Новый Эдэм

Глава 1

Пролог

Космический корабль «Хорион» вышел на стационарную орбиту вокруг Авроры на сто семнадцатые сутки после прибытия в систему. Система когда то состояла из звезды спектрального класса G2, планеты Аврора и двух спутников — крупного Аурелия и малого Форбоса, фрагменты которого теперь образовывали кольцо обломков неподалёку от нынешней орбиты планеты.

Достаточно молодой, по меркам космоса, штатный биолог экспедиции Виталий Звягинцев находился в оранжерее, когда услышал от дверей голос Мары, как он её называл про себя. Или "Ледяной Королевы", как в шутку называл её техник Максим,- штатного петролога экспедиции Маргариты Борисовой. Она стояла у входа, держа планшет и её присутствие в оранжерее было необъяснимым, с точки зрения должностных инструкций.

— Мне нужна консультация, — сказала она без вступления. — В образцах с Аурелии обнаружены включения, которые я не могу классифицировать.

Виталий улыбнулся. Улыбка была его стандартной реакцией на большинство раздражителей, включая даже неожиданные.

— Здравствуйте, Маргарита. Я тоже рад вас видеть. Прекрасный день, не правда ли? Если, конечно, считать днём стандартный цикл освещения на корабле, который имитирует...

— Вопрос касается органических соединений, — перебила она. — Вы биолог. Это ваша специализация.

— Органические соединения на спутнике без атмосферы? — Виталий подошёл к ней, недоверчиво выгнув бровь и заглянул в планшет. — Это маловероятно, но интересно. Это очень интересно. Где вы это взяли?

— Геологический зонд. Глубина семь метров, разлом в северном полушарии. Координаты прилагаются.

Она говорила ровно, без интонационных модуляций. Виталий отметил это как профессиональную особенность, но не как недостаток.

— Вы знаете, что мы с вами работали вместе уже трижды? — сказал он. — И каждый раз вы обращаетесь ко мне так, будто мы познакомились только вчера.

— Вы ошибаетесь, Виталий. Мы не работали вместе. Мы выполняли смежные задачи в рамках одной экспедиции.

— Именно это я и имел в виду.

Мара посмотрела на него с легким раздражением. Взгляд был оценивающим, как у человека, который проверяет гипотезу и не находит подтверждения.

— Ваша манера речи, — сказала она, — избыточна для передачи информации.

— Зато она передаёт кое-что ещё.

— Что именно?

— Что мне не всё равно.

— Когда вы будете готовы сообщить мне что-то полезное - дайте знать.

Она развернулась и вышла, оставив планшет на столе. Виталий взял его и посмотрел на данные. Органические включения в базальтовых породах. Углеродные цепочки. Следы хлорофилла. Он перестал улыбаться.

Часть первая: Аурелия

Экспедиция на спутник - Аурелию была подготовленна за пару дней. Два челнока, четыре специалиста, шесть часов на поверхности. Цель — геологическая разведка, поиск новых биологических образцов и оценка пригодности площадки для строительства ретранслятора сигналов связи будующей колонии на Землю. Строить на планете конечно было бы проще, но плотная атмосфера с магнитосферой неизбежно сказались бы на чистоте высокочастотных сигналов.

Первый челнок пилотировал опытный строитель Петр Званцев, имевший богатый опыт создания капитальных сооружений в условиях низкой гравитации, а пассажиром была Маргарита.

Виталий же пилотировал второй челнок. Его напарником по экспедиции закономерно оказался связист Максим Дорохов.

— Нет, ну ты видел, как она смотрит на тебя? — спросил Максим.

— Кто?

— Королева конечно же. Как на лабораторный образец.

— Ну тогда сочту это за комплимент от неё, — усмехнулся Виталий. — Она смотрит так только на то, что её интересует.

— И что, тебя это устраивает?

— Меня устраивает, что я её интересую.

Максим хмыкнул.

— Ну уж ты то с неё с самого старта глаз не сводишь. А ты вообще когда-нибудь задумывался, что она может быть не пригодна на... ну, на то, что тебе нужно?

— А ты буд-то знаешь, что мне нужно?

— Ну характер у неё не сахар, и вряд ли она создана для тихого семейного счастья.

Виталий не ответил. Челнок уже начал снижение.

На поверхности Аурелии было тихо. Вакуум не передаёт звуков, но даже вибрации от шагов казались какими то приглушёнными. Мара двигалась по заранее намеченному маршруту, Петр следовал за ней на расстоянии двадцати шагов, фиксируя данные о плотности грунта и рельефе.

Виталий и Максим работали в южном секторе, собирая образцы пригодные для биологического анализа на борту корабля.

— Хорион, это Аурелия-2, — вызвал Максим. — Мы на позиции. Начинаем сбор.

— Принято, Аурелия-2, — ответил корабль. — Следите за временем. Окно возврата — четыре часа.

Через два часа с корабля поступило предупреждение:

— Внимание Аурелия, — голос оператора с «Хориона» был ровным, но взволнованным. — Впереди зафиксировано небольшое облако обломков Форбоса. Траектория пересекает орбиту Аурелии. Расчётное время пересечения — через двадцать три минуты. Членам экспедиции вернуться на челноки и загерметизироваться.

Виталий бросил последние образцы в контейнер.

— Максим, сворачиваемся.

— Уже.

Они добежали до челнока всего за четырнадцать минут. Виталий включил внешнюю камеру. На горизонте, на фоне черноты космоса, проступала серая пелена — облако осколков, растянувшееся на несколько километров.

— Аурелия-1, это Аурелия-2, — вызвал Максим. — Вы слышите?

— Слышим, — ответил Петр. — Я в челноке. Мара ещё не вернулась.

Виталий замер.

— Что значит «не вернулась»?

— Она пошла к северному разлому. Сказала, что закончит работу.

— Связь с ней есть?

— Была. Потом пропала.

Виталий посмотрел на таймер. Шесть минут до контакта с облаком. Он надел шлем.

— Ты чего это исполняешь? — подскочил Максим.

— Иду за ней.

— Да ты с ума сошёл. У нас есть инструкция, и если потребуется...

— Инструкция предписывает мне находиться в безопасном месте, — сказал Виталий. — Попробую его найти там.

Он открыл шлюз.

— Виталя, да стой ты, псих!

Но он уже спрыгнул на поверхность.

Петр увидел всё через внешнюю камеру. Мгновение он колебался. Потом выругался, надел шлем и побежал следом.

Только Максим остался в челноке. Он вызывал «Хорион».

— Это Аурелия-2. У нас тут нештатная ситуация. Член экспедиции остался на поверхности и на связь не выходит. А это чертово облако искажает сигнал местоположения. Требуется поисковый зонд с корабля.

— Принято, Аурелия-2. Зонд будет через шесть минут.

— Быстрее бы, если можно.

— Это максимум.

Максим смотрел на экран. Облако приближалось.

Виталий нашёл следы. Отпечатки ботинок Мары на мягком грунте спутника вели к трещине в скальной породе — узкой, глубиной около четырёх метров. Готовясь к самому худшему, он спустился.

Маргарита сидела на дне, на вид совершенно невредимая и прислонившись к стене просматривала данные на портативном анализаторе.

— Мара! Ты в порядке?

Она подняла голову.

— Виталий. Что вы здесь делаете?

— Что я... — Он не мог подобрать слова. — Вы пропали из эфира! Мы думали, вы провалились в эту расщелину, я думал, что вы уже возможно мертвы!

— Связь не проходит через такую толщу базальта. Это очевидно.

— Очевидно? — Он подошёл ближе. — Очевидно, что приближается метеоритное облако. А Вы должны были вернуться на челнок!

Мара посмотрела на него с выражением, которое можно было бы назвать сочетанием удивления с выражением превосходства.

— Инструкция в случае вхождения в метеоритное облако предписывает экипажу занять укрытия. Я учла угол падения потока. Он составляет сорок семь градусов к поверхности. В этой расщелине глубина достаточна, чтобы осколки не достигли меня. Риск был просчитан и равняется нулю.

— Нулю? Вы серьёзно?

— Всегда.

Виталий почувствовал, как что-то внутри у него похолодело.

— А Петр? Он побежал за мной. Он сейчас вероятно на поверхности. Вы об этом подумали?

Первый осколок с силой ударился о край расселины и подняв облако пыли бессильно упал к их ногам.

Мара моргнула.

— Думаю, Петр должен был остаться в челноке. Это стандартная процедура.

— А он побежал, потому что увидел, что я побежал за вами. Потому что он чувствовал ответственность за вас. Потому что он человек.

— Эмоциональные решения в подобной ситуации не только нерациональны но и губительны.

— Они человечны!

— В данном случае это одно и то же.

Виталий хотел ответить, но в этот момент связь снова ожила. Искаженный помехами голос Максима пробивался на дно расселины:

— Аурелия-1, это Аурелия-2. Облако проходит. Петр, ответьте.

Тишина.

— Аурелия-1, Петр, ответьте. Как у вас обстановка?

Тишина.

— Петр, чёрт возьми, выходи на связь!

Виталий смотрел на Мару. Она поднялась и собиралась вылезать наружу.

— Он не отвечает, — сказал Максим. — Виталий, ты меня слышишь? Петр не отвечает.

— Слышу, — ответил Виталий. — Мы поднимаемся.

Поверхность тут и там была усеяна следами ударов мелких осколков. Виталий шёл первым, прокладывая путь. Петра он увидел уже через триста метров. Тот лежал вниз лицом. Скафандр был пробит в области шеи. Осколок размером с кулак прошёл его насквозь. Крови вокруг не было — вакуум высушил её за секунды. Виталий остановился. Мара подошла и посмотрела.

— Позвоночник перебит, артерия порвана — сказала она. — Смерть наступила мгновенно.

Виталий не ответил. Они вернулись к челнокам. Присоединившийся к ним Максим помог вернуть тело Петра к «Аурелии-1».

— Я сообщу на «Хорион».

Виталий кивнул. Потом повернулся к Маре. Она стояла у шлюза своего челнока. Того самого, который пилотировал Петр.

— Вы понимаете, что сейчас произошло? — спросил Виталий.

— Петр погиб в результате несчастного случая.

— Несчастного случая? Он погиб, потому что побежал за вами. Потому что вы решили, что можете пренебречь инструкциями и не поставить нас об этом в известность.

— Мои действия были рациональны в отличии от ваших. А Петр и вовсе поступил глупо оставшись на открытом пространстве.

— Ваши действия привели к смерти человека!

Мара молчала.

— Знаете, что? — продолжил Виталий. — Вы не чувствуете вины. Вы ничего не чувствуете. Но я вам скажу одну вещь. Он подошёл ближе.

— Ваш челнок пилотировал Петр. Вы не умеете управлять им, а я больше не собираюсь вас спасать. Я не собираюсь быть дураком, который выкладывается ради человека, считающего смертельный риск других ради него - «глупостью».

Мара смотрела на него.

— Вы хотите оставить меня здесь?

— Я хочу, чтобы вы поняли. Вы не можете вернуться на «Хорион» без меня. Или без Максима. Или без кого-то, кто умеет пилотировать. Вы зависите от других. От тех самых глупцов, которых вы считаете нерациональными.

— Это угроза?

— Это факт.

Мара отвела взгляд. Впервые за всё время их знакомства она выглядела смущенной.

Виталий отвернулся и начал плавно, даже ласково, как буд-то убаюкивая, укладывать тело Петра в гермомешок.

Максим подошёл к ней.

— Я слышал ваш разговор. Могу управится с твоим челноком, — сказал он. — У меня есть базовые навыки.

— Это не обязательно, — сказала Мара.

— Знаю. Но я это сделаю.

Она посмотрела на него заинтересованно.

— Почему?

— Потому что мы команда. Даже если кто-то из нас ведёт себя как... — он не закончил.

— Как кто?

— Да неважно.

Он зашёл в челнок, а Мара осталась стоять над оставленной телом Петра в мягком грунте спутника вмятине.

Она не показывала эмоций. Но где-то в глубине, в той части сознания, которую она считала рациональной, что-то сместилось.

Виталий не смотрел на неё. Он смотрел на тело Петра.

Часть вторая: Возвращение

За следующие шесть дней Мара провела в лаборатории более восьмидесяти часов. Ей было над чем подумать и совсем не хотелось общаться с кем-то. Или наблюдать всю гамму от сочувствующих до откровенно неприязненных взглядов членов экипажа, слышавших доклад об экспедиции на Аурелию.

Ритуал прощания проводился в грузовом отсеке. Тело Петра поместили в капсулу, которую должны были отправить в сторону звезды.

Экипаж стоял полукругом. Капитан произнес небольшую речь, отдававшую формализмом и штампами. Он почти не был знаком с Петром, если не считать досье, лежавшее в капитанском шкафу и кратких разговоров во время инструктажей.

Виталий разглядывал лица экипажа. Большинство избегали обораичваться на Мару. Она стояла с краю, с обычным выражением сосредоточенности на лице.

Образцы с Аурелии не давали покоя. Органические включения в базальтовых породах — это было невозможно. Спутник не имел атмосферы. На его поверхности не могла зародиться жизнь. Но данные были однозначными: углеродные цепочки, аминокислоты, следы фотосинтетических пигментов.

Она проверила всё дважды. Потом трижды. Результат разумеется не изменился. Ей нужен был биолог.

Наконец выйдя из размышлений прямо перед дверью его лаборатории, она долгие пятнадцать секунд разглядывала её, прежде чем войти.

Виталий сидел за микроскопом. Он не обернулся на звук.

— Виталий.

— Маргарита.

— Мне нужна консультация.

— По какому вопросу?

— Всё тот же. Органические включения в образцах с Аурелии. Необходимо найти логическое обьяснение и отправить отчёт на Землю.

Он оторвался от микроскопа. Посмотрел на неё.

— Я именно этим сейчас и занимаюсь. А вы уверены, что хотите работать со мной? Я могу быть... избыточным.

Она услышала упрёк и отсылку к их первому разговору.

— Приношу извинения за ту формулировку.

— За которую из них?

— За ту, которая касалась вашей манеры речи. Это было... невежливо.

Виталий молчал.

— Я понимаю, — продолжила Мара, — что мои действия на Аурелии имели отношение к последствиям, которые вы считаете неприемлемыми. Я не могу изменить прошлое. Но я могу признать, что ваша реакция была... обоснованной.

— Обоснованной?

— Эмоционально обоснованной.

Виталий вздохнул.

— Давайте осиавим это, просто покажите результаты ваших исследований.

Они работали вместе две недели. Мара обнаружила, что Виталий, несмотря на кажущуюся легкомысленность, был компетентным, скрупулёзным и методичным исследователем. Сейчас его замечания были краткими и по делу. Он не пытался заполнить паузы разговорами. Она отметила, что это её полностью устраивает.

Он, в свою очередь, замечал, что она стала чаще обращаться к нему. Не только по работе. Иногда она задавала вопросы, которые не имели прямого отношения к исследованиям.

— Почему вы стали биологом?

— Потому что мне нравится жизнь.

— Это не ответ.

— А какой ответ вы хотите?

— Точный.

Виталий улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Я хотел понять, как из неживого получается живое. Это казалось мне... чудом.

— Чудес не существует.

— Знаю. Но иногда хочется в них верить.

Мара не ответила. Но она запомнила. Результаты исследований были однозначными. На Аурелии существовала жизнь. Растительная, примитивная, но она там явно когда то была.

И самое странное — она существовала совсем недолго. По геологическим меркам — и вовсе - мгновение. Возраст пород с органическими включениями составлял около миллиона лет. До этого — стерильный базальт. После — стерильные осадочные породы.

Жизнь возникла и исчезла. Как будто её выключили.

— Это невозможно, — сказала Мара.

— Согласен, — ответил Виталий. — Но данные не врут. Мы уже всё перепроверили и датировку тоже.

— Что могло убить всю биосферу за такой короткий срок?

— Что угодно. Вспышка на звезде. Падение крупного метеорита. Изменение орбиты планеты.

— Или Форбос, — сказала Мара. — Он раскололся после столкновения с Авророй. Это могло произойти...

— ...миллион лет назад.

Они посмотрели друг на друга.

— Вероятно, жизнь на Аурелии была уничтожена столкновением Форбоса и Авроры, в отличии от жизни на самой планете — сказал Виталий. — Очень странно, да и откуда она всё же взялась на спутнике?

— А это следующий вопрос для нас.

— И без посадки на планету вряд-ли мы сможем что-то узнать.

Часть третья: Аврора

Планета была пригодна для колонизации. Это было известно в общих чертах заранее из наблюдений посланного с Земли беспилотного аппарата — плотная атмосфера с высоким содержанием кислорода предполагала наличие как минимум бактериального фотосинтеза. Иначе «Хорион» и не отправили бы сюда. Но окончательное решение требовало детальной разведки.

Заинтригованная полученным отчётом Земля, рекомендовала назначить Виталия и Мару в первую высадку на планету. Ей не давало покоя обнаруженное на краю одного из материков геологическое образование - горная гряда в форме полукруга с небольшим плато в центре. Максим вызвался пилотом.

Поверхность Авроры немного напоминала Земную. Атмосфера, вода, растительность. Но и различия были заметными. Другие сочетания форм, запахов, звуков.

Посадив челнок на берегу ручья, огибавшего плато, они шли по лесу, который никогда не видел человека, поднимаясь на возвышение. Максим остался возле челнока для связи.

— А красиво здесь, — сказал Виталий.

— Функционально. Рельеф удобен для поселения, имеется древесина, пресная вода, — ответила Мара.

— Вы всегда всё сводите к функции?

— А вы предпочитаете всё сводить к эмоциям?

— Нет. Иногда я свожу всё к еде, - срывая с ближайшего дерева ярко оранжевый плод, похожий на потомка груши и апельсина и бережно укладывая его в сумку с образцами, ответил он. Мара не улыбнулась. Но что-то в её лице изменилось.

Они вышли к небольшому скальному массиву на плато, с южной стороны которого заметно выделялся темный провал пещеры. Вход в пещеру был узким, но внутри пространство расширялось. Стены были гладкими — даже чересчур гладкими для естественного образования.

— Это не природное, — сказала Мара, проводя рукой по поверхности. — Обработка. Механическая. Само плато выглядело чрезмерно геометрически правильным, а теперь я уверена.

Виталий включил фонарь. Луч скользнул по стенам, выхватывая геометрические формы — прямые углы, овальные ниши, углубления.

— Похоже на какое то техническое помещение, — сказал он. — Или то, что от него осталось.

Они шли вглубь. Пол был всюду покрыт слоем пыли, но под ней отчетливо угадывалась ровная поверхность. Извилистый ход завершался расширением, которое очень хотелось назвать залом и единственным предметом, нарушающим его пустоту был постамент возле дальней сиены — расколотый, обрушенный. На нём лежал выделявшийся среди прочего мусора осколок мутно- белесого, полупрозрачного камня. Неправильной формы, с гладкими гранями, размером с человеческую голову. Без единой трещины на поверхности, несмотря на то, что вокруг всё было разрушено.

— Осколок расчётно-аналитического модуля, — сказала Мара приблизившись и смахивая с него пыль. Она не знала, откуда ей пришло это в голову. Понимание просто возникло в её сознании, как будто было там всегда.

Виталий внимательно посмотрел на неё.

— Откуда вы знаете?

— Не знаю. Но это так.

Он тоже коснулся осколка.

Поверхность под рукой казалась тёплой. По ней пробежали линии — тонкие, светящиеся, возникали, ломались, изменяя форму и пропадали. Внезапно осколок треснул на части по застывшим мгновением ранее линиям, и так и повис в воздухе, тысячей фрагментов, словно граната, взорвавшаяся в очень густом желе, да так и застывшая, не способная разлететься далеко.

— Приветствую, Компилятор, — произнёс осколок. Голос был искуственным, приятным, но лишённым интонаций. И звучал исключительно в их головах — Приветствую, и вас, Декомпилятор.

Виталий отдёрнул руку подальше. Мара замерла.

— Что это? — прошептал он.

— Как уже ощвучил Декомпилятор, перед вами Осколок расчётно-аналитического модуля, — повторил осколок. — Хранилище данных. Основная функция фиксация и хранение информации. Реактивирован после длительного стазиса. Готов к дальнейшей фиксации.

— Фиксации чего?

— Результатов эксперимента. Последний зафиксированный эксперимент - Эдем 146 на планете Аврора.

Статус: завершён.

Результат: неудовлетворительный. Решение: декомпиляция.

Декомпиляция была произведена 866.632 цикла обращения текущей планеты вокруг своей звезды назад. После чего уцелевший фрагмент рассчетно - аналитического модуля был погружен в стазис. Приветствую вас и ваши носители.

Мара смотрела на осколок.

— Мы люди.

— Уточнение, вы — носители высокоразвитых информационно энергетических сущностей. Ваша биологическая форма — только временный носитель. Сущность Компилятор - создатель сложноорганизованных биологических сообществ и биоценозов. Вдохновитель их прогресса. Сущность Декомпилятор - анализатор, корректор - анализ развития цивилизации и упрощение неперспективных а так же выполнивших свою функцию элементов до базовых органических уровней. Сознания внедрены в носители на этапе их формирования. Процесс слияния запущен.

— Слияния? — переспросил Виталий.

— Биологическое сознание и внедрённое информационное сознание будут интегрированы. Теперь вы — не только люди. Вы — Компилятор и Декомпилятор, использующие свои биологические носители.

Виталий почувствовал, как что-то внутри сдвигается. Как будто часть его, которая всегда молчала, начала говорить.

— Я... — он замолчал. — Я чувствую это.

Мара посмотрела на него. В её глазах было что-то новое — не эмоция, но осознание.

— Я тоже, — сказала она.

— Доложите результаты предыдущего эксперимента подробнее.

— Предыдущий эксперимент, Эдем 146 — продолжил осколок, — был остановлен решением Декомпилятора. Разумная жизнь на Авроре развивалась неэффективно. Планета была возвращена к базовым настройкам. Один из спутников при этом был утерян. После чего вы очевидно направились на поиски новой цивилизации для продолжения экспериментов.

— Мы — сознание, — сказала Мара. — Но мы также... мы.

— Верно. Биологическое сознание носителя сохраняется паралельно. Они интегрированы. Это необходимо для оптимального функционирования в среде эксперимента.

Виталий сел на пол. Мара осталась стоять.

— И что нам теперь делать? — спросил он.

Голос в голове тактично не ответил.

— Продолжать, — ответила Мара. — Это единственное, что мы можем.

— Продолжать что?

— Жить. И наблюдать. И эксперементироаать.

Он посмотрел на неё. Она смотрела на осколок.

— Вы знаете, — сказал он, — когда я впервые увидел вас, я подумал, что вы — самая рациональная женщина, которую я встречал.

— Это комплимент?

— Просто наблюдение.

— Что-то изменилось?

— Ничего. Просто теперь я знаю, что рациональность — это не ваша черта. Это ваша сущность.

Мара повернулась к нему.

— А эмоциональность — видимо ваша.

— Да.

— И это... дополняет.

— Да.

Они стояли рядом. Осколок молчал.

— Что дальше? — спросил Виталий.

— Предлагаю возвращаться на корабль, — сказала Мара. — Доложим о находке.

— Об этом?

— О пещере. О разрушенном помещении. Но не об осколке.

Виталий вопросительно посмотрел на неё, ожидая пояснений такого решения.

— Чистота эксперимента. Экипаж не должен знать. Их биологические сознания не интегрированы. Их реакции будут... непредсказуемы для эксперемента и возможно губительны для них самих.

— Вы хотите скрыть это от них?

— Я хочу сохранить условия для следующего этапа эксперимента.

Виталий молчал. Потом кивнул.

— Хорошо.

И они вышли из пещеры.

Солнце Авроры садилось за горизонт. Небо становилось оранжевым.

— А что дальше будет с нами? — спросил Виталий.

— Будь что будет.

— Довольно не ожиданно слышать такое от тебя, улыбнулся Виталий и взял её за руку. Она не отстранилась.

— Мара.

— Что?

— Я не знаю, что мы такое. Компилятор, Декомпилятор, люди... это всё слова. Но я знаю, что я чувствую.

— И что ты чувствуешь?

— Что мне хотелось бы быть с тобой и следующий миллион лет. Даже если это иррационально или бессмысленно.

Мара посмотрела на его руку. Потом на его лицо.

— Это не слишком логично.

— Знаю.

— И вряд-ли это эффективно.

— Знаю.

— И это...

Она замолчала.

— Что? — спросил он.

— Это... приятно.

Они стояли на краю леса, держась за руки. Пещера осталась позади, скрытая скалами а где-то на орбите «Хорион» ждал их возвращения. Экипаж продолжал жить, не зная, что они — лишь часть нового эксперимента Эдем 147.