Новогодний челнок

Глава 1

НОВОГОДНИЙ ЧЕЛНОК

Тридцатое декабря две тысячи сто пятьдесят четвёртого земного года. В марсианском советском поселении имени первого космонавта Юрия Алексеевича Гагарина царила предпраздничная атмосфера. И хоть снаружи вместо земной снежной вьюги бушевал красно-песчаный буран, внутри аркологического купола привычный красноватый оттенок местной атмосферы разбавлялся огнями сотен цветных гирляндных лампочек. В центральном атриуме стояла большая, украшенная разноцветными шарами в виде разных планет и спутников, привезённая прямо с Земли, настоящая ель. Дед Мороз и Снегурочка водили хоровод и дарили подарки немногим детям, что обитали на красной планете.

Многие сотрудники местных добывающих и обеспечивающих жизнедеятельность колонии предприятий готовились улететь на Землю на ближайшем сверхскоростном межпланетном челноке, чтобы встретить Новый год на родной планете, в кругу своих семей.

Среди таких сотрудников был и вечно торопящийся, но вечно опаздывающий инженер экспериментальной энергетической установки Георгий Фетисов. Худощавый советский интеллигент в тёмно-синем комбинезоне, закрывающем всё тело и конечности. Он отрастил густые усы и часто нервно поправлял волосы, падающие на лоб.

Георгий, или, как его называли близкие и друзья, Гоша, как раз успел провести последние в этом году расчёты и торопился к кассе, чтобы приобрести билет на челнок.

Вместе с волосами Георгий всё время поправлял очки дополненной реальности, на которых постоянно бежал столбик дополняемых и обрабатываемых компьютером данных, связанных с работой установки.

Наконец, молодой человек подлетел к кассе. Кассирша Зинаида Михайловна уже встала со своего места и хотела потянуть за рычаг, опускающий ставни на её окошке.

– Зинаида Михайловна, подождите! – утирая пот и убирая тёмные волосы со лба, сказал инженер Фетисов. – Мне, пожалуйста, один билет на челнок.

Инженер протянул левое запястье под считывающее устройство.

– Поздно, молодой человек, – чопорно ответила кассирша. – Места закончились.

– Как же?! – воскликнул инженер. – А на завтра?

– Тридцать первого будет вспышка на солнце. Челноки не полетят.

– Подождите, но у меня семья… – недоумевал Гоша.

– Раньше надо было думать, – отрезала женщина и захлопнула ставни кассы.

***

Гоша сидел в главном рабочем фойе, держась руками за голову. Он успел сбегать к последнему челноку до его отлёта. Места не было. Люди набились, как сельди в бочку. Казалось, что кто-то даже сидит на головах тех, кому достались сидячие места. Пилот только сочувственно покачал головой и закрыл перед Гошей двери.

На стене фойе перед ним была внушительных размеров доска почёта. Большая фотография улыбающегося Гоши висела в верхнем ряду.

«Ударник труда», – с горечью подумал Фетисов.

Три года в командировке на Марсе. Специально поехал, чтобы им с женой и маленькой дочкой больше не пришлось ютиться в крохотной комнате в общежитии. Теперь у них и квартира, и человеко-часов на счету много. И каждый год они просили его прилететь то на день рождения, то на Новый год. Он и сам соскучился. Казалось, что уж в этом году сможет вырваться, а тут…

Очки загудели. Гоша увидел на линзе значок звонка. Мысленной командой он ответил.

– Привет, папа! – Лицо маленькой дочери появилось у Георгия перед глазами.

– Привет, Леночка! – Георгий радостно улыбнулся.

Малышка стала рассказывать, какое у неё будет платье и что ей уже подарили. Гоша смотрел на неё и не мог нарадоваться.

– А ты уже летишь к нам?

Эти слова вырвали инженера из раздумий.

– Я… Да, почти уже. Скоро взлечу. – Георгию стало до ужаса неловко врать дочери. – Солнышко, я очень тебя люблю. Дай, пожалуйста, маму.

Изображение замерцало. Через несколько мгновений появилось уставшее лицо жены.

– Привет, любимый. Ну, когда ты там будешь у нас?

– Привет, Надюша. Тут такое дело… – Гоша замялся на секунду, не зная, как сказать правду.

Надежда вздохнула.

– Что, опять? Ты же уже обещал. Сколько можно?

Она говорила спокойным, но очень уставшим голосом. Гоше очень хотелось, чтобы она орала на него, что есть сил. Он думал, что так ей станет полегче. Но Надя никогда не была такой, и от этого ему было ещё тяжелее.

Гоша снял очки и снова посмотрел на свою фотографию на доске почёта. Его взгляд упал левее. Там было изображение Михаила Фёдоровича Устюгова. Водителя грузового челнока, который провёл больше всего рейсов и ходил по таким маршрутам, что другие пилоты мечтали у него поучиться.

«Грузовой челнок». – Мысль сверкнула в голове инженера, словно молния.

Гоша надел очки. Жена спрашивала, куда он пропал.

– Надюша, всё хорошо. Я немного опоздаю, но буду завтра, до Нового года, обещаю тебе. Мне надо поспешить. Целую тебя, обними за меня Леночку.

***

В каморке Михаила Фёдоровича, для своих он был дядя Миша, пахло папиросами и перегаром. Сам дядя Миша был в красно-голубой тельняшке и кителе космофлота. Свет единственной лампы бликовал на его лысом черепе, сизая щетина покрывала его щёки и подбородок. Он мог бы отрастить себе пышную бороду, если бы хотел этого.

Когда Георгий озвучил ему свою просьбу, дядя Миша задумчиво почесал щетину и выдал:

– Ну, я, конечно, могу стартануть. Два топливных стержня из четырёх у меня имеются. Груз кое-какой можно до конца года закинуть, чтобы галочку в плане поставили. Только это надо маршрут сложный выдержать, чтобы вспышку солнечную обойти. А то нас радиация сожжёт, понимаешь?

Гоша кивнул.

– Пф-ф, понимает он. Интеллигент. – Дядя Миша только проснулся с диким похмельем. Он поставил перед собой пустой гранёный стакан и осмотрелся вокруг. – Ты мне вот скажи, инженер, мне это всё зачем?

Не говоря ни слова, Гоша поднял из-под ног и поставил на стол ящик. Бутылки в нём звякнули. Красноватая водка на марсианском картофеле красиво плеснула при свете лампы.

– Во-о-о-от. – Довольный дядя Миша достал одну бутылку, налил в стакан и выпил залпом. – Стартуем завтра утром. – Он достал из банки маринованный огудор – гибрид огурца и помидора, занюхнул и закусил.

***

Гоша сидел пристёгнутый в кресле. Дядя Миша в соседнем кресле пилота заканчивал настраивать компьютер. Гоша нервно теребил чётки, висевшие у него на запястье.

– Что это у тебя? – поинтересовался пилот.

– Чётки из циолковия, – ответил Гоша. – На нём наша установка работает.

– Эх, молодёжь. Сейчас тебе дядя Миша покажет, как работает старая советская установка. Ключ на старт.

Двигатели загудели. Старт был дан. Челнок с грохотом поднялся в воздух. За окном замелькали красноватые клубы пыли, потом облака, всё медленно перетекло в белизну, а затем в холодный, тёмный мрак бесконечного космоса.

Часы показывали двенадцать часов дня по Москве. В этом городе Георгия ждала семья. Полёт проходил нормально. Он успевал.

Вдруг экран компьютера загорелся красным. Загудел сигнал тревоги.

– Радиационный фронт от вспышки. Выполняю манёвр уклонения. – Руки дяди Миши бегали по кнопкам, вводя новые координаты и переменные.

Внезапно стало жарко. Экран компьютера не менял цвет. Сигнал тревоги становился всё громче.

– А, чёрт! – ругнулся пилот и ударил по кнопкам.

Гошу резко вдавило в кресло. Космический пейзаж за окном пронёсся с невероятной скоростью. Наконец челнок замедлился, а потом и вовсе остановился.

– Что случилось? – спросил Георгий.

– Сильная вспышка, – ответил дядя Миша. – Пришлось форсировать двигатели, чтобы уйти от неё.

– Но почему мы остановились?

– Топливные стержни иссякли. Дальше мы не полетим.

Последние слова эхом отозвались в ушах Георгия. Он опешил и абсолютно потерянно смотрел в космическую пустоту.

– Да не дрейфь, студент. Не пропадём. Маршрут записан, космофлот найдёт нас. Еды на неделю, кислорода с запасом. Жить будем.

Гоша не ответил.

– Эй, ну ты чего? – Дядя Миша потрепал его по плечу.

– Я чего?! – закричал Гоша, сорвав очки. – Я три года работал, как проклятый, не видел семью, хотел, чтобы у них всё было. И вот я почти попал к ним на Новый год, но из-за проклятой вспышки на солнце я снова не увижу жену и дочь на праздники! – Гоша откинулся на спинку кресла. – Дурак я, что ударился в работу, дурак, что забыл про семью. Но больше всего я дурак, потому что подумал, что мне поможет старый алкаш!

Гоша закрыл лицо руками. Повисло молчание. Затем удаляющиеся шаги. Через какое-то время Гоша пришёл в себя. Он надел очки, на них было пятнадцать тридцать. Дяди Миши рядом не было.

«Зачем я так? – подумал Гоша. – Человек мне помочь взялся, жизнь нам спас, а я…»

Гоша отстегнулся от кресла и пошёл искать дядю Мишу. Нашёл он его только в хвосте корабля, возле силовой установки. Тот возился с топливными стержнями.

– Михаил Фёдорович, – обратился к нему Гоша, – простите за мои слова. Вы сделали всё, что могли. Что вышло, то вышло. – Гоша пожал плечами.

Дядя Миша повернулся к нему. У него в глазах блестели слёзы.

– Михаил Фёдорович. – Гоша растерялся.

– Да ладно, студент. – Пилот вытер лицо рукавом. – Понимаю тебя. Сам вон пашу, как конь. Уж лет десять, как внучка родилась. И дальние рейсы беру. А там у колец Сатурновых или в астероидном поясе такие манёвры сложные. Приходишь с рейса, а без этого никак не отдохнуть. – Дядя Миша постучал указательным пальцем по шее.

– Один раз пришёл с рейса, сижу с бутылкой. Внучка лезет поиграть, схватилась за бутыль. Как я так махнул, до сих пор не понимаю. Но у неё с тех пор на лбу шрамик такой, белый. Я тогда ещё сильнее запил, дома совсем не смог быть. Думал, сделаю тут что, – пилот кивнул в сторону топливных стержней, – чтоб хоть ты своих увидел. Да нет, хана им.

Георгий подошёл к силовой установке. Стандартная конструкция: полый стержень с урановой трубкой в диэлектрической среде стоит в преобразователе. Когда напряжение проходит через стержень, преобразователь выдаёт энергию на двигатели.

Гоша взял один стержень, вытащил выдохшуюся урановую трубку. Она была абсолютно безопасна в этом состоянии. Он взял свои чётки из циолковия, нанизал их на проволоку, валявшуюся неподалёку, и вставил в стержень.

– Нужна какая-нибудь жидкость, не проводящая электричество. У вас есть?

Дядя Миша почесал голову и куда-то ушёл. Вернулся он уже с ящиком водки.

– Спирт должен подойти.

– Но это же ваше, – сказал Гоша.

– Лей, – ответил пилот.

Остатки водки из ящика заполнили стержень. Гоша закрыл его и вставил на место. Они оба вернулись в кабину пилота, заняли свои места и пристегнулись. Рука дяди Миши замерла над кнопкой пуска.

– Ты хорошо учился? – спросил дядя Миша.

– Красный диплом Бауманки, – ответил Гоша.

– Бомбанёт?

– Не должно.

Дядя Миша нажал на пуск.

Послышался треск, гул, затем грохот, и на миг всё погасло. Гоша разочарованно вздохнул. Затем экран компьютера снова загорелся. Все системы работали штатно. Датчик топлива показывал полный заряд.

***

Челнок подлетал к Земле. Миша нервно смотрел то на часы, то на приближающийся голубой шар. Двадцать два пятнадцать.

– Успеем ли? – волновался Гоша.

– Сядем на Байконуре, – успокаивал дядя Миша. – Там плюс два часа к московскому, на сверхскоростной электричке успеешь добраться.

Экран компьютера снова покраснел.

– Что такое? – спросил Гоша.

– На траектории захода на посадку куча космического мусора.

– Будем уклоняться?

– Потеряем время. Пройдём сквозь неё. Держись!

Михаил Фёдорович Устюгов использовал всё своё пилотное мастерство. Он уклонялся от остатков спутников и ошмётков старых космических станций. Когда поле обломков почти рассеялось, показалась большая спутниковая тарелка. На её внутренней стороне едва можно было прочитать «NASA».

Минуты капали одна за другой. На часах было двадцать два пятьдесят пять.

Дядя Миша форсировал двигатели. Казалось, что челнок вот-вот столкнётся со спутниковой тарелкой. Её край пролетел мимо кабины пилота и грозился снести хвост. В последний момент дядя Миша включил верхний маневровый двигатель, который резко оттолкнул челнок от тарелки и направил корабль прямиком к Земле.

***

На Байконуре в воздухе взрывались фейерверки. Вперемешку со снежными хлопьями и искрами бенгальских огоньков новогоднее настроение витало в воздухе.

– Да уж, наконец-то не эти марсианские пыльные бури. – Михаил Фёдорович задумчиво смотрел на выпавший снег, словно на какую-то диковинку.

Они стояли на станции, дожидаясь электричку. На часах было двадцать три тридцать по московскому времени, но в этот часовой пояс Новый год уже пришёл.

– Так интересно, – сказал Гоша. – Я вроде опоздал, а вроде ещё и нет.

– Ничего, – сказал дядя Миша. – Пятнадцать минут на электричке – и ты в Москве, а там раскошелишься на летающее такси и вмиг будешь дома.

– А вы? – спросил Гоша.

– А я погуляю тут. Давно я на Земле не был. Соскучился.

– Пойдёте к своим?

Дядя Миша посмотрел в землю, пнул носком снежинки.

– Посмотрим. Главное, ты до своих доберись, а то всё зря будет. Вон твоя электричка. Беги.

Они пожали друг другу руки. Гоша дёрнулся к вагону. Дядя Миша увидел, как что-то выпало у него из сумки.

– Эй, студент! – Пилот поднял предмет и побежал к вагону, протягивая руку.

Только в дверях, проверяя билет у автомата-кондуктора, Гоша развернулся. При свете вагона дядя Миша увидел, что держит в руках маленькую куклу в красноватом скафандре космического пионера.

– Не потеряй, – сказал дядя Миша. – Красивая. У меня внучка такие постоянно выкладывает в своём сетевом профиле.

Гоша протянул руку и хотел взять куклу, а потом подтолкнул её дяде Мише.

– Возьмите себе. Я своей успею купить. Ей главное, чтобы папка доехал.

Молодой инженер и старый пилот встретились взглядами. У дяди Миши снова глаза были на мокром месте.

– Думаешь, мне откроют? – неуверенно спросил он.

– Вы, главное, постучитесь, – сказал Гоша.

Дядя Миша подскочил на ступеньку, и они обнялись на прощание. Двери закрылись.

И сложные устройства, созданные тяжёлым трудом, разнесли наших героев к разным концам необъятной страны. И как бы эти устройства на самом деле ни были сложны и прекрасны, как бы ни был ценен труд, что в них вложили, всегда стоит помнить, для кого и для чего они нам на самом деле нужны.