Ночь охотника

Глава 1

Тишина в кабине «Стрижа-44» была плотной, почти осязаемой. Её нарушал только монотонный, приглушённый стрекот регенератора воздуха и редкие щелчки автоматического инжектора в подлокотнике кресла.

Игла в предплечье снова обожгла вену холодом. Автодок впрыснул очередную дозу обезболивающего и синтетического коагулянта. На диагностическом экране тускло мигал индикатор медицинского отсека: «РЕЗЕРВ СТИМУЛЯТОРОВ: 18%. РЕГЕНЕРАЦИЯ ТКАНЕЙ НЕ ЗАВЕРШЕНА».

Сломанные рёбра всё ещё отзывались резкой болью на каждом глубоком вдохе, а левая рука слушалась неохотно. Но кровь больше не шла, и жар отступил, оставив вместо себя свинцовую слабость.

Странник сидел неподвижно, глядя сквозь бронестекло фонаря.

Внизу медленно проплывало серое, безжизненное тело Земли. С такой высоты Рубеж казался лишь крошечной чёрной точкой в центре огромного кольца из запёкшейся пыли и копоти. Город сгорел до фундамента. Там не осталось ни кланов, ни воды, ни надежды.

Справа от центрального монитора, на полосе армированного скотча, висела выцветшая фотография. Девочка с серыми упрямыми глазами смотрела в темноту кабины мимо него. Рядом, в углублении для аварийного инструмента, лежали изувеченные нунчаки — расколотая композитная рукоять и звенья порванной цепи. Напоминание о долге, который он не смог исполнить, и о людях, которых оставил в огне.

Корабль дрейфовал на эллиптической орбите уже шестые сутки. Маневровые дюзы молчали, экономя остатки гидразина. Запасов кислорода и питательного концентрата хватало на четыре месяца, но это была не жизнь — лишь затянувшаяся агония посреди кладбища мёртвых спутников.

Внезапно динамик аварийного поиска издал короткий, резкий щелчок.

Странник вздрогнул, пальцы машинально легли на панель связи.

Звук повторился. Сухой ритмичный импульс, пробивающийся сквозь ровный треск космической статики: «Пи-и-п… пи-и-п… пи-и-п…»

На тактическом дисплее замигала крошечная жёлтая метка. Источник находился далеко за пределами геостационарной орбиты, в секторе дальнего пояса связи, куда сорок лет назад не долетали даже автоматические грузовики.

— Анализ сигнала, — хрипло приказал странник. Собственный голос показался ему чужим после долгих дней молчания.

Бортовой компьютер отозвался ровным синтезированным баритоном:«Сигнал нестабилен. Параметры модуляции соответствуют аварийному маяку дальнего радиуса действия. Класс источника не определён. Дистанция — сто сорок тысяч километров. Траектория источника имеет аномальное гравитационное смещение».

Маяк. Кто-то ещё подавал знак в этой ледяной пустоте. Это мог быть автоматический буй давно погибшей станции, брошенный дрон или эхо старой войны. Но оставаться здесь, наблюдая, как на мёртвой планете остывает пепел его прошлого, было невыносимо.

Странник снял фиксатор с рычага маршевой тяги.

— Рассчитать перехват, — сказал он, бросив последний взгляд на фотографию Мары. — Выдать импульс на сближение.

«Стриж» коротко вздрогнул. В соплах ожило синее пламя, срывая истребитель с круговой орбиты и уводя его в сторону холодной бездны дальнего космоса.

Сближение заняло четырнадцать часов.

По мере приближения к источнику сигналы маяка становились всё более рваными, словно звук растягивало и зажёвывало невидимым механизмом. Пространство за бронестеклом фонаря менялось. Сначала странник списал это на контузию: звёзды на периферии зрения дрожали, вытягиваясь в тусклые дуги и кольца, будто свет пробивался сквозь толщу мутного граненого хрусталя.

— Расстояние до цели — четыре тысячи километров, — доложил бортовой компьютер. Тон синтезатора впервые за всё время потерял механическую монотонность, в нём появилась сухая тревожная резкость: — Визуальный контакт отсутствует. Локатор фиксирует экстремальное искривление метрики пространства. Внимание: гравитационный градиент растёт по гиперболе!

На тактическом экране звёздная карта смялась. Прямые векторы траекторий закрутились в плотную, сходящуюся спираль.

Впереди не было корабля.

Там, в центре искривлённого звёздного венца, зияла абсолютная, вырезанная из ткани бытия пустота — идеально круглая брешь, окружённая тончайшим, ослепительно-фиолетовым кольцом раскалённой пыли. Спящая сингулярность. Чёрная дыра малого радиуса, блуждавшая на дальних подступах к Солнечной системе, скрытая облаком невидимой тёмной материи.

А аварийный маяк… Древний автоматический буй, брошенный здесь неведомо кем века назад, давно сорвался за пределы стабильной зоны. Он падал к горизонту событий, и его затухающий, замедленный релятивистским сдвигом предсмертный сигнал эхом разносился по пустоте, как приманка в капкане.

— Предельная тяга назад! — крикнул странник, рывком срывая пломбу форсажа и бросая сдвоенный рычаг от себя. — Разворот на обратный курс! Уходи!

Маршевые двигатели «Стрижа» взревели на пределе ресурса. Дюзы выбросили два раскалённых плазменных клина, пытаясь оторвать корпус от невидимого колодца.

Но было поздно.

Гравитационный захват сомкнулся на истребителе с неумолимостью пресса. Скорость падения росла быстрее, чем ускорение двигателей. Корпус затрясло мелкой, зубодробительной дрожью: титановые шпангоуты заскрипели, обшивка начала стонать под приливными силами, растягивающими нос и корму в противоположные стороны.

— Ошибка маневра, — хрипел динамик, заливаемый воем аварийной сирены. — Тяговооружённости недостаточно. Срыв потока плазмы в контуре… Мы внутри точки невозврата.

— Выжми всё до капли! — странник вцепился в штурвал обеими руками, упираясь сапогами в педали.

Свежие швы на ребрах лопнули мгновенно. Кровь снова ударила в горло горячим толчком. Чудовищная перегрузка вдавила его в кресло, навалившись на грудь многопудовой гранитной плитой. Дышать стало невозможно. Зрение сузилось до крошечного пятна — звёзды за стеклом слились в сплошной слепящий туннель, а фиолетовое кольцо впереди распахнулось, пожирая весь горизонт.

На панели один за другим лопались аналоговые датчики. Стрелки зашкаливало, экраны вспыхивали белым шумом и чернели.

Хронометр отсчёта времени в углу экрана внезапно побежал вспять, замигал и рассыпался бессмысленным набором битых пикселей. Законы пространства, к которым привык человек, перестали существовать.

«Стриж» закрутило вокруг собственной оси, металл крыльев на изгибе перегрузок издал надрывный, предсмертный визг.

Странник увидел, как фотография Мары сорвалась со скотча и плавно, словно в замедленной съёмке, растворилась в воздухе кабины, объятая холодными искрами статического коронного разряда.

Сосуды в глазах лопнули. Мир окрасился в густой багровый цвет, сменившийся абсолютной, немой темнотой.

Связь с домом, с Землёй и с самой известной вселенной оборвалась навсегда.

Сознание возвращалось толчками, вместе с резким запахом горелой изоляции и едкой химической взвесью.

Странник судорожно глотнул воздух, закашлялся — в груди словно провернули пригоршню битого стекла. Фонарь кабины был цел, но покрыт тонкой сеткой термических микротрещин, рассеивающих свет на тысячи тусклых радуг.

В кабине мигал желтый свет резервной сети.

— Борт… статус, — с трудом разжимая онемевшие челюсти, выговорил странник.

Компьютер отозвался не сразу. В динамике прорезался глухой, прерывистый треск самодиагностики:«Критический сбой систем ориентации. Питание переведено на химические батареи. Навигационная база данных пуста».

— Повтори. Где мы?

«Ориентиры потеряны. Сравнение наблюдаемого звёздного поля с каталогами Земли даёт нулевое совпадение. Спектральный анализ фонового излучения и плотность реликтовых потоков указывают на смещение за пределы Млечного Пути. Вероятность нахождения в неизвестной галактической структуре — девяносто девять процентов».

Странник поднял затуманенный взгляд на бронестекло.

Небо было чужим. Ни знакомого пояса Млечного Пути, ни туманности Андромеды, ни Полярной звезды. Черноту космоса рассекала широкая, фосфоресцирующая бирюзовым светом полоса из миллиардов чужих солнц, а ближе к центру сектора медленно вращался гигантский пылевой рукав, похожий на разорванное крыло птицы.

А прямо под носом истребителя нависала планета.

Она не была похожа на Землю. Огромный шар, затянутый рваными серо-пепельными облаками, сквозь прорехи которых проступали темные хребты каменистых континентов и узкие полосы свинцовых морей. Зелени не было — поверхность отливала ржавчиной, базальтом и тусклым металлическим блеском.

Корабль ощутимо вибрировал. По правому борту прокатилась серия глухих, надрывных ударов.

«Внимание: маршевая силовая установка разрушена на сорок процентов. Спекание магнитных ловушек реактора. Утечка рабочего тела. Мы в верхних слоях стратосферы. Падение высоты — двести метров в секунду. Орбитальный разгон невозможен».

Тяги не было. «Стриж» больше не летел — он падал по пологой баллистической кривой, захваченный гравитацией чужого мира.

— Режим планирования, — странник перехватил механический селектор ручного управления, преодолевая сопротивление заклинивших гидравлических приводов. — Сканируй поверхность. Ищи ровный участок.

На разбитом тактическом экране замелькала грубая топографическая сетка.

Горные цепи, глубокие рифтовые разломы, острые пики застывшей лавы — приземление на такой рельеф на посадочной скорости превратило бы легкий композитный планер в облако обломков.

«Сектор сорок-двенадцать. Обнаружена вытянутая каменистая долина между базальтовыми плато. Протяжённость — шесть километров. Рельеф относительно стабилен. Вход в плотные слои атмосферы через сорок секунд».

— Принято, — странник затянул плечевые ремни до предела, стиснув зубы от вспышки боли в раненом боку. — Выпустить тормозные щитки. Садимся вслепую.

Нос «Стрижа» задрался к чужому небу, и корабль с оглушительным рёвом врезался в серую пелену облаков.

Серые облака разорвало в клочья.

Земля неслась навстречу с чудовищной скоростью: острые зубцы черных базальтовых гребней, расщелины, заваленные обломками пемзы, и узкая полоса относительно ровного плато, покрытая буро-красной пылью.

— Тормозные двигатели — максимальный импульс! — выдохнул странник, с силой удерживая штурвал обеими руками.

Носовые маневровые дюзы выплюнули короткие струи плазмы. Корабль задрал нос, гася горизонтальную скорость, но остаточной тяги не хватало. Днище с оглушительным скрежетом вспороло верхушку каменной гряды. Удар швырнул истребитель вправо.

Левая посадочная опора коснулась грунта, приняла на себя чудовищный вес падающей машины и с сухим винтовочным хрустом лопнула у основания.

«Стриж» брюхом зарылся в каменистую осыпь, вздымая стену красной пыли и высекая снопы искр из базальта. Истребитель юзом протащило сотню метров, развернуло поперек долины и швырнуло на левое крыло.

Тишина обрушилась мгновенно — глухая, тяжелая, прерываемая лишь потрескиванием остывающего титана и глухим шипением вытекающего хладагента.

Странник сбросил ремни. Голова кружилась, во рту снова появился медный привкус крови. Он опёрся о край разбитой консоли и поднял взгляд на диагностический экран.

Тот мерцал тусклым янтарём:«Снижение завершено. Конструкция корпуса сохранена на 71%. Левая стойка шасси уничтожена. Маршевый контур питания: необратимое спекание магнитных ловушек и пробой плазменной камеры. Запуск силовой установки невозможен без полной замены центрального преобразователя. Резерв ремонтного комплекта исчерпан».

Приговор прозвучал буднично и просто. Без чужого узла, без технологии, способной выдержать плазменный поток, эта машина никогда больше не оторвётся от грунта.

— Атмосфера? — спросил странник, прижимая ладонь к ноющим рёбрам.

«Давление — одна целая одна десятая земного. Кислород — двадцать процентов, азот, следы инертных газов. Токсичных концентраций не обнаружено. Дыхание без аппарата допустимо. Внимание: в приземном слое фиксируются сложные углеродные маркеры. Местная биосфера активна, классификации не подлежит».

Странник с трудом выпрямился. Снял с держателя остатки нунчаков — треснувший композитный брус на цепи — и сунул за пояс разгрузки. Проверил кобуру: армейский игольчатый пистолет с двумя магазинами. Больше оружия не было.

Он вручную отжал гидравлический фиксатор фонаря кабины.

Тяжёлое бронестекло с шипением отошло вверх. В лицо ударил воздух — ледяной, сухой, пахнущий минеральной гарью, сырым кремнием и странным, едва уловимым мускусным душком дикого зверя.

Странник спрыгнул с крыла на грунт. Сапог глубоко ушёл в мелкую базальтовую крошку.

Вокруг высились отвесные стены каньона, уходящие вверх на добрую сотню метров. Камень был пористым, словно изъеденным гигантскими сверлами, с глубокими чёрными трещинами и карнизами. Небо между пиками медленно темнело — местное солнце, маленькое и тускло-багровое, уже клонилось к закату.

Он обошёл истребитель, осматривая искорёженную стойку и след, пропаханный брюхом корабля.

И замер.

В пяти шагах от сопла, на взрытом красном грунте, отпечатался след. Свежий — мелкая пыль по краям ещё осыпалась в углубления.

След был широким, трехпалым, с глубокими бороздами от мощных прямых когтей. Но шаг был длинным и уверенным, присущим прямоходящему существу колоссальной массы. А чуть в стороне, наполовину присыпанная базальтовой крошкой, в камне лежала глубокая царапина — словно кто-то опирался на тяжелый заостренный шест.

Они не просто приземлились в глуши. За ними наблюдали с первой же секунды.

Красное солнце провалилось за зубчатые пики каньона, и тени мгновенно налились чернильной густотой. Температура падала с пугающей скоростью — воздух обжигал горло сухим, колючим морозом.

Странник шёл вдоль западной стены разлома, держа игольник у бедра. Каждый шаг по хрустящему гравию отдавался глухим толчком в травмированной груди, но сидеть в неподвижном «Стриже», ожидая ночи, было равносильно самоубийству: открытая долина просматривалась с любого уступа.

В полукилометре от места крушения каньон сужался, образуя естественное горло.

Там, между двумя базальтовыми столбами, странник замер.

На высоте четырёх метров над землёй, растянутая на толстых жгутах из плетёных жил, висела туша. Огромная, шестиногая тварь с чешуйчатым хребтом и плоской мордой была выпотрошена с пугающей, почти хирургической аккуратностью. Грудная клетка зверя была вскрыта, внутренности удалены, а мясо надрезано ровными полосами для сушки на ледяном ветру.

Это не была работа дикого падальщика. Это был охотничий схрон. Приманка и демонстрация силы одновременно.

Сверху, с карниза над тушей, сорвался мелкий камушек.

Странник не стал поднимать голову — он мгновенно ушёл перекатом вправо, за валун, стиснув зубы от вспышки боли в рёбрах. В то же мгновение над головой прошелестел воздух: метрах в десяти слева, на тропе, с сухим щелчком раскололся брошенный сверху кусок базальта.

Отвлекающий удар.

Настоящая угроза пришла с противоположной стороны — бесшумно, снизу, из тени расщелины.

Тень метнулась вперёд, отрезая путь к отступлению. Существо двигалось на полусогнутых узловатых конечностях: высокое, больше двух метров ростом, обтянутое серой, блестящей, словно мокрый камень, кожистой бронёй. Безглазая плоская голова была рассечена широкой горизонтальной мембраной, вибрирующей на высокой частоте, а в верхних лапах блеснул тяжелый наконечник копья из черного стекла.

Охотник не рычал. Он издал короткую серию щелчков — перекличку с кем-то третьим, кто уже заходил страннику за спину по верхнему ярусу. Они брали добычу в классический загон.

Существо сделало выпад. Остриё копья со свистом рассекло воздух в дюйме от лица странника, выбив искры из камня за спиной.

Странник не стал тратить патроны на дистанции — вскинул левую руку, отбивая древко предплечьем, обмотанным плотным брезентом плаща, и в упор всадил короткую очередь из игольника под суставный щиток твари.

Тонкие стальные иглы вошли в плоть с глухим чавканьем.

Существо издало пронзительный свист, дернулось назад, брызнув на камни густой темной жижей, пахнущей аммиаком, но не упало. Ранение лишь разъярило его. Мембрана на голове задрожала сильнее, посылая сигнал тревоги по всему каньону. Со скал вокруг отозвались десятки подобных сухих, щелкающих голосов. Ночь оживала.

— Дурак! — хриплый, надсадный человеческий крик ударил из узкой расщелины в пяти шагах позади странника. — Не стой на открытом! Они не ходят поодиночке! В щель, живо, пока верхние не скинули сеть!

Из пролома в скале высунулся ствол длинноствольного карабина кустарной сборки. Грохнул глухой выстрел, вспышка озарила сумерки, и надвигавшегося сверху второго охотника отшвырнуло назад фонтаном черной крови.

— Шевели костями, чужак! Ночь началась!

Странник протиснулся в узкий вертикальный разлом следом за незнакомцем. Сзади, о наружный камень, со звонким треском ударилось брошенное копье — охотники опоздали на долю секунды.

Внутри царила плотная, липкая тьма. Проход петлял, уходя вниз под крутым углом.

Незнакомец двигался быстро и бесшумно, словно знал каждый скол на базальте. Внезапно он резко развернулся и жестко сжал запястье странника.

— Рукав! — прошипел он в самое ухо. — Гаси диод, идиот!

На предплечье странника тускло мерцал зеленый светодиод медпакета. Не дожидаясь ответа, старик с силой мазнул по прибору комком вонючей черной грязи, запечатывая слабый свет.

— У них нет глаз в привычном смысле, — шепотом, похожим на шорох сухой листвы, проговорил он. — Но их мембраны улавливают малейшее тепловое и световое возмущение на сотни метров. Хочешь сдохнуть — выйди обратно.

Они преодолели еще один узкий лаз, завешенный тяжелой шторой из толстых, дубленых шкур, и вышли в просторный грот.

Здесь было теплее. В углу, за массивной ширмой из базальтовых плит, скрывавшей отблески от входа, тлел небольшой очаг на сухом волокнистом мху. В слабом оранжевом свечении пещера напоминала логово одичавшего зверя: по стенам висели пучки сушеных жил, самодельные силки из витой проволоки и пластины прочной серой чешуи, служившие заплатками.

Незнакомец не опускал кустарный карабин.

— Стой у стены. Руки на виду. Повернись кругом.

Странник медленно подчинился, оценивая хозяина пещеры.

Человек перед ним был похож на высохшую мумию. Всклокоченная седая борода свисала до груди, правое ухо было наполовину оторвано, а по щеке и шее тянулись глубокие, застарелые борозды от когтей. На нем висели истлевшие лохмотья форменного комбинезона исследовательской службы — на выцветшей синей ткани на плече еще угадывался полустертый земной шеврон: «Экспедиция дальней разведки „Вега-9“». Поверх ткани были намертво примотаны жилами защитные щитки, срезанные с панцирей ночных тварей.

Старик подошел ближе, водя стволом перед грудью странника, и шумно втянул носом воздух:

— Слизи нет. Спор на коже нет. На тебе металл и земное масло… Значит, новенький. Не мерещишься.

Он сплюнул в очаг и наконец опустил карабин на сошки, но напряжения в его фигуре не убавилось.

— Как тебя сюда занесло, парень? «Вега» разбилась здесь… двадцать? Тридцать лет назад? Я сбился со счета, когда сдохли аккумуляторы бортового хронометра. Нас было тридцать два человека. Ученые, техники, охрана…

Старик поднял взгляд — один его глаз был затянут мутной серой катарактой, а второй лихорадочно блестел:

— До первого полнолуния дожили семеро. До конца года — только я. Эта планета не прощает шума, чужак. Здесь нельзя спать дольше двух часов подряд, нельзя зажигать огонь без экрана и нельзя надеяться на спасение.

— Мой корабль на плато, — негромко сказал странник. — Я прошел через гравитационную воронку. Двигатель разбит, но корпус цел.

Старик сухо, беззвучно рассмеялся, обнажая редкие желтые зубы:

— «Стриж», да? Я видел твой след в небе. Красиво падал. Только забудь про взлет. Ты прилетел на скотобойню, парень. И сегодня ночью охотники придут за своим мясом.

Старик подбросил в тлеющий мох горсть сухих волокон. Дым почти не поднимался — тяга уходила в незаметную трещину в своде, унося запах наружу.

— Запомни три вещи, парень, если хочешь дожить хотя бы до середины ночи, — прохрипел отшельник, не выпуская карабин из рук. — Первое: они не видят глазами, но чувствуют тепло лучше любого армейского тепловизора. Твой выдох, пульс на сонной артерии, горячий ствол пистолета — для них ты светишься в темноте, как сигнальная ракета. Единственное спасение — мазаться илом из серных источников. Он забивает поры и глушит инфракрасный след.

Странник молча слушал, запоминая каждую деталь.

— Второе, — старик ткнул узловатым пальцем в сторону входа. — Память. У этих тварей коллективный разум на охоте. Если ты обошел их по карнизу один раз — они никогда больше не оставят этот карниз без присмотра. Они не бегут напролом. Они отсекают воду, загоняют в тупики и ждут, пока ты начнешь задыхаться от холода.

— А третье? — спросил странник.

— Третье — самое паршивое, — отшельник скривился, и шрамы на его лице натянулись белыми жгутами. — Они берут пленных. Не всех. Слабых и раненых потрошат на месте, как ту тушу у горловины. Но тех, кто оказал яростное сопротивление, тех, кто опасен… их вяжут жилами и волокут в свои каменные загоны в верхних разломах. Зачем? Охота. Для них это не просто жратва, парень. Это их ритуал. Они выпускают сильную добычу в лабиринты и травят снова, проверяя молодняк. Почти все мои ребята закончили там…

Старик замолчал, глядя на тлеющие угольки. В пещере повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь далеким, скребущим звуком снаружи: когти по базальту.

— Скоро начнется Великая Тень, — добавил он тише. — Местная луна закроет их красное солнце на четверо суток. В это время они не прячутся в расщелины вовсе. Долина станет их сплошным загоном.

Странник медленно обвел взглядом пещеру, приглядываясь к скудному скарбу старика. Среди потемневшей земной утвари, ржавых консервных банок и костяных наконечников его внимание привлек предмет на плоском камне у дальней стены.

Это не было снаряжением с «Веги-9».

Тяжелая металлическая пластина с матовым иссиня-черным отливом и идеально ровной гексагональной насечкой. Ни болтов, ни заклепок — монолитный кусок неизвестного сплава, по краю которого тонкой капиллярной сетью вились волноводы из прозрачного сверхпроводника. Металл не имел следов коррозии и словно слегка вибрировал на низкой, неслышной частоте.

Странник подошел ближе и коснулся поверхности пальцами. Материал был ледяным, но под давлением структура едва заметно изменила цвет на глубокий фиолетовый.

— Где ты это взял? — повернулся он к отшельнику.

Старик прищурил уцелевший глаз, и в нем блеснуло нечто, похожее на страх: — Там, куда нормальные люди не суются. В Ущелье Костей. Это упало с неба еще задолго до моей «Веги».

Отшельник осторожно перехватил черную пластину двумя пальцами, словно боялся обжечься о гладкий композит.

— Лет пятнадцать назад в небе раскололась звезда, — тихо заговорил старик, глядя на мерцающие капилляры сплава. — Не сгорела, как метеор, а рухнула с белым воем. Упала в Ущелье Костей — это километров восемь к северу отсюда, сквозь систему нижних разломов. Я добрался туда через год. Охотники обходят это место стороной: там до сих пор фонит чем-то невидимым, от чего у них лопаются слуховые мембраны.

Он положил пластину на колени странника: — Корабль не человеческий. Огромный клинообразный остов, наполовину вросший в базальтовую жилу. Металл не ржавеет, ударов лома не боится. Эту пластину я срезал алмазной коронкой с внешнего аварийного люка — три недели пилил. Внутри машины гудит. Даже сейчас, спустя годы, там теплится их чужая искра.

Странник коснулся скрытого передатчика за ухом. Крошечный армейский чип отозвался сухим щелчком, подключаясь к аварийной радиосети брошенного на плато «Стрижа».

— Компьютер, приём. Передаю оптический спектр и макроструктуру образца.

В ухе зашелестел синтезированный голос бортовой системы, пробивающийся сквозь толщу скальных пород:«Канал нестабилен. Сканирование принято… Анализ сплава: высокомолекулярный углеродно-титановый композит с внедрением стабильных сверхтяжёлых изотопов. Технология земным стандартам не соответствует».

— Меня интересует силовая установка, — перебил странник. — Если этот корабль сопоставим по массе со «Стрижом», сможем ли мы использовать его компоненты?

Связь на секунду утонула в помехах. Компьютер обрабатывал математическую модель на основе фрагмента и параметров крушения:«Вероятность прямой совместимости систем близка к нулю. Архитектура чужая. Однако… физические принципы плазменного разгона универсальны. Если ядро или вторичный резонансный преобразователь целы, я смогу переписать протоколы магнитного впрыска. Узел чужого реактора способен заменить спекшиеся ловушки нашего маршевого двигателя. Тяговооружённость возрастёт на сто двадцать процентов. Но для монтажа требуется точечная механическая подгонка».

Шанс был ничтожным, безумным — скрестить земной штурмовик со сдохшей инопланетной технологией. Но это был единственный путь прочь из этой каменной западни.

— Маршрут к ущелью, — странник повернулся к отшельнику. — Ты сможешь провести меня?

Старик горько усмехнулся и покачал головой: — Пешком по дну каньона? Сейчас? Туда ведет только одна тропа через сквозной карниз. Днем там адская жара, ночью — территория Великой Охоты. На своих двоих мы не пройдем и двух километров: твари перережут сухожилия раньше, чем мы выйдем из долины.

— Нам не нужно идти вслепую, — странник снова нажал на ушной датчик. — У нас есть глаза, которые не боятся холода.

Странник снова активировал передатчик: — Борт. У нас остался разведывательный модуль?

В ухе зашуршал ровный, лишенный эмоций ответ:«На правом пилоне законсервирован дрон технической разведки „Шмель-2“. Заряд аккумулятора — восемьдесят два процента. Сканирующая оптика и лидар исправны. Маршевые микротурбины функциональны».

— Запуск в автономном режиме, — скомандовал странник. — Профиль полета: бреющий, не выше десяти метров над дном ущелий, огибание рельефа с минимальной акустической сигнатурой. Курс строго на север, в Ущелье Костей. Ищи обломки углеродно-титанового корпуса с аномальной сигнатурой излучения. Мне нужны координаты и визуальная оценка целостности реакторного отсека.

«Команда принята. Катапультирование дрона через десять секунд. Расчётное время поиска и картографирования — сорок пять минут».

В отдалении, со стороны плато, едва слышно свистнула пневматика, и слабый гул турбины тут же растворился в завывании ветра. Маленький металлический хищник ушел в темноту.

— Сорок минут, — странник опустил руку. — Нужно использовать это время.

Отшельник молча кивнул. Лихорадочный блеск в его глазу сменился жесткой деловитостью человека, которому внезапно дали приказ после долгих лет бессмысленного блуждания.

Они принялись за дело. Работали почти без слов, при тусклом багровом отблеске углей, закрытых базальтовыми пластинами. Старик достал из темного угла пещеры глиняный горшок с густым, ледяным серным илом и широкими мазками обработал одежду и снаряжение странника — в воздухе встал резкий, кислый запах тухлых минералов, начисто смывающий инфракрасный силуэт тела.

Затем они укрепили наружный лаз.

В узкой расщелине установили три растяжки из тонкой стальной жилы, снятой со старых строп «Веги». К одной привязали связку тяжелых костяных шипов, ко второй — примитивный ударный заряд из гильзы крупнокалиберного патрона. Старик заклинил внешний изгиб прохода тяжелым сколом базальта, оставив лишь узкую щель для ствола.

Странник перетянул ноющие ребра свежим жгутом из парашютной стропы. Боль не ушла, но стала глухой, собранной в один тугой узел.

Закончив с завалом, старик опустился на камни рядом с очагом. Он долго смотрел на свои скрюченные артритом, покрытые черными шрамами пальцы, сжимавшие самодельный приклад карабина.

— Слушай, парень… — голос отшельника дрогнул, потеряв привычную скрипучую сухость. — Твой этот «Стриж»… Он ведь армейский?

— Тяжелый штурмовик перехвата, — ответил странник. — Модификация для патрулирования дальних секторов.

Старик сглотнул, не поднимая глаз: — Там в кабине… за твоим креслом… есть место для второго?

Странник замер.

Перед глазами снова вспыхнул огненный ад Рубежа. Рушащиеся перекрытия, мертвый эфир интеркома и невыполненная клятва, которую он унес с Земли. Он обещал спасти Мару — и оставил ее гореть под ядерным пеплом. Дать надежду этому полубезумному старику значило снова взять на себя груз чужой жизни в мире, где смерть была вопросом нескольких секунд.

Но старик ждал. В его уцелевшем сером глазу теплилось то единственное, что отличает человека от ночной твари в каньоне — отчаянная, слепая вера в возвращение домой.

— Кабина двухместная, — ровно произнес странник. — За спиной пилота отсек оператора вооружения. Место есть.

Старик судорожно выдохнул, и его плечи впервые за весь вечер опустились, сбрасывая тяжесть тридцати лет одиночества.

— Значит, прорвемся, — прошептал он, крепче сжимая оружие. — Из этой дыры мы уйдем вдвоем, парень. Или ляжем здесь вместе.

В ушном динамике странника раздался сухой треск:«Внимание. Дрон достиг границы Ущелья Костей. Фиксирую множественные аномальные радиосигналы на низких частотах. Начинаю спуск в разлом…»

В ушном динамике снова пробился голос бортового компьютера, перегруженный помехами:«Снижение в Ущелье Костей затруднено. Плотность базальтовых сводов снижает мощность передатчика на шестьдесят процентов. Лидар фиксирует металлоконструкции на глубине трёхсот метров, но для точной привязки узла двигателю дрона требуется маневрирование в слепых карманах. Потеря времени — от двадцати до тридцати минут».

— Продолжать поиск, — отозвался странник. — Держи связь на минимуме мощности.

Он повернулся к отшельнику, но старик уже не слушал.

Тот стоял на четвереньках у замаскированного лаза, прижавшись ухом к холодному камню. Вся его поза выражала предельную, смертельную сосредоточенность. Внезапно он медленно, сантиметр за сантиметром, отпрянул назад, и в неровном свете тлеющего мха его лицо показалось совершенно белым.

— Они здесь, — едва слышно выдохнул старик.

Странник неслышно скользнул к расселине и заглянул в смотровую щель.

Снаружи наступила абсолютная, смоляная чернота. Красное солнце окончательно ушло за хребет, забрав с собой последние крохи тепла. Ветер стих, и в морозной тишине каньона каждый звук казался выстрелом.

Прямо перед входом, на вертикальной базальтовой плите, блестела свежая полоса черной, густой слизи. А под ней в расщелину камня было намертво вбито тяжелое острие из обсидианового стекла, на котором висел сушеный позвонок мелкого падальщика.

Метка загона.

— Они не потеряли твой след, — прошептал старик, и его пальцы задрожали на цевье карабина. — Ты тащил за собой микрочастицы горелой обшивки и запах озона от выстрела. Твой серный ил… они поняли хитрость. Они просто шли по ветру.

— Мы можем уйти через верхний гребень?

— Нет никакого гребня! — старик сорвался на яростный, сдавленный шепот. — Снаружи Великая Тень. Небо закрыто на четверо суток. Сейчас там, на карнизах, не двое и не трое — там весь клан. Они перекрыли горловину ущелья и обложили скалу. Если мы высунем нос наружу, нас разрежут на ремни в первые десять шагов.

Снаружи, прямо над сводом пещеры, раздался протяжный, вибрирующий щелчок мембраны. Ему в унисон ответил второй — слева, из глухого кармана скалы. Затем третий — прямо из-под земли, из вентиляционной трещины.

Ловушка захлопнулась. Убежище, спасавшее отшельника тридцать лет, перестало быть тайной.

Вместо тихой ночи перед ними разверзалась глухая каменная западня, из которой вел только один путь — навстречу клыкам и копьям тех, кто не знал пощады.

Они не бросились в лобовую атаку. Они начали прощупывать периметр.

Сверху, прямо над лазом, послышался глухой удар, затем шорох осыпающегося гравия. В узкую щель входа влетел тяжелый обломок базальта — он с силой задел натянутую стальную струну.

Щелкнул спусковой крючок самодельного капкана, связка костяных шипов со свистом рассекла воздух и с сухим стуком разбилась о пустой камень. Охотники даже не подставились: они сбросили груз сверху, методично обезвреживая первую линию обороны.

— Береги патроны! — сквозь зубы бросил странник, перехватывая запястье старика, когда тот вскинул карабин на метнувшуюся в темноте тень. — Не стреляй по шорохам. Они выманивают вспышки!

— Второй выход! — хрипло отозвался отшельник, пятясь вглубь пещеры к узкому вертикальному колодцу, служившему вытяжкой. — Там есть расселина, через которую можно выползти на нижний уступ…

Он не договорил.

Из верхнего колодца сверху со свистом и влажным чавканьем хлынула густая струя черной слизи. Следом за ней в дымоход с глухим скрежетом вонзились длинные базальтовые клинья, намертво запечатывая узкую щель. Сверху раздалась быстрая дробь щелчков — перекличка двух загонщиков, блокировавших ход.

— Отрезали, — глухо констатировал старик. — Они знали про него. Всё это время знали…

Снаружи раздался первый настоящий штурм.

В лаз ринулась первая фигура — стремительная, гибкая, стелющаяся по полу, словно гигантская чешуйчатая ящерица. Охотник двигался зигзагами, прижимаясь к мертвым зонам обстрела.

Второй ударный фугас под его когтями не сработал — капсюль дал осечку от скопившегося конденсата.

Тварь взвилась в воздух, целя обсидиановым лезвием прямо в грудь старика.

— Назад! — странник шагнул вперед, вскидывая игольник.

Два коротких спуска. Свистящие иглы с бронебойными сердечниками вошли охотнику в основание шеи, прямо под вибрирующую мембрану. Тварь захрипела, выгнулась дугой и рухнула на базальтовые плиты, судорожно скребя когтями по полу и разбрызгивая ядовитую сукровицу.

На дисплее пистолета мигнула цифра: «ОСТАТОК: 6 ИГЛ». Второй магазин был пуст еще со времен Рубежа.

Грохнул выстрел карабина отшельника. Старик выстрелил наугад в темноту входа — вспышка пороха на миг выхватила из мрака вторую фигуру, отпрянувшую с простреленным плечом, но ответное копье со звоном выбило кусок камня у самого виска стрелка.

— Последний заряд! — заорал старик, лихорадочно нашаривая в кармане истлевшей куртки единственную уцелевшую гильзу. — У меня больше нет пороха!

В этот момент свод пещеры над очагом содрогнулся.

Один из охотников не стал ломиться в укрепленный вход. Используя колоссальную мышечную силу, он протиснулся через естественный карстовый разлом прямо в потолке, расширяя трещину весом своего трехсоткилограммового тела.

Базальтовая плита над кострищем треснула и рухнула вниз, поднимая тучу пепла и искр.

Следом за ней прямо в центр пещеры, обрушив каменную перегородку, тяжело спрыгнул гигантский самец. Его кожистая серая броня лоснилась в тусклых отблесках углей, а широкая головная мембрана издала оглушительный ультразвуковой свист, от которого у обоих людей из ушей хлынула кровь.

Ультразвуковой визг разорвал барабанные перепонки. Мир мгновенно оглох, заваливаясь набок в мутной, качающейся пелене. По щекам потекло горячее — кровь из ушей смешивалась с едкой серной пылью.

В рушащемся гроте погас последний уголь. Наступила глухая, вибрирующая тьма, разорванная лишь фосфоресцирующим блеском охотничьих мембран.

— В расщелину! Ходу! — сквозь звенящую вату в голове странник разобрал надсадный крик отшельника.

Старик не побежал назад. Он рванулся прямо под лапы спрыгнувшего с потолка гиганта, в упор вогнав ствол самодельного карабина под сочленение его грудного щитка. Грохнул выстрел — последний самодельный патрон вырвал кусок кости и черной плоти.

Тварь со свистом согнулась, но не упала. Чудовищная трехпалая лапа с серповидными когтями наотмашь полоснула по воздуху.

Удар пришелся старику в грудь. С сухим хрустом ломаемого сухостоя тело отшельника отшвырнуло к базальтовой стене. Он сполз на пол, оставляя широкий багровый след, и больше не поднялся. Единственный уцелевший глаз застыл, глядя в темноту безжизненным стеклом.

Двухместная кабина «Стрижа» снова опустела. Обещание рассыпалось прахом.

Странник всадил последние иглы в морду нападавшего. Тварь забилась в агонии, заваливая телом узкий лаз, но снаружи уже ломились другие. Длинные черные копья вонзались в расселину, превращая выход в частокол.

Странник выхватил из-за пояса композитную рукоять изувеченных нунчаков.

Когда второй охотник протиснулся сквозь завал, странник встретил его коротким, жестким ударом в вибрирующую мембрану. Осколок пластика пробил хрящ. Но инерцию двухсоткилограммовой туши остановить было нечем.

Тяжелое обсидиановое древко ударило странника сбоку — прямо в сломанные ребра.

В глазах вспыхнуло белое пламя. Воздух с хрипом вырвался из легких. Пистолет с пустым магазином вылетел из разжавшихся пальцев и сгинул в каменной осыпи.

Странник рухнул на колени, пытаясь достать обломок оружия левой рукой, но второй удар — тяжелым костяным набалдашником — обрушился на затылок.

Камень пола рванулся навстречу лицу.

Сквозь угасающее сознание он почувствовал, как тяжелые холодные лапы наступили на спину, вдавливая его в базальтовую крошку. Они не стали перерезать горло. Жесткие, жилистые путы из сыромятной кожи впились в запястья, связывая руки за спиной сложным, мертвым узлом.

Затем его рывком вздернули вверх и поволокли сквозь холодную ночь — туда, где на скалах ждала Великая Тень.

Ледяная сырость сочилась сквозь изодранную ткань плаща.

Странник открыл глаза. Голова гудела, словно внутри разорвалась светошумовая граната, а каждое дыхание отдавалось тупой, пульсирующей болью в сломанных ребрах. Во рту стоял стойкий привкус железа и серной пыли.

Он лежал на боку на дне глубокого каменного мешка.

Стены вокруг уходили вверх метров на восемь — монолитный базальт, гладко стесанный и отполированный до зеркального блеска, без единого выступа, за который можно было бы зацепиться пальцами. Сверху яму перекрывала массивная решетка из переплетенных жил и костей крупных тварей. Сквозь щели сочился мертвенно-серый свет затмения: Великая Тень накрыла мир, превратив небо в свинцовый купол без единой звезды.

Руки за спиной были стянуты сыромятными ремнями. Узел был сложным, сплетенным на манер морской удавки — при малейшей попытке дернуть запястьями жилы врезались в кожу до мяса, перекрывая кровоток. Оружие и разгрузка исчезли. Остались лишь тяжелые армейские штаны, сапоги да изодранная куртка.

Странник с трудом перевернулся и сел, привалившись спиной к шершавому камню.

Он осмотрелся. Пол загона был усеян мелкой каменной крошкой, в которой отчетливо виднелись следы тех, кто сидел здесь до него.

Глубокие, отчаянные борозды от человеческих ногтей на стенах у самого пола. Раздробленные бедренные кости, очищенные от мяса, но брошенные прямо здесь. И десятки глубоких царапин от обсидиановых наконечников на дальнем выходе — узкой каменной арке, перекрытой опускной базальтовой плитой.

Отшельник не врал. Это не было местом казни. Это был накопитель перед гоном.

Следы волочения за плитой вели в запутанную сеть узких каменных коридоров. Твари не просто убивали ради насыщения: сильную добычу держали здесь, чтобы затем открыть плиту и выпустить в лабиринт трещин, где молодняк клана учился загонять раненого зверя.

Он был следующим.

Внезапно в глубине правого уха раздался слабый, сухой щелчок. Крошечный капсюль передатчика, вживленный под кожу за ушной раковиной, уцелел — примитивные твари сочли его за рубцовую ткань или просто не заметили.

Сквозь треск статики пробился тихий, лишенный эмоций голос бортового компьютера «Стрижа»:

«Внимание. Канал экстренной связи восстановлен. Автономный дрон „Шмель-2“ завершил картографирование Ущелья Костей».

Странник затаил дыхание, боясь пошевелиться, чтобы не заглушить слабый сигнал.

«Объект найден на глубине трёхсот двадцати метров в базальтовом разломе. Инопланетный транспортно-боевой модуль малого класса. Механические разрушения обшивки — шестьдесят процентов. Энергетический узел цел. Резонансный плазменный преобразователь находится в режиме консервации. Совместимость с контуром зажигания „Стрижа“ подтверждена при условии ручной адаптации шин питания».

Компьютер сделал короткую паузу, обрабатывая данные телеметрии:

«Дрон переведен в режим ожидания на корпусе объекта. Прямая дистанция от ваших текущих координат — два километра к северо-западу через верхние трещины. Время автономной работы дрона — семь часов. Координаты зафиксированы. Пилот, подтвердите статус».

Странник не мог ответить вслух — над решеткой загона послышался глухой топот когтей.

Но он дважды коротко щелкнул зубами, замыкая встроенный в пломбу контакт микрофона. Двойной импульс: сигнал принят.

Корабль был реален. Деталь ждала.

Оставалось лишь пережить собственную казнь.

Странник не шевелился. Он вжался лопатками в ледяную базальтовую стену, замедляя дыхание до одного вдоха в двадцать секунд.

Отшельник был прав: тепло тела выдавало человека вернее любого шума. Прижимаясь к промерзшему камню, странник охлаждал спину и затылок, смазывая собственный тепловой контур.

Над решеткой загона замер часовой.

Это был крупный самец — темная чешуя на загривке отливала свинцом. Каждые тридцать секунд тварь поворачивала плоскую голову: мембрана на морде раскрывалась веером, издавая едва слышный шелестящий щелчок. Звуковая волна ударялась о дно ямы, отражалась и возвращалась обратно. Странник наблюдал: если он замирал и не двигал грудью, охотник терял интерес и отворачивался к краю плато.

Но стоило сухожилию на руке натянуться со звуком трения о камень — мембрана мгновенно наливалась багровой сетью капилляров, фиксируя импульс.

«Внимание… помехи… передаю топографический слой…» — в ухе затрещал бортовой компьютер. Голос то проваливался в белый шум, то всплывал с металлической четкостью. — «Выход из накопителя ведёт в лабиринт трещин… Общее направление — северо-запад, угол подъёма — пятнадцать градусов… Через четыреста метров сквозной грот выходит на гребень над Ущельем Костей… Сигнал падает из-за базальтовой толщи…»

— Держи координаты в буфере, — едва слышным движением связок отозвался странник в микрофон.

Связи оставалось немного, но маршрут зафиксировался в памяти чипа.

Теперь — путы.

Охотники отобрали пистолет и разгрузку, но они не знали человеческой экипировки. На внешней стороне правого армейского ботинка оставалась скрытая стальная планка супинатора, расколотая еще при жесткой посадке «Стрижа».

Опираясь на пятки, странник медленно, без резких движений, подтянул колени к груди. Пальцы за спиной затекли, превратившись в негнущиеся деревяшки, но он упорно нашаривал край подошвы.

Есть. Острый зазубренный скол титановой пластины толщиной в пару миллиметров.

Он начал методично тереть тугой узел жил о заостренную кромку металла. Медленно. Терпеливо. Только в те моменты, когда ветер на плато взвывал сильнее, заглушая микроскопический шорох волокон. На перепиливание сыромятного ремня ушло больше часа. Острый край срезал не только жилы, но и кожу на пальцах — липкая теплая кровь смазала срез, волокна размякли и наконец с глухим щелчком лопнули.

Руки были свободны. Странник не стал убирать их из-за спины, продолжая удерживать концы ослабленных веревок в кулаках.

Сверху раздался низкий, вибрирующий гул — словно запела гигантская басовая струна. Ему отозвался рев десятков глоток со всех карнизов ущелья.

Началось.

Тяжелая базальтовая плита в дальней арке загона дрогнула. По каменным пазам с противным скрежетом пополз противовес. Двое загонщиков на верхнем ярусе перехватили костяные шесты, готовясь направить добычу в лабиринт.

Они ждали, что перепуганный, полуживой зверь бросится бежать по коридору навстречу засаде.

Они не знали, что на этот раз в загон посадили не жертву.

Базальтовая плита с глухим стуком ушла в паз под потолком, открыв зев черного коридора.

В загон спрыгнул молодой охотник. Он был быстрее и жилистее старших особей: серый панцирь еще не загрубел, а мембрана на морде непрерывно дрожала от охотничьего возбуждения. В лапе он держал тяжелый костяной стек с зазубренным наконечником — инструмент, которым выгоняли добычу на тропу.

Чужак не ожидал сопротивления от полумертвого пришельца. Он сделал два широких шага, занося стек, чтобы ударить странника по ногам и заставить ползти к выходу.

В этот миг странник сбросил перерезанные путы.

Он не стал подниматься на ноги — вместо этого выбросил тело вперед, сбив опорную лапу твари подсечкой тяжелого ботинка. Охотник потерял равновесие, заваливаясь на правый бок. Прежде чем существо успело издать ультразвуковой щелчок тревоги, странник навалился сверху, вогнав острую титановую планку супинатора прямо в вибрирующую щель головной мембраны.

Хрустнул хрящ. Тварь забилась в беззвучной конвульсии, выгибая хребет и заливая пол черной пеной.

Странник перекатился к каменному уступу у входа, куда охранники сбросили его вещи перед тем, как запереть.

Пистолета не было, но на плоском валуне лежали изувеченные композитные нунчаки и широкий обсидиановый нож, снятый с мертвого загонщика. Странник подхватил тяжелую рукоять с порванной цепью, сунул нож за пояс и, не оглядываясь, нырнул в низкую арку лабиринта.

Сзади, над решеткой загона, лопнула тишина.

Увидев мертвого сородича, старший самец издал протяжный, леденящий душу вой. Ему мгновенно отозвались десятки голосов со всех ярусов плато. Воздух в каменных коридорах задрожал от плотной, накатывающей волны ультразвука: клан поднимался на загон.

Странник бежал по узкой расщелине, прижимая локоть к сломанным ребрам.

Под ногами хрустела острая базальтовая крошка. Стены каньона здесь сходились так близко, что плечи то и дело скребли по камню, сдирая ткань куртки. Навигационный чип в ухе мигал редкими импульсами, пробивая помехи: «Отклонение влево на тридцать градусов… Следующий разлом сквозной… Дистанция до Ущелья Костей — тысяча восемьсот метров».

Но охотники знали эти ходы лучше любого навигатора.

Сверху, по карнизам над расщелиной, послышался стремительный, перестукивающий бег сотен когтей. Они не спускались вниз — они шли параллельным курсом по верхнему ярусу, отсекая боковые карманы и загоняя беглеца в слепые каменные мешки.

Над головой просвистело тяжелое копье, выбив сноп искр из базальта в полуметре впереди. Следом упал второй снаряд, заблокировав проход каменным осколком.

До конца Великой Тени оставалось больше трех суток. Ни рассвета, ни помощи ждать было неоткуда. Позади захлопывались выходы, а впереди лежала тьма, полная засад.

Базальтовая теснина оборвалась внезапно.

Странник вывалился на осыпь глубокого, циклопического разлома. Воздух здесь был другим: сухой мороз сменился плотной, вибрирующей взвесью озона, от которой зубы ныли мелкой противной болью, а волоски на предплечьях вставали дыбом.

Позади, у самого выхода из расщелины, топот когтей затих. Преследователи остановились у невидимой черты. На карнизах вспыхивали и гасли багровые мембраны загонщиков — твари шипели, щелкали, яростно скребли камень наконечниками копий, но переступать границу ущелья не решались. Невидимый фон, исходивший со дна пропасти, буквально рвал их слуховой аппарат.

Но странник знал: это была не безопасность. Это была осада. Они просто перекрыли единственный выход наверх.

В темноте на дне разлома вспыхнул тусклый синий огонек.

Крошечный разведывательный дрон «Шмель-2», исцарапанный, с забитыми базальтовой пылью соплами микротурбин, завис над грудой искореженного металла. Дрон коротко мигнул оптикой, указывая на узкий рваный пролом в обшивке, и повел пилота за собой.

Перед странником высилась туша мертвого гиганта.

Корабль рухнул на дно ущелья под острым углом, глубоко войдя клиновидным носом в коренную породу. Его иссиня-черный корпус, сложенный из тех самых гексагональных плит, не имел ни иллюминаторов, ни привычных стыков — это был застывший монолит древней хищной геометрии.

Странник протиснулся сквозь рваную брешь в технический отсек.

Внутри царил космический холод и абсолютная, склеповая тишина. Луч нашлемного диода дрона выхватывал из темноты чужую архитектуру: ребристые переборки, напоминающие грудную клетку кита, пучки гибких кристаллических световодов вместо кабелей и овальные консоли, затянутые тонкой пленкой мертвого биогеля.

Но спокойствие этого места было обманчивым.

С каждым шагом вглубь по коридору следы катастрофы становились другими. Это были не последствия удара о грунт.

Тяжелая внутренняя переборка была буквально вырвана наружу колоссальным усилием. На матовом металле, не поддававшемся алмазному резцу отшельника, чернели глубокие рваные борозды — следы когтей десятков, сотен лап. Базальтовые клинья, намертво забитые в пазы замков. Окаменевшая черная слизь, залившая аварийные панели.

А в центральном шлюзовом зале странник замер.

Здесь был последний рубеж обороны.

У запечатанной двери реакторного отсека лежали скелеты. Существа были не людьми — четырехрукие гуманоиды с удлиненными черепами и тонкими, легкими трубчатыми костями. Их броня из гибкого графена была пробита в десятках мест обсидиановыми наконечниками. Вокруг валялись оплавленные корпуса плазменных излучателей с выжженными дотла накопителями.

Они отстреливались до последнего заряда. Они заварили аварийные люки, превратили корабль в крепость, превосходя охотников на световые эпохи в развитии.

Но это их не спасло.

Твари взяли их измором. Они лезли сквозь технические вентиляции, заваливали проходы телами сородичей, терпеливо ждали, пока у пришельцев не сядут батареи и не закончится воздух, а затем методично вырезали экипаж прямо у дверей энергоблока.

Странник посмотрел на высохшую трехпалую кисть чужого пилота, намертво сжимавшую рукоять разряженного резака.

Вот чем заканчивалась любая глухая оборона в этих проклятых камнях. У него не было тридцати лет, как у отшельника, и не было времени строить баррикады.

Либо он запустит двигатель прямо сейчас — либо его кости останутся лежать рядом с костями безымянных звездных скитальцев.

Реакторный отсек встретил странника мерцанием остаточных магнитных полей. В центре зала, подвешенный в кольце инертных стабилизаторов, висел вторичный резонансный преобразователь — правильный октаэдр из черненого сплава размером с армейский вещмешок. Сквозь его полупрозрачные грани пульсировал тусклый сапфировый свет.

«Целостность ядра — девяносто один процент», — голос компьютера в ухе звучал на пределе разборчивости. — «Сними изолирующий замок на внешнем контуре. Не повреди кристаллическую шину: если сорвешь калибровку полей, мы не сможем синхронизировать его с реактором „Стрижа“».

Странник подобрал с пола разряженный резак пришельца, используя его прочный титановый клюв как рычаг.

Металл крепления сопротивлялся. При каждом нажиме грудь взрывалась острой, режущей болью — сломанные ребра терлись о костные мозоли, дыхание перехватывало до темных кругов перед глазами. Медленно, с противным хрустом перекаленного сплава, фиксаторы начали поддаваться.

Странник уперся ногой в базальтовый постамент, рванул изо всех сил — и замок лопнул. Преобразователь тяжело опустился в его руки. Октаэдр весил килограммов двадцать, обжигая ладони сухим, ледяным статическим зарядом.

И в ту же секунду низкий фоновый гул, висевший над Ущельем Костей, оборвался.

«Внимание: снятие узла обесточило экранирующий контур корабля. Акустический барьер отключён».

Странник замер.

Сверху, из пролома в обшивке, донесся резкий, торжествующий скрежет сотен когтей. Больше ничто не обжигало слуховые мембраны тварей. Охотники хлынули внутрь.

— «Шмель», ко мне! — скомандовал странник.

Дрон опустился на плиты. Странник выдернул из переборки пучок гибких кристаллических жгутов и намертво примотал чужой узел к нижней плоскости беспилотника, стягивая узлы зубами и здоровой рукой. Микротурбины аппарата взвыли на пределе ресурса, захлебываясь пылью: дрон просел, днище чиркнуло по полу, но стабилизаторы выдержали — перегруженная машина оторвалась от плит на полтора метра.

Из темного коридора метнулись первые тени.

Они двигались молча, стелясь по полу технического отсека. В узком пространстве твари казались еще массивнее, их кожистая броня поглощала свет нашлемного диода дрона.

Странник не стал тратить секунды на бесполезную драку врукопашную.

Отступая спиной к шлюзу, он заметил на стене массивный аварийный клапан контура охлаждения — толстую трубу, покрытую белым налетом инея, ведущую к внешним дюзам сброса хладагента.

Когда передний самец прыгнул, выбрасывая вперед тяжелое копье, странник с размаху вогнал острие обсидианового ножа прямо в сочленение обледеневшего вентиля.

Металл раскололся.

Под чудовищным давлением в узкий коридор ударила струя жидкого азотного хладагента. Белое, непроглядное облако с шипением заполнило проход, мгновенно вымораживая воздух до минус ста градусов. Нападавших охотников окатило ледяным туманом — их влажные слуховые мембраны и суставные сумки начали трескаться и лопаться от мгновенного термического шока. Коридор огласился нечеловеческим ультразвуковым воем десятков раненых тварей.

Странник ударил по сенсорной панели аварийной переборки и вывалился назад, в шлюз.

Тяжелая многослойная бронеплита чужого корабля со стоном рухнула в пазы, отсекая криогенный ад и рвущихся сквозь него загонщиков. Металл за переборкой заходил ходуном от яростных ударов, но толстая плита держала.

Странник выполз наружу через нижний технический лаз.

Над головой висела Великая Тень. В темноте, в полусотне метров над осыпью, уже собирались верхние загонщики клана, привлеченные шумом борьбы.

Деталь была в его руках. Дрон едва держал высоту, хрипя перегруженными моторами.

Но впереди лежали два километра мертвого каньона, заполненного стаей, которая знала: добыча пытается уйти.

— «Шмель», автономный возврат, — тихо приказал странник, прижимаясь к выступу базальтовой плиты. — Маршрут через верхние трещины на бреющем. Доставить модуль к «Стрижу», сбросить в открытый капот реакторного отсека. Никаких манёвров уклонения. Твоя единственная цель — корабль.

Дрон коротко пискнул подтверждением, надрывно взревел турбинами и резко ушёл вертикально вверх, растворяясь в непроглядном сумраке Великой Тени.

Твари на карнизах дёрнулись было на звук винтов, но странник не дал им времени опомниться. Он с размаху полоснул обсидиановым лезвием по собственному бедру — неглубоко, лишь чтобы вскрыть капилляры, — и щедро окропил горячей кровью базальтовую осыпь. Затем сорвал с плеча лохмотья истлевшей куртки отшельника, пропитанные едким жиром, высек искру кремнем о металлическую рукоять нунчаков и швырнул тлеющий факел в глубокую расщелину по ложному восточному направлению.

Яркое тепловое пятно и запах крови сработали мгновенно.

Мембраны на скалах задрожали багровым светом. Охотники ринулись по ложному следу, устремляясь в восточный тупик, прочь от курса дрона.

Странник же метнулся на запад — в «Горловину», самый узкий и извилистый разлом, соединявший ущелье с посадочной долиной.

Он больше не бежал как загнанная дичь. Теперь он знал их повадки.

«Они не ходят прямо. Они отсекают фланги и ждут у второго выхода», — звучал в памяти хриплый голос мертвого старика.

В центре теснины, где две отвесные базальтовые стены сходились так близко, что едва можно было протиснуться боком, странник остановился. Времени было меньше двух минут.

Он заклинил обломок титанового резака между двумя шаткими валунами у верхнего карниза, привязав к нему конец оставшейся парашютной стропы. Второй конец протянул поперек тропы на уровне колена.

Сзади уже накатывал сухой шелест лап.

Их было трое — передовой дозор, самый быстрый и свирепый. Заметив, что след оборвался, ведущий самец издал короткий щелчок, отдавая команду разделиться: двое полезли по вертикальным трещинам вверх, чтобы накрыть проход с флангов, а один пошел по дну. В точности так, как они делали всегда.

Странник стоял посреди тропы, демонстративно тяжело дыша, подставляя свой тепловой силуэт встречному ветру.

Нижний охотник прыгнул первым, целя копьем в горло.

Странник не стал уклоняться назад — он резко рухнул на колени, пропуская острие над головой, и со всей силы дернул натянутую стропу.

Сверху раздался оглушительный скрежет.

Подсеченный распоркой десятитонный пласт пемзы и базальта сорвался с карниза. Обвал накрыл обоих фланговых загонщиков прямо в момент их прыжка, с глухим чавканьем размазав массивные тела по скальной стене.

Оставшийся в живых самец на мгновение замер, дезориентированный грохотом и облаком каменной пыли, лишившим его акустического обзора. Этого мгновения страннику хватило.

Он поднялся с колен одним слитным движением, сжав композитную рукоять нунчаков обеими руками, и вложил весь вес тела в сокрушительный удар снизу вверх — точно в незащищенное сочленение нижней челюсти и головной мембраны.

Хрустнули шейные позвонки. Тварь рухнула в пыль, не издав ни звука.

Впервые загонщики захлебнулись в собственной ловушке.

Странник перешагнул через мертвое тело и, задыхаясь, хромая на раненую ногу, побежал к выходу из каньона. В ухе сквозь хрипы статики прорезался голос «Стрижа»:«Дрон достиг посадочной площадки. Модуль сброшен в технологический колодец. Механическая фиксация требует ручного вмешательства… Внимание: вокруг корабля…»

Связь оборвалась.

Странник вывалился из горловины на открытое плато.

До «Стрижа» оставалось двести метров. Белая туша штурмовика тускло белела во тьме Великой Тени.

Но путь к кораблю был отрезан.

На взрытом красном грунте перед опущенной рампой полукругом стояли больше двадцати тяжелых особей. В центре возвышался вожак — исполин с бугристым угольно-черным панцирем, иссеченным десятками старых шрамов. В его четырех мощных лапах покоился тяжелый костяной гарпун.

Они не стали преследовать добычу по темным щелям. Они просто пришли к его берлоге и ждали.

Вожак опустил гарпун, целясь острием прямо в грудь странника. Мембрана на его широкой морде налилась багровой пульсацией — он упивался триумфом. Загон был окончен. Бежать было некуда.

Странник не замедлил шаг. Он коснулся передатчика за ухом и выдохнул единственное слово: — Сброс!

Бортовой компьютер «Стрижа» исполнил заложенный аварийный протокол: дренажные клапаны правого борта с шипением распахнулись. Остатки несгоревшего гидразина под давлением в триста атмосфер ударили в сопло маневрового движка, и бортовая свеча выдала электрическую дугу.

В темноту ночи с оглушительным ревом вырвался пятиметровый конус белого пламени.

Охотников смело огненным валом. Лишенные глаз твари, для которых инфракрасное излучение было главным ориентиром, мгновенно ослепли от колоссального теплового удара. Их ультразвуковой строй рассыпался; стая заметалась, сбивая друг друга с ног и воя от невыносимой боли.

Странник рванулся сквозь дым и гарь.

Вожак, опаленный, но не сломленный, вслепую метнул тяжелый костяной гарпун. Острие распороло брезент плаща на правом плече, содрав пласт кожи и выбив сноп искр из наплечника, но странник даже не почувствовал удара. На чистом адреналине он взлетел по искореженному левому крылу «Стрижа», запрыгнул в кабину и с размаху ударил по рычагу аварийного закрытия фонаря.

Тяжелое бронестекло с шипением опустилось и встало на гидрозамки за долю секунды до того, как острие второго копья ударило в фонарь, оставив на триплексе паутину мелких трещин.

В кабине мигала аварийная багровая иллюминация.

В технологическом колодце за переборкой раздался глухой скрежет: верный дрон «Шмель-2», разбив собственные сервоприводы, до упора вклинил чужой октаэдр в разорванную магистраль плазменного контура и замер навсегда.

«Узел зафиксирован механически», — зазвучал в динамиках ровный, тревожный голос системы. — «Шины питания подключены. Начинаю синхронизацию магнитных ловушек…»

— Запуск турбин! Продувка камеры! — странник щелкнул тумблерами предпускового контура, вжимая педали тормозов.

Титановые лопатки стартера завыли, набирая обороты. Чужой преобразователь внутри двигателя отозвался низким, вибрирующим гулом. Сквозь диагностический экран поползла кривая нарастания мощности: двадцать процентов… сорок… шестьдесят…

Вспышка. Глухой металлический удар сотряс корпус корабля.

Турбина захлебнулась и со свистом сбросила обороты. Из сопла вырвался клуб черного дыма.

Экран вспыхнул предупреждающим алым светом:«Срыв плазменного шнура. Частотный резонанс чужого ядра не совпадает с земной геометрией впрыска. Автоматическая калибровка безопасного режима требует сто восемьдесят секунд».

Три минуты.

Снаружи на нос «Стрижа» тяжело опустились трехпалые лапы.

Вожак клана взобрался на обтекатель. Его обожженная морда была в полуметре от лица странника, разделенная лишь потрескавшимся триплексом. Двухметровый исполин поднял обломок базальтового монолита и с чудовищной силой обрушил его на бронестекло кабины.

Стекло глухо застонало. Трещины расползлись широкими лучами. Второй удар выбьет фонарь внутрь.

Кабина наполнилась визгом системной сирены:«Внимание: критическое повреждение фонаря! До завершения безопасной настройки — сто шестьдесят секунд!»

Они не успевали. Безопасного режима больше не существовало.

Странник сорвал опломбированный защитный колпак с тумблера прямого впрыска — аварийной перемычки, запрещенной всеми регламентами космического флота.

— Компьютер, отключить магнитные отсекатели! — прохрипел он, хватаясь за штурвал обеими руками, невзирая на кричащую боль в сломанных ребрах. — Принудительный пробой плазменной камеры! Всю энергию реактора — в чужой сердечник разом!

«Отказ системы защиты! Риск аннигиляции силовой установки и разрушения корпуса — семьдесят четыре процента!»

— Выполнять!

Вожак занес каменный таран для финального удара.

Странник стиснул зубы и вогнал рычаг форсажа до упора в приборную панель.

«Стриж» содрогнулся так, словно его перекусила гигантская пасть. Чужой сапфировый октаэдр внутри двигателя не стал подстраиваться под земные частоты — под ударом чудовищного напряжения он просто подчинил себе земную плазму, вывернув законы физики наизнанку.

Из хвостового сопла ударил не привычный оранжевый столб огня, а ослепительный, беззвучный луч фиолетовой радиации.

Волна колоссального избыточного давления разошлась во все стороны: вожака сдуло с носового обтекателя, как сухой лист, швырнув в скалу в сотне метров позади. Базальтовое плато под брюхом корабля мгновенно оплавилось, превратившись в кипящее стекло.

Сломанная посадочная опора брызнула осколками титана. Корабль на брюхе сорвался с места, пропахал каменную осыпь и, оставляя за собой ревущий след фиолетового пламени, с чудовищной перегрузкой взмыл в чернильное небо Великой Тени.

Перегрузка вдавила странника в амортизационную пену кресла. Перед глазами стояла багровая пелена, ребра трещали под чудовищным давлением в девять единиц, а потрескавшийся триплекс фонаря выгибался под напором плотных слоев атмосферы.

Но чужой реактор держал.

Он не захлебывался, как земные турбины. Сапфировый октаэдр в чреве двигателя пел на высокой, звенящей ноте, пожирая остатки топлива и превращая их в плотный гиперзвуковой импульс.

«Стриж» пробил свинцовое одеяло Великой Тени за сорок секунд.

Мир внизу мгновенно потух. Грандиозные зубчатые хребты, кроваво-красная пыль плато и тесные каменные капканы каньонов превратились в плоский, безжизненный диск цвета запекшейся крови. Затмение закрывало планету целиком — лишь по ее краям мерцал тонкий ободок рассеянного света далекой холодной звезды.

Корабль вырвался в вакуум.

«Выход на низкую опорную орбиту выполнен», — доложил компьютер. В голосе синтезатора больше не было сбоев, но в тембре пробивались странные гармоники — чужая архитектура медленно меняла логику бортовых систем. — «Несущие конструкции крыла деформированы на восемнадцать процентов. Остекление фонаря стабилизировано аварийной полимерной пеной. Запас рабочего тела — четырнадцать процентов. Силовая установка работает в нештатном, стабильном режиме».

Странник с хрипом выдохнул, стянул окровавленную перчатку и коснулся сенсорной панели навигационного пульта.

Руки дрожали от пережитого напряжения. В зеркале заднего обзора темнело пустое кресло оператора за спиной — место, которое он так и не смог никому отдать. Очередной долг, который некому возвратить.

— Компьютер. Подготовить к сбросу автоматический орбитальный зонд связи.

«Зонд готов к пуску. Укажите пакет данных».

— Полная топографическая карта нижних разломов. Акустический и тепловой профиль ночных охотников. Режим карантина наивысшего приоритета: посадка категорически запрещена.

Странник сделал паузу, глядя на пустую приборную панель перед вторым креслом.

— В заголовок файла внести запись: «Здесь покоится исследовательская группа корабля дальней разведки „Вега-9“. Последний рубеж держал бортинженер Илья Коршунов. Тридцать лет один против ночи».

«Пакет сформирован. Маяк переведён в режим циклической трансляции на аварийной частоте Земного Союза. Сброс».

Легкий толчок под днищем отозвался глухим эхом в корпусе. Крошечная точка аварийного буя отделилась от корабля и повисла на геостационарной орбите, мерцая тусклым сигнальным огнем над темным полушарием. Предупреждение тем немногим, кто мог случайно повторить их путь.

Странник перевел взгляд на главную панораму.

Перед носом «Стрижа» лежала чужая, незнакомая бездна. Чужой сектор космоса, не нанесенный ни на одну имперскую карту. Звезды здесь горели холодным зеленоватым и тускло-фиолетовым огнем, складываясь в незнакомые, хищные созвездия.

Ресурсов системы жизнеобеспечения оставалось на две недели жесткой экономии. Корпус держался на честном слове аварийных швов. А за переборкой, прямо за его спиной, чужой инопланетный двигатель пульсировал ровным, сапфировым светом — загадка, которую ему еще предстояло разгадать, если он хотел выжить при следующем прыжке.

Он был один. Как и всегда.

Странник положил ладонь на сектор газа, ощущая ладонью чужую, холодную вибрацию незнакомого металла.

— Компьютер. Проложи курс к ближайшей гравитационной аномалии.

«Курс рассчитан, пилот. Вход в гиперпространственный тоннель через десять секунд».

— Пошли, «Стриж». Нам здесь больше нечего ловить.

Фиолетовый луч ударил в пустоту, разрывая материю пространства, и изувеченный корабль растворился в темноте между звездами.