No Right to die I

Глава 1

Город горел.

Пламя пожирало этажи, обрушивало балконы, красило небо в грязно-оранжевый. Роботы-солдаты Лайтера шли по улицам ровным, безжалостным маршем — расстреливали баррикады, выжигали кварталы, превращали то, что было домами, в бетонное крошево. Гражданских не осталось. Их эвакуировали ещё вечером, и теперь на улицах были только те, кто должен был умереть — или выжить.

Армия Эклипс держала фронт. Отступать было некуда, да и незачем — каждый метр, отданный врагу, стоил чьей-то жизни в тылу.

Ремпейдж бежал вдоль разрушенной стены, прижимая приклад лазерной винтовки к плечу. Сержант, командир отряда «Бэта-12». Он стрелял на бегу, короткими очередями, укладывая одного за другим — не глядя, на слух, на инстинкте, который вбивали в него годами тренировок.

Стены домов вдруг ожили.

Роботизированные псы посыпались вниз, цепляясь когтями за бетон, будто гравитация была для них просьбой, а не законом. Они падали в самую гущу бойцов и рвали на куски — металл, кевлар, кости, всё вперемешку.

Ремпейдж увернулся от первого броска, откатился под второй, разрядил половину магазина в голову третьего пса — та лопнула фонтаном искр и осколков. Тварь дёрнулась и осела замертво.

В наушнике затрещал приказ: срочно выдвигаться к точке Г-12.

Он побежал. Сквозь шквал огня, сквозь падающие обломки этажей, сквозь машины, которые псы швыряли, как игрушки, целясь в бегущих. Дважды земля вставала на дыбы у него под ногами — он проскакивал в сантиметрах от смерти, не сбавляя темпа.

Точка Г-12 встретила его дрожью почвы.

Земля вспучилась, разошлась трещиной — и оттуда, ломая асфальт, полез гигантский механический червь. Пластинчатое тело, метров тридцать в длину, вгрызалось в квартал, сминая всё на своём пути, сея хаос там, где секунду назад ещё было относительное затишье.

Ремпейдж не думал дважды. Он метнулся вперёд, зацепился за выступ бронепластины на теле твари и вскарабкался наверх — под градом обломков, что летели во все стороны от разрушаемых зданий. Побежал вдоль хребта червя, выцеливая на ходу уязвимые стыки между сегментами брони, всаживая туда очередь за очередью.

Червь взревел — механический, утробный звук — и рвано дёрнулся всем телом, стряхивая его, как блоху.

Ремпейджа швырнуло в стену. Удар вышиб воздух из лёгких, в глазах поплыло, контузия смазала звук в глухой гул. Червь развернулся к нему — медленно, будто смакуя.

Но не успел.

Один из героев Эклипс возник рядом — воин, которого Ремпейдж толком не разглядел, — и обрушил на червя удар такой силы, что тварь всем телом переключила внимание на нового противника, забыв про сержанта.

Ремпейдж остался лежать у стены. Поднял взгляд.

На здании напротив, цепляясь за фасад шестью длинными, паучьими лапами, что росли прямо из спины, висел робот. На крыше того же здания стояли ещё двое — один с массивной цепью в руках, другой с парой катан на поясе.

А между ними, в центре, стоял он.

Высокий, статный силуэт — никакой брони, никакого металла. Длинные тёмные волосы, тяжёлыми волнами падавшие на плечи, трепал ветер, пропитанный гарью и дымом пожарищ. Бледное, острое лицо с правильными, почти аристократичными чертами. Тёмный жилет на пряжках поверх белой рубашки с широкими рукавами, тёмные брюки — ни следа того обвешанного бронёй чудовища, которого ожидал увидеть Ремпейдж. На груди, между расстёгнутых пуговиц воротника, покачивалась цепочка с подвеской.

Он выглядел так, будто минуту назад вышел не с поля боя, а с званого приёма.

Но там, где должно было быть равнодушие или отстранённость, было лицо — живое, человеческое, с ленивым, почти скучающим интересом во взгляде.

Он посмотрел вниз. На Ремпейджа.

Красные глаза — светящиеся, немигающие — и в них не было ничего наигранного, только взгляд, который будто прошёл сквозь кожу, сквозь всё, чем был сержант, и увидел его насквозь.

У Ремпейджа потемнело в глазах.

Последнее, что он видел, — две алых искры высоко над собой, гаснущие в дыму.

Белый свет резанул по глазам.

Ремпейдж моргнул раз, другой, прогоняя пелену. Потолок лазарета, тихий писк аппаратуры, запах антисептика — знакомая, почти домашняя картина после стольких лет службы.

К койке подошла медсестра, заметив, что он очнулся.

— Вы наконец с нами, сержант. Как самочувствие?

— Бывало и лучше, — прохрипел он. Горло было сухим, будто он неделю не пил. — Снимите с меня эту штуку. — Он кивнул на капельницу в руке. — И помогите встать, пожалуйста.

— Только аккуратно, — она отсоединила иглу, придержала его за плечо, пока он садился. — Не торопитесь, вы долго были без сознания.

— Сколько?

— Около тридцати четырёх часов.

Ремпейдж замер, переваривая цифру. Тридцать четыре часа — и он здесь, живой, в чистой койке, а не в мешке для трупов. Значит, отбились. Значит, выстояли.

— Мы победили? — спросил он, всё ещё не до конца веря собственному голосу.

— Отряд выстоял, город удержали, — кивнула медсестра. — Подробности вам лучше узнают на брифинге, я в тактику не лезу, моё дело — чтобы вы дошли до него на своих ногах.

Следующие несколько минут прошли в возне вокруг него — сканер прошёлся вдоль позвоночника, проверяя, не осталось ли трещин после удара о стену, кто-то посветил фонариком в оба глаза, проверяя реакцию зрачков после контузии, взяли кровь на анализ — стандартная процедура после серьёзного отключения.

— Сотрясение лёгкой степени, трещин нет, реакция в норме, — заключила медсестра, делая пометку в планшете. — Повезло вам, сержант.

Ремпейдж спустил ноги с койки, кое-как поднялся. Тело ощущалось чужим, тяжёлым, будто он неделю не тренировался. Он оделся и вышел в коридор.

Коридоры лазарета жили своей обычной жизнью. Солдаты кивали ему, кто-то бросал короткое «жив, сержант? рады видеть» на ходу. Маги в лёгкой броне проходили мимо, обсуждая что-то на полушёпоте, бойцы-воины Эклипс — те, кто выходил на передовую наравне с обычными отрядами, — расступались, давая дорогу.

Желудок напомнил о себе резким голодным спазмом. Ремпейдж свернул в столовую.

Он взял поднос, наложил картофельное пюре, котлету по-киевски, компот, кусок хлеба, сел за барную стойку и с жадностью набросился на еду — сейчас ему было плевать на манеры.

Через пару минут рядом опустился на соседний стул Митчел.

— Ну наконец-то ты жрёшь, а не валяешься колодой, — усмехнулся он, хлопнув Ремпейджа по плечу. — Я уж думал, придётся тебя будить силой.

— Митчел, — Ремпейдж мотнул головой в знак приветствия, не отрываясь от котлеты. — Расскажи мне, что вообще произошло. Последнее, что помню — красные глаза и всё, темнота.

— Это ты видел его. Титанового ублюдка. — Митчел взял с подноса кусок хлеба, покрутил в пальцах. — Ты был в отключке, лежал у стены, а этот гад уже смотрел на тебя, будто выбирал, как тебя прикончить. Я как раз оказался рядом — заметил тебя первым, выдернул оттуда на скорости, пока никто и моргнуть не успел.

— Так это ты меня вытащил.

— А то. Кто ещё, — Митчел ухмыльнулся, но тут же посерьёзнел. — Тебе повезло, что я вообще там оказался. Потому что через пару минут началась настоящая мясорубка.

— Рассказывай.

— Фаер вышел против него лично. Против самого Лайтера. — Митчел понизил голос, будто одно это имя всё ещё было тяжело произносить вслух. — И не один — с ним был Викинг, знаешь его, здоровяк с топором из третьего отряда. Вдвоём насели на титанового гада всерьёз.

— И как?

— Викинг исхитрился, пробил топором ему грудь. Прямо сквозь броню. Лайтер аж замешкался на секунду — а этого хватило. Фаер со всей толпой, кто там был, вложились разом, отходили его так, что он попятился и вообще отступил с поля.

Ремпейдж выдохнул сквозь зубы, до конца не веря.

— Лайтер отступил. Впервые слышу такое.

— Вот и я о том же, — Митчел покачал головой. — Все только об этом и говорят с тех пор.

Они ещё немного посидели, доедая — Митчел рассказывал детали, каких Ремпейдж не застал, тот в ответ вспоминал червя и то, как его швырнуло о стену. Обычный разговор двух живых людей после боя, в котором могли остаться не оба.

По рации в столовой затрещал общий вызов — приказ всем командирам отрядов и старшему составу явиться на общий брифинг.

Ремпейдж поставил поднос, кивнул Митчелу.

— Пошли, узнаем, что дальше.

Оба поднялись и направились к выходу.

Зал встретил их гулом сотен голосов.

Ремпейдж и Митчел прошли вглубь, туда, где толпились обычные солдаты — плотные ряды, ещё пахнущие гарью недавнего боя. Ближе к сцене стояли маги, разномастные, в лёгких церемониальных мантиях поверх боевой формы.

А дальше, у самого края, возвышались они.

Бойцы и воины Эклипс. Их экипировка не имела ничего общего с массовым снаряжением — каждый доспех, каждое оружие было выковано под конкретное тело, под конкретную силу, технологичное и массивное настолько, что рядом с ним обычный солдат казался ребёнком в игрушечной броне. Кто-то из них был гигантского роста, кто-то — нет, но габариты тут ничего не решали. По одному их виду читалось: эти существа прожили не годы и не века. Сотни тысяч лет. Может, миллионы. Живые ветераны бесчисленных войн.

Среди них были люди. Были существа с других планет, из других вселенных — кожа не того цвета, пропорции тела чуть иные, у кого-то три глаза смотрели на сцену с одинаковым спокойным вниманием. Были роботы, каждый со своей уникальной архитектурой, ни одного повторяющегося силуэта. На вкус и цвет, как говорится, — Эклипс не делал ставку на единообразие.

Ремпейдж покосился на Митчела. Тот тоже был из их числа — ветеран, за плечами которого стояло около семи миллионов лет службы. Число, которое не укладывалось в голове, сколько ни пытайся его прочувствовать.

Спустя несколько минут гул стих сам собой.

На возвышение вышел Фаер.

Синие глаза — спокойные, тяжёлые, повидавшие больше войн, чем кто-либо в этом зале, — на миг прошлись по толпе. Броня на нём отливала холодным синим там, где на других экипировках горел янтарь или багрянец; ни секиры, ни клинка у запястья при себе не было — он вышел безоружным, как выходят те, кому оружие в такие минуты ни к чему.

— Отчёт по гражданским, — начал он, и голос его разнёсся по залу без усилителей, просто взяв власть над тишиной. — Погибших — около полутора тысяч. Раненых — десять тысяч двести. Эвакуировано порядка сорока двух тысяч.

Пауза. Он чуть склонил голову.

— По Эклипс. Двести тридцать один солдат. Четырнадцать магов. Двадцать три воина. Погибли, защищая этот город. Раненых — семьсот шестьдесят восемь солдат, семнадцать магов, восемь воинов. Остальные — на ногах.

Он поднял руку и приложил её к груди.

— Почтим память товарищей.

Весь зал — сотни людей, магов, воинов, роботов — одновременно повторили жест. Ремпейдж почувствовал, как под ладонью бьётся собственное сердце, и на секунду перед глазами снова мелькнули красные огоньки.

Фаер опустил руку.

— Финальная стычка этой атаки оказалась неожиданной, — продолжил он ровным тоном, без торжества в голосе. — Зная Лайтера, подобное ранение не должно было его серьёзно ослабить. Но факт есть факт — и мы использовали шанс, который нам дали. Строительный отряд уже приступил к восстановлению города, и…

Ремпейдж перестал вслушиваться в детали — восстановление, логистика, цифры. Он повернулся к Митчелу, понизив голос.

— Слушай… а какая вообще у Лайтера цель? Я про него столько слышал, а увидел вживую впервые именно в этом бою. Он правда настолько опасен? Что им вообще движет?

Митчел посмотрел на него серьёзно, без обычной ухмылки.

— Он может перебить тут каждого, если захочет. Его опасность — это не преувеличение, это буквально смерть. Фаер силён, спору нет, но Лайтер сильнее.

— А цель?

— Вот с этим сложнее. Сам до конца не знаю, если честно. Фаер как-то говорил — Лайтер необычное зло. Не такое, как обычно бывает. Фаер воюет с ним всю свою жизнь и всё никак не может победить окончательно.

— Сколько лет самому Фаеру?

— Где-то около шести миллиардов. Плюс-минус. Как и Лайтеру, судя по всему.

Ремпейдж присвистнул про себя — цифра не укладывалась в голове, но он давно перестал удивляться масштабам этой войны.

— Фаер как-то за столом рассказывал, — продолжил Митчел, — что Лайтер убивает, потому что кто-то мешает ему. Или просто ради развлечения. Он в принципе способен уничтожить целую планету, если захочет. Но на планетах есть артефакты…

— Да-да, слышал про артефакты, — кивнул Ремпейдж.

— Так вот, Лайтеру нужно всё больше и больше материала. А мы стараемся как-то это замедлить, прервать, оттянуть. Получается через раз. Особенно в последнее время всё чаще выходит плохо.

Ремпейдж молча кивнул. Он служил здесь уже девять лет, стрелял по рядовым солдатам Лайтера бессчётное количество раз, прекрасно понимал общую цель этой войны — остановить, сдержать, не дать распространиться дальше. Он просто хотел удостовериться, что понимает правильно.

Фаер тем временем закончил доклад.

— Пока можете отдохнуть, — произнёс он напоследок, обвёл зал взглядом и скрылся куда-то в глубине комплекса.

Толпа медленно начала расходиться. Митчел хлопнул Ремпейджа по плечу.

— Я на полигон, разомнусь немного. Отдыхай, сержант.

Ремпейдж кивнул и побрёл в другую сторону — к своей комнате, где его наконец ждал настоящий отдых.

Комната встретила его тишиной, разбавленной только гулом далёкой вентиляции.

Ремпейдж прикрыл дверь, подошёл к тумбочке и достал из-под старых журналов потрёпанный дневник в тканевой обложке. Первые страницы были исписаны вдоль и поперёк — он вырвал их одним резким движением, скомкал и бросил в угол. Взял ручку, сел на край койки и открыл чистый лист.

«Атака отражена. Фаер вышел против Лайтера лично — впервые вижу подтверждение, что его вообще можно ранить. Викинг пробил ему грудь топором. Значит, у него есть уязвимости, как и у всех. Это нужно запомнить — не для себя, для тех, кто придёт после меня. Если однажды это попадёт в чужие руки — пусть знают: он не бог. Он просто очень, очень старый и очень сильный. Но не бессмертный в том смысле, в каком мы привыкли думать».

Он ещё немного подумал, дописал пару строк о числе потерь, о червяке, о том, как выглядел зал с ветеранами Эклипс, и наконец захлопнул дневник, убрав его под матрас, подальше от посторонних глаз.

Потом достал телефон и набрал жену.

Гудок, другой — и в трубке раздался её голос, тёплый, сонный.

— Алло?

— Привет, солнце, — Ремпейдж откинулся на подушку, впервые за сутки позволяя себе расслабиться. — Не разбудил?

— Да я и не спала толком, — она усмехнулась. — Кое-кто внутри решил устроить蹦тренировку прямо перед сном. Толкается так, будто уже в отряд записаться хочет.

Он невольно улыбнулся, представив это.

— Весь в отца, значит.

— Или в мать, я тоже не подарок была в её возрасте, — она помолчала, и голос стал чуть тише, серьёзнее. — Как ты вообще? Я слышала про атаку в новостях. Сказали, было тяжело.

— Было, — не стал он врать. — Но я в порядке. Отлежался в лазарете, сейчас уже на ногах.

— В лазарете?! Рэм…

— Всё хорошо, честно. Контузия, ничего серьёзного. — Он постарался, чтобы голос звучал убедительно. — Мы отбили город. Фаер лично вышел против Лайтера, представляешь? И заставил его отступить.

— Господи, — выдохнула она. — Ты хоть себя береги там. У тебя тут дома дел будет по горло, когда вернёшься.

— Знаю, знаю. Как малыш вообще, всё хорошо?

— Врач говорит, всё в норме, растёт как положено. Скоро уже толкаться будет так, что я спать вообще не смогу, — она тихо рассмеялась. — Скорее бы ты домой.

— Я тоже скучаю. Обоих вас, — он на мгновение прикрыл глаза, позволяя себе просто послушать её дыхание в трубке. — Обещаю, как только будет отпуск — сразу к вам.

Они проговорили ещё несколько минут — о всякой мелочи, о том, как она готовит детскую комнату, о том, что соседи опять устроили ремонт не ко времени — обычный разговор двух людей, которые скучают друг по другу и цепляются за каждую секунду связи.

Рация на поясе вдруг ожила резким сигналом.

— Мне пора, — вздохнул Ремпейдж. — Вызывают.

— Иди, — в её голосе не было ни капли упрёка, только привычная тревога, с которой она давно научилась жить. — Береги себя. Люблю тебя.

— И я тебя. Скоро вернусь.

Он отключился, сунул телефон в карман и вышел из комнаты.

***

Фаер ждал его в коридоре штаба, без лишних предисловий.

— Ремпейдж. Как командир отряда, отправляешься на точку с группой. Роботы Лайтера оставили там кое-что из своего снаряжения — нужно зачистить и убедиться, что ничего опасного не осталось.

— Есть, — коротко кивнул он.

***

БТР тряхнуло на очередной выбоине разбитой дороги. Внутри, кроме Ремпейджа, сидело ещё четверо бойцов его отряда — и один джаггернаут, массивная фигура с тяжёлым пулемётом на коленях, броня которого была исцарапана шрамами куда более старых боёв, чем у любого из присутствующих.

— Ну что, сержант, отлежался? — бросил кто-то из бойцов, ухмыляясь. — Слышал, тебя чуть не сожрал червяк размером с квартал.

— Было дело, — хмыкнул Ремпейдж. — Зато прокатился на нём с ветерком.

— Прокатился он, ага, — фыркнул другой боец. — Я вон видел, как тебя об стену размазало. Красиво летал, ничего не скажу.

— Завидуй молча, — отозвался Ремпейдж под общий смех в салоне.

Разговор покатился дальше — беззлобные подколки, обсуждение нового оружия, что обещали подвезти со склада, чья-то байка про застрявший в грязи джип на прошлой неделе. Обычная болтовня, которой бойцы гасили напряжение перед новым выездом.

Ремпейдж покосился на джаггернаута — тот молчал всё это время, глядя куда-то в проём бронестекла.

— Слушай, — обратился к нему Ремпейдж, — а ты сам Лайтера видел когда-нибудь? Живьём?

Разговор в салоне мгновенно стих. Все взгляды сместились на джаггернаута.

Тот выдержал паузу, будто собираясь с мыслями.

— Видел, — произнёс он наконец, глухо. — Лично. Словами не передать, что это было. Года три назад.

Он опустил тяжёлый взгляд на свои руки.

— Первый и последний раз я его видел. Тогда у меня был отряд. В итоге из всех — я и ещё двое живы. Нас отправили на шахту, Каньон Огромный, зачистить от роботов Лайтера. Обычная работа, ничего сложного не предвещало.

Он сделал паузу, будто заново переживая тот день.

— Всё шло хорошо. А потом из пещеры вышел он сам.

В салоне повисла мёртвая тишина, только гул мотора БТР заполнял пространство.

— лайтер вышел спокойно, будто прогуливался. Он сразу посмотрел наверх, туда, где мы поднимались к выходу. И я… окаменел, как только заметил его взгляд. Красные, почти светящиеся глаза, но человеческие. Я перестал дышать, перестал двигаться. Просто застыл. Потому что в этот момент понимаешь — вот он, тот, чьё имя произносят, когда всё идёт наперекосяк. Ему всего шесть миллиардов лет, если сравнивать с иными существами — не так уж и много. Но Фаер говорил, что Лайтер убивал воинов, которым было под тридцать миллиардов.

Он сжал кулак.

— Он достал меч и сделал волновой разрез — прямо по нам. Если бы не мой товарищ… он толкнул меня на землю, спас, хотя сам…

Джаггернаут закатал рукав, обнажив длинный шрам через всё предплечье.

— Волна всё равно меня зацепила. Чуть не до кости прошла. Могла и насквозь пройти, если бы чуть иначе.

Он опустил рукав обратно.

— Я поднялся и увидел, как он двигается между солдатами. Не телепорт — просто скорость. Такая, что глаз не успевал уследить. Он убивал каждого, до кого дотягивался. Потом вышел один из наших героев-воинов — и Лайтер одним ударом ноги вышиб из него весь дух, а следом крестовым разрезом — и того не стало за пару секунд.

Тишина в салоне стала совсем густой.

— А потом он снова посмотрел на меня. И на моего товарища. Этот взгляд… он у меня до сих пор в голове застрял. А потом просто ушёл. Пощадил нас. Оказалось, ещё и третий из нас выжил — тоже среагировал вовремя.

Он поднял глаза на Ремпейджа.

— Я рассказал об этом Фаеру. Тот сказал — физически он тебя не убил, но морально да. И чёрт возьми, он был прав. Я потом год нормально спать не мог. Лайтер — это ещё то чудовище.

Снова повисла тишина. Кто-то из бойцов тихо переговорил с соседом, разговор постепенно возобновился, но уже не в прежнем беззаботном тоне.

Ремпейдж молчал, глядя в окно БТР. Перед глазами снова всплыли те красные искры, что были последним, что он видел перед тем как отключился в первом бою. Он невольно поёжился.

Да. Это действительно страшно.

БТР качнулся, замедляя ход, и вскоре остановился.

— Точка назначения, — раздался голос водителя. — Приехали.

Бойцы начали подниматься со своих мест, проверяя оружие перед выходом.

Отряд рассыпался по периметру, беря деревню в тактическую вилку.

Ремпейдж дал знак рукой — двое заходят слева, вдоль сарая, джаггернаут прикрывает с центральной улицы, остальные держат правый фланг. Классическая коробочка, отработанная десятками зачисток.

— Тихо и по одному, — бросил он в микрофон, пригибаясь за перевёрнутой телегой. — Не стрелять, пока не увидим точное количество целей.

Деревня горела не сильно — пара подожжённых сараев, разбитые окна, брошенная утварь на дороге. Роботы Лайтера двигались методично, без спешки, будто выполняли рутинную задачу: сгоняли жителей, крушили постройки, кто-то из машин методично простреливал стены домов, выкуривая спрятавшихся. Гражданские метались между дворами, кто-то тащил детей за руки, кто-то просто бежал, не разбирая дороги.

Ремпейдж насчитал шестерых роботов, разбросанных по площади и двум ближайшим улицам. Негусто — должны справиться быстро.

— Джаггер, бьёшь по центральному, как только я дам сигнал, — прошептал он в рацию. — Остальные — по своим секторам, синхронно.

Он поднял три пальца, отсчитал, сжал кулак.

Первый выстрел разорвал тишину — и тут же всё превратилось в хаос перекрёстного огня. Один из роботов дёрнулся, засёк движение слева и открыл ответный шквал — лазерные разряды прошили воздух, срезая угол сарая в щепки.

Бойца рядом с Ремпейджем зацепило в бок — тот вскрикнул, упал, зажимая рану ладонью. Второму прилетело в ногу, он завалился на землю, матерясь сквозь зубы.

Ремпейдж среагировал на долю секунды раньше, чем нужно было умереть — луч прошёл в сантиметрах от виска, он рухнул на землю и откатился за колодец, тяжело дыша.

— Прикрыть раненых! — рявкнул он, поднимая винтовку и высаживая обойму в ближайшего робота.

Джаггернаут заработал пулемётом, как мясорубкой — тяжёлые очереди прошивали корпуса роботов насквозь, разваливая их на металлолом. Отряд, оправившись от первого шока, начал слаженно давить оставшиеся цели — перекрёстным огнём, прикрывая друг друга, пока последний робот не рухнул с пробитой головой в дорожную пыль.

Тишина, звенящая после боя, повисла над деревней.

— Есть аптечку сюда! — крикнул Ремпейдж, подбегая к раненым бойцам. Кто-то уже перетягивал жгутом ногу, кто-то накладывал давящую повязку на бок.

Отряд рассредоточился, помогая жителям — кого-то вытаскивали из-под обрушенной крыши сарая, кому-то оказывали первую помощь, детей собирали в кучку у уцелевшего дома, успокаивая. Ремпейдж сам поднял на руки пожилую женщину, застрявшую под завалом двери, вынес её на воздух.

И тут земля под ногами едва заметно дрогнула.

Из-за угла дома вышел ещё один робот — иного типа, стройнее остальных, с гладкими, почти церемониальными пластинами вдоль рук. Он не издал ни звука, просто шагнул к джаггернауту и одним движением свернул ему шею.

Хруст металла и костей разнёсся по всей площади.

— ОГОНЬ! — заорал Ремпейдж, вскидывая винтовку.

Весь отряд открыл шквальный огонь по новому противнику — но в этот момент оранжевые пластины на его руках вспыхнули, налившись жаром, будто раскалённый металл. Робот раскинул руки, и из ладоней хлынула лава пополам с пламенем, широкой дугой прошедшая по площади.

Одного из бойцов накрыло волной целиком — тот не успел даже вскрикнуть, рухнул бесформенным куском обугленной брони.

Ремпейдж рванулся в сторону, перекатился через землю, чувствуя, как жар опаляет спину даже сквозь броню. Он вынырнул за спиной робота — тот всё ещё разворачивался, чтобы найти следующую цель — и, не раздумывая, схватил валявшийся рядом чей-то топор.

Один удар — топор вошёл в шею робота по самую рукоять.

Тот не упал. Дёрнулся, развернулся, всё ещё пылая жаром в ладонях — но Ремпейдж уже отступил на шаг и всадил в него весь оставшийся магазин, тяжело дыша, не отпуская курок, пока тот наконец не осел грудой раскалённого металла в дорожную пыль.

Тишина.

Ремпейдж стоял над телом робота, чувствуя, как дрожат руки — то ли от адреналина, то ли от того, что он только что видел.

Два погибших. Двое раненых.

Плохой размен для такой, казалось бы, простой зачистки.

***

Вскоре над деревней завис вертолёт эвакуации, поднимая пыль винтами. Раненых и погибших грузили первыми, следом остальной отряд. Строительная бригада уже спешила навстречу с другой стороны — начинать разбор завалов и восстановление того, что осталось от деревни.

Ремпейдж сидел у иллюминатора, глядя, как деревня уменьшается внизу, превращаясь в горстку домов среди зелени.

Он думал о цене жизни. О том, как легко её потерять — за секунду, за один взмах горящей ладони, за одно неверное движение. Джаггернаут, который три года назад выжил под мечом самого Лайтера, погиб здесь, в безымянной деревне, от рук рядового робота.

Никакой закономерности. Никакой справедливости.

Просто война, которая забирает, кого захочет, когда захочет.

Викинг встретил соперника на полигоне ударом, от которого загудел воздух.

Топор, тяжёлый, двуручный, с зазубренным лезвием, прочертил дугу и врезался в тренировочный щит противника — крепкого воина по имени Дарт, — отбросив того на пару шагов назад. Дарт устоял на ногах, крутанул своим клинком и контратаковал, но Викинг уже отступил, встречая удар плоской стороной топора.

— Слабовато, — хохотнул Викинг, отбрасывая с лица прядь спутанных светлых волос. Пот катился по его массивным плечам, испещрённым старыми шрамами. — Я думал, ты серьёзнее нападать будешь после того, как я тебя третий раз за неделю уложил.

— Подожди, я ещё разомнусь как следует, — огрызнулся Дарт, но в голосе слышалась усмешка.

Вокруг них собралась небольшая толпа зрителей — солдаты, у кого выдался перерыв, наблюдали за спаррингом с искренним интересом. Викинг на полигоне всегда собирал зрителей — его манера боя, грубая, прямая, сокрушительная, завораживала не хуже настоящего сражения.

Они снова сошлись — топор против клинка, металл о металл, искры от трения брони. Викинг двигался тяжело, но не медленно — каждый его удар нёс вес горы, и Дарту приходилось уворачиваться, а не блокировать, зная, чем закончится прямой обмен силой.

— А ты как, оклемался после боя? — крикнул кто-то из зрителей, явно про рану от прошлой атаки Лайтера.

Викинг на секунду прервал натиск, тяжело выдохнул.

— Царапина, — он хлопнул себя по груди, где под бронёй скрывался ещё свежий шрам от удара самого Лайтера. — Хотя, чёрт возьми, признаю — это был первый раз, когда я реально почувствовал, что могу умереть. Тот удар должен был меня прикончить.

— Но не прикончил, — заметил Дарт, опуская клинок.

— Не прикончил, — Викинг усмехнулся, но взгляд его вдруг посерьёзнел, потяжелел. — И знаешь что? Я думал об этом всю ночь. Мы его ранили. Впервые за всё время войны кто-то реально его ранил, заставил отступить. Это не случайность.

Он воткнул топор в землю, оперся на рукоять.

— Хватит. Хватит просто обороняться, зализывать раны и ждать, пока он снова придёт крушить наши города. Я знаю его слабое место теперь. Я его почувствовал, когда лезвие вошло в грудь.

Зрители притихли, переглядываясь.

— Ты о чём вообще? — нахмурился Дарт.

— Я лечу к его базе. Найду его. И закончу то, что начал в прошлый раз — раз и навсегда.

По толпе прошёл гул — кто-то одобрительно закричал, кто-то нахмурился, явно считая эту идею безумием.

— Один? — Дарт покачал головой. — Викинг, ты с ума сошёл.

— Не один, — Викинг обвёл взглядом собравшихся, и в глазах его горело что-то упрямое, почти одержимое. — Соберу отряд. Кто со мной пойдёт — тот пойдёт. Остальные пусть сидят и ждут следующей атаки на очередной город.

Он выдернул топор из земли, закинул его на плечо.

— С меня хватит обороны. Пора взять инициативу в свои руки.

Он направился прочь с полигона, уже на ходу выкрикивая имена — собирая тех немногих, кто согласится пойти с ним на базу Лайтера. Дарт проводил его тяжёлым взглядом, не двигаясь с места.

———

Лайтер стоял в центре зала — командный узел его базы, тонущий в мягком синем свечении десятков голограмм. Карты территорий, отчёты о потерях, схемы движения войск разворачивались вокруг него слоями света. Он изучал их вполглаза, скорее по привычке, чем из необходимости.

А потом замер.

Что-то приближалось. Не отряд, не разведка — что-то целенаправленное, дерзкое до глупости. Он ощутил это прежде, чем сработали любые сенсоры базы — чутьё, отточенное миллиардами лет.

Уголок его губ дрогнул в намёке на улыбку.

Он оставил голограммы гаснуть за спиной и направился к выходу неспешным, почти ленивым шагом.

***

Врата базы — исполинские, метров пятьдесят в высоту, — распахивались слишком медленно для его терпения. Лайтер просто разбежался и перемахнул через них одним прыжком, приземлившись по ту сторону так легко, будто спрыгнул со стула.

В небе, на фоне тяжёлых грозовых туч, шёл небольшой флот — потрёпанные транспортники, едва ли пять или шесть машин, эскортируемые парой истребителей. Жалко, по меркам настоящей армии. Флот снижался, разворачиваясь для посадки прямо перед базой, на открытой равнине.

Лайтер сложил руки за спиной и стал ждать.

Транспортники сели, откинулись рампы. Первым вышел Викинг — топор на плече, лицо застывшее в решимости, за ним потянулся его отряд, растянувшись полукругом. Двенадцать бойцов, не больше. Все вооружены до зубов, все с той особой злостью в глазах, что приходит только после личной потери или личной раны.

— Ну, — Лайтер склонил голову набок, разглядывая их с вежливым, почти скучающим интересом, — не ожидал гостей. Особенно тебя. — Он указал подбородком на Викинга. — Шрам ещё не зажил, а ты уже снова здесь.

— В этот раз я закончу начатое, — прорычал Викинг, стискивая топорище.

— Смело, — Лайтер усмехнулся, разводя руками, показывая пустые ладони. — Похвально даже. Глупо, но похвально.

Он не успел договорить — Викинг уже сорвался с места, а следом за ним весь отряд, окружая его со всех сторон, обрушивая шквал ударов и выстрелов одновременно.

***

Ремпейдж посадил свой аппарат у базы Эклипс резче, чем следовало, едва дождавшись, пока шасси коснутся земли. Он спрыгнул на бетон, срываясь на бег, и почти сразу столкнулся с Дартом, который спешил ему навстречу с побелевшим лицом.

— Дарт! Что случилось?

— Викинг, — выдохнул тот, хватая Ремпейджа за плечо. — Он собрал отряд ещё вчера ночью. Полетел к базе Лайтера. Хочет добить его.

Ремпейджа будто окатило ледяной водой.

— Он что? Один? С отрядом добровольцев против самого Лайтера?!

— Двенадцать человек, — Дарт покачал головой, голос дрожал. — Я пытался его отговорить, но он не слушал. Сказал, что чувствует его слабость, что теперь есть шанс…

— Его убьют, — выпалил Ремпейдж. — Их всех убьют. Надо к Фаеру. Живо!

Оба бросились бежать через территорию базы, расталкивая солдат на пути, к штабу, где Фаер разбирал утренние донесения.

— Фаер! — Ремпейдж влетел в кабинет без стука, хватая ртом воздух. — Викинг с отрядом полетел на базу Лайтера. Вчера ночью. Хочет убить его в одиночку.

Лицо Фаера, обычно спокойное, застыло за долю секунды.

— Когда они вылетели?

— Дарт говорит, ночью. Они уже должны быть на месте.

Фаер выругался сквозь зубы — редкость для него — и уже двигался к двери.

— В воздух. Быстро. Может, ещё успеем.

***

Скоростной вертолёт рванул с полосы почти вертикально, вдавив всех троих в кресла. Ремпейдж вцепился в поручень, глядя, как земля проваливается вниз, а горизонт впереди затягивается грозовыми тучами — именно туда, где, по последним координатам, находилась база Лайтера.

— Сколько лететь? — крикнул он сквозь гул двигателей.

— Двадцать минут на этой скорости, — отозвался пилот, не оборачиваясь. — Может, меньше, если выжму по максимуму.

— Жми, — коротко бросил Фаер, глядя в иллюминатор с каменным лицом.

Дарт сидел, стиснув кулаки, губы беззвучно шевелились — то ли молитва, то ли просто попытка не сорваться. Ремпейдж смотрел на грозовой фронт впереди и чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой узел. Двадцать минут. Целая вечность там, где счёт может идти на секунды.

Вертолёт трясло на турбулентности, пилот выжимал из машины всё, что можно, разгоняя её на пределе конструкции. Никто не произнёс больше ни слова — только гул двигателей и тяжёлое, напряжённое молчание троих, летящих навстречу тому, что они уже боялись увидеть.

***

Лайтер уклонился от лезвия топора одного из бойцов, перехватил его руку и вывернул с сухим хрустом. Тот заорал, выронив оружие, — Лайтер тут же впечатал кулак ему в висок, отправив тело безжизненным мешком на землю.

Он двигался посреди отряда, как нож сквозь воду — уворачиваясь, ломая, добивая. Кулаки, локти, колени, лоб — он бил без оружия, будто нарочно давая себе фору, издеваясь над самой идеей, что это может быть равным боем.

Один из бойцов бросился на него сзади с криком — Лайтер развернулся, поймал его за горло одной рукой, приподнял над землёй и одним движением свернул шею. Тело обмякло. Он бросил его небрежно в сторону, наклонился, поднял выпавший из мёртвой руки топор — тяжёлый, зазубренный, — покрутил его в пальцах, будто оценивая балансировку.

Приложил два пальца к лезвию.

Металл вспыхнул еле заметным алым свечением, и грубая зазубренная кромка мгновенно заострилась до бритвенной остроты.

Лайтер ухмыльнулся, глядя на новую игрушку в своей руке.

— Вот теперь интереснее.

Он рванулся вперёд, и следующий боец не успел даже вскрикнуть — топор прошёл через броню, как через бумагу.

***

Один за другим отряд Викинга редел. Кто-то падал от кулака, кто-то — от собственного же оружия, вырванного из рук и обращённого против хозяина. Викинг рычал, метался между товарищами, пытаясь прикрыть, отвлечь, выиграть хоть секунду — но Лайтер двигался быстрее любого из них, будто вся эта бойня стоила ему не больше усилий, чем обычная разминка.

Через несколько минут на ногах остался только Викинг.

Он стоял один посреди тел, тяжело дыша, весь в чужой и своей крови, топор дрожал в стиснутых руках.

Лайтер отбросил чужой топор в сторону — тот со звоном вонзился в землю — и потянулся к поясу. Оттуда возник меч, тёмный, с едва заметным алым отсветом вдоль лезвия, будто сотканный из самой ночи.

— Ну что, — произнёс он, делая шаг навстречу. — Закончим, что начали.

Викинг взревел и бросился в атаку.

Клинки сошлись — раз, другой, третий — искры летели в стороны при каждом ударе. Викинг дрался с отчаянием человека, которому нечего терять, и в какой-то момент, улучив брешь, вложил в удар весь вес тела, всю ярость, что копилась в нём с прошлого боя.

Лезвие топора вошло Лайтеру в грудь — точно в то же место, что и в прошлый раз.

Лайтер пошатнулся. Замер на мгновение, глядя вниз, на торчащее из груди лезвие.

А потом рассмеялся.

Тихий смех, перешедший в громкий, почти довольный хохот. Он поднял взгляд на Викинга — и в глазах его не было ни боли, ни злости, только мрачное, ледяное веселье.

— Второй раз этот трюк не сработает, — произнёс он.

Дистанция между ними исчезла в мгновение ока. Лайтер оказался вплотную и обрушил удар ногой Викингу в грудь с такой силой, что грудная клетка того хрустнула, вминаясь внутрь, а тело отлетело на добрый десяток метров, проломив землю при падении.

Викинг захрипел, пытаясь подняться на локтях, кровь хлынула горлом.

Лайтер подошёл неспешно, вытащил топор из собственной груди — рана уже стягивалась сама собой, плоть срасталась на глазах бешеным темпом регенерации — отбросил его в сторону и занёс меч.

Клинок вошёл Викингу в грудь насквозь, пригвоздив его к земле.

В этот момент в небе, прорезая тучи, показался вертолёт.

Лайтер поднял голову. Его взгляд, спокойный и почти равнодушный, встретился со взглядами троих, прильнувших к иллюминаторам.

Он усмехнулся — будто нарочно для них — и поднял руку. От предплечья до кисти её обвила голубая дымка, стекая дальше на лезвие меча в его хватке.

Одним коротким взмахом он рассёк тело Викинга надвое — сама дымка на клинке позаботилась о том, чтобы регенерация даже не успела начаться.

В вертолёте повисла мёртвая тишина.

Ремпейдж почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Дарт издал сдавленный, придушенный звук — то ли всхлип, то ли крик, застрявший в горле.

Фаер смотрел вниз белым, застывшим лицом — и первым пришёл в себя.

— Разворачивай, — произнёс он, голос звучал глухо, но твёрдо. — Немедленно. Мы не успеем, а если сядем — потеряем ещё и себя.

Пилот, не споря, заложил резкий вираж, уводя вертолёт прочь от базы, прочь от той равнины, усеянной телами, где одинокая фигура внизу так и стояла, глядя им вслед с окровавленным мечом в руке.

Вертолёт гудел ровным низким гулом, унося их прочь от той равнины.

Фаер молчал всю дорогу, глядя в одну точку перед собой. Он видел слишком много смертей за свою бесконечно долгую жизнь — друзей, товарищей, целые отряды. Горе давно перестало прорываться наружу криком или слезами — оно оседало внутри, тяжёлым камнем, который он научился нести молча.

Дарт сидел, сгорбившись, обхватив голову руками. Он тоже повидал немало смертей за годы службы — но Викинг был не просто сослуживцем. Друг, с которым он бился плечом к плечу, тренировался, шутил в столовой. Скорбь душила его открыто, плечи мелко тряслись, хотя ни звука не вырывалось наружу.

Ремпейдж сидел между ними, глядя в иллюминатор невидящим взглядом. Перед глазами стояли красные глаза, та улыбка — лёгкая, почти скучающая, будто убийство двенадцати человек и растерзание Викинга напополам стоило Лайтеру не больше усилий, чем утренняя прогулка. Чудовищная сила. И то, как быстро — до нелепости быстро — оборвалась жизнь такого воина.

Руки Ремпейджа начали мелко дрожать. Он сжал кулаки, пытаясь унять тряску, но не мог.

Фаер заметил это первым. Он молча протянул руку и положил её Ремпейджу на плечо — тяжёлую, твёрдую, без слов. Просто держал так несколько секунд, пока дрожь не начала стихать.

— Дыши, сержант, — произнёс он тихо. — Мы почти дома.

Ремпейдж кивнул, стиснув зубы, и заставил себя выровнять дыхание.

***

На базе Фаер собрал всех в главном зале — тесной толпой, без прежней парадности брифинга. Тишина стояла тяжёлая, все уже знали, зачем их созвали.

— Викинг и его отряд погибли, — произнёс Фаер, и голос его звучал глухо, без обычной командной уверенности. — Все двенадцать человек. Это моя ошибка — я должен был предвидеть это раньше и остановить его, не дать ему уйти.

Он сделал паузу, обводя взглядом зал.

— То поражение в городе, судя по всему, было подставным. Лайтер позволил себя ранить, зная — или надеясь, — что кто-то вроде Викинга примет это за настоящую слабость и явится добивать. Он ждал этого. И получил.

По залу прошёл тихий гул потрясения.

— Пусть это станет уроком для каждого, — продолжил Фаер твёрже. — Никто и никогда больше не пытается в одиночку или малым отрядом идти против Экзекта. Это не геройство. Это самоубийство.

Ремпейдж моргнул.

— Экзект? — тихо переспросил он у Дарта рядом. — Но это же... Лайтер, разве нет?

Дарт кивнул, вытирая лицо тыльной стороной ладони.

— Экзект — это имя. Лайтер — фамилия.

Ремпейдж на мгновение замер, переваривая. Он покосился на Фаера, вспомнив вдруг, что ни разу не задумывался, что и у того должно быть имя за пределами позывного.

— А у Фаера?

— Фаер тоже фамилия, — тихо ответил Дарт. — Имя — Эрнест.

Экзект Лайтер, — мысленно повторил Ремпейдж, будто пытаясь этим уложить в голове, что чудовище с красными глазами тоже когда-то получило имя, как и любой другой.

— Похороны пройдут ближе к вечеру, — закончил Фаер. — Подготовим надгробие. Всё пройдёт, как должно.

Зал начал расходиться.

***

Ремпейдж вернулся в свою комнату и достал дневник из-под матраса.

Он записал коротко, обрывочными фразами — про Экзекта, про подставное поражение, про урок, который теперь знали все. Рука снова начала дрожать на середине предложения, буквы поплыли.

Он отложил ручку и набрал номер жены.

Она ответила почти сразу, будто ждала звонка.

— Рэм? Что-то случилось?

Он рассказал всё — про Викинга, про отряд, про голубую дымку и смех, про то, как быстро всё закончилось. Голос срывался несколько раз, он не пытался это скрыть.

— Мне страшно, — признался он наконец, впервые за девять лет службы произнося это вслух. — Страшно жить на одной планете с такой тварью. Вся жизнь может оборваться в один момент, просто потому что кто-то решил, что так будет забавно.

Она молчала пару секунд, а потом заговорила — тихо, ровно, находя именно те слова, которые ему были нужны: что он сильный, что он не один, что она и малыш ждут его дома, что страх — это нормально, это не слабость.

Постепенно дрожь в его голосе улеглась. Они поговорили ещё немного, уже спокойнее, и попрощались.

Ремпейдж положил телефон, перевёл дух и решил, что ему нужно отвлечься. Он направился на полигон — пострелять, выпустить пар физически, раз уж эмоционально голова гудела так, что думать было тяжело.

***

На полигоне Митчел на бешеной скорости обменивался ударами мечей с другим таким же быстрым воином — клинки сливались в размытые полосы света, звон металла стоял почти непрерывным гулом.

Заметив Ремпейджа, Митчел тут же прервал спарринг и подошёл ближе, кивнув сопернику в знак паузы.

— Слышал про Викинга, — произнёс он без предисловий, серьёзно, без обычной ухмылки. — Ты в порядке?

— Не особо, если честно, — признался Ремпейдж.

Митчел кивнул, будто ожидал такого ответа.

— Я уже привык видеть подобное, — сказал он тихо. — Столько лет служу — свыкаешься с этим. Иначе никак. — Он на секунду отвёл взгляд. — Мой род весь вырезал сам Лайтер, знаешь. Я последний. Так что да, я его тоже неплохо знаю. С той стороны.

Ремпейдж не нашёлся, что ответить, только молча кивнул.

Митчел выдержал паузу, будто что-то обдумывая, а потом вдруг подкинул ему свой меч.

Ремпейдж поймал его на рефлексе, неловко перехватив рукоять.

— Тебе стоит тоже стать мечником, — произнёс Митчел серьёзно. — Выстрелы Лайтера даже не поцарапают. А вот клинок — совсем другое дело. Хочешь, покажу основы?

Ремпейдж посмотрел на меч в своей руке, вспомнил голубую дымку, разрубившую Викинга пополам, и коротко кивнул.

— Показывай.

Митчел принялся объяснять хват, стойку, базовые движения — терпеливо, без спешки, поправляя каждый неверный жест.

С базы, из окна командного пункта, Фаер наблюдал за этой сценой издалека, молча. Что-то в том, как Ремпейдж держал клинок — неуверенно, но с явным намерением, — заставило его задержать взгляд дольше обычного.

***

Вечером на похороны пришло множество людей — солдаты, бойцы, воины, все, кто хоть раз пересекался с Викингом за годы службы. Импровизированное надгробие стояло на открытой площадке, окружённое факелами против сгущающихся сумерек.

Один за другим выходили говорить — короткие, простые слова о том, каким он был. Кто-то вспоминал его грубоватый юмор, кто-то — его упрямую храбрость, кто-то — как он лично вытаскивал раненых с поля боя, не считаясь с риском.

Фаер вышел последним, произнёс длинную речь — о том, каким воином был Викинг, каким верным товарищем, каким живым напоминанием, что даже самые сильные могут ошибиться, доверившись собственной ярости больше, чем стоило.

Дарт говорил после, срываясь на середине фразы, не в силах закончить — его похлопали по плечу и дали закончить молча.

Ремпейдж стоял в толпе, слушая. Он не знал Викинга близко, пересекался с ним разве что мельком — но, слушая одну историю за другой, начал понимать, каким человеком тот был. Не идеальным, не безупречным — но настоящим.

И это, пожалуй, было единственное прощание, которого заслуживал такой боец.

Утро выдалось ясным — впервые за долгое время небо над базой было чистым, без дыма и гари.

Фаер собрал троих у выхода из казарм — Митчела, Дарта и Ремпейджа — коротким кивком, без лишних слов.

— Пойдёте со мной, — произнёс он, разворачиваясь и направляясь куда-то вглубь территории.

Они шли за ним молча несколько минут, прежде чем Фаер заговорил, не оборачиваясь.

— Я приглядываюсь к вам троим давно. Особенно в последние дни. Между вами есть что-то — некая слаженность, близость, которая редко встречается сама по себе.

Он глянул через плечо на Ремпейджа.

— А в тебе, сержант, я вижу кое-что ещё. То, как ты держал меч вчера, как двигался, пусть неуклюже — в тебе есть шансы стать настоящим мечником. Аура непростая. Я такое чувствую редко.

Ремпейдж неловко кашлянул, не зная, что на это ответить.

Они вышли на открытую площадку — специализированный полигон, весь выкрашенный в глухой белый цвет, стерильный, будто операционная под открытым небом. Навстречу вышли несколько человек в строгих технических костюмах, с сканерами и измерительными приборами наперевес, и принялись быстро снимать мерки со всех троих — рост, объёмы, реакцию мышц.

— У вас будет особая экипировка, — пояснил Фаер, наблюдая за процессом. — Такая же, как у Героев-воинов Эклипс.

Когда замеры закончились, Фаер разделил полигон на три сектора одним движением руки — пол под ногами засветился, разделяясь невидимыми границами.

— Митчел, — Фаер указал на первый сектор, тот вспыхнул синим свечением. — Твоя задача — на полной скорости уничтожать цели, уклоняясь от выстрелов и клинков одновременно.

Митчел хмыкнул, разминая плечи, и шагнул в свою зону — сектор тут же ожил голограммами противников.

— Дарт. — Второй сектор налился густым оранжевым. Фаер протянул ему пару массивных щитов. — Ты будешь танком. Учись держать удар, отбивать атаки, и бить телом там, где нужно вложить вес, а не изящество.

Дарт принял щиты, оценивающе взвесил их в руках и кивнул, входя в свою зону.

Остался третий сектор — тоже вспыхнувший синим. Фаер встал напротив Ремпейджа и протянул ему свой меч — белый клинок, вдоль которого змеились тонкие синие полосы света. Оружие, явно передававшееся поколениями, судя по тому, с каким уважением Фаер держал его секунду перед тем, как отдать.

— Наследство моих предков, — коротко пояснил он. — Держи, как учил тебя Митчел.

Ремпейдж принял меч — тот оказался неожиданно лёгким для своего размера — и встал в стойку.

— Атакуй, — произнёс Фаер просто.

Ремпейдж бросился вперёд.

***

Первый удар Фаер отбил без усилия, почти лениво. Второй — увернулся, сместившись всего на несколько сантиметров.

— Локоть выше, — бросил он на ходу. — Ты открываешь бок каждый раз, когда заносишь клинок сверху.

Ремпейдж скорректировал стойку и атаковал снова. Фаер снова ушёл в сторону, будто вода, обтекающая камень.

— Не думай о следующем ударе, пока не закончил этот. Ты спешишь.

Так продолжалось раз за разом — Ремпейдж атаковал, Фаер отбивал или уклонялся, тут же указывая на ошибку, и Ремпейдж, тяжело дыша, снова бросался в атаку, поднимаясь после каждого промаха.

Прошло тридцать минут — Митчел закончил свой сектор первым, аккуратно вырезав всех голограмм без единого попадания по себе. Он подошёл к краю площадки, вытирая пот, и стал наблюдать за остальными.

Спустя час закончил и Дарт, весь в поту, но довольный — щиты в его руках уже не казались неуклюжими, движения стали резче, увереннее.

Оба повернулись к третьему сектору.

Ремпейдж всё ещё пытался пробить оборону Фаера.

Тот двигался с той самой безупречной гибкостью, что делала его противником, будто вышедшим за пределы человеческих возможностей — резкие развороты, сальто в воздухе, уклонения на грани физически возможного. Пару раз ему удавалось отразить атаку так резко, что меч буквально вылетал у Ремпейджа из рук.

— Подними меч, — говорил Фаер каждый раз без раздражения, просто констатируя. — И снова.

Ремпейдж поднимал клинок и атаковал заново.

Прошёл час. Два.

Митчел и Дарт устроились в стороне, растянувшись на траве, тихо переговариваясь и время от времени поглядывая на сектор Ремпейджа. Тот выдыхался всё сильнее — руки дрожали от усталости, дыхание сбивалось, пот заливал глаза. Фаер же выглядел так, будто только что вышел на прогулку — ни капли усталости.

— Не могу, — выдохнул Ремпейдж, опускаясь на одно колено, опираясь на меч, как на трость.

Фаер подошёл ближе, глядя на него сверху вниз — с высоты собственных двух с половиной метров роста он казался почти исполинской фигурой на фоне сгорбленного, обессиленного Ремпейджа.

— Встань, — произнёс он, но не резко, скорее твёрдо.

— Я пытаюсь, — прохрипел Ремпейдж, поднимаясь на ноги, покачиваясь.

— Пытаться недостаточно, — Фаер покачал головой. — Ты должен идти к цели, даже когда тело говорит тебе остановиться. Особенно тогда.

Ремпейдж стиснул зубы и снова поднял меч.

— Ты думаешь, у тебя будет второй шанс там, где встретишь Лайтера? — продолжил Фаер, голос стал жёстче. — Он не будет поддаваться, как я сейчас. Не будет ждать, пока ты выровняешь стойку. Один момент — и всё кончено. Ты этого хочешь?

Ремпейдж молчал, тяжело дыша.

— В чём смысл идти в атаку, зная, что враг убьёт тебя за секунду? — Фаер шагнул ближе. — Ты должен быть крепче. Сильнее. Быстрее, чем ты сейчас. У тебя не будет второго шанса, Ремпейдж. Всё решится там и тогда, в тот единственный момент.

Ремпейдж поднял взгляд.

— Давай же, — произнёс Фаер тише, почти по-человечески. — Покажи мне, что ты способен на большее.

Ремпейдж бросился вперёд.

Перед глазами вдруг снова встали красные глаза, та улыбка, разрубленное надвое тело Викинга, голубая дымка, гаснущая искрами в темноте. Вся усталость, весь страх, вся ярость, копившаяся с той самой ночи, слились в один единственный удар.

Фаер попытался уклониться — как делал это десятки раз до этого.

Но на этот раз клинок Ремпейджа настиг его.

Меч чиркнул по плечу Фаера — несильно, скорее символически, но точно, безошибочно. В ту же секунду полигон погас, свечение сектора спало, растворяясь в воздухе.

Митчел и Дарт вскочили на ноги, разразившись радостными криками, подбежали и захлопали Ремпейджа по плечам, искренне гордясь его достижением.

Фаер медленно опустил взгляд на плечо, где на броне остался тонкий росчерк от удара, а затем посмотрел на Ремпейджа сверху вниз — и на его обычно сдержанном лице мелькнуло что-то похожее на настоящее удовлетворение.

— Хорошо, — произнёс он просто. — Очень хорошо.

Он кивнул на выход с полигона.

— Отдыхайте. Заслужили.

После тренировки, ещё не отдышавшись, Ремпейдж подошёл к Фаеру, протягивая обеими руками меч рукоятью вперёд.

— Держи. Спасибо, что дал попробовать.

Фаер посмотрел на клинок, затем на самого Ремпейджа — и не сделал ни малейшего движения, чтобы забрать оружие обратно.

— Оставь себе, — произнёс он.

Ремпейдж моргнул, не понимая.

— Но это же твой меч. Наследство предков, ты сам говорил.

— Я пользуюсь секирой, — Фаер качнул головой в сторону оружия за собственной спиной. — Этот меч давно лежал без дела. Ему нужен тот, кто будет держать его в руке, а не тот, кто хранит его как память.

Он чуть склонил голову, глядя на Ремпейджа сверху вниз.

— Считай это подарком. Береги его.

Ремпейдж застыл на секунду, чувствуя вес клинка в собственных руках уже иначе — не как одолженное оружие, а как что-то своё.

— Спасибо, — только и смог выговорить он.

Фаер коротко кивнул и развернулся, направляясь прочь с полигона, оставляя Ремпейджа одного с новым, теперь уже полностью его собственным, оружием в руках.

———

Вечер опускался на равнину медленно, тени от скал вытягивались длинными полосами по земле. Фаер стоял у карты, разделяя отряды на секторы патрулирования.

— Ремпейдж, твой отряд — шахта на северо-западе. Приглядеть, ничего больше. Если что-то заметите — доклад по рации, не геройствовать.

— Понял, — коротко кивнул Ремпейдж, закидывая винтовку на плечо. Меч Фаера — тот самый, белый, с синими прожилками — он теперь носил за спиной постоянно, привыкая к его весу.

Шахта встретила их тишиной, нарушаемой только скрипом ветра в старых металлических конструкциях. Отряд рассредоточился по периметру, начиная методичный обход — рутина, отработанная десятками таких же вечеров.

Ремпейдж шёл вдоль края котлована, всматриваясь в тени между грудами породы, когда заметил его.

Робот стоял неподвижно у входа в один из туннелей — силуэт, чётко очерченный в сгущающихся сумерках. Ремпейдж не успел даже поднять винтовку — тот вытянул руку в его сторону, и земля вокруг вздрогнула. Из-под грунта, разрывая почву, выскочили механические псы — те же твари, что рвали солдат в первом бою у города.

— Контакт! — заорал Ремпейдж в рацию, вскидывая винтовку.

Весь отряд открыл огонь одновременно. Робот, не теряя ни секунды, выхватил два клинка и бросился в самую гущу боя — быстрый, слишком быстрый для простой машины.

Один пёс отделился от стаи и рванул прямо на Ремпейджа.

Он стрелял — раз, другой, третий — но тварь продолжала бежать, будто пули только раззадоривали её. Что-то внутри у Ремпейджа подкосилось — та самая тряска, тот же липкий страх, что накрыл его после смерти Викинга, но сейчас не было времени на него поддаваться.

Пёс прыгнул.

Рука сама метнулась за спину, выхватывая меч Фаера — и на чистом, слепом адреналине Ремпейдж рубанул наотмашь, целясь в голову твари.

Клинок прошёл сквозь металл, как сквозь воздух. Половина головы пса отделилась фонтаном искр, тварь по инерции ещё продолжала лететь на него — и он ударил второй раз, уже точнее, отсекая оставшуюся часть головы полностью.

Тело пса рухнуло к его ногам, дёргаясь в последних импульсах.

Ремпейдж застыл на долю секунды, глядя на меч в своей руке. Если бы не он — тварь бы его растерзала, это он понимал ясно, до дрожи в руках.

Он убрал меч за спину, снова перехватил винтовку и открыл огонь по оставшимся псам, прикрывая товарищей.

Робот двигался в это время по флангу отряда, стремительно, безжалостно — клинки мелькали в сумерках слишком быстро для человеческого глаза. Один солдат упал, другой, третий — Ремпейдж считал краем сознания, не веря собственным глазам. Пятеро. Робот вырезал уже пятерых за считаные секунды.

— На меня! — закричал Ремпейдж, разряжая магазин в сторону робота, привлекая его внимание.

Сработало. Робот развернулся и рванул к нему с той же нечеловеческой скоростью.

Ремпейдж не думал — тело среагировало раньше разума. Он ушёл в кувырок вбок, чувствуя, как клинок противника рассекает воздух там, где секунду назад была его голова, и в перекате выхватил меч, разворачиваясь одним слитным движением.

Удар пришёлся роботу точно по спине — чётко, глубоко, разрезая механический хребет.

Робот дёрнулся, замедлился, будто что-то внутри него разом отключилось, — и в этот момент по нему ударил шквал ответного огня от остальных бойцов, довершая начатое.

Тишина повисла над шахтой, разбавленная только тяжёлым дыханием выживших.

Атака была отбита.

Ремпейдж стоял, глядя на меч в своей дрожащей руке, на изрубленное тело робота у своих ног, и не мог поверить, что всё это сделал он сам.

Пещера гудела от каждого удара.

Лайтер вгонял кулак в скальную породу снова и снова, ровным, почти ленивым ритмом, дробя камень в крошево — не столько работа, сколько способ занять руки, пока мысли блуждали где-то ещё. На очередном ударе порода треснула шире обычного, и в открывшейся трещине блеснуло что-то фиолетовое.

Он остановился.

Аккуратно, почти нежно для человека такой силы, вырвал находку из камня — кристалл, пульсирующий приглушённым фиолетовым светом изнутри, будто в нём билось что-то живое.

В груди Лайтера, под кожей, скрывался собственный кристалл — голубой, вживлённый глубоко, что-то вроде мощного искусственного разума, смотрящего его глазами, помогающего ему в бою, контролирующего и хранящего магию, которой он владел. Он поднёс находку ближе, и в глазах тут же развернулось меню — тонкая полупрозрачная строка данных, видимая только ему.

*Кристалл Д-Ф12.*

Губы Лайтера медленно разошлись в улыбке.

Он развернулся и направился к выходу, а у самого дна шахты оттолкнулся с такой силой, что взмыл вертикально вверх, пробив несколько десятков метров породы одним прыжком, и приземлился уже на поверхности.

Там он отломил небольшой осколок от кристалла — аккуратно, двумя пальцами, — и швырнул его в землю.

Почва под ногами затрещала, вспучилась, и оттуда стало подниматься нечто.

Дангер вырастал из земли медленно, будто нехотя — под два метра ростом, весь покрытый чёрным камнем, похожим на обсидиан, острые, неровные грани, будто его тело собирали из осколков разбитого стекла. Сквозь черноту камня пробивались многочисленные фиолетовые прожилки, пульсирующие в такт чему-то внутри.

— Рад снова тебя видеть, — произнёс Лайтер, глядя на существо с почти отеческим удовлетворением.

Он указал рукой в сторону — куда-то за горизонт, туда, где стояла одна из баз Эклипс.

— Иди развлекись.

Дангер издал низкий, скрежещущий звук — не рёв, скорее что-то между рычанием камня и механическим гулом — и потянулся руками к земле. Оттуда, будто вырастая прямо из его ладоней, появились два зазубренных клинка, тоже целиком из чёрного камня.

Он рванул с места с пугающей для своего размера скоростью, исчезая за горизонтом в сторону базы.

Лайтер проводил его уверенным взглядом, развернулся и неспешно пошёл в противоположную сторону.

***

Ремпейдж влетел на территорию базы почти бегом, направляясь прямиком к штабу.

— Фаер! — окликнул он, замечая командира у входа.

— Докладывай, — Фаер повернулся к нему, взгляд цепкий, внимательный.

— Патруль на шахте. Нас атаковал робот с двумя клинками и стая механических псов. Потеряли пятерых. — Ремпейдж на секунду замялся. — Я использовал меч. Против пса — сработало, отрубил ему голову с двух ударов. А потом против робота — попал ему по спине, это его и добило.

Фаер выслушал молча, кивая на каждой детали.

— Хорошо сработал, — произнёс он наконец. — Меч себя показал. И ты тоже. — Он окинул Ремпейджа коротким, оценивающим взглядом. — Иди отдохни. Заслужил.

Ремпейдж кивнул и направился в комнату отдыха.

***

Там уже сидела компания солдат, перекидываясь картами и разговорами. Ремпейдж опустился на свободный диван, и вскоре к их кругу присоединился один из Воинов — Ричард, обладатель ледяной магии, хотя по его виду об этом сложно было догадаться: обычное лицо, ничем не примечательная фигура, разве что странная лёгкая изморозь иногда проступала на пальцах, когда он жестикулировал.

Разговор шёл ни о чём — байки, шутки, обсуждение последних событий. В какой-то момент Ремпейдж, откинувшись на спинку дивана, спросил:

— Слушай, Ричард. А у меня самого может быть магия? Как считаешь?

Ричард пожал плечами, задумчиво прищурившись.

— Если есть предрасположенность в генах — всё возможно.

Ремпейдж хотел было спросить что-то ещё, но тут по базе разнёсся вой сирены.

Красный уровень опасности. Смертельный.

Комната на мгновение замерла — никто толком не понимал, что происходит, — но Ричард среагировал первым, вскочив на ноги и бросившись к коридору.

Остальные рванули следом, включая Ремпейджа.

Они бежали по коридорам, и с каждым шагом нарастал шум — выстрелы, звон металла, чьи-то крики. Коридор впереди расходился Т-образным перекрёстком, и в этот момент по горизонту, наперерез, промелькнула фигура — тот самый воин, весь залитый кровью, что-то кричащий на бегу, — а следом, тяжёлой поступью, на них вышел сам Дангер.

Его шаги отдавались гулом в стенах. Взгляд — мёртвый, лишённый всякого выражения — остановился на группе.

Все открыли огонь одновременно.

Пули отскакивали от обсидиановой брони, будто от гранита, не оставляя даже царапины.

— Бежим! — заорал Ремпейдж, разворачиваясь.

Но Дангер, несмотря на размеры, рванул за ними с пугающей скоростью. Он метнул один из клинков — тот прошёл навылет через двоих солдат, пригвоздив их к стене позади.

Ремпейдж бежал последним, прикрывая отход, и, как только остальные проскочили через дверной проём, захлопнул за собой тяжёлую бронедверь.

Дангер снёс её одним ударом, оставив рваную дыру, и прошёл сквозь неё, даже не сбавив шага.

Ремпейдж почувствовал, как тварь делает рывок в его сторону, и в последний момент вильнул в сторону, вжимаясь в нишу стены. Кулак Дангера врезался туда, где он только что был, оставив кратер с расходящимися трещинами по всей стене.

Он оторвался от отряда, петляя к выходу, — и в этот момент в коридоре появился Фаер.

— Бегите! — крикнул тот остальным, а сам рванул навстречу твари.

Ремпейджа затопил страх — но бросить Фаера одного он не смог. Развернулся и побежал следом.

Фаер выхватил секиру и обрушил на Дангера мощный удар — лезвие лишь высекло сноп искр из обсидианового панциря, не оставив ни трещины. Камень не поддавался.

В ответ Дангер нанёс сокрушительный удар, отбросивший Фаера через весь коридор.

Тот приземлился жёстко, но тут же вскочил — в глазах вспыхнула ярость. Он сократил дистанцию одним рывком, схватил Дангера и с диким усилием швырнул его — тварь пробила несущую стену насквозь, вылетев прямиком на улицу.

Фаер выбежал следом. Ремпейдж, укрывшись за обломками стены, наблюдал за происходящим.

Схватка развернулась в полную силу. Из запястий Фаера выдвинулись клинки — короткие, острые лезвия, — и он обрушил на Дангера серию стремительных ударов, стараясь найти брешь в броне. Тварь не поддавалась ни на сантиметр, но каждый её ответный удар сотрясал землю, оставляя трещины в бетоне.

Фаер двигался быстрее — заметно быстрее, — уклоняясь, нанося удар за ударом, изматывая противника методично, без спешки.

Спустя несколько долгих минут Дангер начал оседать, будто теряя опору изнутри, — и вскоре просто ушёл под землю, растворившись в почве без следа.

Фаер остановился, тяжело дыша, вытер кровь с губы тыльной стороной ладони.

— Да. Наконец-то.

Он повернул голову, заметив Ремпейджа в укрытии.

— Ну хоть ты выжил.

Ремпейдж вышел из-за обломков, подходя ближе, всё ещё не до конца веря в то, что только что видел.

— Кто это был?

— Дангер, — Фаер убрал клинки обратно в запястья, взгляд его стал тяжёлым, задумчивым. — Что-то вроде мощного зверя Лайтера. Призывается особым кристаллом — чем крупнее осколок, тем дольше существо продержится.

Он на секунду замолчал, глядя туда, где земля поглотила тварь.

— Чёрт. Я думал, кристаллы давно кончились. Видимо, он нашёл ещё один.

Фаер покачал головой, лицо помрачнело.

— Это плохо.

Фаер прошёл вглубь базы, осматривая разрушения — пробитую насквозь стену, кратеры в бетоне, обугленные пятна на полу. В голове он машинально прикидывал стоимость и сроки ремонта, привычная рутина после каждого такого столкновения.

По коридорам сновал медицинский отряд — кого-то грузили на носилки и увозили в сторону морга, кого-то спешно тащили в операционную, борясь за каждую минуту. Ричард, всё ещё в крови, но уже частично затянувший раны собственной регенерацией, вышел навстречу своим.

— Я такого не ожидал, — произнёс он тихо, глядя куда-то мимо. — Такой силы.

Фаер достал планшет и принялся вести подсчёт, переговариваясь с медперсоналом на ходу — количество погибших, раненых, тяжесть травм. Цифры выстраивались в колонку, и, слава богу, итог оказался не таким страшным, каким мог бы быть.

Он поднял взгляд на Ремпейджа, стоявшего неподалёку.

— Отправляйся на вторую базу. Митчел сейчас там, насколько знаю.

Ремпейдж кивнул и направился к вертолётной площадке.

***

В воздухе, глядя на проплывающий внизу ландшафт, Ремпейдж думал о произошедшем. Существо, покрытое камнем, которое не брали пули и с трудом брала секира Фаера. Служит Лайтеру, как питомец, как оружие.

Если такая тварь — просто "зверушка" на побегушках, каким тогда был сам Лайтер?

Пейджер на поясе завибрировал резким сигналом. Ремпейдж глянул на экран.

*Внимание. Экзект Лайтер имеет доступ к существу «Дангер». Уровень опасности: смертельный. При обнаружении — соблюдать крайнюю осторожность, отступать.*

Он молча убрал пейджер обратно, глядя в иллюминатор с тяжёлым чувством где-то под рёбрами.

***

На второй базе Митчел встретил его у посадочной площадки, коротко хлопнув по плечу.

— Слышал про Дангера, — произнёс он без предисловий. — Как вы вообще выжили?

— Едва, — признался Ремпейдж. — Фаер его вымотал, а не убил. Оно просто ушло под землю.

Митчел покачал головой, помрачнев.

— Плохой знак. Если у Лайтера снова есть доступ к таким тварям — жди новых проблем.

— Я как раз об этом думал в вертолёте, — Ремпейдж нахмурился. — Если Дангер — просто его питомец, а пробить его броню толком не получилось даже у Фаера... насколько тогда силён сам Лайтер?

— Сильнее, — коротко ответил Митчел, без тени сомнения в голосе. — Значительно сильнее. Это и должно тебя пугать по-настоящему.

Он помолчал секунду, потом хлопнул в ладоши, будто отгоняя тяжёлые мысли.

— Ладно, хватит о грустном. Хочешь размяться? Меч в руках держать не разучился ещё?

Ремпейдж усмехнулся, чувствуя, как немного отпускает напряжение.

— Показывай, чему учить будешь дальше.

***

На полигоне Митчел начал сразу, без разминки — сорвался с места, закружил вокруг Ремпейджа стремительными кругами, атакуя короткими, резкими выпадами со всех сторон.

Ремпейдж вскинул клинок, пытаясь отследить движение — и не мог. Скорость Митчела была за гранью человеческого восприятия, удары обрушивались быстрее, чем сознание успевало среагировать. Он блокировал наугад, на инстинкте, пропуская добрую половину атак вскользь.

— Не думай, — бросил Митчел на бегу. — Чувствуй.

Ремпейдж стиснул зубы, отгоняя панику, и вдруг — в момент, когда очередной удар должен был застать его врасплох, — тело среагировало само. Он совершил резкий, неестественно быстрый рывок в сторону и отбил атаку клинком точно, чётко, без запинки.

Митчел замер на долю секунды, явно не ожидав такого.

— Хм, — только и произнёс он, но тут же продолжил атаку, ещё резче прежнего.

К его удивлению, Ремпейдж снова успел среагировать. И снова. Что-то внутри менялось — движения Митчела, ещё недавно казавшиеся смазанным пятном, начинали читаться чуть яснее, будто мир вокруг него самого начал замедляться.

Спустя несколько минут Митчел остановился, тяжело выдохнув, разглядывая Ремпейджа с нескрываемым удивлением.

— Ты сейчас двигался значительно быстрее, чем обычно. Заметил?

Ремпейдж покачал головой, сам слегка растерянный.

— Я не замечаю, что двигаюсь быстрее. Просто... я вижу тебя медленнее. И реагирую быстрее, чем раньше.

Митчел прищурился, оценивающе глядя на него.

— Ты прогрессируешь на глазах, сержант. — Он закинул меч на плечо. — Пошли, заслужил обед. Обсудим остальное за едой.

Они направились в сторону столовой.

---

Улицы города текли под ногами Экзекта размеренно, спокойно — так, будто он шёл по собственному дому, а не по чужой планете, зажатой между звёздных систем, о которых её жители даже не подозревали. Позднее солнце ложилось косыми полосами между зданиями, отражалось в осколках витрин, ещё не убранных после прошлой стычки. Никто не решался чинить их слишком быстро — будто боялись, что ремонт привлечёт то же самое, что разбило стекло в первый раз.

В груди, под рёбрами, голубой кристалл тихо мигнул — едва заметно, свет прошёл сквозь тонкую ткань рубашки, и в голове раздался голос. Ровный, чуть насмешливый, с той интонацией, которую вырабатываешь за миллиарды лет общения с одним и тем же человеком.

— Компонент, который тебе нужен, здесь не редкость, — произнесла Сара. — Но качественный — да. Я нашла троих торговцев в радиусе квартала. Двое явно продают лом, выданный за товар. Третий... третий честен. Или просто слишком напуган, чтобы обманывать тебя.

— Меня не интересует его храбрость, — отозвался Экзект вслух, негромко, почти не разжимая губ. Прохожие, услышавшие это, шарахнулись — не от слов, а от того, кто их произнёс. — Веди.

— Уже веду. Рынок, на два квартала восточнее. Учти: там людно.

— Не будет.

И действительно — стоило ему свернуть на площадь, забитую прилавками, тентами, гулом голосов и запахом жареного мяса вперемешку с металлической пылью, как всё это начало стихать волнами, будто кто-то методично выключал звук от края к центру. Люди узнавали его не по лицу даже — по тому, как расступалась перед ним толпа сама собой, ещё до того, как успевали разглядеть красные глаза. Кто-то ронял товар. Кто-то хватал детей за руки и уводил в переулки. Один торговец быстро набросил ткань на прилавок с оружием — будто это могло что-то скрыть.

Экзект шёл, не замедляясь и не ускоряясь, сквозь образовавшийся коридор пустоты, и на его лице не было ни презрения, ни удовольствия от этого — только ровное, почти скучающее безразличие человека, для которого подобный эффект на окружающих стал фоновым шумом много поколений назад.

Нужная лавка нашлась в глубине ряда — скромный прилавок, заваленный деталями и обломками техники, за которым стоял немолодой торговец с седой щетиной и руками, покрытыми въевшимся металлическим маслом. Когда тень Экзекта легла на прилавок, торговец поднял взгляд — и застыл на полсекунды дольше, чем нужно было, чтобы просто увидеть покупателя.

— Мне нужен стабилизирующий контур третьего класса, — сказал Экзект. — Не второй сорт. Не то, что ты продаёшь остальным.

Руки торговца чуть дрогнули, пока он рылся под прилавком — не от неловкости, а от того усилия, с которым он заставлял их не дрожать сильнее.

— У меня... есть один, — произнёс он, вытаскивая деталь, завёрнутую отдельно от прочих, будто берёг именно для такого случая. — Лучший, что видел этот сектор за десятилетия. Настоящий, без подделки. Клянусь.

Он выложил контур на прилавок бережно, обеими руками, будто вручал не деталь, а собственную жизнь — что, в общем-то, было не так уж далеко от истины.

Экзект осмотрел деталь ровно столько, сколько требовалось, чтобы убедиться — Сара права. Кивнул. Достал оплату — ровно столько, сколько стоила вещь, ни каплей больше, ни каплей меньше — и положил на прилавок.

— Разумно, — произнёс он, забирая контур. — Продолжай быть разумным.

Торговец судорожно выдохнул только тогда, когда Экзект уже развернулся и сделал первый шаг прочь.

И именно в этот момент воздух впереди дрогнул — тонкой рябью, как марево над раскалённым асфальтом, — и на площади, между рядами палаток, приземлилась фигура.

Герой.

Молодой, в лёгкой броне Эклипса, с оружием, ещё блестящим — не потому, что новое, а потому, что за ним ухаживали как за продолжением собственной руки. Взгляд — уверенный, слишком уверенный для того, кто ещё не понимал, с кем встретился.

— Экзект Лайтер, — произнёс он, останавливаясь в паре десятков шагов, оружие наготове, но не поднято. — Не ожидал застать тебя за покупками.

Экзект не остановился сразу — сделал ещё шаг, второй, будто оценивая, стоит ли вообще замедляться.

— Не ожидал, что кто-то настолько неважный попытается со мной заговорить, — ответил он, не поворачивая головы.

— Я представляю Эклипс на этой территории, — сказал герой, и в голосе впервые прорезалось что-то жёстче — уязвлённое самолюбие, которое он старался спрятать за долгом. — Твоё присутствие здесь — угроза для мирных жителей. Я прошу тебя покинуть город.

— Просьба отклонена, — ровно произнёс Экзект. — Дальше?

Герой шагнул вперёд, и в этом шаге было уже не терпение переговорщика, а решимость бойца, готового доказать что-то — себе, командованию, всем, кто смотрел из окон.

— Тогда я вынужден…

Договорить он не успел.

Экзект оказался перед ним раньше, чем звук собственного голоса героя долетел до его же ушей — не рывок, не удар ветра, просто мгновенная смена расстояния, будто пространство между ними попросту перестало существовать на долю секунды. Кулак врезался герою в грудь с силой, от которой броня прогнулась внутрь с сухим металлическим хрустом, а тело сложилось пополам и отлетело через два прилавка, снося доски, ящики, распугивая последних зевак, ещё не успевших скрыться.

Герой рухнул на брусчатку, прокатился, остановился у стены — и, задыхаясь, всё же поднялся. Кровь на губах, рука прижата к рёбрам, но оружие он не выронил.

— Впечатляюще, — выдавил он, поднимая клинок. — Но я не…

Второй удар пришёл раньше, чем он закончил фразу. Экзект вошёл в его защиту так, будто клинка вовсе не было — просто перехватил руку с оружием в запястье, вывернул с сухим щелчком, и коленом снизу вверх пробил герою корпус так, что того подбросило над землёй. Не дав приземлиться, Экзект перехватил его за грудки одной рукой и впечатал в мостовую — камень площади проломился широким кратером, брусчатка брызнула во все стороны, стёкла в ближайших витринах осыпались от сотрясения.

Тишина. Только пыль, оседающая медленными хлопьями, и хрип героя, лежащего в центре трещин, расходящихся от него, как лучи.

Экзект выпрямился, отряхнул рукав — не от пыли даже, а по привычке — и посмотрел вниз без злости, без торжества. Просто как на факт, который больше не требовал его внимания.

— Тебе стоило остаться в казарме, — произнёс он тихо, ни к кому конкретно не обращаясь.

Он развернулся и пошёл прочь — сквозь разрушенный ряд, мимо застывших в ужасе людей, мимо перевёрнутых прилавков и рассыпанного товара, — так же ровно, как пришёл. Контур для Сары лежал у него в кармане. Дело было сделано.

Позади оставался только хаос — и человек, который очень скоро поймёт, насколько ему повезло, что Экзект Лайтер просто не счёл нужным его добивать.

---

Столовая гудела привычным вечерним шумом — звон подносов, чей-то смех за дальним столом, запах чего-то жареного, перебивающий усталость последних суток. Рем плюхнулся на скамью напротив Митчела, отставив поднос в сторону — есть пока не особо хотелось, но сидеть просто так после тренировки было ещё хуже.

— Ты сегодня прям летал, — сказал Митчел, не отрываясь от своей порции. — Серьёзно. Я не сбавлял.

— Скорее ты решил меня пожалеть, — усмехнулся Рем, потирая плечо.

— Пожалеть? — Митчел фыркнул. — Я тебя чуть не убил три раза, если что.

Повисла короткая, почти уютная пауза. Рем всё-таки взял вилку, поковырялся в еде, а потом, не поднимая взгляда, спросил то, что крутилось у него в голове ещё с полигона:

— Слушай… Фаер и Лайтер. Они как вообще связаны? В смысле — по имени похоже, будто родня какая-то через одного.

Митчел на секунду отставил ложку — не удивлённо, скорее с видом человека, который ждал этого вопроса рано или поздно.

— Не родня. Роды, — сказал он. — Фаеров дофига, Лайтеров тоже. Это не два уникальных чувака, это целые линии.

— Погоди, то есть таких, как наш Фаер, — много?

— Ну, как наш — не совсем. — Митчел откинулся назад. — У них есть своя планета. Ф-76. Названа в честь рода, ну или наоборот, я в этом не спец. Там рождается основная часть Фаеров. И Лайтеров, кстати, тоже — не знаю, как они там уживаются, если честно.

— И что, там прям… база какая-то? Все вместе живут?

— Не база, — Митчел мотнул головой. — Те, кто рождается там — это не совсем люди. Что-то типа сверхроботов. С собственной башкой, характером, но не плоть и кровь, как мы с тобой. А вот наш Фаер — он не оттуда. Обычный человек родился, где-то тут, как ты или я. Просто у него был ген. Ген Фаера. И он его… раскрыл, скажем так.

Рем нахмурился, переваривая.

— То есть он не с планеты, но всё равно Фаер.

— Именно. Как оказалось, ген важнее происхождения. — Митчел ткнул ложкой в его сторону. — И с Экзектом та же история, если тебе интересно. Тоже человек был. Тоже ген. Просто ему, судя по всему, повезло больше в плане силы.

При этом имени за столом стало чуть тише — не буквально, просто Рем невольно подобрался.

— Насколько больше?

Митчел помолчал, будто подбирал, как сказать так, чтобы это не прозвучало совсем уж мрачно.

— Фаер сам говорил — Лайтеры сильнее рода в среднем. Прилично сильнее. Давят на Фаеров, если где-то пересекаются интересы. Это не секрет, это просто… расклад. — Он пожал плечами. — Но дело не только в силе. Дело в том, как они вообще существуют. Фаеры — они всегда командой. Прикрывают друг друга, тащат друг друга из передряг. А Лайтеры — каждый сам за себя.

— В смысле совсем?

— Совсем. — Митчел понизил голос, хотя вокруг никто особо не слушал. — Похитят одного Лайтера — никто за ним не придёт. Вообще никто. Это станет его личной проблемой. Ни спасательных операций, ни родни на подхвате. У них там правило простое: выживает сильнейший. Слабых просто не считают нужным вытаскивать.

Рем медленно отложил вилку.

— Жестко.

— Ну, — Митчел развёл руками, — может, поэтому они и такие. Растёшь в мире, где никто не придёт — либо становишься сильным сам, либо не становишься вообще никем.

Он снова взялся за ложку, будто разговор для него был обычным делом, но взгляд, брошенный в сторону Рема, был чуть более внимательным, чем секунду назад — проверял, как тот всё это воспринял.

— К чему я это, — добавил Митчел тише. — Когда думаешь про Экзекта, не представляй его каким-то монстром из ниоткуда. Он вырос в системе, где сострадание — роскошь, которую некому было ему показать. Это не оправдание. Просто… контекст.

Рем не ответил сразу — просто смотрел в свой поднос, где еда уже почти остыла.

Пишу.

---

Рация на поясе щёлкнула статикой, и голос Фаера прорезался сквозь помехи — ровный, но с той едва уловимой натянутостью, которую Рем уже научился различать за последние недели.

— Ремпейдж, приём.

— Слушаю.

— Не хочу поднимать панику раньше времени, — Фаер сделал паузу, будто подбирая слова точнее, чем обычно. — Но я чувствую беспокойство. Не могу сказать точно, что именно, — движение какое-то, неладное. Возможно, ничего. Возможно, не ничего.

Рем невольно выпрямился, хотя разговор шёл только по рации.

— Что нужно сделать?

— Сходи к жене. Проведай её сегодня. Я склоняюсь к тому, чтобы отправить её в зелёную зону — на всякий случай, подальше отсюда, пока не станет ясно, что происходит. Обсуди это с ней сам, но… я бы не тянул.

Рем помолчал секунду, взвешивая. Тревога в голосе Фаера — не паника, но и не рутинная осторожность — весила больше, чем любые слова.

— Понял. Иду.

— Хорошо. Отбой.

Тем же вечером Рем добрался до города — привычной дорогой, но каждая улица казалась чуть тише обычного, будто и сам воздух что-то предчувствовал вместе с Фаером. Он поднялся по лестнице, ключ провернулся в замке с тем самым знакомым скрипом, и в квартире пахло домом — едой, теплом, чем-то простым и настоящим, чего так не хватало на базе.

Жена вышла навстречу, вытирая руки о полотенце, и улыбка на её лице сменилась беспокойством, стоило ей увидеть его взгляд.

— Что-то случилось?

— Не совсем, — Рем притянул её к себе, обнял крепче, чем планировал. — Просто соскучился.

Она не поверила сразу, но и давить не стала — просто прижалась в ответ, положив голову ему на грудь.

— Ты голодный?

— Всегда.

Ужин был простым, но вечер — тем самым, ради которого стоило возвращаться: разговоры ни о чём, тихий смех, рука в руке поверх стола. Рем рассказывал что-то безобидное про базу, вырезая всё, что могло напугать; она рассказывала про малыша — как тот толкается по вечерам, будто уже нетерпелив познакомиться с миром. На мгновение, глядя на неё в свете кухонной лампы, Рем позволил себе забыть, что где-то там, за горизонтом, существует Экзект Лайтер вообще.

Только когда она уснула, свернувшись у него под боком, он позволил себе сказать вслух — тихо, самому себе:

— Пожалуйста, пусть это будет просто беспокойство.

Утром он разбудил её осторожно — солнце едва пробивалось сквозь занавески.

— Собирайся. Ненадолго, но нам нужно на базу.

Она села, ещё сонная, потирая живот.

— На базу? Зачем?

— Фаер хочет отправить тебя в зелёную зону. Пока — просто предосторожность.

Она нахмурилась, но не спорила — по глазам Рема было видно, что это не тот разговор, где стоило спорить.

— Надолго?

— Не знаю, — честно ответил он. — Но лучше там, чем здесь, если он прав.

Они добрались до базы Эклипс к середине утра — привычный шум, беготня, гул техники, но сегодня всё это ощущалось иначе, будто сквозь плёнку тревоги, разлитой в воздухе. У площадки уже ждал вертолёт с открытым люком, винты медленно раскручивались, поднимая пыль.

Рем довёл её до трапа, остановился, не выпуская руку.

— Береги себя. И его, — он кивнул на её живот, попытавшись улыбнуться легче, чем чувствовал.

— Обещаю, — она поднялась на цыпочки, поцеловала его коротко, но крепко. — Ты тоже. Возвращайся ко мне.

— Всегда возвращаюсь.

Она поднялась в вертолёт, обернулась в люке — последний взгляд, полный того, что ни один из них не решился произнести вслух перед посадкой, — и дверь закрылась. Винты взревели громче, машина оторвалась от земли, и Рем стоял на площадке, глядя вслед, пока вертолёт не превратился в точку на фоне светлеющего неба.

Только тогда он развернулся и пошёл искать Фаера — узнать, что именно тот почувствовал.

Пишу.

---

Фаер стоял на краю смотровой площадки, глядя на горизонт — туда, где утренняя дымка ещё не до конца растворилась над жёлтой зоной. Рем подошёл сзади, остановился в паре шагов, не решаясь сразу заговорить.

— Она улетела, — сказал он наконец. — В порядке.

— Хорошо, — не оборачиваясь, ответил Фаер.

— Слушай… что происходит? Ты не такой обычно.

Фаер повернулся — медленно, будто взвешивая, сколько сказать, а сколько оставить при себе. Взгляд его синих глаз был спокойным, но в этой спокойности читалось напряжение, спрятанное глубоко под привычной сдержанностью.

— Знаешь, как это бывает, — начал он. — После хорошего периода назревает плохое. Всегда. Мир не любит равновесия надолго.

Рем промолчал, ожидая продолжения.

— Ты не первый, кто из обычных людей добивается больших сил, — продолжил Фаер. — Но таких немного. И я вижу в тебе потенциал — не просто вижу, я в этом уверен. Митчел рассказывал мне про твои новые навыки. То, что ты начал успевать за его скоростью — это не мелочь, Ремпейдж. Это редкость.

— Я сам не до конца понимаю, что произошло, — признался Рем. — Просто… стал видеть иначе. Быстрее реагировать.

— Это только начало, — сказал Фаер. — И именно поэтому мне сейчас особенно не по себе. Я чувствую — что-то надвигается. Не мелкая стычка, не патруль роботов. Что-то масштабное. Не могу сказать, откуда я это знаю. Просто знаю.

Он выдержал паузу, глядя Рему прямо в глаза.

— Поэтому я принял решение. С сегодняшнего дня ты — лейтенант.

Рем моргнул, не сразу осознав сказанное.

— Что?

— Ты слышал. — На губах Фаера мелькнуло что-то похожее на подобие сдержанной улыбки. — Новая сила — новая ответственность, Ремпейдж. Ты вырос за эти недели больше, чем большинство успевает за годы. Пора, чтобы это отражалось не только на полигоне.

Рем открыл рот, чтобы то ли возразить, то ли поблагодарить — но не нашёл слов ни для одного, ни для другого.

— Я… не знаю, что сказать.

— Тогда ничего не говори, — Фаер снова повернулся к горизонту. — Отдыхай пока. День свободен. Но будь готов — возможно, вечером или завтра нам придётся выехать на задание. Я хочу, чтобы ты был в форме, когда это случится.

Рем кивнул, хотя Фаер уже не смотрел на него, а на дымку над жёлтой зоной — туда, где, судя по всему, назревало то самое неладное, которое он чувствовал, но пока не мог назвать.

———

Тренировочный зал гудел глухими ударами металла о металл, когда Рем зашёл внутрь. Дарт стоял в центре площадки — и на секунду Рем даже сбился с шага, не сразу узнав его.

Тот раздался вширь — плечи, грудь, руки, будто за прошедшие недели кто-то методично перекраивал его тело под новую задачу. В каждой руке он держал по щиту размером с человеческий рост — не лёгкие штурмовые, а тяжёлые, окантованные толстым металлом, — и швырял их друг в друга с рёвом, снова и снова, гоняя вес так, что пол под ногами вздрагивал.

— Ого, — только и сказал Рем, подходя ближе.

Дарт обернулся, тяжело дыша, но довольный — на лице проступила знакомая широкая улыбка.

— Нравится? — Он хлопнул ладонью по щиту, отчего тот отозвался гулким звоном. — После того боя решил, что хватит быть тем, кто просто держится. Хочу быть тем, кто держит всё.

— Ты и так держал неплохо.

— Недостаточно, — тон Дарта стал серьёзнее. — Джаггернаута я не спас. Викинга я не спас. — Он помолчал, перехватывая щиты поудобнее. — Так что теперь тренируюсь так, чтобы в следующий раз хватило.

Рем не нашёлся, что ответить сразу — просто кивнул, глядя, как Дарт снова разгоняет вес щитов, будто вымещая на них что-то, что не выразить словами.

— Выглядишь так, что и Дангер дважды подумает, — сказал он наконец.

Дарт хохотнул, впервые за разговор по-настоящему легко.

— Вот на это и рассчитываю.

---

**Броня и приказ**

После зала Рем едва успел перевести дух, как его вызвали в технический отсек. Там, разложенная на подставке, ждала броня — не привычный лёгкий комплект пехотинца, а нечто иное: пластины плотнее, форма продуманнее, с тем самым узнаваемым силуэтом, какой Рем видел на Героях Эклипса издалека. Он провёл рукой по нагруднику — гладкий, но тяжёлый на вид материал отзывался странной, почти живой прохладой.

— Твоя, — сказал техник, не отрываясь от планшета. — По меркам, которые снимали на спецполигоне. Разнашивай аккуратно, к вечеру должна сидеть как влитая.

Рем облачился в неё медленно, привыкая к весу, к тому, как она держала форму без лишней скованности движений. Когда он вышел из отсека, у него было ощущение, будто на плечи легло что-то большее, чем просто металл.

Вызов от Фаера пришёл почти сразу.

Тот ждал в командном отсеке — Митчел и Дарт уже стояли там, оба в полном снаряжении.

— Получена информация, — начал Фаер без предисловий, разворачивая проекцию карты. — Одна из пещер в жёлтой зоне подверглась атаке. Есть основания полагать, что там может находиться артефакт.

— Что за артефакт? — спросил Рем.

— Неизвестно. Именно поэтому его нужно забрать любой ценой, прежде чем это сделает кто-то другой. — Фаер обвёл взглядом всех троих, задержавшись на Реме чуть дольше. — Отряд идёт под твоим командованием, лейтенант.

Слово повисло в воздухе на мгновение дольше, чем требовалось.

— Моим?

— Твоим, — подтвердил Фаер без тени сомнения. — Митчел, Дарт — вы подчиняетесь ему на этом задании. Полное доверие.

Митчел хлопнул Рема по плечу, ухмыльнувшись.

— Не подведи, командир.

Дарт просто кивнул — коротко, серьёзно, как человек, готовый выполнить любой приказ без лишних вопросов.

— Выдвигайтесь немедленно, — закончил Фаер. — И будьте осторожны. Что бы ни случилось там раньше — оно случилось не просто так.

---

**Пещера**

Вход в пещеру зиял чёрным провалом среди изломанных скал — вокруг ещё виднелись следы недавнего боя: оплавленный камень, обломки неизвестной техники, борозды от ударов, вгрызшихся в породу. Отряд вошёл внутрь настороженно, свет фонарей выхватывал из темноты сталактиты и извилистые проходы, уходящие вглубь.

— Держаться вместе, — скомандовал Рем, чувствуя странную непривычность в собственном голосе, отдающем приказ. — Митчел — впереди, глазами. Дарт — прикрываешь тыл.

— Принято, командир, — отозвался Митчел, срываясь вперёд лёгкой, стремительной тенью.

Первая стычка случилась через несколько минут — из бокового прохода вывалились роботы, каких Рем раньше не встречал: приземистые, на четырёх опорах, с вращающимися дисковыми клинками вместо рук, издающие пронзительный визг перед атакой. Следом — что-то более высокое, гуманоидное, с плечевыми установками, выпускающими короткие очереди энергетических зарядов.

— Дисковые — ближний бой, не подпускай! — крикнул Рем, уже двигаясь навстречу первому.

Меч вошёл в сочленение робота точным ударом — тот дёрнулся и осел, диски провернулись вхолостую и остановились. Митчел мелькал между остальными почти неразличимой смазанной линией, разбирая их на части быстрее, чем те успевали навести прицел. Дарт впечатал щит в гуманоида с плечевыми пушками, вбив его в стену пещеры с сухим хрустом металла, а вторым щитом отразил веер зарядов, целивших в спину Рему.

— За тобой чисто! — рявкнул Дарт.

Бой шёл слаженно — куда слаженнее, чем Рем ожидал от себя в новой роли: он успевал не только рубить, но и видеть картину целиком, направлять, перекрывать бреши. К тому моменту, когда последний робот осел грудой металла, отряд не потерял ни царапины.

— Неплохо для первого командования, — выдохнул Митчел, отряхивая руки.

Но затишье длилось недолго.

Из глубины пещеры донёсся звук — тяжёлый, металлический, ритмичный, будто что-то огромное волочило за собой цепь по камню. Свет фонарей выхватил силуэт на входе в следующий зал — высокий, угловатый, с гладкой тёмной бронёй, знакомой Рему по одному-единственному, отпечатавшемуся в памяти мгновению.

Ультимейт. Один из тех, что стояли на крыше рядом с Экзектом в самую первую ночь.

— Ваер, — прошипел сквозь зубы Митчел, отступая на шаг. — Дьявол, это Ваер.

Тот не спешил — снял с плеча массивную цепь, конец которой заканчивался тяжёлым шипастым грузом, и начал раскручивать её одним плавным, почти ленивым движением запястья.

— Рассредоточиться! — крикнул Рем, но было поздно.

Цепь взрезала воздух со свистом, прошла широкой дугой — и в один пролёт снесла двух солдат позади, отбросив их тела в стену пещеры с жутким, окончательным звуком. Дарт вскинул щиты, но удар пришёлся вскользь, отшвырнув и его в сторону.

Рем не думал — рванул вперёд с мечом, целясь в открытый корпус Ваера, пока цепь описывала следующий круг.

Ультимейт даже не напрягся.

Он сместился на полшага в сторону — этого хватило, чтобы клинок Рема прошёл мимо, — и в ответ провернул запястьем цепь так, что груз на конце пришёл сбоку, врезавшись Рему прямо под рёбра с силой, от которой мир вспыхнул и разом погас.

---

**Видение**

Тишина. Не пустая — плотная, тёплая, будто пространство вокруг дышало само по себе.

Рем стоял посреди зала, которого никогда прежде не видел, — высокие стены, покрытые узором, похожим то ли на письмена, то ли на трещины древнего камня, свет без источника, льющийся отовсюду и ниоткуда. Перед ним, в воздухе, неподвижно висел меч.

Серый клинок, испещрённый чёрными прожилками, будто трещинами застывшей тьмы, рукоять — простая, без излишеств, но тяжёлая на вид даже на расстоянии.

Рем шагнул ближе. Ничего не произошло — ни голоса, ни предупреждения, только тишина зала и меч, ждущий его так, будто был здесь именно для этого момента.

Он потянулся и взял его в руки.

И в ту же секунду —

---

**Пещера. После**

— …глаза открылись резко, будто его выдернули из сна за шиворот.

Пещера. Пыль, оседающая в свете фонарей, лежащих на земле под неестественными углами. Тишина, в которой не было ничего живого, кроме собственного хриплого дыхания.

Рем попытался приподняться — тело отозвалось острой, режущей болью где-то в груди, и он снова осел на камень. В паре метров впереди мелькнула тень — Ваер, невозмутимо удаляющийся вглубь тоннеля с чем-то зажатым под мышкой. Капсула — тёмная, продолговатая, испускающая слабое пульсирующее свечение.

— Стой… — прохрипел Рем, но голос вышел едва слышным шёпотом, а тело отказывалось слушаться.

Он огляделся, насколько хватило сил повернуть голову. Митчел лежал неподвижно у стены. Дарт — чуть дальше, щиты отброшены в сторону. Остальные — там, где их застала цепь.

Сил встать не осталось совсем.

Сознание поплыло снова, и последним, что Рем запомнил, была тёмная фигура Ваера, растворяющаяся в глубине тоннеля.

---

**Лазарет**

Он очнулся под ровный гул медицинского оборудования и мягкий, приглушённый свет потолочных панелей.

Рёбра стянуло тугой болью при первой же попытке вдохнуть глубже. Опустив взгляд, он увидел широкую повязку на груди — под ней, судя по ощущениям, скрывался внушительный след от удара, тянущийся через полкорпуса.

— Сломанные рёбра, — раздался голос медика откуда-то сбоку. — И глубокий след от цепи. Ещё немного — и пробило бы насквозь. Броня выдержала, тебе повезло.

Рем прикрыл глаза, пережидая новую волну боли, когда дверь палаты отворилась. Фаер вошёл тихо, в руках он держал странный предмет — небольшой, вытянутый, покрытый мягко пульсирующими рунами, похожими на те, что Рем видел во сне, хотя он тут же одёрнул себя за эту мысль.

— Не шевелись, — сказал Фаер, прикладывая артефакт прямо к повязке на груди Рема.

Тепло разлилось от точки прикосновения — не обжигающее, а глубокое, проникающее сквозь кожу, мышцы, кость. Рем стиснул зубы, глядя, как боль отступает волнами, а под повязкой ощутимо стягивается что-то, что мгновение назад было раной. Через несколько секунд от острой боли не осталось и следа — лишь тупая усталость, будто после долгого сна.

— Регенерирующий артефакт, — пояснил Фаер, убирая предмет. — Редкая вещь. Хорошо, что ты выжил, Ремпейдж. Могло кончиться куда хуже.

Рем осторожно приподнялся, ощупывая грудь — ни шрама, ни боли, будто ничего и не было.

— Как… это было так быстро.

— Не привыкай, — коротко бросил Фаер, но в голосе слышалось облегчение.

Рем помолчал, собираясь с мыслями — а потом решился.

— Пока я был без сознания… я что-то видел. Зал, странный, с рунами по стенам. И меч — серый, с чёрными прожилками, висел в воздухе. Я взял его — и в этот же момент очнулся.

Фаер нахмурился, глядя на него внимательно, будто прокручивая услышанное в голове несколько раз.

— Странно, — произнёс он наконец, но так и не нашёл, что добавить. — Может, это был просто сон. Тело было на грани, разум выдаёт всякое в такие моменты.

Он ещё раз коротко посмотрел на Рема — не до конца убеждённый собственными словами — и вышел из палаты, оставив дверь тихо закрываться за собой.

Рем сидел на краю койки в лазарете дольше, чем требовалось врачам, — тело давно зажило, а вот внутри всё ещё стояла тяжёлая, вязкая тишина. Он поднялся, но вместо казармы ноги сами понесли его к командному отсеку.

Фаер был на месте — сидел за столом, разбирая какие-то донесения, и поднял взгляд, стоило Рему появиться в дверях.

— Заходи, — сказал он тихо, будто ждал этого визита.

Рем сел напротив, не зная, с чего начать. Слова застревали где-то в груди, тяжелее любой раны.

— Я их не уберёг, — выдавил он наконец. — Весь отряд. Я был командиром, и я их не уберёг.

Фаер молча поднялся, подошёл к шкафу в углу, достал бутылку виски и два стакана. Поставил один перед Ремом, другой — перед собой, налил обоим.

— Пей, — сказал он просто.

Рем посмотрел на стакан, потом на Фаера.

— Тебе ведь бесполезно. Регенерация всё равно всё сожжёт.

— Бесполезно, — согласился Фаер с лёгкой, невесёлой усмешкой. — Но иногда просто хочется подержать стакан в руке. Это тоже часть разговора.

Он сделал глоток — без всякого эффекта, судя по ровному лицу, — и опустился обратно в кресло, глядя куда-то мимо Рема, в стену.

— Знаешь, сколько я живу, — сказал он не как вопрос. — И привыкнуть к этому так и не смог. К тому, что хорошие люди уходят вот так — в пещере, под цепью, потому что оказались не в том месте не в то время. Каждый раз бьёт по-новому. Каждый раз будто в первый.

Рем молчал, слушая.

— Иногда меня самого накрывает так, что хочется просто сесть и не вставать несколько дней, — продолжил Фаер, и в его голосе впервые за всё время знакомства прозвучало что-то по-настоящему усталое, лишённое привычной сдержанности командира. — Но я не могу себе этого позволить. Потому что если сяду я — сядут все. Так что несу это молча. Ты хотя бы выговорился сейчас. Мне повезло меньше.

— И как ты… продолжаешь? — тихо спросил Рем.

Фаер посмотрел на него — прямо, серьёзно.

— Я думаю о том, что они бы не хотели, чтобы их жизнь была отдана просто так. За бесцельную смерть в пещере, забытую через месяц. Я думаю о том, что Лайтер не вечен. Рано или поздно — он падёт. И когда это случится, все души, которые он забрал, наконец успокоятся. Вот это меня и держит. Не забвение. Ожидание.

Он поднял стакан, будто в безмолвном тосте, и снова сделал глоток, хотя от этого не было никакого толку, кроме того, что сам жест того стоил.

Рем неожиданно для себя тоже сделал глоток — обжигающий, резкий, но впервые за день ощутил, как что-то внутри чуть отпускает, будто узел, стянутый с самого пробуждения в лазарете, наконец ослаб.

Они посидели ещё немного в тишине — не тягостной, а какой-то честной, — прежде чем Рем поднялся.

— Спасибо, — сказал он.

Фаер только кивнул, не добавив ничего лишнего.

Рем вышел из отсека куда легче, чем заходил. Воздух снаружи показался чище, небо — чуть менее давящим. Он нашёл тихий уголок на краю базы, сел, достал из кармана потрёпанный блокнот — тот самый, тайный дневник, — и, поймав остатки вечернего света, начал писать. Слова шли легче, чем обычно, будто разговор с Фаером снял с них какую-то невидимую тяжесть.

Рем стоял в центре тренировочного полигона, разминая плечи, пока Фаер напротив неспешно перехватывал секиру поудобнее — привычный жест перед спаррингом, который Рем уже успел выучить наизусть.

— Сегодня жёстче, — предупредил Фаер. — Ты окреп после пещеры. Хочу проверить, насколько.

— Готов.

Фаер атаковал первым — стремительно для своих габаритов, секира прочертила широкую дугу, и Рем едва успел уйти в сторону, парируя вскользь клинком Фаера. Удары посыпались один за другим — Фаер вёл бой легко, почти играючи, будто позволял Рему проявить себя, не вкладывая и половины настоящей силы. Рем отбивался, искал брешь, как учили, но что-то внутри сегодня отзывалось иначе. Не так, как раньше.

Очередной выпад Фаера он встретил не одним движением, а — сам не понял, как — сразу несколькими: клинок будто раздвоился в воздухе на долю мгновения, и удар пришёл не с одной стороны, а сразу с двух. Фаер парировал оба без видимого усилия, но чуть приподнял бровь — первый настоящий признак интереса за весь спарринг.

— Любопытно, — произнёс он, не сбавляя темп.

Они продолжили, и теперь Рем чувствовал это яснее — что-то тёплое разгоралось внутри, растекаясь от груди к рукам. Атаки начали дублироваться сами собой — там, где секунду назад был один клинок, вдруг оказывалось эхо ещё одного-двух, бьющих под неожиданным углом. Фаер отражал всё это спокойно, без напряжения в движениях, но начал двигаться чуть внимательнее, будто оценивал не силу самих ударов, а то, что за ними стоит.

В какой-то момент Фаер сам приоткрыл защиту — почти незаметно, — и несильный, контролируемый удар пришёлся Рему по предплечью, рассекая кожу неглубоко. Рем зашипел, инстинктивно сжал руку в кулак, стискивая рану — и замер.

Кожа под пальцами стягивалась на глазах. Не мгновенно, как от артефакта Фаера, а медленнее, тягуче — но безошибочно, рана затягивалась сама, без всякого вмешательства извне.

Фаер опустил секиру, подошёл ближе, внимательно разглядывая предплечье Рема, где не осталось уже почти ничего, кроме тонкой красноватой полосы.

— Это... не должно было случиться так рано, — тихо произнёс он, скорее себе, чем Рему.

— Что не должно было?

Фаер не ответил сразу — смотрел на Рема оценивающе, будто заново прикидывая, сколько потенциала перед ним стоит.

— Твоя магия пробуждается, Ремпейдж. И, судя по всему, быстрее, чем я предполагал. Дублирование атак, регенерация — это только начало. — Он закинул секиру на плечо. — Но не обольщайся. До меня тебе ещё расти и расти. Сегодня я едва размялся.

Рем перевёл дух, кивнул — без обиды, скорее с азартом.

— Значит, будет к чему стремиться.

Второй спарринг ждал его на соседней площадке — и человек, к которому его подвёл Фаер, выглядел так, будто сама неподвижность была ему в тягость. Невысокий, поджарый, с короткими взъерошенными волосами, вдоль которых то и дело пробегали едва заметные искры, будто электричество жило прямо под кожей.

— Шторм, — представил его Фаер. — Один из наших Героев-воинов. Специализация — скорость и молния. Самый быстрый мечник, что у нас есть.

— Слышал про тебя, новичок, — Шторм усмехнулся, крутанув в руке тонкий клинок, вдоль которого тоже пробежала искра. — Говорят, ты начал за Митчелом успевать. Посмотрим, как у тебя с реальной скоростью.

Бой начался без предупреждения — Шторм сорвался с места вспышкой, оставляя за собой едва уловимый электрический след, и обрушил на Рема серию ударов, каждый из которых приходил быстрее, чем Рем успевал среагировать. Он еле держался — блокировал через раз, остальное проходило вскользь, оставляя обжигающие царапины, покалывающие статикой при каждом касании. Разница в скорости ощущалась почти физически, будто Шторм существовал на полшага впереди самого времени.

И тогда — снова то самое тепло изнутри.

Рем нанёс дублирующий выпад, тот самый, что удивил Фаера, — клинок раздвоился в пространстве, второй призрачный удар пришёл с фланга. Шторм увернулся легко, отступив на шаг, — но именно в этот момент Рем ощутил странный рывок, будто пространство коротко дёрнуло его за грудину.

Он оказался не там, где стоял мгновение назад, а точно на месте своей же дублированной атаки — там, где второй клинок только что рассёк воздух.

Шторм замер на долю секунды, впервые за бой удивлённо моргнув.

Рем не упустил момент — с новой точки тут же обрушил новую волну ударов. Но Шторм опомнился почти мгновенно — искра пробежала по его клинку ярче, и он рванул в сторону электрическим рывком, вновь набирая привычную дистанцию, будто и не было того секундного замешательства.

— Хитро, — бросил он на бегу, продолжая теснить Рема градом ударов ещё быстрее прежнего. — Но одного трюка мало, новичок.

Бой завершился без победителя — Шторм в итоге просто остановился сам, отсалютовав клинком, тяжело дыша, но с довольной ухмылкой.

— Первый, кто хоть чем-то меня удивил за долгое время, — признал он. — Но до моей скорости тебе ещё далеко.

Рем стоял, сам не до конца веря в то, что только что сделал, — тело гудело от непривычного напряжения, но чувство было пьянящим, почти восторженным.

Фаер, наблюдавший за всем со стороны, медленно кивнул сам себе.

— Продолжим завтра, — произнёс он. — Нам многое нужно понять о том, что в тебе просыпается.

---

Вечером, добравшись до своей комнаты, Рем набрал знакомый номер — и голос жены на другом конце линии прозвучал тепло и немного уставше.

— Привет, — сказала она. — Соскучилась.

— Я тоже. Как ты там? Обустроилась?

— Более-менее, — она вздохнула, но не тяжело, скорее с облегчением. — Здесь тихо. Не поверишь, как непривычно засыпать без сирен вдалеке. Комната маленькая, но уютная. Соседка через стену — тоже беременная, мы уже успели подружиться.

— Это хорошо, — Рем улыбнулся, впервые за день позволив себе расслабиться по-настоящему. — А малыш как?

— Толкается всё чаще. Врач говорит, всё в норме, даже лучше, чем в норме. — Она помолчала немного. — А у тебя как? Голос немного другой сегодня.

— Тренируюсь, — уклончиво ответил он. — Многому учусь заново.

— Ты береги себя, слышишь? — в её голосе прорезалась знакомая тревога, которую она никогда до конца не могла спрятать.

— Всегда берегу.

Они проговорили ещё немного — ни о чём и обо всём одновременно, — и когда разговор закончился, Рем ещё долго сидел с телефоном в руке, глядя в потолок с тем спокойствием, которое давали только эти звонки.

---

Прошло несколько дней, наполненных тем же ритмом — тренировки, короткий отдых, снова тренировки. Способность Рема крепла, но не рывками, а мучительно, шаг за шагом, через пот и раздражение от собственных ограничений.

На очередном спарринге со Штормом всё изменилось.

Бой шёл привычным темпом — Шторм давил скоростью, Рем отвечал дублированными выпадами, стараясь ловить моменты для телепорта. Но в какой-то момент, отбивая особенно плотную серию ударов, Рем почувствовал, как что-то внутри сорвалось с привычных рамок.

Клинок в его руке взметнулся — и вместо одного-двух дублей воздух вокруг взорвался сразу десятком призрачных атак, бьющих со всех направлений одновременно, накладывающихся друг на друга, перемешивающихся в путаном, почти невозможном для глаза узоре. Пространство вокруг Рема на мгновение будто перестало подчиняться привычной логике — было невозможно с ходу понять, где настоящий удар, а где эхо, отражение, повтор.

Шторм замер — по-настоящему замер, впервые за все их спарринги, оценивая внезапно ставшее хаотичным поле боя вокруг себя.

— Это ещё что за... — начал он, но договорить не успел: один из дублей прошёл вскользь по его плечу, оставив тонкий порез, прежде чем Шторм рефлекторно отпрыгнул назад, окружая себя частой электрической завесой для защиты.

Рем стоял посреди этого мельтешащего хаоса, тяжело дыша, чувствуя, как что-то новое, огромное и пока плохо контролируемое, бурлит внутри него, ищет выхода и не до конца поддаётся воле.

Шторм медленно опустил клинок, разглядывая порез на плече — неглубокий, но реальный.

— Ладно, — произнёс он, и в голосе впервые не было привычной лёгкой насмешки. — Это уже не трюк, новичок. Это проблема.

Записал сюжетную завязку и три артефакта. Один момент до того, как начну писать — маленькая нестыковка: жена Рема уже улетела в зелёную зону раньше. Возможно, ты имел в виду просто "их родной город" (где они жили вместе), а не то, что она сейчас там — я так и напишу, чтобы не создавать противоречия. Если что, поправишь.

---

Тренировку прервал резкий писк пейджера на поясе Шторма — тот глянул на экран, и лицо его мгновенно посерьёзнело.

— Общий сбор, — бросил он. — Экстренный.

К моменту, когда они добрались до базы Эклипс, там уже было не протолкнуться — солдаты стекались отовсюду, гул голосов, лязг снаряжения, напряжение, повисшее в воздухе плотнее обычного. Рем протолкался через толпу и увидел знакомые лица — Дарт возвышался у стены, скрестив руки, рядом с ним нетерпеливо переминался Митчел.

— Есть идеи, что случилось? — спросил Рем, подходя.

— Ничего хорошего, судя по тому, как быстро всех согнали, — отозвался Митчел.

Фаер вышел перед собравшимися спустя пару минут — без обычной сдержанной невозмутимости, с чем-то более острым во взгляде.

— Замечен отряд Лайтера, движущийся на город, — начал он без предисловий, и по толпе прокатился тихий, напряжённый гул. — Посты уже выставлены на подступах. Но мне это не нравится. В городе зафиксированы три артефакта.

Он выдержал паузу, дав слову осесть.

— Первый создаёт зоны экстремальной гравитации — способен вминать в землю технику и людей, будто под прессом. Второй — пламя и цепные детонации, способен превратить целые кварталы в сплошной пожар за считаные минуты. Третий искажает время в локальной зоне, замедляя всё вокруг себя, кроме того, кто им владеет. — Фаер обвёл взглядом собравшихся. — Это не обычная вылазка. Героям Эклипса — немедленно приступать к обороне города. Остальным — слушать своих лейтенантов и капитанов. Разойтись по позициям.

Толпа пришла в движение, но Фаер вскинул руку, останавливая Рема прежде, чем тот успел отойти.

— Ремпейдж. На секунду.

Рем подошёл ближе, и Фаер понизил голос, хотя вокруг и так стоял гул сборов.

— Это тот город, — сказал он тихо. — Где вы с женой жили. — Он не уточнил, что она уже в зелёной зоне — сейчас это было не важно, важнее было другое. — И у меня нехорошее предчувствие насчёт этой атаки. Что-то мне подсказывает — туда явится сам Экзект. Лично.

У Рема внутри похолодело.

— Ты уверен?

— Не уверен. Чувствую, — Фаер посмотрел ему прямо в глаза. — Будь осторожен там. Не геройствуй сверх меры.

Он выпрямился, вновь обращаясь ко всем разом:

— Распределение: Рем — ты возглавляешь отряд и идёшь с Митчелом к первой точке, гравитационный артефакт. Дарт — ко второй, огненный. Шторм — к третьей, временной. Я буду на связи и подключусь, где потребуется. Остальные Герои — разделитесь между тремя группами.

Дарт хлопнул кулаком по ладони, коротко кивнув, будто внутренне уже готовясь к бою. Шторм лишь молча крутанул клинок в руке, электрическая искра пробежала вдоль лезвия.

Спустя четверть часа корабли уже поднимались в воздух, разрезая небо плотным строем в сторону города. Рем сидел у иллюминатора, глядя, как знакомые улицы приближаются снизу — те самые, где ещё недавно они с женой пили чай на кухне, а теперь по ним разносился вой сирен.

Город внизу уже пришёл в движение — люди бежали, толкая перед собой тележки, детей, кто-то мчался за пределы застройки, кто-то нырял в подвалы жилых домов, забаррикадируя двери всем, что попадалось под руку. Улицы, ещё недавно спокойные, за считаные минуты превратились в панический муравейник, готовящийся к худшему.

Корабли приземлились на выделенных постах — и Рем сразу же взял командование в свои руки, расставляя людей, сверяясь с картой города, координируя с тремя лейтенантами и капитаном, приданными его группе.

— Второй взвод — на баррикады у моста, перекрыть проход! Резерв — держать позицию у административного здания, это высокая точка! — командовал он, чувствуя, как знакомое напряжение первых секунд боя привычно обостряет мысли.

Капитан рядом кивал, дублируя приказы дальше по цепочке, лейтенанты рассредоточивались по флангам, выстраивая оборону.

И тогда, где-то на границе видимости, раздались первые выстрелы — резкие, отрывистые, доносящиеся со стороны окраины города.

Бой начался.

Первые силуэты показались на пересечении улиц — приземистые роботы-пехотинцы Лайтера, вооружённые энергетическими винтовками, двигающиеся плотным строем, будто заранее знали, куда идут. Рем вскинул руку.

— Огонь!

Залп с баррикад встретил их плотной стеной — часть роботов посыпалась искрами и обломками сразу, но остальные продолжили наступление, отвечая точными очередями, заставившими солдат Эклипса вжаться за укрытия.

— Держим позицию у моста, не даём им продвинуться дальше! — крикнул Рем, оценивая обстановку взглядом опытного командира, каким он и не был ещё месяц назад.

Из переулков хлынула вторая волна — механические псы, стремительные, с клацающими металлическими челюстями, перепрыгивающие через препятствия одним слитным движением. Один прорвался к баррикаде и вцепился в бедро молодому солдату — Митчел среагировал раньше, чем Рем успел скомандовать: смазанная тень мелькнула вдоль строя, и голова пса покатилась по асфальту, прежде чем тот успел нанести второй укус.

— Спасибо, — выдохнул солдат, отползая назад с окровавленной, но целой ногой.

— Потом благодарить будешь, — бросил Митчел, уже разворачиваясь к следующей цели.

Небо над улицей прочертили тени — металлические птицы, размах крыльев которых достигал человеческого роста, с острыми, как бритвы, клювами и пикирующей атакой, способной пробить лёгкую броню насквозь. Одна спикировала на позицию лейтенанта справа от Рема — тот едва успел вскинуть щит, и клюв прошёл сквозь металл, оставив глубокую вмятину в паре сантиметров от лица.

— Стрелки, по воздуху! — рявкнул Рем, и часть огня тут же переместилась вверх, сбивая птиц на подлёте одну за другой, хотя те успевали уворачиваться с почти неестественной ловкостью.

Затем прибыло что-то новое — Рем ещё не видел подобного. Робот на паучьих лапах, но не боевой гигант, а компактный, юркий, с двумя длинными клинками-косами вместо передних конечностей, двигающийся низко над землёй зигзагами, уходя от выстрелов почти инстинктивно. Он врезался в строй пехоты сбоку, коса прошлась по ряду солдат прежде, чем Дарт — уже успевший смять пару обычных роботов щитами — с рёвом впечатал в него всю массу своего тела, вбивая машину в бетонную стену.

— Инженер он хороший, ничего не скажешь, — процедил Митчел, оглядывая поле боя. — У этого гада на каждую атаку свой зверинец.

Следом появились роботы иного толка — высокие, гуманоидные, но с открытыми на груди рунными кристаллами, вокруг которых плясали сгустки энергии. Маги. Один вскинул руки, и в сторону баррикады рванул вихрь режущих осколков света — солдаты бросились врассыпную, часть укрытий разлетелась в щепки. Другой обрушил на землю столб пламени, вспыхнувший прямо посреди отступающей группы, заставив всех отпрянуть в панике.

— Приоритетная цель — маги! — крикнул Рем, сам бросаясь вперёд с мечом наперевес, разрубая одного из них раньше, чем тот успел сотворить новое заклинание.

Бой затягивался, превращаясь в затяжную, изматывающую мясорубку — волна за волной, роботы теснили оборону, но линия держалась, ценой раненых, ценой каждого метра, отвоёванного заново.

И тогда, в затишье между двумя атаками, когда дым немного рассеялся, Рем увидел его на другом конце улицы.

Ваер.

Тот стоял неподвижно среди разрушенных баррикад, гладкая тёмная броня блестела в свете пожаров, а с плеча медленно разматывалась знакомая цепь — без груза на конце, просто цельное, тяжёлое плетение выкованного металла, покачивающееся в такт лёгким движениям запястья. На поясе, в кобуре, чернел массивный пистолет.

У Рема внутри всё похолодело.

— Митчел, — процедил он сквозь зубы, не отрывая взгляда. — У нас гость.

Рация на поясе затрещала одновременно с двух направлений.

— Говорит Дарт, — донёсся хриплый, тяжело дышащий голос сквозь треск помех, — у второй точки — Ультимейт, паучьи лапы из спины, шестерых уже положил, нужна поддержка!

Следом — голос Шторма, резкий и быстрый:

— Третья точка, тут ещё один — робот с целым набором мечей, руки как оружейная стойка, еле успеваю уворачиваться!

Рем стиснул рукоять меча, чувствуя, как знакомое тепло магии уже разгорается внутри в ответ на близость угрозы.

— Понял вас обоих, — бросил он в рацию, не сводя глаз с неподвижной фигуры Ваера. — У нас тоже гость. Ваер, собственной персоной.

Ваер сдвинулся с места без предупреждения — не рывком, а плавным, почти ленивым скольжением, будто расстояние между ними не имело для него значения. Цепь взлетела в воздух широкой дугой, со свистом рассекая дым, и Митчел успел вздёрнуть Рема за плечо, утаскивая обоих в сторону за секунду до удара — металл врезался в асфальт там, где они только что стояли, раскрошив его в мелкое крошево.

— Рассредоточься, не давай ему бить по прямой! — крикнул Митчел, уже уходя в сторону смазанной тенью.

Он бросился в обход, целясь зайти сбоку, — но Ваер, не оборачиваясь, вскинул руку с пистолетом и дал два коротких выстрела точно по траектории его движения, будто заранее просчитал маршрут. Митчел вильнул в последний момент, один заряд обжёг плечо по касательной.

— Он предугадывает! — рявкнул тот, откатываясь за обломки стены.

Рем воспользовался моментом и рванул вперёд, клинок уже дублировался в его руке — два призрачных лезвия ударили с флангов одновременно с прямым выпадом. Ваер не стал уклоняться от всех трёх сразу — вместо этого он крутанул цепь коротким, почти небрежным движением запястья, и та, описав тесную петлю, отбила сразу оба дубля, оставив только основной клинок, который он парировал предплечьем в бронированном нарукавнике, даже не сдвинувшись с места.

— Ты уже второй раз пытаешься меня этим удивить, — произнёс он ровным, лишённым эмоций механическим голосом. — Не сработает дважды.

Он контратаковал резким взмахом цепи понизу, целясь сбить Рема с ног, — тот прыгнул, но Ваер тут же сменил траекторию, дёрнув цепь наверх коротким рывком, так что она хлестнула воздух там, где долю секунды спустя оказался бы приземляющийся Рем. Лишь чудом Митчел успел врезаться в него сбоку на скорости, утащив с линии удара за миг до контакта.

— Да он читает нас как книгу! — выдохнул Митчел, откатываясь вместе с Ремом за укрытие.

— Ты полагаешься на скорость и трюки, — снова заговорил Ваер, неторопливо приближаясь, цепь волочилась за ним по земле с металлическим скрежетом. — Я полагаюсь на расчёт. Расчёт не устаёт.

Он выбросил цепь вперёд змеиным движением — та не просто ударила по прямой, а на середине пути вдруг изменила угол, обвившись вокруг края укрытия, за которым прятались Рем с Митчелом, и с силой рвануло камень на себя, вырывая целый кусок стены и обнажая обоих для следующей атаки.

— В сторону! — заорал Рем, толкая Митчела и сам откатываясь навстречу новому свисту цепи.

Митчел, отдышавшись за секунду манёвра, стиснул зубы и бросился в лобовую, на максимальной скорости, стараясь просто перегрузить его реакцию количеством направлений атаки одновременно. Он замелькал вокруг Ваера смазанным пятном — спереди, сбоку, сзади, — but каждый раз натыкался либо на короткий, экономный блок цепью, либо на точный выстрел, будто Ваер вообще не тратил лишних движений, экономя каждую долю секунды.

— Слишком предсказуемо, — заметил Ваер, поймав очередной удар Митчела на цепь и коротким рывком впечатав того в стену здания.

Рем воспользовался открывшимся окном — рванул вперёд, дублируя атаку сразу в четыре стороны, вкладывая в удар всё, что успел освоить за последние недели. На мгновение показалось, что число дублей застало Ваера врасплох — тот отступил на полшага, впервые за бой.

Но лишь на полшага.

Цепь взметнулась в тесном, почти хирургически точном контрударе, прошлась по всем четырём траекториям разом — трём дублям и настоящему клинку — стряхивая их, как назойливых мух, и завершила движение резким хлыстом прямо в грудь Рему, отбросив его на добрый десяток метров назад, в груду обломков.

Рем зашипел, пытаясь встать, чувствуя, как броня приняла на себя основной удар, но рёбра всё равно отозвались тупой, глухой болью.

Ваер стоял над развалинами боя — Митчел с трудом поднимался у стены, Рем едва держался на ногах, — и в его механическом голосе не было ни триумфа, ни презрения, лишь ровная, будничная констатация.

— У вас потенциал, — произнёс он. — Но потенциал без дисциплины — это просто шум.

Дарт вбил щит в землю перед собой в тот момент, когда Поук прыгнул сверху — четыре паучьи лапы вонзились в металл щита с силой, от которой Дарт по щиколотку провалился в раскрошенный асфальт, но выдержал, не сдвинувшись ни на шаг. Второй щит он тут же провернул сбоку коротким, резким движением, вбивая край в одну из тонких суставчатых лап Поука — та с треском переломилась, брызнув искрами.

Поук отпрянул назад, зашипев чем-то похожим на механическое рычание, перегруппировался на трёх оставшихся ногах и рванул в обход, целясь зайти сзади — но Дарт развернулся быстрее, чем позволяла его новая массивная комплекция, вскидывая оба щита крест-накрест перед собой сплошной стеной металла.

— Куда собрался, — прорычал он, шагнув вперёд, а не назад.

Поук ударил снова — на этот раз всеми оставшимися конечностями одновременно, град ударов обрушился на щиты сплошной барабанной дробью, вминая металл, но не пробивая его насквозь. Дарт держал стойку, стиснув зубы, чувствуя, как отдача проходит через руки в плечи, — и в просвете между атаками увидел момент.

Резкий выпад вперёд одним из щитов, окантованный край врезался Поуку точно в грудной отсек, туда, где под треснувшей бронёй пульсировало что-то похожее на энергетическое ядро. Поук взвизгнул электронным скрежетом, отшатнулся, поджав повреждённые лапы под корпус, и на мгновение замер, будто пересчитывая варианты.

— Что, не по плану пошло? — выдохнул Дарт, наступая, не давая ему передышки.

Он обрушил серию тяжёлых, методичных ударов щитами — не изящных, но неумолимых, тесня Поука шаг за шагом назад, к пролому в стене ближайшего здания. Тот огрызался редкими, злыми выпадами оставшихся лап, но каждый раз натыкался на сплошную стену металла раньше, чем успевал вложить в удар весь вес.

Наконец Поук, поняв, что прямая конфронтация проигрышна, отпрыгнул назад одним рваным движением, зацепившись уцелевшими лапами за фасад здания и взобравшись на несколько метров вверх, оценивая противника сверху с настороженной, почти звериной неподвижностью.

Дарт стоял внизу, тяжело дыша, но твёрдо на ногах — щиты исцарапаны, помяты, но целы, сам он не получил ни одного серьёзного попадания.

— Слезай давай, — бросил он вверх, перехватывая щиты поудобнее. — Мы ещё не закончили.

Шторм уходил от третьего клинка в развороте, искры сыпались с его меча при каждом парировании, но Зош держал темп безжалостно ровным — три катаны, по одной в каждой из двух рук и третья, зажатая в подобии хвостового отростка за спиной, работали как единый, идеально скоординированный механизм, атакуя с трёх независимых траекторий одновременно.

— Быстрый, — процедил Шторм, откатываясь после особенно резкой связки, — но вас, гадов, слишком много рук на одного.

Зош не ответил — просто рванул вперёд рывком, вложив в атаку все три клинка сразу веерным ударом. Шторм разорвал дистанцию электрическим скачком, но приземлился прямо под удар четвёртой конечности — тонкого хлыстового отростка, спрятанного до этого под бронёй спины, — который хлестнул его наотмашь, отбросив в сторону кувырком.

— Откуда ещё и это... — прохрипел он, поднимаясь на одно колено.

Именно в этот момент воздух рядом с ним прочертила вспышка синего света, и рядом с грохотом опустился Фаер, секира уже разворачивалась в широком горизонтальном замахе прямо навстречу Зошу.

— Не один справляешься? — бросил Фаер, врезая секирой в перекрестье трёх катан с такой силой, что Зоша отбросило на добрый десяток шагов назад, и тот едва удержался на ногах, взрывая асфальт каблуками при торможении.

— Вовремя, — выдохнул Шторм, вскакивая обратно в стойку.

С появлением Фаера бой изменился кардинально. Зош, до этого действовавший с холодной, почти математической уверенностью, теперь вынужден был распределять внимание между двумя противниками разом — и разница в габаритах и силе Фаера стала для него настоящей проблемой. Каждый раз, когда Зош пытался сфокусироваться на добивании Шторма, Фаер обрушивался сбоку тяжёлым, безальтернативным ударом, заставляя того срывать атаку и уходить в защиту.

— Держись позади меня, работай по флангам, — скомандовал Фаер, не оборачиваясь, продолжая теснить Зоша размашистыми, неумолимыми ударами секиры.

Шторм послушался — заскользил вокруг, используя электрические рывки, чтобы бить по открытым участкам, пока Зош был занят уклонением от секиры. Комбинация начала работать: Зош, привыкший диктовать темп боя в одиночку, теперь метался между двумя источниками угрозы, его движения становились чуть менее выверенными, чуть более реактивными, чем расчётливыми.

Фаер поймал один из клинков секирой в жёсткий блок, и в этот же миг сила удара прошла через оружие Зоша дальше, в его же руку, — тот дёрнулся, впервые за бой не рассчитав собственное равновесие. Шторм не упустил момент, полоснув по бедру, оставив длинный, шипящий электричеством порез.

Зош отступил на несколько шагов, оценивая обоих противников настороженным, почти нечеловеческим взглядом сканеров, три клинка чуть опустились — не сдача, но явная, вынужденная пауза для перегруппировки.

— Двое на одного — это, конечно, интересно, — произнёс он ровным механическим тоном, — но нечестно.

— А кто сказал, что мы играем честно, — бросил Фаер, вновь перехватывая секиру наизготовку.

Зош не ответил — просто застыл в напряжённой, готовой к следующему обмену стойке, явно подавленный сложившимся раскладом, но всё ещё далёкий от поражения.

Пока три отдельных боя катились по своим траекториям, к каждому из них подтягивалось подкрепление — и не только со стороны Эклипса.

У моста, где Рем с Митчелом всё ещё пытались нащупать брешь в обороне Ваера, земля вздрогнула — и из проулка выкатился новый противник, тяжёлый четвероногий робот с орудийной башней вместо головы, выпустивший в их сторону плотный веер снарядов. Ваер, не оборачиваясь, лишь коротко скомандовал что-то на неслышимой частоте — и башенный робот тут же перенацелился, прикрывая его фланг, пока сам Ультимейт продолжал теснить обоих цепью.

Но тут же, прорвавшись через дым, на позицию влетели двое Героев Эклипса — женщина с двойными клинками, окружённая переливающимся щитом энергии, и грузный боец с молотом, от каждого удара которого асфальт шёл трещинами. Они врубились в строй пехоты и башенного робота с двух сторон, разгружая Рема и Митчела от необходимости следить за периферией.

— Займитесь машиной, мы держим Ваера! — крикнул Рем, тут же снова бросаясь в атаку с удвоенной решимостью.

Втроём — Рем, Митчел и теперь ощутимо более свободные в манёврах — они начали медленно, но верно ломать методичный ритм Ваера. Тот всё ещё уклонялся, всё ещё просчитывал, но количество направлений атаки наконец начало превышать его способность реагировать идеально: один из дублей Рема всё же прошёл вскользь по плечевому суставу, высекая сноп искр, а Митчел, воспользовавшись долей секунды заминки, полоснул по бедру. Ваер не упал, но его движения впервые за бой стали чуть менее выверенными — рваными, с заметной задержкой между считыванием угрозы и ответом.

У второй точки Поуку тоже прислали подмогу — приземистый шестиногий робот-подрывник, обвешанный зарядами, вперевалку выкатился из руин и принялся закладывать взрывчатку по периметру, пытаясь отрезать Дарту пути отступления. Но следом за ним, прорвавшись сквозь завесу дыма, на площадь вышел ещё один Герой Эклипса — высокий парень с копьём, светящимся холодным белым огнём, — и с разбегу вогнал наконечник прямо в корпус подрывника раньше, чем тот успел активировать заряды.

— Не один тут дерёшься, — бросил он Дарту, разворачиваясь плечом к плечу.

Вдвоём они прижали Поука основательно — тот, и без того ослабленный сломанной лапой и пробитым энергетическим отсеком, теперь метался между двумя противниками, теряя остатки координации. Удар копья пришёлся ему точно в повреждённый сустав одной из оставшихся ног, и Поук с электронным визгом рухнул на одно колено, впервые за весь бой потеряв высоту, которую держал.

— Совсем плохо тебе, — процедил Дарт, наступая для добивающей серии.

У третьей точки, где Фаер и Шторм только-только сумели пошатнуть уверенность Зоша, ситуация тоже изменилась — но не в пользу Эклипса. Из глубины улицы выступил тяжёлый гуманоидный робот, вооружённый парными энергетическими клинками длиной в человеческий рост, и с ходу включился в бой на стороне Зоша, разделяя внимание Фаера.

— Час от часу не легче, — выдохнул Шторм, разворачиваясь навстречу новому противнику, пока Фаер принял на себя основной вес атаки.

Именно этого мгновения хватило Зошу. Воспользовавшись тем, что Фаер отвлёкся на подкрепление, Ультимейт совершил стремительный, почти акробатический разворот, ушёл в глубокую защитную стойку и, не вступая больше в прямой контакт, отступил серией коротких перекатов за угол здания — вырвавшись из клещей, в которых его держали последние минуты.

— Уходит! — крикнул Шторм, но преследовать не было возможности — новый робот с клинками уже насел на него всерьёз.

Три фронта одновременно балансировали на грани — Ваер и Поук были явно потрёпаны, оба на пределе, но всё ещё на ногах; Зош, хоть и вырвался из безвыходного положения, оставил позади себя ощутимо пошатнувшуюся уверенность; а бой продолжал разрастаться новыми волнами техники, будто у Лайтера в запасе было бесконечное множество игрушек для этого города.

Дарт как раз довёл серию до предела — щит врезался в раненую конечность Поука, ещё один Герой Эклипса заходил сбоку с копьём наперевес, солдаты позади методично выкашивали подступающую пехоту точными очередями. На мгновение показалось, что перевес наконец окончательно склонился в их сторону.

А потом что-то ударило Дарта в спину с такой силой, что весь воздух разом вышибло из лёгких.

Его не просто отбросило — его швырнуло, будто игрушку, кувырком через полразрушенную улицу, сквозь дым, мимо ошалевших солдат, и он приземлился в груду обломков метрах в пятидесяти, проломив стену полуразрушенного здания собственным телом.

На месте, где он только что стоял, теперь стоял Экзект Лайтер.

Он опустил ногу неспешно, будто удар только что был не более чем разминкой, и обвёл взглядом застывших вокруг Героев Эклипса — с той самой лёгкой, снисходительной ухмылкой, от которой у половины присутствующих кровь застыла в жилах.

— Поук, — произнёс он, не повышая голоса, но каждое слово прозвучало отчётливо даже сквозь гул боя. — Отступи.

Ультимейт, до этого едва державшийся на переломанной ноге, тут же выпрямился и растворился в дыму, будто только и ждал разрешения.

Рация на поясе Рема затрещала — голос одного из Героев с точки, где стоял Лайтер, срывался, пробиваясь сквозь помехи:

— Здесь Лайтер! Экзект здесь, повторяю, Экзект Лайтер на второй точке!

У Рема внутри всё оборвалось. Меч в руке вдруг показался неподъёмно тяжёлым, а перед глазами на долю секунды снова встала та ночь — крыша, силуэт на фоне пожара, первое мгновение, когда он потерял сознание, даже не успев толком испугаться. Митчел рядом застыл на месте, впервые за весь бой — по-настоящему застыл, будто тело само отказывалось двигаться дальше.

— Он там, — прошептал Рем одними губами. — Он правда там.

На третьей точке Фаер, до этого державший Зоша железной хваткой, вдруг замер, будто через рацию до него дошло что-то, отозвавшееся во всём теле разом.

— Экзект, — процедил он тихо, и Шторм рядом с ним ощутимо напрягся, перехватывая клинок обеими руками, костяшки побелели. — Значит, началось по-настоящему.

Тем временем на второй точке двое Героев уже бросились на Лайтера с двух сторон — женщина с двойными клинками и боец с молотом, тот самый, что помогал Дарту секунды назад. Лайтер поднял с земли два трофейных щита — сорванных, судя по всему, с ближайших разбитых баррикад — и встретил обоих одновременно.

То, что последовало дальше, меньше всего напоминало бой в привычном смысле.

Он двигался так, будто щиты были продолжением его собственных рук, а не найденным на бегу оружием — крутил ими, разворачивался, ловил удар молота на скошенную кромку так, что тот соскальзывал, теряя всю разрушительную силу, а встречным движением второго щита впечатывал женщину с клинками в стену с такой силой, что броня на её груди пошла трещинами и она осела без движения. Молотобоец взревел, обрушивая оружие сверху, — Лайтер просто шагнул в сторону, будто предугадав траекторию за секунду до замаха, и коротким, почти небрежным толчком щита сломал тому шею.

Он даже не остановился.

Следующие двое Героев подоспели почти одновременно — Лайтер встретил первого разворотом на пятке, кромка щита прошла по горлу быстрее, чем тот успел вскинуть оружие, а второго поймал встречным ударом в грудину, от которого броню буквально смяло внутрь, а тело отлетело, ломая всё на своём пути.

Солдаты пытались стрелять — плотным, отчаянным огнём, — но Лайтер укрывался щитами с той же лёгкостью, с какой отбивал клинки, продолжая движение вперёд сквозь град пуль, будто их вовсе не существовало. Кто-то из отряда подтащил ручной гранатомёт, выстрелил почти в упор — взрыв заволок его фигуру дымом на мгновение, но когда дым рассеялся, Лайтер всё так же стоял, невредимый, лишь слегка отряхнув плечо свободной рукой.

Он продолжал двигаться вперёд, будто танцуя в собственном темпе, которому никто вокруг не мог соответствовать — щиты крутились, отражали, разили, и с каждым его шагом на асфальт ложился ещё один Герой Эклипса. Кто-то без сознания. Кто-то уже без шансов подняться вообще.

К моменту, когда счёт перевалил за два десятка павших, войско Лайтера — роботы, отряды его солдат — хлынуло следом за ним широким, неудержимым потоком, будто он попросту прорубал коридор, по которому дальше двигалась вся армия.

И тогда Дарт, шатаясь, выбрался из-под обломков здания — рёбра явно были сломаны, одна рука висела неестественно, но он всё равно поднялся, стиснув зубы, подхватывая один из уцелевших щитов.

— Не трогай их, — прохрипел он, заступая Лайтеру путь.

Экзект остановился, взглянул на него с чем-то похожим на смесь любопытства и лёгкого раздражения от того, что его прервали.

— Упорный, — заметил он почти буднично.

Удар пришёл настолько быстро, что Дарт даже не успел вскинуть щит до конца — кулак врезался ему в грудь с силой, от которой броня прогнулась внутрь целиком, а само тело сложилось пополам с сухим, страшным звуком множества переломов разом. Его отбросило на добрый десяток метров, и он рухнул неподвижной грудой на асфальт, дыхание сбилось в мучительный, едва слышный хрип — на самой грани, между жизнью и тем, что следует за ней.

Лайтер, даже не проводив его взглядом, продолжил движение вперёд, сквозь редеющий строй защитников, будто ничего не произошло вовсе.

Лайтер шёл сквозь дым и панику размеренным, нескучным шагом, и голос Сары негромко звучал в его сознании, направляя точнее любого сканера.

— Артефакт под завалом, шестьдесят метров впереди, — произнесла она. — Глубина примерно четыре метра.

— Достаточно, — отозвался он и, не сбавляя шаг, коротко вбил ногу в асфальт.

Земля вздыбилась сплошной волной — плиты дороги вставали дыбом, разлетаясь в стороны, здания по обе стороны улицы содрогнулись до основания, часть фасадов обрушилась с грохотом оседающего бетона и стекла. Пыль поднялась плотной стеной, и когда она чуть осела, Лайтер уже стоял у самого края образовавшегося кратера, глядя вниз на то, что искал.

Он спрыгнул в яму легко, будто спускался по лестнице, разгрёб обломки одним движением руки и вытащил из-под них небольшую капсулу, внутри которой мерцало что-то тёмно-фиолетовое. Сжал её в кулаке — материал корпуса хрустнул, поддался, и он аккуратно, почти бережно, извлёк сам артефакт из осколков, спрятал в карман и выбрался наверх тем же путём, каким спустился.

— Продолжаем, — сказал он вслух, ни к кому конкретно не обращаясь, и вновь двинулся вперёд.

Тем временем у первой точки бой начал наконец склоняться в сторону Эклипса — Героев и солдат становилось всё больше, они теснили Ваера плотным полукольцом, и тот, всё ещё расчётливый, но уже заметно потрёпанный, начал сдавать позиции шаг за шагом. Один из Героев прорвался ближе всех, обрушив на Ваера стремительное комбо клинком, — казалось, ещё немного, и оборона Ультимейта окончательно рассыплется.

Но в этот момент что-то мелькнуло в воздухе с невероятной скоростью — щит, брошенный откуда-то издалека, врезался этому Герою в грудь и прошёл насквозь, отбросив уже безжизненное тело на несколько метров.

Всё вокруг Рема разом замерло.

Он стоял, глядя на источник броска, — и там, среди дыма и разрушенных зданий, стоял Экзект Лайтер, с одним оставшимся щитом в руке. Те самые красные глаза, та самая стойка, лёгкая, почти небрежная, будто ничего вокруг для него не имело веса.

Он здесь. По-настоящему здесь.

Страх окатил Рема с головы до ног, ледяной волной, парализующей каждую мышцу разом. Тело вопило об опасности так громко, что мысли попросту рассыпались, не успевая сложиться в приказ двигаться. Митчел, всё ещё не до конца оправившийся после недавнего боя, скосил взгляд в сторону — и увидел, как Рем стоит неподвижно, будто врос в асфальт.

— Рем... — прохрипел он, но тот не отреагировал вовсе.

Герои, до этого напиравшие на Ваера, теперь попятились, разворачиваясь к новой, куда более страшной угрозе. Лайтер лишь усмехнулся — легко, почти весело, — и разбил в воздухе оставшийся щит одним движением кулака, отправив град острых осколков прямо в набегающих на него бойцов.

Крики, звон металла, и следом — рукопашная, в которую он вошёл так же легко, как и в предыдущий бой: удары ладонью, локтем, коленом, каждый выверенный до идеала, каждый ломающий кости или броню без разбора. Здания вокруг продолжали рушиться от отголосков его ударов, от тех, кого он отбрасывал сквозь стены, — улица превращалась в руины прямо на глазах.

Рем стоял и смотрел. Не мог даже поднять меч.

Если опытные, закалённые Герои не выдерживали и секунды перед этим, что мог сделать он — ещё месяц назад обычный солдат, только-только начавший нащупывать собственную силу?

Лайтер продолжал идти напролом, и никто, буквально никто, не мог его остановить.

И тогда сзади, из дыма, вылетел Фаер — секира взметнулась в широком, полном силы замахе, целясь Лайтеру точно в спину.

Экзект среагировал за долю секунды до контакта — крутанулся на месте, встретив удар одной ногой, отбив древко в сторону, а второй ногой довершил движение резким перекатом, уходя из зоны поражения и тут же вставая обратно в стойку лицом к новому противнику.

Он выпрямился, отряхнул рукав — привычным, почти скучающим жестом, — и, не оборачиваясь, бросил куда-то в сторону разгорающегося боя с Зошем:

— Зош.

Ответа не последовало — тот был занят Штормом, и Лайтер, оценив расклад мгновенным взглядом, лишь коротко кивнул сам себе.

— Ясно.

Он развернулся обратно, и его взгляд, наконец, встретился со взглядом Фаера — тот стоял напротив, секира наготове, лицо непривычно жёсткое, лишённое всякой сдержанности.

Два самых мощных лица этого поля боя оказались друг напротив друга.

— Долго же ты собирался, Эрнест, — произнёс Лайтер с лёгкой, почти ленивой усмешкой.

Лайтер выхватил меч из ножен на поясе — клинок, о котором ходили легенды по всей жёлтой зоне, тёмный, с тонкими багровыми прожилками вдоль лезвия, — и без промедления рванул вперёд.

Фаер встретил его секирой на встречном движении, и удар клинка о древко породил взрывную волну воздуха, разошедшуюся по всей площади разрушенной улицы, отбросив пыль и мелкие обломки в разные стороны широким кольцом. Герои Эклипса, до этого пытавшиеся приблизиться, невольно попятились, ощутив саму силу столкновения кожей, как физический удар.

Два клинка замерли, скрещенные, дрожащие от напряжения обеих сторон, — секунда, вторая, третья, четвёртая, пятая, — а потом разошлись рывком, чтобы снова сомкнуться в следующее мгновение, уже быстрее, уже яростнее.

Герои, окружившие поединок плотным кольцом, не решались вмешаться — любое неосторожное движение рядом с этой схваткой грозило смертью от одной случайной ударной волны.

Фаер, поняв, что чистая мощь секиры начинает проигрывать в скорости обмена ударами, отбросил оружие в сторону одним движением и выпустил клинки из предплечий — те самые, которыми он когда-то выматывал Дангера, — переходя на куда более быстрый, резкий стиль боя. Это помогло выровнять темп, но не переломить его: Лайтер продолжал давить раз за разом, не оставляя и доли секунды на передышку, каждый его выпад приходил чуть раньше, чем Фаер успевал полностью восстановить стойку.

В какой-то момент несколько Героев, видя, что затяжной поединок медленно склоняется не в их пользу, решились — сомкнулись плотным кольцом вокруг Лайтера, атакуя со всех сторон разом, пытаясь дать Фаеру секунду передышки числом.

Лайтер лишь усмехнулся.

Он провёл ногой широкую дугу по земле — и в то же мгновение territoriя вокруг него взорвалась, вздыбившись фонтаном осколков асфальта и пыли, лишив всех вокруг координации и опоры под ногами. Когда пыль чуть рассеялась, самого Лайтера в центре круга уже не было.

Он появился следом резкими, почти неразличимыми рывками — от одного Героя к другому, прыгая по разлетевшимся осколкам как по ступеням, и там, где он возникал, за ним не оставалось раненых. Каждый рывок разрывал тела на месте, либо калечил внутренние органы настолько тяжело, что о выживании не могло быть и речи. Крики тонули в грохоте рушащихся зданий, пока улица методично превращалась в братскую могилу.

Когда пыль окончательно осела, а последние тела замерли на земле, Лайтер снова стоял напротив Фаера — как будто и не отвлекался вовсе.

Тем временем Митчел, так и не решаясь вмешаться в это безумие, оттащил всё ещё неподвижного Рема подальше от эпицентра, за остатки уцелевшей стены, и с силой ударил его по лицу открытой ладонью.

Рем вздрогнул, судорожно втянул воздух — и наконец пришёл в себя, дезориентированный, с гудящей от удара скулой.

— Очнись, — процедил Митчел, тяжело дыша. — Ты мне живым нужен, а не статуей.

Рем моргнул, приходя в себя, и взгляд его тут же метнулся туда, где продолжался бой, — Фаер и Лайтер снова сошлись, и каждый обмен ударами рождал новую ударную волну, крушащую здания вокруг целыми фасадами, будто те были сделаны из картона.

В этот момент в наушнике Лайтера что-то прозвучало — Зош, судя по всему, докладывал о вынужденном отступлении, а следом сообщил, что Шторм заметно усилился и движется прямо к нему.

Лайтер не ответил ни словом.

Он лишь среагировал за мгновение до того, как вспышка молнии прочертила воздух прямо перед ним, — отпрыгнул назад, приземлившись на обломок обрушенного здания, и оценил новую картину перед собой: Фаер и Шторм, стоящие плечом к плечу.

Экзект рассмеялся — коротко, искренне, будто ситуация его и впрямь позабавила.

— Ну, — произнёс он, перехватывая меч поудобнее, — посмотрим.

Лайтер встретил их обоих одновременно — сместился вбок в последний момент, уходя от молниеносного выпада Шторма, тут же развернулся корпусом, парируя меч Фаера скользящим движением клинка, и почти без паузы перешёл в контратаку, заставив обоих отступить на полшага.

Началась настоящая рубка — не поединок с чёткими паузами, а сплошной, неразрывный вихрь ударов, в котором сложно было различить, кто атакует, а кто защищается. Шторм двигался на пределе — Рем, наблюдавший издалека вместе с Митчелом, впервые видел его таким: искры срывались с клинка не редкими вспышками, а сплошным треском, будто сама атмосфера вокруг него потрескивала от напряжения.

— Это не то, что на тренировке, — выдохнул Рем, глядя, как Шторм буквально заряжает воздух статикой.

Разряды начали бить не только с клинка — сама земля вокруг Шторма искрилась, воздух гудел низким электрическим гулом, и один из зарядов всё же достиг Лайтера, оставив на его плече обожжённый, дымящийся след. Первая настоящая рана за весь бой. Но Экзект даже не поморщился — лишь усилил натиск, встречая каждый выпад двойным ответом.

Постепенно, шаг за шагом, обмен ударами смещал всех троих к центру города — туда, где войска обеих сторон уже начинали отступать, освобождая пространство для того, что явно перерастало в нечто большее, чем рядовая стычка.

Митчел и Рем следовали за ними на расстоянии, скрываясь среди руин.

— Надо вмешаться, — процедил Митчел внезапно и сорвался с места, набирая немыслимую скорость.

Он мчался прямо в спину Лайтеру — оставались считаные сантиметры, — и в этот самый момент Экзект, не оборачиваясь толком, чуть повернул голову, губы растянулись в короткой усмешке, и он впечатал затылок Митчела встречным ударом головы такой силы, что раздался отчётливый, тошнотворный хруст черепа.

Митчел рухнул — но лишь на секунду. Скорость его тела работала и на регенерацию: он поднялся почти сразу же, шатаясь, но уже снова готовый к атаке, и бросился обратно в бой.

Теперь Лайтер сражался против троих разом.

— Хотите повеселиться? — бросил он с усмешкой, отступая на шаг. — Давайте повеселимся.

Он крутанулся на месте, и волновой удар прошёл по всей окружности на все триста шестьдесят градусов — невидимая сила отшвырнула Фаера, Шторма и Митчела в разные стороны одновременно, будто расчищая себе пространство.

Со стороны уже подтягивались новые Герои Эклипса, спешащие на помощь Фаеру, — но Лайтер, не дожидаясь их, достал из кармана тёмный, пульсирующий артефакт, тот самый, что забрал из-под завалов, и раздавил его в кулаке.

Магма начала проступать сквозь его кожу — сначала на руках, где под тонкой коркой обугленной плоти запульсировали раскалённые трещины, потом дальше, вверх по предплечьям, по груди, пока весь он не оказался объят подобием живого пламени, текущего прямо по телу, будто сама лава стала его плотью. Глаза вспыхнули ярче обычного, длинные волосы взметнулись в потоках жара, поднимающегося от кожи.

Он опустился на одно колено, коснулся земли ладонью — и вокруг, широкими концентрическими волнами, поверхность улицы начала плавиться, превращаясь в текущую магму, огонь и редкие уцелевшие островки твёрдой земли посреди разрастающегося пекла.

Всем пришлось перестраивать саму манеру боя — прыгать между островками, избегая раскалённых потоков, пока Лайтер обрушивал на них всплески пламени, окатывал скрещёнными руками потоками лавы, и вперемешку с этим наносил обычные физические удары, от которых броня плавилась не хуже, чем от самого огня.

Фаер, до этого отступивший, вернулся в бой — теперь с секирой в руках, и снова столкнулся с Лайтером в тесном, яростном обмене ударами, где жар от его тела сам по себе становился оружием, обжигая каждое прикосновение клинка.

Митчел, разгорячённый скоростью, подошёл слишком близко — и рука Лайтера, окутанная магмой, прошла сквозь его тело одним движением, разделив его на две половины. Но даже в этот момент Митчел успел вцепиться в собственный отсечённый пояс, стянуть половины вместе — и стремительная регенерация сшила его обратно почти мгновенно, вернув в бой с искажённым от боли, но решительным лицом.

Шторм подобрался следом, слишком близко, слишком уверенно, — и Лайтер пробил ему грудь голой рукой, а затем выпустил сквозь пробитую рану сгусток чистого пламени. Шторм не выдержал. Тело обмякло, электрические искры вдоль его меча погасли одна за другой, и он рухнул на один из уцелевших островков земли, уже не поднимаясь.

Гибли все, кто подходил слишком близко — раз за разом.

Именно тогда до Лайтера дошло сообщение — Зош доложил, что оставшиеся артефакты у него, задача выполнена. Экзект удовлетворённо хлопнул в ладоши, и там, где ступни его касались раскалённой земли, начала расти конусообразная масса — быстро, неестественно быстро формируясь в подобие вулкана.

Рем, наблюдавший за всем этим издалека, чувствовал, как земля будто уходит из-под ног — он видел смерть Шторма своими глазами, видел, как гибнут те, кого он ещё недавно считал непобедимыми. Тяжесть навалилась почти невыносимая. Но перед глазами всплыл голос Фаера — тот вечер, виски, слова о том, что нельзя позволить себе сломаться, потому что тогда сломаются все, — и Рем стиснул зубы, продолжая командовать отступающими солдатами и техникой, направляя их прочь от разрастающегося ада.

Как только вулкан окончательно сформировался, Лайтер убрал магму с рук, кожа вновь стала обычной, подобрал с земли чей-то оброненный клинок, взмыл в воздух одним мощным прыжком и метнул оружие прямо в жерло.

Взрыв последовал почти мгновенно — колоссальный выброс лавы и магмы разлетелся во все стороны огненным веером. Всех, кто оказался слишком близко, испепелило на месте. Фаеру опалило половину тела — плоть обуглилась, но невероятная прочность и регенерация не дали ему погибнуть, лишь свалив на колени от боли.

Лайтер, довершив дело, растворился в дыму и хаосе, оставив позади поле, где без него становилось только хуже.

Митчел успел вырваться из радиуса взрыва в последний момент, отброшенный ударной волной куда-то в сторону уцелевших построек. Несколько Героев спаслись вместе с ним. Но большая часть тех, кто оставался в центре, ушла под наступающую лаву безвозвратно.

Это было поражение. Полное, безоговорочное, с последствиями, которые город будет нести ещё долго. Около семидесяти процентов застройки лежало в руинах — выжжено, расплавлено, погребено под коркой остывающей магмы.

Лава начала остывать медленнее, чем распространялась, — багровые потоки постепенно темнели, покрываясь коркой застывшего камня, и шум пожаров, треска рушащихся конструкций, наконец начал стихать, уступая место густой, оглушающей тишине разрушенного центра города.

Фаер поднялся первым — обожжённая кожа уже затягивалась на глазах, регенерация методично сшивала то, что ещё несколько минут назад было обугленной плотью. Он шёл по обломкам медленно, оглядывая всё вокруг холодным, тяжёлым взглядом — под ногами то и дело попадались обугленные тела, застывшие в последних, отчаянных позах, остовы техники, вплавленные в остывающий камень.

Лицо его не выражало ни паники, ни отчаяния — лишь ровное, серьёзное осознание масштаба произошедшего, и где-то за этой сдержанностью — что-то по-настоящему убитое.

Вскоре из-за завала показался Дарт — шатаясь, но на своих ногах, рёбра и внутренние органы уже срослись, хотя движения выдавали, что процесс дался ему тяжело.

— Жив, — выдохнул он коротко, подходя к Фаеру. — Ещё немного сильнее удар — и, наверное, не собрался бы обратно.

Рем, увидев обоих, бросился помогать без слов — оттаскивать обломки, искать признаки жизни среди руин. Вскоре подоспел и медицинский отряд Эклипса — техника, носилки, десятки медиков, разворачивающих полевые пункты прямо посреди пепелища. Начался долгий, методичный подсчёт: кто жив, кто ранен, кого уже не спасти.

Фаер подошёл к месту, где в последний раз видел Шторма, — там среди застывшей лавы лежал его обуглившийся клинок, металл потемнел и деформировался от жара. Он поднял оружие, сжал в кулаке так сильно, что костяшки побелели, а по ладони потекла кровь от впившихся в кожу заострённых краёв, — и швырнул клинок далеко в сторону, в груду обломков.

— Видишь, на что способен Лайтер, — произнёс он, глядя на Рема тяжёлым, лишённым эмоций взглядом. — Это вообще не тренировки.

Он развернулся и пошёл прочь, не дожидаясь ответа.

Рем остался — помогал медикам, таскал носилки, держал за руку тех, кто ещё мог что-то чувствовать, до самого позднего вечера.

Спустя несколько часов последних живых извлекли из-под завалов, раненых стабилизировали, и штаб Эклипса подвёл первые официальные цифры: 1847 солдат и Героев погибли или числятся пропавшими без вести, ещё 612 тяжело ранены. Среди гражданских потери оказались меньше благодаря своевременной эвакуации — около 340 человек, не успевших покинуть город до начала боя. Материальный ущерб оценивался в разрушение порядка семидесяти процентов застройки.

В город тем временем уже прибывал специальный отряд восстановления — техника расчищала завалы, как обычный строительный мусор, инженеры прокладывали временные дороги через пепелище, будто город уже смирился с тем, что подобное повторится снова, и просто готовился встать на ноги в очередной раз.

Рем шёл к базе пешком, не торопясь, позволяя себе наконец обдумать всё случившееся.

Он вспоминал собственный ступор — тот момент, когда тело отказалось слушаться при одном виде Лайтера, — и понимал, что это не было слабостью в привычном смысле. Это было столкновение с чем-то, к чему разум попросту не был готов. Он думал о Шторме — о том, как быстро оборвалась жизнь того, кто ещё недавно казался почти непобедимым в своей скорости. Думал о Дарте, который поднялся, зная, что шансов почти нет, и всё равно встал между Лайтером и остальными. О Фаере, который нёс на себе тяжесть каждой такой потери молча, не позволяя себе сломаться, потому что иначе сломались бы все.

И где-то в этих мыслях крепло новое, холодное понимание: сила сама по себе — не выход. Нужно было нечто большее, чем просто становиться сильнее в привычном темпе, — иначе счёт таких битв всегда будет заканчиваться так же.

На полпути к базе что-то отвлекло его от размышлений — в стороне от дороги, среди скальных выступов, темнел вход в пещеру, которую он раньше не замечал. Странное, необъяснимое чувство потянуло его туда, будто что-то внутри узнавало это место.

Он свернул с пути, вошёл внутрь, продвигаясь вглубь по узкому проходу, освещая путь фонарём, — и вскоре наткнулся на массивную каменную дверь, покрытую тем же самым узором из рун, что он видел в своём видении в храме. Он попробовал толкнуть её, надавить, найти скрытый механизм — ничего не поддавалось, дверь стояла неподвижно, будто запечатанная временем.

Рем достал блокнот, записал координаты места, ещё раз обвёл дверь взглядом, пытаясь запомнить каждую деталь узора, а затем вышел обратно наружу и продолжил путь к базе, разум снова закружился в водовороте вопросов без ответов.

На базе его встретил Фаер — уже полностью восстановившийся, лицо снова собранное и спокойное, будто ничего не произошло.

— Готовься, — сказал он без предисловий. — Возможно, полетим в красную зону.

— Почему именно сейчас? — спросил Рем.

— Артефакты, — коротко ответил Фаер. — Три штуки уже подали устойчивый сигнал, и сигналы от остальных только начинают появляться. Скоро начнётся настоящая гонка за ними. То, что мы сможем забрать первыми, может стать нашим единственным шансом в будущем.

База гудела иначе, чем обычно, — не паникой, а сосредоточенной, тяжёлой готовностью людей, которые уже видели, на что способен враг, и всё равно собирались идти дальше.

Рем стоял в ангаре, проверяя снаряжение, когда рядом появился Митчел, уже в полной броне.

— Слышал, летим красную зону штурмовать, — бросил он с деланой лёгкостью, за которой пряталось напряжение. — Как раз то, чего не хватало после вчерашнего.

— Фаер сказал, гонка за артефактами, — отозвался Рем. — Кто ещё идёт?

— Собирают лучших, — Митчел кивнул в сторону группы, уже формирующейся у кораблей.

Там, помимо самого Фаера, стояли четверо, которых Рем видел нечасто — Герои Эклипса, чья репутация была известна даже тем, кто с ними никогда не пересекался напрямую.

Высокая женщина с короткими сединами, несмотря на явно нестарую внешность, — Нокс, специалист по теневой магии: могла сливаться с любой тенью в радиусе видимости и появляться из другой, атакуя из мёртвых зон.

Рядом с ней — грузный мужчина с массивными наручами, из которых при активации вырастали удлинённые костяные шипы, — Гром, боец ближнего боя, чья особенность заключалась в том, что каждый полученный урон временно увеличивал его собственную силу, будто тело училось компенсировать боль яростью.

Третьим был жилистый парень с двумя изогнутыми клинками и странной, будто ломаной пластикой движений — Скольз, чья магия позволяла ему кратковременно менять траекторию собственного тела в воздухе уже после начала прыжка или броска, будто пространство подстраивалось под него в последний момент.

И четвёртая — невысокая девушка с длинной косой, вокруг которой то и дело закручивались едва заметные потоки воздуха, — Вихрь, управляющая ветром достаточно тонко, чтобы как отражать снаряды в воздухе, так и создавать резкие вакуумные разрывы на теле противника.

— Впечатляющий набор, — тихо заметил Митчел, разглядывая их.

Фаер, заметив приближение Рема, коротко кивнул.

— Знакомься по пути, — сказал он. — Времени мало.

Рем кивнул, но прежде чем окончательно погрузиться в сборы, отошёл в сторону и набрал знакомый номер.

Голос жены прозвучал сразу, тёплый, но с тревожной ноткой — новости о городе, судя по всему, дошли и до зелёной зоны.

— Ты цел? — спросила она сразу, без предисловий.

— Цел, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Немного потрепало, но я в порядке.

— Я видела кадры... — она замолчала на мгновение. — Это было ужасно.

— Было, — не стал спорить он. — Но мы разбираемся. Слушай, я... улетаю на задание. Не смогу звонить какое-то время.

Пауза на другом конце линии затянулась дольше, чем ему хотелось бы.

— Куда? — тихо спросила она.

— Не могу сказать точно, — он замялся, подбирая слова. — Просто знай, что я вернусь. Обещаю.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что всегда возвращаюсь.

Она вздохнула — не убеждённо, но принимая то, что изменить не в её власти.

— Береги себя. Ради меня. Ради него, — она положила руку на живот, хотя Рем и не мог этого видеть, но по голосу почувствовал жест. — Пожалуйста.

— Всегда берегу, — повторил он тише, чем обычно.

Разговор закончился быстрее, чем ему хотелось, — оба знали, что затягивать прощание перед подобным вылетом только тяжелее. Рем убрал телефон, постоял ещё секунду, собираясь с духом, и вернулся к остальным.

Корабли уже прогревали двигатели, лопасти вертолётов медленно раскручивались, поднимая пыль по всей площадке. Фаер занял место у входа, дожидаясь, пока последние из отряда — Рем, Митчел, Нокс, Гром, Скольз, Вихрь и приданные им солдаты — погрузятся внутрь.

— Все на борту? — крикнул Фаер, перекрикивая гул винтов.

— Так точно! — донеслось в ответ.

Люки закрылись с тяжёлым металлическим хлопком, и вертолёты один за другим оторвались от земли, разворачиваясь курсом на восток — туда, где жёлтая зона обрывалась, и начиналась та самая красная территория, о которой ходили лишь самые мрачные слухи.

Гул винтов заполнял кабину ровным, монотонным фоном, пока вертолёты шли на восток. Фаер сидел у переборки, разглядывая что-то на планшете, прежде чем заговорить, обращаясь ко всем разом.

— То, за чем мы летим, — начал он, — не обычные артефакты. Это родословные вещи — созданы кровью и потом самих родов. Фаеров и Лайтеров.

Гром, до этого молча точивший один из своих наручей, поднял взгляд.

— Родословные? В смысле, они как-то привязаны конкретно к вашей крови?

— Именно так, — кивнул Фаер. — Каждый такой артефакт создавался поколениями рода, вложен в него труд и сила многих, многих жизней.

Скольз, откинувшись на спинку сиденья, нахмурился.

— Тогда в чём смысл гонки? Если они привязаны к роду — разве они не будут работать для любого Фаера, независимо от того, кто их держит?

— Будут, — согласился Фаер. — Но дело не в том, чтобы просто их использовать. Дело в том, чтобы они не достались Экзекту.

— Но он же ими не сможет пользоваться, если они не его рода, — заметила Нокс, стоя у иллюминатора и наблюдая, как под ними проносится безжизненный ландшафт границы жёлтой зоны.

— Не сможет пользоваться как задумано, — ответил Фаер, и в его голосе прозвучала тень мрачной иронии. — Но артефакты сделаны из ценных, редких, странных материалов. Экзекту не составит труда разобрать их на части и использовать по-своему — не как родовое оружие, а просто как источник силы, сырьё для чего-то нового. Как для собственных нужд, так и для нужд его рода в целом.

Он обвёл взглядом отряд, задержавшись на каждом по очереди.

— Поэтому наша цель — забрать как можно больше. Каждый артефакт, который попадёт к нему, — это ресурс, который он рано или поздно обратит против нас в том или ином виде.

Тишина повисла в кабине на несколько секунд — все, судя по всему, взвешивали услышанное, представляя, чем могут обернуться подобные материалы в руках Лайтера.

Спустя ещё какое-то время под ними показались очертания старой базы Эклипс — потрёпанной, полузаброшенной, с редкими огнями, всё ещё горящими в некоторых секторах. Вертолёты пошли на снижение, и когда они наконец коснулись земли, у посадочной площадки их уже ждала небольшая группа солдат — те немногие, кто продолжал удерживать этот форпост на краю опасной территории.

— Добро пожаловать в ад, — коротко бросил один из них, пока остальные помогали с разгрузкой снаряжения.

Фаер спрыгнул на землю первым, окинул взглядом окружающий пейзаж — выжженная, изломанная местность, тянущаяся до самого горизонта, — и коротко кивнул сопровождающим.

— Ведите к первой точке, — сказал он. — Времени терять нельзя.

Группа, приняв временное сопровождение из местных солдат, выдвинулась вперёд, вглубь той территории, о которой прежде знали лишь по самым мрачным рассказам.

Первая точка обозначилась на карте резким пиком сигнала — участок изрытой, перекопанной земли посреди выжженной равнины, окружённый скальными выступами. Отряд подошёл ближе, укрываясь за грудами камня, и Фаер поднял руку, останавливая всех разом.

Внизу, среди развороченной почвы, копошился отряд солдат Лайтера — но не те, что Рем привык видеть в жёлтой зоне. Эти были грубее, тяжелее, будто собраны не для парадного строя, а исключительно для выживания в этом аду: броня клёпаная, неровная, местами обугленная, с шипастыми наростами, оружие — массивнее, грязнее, без всякой эстетики.

А над ними возвышались трое роботов ростом под три метра — мощные, угловатые фигуры с тремя руками каждая, одна из которых заканчивалась не клинком и не пушкой, а массивным буровым наконечником, вгрызающимся в землю с низким, вибрирующим гулом. Три глаза на каждой голове светились тускло-жёлтым, а по рукам то и дело пробегали разряды статического электричества. Роботы переговаривались между собой отрывистыми, скрежещущими звуками — на языке, которого никто из отряда не понимал, — продолжая методично прочёсывать участок земли.

— Работают на артефакт, — тихо произнёс Фаер. — Атакуем сейчас, пока не выкопали.

Он не стал дожидаться ответа — рванул вперёд первым, и вслед за ним сорвался весь отряд.

Бой начался жёстко с первых же секунд. Солдаты Лайтера здесь дрались иначе — грубее, отчаяннее, будто им нечего было терять, и их броня держала удары куда лучше, чем у тех, с кем Эклипс сталкивался в жёлтой зоне. Гром врезался в первую линию с рёвом, наручи выпустили костяные шипы, и с каждым полученным ответным ударом его сила словно нарастала — он крушил противников голыми кулаками, уже не нуждаясь в оружии.

Скольз метался между солдатами смазанным пятном, меняя траекторию прыжков в воздухе так, что даже опытные противники не успевали предугадать, откуда придёт следующий удар клинков. Нокс исчезала в одной тени и появлялась из другой, за спинами вражеского строя, оставляя после себя падающие тела прежде, чем кто-то успевал среагировать. Вихрь кружила над полем боя, отклоняя выстрелы потоками воздуха и разрывая плотные группы солдат резкими вакуумными импульсами.

Митчел прорезал строй скоростью, а Рем держался рядом, дублируя атаки там, где это давало наибольший эффект, — но даже вместе с остальными бой давался тяжело. Эти солдаты не бежали при первых потерях, не теряли строй — они дрались до последнего, будто сама возможность отступления была для них немыслима.

Постепенно, ценой пота и нескольких серьёзных ранений среди приданных солдат, основную массу пехоты удалось выкосить. Остались только трое роботов-буровщиков — те, отбросив свои инструменты, развернулись всей троицей и обрушили на подступающих потоки электрических разрядов, синхронно, с трёх сторон разом, вынуждая отряд рассыпаться в укрытия.

Фаер не стал ждать, пока их обойдут по одному, — он рванул вперёд сквозь молнии, секира описала один широкий, всесокрушающий мах, и все три робота одновременно вздрогнули, синхронно осев на землю, обесточенные единым ударом.

— Проверьте, что они копали, — бросил он, уже направляясь к развороченному участку земли.

Он разгрёб грунт руками — и почти сразу наткнулся на капсулу, покрытую характерным гербом, знакомым ему до боли: эмблема рода Фаеров.

— Отлично, — выдохнул он, аккуратно поднимая её.

Он начал вскрывать капсулу — но в этот момент за спиной раздался нарастающий, скрежещущий гул. Останки трёх поверженных роботов начали покрываться искрами, металл потёк друг к другу, срастаясь, соединяясь в единую, чудовищную массу — и спустя несколько секунд перед отрядом уже стояло нечто, вовсе не напоминающее человекоподобную форму: гигантская конструкция с множеством конечностей, торчащих под немыслимыми углами, и десятком тускло горящих глаз, разбросанных по корпусу.

Существо тут же бросилось в атаку — прямо на Рема и Митчела, которые едва успели отскочить от первого удара одной из многочисленных конечностей.

Фаер, не теряя ни секунды, вскрыл капсулу окончательно, и артефакт внутри — небольшой, пульсирующий холодным светом предмет — мгновенно узнав своего, отозвался на прикосновение. Он прижал его к лезвию секиры, и оружие начало преображаться прямо на глазах: покрываться новым, будто живым материалом, засветившись густым синим дымком, идентичным той самой технике регенерационного подавления, которую применял Лайтер.

Фаер не стал медлить — единым, мощным взмахом обрушил секиру в сторону существа, атакующего Рема и Митчела. Волна синего света прошла сквозь воздух и разрезала гигантскую конструкцию пополам одним движением — та рухнула, дёрнулась несколько раз и окончательно затихла, лишённая всякой возможности срастись заново.

— Очень полезная вещь, — произнёс Фаер, разглядывая светящуюся секиру с заметным удовлетворением. — Отменяет регенерацию. Против Лайтера это будет неоценимо. Да и сама секира теперь куда сильнее.

Он обернулся к отряду, убирая артефакт-приёмник в защитный кожух на поясе.

— Двигаемся ко второй точке, — скомандовал он. — Третья уже погасла — значит, её кто-то нашёл раньше нас. Поторопимся.

Вторая точка встретила их шире прежней — воронка раскопок посреди руин какого-то давно погибшего поселения, и над ней, разбирая пехоту жестами резких, отрывистых команд, возвышался Поук.

Фаер поднял руку, коротко провёл ладонью в сторону цели — сигнал был понят без слов, и весь отряд разом сорвался в атаку.

Поук отреагировал мгновенно, вскинув клинки, вживленные в оба его паучьих предплечья, и первый выпад его встретил Скольза резким разворотом лезвий — но тот, изменив траекторию собственного прыжка в самом воздухе, ушёл в сторону, оставив клинок скользнуть впустую. Вслед за ним на Поука обрушился весь отряд разом — числом, а не одиночным мастерством: Рем прорвался под очередной взмах клинка и снёс одну из паучьих конечностей мощным рубящим ударом, окроплённым синим призрачным дублем. Гром врезался следом, разрывая ещё одну, уже искалеченную ногу окончательно.

Ультимейт огрызался, извивался, пытался переломить исход единственным точным ударом — но количество атакующих превышало его способность реагировать на всех сразу. Клинки прошлись по броне то с одной стороны, то с другой, конечность за конечностью подкашивались под натиском, пока наконец Гром, воспользовавшись накопленной от собственных ран яростью, не впечатал кулак в грудной отсек с такой силой, что тот раскололся, а сам Поук осел безжизненной грудой искорёженного металла.

Один из Ультимейтов Лайтера пал.

Фаер с Митчелом, покончив с остатками пехоты неподалёку, направились к раскопкам — и там, среди развороченной земли, Фаер обнаружил вторую капсулу этого дня. Но стоило его взгляду упасть на герб, выгравированный на металле, как весь он мгновенно подобрался, настороженность прошла по лицу отчётливой тенью.

Эмблема Лайтеров.

— Осторожно, — бросил он остальным, поднимая капсулу и уже разворачиваясь, чтобы убрать её в защитный кожух на поясе. — Это капсула Экзекта, не наша, надо…

Договорить он не успел.

Из ниоткуда, будто сам воздух расступился на долю мгновения, материлизовался Экзект Лайтер — и удар с двух ног пришёлся Фаеру прямо в грудь, отбросив того на добрые десятки метров через развороченную землю. В том же движении Лайтер выхватил капсулу из руки Фаера ещё до того, как тот успел завершить падение.

Он выпрямился среди воронки, возвышаясь над всеми, и по спине каждого в отряде прошла ледяная, парализующая волна.

Он здесь.

Рем застыл — тело мгновенно отказало, свело каждую мышцу разом, — но на этот раз он заставил себя дышать, заставил сжать рукоять меча, хотя бы не дать себе провалиться в тот же полный ступор, что и в прошлый раз.

Митчел решился первым — сорвался с места на предельной скорости, целясь выхватить капсулу прямо с пояса Лайтера, — но Экзект оказался быстрее. Он просто сдвинулся на полшага в сторону, будто заранее знал траекторию, и встречным движением ударил Митчела в грудину с такой силой, что из того со свистом вышел весь воздух, и он рухнул на колени, хватая ртом пустоту.

Лайтер, не обращая больше на него внимания, подошёл к останкам Поука. Присел рядом, коротко, почти буднично вскрыл его развороченную голову и вытащил оттуда небольшой модуль памяти, поблёскивающий тонкими проводами. Убрал его в карман, затем прицепил капсулу к собственному поясу и наконец обернулся к застывшему в напряжении отряду.

— Значит, так, — произнёс он тихо, почти задумчиво.

Он исчез — и появился рядом со Скользом настолько стремительно, что глаз не успел уловить движения. Удар ладонью пробил тому грудь насквозь, и Скольз рухнул на землю, захлёбываясь кровью, дыхание превратилось в мокрый, булькающий хрип.

Нокс попыталась зайти со спины, скользнув в одну тень и вынырнув из другой ближе к цели, — но Лайтер уже двигался на Вихрь, и, будто почувствовав присутствие Нокс за долю секунды до её появления, крутанулся, вырвал из рук Вихрь её собственную боевую косу одним резким рывком и обратным движением полоснул по возникшей рядом Нокс — та разошлась на две половины прежде, чем успела даже вскрикнуть.

Рем, не выдержав, бросился вперёд с клинком, вложив в удар всё, что у него было.

Лайтер поймал лезвие голыми пальцами.

Он держал его так легко, будто это была не сталь, а хрупкая ветка, и посмотрел прямо в глаза Рему — красные, светящиеся, лишённые всякого сострадания. Мгновение спустя нога Лайтера врезалась Рему в бок с силой, отправившей его в полёт до самых каменистых выступов на краю воронки. Рем ударился о камень и отключился мгновенно, не успев даже вскрикнуть.

Фаер, кое-как поднявшись после первого удара, снова бросился в атаку — секира, теперь несущая на себе силу подавления регенерации, наконец достигла цели: лезвие рассекло предплечье Лайтера тонким, но глубоким порезом.

Экзект отпрыгнул назад, взглянул на собственную руку — и понял, что рана не затягивается сама собой, как должно было быть.

Он усмехнулся.

— Интересно, — произнёс он с искренним, почти азартным любопытством.

А потом его руки начали покрываться сетью тонких синих трещин, расползающихся от кожи вглубь, будто сама плоть стала стеклом на грани разрушения. Он резко ударил по земле под собой — и трещины прошли дальше, растекаясь по всей территории воронки широкой, ветвящейся сетью, стремительно охватывая всё поле боя.

Рем очнулся в этот самый момент, рядом застонал приходящий в себя Митчел. Оба с трудом поднялись, ещё не до конца понимая, что происходит вокруг, — земля под ногами уже вибрировала, испещрённая тем же синим узором трещин.

Лайтер тем временем подобрал с земли оба клинка убитого Поука, взвесил их в руках и нанёс новый удар — по тем же самым трещинам, вбивая в них ещё больше разрушительной энергии.

Земля не выдержала.

Вся территория воронки рухнула вниз одновременно — почва проваливалась широкими пластами, увлекая за собой всех, кто на ней стоял, в лабиринт внезапно образовавшихся ущелий и разломов. Лайтер прыгал между этими провалами легко, будто по ступеням, выискивая каждого, кто оказался в ловушке внизу, и там, где он появлялся, оставались лишь резаные раны от парных клинков.

Ранения получили все без исключения. Вихрь повезло меньше остальных — Лайтер настиг её первой, и клинки прошлись по ней с беспощадной методичностью, оставив изрезанное, безжизненное тело среди обломков. Гром, весь в крови, каким-то чудом продержался до самого конца этой бойни, каждая новая рана лишь подпитывала его выносливость на грани обморока.

Наконец разрушения прекратились, оставив после себя лишь огромный, дымящийся кратер вместо прежней воронки раскопок. Все, кто выжил, лежали среди обломков и крови, едва находя силы пошевелиться.

Фаер, собрав остатки воли, поднялся первым, вновь перехватывая секиру, готовясь броситься за Лайтером ещё раз, — но тот уже растворился в облаке пыли и исчез так же внезапно, как появился.

Понимая, что медлить нельзя, Фаер бросился поднимать остальных — сперва Рема, затем то, что осталось от Нокс… но той было не спасти. Он помог подняться Митчелу, Грому, проверил пульс Скольза — едва уловимый, но живой. Когда все, кто мог встать, наконец поднялись на ноги, над отрядом повисла тяжёлая, придавленная тишина.

Смертей снова прибавилось. И впереди, судя по всему, было ещё далеко не всё.

Тишина после боя длилась дольше обычного — никто не спешил заговорить первым, будто слова могли разрушить то хрупкое равновесие, в котором держались нервы каждого. Фаер methodично обрабатывал раны — своими руками, без спешки, используя всё, что нашлось в аптечках: перевязывал Скольза, чьё дыхание постепенно выравнивалось, хотя цвет лица оставался пугающе бледным; проверял пульс у Грома, который то и дело морщился, но упрямо отказывался ложиться.

Рем сидел на камне, прижимая ладонь к разбитому виску, — голова гудела после удара о скалы, перед глазами всё ещё стояла картина того, как Нокс распадается на две половины прежде, чем успевает произнести хоть звук. Он смотрел на два тела, завёрнутые сопровождающими солдатами в термоплёнку для транспортировки, и не мог до конца осознать, что вот так, буднично, между двумя точками на карте, обрывается чья-то жизнь.

— Нужно двигаться, — произнёс наконец Фаер, поднимаясь. Голос его звучал устало, но твёрдо. — Оставаться здесь дольше — рисковать привлечь ещё кого-то.

Они выдвинулись в сторону ближайших городских руин, обозначенных на карте как возможное укрытие для короткого отдыха, — идти пришлось долго, через выжженные пустоши, среди скальных обломков и остовов давно погибшей техники, разбросанной по равнине, будто зубы какого-то древнего чудовища.

Город показался на горизонте спустя несколько часов пути — не просто руины, а нечто более обжитое: покосившиеся, но частично отремонтированные здания, дымки, поднимающиеся из некоторых окон, редкие фигуры, мелькающие между обломками с настороженной, звериной осторожностью.

— Здесь живут, — тихо заметил Митчел, разглядывая издалека эти признаки жизни.

По мере приближения из руин начали появляться люди — измождённые, одетые в самодельную, залатанную броню и лохмотья, вооружённые чем придётся: заточенным металлоломом, старым, кое-как отремонтированным оружием. Они держались настороженно, не подходя слишком близко, но и не разбегаясь — видно было, что форма Эклипса им знакома, хотя доверия не вызывает.

Вперёд вышел пожилой мужчина с изборождённым шрамами лицом, опиравшийся на самодельный посох, — судя по всему, кто-то вроде старейшины или лидера этой небольшой общины.

— Эклипс, — произнёс он хрипло, оглядывая отряд с ног до головы. — Давно к нам никто не забредал из жёлтой зоны. Что вам нужно?

— Мы не задержимся надолго, — ответил Фаер спокойно, стараясь не выдавать усталости в голосе. — Нам нужен отдых на ночь и, если возможно, любая информация о том, что происходит в этих краях в последнее время.

Старик долго молчал, оценивающе разглядывая раненых — особенно Скольза, которого поддерживали под руки двое солдат.

— У нас мало места, — сказал он наконец, — но людей, истекающих кровью, мы на улице не бросаем. Идёмте.

Их провели через узкие, петляющие проулки между покосившимися стенами — здесь явно жили годами, приспосабливаясь к постоянной угрозе: укреплённые двери, тайные ходы между зданиями, самодельные ловушки на подступах, о которых их предупреждали заранее. В центре уцелевшего квартала обнаружилось нечто вроде общего убежища — большое полуподземное помещение, тускло освещённое факелами и парой уцелевших ламп, работающих на видавшем виды генераторе.

Местный лекарь, немолодая женщина с уверенными, натруженными руками, сразу занялась Скользом и Громом, пока остальные располагались на ночлег в отведённом углу — тесно, но безопасно, насколько вообще было возможно в этих краях.

За скудным ужином — что-то вроде похлёбки из скудных запасов — старейшина рассказал немного о жизни здесь: как община выживает, укрываясь от редких патрулей роботов Лайтера, как несколько раз пытались уйти в жёлтую зону, но не всем удавалось преодолеть путь живыми, как сама земля здесь то и дело "трещит" — по его словам, ходят слухи о том, что сам Экзект иногда появляется здесь лично, охотясь за чем-то в руинах.

— Раскопки, — тихо заметил Фаер, переглянувшись с остальными. — Он ищет то же, что и мы.

Ночь прошла тревожно — Рем долго не мог уснуть, вслушиваясь в отдалённые, едва различимые звуки снаружи: не то ветер, не то что-то куда менее безобидное. Он думал о завтрашнем дне, о том, сколько ещё точек предстоит найти, и о том, сколько ещё людей могут не дожить до конца этого пути.

Утро в убежище встретило их скупым серым светом, пробивающимся сквозь трещины в потолке, и запахом гари, въевшимся в стены за годы. Отряд поднялся с новыми силами — насколько это вообще было возможно после вчерашнего, — и первым делом Фаер проверил локатор.

— Четыре новых сигнала, — произнёс он, разглядывая карту. — Появились за ночь.

Рем шагнул ближе, глядя на мигающие точки.

— Я хочу пойти один на одну из них, — сказал он. — Так мы охватим больше за меньшее время.

Фаер поднял на него взгляд — оценивающий, чуть настороженный, но не спорящий.

— Уверен?

— Да.

Фаер помолчал секунду, потом коротко кивнул.

— Хорошо. Я иду на одну точку сам. Митчел, Дарт — если он оклемался, — берите оставшуюся. — Он перевёл взгляд на Рема. — Держи связь постоянно. При малейшем намёке на угрозу — отступай, не геройствуй.

— Понял.

Отряд разделился, каждый двинулся в свою сторону сквозь выжженные пустоши красной зоны.

Рем шёл быстро, но осторожно, сверяясь с координатами на запястье. Дорога петляла между обломками, мимо остовов давно погибших зданий, — и где-то на полпути до него донёсся шум борьбы: крики, звон металла о металл.

Он свернул за руину полуразрушенного дома и увидел картину — трое мародеров в грязной, сшитой из чего попало броне окружили небольшую группу людей, явно местных, пытавшихся защитить что-то из своих скудных пожитков.

— Отдавайте всё, что есть, — рычал один из мародеров, — или сдохнете здесь.

Рем не раздумывал долго — рванул вперёд.

— Эй! — крикнул он, привлекая внимание. — Займитесь кем-нибудь своего размера.

Один из мародеров развернулся, ухмыляясь, и без предупреждения врезал Рему кулаком в челюсть — удар был тяжёлым, неожиданно сильным, и Рем рухнул на землю, в ушах зазвенело.

Но он тут же поднялся, чувствуя, как злость перебивает боль, и бросился в ответ — кулаки замелькали, он избивал нападавшего с яростью, копившейся, кажется, ещё с прошлой ночи. Остальные двое мародеров подключились, окружая его, — и когда один из них потянулся за оружием, Рем выхватил меч, и несколько быстрых, точных разрезов прошлись по всем троим разом, оставляя глубокие, но не смертельные раны.

Мародеры, взвыв, бросились врассыпную, бросив всё, что успели награбить.

Люди, которых он защитил, — женщина средних лет и двое подростков — подошли ближе, всё ещё дрожа.

— Спасибо, — выдохнула женщина. — Мы думали, всё, конец.

Она протянула ему небольшой камень, тускло мерцающий изнутри чем-то похожим на застывший свет.

— Возьми. Говорят, такие штуки приносят удачу тем, кто путешествует по этим землям. Тебе она нужнее, чем нам.

Рем неуверенно принял подарок, кивнул в знак благодарности и, попрощавшись, продолжил путь к своей точке.

Чем ближе он подходил, тем отчётливее становился шум впереди — не бой мародеров, а что-то куда более серьёзное: грохот, разряды энергии, треск разрушаемого камня.

Он завернул за угол уцелевшего здания и замер.

Впереди, на развороченной раскопками площадке, шёл бой — незнакомый Рему воин, судя по всему местный, роботизированный, с угловатой, покрытой рунами бронёй, сражался против Экзекта Лайтера. В руках воина были две катаны, испускающие с каждым ударом веер режущих кристаллических осколков, летящих прямо в противника.

Лайтер двигался уверенно, почти лениво — руками отбивал летящие осколки, сближался короткими, экономными шагами и, оказавшись внутри дистанции, обрушивал на воина серию ударов коленями, локтями, ладонями, каждый из которых заставлял того отступать на шаг.

Рем затаил дыхание, прижавшись к остаткам стены, наблюдая. Артефакт — небольшая капсула — лежал на самом краю раскопанной ямы, в стороне от эпицентра схватки.

Когда бой на мгновение сместился в сторону, Рем решился.

Он выждал момент, когда оба противника отошли чуть дальше, и осторожно, стараясь не привлекать внимания, начал двигаться к капсуле.

И тогда всё изменилось.

Руки Лайтера снова покрылись сетью тонких синих трещин — тот самый узор, что Рем уже видел однажды. Одним резким движением Экзект наложил эти трещины прямо на тело противника через встречный удар, а вторым, коротким жестом активировал их.

Воин рассыпался.

Не упал, не осел — буквально рассыпался на части, будто само его существование было стёрто изнутри.

Лайтер выдохнул, отряхивая руки, и повернулся к артефакту — а вместе с ним увидел и Рема, застывшего на полпути к капсуле.

— Ну надо же, — произнёс он с ленивой, почти скучающей усмешкой.

Рем не успел даже поднять меч.

Расстояние между ними исчезло за долю секунды — он даже не уловил движения, просто ощутил, как воздух вокруг сжался, а затем удар пришёлся прямо в торс, отбросив его назад, сквозь пространство, будто он весил не больше пёрышка. Земля, обломки, небо — всё смешалось в одно смазанное пятно, прежде чем он врезался в что-то твёрдое, и сознание погасло мгновенно, без остатка.

---

Он очнулся от резкого, едкого запаха, ударившего в нос, — Фаер держал перед его лицом что-то вроде флакона с нашатырём, лицо его было напряжённым, встревоженным.

Рем дёрнулся, закашлялся, попытался сесть — и тело отозвалось глухой, ноющей болью, будто каждая кость трещала одновременно.

— Спокойно, — Фаер придержал его за плечо. — Лежи пока.

— Что... — прохрипел Рем, оглядываясь. Вокруг стояли Митчел, Дарт, ещё пара солдат — все с одинаково тревожными лицами.

— Мы нашли тебя без сознания, — сказал Фаер. — Лежал так примерно пять часов. Что произошло?

Рем медленно, сбивчиво пересказал всё — бой, мародеров, точку артефакта, воина, разошедшегося на части от синих трещин, и удар, отправивший его в темноту.

Внезапно он почувствовал резкую, тянущую боль в боку — свежую, будто что-то только сейчас напомнило о себе. Он приподнял край брони на месте удара, и все вокруг замерли.

По коже, там, куда пришёлся удар Лайтера, расползалась та же самая сеть тонких синих трещин — неглубоких, но безошибочно узнаваемых.

Фаер смотрел на это молча, лицо его медленно бледнело, будто он на секунду забыл, как дышать.

Перед глазами Рема снова встала картина — воин, рассыпающийся на части под действием этой самой техники.

Похоже, он только что взял билет в один конец.