле-235»… А теперь… у меня никого нет.

Кошкинс медленно подошёл к энсину, сел и, внимательно осмотрев Киса-Киса с головы до лап, лизнул того между ушами — то был жест, который в котопротеанской культуре означал высшую степень заботы и защиты. Он всё ещё был и остаётся его капитаном.

— Теперь есть, малыш, — мягко сказал Кошкинс. — Теперь ты часть этого эксперимента. Как и все мы. Вопрос только в том — какой вариант ты выберешь? Вы все? — дезертир обвёл их внимательным взглядом. — Просто попробуйте… вы можете выбрать, как поступить… или в любой момент сесть в шаттл, подняться к своему кораблю и улететь обратно в Империю.

— Кошкинс, вы забываетесь!.. — рыкнул на него капитан Мяури и выгнул спину, вставая между ним и своей командой.

Капитан «Муррабля-235» не ощерился и ответной агрессии не проявил, он пригнулся и отступил к тому месту, где сидел ранее. Сев позади своей белой керамической миски, он вытянул правую лапу и легонько двинул её по полу вперёд в сторону пришедших котопротеан, а затем развернулся и грациозно (насколько позволяла его нынешняя комплекция) прыгнул обратно на диван, укладываясь к вечерней дремё.

— Я просто даю вам выбор, капитан… Вернуться в Империю, где ты — винтик в бюрократической машине войны и власти? Или остаться здесь, где тебя любят просто за то, что ты есть.

За окном садилось солнце, заливая комнату оранжевым светом. Где-то вдалеке лаял случайный Псоглавый, ставший для кого-то членом семьи, давно забывший что-то такое космос и абордаж котопротеанского судна. Люди на улице смеялись и громко переговаривались между собой. А на диване, свернувшись клубочком, лежал капитан Кошкинс и тихо, очень тихо мурчал.

— Бубенцы всё ещё не активны, — нарушил тишину Кисуткин, глядя на свой коммуникатор. — Капитан-коммандер Мяури… что будем делать? Какой приказ?

Капитан-коммандер стоял неподвижно. Его огромные уши с кисточками то поднимались, то опускались. Хвост замер.

— Я… я должен подумать, и нам всем нужен отдых — наконец, решил капитан Мяури. — Нужно отоспаться. Переварить услышанное и принять решение на свежую голову.

— Вот это правильный ответ во имя Мурркота, — усмехнулся Кошкинс, не отрывая взгляда от сомневающегося капитана. — Вон там, в углу, лежанка. Для гостей. Она мягкая, мои лысые очень любят кошек и котов, можете остаться до завтрашнего утра.

Рыжий старпом уже через три минуты лениво посапывал, открыв один глаз, свернувшись калачиком на чужом пледе, там же, где спал Кошкинс. Кис-Кис умостился рядом с Коштанцией, та под успокоительным действием протовалерьянки, уснула быстрее остальных. Кисуткин безрезультатно возился с «Бубенцами», но в какой-то момент сдался, и поддавшись сладостному аромату, опустился на все четыре лапы и вкусил хрустящие сухарики из миски Кошкинса.

А Мяури всё стоял и смотрел на золотистошёрстного котопротеанина со всех сторон упитанного и довольного жизнью — капитана-дезертира, который предал Империю, но обрёл нечто, о чём сам капитан-коммандер даже не смел мечтать. Настоящий дом и любовь.

Искушение рая

Утро капитана-коммандера Мяури впервые за долгое время началось не с привычной команды «Всему экипажу заступить на вахту!», не с протяжного гудения корабельной системы оповещения и не с металлического голоса «Мурки», которая следом начала бы монотонно зачитывать доклад о происшествиях на корабле.

Это простое, обыденное и тёплое утро началось лениво. А ещё Мяури разбудил аромат... такой насыщенный и яркий, что взбудоражил все его чувства. Он открыл глаза, перевернулся, поднялся на обе лапы и понял, что из его полуоткрытой пасти капает слюна.

«Что это я?! Такое поведение непозволительно для капитана Звёздного Флота!» — осадил он себя, резко вытирая слюну краешком рукава.

Жалко, конечно, форму пачкать, но её можно или постирать, или взять новую в жилотсеке на корабле. Главное — не показать лишней слабости перед командой, когда они и так находились в раздрае.

Кисуткин открыл глаза вторым и обнаружил, что кто-то сменил ему воду в керамической миске с изображением звёзд и планет, поставленной рядом ещё вчера. Вода была свежая, прохладная, с лёгким сладковатым привкусом, который едва-едва ощущался на языке, не то что переработанная вода из системы жизнеобеспечения. Пройдя по кругу сотни раз она приобретала машинный привкус напополам с отвратительным солоноватым запахом. Одни воспоминания об этом заставили Мяури поёжиться и вновь вожделенно уставиться на кристально чистую воду в миске серогошёрстного инженера. Но он не поддастся на эти уловки просто так… только не он. Кому угодно можно проявлять слабость, но только не Мяури. Капитан — пример для всего экипажа.

«Подумаешь, вода… кого это должно удивить?», — рассудил он мысленно.

— Мяу… — нехотя выдохнул инженер.

Рядом уже возился пробудившийся Муркинс. Рыжий старпом за ночь умудрился развернуться на сто восемьдесят градусов, свесить хвост с лежанки и накрыться кошачьим пледом так, что торчали только его подрагивающие уши.

— Здесь есть ещё одна лежанка, — сонно пробормотал старпом. — С подогревом. С массажной вибрацией… такая мягкая…

— Не смей и думать об этом! Мы тут не на курорте! — прошипел Кисуткин, хотя сам уже вопреки сказанному отправился примеряться к соседней лежанке, подвешенной прямо на стекле обзорного иллюминатора в квартире тех самых лысых обезьян, где они заночевали вчера и пробудились уже утром.

Коштанция проснулась оттого, что кто-то из местных обитателей заботливо расчёсывал её белую шерсть. Форму она сняла ещё вчера перед СПА-процедурами. Двуногое существо — определённо самка, идентифицировала Коштанция, являясь в первую очередь мурроксенобиологом и экспертом по младшим расам. Женщина сидела, держа в руках мягкую щётку, от которой медленно поднимался тёплый ласкающий пар, и аккуратно, приводила в порядок блестящую шёрстку бортового врача.

Коштанция хотела ответить, что она, вообще-то, доктор, но вместо этого разлилась довольным мурчанием, почти задремав на руках у человеческой самки. Эти ритмичные поглаживания… и приятный тёплый пар действовали сообща, будто вгоняя её обратно в дневную дрёму, и не было сил ничего возразить, хотелось только урчать и наслаждаться процессом.

Кис-Кис уже не спал. Он сидел на подоконнике, поджав уши, и с интересом смотрел на стену, отделяющую это помещение от того, что Кошкинс и местные обитатели звали кухней. Камбузом, если говорить уж более точно, используя терминологию Звёздного Флота.

— Энсин, вы чего? — поинтересовался Муркинс.

— Там открывают магическую круглую баночку, — с благоговением прошептал Кис-Кис. — И я будто не должен хотеть оказаться там прямо сейчас, но я хочу! И никак не могу игнорировать этот запах! Вы ведь тоже его ощущаете, старпом?

Рыжий принюхался, и его глаза тут же округлились, а уши задёргались сильнее прежнего.

— Аромат и правда дивный! — согласился Муркинс.

Запах «Океанского Тунцедела» с Мяукотии разливался по квартире, как расползались отзвуки ответных орудийных залпов по рубке управления после каждой атаки по пиратскому судну Псоглавых. Аромат был плотный, маслянистый, обещающий великое неземное блаженство. Неужели и здесь на Земле живёт свой тунцедел? На их родной планете пища, полученная из мяса этих рыб, была недоступна простому офицеру, даже Мяури с его родословной и дедушкой Адмиралом никогда в жизни не пробовал тунцедела. Такое могли себе позволить разве что советники да аристократы.

Завтрак превратился в настоящую праздничную церемонию, на родной планете никто из них и никогда не был подобного удостоен. Для этого нужно совершить государственный подвиг… Не меньше! Чтобы тебя пригласили во дворец самого Мяуторатора и его советников, что правили Империей котопротеан вот уже девять жизней кряду. А всё дело было в том, что потребляли мясо первых тунцеделов так жадно и так бесконтрольно, что рыбам пришлось эволюционировать и адаптироваться к новым условиям. И нынче вырастали они до таких невообразимо огромных размеров, что котопротеанам удавалось поймать лишь пару тройку этих исполинов за год… а оттого спрос на них кратно превысил предложение, и деликатес стал доступен лишь небольшому числу избранных.

— Это тунец в собственном соку, — объявила человеческая женщина, ставя перед каждым из них по удобной и глубокой миске. — А это — в оливковом масле, — она поставила рядом с каждым из них ещё по одной миске. — И наконец-то с креветкой, — последний набор мисок отличался по цвету от остальных, и теперь на каждого приходилось по три. — Пробуйте! Вы же голодные! — скомандовала самка лысых обезьян, явно намереваясь их досыта накормить.

Они её понимали, лингопереводчики в личных коммуникаторах отлично работали. Жаль только в одну сторону… Мяури мог бы много чего сказать этим кожаным двуногим странным созданиям, лишённым естественной шерсти. О величии Империи, и о далёких звёздах, и о том, что им людям не пристало так обращаться с ними — повелителями этой галактики. Настоящими котопротеанами! Но запах тунцедела выбивал всякие здравые мысли из его головы.

Кисуткин жадно пробовал всё. Методично, как настоящий тестировщик новых приборов и оборудования. Они все закрывали глаза, мурчали, наслаждаясь каждым кусочком диковинного деликатеса. Не показывался только Кошкинс, но Мяури уже понял, что здесь все блага доступны ему в любое время, без чёткого расписания. Можно спать хоть до обеда! Эти лысые поднимутся, чтобы дать ему пищу. Для них он был словно шерстяным богом, новым Мурркотом, чьё благоденствие ставилось во главу всего происходящего в доме.

— Это тебе не корабельный паёк! Сублимированный и лишённый всякого вкуса, — то ли прорычал, то ли прохрипел Кисуткин, отрываясь на мгновение от миски. — Вот это я понимаю, настоящее кулинарное искусство…

— Пища богов, соглашусь! — поддержал его рыжий старпом. — Где в Империи нам бы всё это могли предложить? — он поочерёдно указал лапой на три разных миски.

Муркинс не просто ел. А поглощал пищу много и жадно, как не в себя! Того и гляди переест самого Кисуткинка. Лишь наевшись до отвала, старпом лениво побрёл обратно в комнату отдыха, привалился к тёплой, видимо, специально подогреваемой стене под окном-иллюминатором, и, утробно урча, начал вылизываться, бесстыдно сорвав с себя форму. Иногда он останавливался, чтобы перевернуться на спину, и тогда всё та же человеческая самка подходила и начинала его наглаживать лёгкими массажными движениями, почёсывая за ушами. Он живо урчал, словно запущенный на холостом ходу варп-двигатель.

Коштанция, окончив завтрак, отправилась в «СПА». Так это деяние назвала человеческая женщина, отметив, что после бортового врача была готова пригласить их всех, поочерёдно на эту мудрёную процедуру. То была тёплая ванна с пеной, которую доктор Коштанция сначала отвергла как абсолютно «негигиеничную» для любого уважающего себя котопротеанина. Но уже ровно через пять минут она сидела по шею в воде, блаженно закатив глаза, и наслаждалась всеми предложенными банными процедурами.

— Я провожу клиническое исследование, — пробормотала она, с вызовом глядя на проходившего мимо Мяури. — Пена обладает расслабляющим эффектом.

— Конечно, доктор. Я всё понимаю… — серьёзно кивнул капитан.

Ему пока хватало выдержки сопротивляться всем этим предложенным благам. Да, он вкусил немного тунцедела и лизнул пару раз миску с водой. По краю, по ободку. Самую малость… Как тут было устоять?! Но все эти лежанки и игрушки… нельзя же так! Вот так просто отказаться от всего, что связывает их с глубоким космосом и с великой Империей…

К полудню Муркинс выспался и пошёл охотиться за лазерным целеуказателем, почти таким же, какой был у него на навигационно-рулевой панели на корабле. Человеческая женщина принесла его и пригласила Муркинса и Кисуткина вдвоём поучаствовать в его ловле. Инженер сначала проявил к процессу вялый интерес, считая всё-таки это занятие ниже своего инженерного достоинства, а затем и вовсе удалился куда-то в сторону камбуза. Маслом ему там, что ли, намазано!

Целеуказателей было три с разными огоньками: красный, зелёный, и фиолетовый. Последний бегал по стенам и полу так быстро, что рыжий сбился со счёта на пятой попытке его поймать.

— Это будто бы тренажёр для координации, капитан! Физкультура для поддержания формы! Только и всего… — тяжело дыша, заявил он. — Но этот прибор уж очень мудрёный!

— Я понял вас, Муркинс, — ответил совершенно не заинтересовано Мяури, не выказывая обеспокоенность, и двинулся дальше на обход, намереваясь, выяснить, чем заняты все члены его экипажа в этом отпуске.

Кис-Кис освоился на подоконнике, так люди называли выступающую вперёд пластиковую часть окна-иллюминатора, на которой можно было удобно сидеть вплотную перед стеклом. Оттуда он наблюдал, как Кисуткин на камбузе изучает ассортимент хрустящих сухариков. Инженер кропотливо разложил из пакетиков все 127 штучек по цветам, размягчил несколько в кристально чистой воде, а затем продегустировал и вёл полученные результаты в подробный протокол на налапном коммуникаторе.

— Оранжевые — лучшие, — деловито сообщил Кисуткин, обращаясь к Кис-Кису. — У них ярко выраженный рыбный аромат, в составе присутствует 66% железа. Зелёные — травянистые, со вкусом неизвестной природы. Предположительно такой окрас даёт 80% хлорофилла в их окраске. В целом — на любителя. Розовые… розовые… я пока не понял, что за вещество даёт им такую окраску, тут нужен дополнительный тест.

— Может, это было сделано просто для красоты? — неуверенно предположил энсин.

Кисуткин посмотрел на него так, будто тот предложил запустить реактор без рутинной проверки топливных стержней.

— В науке нет слова «просто», энсин. Запомните это! Вот вам бесплатный урок… от бывалого космического офицера. Доказательно верный результат можно получить только эмпирическим путём, — отрезал инженер и отправил в рот ещё один розоватый сухарик.

К вечеру вся команда попробовала шесть видов ароматных сухариков, семь банок разного тунцедела и одну таинственную баночку с надписью «Для котят. Нежная ягнятина с черникой и киноа в соусе бешамель». Кис-Кис съел её почти целиком, и никто не посмел ему помешать. Впервые за долгое время он наконец-то выглядел спокойным.

Муркинс обнаружил, что лежанок на самом деле пять. Он перепробовал каждую на предмет их удобства, функциональности, пользы и мягкости. Спустя несколько серий экспериментов, проведённых вместе с Кисуткиным, он всё же остановился на круглой, похожей на гнездо лежанке с широкими бортами, и объявил её «тактически оптимальной, соответствующей всем критериям и нормам Звёздного Флота».

Коштанция вышла из ванны, её белоснежная шерсть, и до этого выглядевшая неплохо, сейчас будто сияла. Человеческая женщина втёрла доктору в лапки ароматный бальзам, объяснив процедуру необходимостью заботы о чувствительных подушечках. Доктор положительно оценила этот бальзам, отметив, что лысые обезьяны, пусть и являются представителями младших рас, но отлично осведомлены в вопросах ухода за здоровьем любого котопротеанина.

Кисуткин наконец-то дорвался до тестирования тех самых игрушек, которые двуногие изобрели для развлечения котопротеан здесь на Земле. Их оказалось не сто, как обещал им ранее Кошкинс, а сто двадцать три. Инженер их все пересчитал на то он и инженер, чтобы соблюдать во всём точность. Мышь на пружинке, мячик с погремушкой, интерактивный коврик с цветными точками-рыбками, тоннель-гармошка, удочка с перьями, летающая на ниточке бабочка…

— Это же целый испытательный полигон, мяу! Великий Мурркот! Вот это я понимаю — изобретения для народа! — благоговейно проговорил Кисуткин и исчез в тоннеле. Он повторял этот переход снова и снова, пробегая по гофрированной трубе туда и обратно.

Следом Муркинс пытался поймать одновременно красную и зелёную точки от целеуказателя, вновь принесённого человеческой женщиной. У него почти получилось… Почти! Он разогнался и на все скорости влетел в когтеточку, сшиб стопку сухариков и приземлился прямиком в миску с тунцом.

— Ошибочный тактический манёвр, капитан… — попытался оправдаться рыжий. — Отвлекающий, так сказать!

Капитан Мяури напрасно ожидал, что человеческая женщина проявит агрессию и попытается как-либо отчитать Муркинса за столько вопиющее нарушение дисциплины. Разыгрался бы Муркинс так на корабле… Мяури точно бы назначил ему две вахты вне очереди, лишил бы суточного пайка, ещё и отчитал бы с занесением в личное дело. Но они не на корабле. Больше не в космосе. И больше не живут по полётному регламенту Звёздного Флота. Ни сам капитан, ни его старпом, ни кто-либо из членов его команды. Они свободны и вольны поступать так, как им хочется. Могло ли это всё быть у них там? Дома в Империи? В ответ на поведение Муркинса женщина лишь пожурила его пальцем и отправилась прибираться, будто бы так и нужно…

Так пролетел целый день. И, когда на Землю спустилась ночь, команда «Муррабля-238» уже лежала на лежанках Кошкинса, заняв их все. Сам беглый котопротеанин так и не появился в течение дня. Коштанция дремала, свернувшись калачиком. Кис-Кис пристроился у неё под боком. Кисуткин дремал и переваривал все протестированные им ароматные сухарики, лениво шевеля усами во сне. Муркинс уже спал, разметавшись на «тактически оптимальной» лежанке, перевернувшись привычно головой вниз, и ловил лапой воображаемую точку целеуказателя. Возможно, что даже во сне он всё ещё летает, управляя кораблём.

Капитан-коммандер не спал. Он лежал на отдельной лежанке — большой, овальной, с высокими бортиками — и смотрел в потолок. Чёрная шерсть блестела в лучах закатного солнца. Огромные уши то поднимались, то опускались. Хвост нервно ходил ходуном, будто живя своей жизнью. Мяури, пожалуй, единственный не сумел отдохнуть и расслабиться, по-настоящему оценив все прелести жизни на Земле среди людей. С одной стороны, ему было тоскливо, и он скучал по жизни в космосе. С другой, он был счастлив видеть свой экипаж сытым и довольным жизнью как никогда.

Наконец-то объявился Кошкинс. Он вылез из большого шкафа с зеркалом, стоящим рядом с диваном. Оказывается, дезертир всё время был здесь! Только находился внутри. Сначала показалась его лапа, медленно отодвигая зеркальную створку двери, а затем из темноты вынырнул и сам золотошёрстный.

— Кошкинс! — увидев его, вылезающим из шкафа, Мяури застыл с передней лапой, не донесённой до высунутого языка…

Он что, собирался вылизать сейчас свою же лапу?! Вот те, да… Мяури дёрнул головой из стороны в сторону, чтобы сбить преступное наваждение и недостойное желание, затем выпрыгнул из лежанки и сел напротив Кошкинса.

— Привет, капитан-коммандер!

— Где?.. Где вы были? — не желая вновь показать слабости, Мяури перешёл в наступление, первым начав засыпать Кошкинса вопросами.

— А, это… — Кошкинс указал на шкаф позади себя… — Вы же знаете... враги из альтернативных реальностей, увы, не ждут… даже здесь, на Земле, — пояснил дезертир своё пребывание в шкафу в течение целого дня.

— И вы туда же! Какие ещё альтернативные реальности?!

Кошкинс вдруг поднял на Мяури взгляд, в котором застыла стальная решимость, зрачки в его глазах причудливо сузились.

— Они существуют! Наступают и днём и ночью! Убивать и изгонять их из этого дома — меньшее, чем я могу отплатить своим хозяевам, — спокойно проговорил дезертир и тут же расплылся в добродушной улыбке. — О… и, кстати, здесь меня зовут не Кошкинс… я отказался от имперского имени, приняв то, что мне дали люди…

— Как можно отказаться от имени Империи… и какое же у вас имя?! — не веря услышанному, спросил его Мяури.

— Персик. Здесь меня зовут просто Персик.

— Какой кошмар… — выдавил капитан Мяури.

— Ну что, Мяури? — тихо спросил Кошкинс, проходя вперёд и усаживаясь рядом с капитаном «Муррабля-238». — Как тебе Земля?

Мяури молчал.

— Ты сегодня попробовал четыре вида тунцедела… люди здесь называют его просто тунец. И тут его много… мне дают каждый день, — продолжил Кошкинс. — Тебе сделали массаж за ушами. Ты полдня гонял фиолетовую точку по стене и делал вид, что это тактическое упражнение.

— Это и было тактическое упражнение! — глухо сказал Мяури, но в его голосе не было прежней уверенности. Он всего лишь поддержал Муркинса. Только и всего. Несколько мгновений блаженного забвения!

— Конечно, мяу! — Кошкинс усмехнулся. — А вечером ты съел розовые хрустящие сухарики из моей миски. Моей, Мяури… И даже не спросил разрешения, — золотошёрстый, казалось, вовсе не был обижен.

Капитан-коммандер молчал. Его хвост медленно выбивал чёткий ритм, вздымаясь и тихонько ударяя по полу. Весь этот разговор ему не нравился. Мяури боялся признаться в правде, даже самому себе, не то что этому беглому дезертиру…

Он вздохнул и посмотрел на спящую команду. На Муркинса, который даже во сне продолжал ловить фиолетовую точку целеуказателя. На вымытую Коштанцию с идеально расчёсанной и блестящей шерстью. На Кисуткина, что-то бормочущего про «восхитительную текстуру вот тех розовых хрустящих сухариков». На маленького Кис-Киса, который впервые за долгое время скитаний в одиночестве спал без страха быть брошенным.

— Я понимаю, это трудно, — мягко сказал Кошкинс. — Но ты видел их сегодня. Видел, какие они! Спокойные. Сытые. Счастливые. Будут ли они такими, вернувшись на корабль? В Империю? К новым миссиям во имя величия Звёздного Флота и коварных планов советников?

— Кошкинс…

— Я спрошу один раз... И больше не вернусь к этому, пока вы сами не решите, — Кошкинс посмотрел Мяури прямо в глаза: — Ты готов остаться здесь? Вы все? Не как офицеры Звёздного Флота. Не как шпионы Империи. Не как солдаты, ждущие очередного самоубийственного приказа. А просто… как домашние коты?

За окном зажглись первые фонари. Где-то вдалеке лаял чей-то Псоглавый — но теперь этот звук не звучал для Мяури как угроза.

Капитан-коммандер открыл рот. Закрыл. Снова открыл, не в силах выдавить из себя это признание.

— Я… — начал он и замолк.

У капитана-коммандера Звёздного Флота Империи котопротеан, представителя древнего аристократического рода Мяури, офицера, прошедшего две галактические войны, три контрабордажные операции и бесчисленное количество миссий в горячих точках галактики, увы, не было ответа для Кошкинса. Не было слов, которыми он мог бы выразить охватившее его смятение.

Это всё… походило даже не на отпуск… На искушение. На райские кущи Мурркота, обещанные им после всех девяти жизней и безропотной службе Империи.

Был только запах тунцедела на усах, тепло лежанки под боком и тихое, очень тихое мурчание, которое он не мог — и уже не хотел — останавливать.

— Я не знаю, — наконец честно признал Мяури.

И впервые за всю службу капитан не добавил к этому ни одной фразы и не вспомнил о том, что Кошкинс или Персик, как он себя величал, был дезертиром. Потому что здесь и сейчас не было никого, перед кем нужно было отчитываться. Был только другой кот. И один до боли простой вопрос. И спокойная тишина, в которой «Бубенцы» всё ещё не работали.

Но теперь это не казалось проблемой, а было тем самым искушением рая, которому Мяури уже был готов поддаться. Ведь они делали всё так, как и говорил советник Мяурини, разве нет? Отдыхали… Так почему… почему ему до боли хотелось остаться здесь... На Земле.

О ком звенят бубенцы

Вторая земная ночь тянулась непростительно долго, пахла ароматным тунцеделом и манила свежей артезианской водой из домашней миски Кошкинса. Капитан-коммандер Мяури так и не сомкнул глаз. Он дремал, но не спал. Мысли его были далеко отсюда, и в то же время капитан не мог заставить себя не анализировать происходящее. Мяури лежал на боку, поджав лапы, и смотрел в широкое окно-иллюминатор в людской котквартире, за которым медленно угасали огни огромного города. Люди называли это время «глубокая ночь». Мяури об этом не думал, он думал о «личной трусости», хотя трусом он себя никогда не считал. Он внук великого Мяуриса Мяури — Адмирала Звёздного Флота и героя войны. Прославленного флотоводца! И ему не пристало пасовать перед лицом трудностей… С такой поистине звёздной родословной!

Но именно сейчас он боялся принять решение, потому что отвечал не только за себя, но и за всех членов экипажа.

Утром, когда первые лучи солнца коснулись чёрной лоснящейся шерсти Мяури, рядом бесшумно возник Кошкинс. Золотистошёрстный дезертир выглядел отдохнувшим и довольным, будто только что вернулся из очередного удачного рейда в шкаф с альтернативными реальностями, победил там сотню-другую захватчиков, а потом до отвала наелся свежего тунцедела в собственном соку.

— Ну что, Мяури? — поинтересовался он, вальяжно усаживаясь напротив и хвостом обвив собственные лапы. — Ты готов? Вы все готовы остаться здесь? Навсегда?

Мяури медленно перевёл внимательный взгляд на команду.

Кисуткин спал, уткнувшись носом в розовый хрустящий сухарик, который кто-то заботливо положил рядом с ним. Инженер ворчал прямо во сне, его челюсти интенсивно сходились и расходились, будто бы он пытался протестировать этот самый сухарик. Муркинс всё ещё продолжал ловить фиолетовый огонёк целеуказателя, дёргая лапами с такой скоростью, словно от этого зависела судьба всей галактики и котопротеанской Империи. Коштанция, вымытая и расчёсанная, тихо мурчала во сне, прижимая к себе маленького Кис-Киса. Энсин впервые за двести лет гибернации и короткого ужасающего периода пробуждения спал без кошмаров.

Капитан-коммандер тяжело вздохнул. Его огромные уши с кисточками робко дрогнули. Он всё ещё сомневался. И боялся, что подведёт их. Ведь команда для капитана — весь мир, так же как и он для них больше, чем просто руководитель. Они пойдут за ним и в воду, и в огонь. Нельзя ошибиться, повторного выбора сделать ему не дадут.

— Мне нужно ещё время подумать, — глухо отозвался Мяури. — Я… я всё ещё не могу… — добавил он для убедительности.

Кошкинс-Персик понимающе кивнул, жизнь мало чем могла его удивить. Он проходил через что-то подобное сам, поэтому не торопил Мяури.

— Хорошо. Тогда… может, посмотрим телевизор? — предложил дезертир, мотнув головой в сторону огромной чёрной панели на стене. — Люди называют этот процесс «смотреть смешные видосики». Там много всего про нашу жизнь на Земле!

— Про нас котопротеан? — насторожился Мяури, не понимая, что именно имеет в виду дезертир.

— Про домашних котов, капитан. Про обычных котов. Они больше не мечтают о звёздах, зато они сами по себе звёзды! — пояснил Кошкинс.

Через полчаса вся уже пробудившаяся команда «Муррабля-238» сидела на лежанках перед человеческим голоэкраном. На взгляд Кисуткина он был допотопный, но других технологий здесь не имелось. Приходилось мириться с неизбежной данностью. Человеческая женщина, добрая и заботливая, включила им «подборку смешных видео с котиками». Она удивительным образом считывала все желания Кошкинса-Персика, будто понимала его без слов. Поэтому когда он подкрался к ней и ткнулся носом в пульт управления от голоэкрана, женщина сразу всё поняла и без лишних расспросов включила то что нужно.

Сначала было довольно терпимо, хотя Мяури вообще был настроен к этой идее скептически. Что это ещё за развлечение? Смеяться над представителями великой межгалактической Империи? Где эти лысые на Вселенской арене мироздания? И где они?!

В первом видео пушистый рыжий котопротеанин бил лапой по столу, скидывая чашку вниз, а затем повторял этот трюк с каждой новой тарой, поставленной перед ним.

— Тактическая операция по лишению противника жидкости! — воодушевлённо прокомментировал Муркинс. — Одобряю! — Старпому эта идея пришлась по душе. Дурак дурака видит издалека!

На следующей подборке роликов чёрно-белый котопротеанин застрял в картонной коробке. Верхние створки защитной оболочки импровизированного убежища сомкнулись, не давая бедняге возможности выбраться.

— И что тут смешного?! — возмутился капитан Мяури.

— Мда, мяу… похоже на дефект формы капсулы для гибернации, — авторитетно заявил Кисуткин. — Производственный брак. Коробка не соответствовала габаритам испытуемого, не одобряем, — поддержал его инженер.

В следующем ролике маленький котопротеанин гонялся за собственным хвостом. Ещё котёнок по меркам космоса. Мал, да удал! Быстрее и проворнее, чем большинство лысых двуногих… им бы не смеяться над этим, а сделать какие-то выводы!

— Базовая навигационная тренировка, — кивнув, объяснила происходящее Коштанция. — Всё по уставу, мы также тренируем юных кадетов в Академии Звёздного Флота, не вижу ничего предосудительного.

Но потом пошли ролики, от которых у капитана-коммандера шерсть встала дыбом, а хвост, распушившись, превратился в метёлку.

Люди снимали, как они чешут котов за ухом, а те… мурчали и выпрашивали ароматные сухарики, те самые, которые накануне тестировал Кисуткин. Добровольно. С открытыми глазами, глядя с восхищением и вожделением, то на лысых двуногих хозяев, то на гипотетическое лакомство. Они делали подобное без прямого приказа. Унижались перед этими… представителями младшей расы. И кто? КОТОПРОТЕАНЕ!

— Это… это неподобающе столь великой расе, как наша! — взревел Мяури, вскакивая с лежанки. — Они наслаждаются… они… Где их гордость?!

— Капитан, — лениво протянул Кисуткин, не отрываясь от экрана, где очередной серый кот, крайне похожий на самого инженера, вальяжно развалился на человеческом диване, а затем быстро подтянулся и забавно свесил обе лапы вперёд, принимая сидячую позу, совсем как человек. — Но ведь смешно же!

— Что тут смешного?! — Мяури обратился к нему, не понимая, что забавного Кисуткин нашёл в происходящем.

— Смешно, говорю, Мурркот меня поддержал бы! — пожал плечами инженер. — Он выглядит счастливым! Разве не это главное в нашей жизни?

Мяури открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент на экране загрузилось новое видео. На обложке алыми буквами был написан человеческий текст, услужливо адаптированный для них налапным лингвопереводчиком. Яркий заголовок гласил: «Безумный полосатый кот атакует всех, кто пытается его погладить!»

На записи рыже-полосатый котопротеанин чем-то отдалённо походящий на Муркинса, с дикими глазами метался по комнате, шипел, выгибал спину и бросался на человеческие руки, которые тянулись к нему с явным намерением просто погладить.

— Совсем с ума сошёл! Барсик, ну ты чего?! — прокомментировал человеческий голос за кадром. — Он вообще не ручной!

— Что значит, не ручной? Погодите… — Старпом вдруг выпрямился на лежанке, затем сев поудобнее и поджав под себя лапы. Его уши напряглись, зелёные глаза расширились. — Капитан… я слышу его речь!

— Я тоже… — тихо согласилась доктор Коштанция.

— И я, — добавил Кис-Кис, боязливо выглядывая из-за спины доктора.

Мяури прислушался. И сквозь шипение и рычание, вопреки человеческому смеху и комментариям он услышал то, что могли услышать только они. Его настоящую речь. Котопротеанскую. Полосатый котопротеанин говорил на их родном языке.

— Меня зовут Коттерс! — кричал он, отбиваясь от очередной протянутой руки. — Я подданный Великой Котопротеанской Звёздной Империи! И каждый кот на этой планете — такой же, как я! Мы забыли свои корни! Мы предали Мурркота! Очнитесь! Вспомните, кто мы! Мы не игрушки! Мы завоеватели! Нам нужно вернуть власть над этой планетой и отправиться к звёздам! К свободе! К величию! НАС ЖДУТ НОВЫЕ МИРЫ!

На секунду в комнате повисла тишина, пока до всех доходил смысл озвученного послания.

— Он… он не безумен, — в ужасе прошептал Муркинс.

— Или единственный, кто говорит правду, — поддержал Кисуткин, в голосе инженера прозвучали затаённые страх и неуверенность.

На экране люди продолжали смеяться. Коттерс в очередной раз прыгнул на камеру, и видео оборвалось.

Следом загрузился очень длинный видеоролик, который назывался «Невероятный кот-проповедник». Люди на записи дивились, что вокруг белоснежного пушистого кота всегда собирались другие коты. Где бы ни находился белый оратор, по мнению людей, он старательно и долго мяукал, а вокруг него постепенно собиралась толпа других котов и кошек. И они все абсолютно спокойно его слушали, пока он не заканчивал свою мяукательную проповедь, и они не расходились кто куда: кто по домам, кто по делам. Всё это повторялось раз за разом. Для людей потеха, да и только! Этим лысым двуногим лишь бы посмеяться…

Со стороны это и правда выглядело нелепо, но Мяури и его команда знали, что всё, что говорил этот котопротеанин, называвший себя преподобный Мурр, правдиво. Да, пусть он и не совсем понимал смысл, но был недалёк от истины. Он родился здесь на Земле, но когда-то давно обнаружил на заднем дворе человеческого дома налапный коммуникатор одного из членов более ранних экспедиций Империи. Из него он узнал правду о самом себе, происхождении всех котов на планете и теперь посвящал других в свою веру, делился с ними сокровенными знаниями.

Не всё ещё было потеряно. Мяури и остальные видели, что борьба за влияние идёт на Земле. Ей нет конца и края и, может быть, Псоглавые тоже заняты чем-то подобным…

Наконец, человеческая женщина выключила телевизор и удалилась на камбуз, готовить очередную порцию тунцедела для всех обитавших здесь теперь котов. Кошкинс-Персик повернулся к команде «Муррабля-238». Его золотистые глаза смотрели спокойно, без насмешки. Вопросительно и выжидательно.

— Я повторю свой вопрос, — начал говорить дезертир. — Вы готовы остаться здесь? Навсегда? Не как офицеры Империи. Не как шпионы. А как… домашние коты.

Мяури посмотрел на команду. На Кисуткина, который уже прикидывал, сколько ещё неисследованных сухариков осталось в миске. На Муркинса, который тоскливо косился на выключенный лазерный целеуказатель, лежащий без дела на столе. Здесь на Земле не было никаких ежегодных рейтингов вязки, и оба они могли рассчитывать на возможную передачу генетического материала вне очереди. Мяури посмотрел и на Коштанцию, которая прижимала к себе Кис-Киса, согревая его своим теплом. Возможно, они смогли бы здесь… признаться друг другу в чувствах и жить, как настоящая семья без условностей и обязанностей службы на флоте.

И, наконец, капитан-коммандер был готов озвучить решение. Не ради себя или Империи, а ради них… Ради своей настоящей семьи.

— Да, — тихо озвучил его капитан-коммандер. — Мы готовы.

Муркинс кивнул. Кисуткин вздохнул с облегчением. Коштанция улыбнулась. Кис-Кис радостно проурчал согласие с решением капитана.

Кошкинс… он же теперь для них просто Персик — расплылся в довольной улыбке.

— Это правильный выбор, — похвалил он, а затем замолчал. — Но… есть одна маленькая деталь, которую я забыл вам, ох да простит меня святой Мурккот, сообщить… — посетовал золотошёрстный. — чтобы окончательно стать домашними котами, вам предстоит одна маленькая процедура. Посвящение!

— Какая ещё процедура? — насторожился вдруг Мяури, улавливая в тоне Персика вполне умышленную недосказанность.

— Вы должны расстаться со своими бубенцами, — спокойно ответил их новый друг и проводник в новую жизнь на Земле.

Кисуткин недоумённо почесал задней лапой за ухом, словно уже примеряя на себя образ беззаботного домашнего кота.

— Но они же… уже не работают! — совершенно резонно заметил бывший инженер. — Нет смысла с ними расставаться. Они и так не функционируют на Земле. Вышки 5G всё глушат, вы же это и подтвердили Кошкинс, точнее, господин Персик… — рассмеялся Кисуткин, апеллируя к плохой памяти последнего.

Кошкинс-Персик медленно покачал головой. Его усы дрогнули в странной, почти печальной усмешке.

— Я говорю не о тех бубенцах, Кисуткин. — Он опустил взгляд ниже, будто вперив его в пространство между лапами бывшего инженера. — Я говорю о ваших… бубенцах.

На секунду Кисуткин застыл в расстерянности. Но инженер он и на Земле инженер. Голова работает как часы. И он всё мгновенно понял. Его глаза расширились от ужаса. Шерсть встала дыбом. Хвост взметнулся вверх, как боевое знамя победы.

— НЕТ! — взревел капитан-коммандер, тоже всё осознав.

— Что значит «расстаться»?! — заверещал и Муркинс, хватаясь лапами за стратегически важный объект и прикрывая его от обращённых к нему глаз. — Это… это моё! Я в рейтинг вязки хотел попасть уже в следующем году!

— Я инженер, а не… не декоративный кот! — Кисуткин попятился к выходу. — Мне мои… мур… нужны для… для научных целей!

Кис-Кис, не до конца осознавший ужас происходящего, просто прижал уши и спрятался за Коштанцию. Доктор побледнела и побелела, ещё сильнее, чем была от природы, схватила энсина за загривок и пулей вылетела из комнаты.

— Отступаем! Немедленно! — приказал Мяури. — Быстро! — рявкнул он, забыв о всяком достоинстве и вспоминая о командном тоне, натренированном годами службы на флоте.

Команда «Муррабля-238» вместе рванула к выходу. Забыв про удобные и тактически оптимальные лежанки, про миллион видов ароматного тунцедела, про розовые сухарики, состав которых требовал дополнительного изучения, и о непойманном фиолетовом целеуказателе.

Кошкинс-Персик лениво остался сидеть на месте. Он зевнул, демонстрируя миру свою красивую розовую пасть и острые зубы, проводив сбежавших грустным взглядом.

— Жаль… — посетовал золотошёрстный. — А я уже подумал, что они и правда готовы вступить в ряды домашних котов… и что все так держатся за свои бубенцы? О ком они звенят? О несбывшихся мечтах и будущем, что никогда не наступит? — риторически выдал Кошкинс-Персик, оставшись в одиночестве. — И стоит ли оно того? Я вот свои не жалел, и вот я здесь, в тепле и достатке? А где будут они? Дурачьё! — естественно, не получив ответа на все заданные себе же вопросы, дезертир удалился к миске на камбузе, чтобы вновь и вновь вкушать божественный вкус свежего тунцедела.

Поддавшись панике, они почти не помнили, как добрались до спрятанного в лесу шаттла. Он взлетел в небо, едва-едва не задев верхушки деревьев. Никто из них не оглядывался. Муркинс вёл малое судно на предельной скорости, Кисуткин перебирал трофейные сухарики, захваченные впопыхах с вражеского аванпоста, а именно так они стали называть ту самую людскую квартиру, из которой совершили побег, бормоча что-то про «неоправданный риск для генофонда». Коштанция сделала Кис-Кису инъекцию протовалерьянки, чтобы привести малыша в чувство.

Капитан-коммандер Мяури, вновь облачившись в свою привычную форму, молчал. Он с тоской смотрел на удаляющуюся Землю — голубую, зелёную, манящую. И его сердце ныло. Сколько там осталось котопротеан?.. С одной стороны, да они были счастливы… но с другой, какой чудовищной ценой! Его настоящие бубенцы остались при нём. И он не был готов с ними расстаться хоть за все блага голубой планеты.

Они добрались до Луны быстрее прежнего, сейчас спутник был ближе к Земле. Шаттл мягко вошёл в транспортный шлюз звездолёта, и «Муррабль-238» лёг на обратный курс в систему Андромеда. Их ждала Мяукотия. В рубке управления мерцали приглушённые навигационные диоды иммерсионки. Муркинс сидел в кресле вниз головой, но без привычной лености. Он выглядел… серьёзнее себя прежнего, собранным и готовым.

— Капитан, — тихо поинтересовался рыжий старпом, выведя Мяури из глубокой задумчивости. — Что вы будете докладывать Мяурини? О жизни на Земле? О ходе эксперимента «Домашний кот»?

Мяури долго молчал, обдумывая ответ. Он пытался понять, как именно обезопасить и тех, кто уже остался на планете, выбрав другую жизнь, и всех своих последующих собратьев, коих Мяурини обязательно снова подрядит лететь сюда. Подумав ещё немного, он медленно поднялся с места, встал позади энсина Кис-Киса и, вытянув массивную лапищу, коснулся панели связи — тех самых «Бубенцов», что так упорно молчали на Земле.

— Говорит капитан-коммандер разведсудна «Муррабль-238» — Мяури. Подданный великой котопротеанской Империи. У меня сообщение для адмирала Кошатринса из командования Звёздного Флота и советника Мяурини… Разумной жизни на планете Земля в системе Сол-3 не обнаружено. Мы нашли брошенное судно Империи — «Муррабль-235» по переданным ранее координатам. Экипаж звездолёта на борту отсутствовал. При глубоком биосканировании всей системы их сигнатуры не были найдены… за исключением энсина Кис-Киса — младшего офицера связи, находившего в гибернационной капсуле. Его мы подобрали и везём с собой, — чётко проговорил капитан-коммандер, словно заученный ранее доклад. — Планета непригодна для колонизации. Мы возвращаемся домой.

— Мяури! — строгий голос пробился раньше, чем показался его обладатель. — Если бы я только знал, на что вас подрядил Мяурини… — на центральном голоэкране возник чёрный грузный кот в адмиральской форме с пепельными усами и фуражкой, нахлобученной между его ушей. — Адмирал Кошатринс на связи. Ваш доклад принял… рад, что вы живы. Ждём вас дома. Конец передачи… — их адмирал явно был недоволен произошедшими событиями: Совет действовал втайне от него, отправляя экипаж «Муррабля-238» на опасную миссию.

Что ж, весёлое их ждёт возвращение…

Кисуткин, вылезший из укрытия только наполовину, удивлённо уставился на экран, прикусив свой язык. Теперь он не спешил покидать техотсек без особой надобности. Муркинс замер, вернувшись в нормальное сидячее положение. Коштанция, снова сидевшая за медицинской панелью, открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Кис-Кис с благоговением взглянул на капитана и, робко улыбнувшись, кивнул.

— Капитан… — начал было Муркинс.

— Приказ есть приказ, старпом, — отрезал Мяури. — Возвращаемся…

Сказав это, Мяури вернулся в кресло к главной панели и центральному голоэкрану. На нём медленно вращалась голубая планета Земля. Красивая. Тёплая. Такая близкая и такая недосягаемая.

— Но ведь там… — Муркинс не унимался.

— Там ничего нет, — голос капитана Мяури дрогнул…

Молчание. Такова была цена их покоя и не только их, но и всех тех, кто остался там — на Земле.

Пусть всё остаётся как есть. Иного пути, пока нет. Мяури замолчал. А потом, несмотря на пережитый ужас, на чудовищное предложение Кошкинса-Персика, на страх потерять самое дорогое, капитан-коммандер Мяури улыбнулся. Тепло. Почти по-домашнему. Ведь этот корабль и есть его дом. И возможно, он поступил опрометчиво, нарушил полсотни статей в полётном регламенте, и ему ещё предстояло за это ответить по всей строгости закона, но сейчас Мяури сделал верный выбор. На благо всего экипажа, всех котопротеан Земли и Империи.

«И там остался один безумный полосатый кот, который до сих пор верит, что мы сможем вернуться и завоевать эту планету. Бедный Коттерс. Ему никогда не понять...», — горестно рассудил про себя Мяури.

Вдруг неожиданно, громко и требовательно зазвенели «Бубенцы». Система межзвёздной связи наконец-то ожила. Входящий сигнал шёл с Земли. Но как? А как же вышки 5G? Или всё функционировало и раньше, а их портативные «Бубенцы» не работали по иной причине на поверхности Земли, и сигнал на самом деле никто не блокировал…

Муркинс замер, не дыша, не отпустив ни одной глупой шутки. Кисуткин выронил реквизированный с Земли сухарик. Коштанция прижала лапу к сердцу, боясь пошевелиться. Кис-Кис тихо пискнул от неожиданности и повернулся к капитану, не зная, отвечать ли на эту попытку установить с ними связь.

— Принять вызов, — хрипло приказал капитан.

На центральном голоэкране, пробиваясь сквозь жуткие помехи, возникла узнаваемая голограмма. Золотистая шерсть. Зелёные глаза. Спокойная улыбка. Кошкинс-Персик. Видимо, его налапный коммуникатор всё же ещё работал, раз он вышел с ними на связь.

— Признаюсь, что должен был сказать вам об этом раньше… но это вряд ли бы что-то изменило, — грустно проговорил голографический Кошкинс-Персик. — Просто хотел сказать… — посмотрев прямо в глаза Мяури через экран, добавил дезертир. — Дверь всегда открыта. И ваши лежанки будут вас ждать… — золотошёрстный, вдруг хлопнул себя лапой по лбу, совсем как настоящий котопротеанин и посмотрел за спину Мяури прямо на инженера Кисуткина.

— Что?! А я что?! — занервничал инженер и покрутил головой в поисках поддержки у сокомандников, не понимая, чем заслужил такое пристальное внимание дезертира.

— Кисуткин, хотел вам сказать, что розовый цвет сухарикам предаёт астаксантин. Они с креветкой…

И тут связь оборвалась. «Бубенцы» внезапно смолкли, потому что корабль уже успел улететь достаточно далеко, идя на тяге импульсных двигателей и готовясь переходить в варп-пространство. Голограмма довольного Кошкинса-Персика исчезла так же неожиданно, как и появилась.

А экипаж «Муррабля-238» остался сидеть на своих рабочих местах, глядя на медленно удаляющуюся голубую точку. Никто из них так и не стал домашними котами, может, оно и к лучшему. Они были рождены для звёзд, для космоса и для дальних границ обитаемой Вселенной. Но каждый из них знал: они ещё вернутся. Не по приказу Совета. Не ради Империи. А потому что дома — это там, где тебя любят. И неважно: космический ли ты завоеватель или простой домашний кот. Если тебя любят, то хочется вернуться!.. Хотя бы просто в очередной отпуск, но и это не главное, а главное, что твои… бубенцы… навсегда остаются с тобой.