Ничего не бойся

Пролог

Ничего не бойся, я с тобой

С мокрой головой…

(с) И. Смирнов.

Пролог.

Кабинет Варга был таким же тесным, как и все отсеки на орбитальной станции «Глубина». Рециркулированный воздух сушил кожу, разнося по вентиляции запахи ароматизаторов.

За маленьким иллюминатором проплывал ржавый шар Ганимеда. Над кратерами тускло поблёскивали защитные купола. Грузовой челнок, садящийся на космодром, сверкнул выхлопом дюз.

- Вызывали? - не очень-то любезно спросила я. Не люблю, когда служба безопасности суёт нос в мои дела.

- Мира? - Варг кивнул на свободное кресло, - садись.

Я села.

- Нам нужна исследовательская миссия, - сообщил Варг, - на Европу.

- Вам нужна, вам и карты в руки, - я принялась рассматривать купола на Ганимеде.

- Совет Старейшин считает её нецелесообразной.

- А вы, значит, с ним несогласны?

- Они ещё долго будут обсуждать... - буркнул Варг, - а миссия нужна нам вчера.

- Откуда такая спешка?

- Фосфин.

- На Европе полно подлёдных вулканов, - фыркнула я, - а фосфин только что на Меркурии не находили. Его полно в системе.

- Как насчёт фенилаланина? - Варг щёлкнул пальцами, выводя на экран результаты лазер-индуцированной флуорометрии, - тирозина? Триптофана?

- Вы повесили на орбите спутник, - удивилась я, - с УФ-лазером? Что сказал по этому поводу Совет Старейшин?

- Совет Старейшин обсуждает целесообразность, - хмыкнул Варг, - это был одиночный облёт. Я переоборудовал рейдер.

- Сколько витков? - заинтересовалась я.

- Десять, - сказал Варг, - времени было в обрез. Отклики на каждом витке. В основном полярные шапки и трещины.

- У меня нет опыта работы в пространстве, - я развела руками, - нет опыта десантирования на спутники.

- Хватит корпеть над пробирками, - буркнул Варг, - астробиолог ты или где? Считай, это твой первый выход на лёд.

- Мои экстремофилы для Венеры почти готовы, - возразила я, - на очереди культуры для Марса. В лаборатории от меня больше пользы.

- Оставишь на Лиру, она справится. А зонды мы тебе дадим. Постарайся, чтобы они добрались до воды.

- Вы предлагаете мне бурить несколько километров льда?

- Ищи трещины, - сказал Варг, - ищи разломы. Следы вулканической активности.

- Искать что-то конкретное? - на всякий случай уточнила я.

- Это запись одного из зондов, - Варг снова щёлкнул пальцами, - которому удалось пробиться под лёд.

Голоэкран залило чёрным. Ничего удивительного, вода под несколькими километрами льда без доступа света выглядит именно так. Какое-то время ничего не происходило, всё та же темнота и чернота. А потом в левом нижнем углу появилось светящееся пятно. Оно пульсировало и медленно приближалось. Я смотрела, затаив дыхание. И вдруг поняла, что его пульсации ритмичны и последовательны. Но тут картинка снова почернела.

- Связь с зондом потеряна, - пояснил Варг.

- Вы думаете, оно - живое? - спросила я.

- Я надеюсь, оно - разумное, - серьезно ответил Варг. И, помолчав, добавил:

- Возьмёшь мой челнок.

- «Каплю»? - удивилась я.

- «Каплю», - подтвердил Варг, - под мою ответственность.

И я согласилась. Астробиолог я, или где?

Глава 1. Пространство между.

Глава 1. Пространство между.

Давайте знакомиться.

Меня зовут Мира Каллисто и я - инопланетянка.

Изначально мы - водная раса, с планеты - океана. Мы умеем меняться и адаптироваться к широкому диапазону условий.

Прямо сейчас я могу вырастить перепонки между пальцами. Заставить кожу люминисцировать. У меня два сердца. Одно обычное, второе резервное. Для больших давлений и глубин.

А ещё мы беженцы. Нашу систему зацепил взрыв сверхновой неподалёку. Теперь она похожа на туманность.

Тех, кто успел бежать, червоточина выбросила здесь. Единственная подходящая нам планета с океанами уже занята. Поэтому мы ютимся на Ганимеде. Присматриваемся к Венере с Марсом, заглядываемся на Европу. И да, мы изучаем Землю. Нам там не особо рады. Судя по тому, что пропадают зонды, а иногда и целые челноки, земляне тоже изучают нас.

Но технологии пока не позволяют им легко перемещаться по системе.

Они не лезут к нам потому, что не могут. А мы, если лезем к ним, стараемся не отсвечивать. Почти статус кво.

С некоторыми из землян удалось наладить контакты. Не на уровне правительств, а на уровне личных симпатий. Не поверите, дочка одного из старейшин вышла замуж. За землянина. За курьера! Думаю, исключительно назло папаше, который вообще не подарок. Теперь она собирает для нас биоматериал с Земли. А её муж таскает контейнеры с ним в наши лаборатории.

Я даже как-то видела его раз - ничего выдающегося. Что она только в нём нашла? Но адаптация к сухопутной среде неплоха. К космосу - приемлема.

Поэтому мы давно уже морфировали под землян. В той или иной степени. Так удобнее.

А теперь извините, пора на тренировку.

Месяц я мучилась на Ганимеде. Под чутким руководством инструкторов Варга. Ходить по льду в условиях низкой гравитации при минус двухста - то ещё развлечение. Хуже только пытаться попасть челноком в кратер на маневровых, отключив гравипривод. Сперва на симуляторе. Потом в реале.

Как говорит Варг, важнее всего пространство между. Например, между Землёй и Ганимедом. Или между дном катера и дном кратера. Но в итоге я справилась. Никогда бы не подумала, что придётся стать космодесантником и пилотом в одном лице.

Место я выбрала заранее - разломы в районе Коннемара-Хаос. Здесь лёд тоньше, трещины шире, челнок максимально близко к океану. Зонды уходили вниз один за другим, передавая данные о температуре, солёности и составе воды.

Ничего, даже отдалённо напоминающего то, что мы обсуждали с Варгом. Никаких следов фосфина или ароматических аминокислот.

Я как раз сбросила третий зонд в расселину. Оставался последний.

Может быть, это был микрометеорит. Может, радиационный всплеск. Может, гравитационные аномалии Юпитера изучены нами не так хорошо, как мы привыкли думать. Теперь уже сложно сказать. Я просто почувствовала, как пространство вокруг меня-челнока исказило судорогой. Нас тряхнуло.

«Привет, Юпитер, - подумала я, - а ты сегодня не в духе».

И тут реактор заглох. Смолкло тонкое пение гравипривода. Меня выбросило из слияния [1].

Варг учил меня ручному пилотажу. Вот только он забыл упомянуть ещё одно «пространство между». Между жизнью и смертью.

-Нет, нет, нет, - шептала я, вручную перезапуская системы.

Индикаторы на приборке вспыхнули и погасли.

- Да чтоб тебя! - выдохнула я. - Только не сейчас!

С третьей попытки мне удалось запустить маневровые. Гравипривод по прежнему молчал. К тому времени мы были уже где-то в середине расселины. Хорошо, что на Европе слабая гравитация.

Я дала максимальный импульс, пытаясь вытолкнуть нас маневровыми обратно. Бесполезно. Это помогло лишь немного замедлить падение. Края трещины стремительно уходили вверх. Внизу чернела вода.

-Пожалуйста! - шептала я. - Ну, давай!

Ещё один импульс маневровыми обеспечил мягкую посадку. Почти.

Удара как такового не было. Сработали аварийные надувные понтоны, челнок закачался на воде и остался на плаву. Я сидела в кресле, тяжело дыша, и смотрела на мёртвые индикаторы. Тускло мерцало аварийное освещение.

Мощность реактора - ноль. Резервных батарей - на пару суток. Кислорода на неделю. Связь? Сигнал аварийного передатчика потеряется в толще льда. Ганимед слишком далеко. Юпитер слишком шумный.

Я выбралась наружу. Лёд нависал надо мной с обеих сторон, уходя ввысь на километры. Вверху едва виднелась узкая полоска звёздного неба.

-Красиво, - сказала я вслух, - хоть что-то.

Вернулась в рубку, ещё раз перепроверила всё. Ещё раз попыталась перезапустить реактор. Бесполезно. Температура падала. Скоро внутри станет так же холодно, как за обшивкой. Гравитационные приливы начнут двигать ледяные плиты. Края трещины сомкнуться и челнок раздавит, как консервную банку.

Внизу плескалась вода. Солёная, холодная, с почти нулевым содержанием кислорода. Но всё же вода. Моя стихия. Моя последняя надежда.

Сперва адаптация к вакууму. Потом - к воде. Я сняла шлем, стянула скафандр. Бросила взгляд на наплечную камеру. Холод обжёг кожу, ставшую плотной и покрывшуюся мелкими чешуйками.

«Если кто-нибудь когда-нибудь найдёт эту запись, - подумала я, - Знайте: я пыталась.»

Высоко вверху показался Юпитер. Загудели и затрещали ледяные своды. Я бросила последний взгляд на челнок.

«Ну давай, - сказала я себе, - Ты водная раса. Это - твой дом.»

И шагнула вниз.

Вода ударила холодом. Я замедлила дыхание, опускаясь. Прочь от челнока, прочь от тусклого света звёзд, прочь от ледяных сводов. Где-то внизу должны быть геотермальные источники. Кислородные гейзеры. Теплые течения. Они помогут выжить.

Но океан Европы оказался чёрным, холодным и бесконечным. Давление росло, кислорода не становилось больше. Я пыталась перестроить метаболизм, запустить хемосинтез. Заставить клетки питаться тем, что есть в воде. Я пыталась активировать эхолокацию, статоциты, электроциты. Синтез ретиноевой кислоты и мезоглея.

Как заставить организм делать то, что он забыл за миллиарды лет? Я родилась на орбитальной станции. И всю жизнь провела на суше.

Единственное, что мне удалось - превратить волосы в жгутики механорецепторов. [2] И перепонки между пальцами, куда ж без этого.

Слишком медленно. Слишком мало. Слишком...

Я не заметила, как отключилась в первый раз. Просто очнулась, дрейфуя посреди чёрной пустоты.

«Если я сейчас усну, - подумала я, - я не проснусь. Или проснусь через тысячу лет. Или никогда».

Мысли путались. Тело едва слушалось. Анабиоз подступал мягко, как тёплое одеяло, обещая покой и забвение. И тут вдалеке тускло замерцали светящиеся пятна.

Глава 2. Парные танцы

Глава 2. Парные танцы.

К моему удивлению, глаза почти адаптировались к темноте.

Больше всего это напоминало хоровод светящихся медуз. Грушевидные купола, длинные щупальца. Они кружили вокруг меня, то приближаясь, то отдаляясь. Они ритмично пульсировали последовательностями разноцветных вспышек. Если это и был язык, то я не знала его слов.

По току воды, создаваемым ими вокруг, я поняла, что меня куда-то тащат. Я не сопротивлялась, да и сил почти не было. Если они плотоядные, что мешает им парализовать меня стрекательными клетками? И начать жрать прямо сейчас?

Или они настолько социальные, что собираются накормить мной всех?

Очень надеюсь, что Варг всё-таки был прав.

Я не помнила, сколько ещё раз отрубалась. Я давно перешла на кожное дыхание.

По медленной пульсации второго сердца я поняла - мы где-то на глубине. Вода здесь была теплее… и было легче дышать. Значит, где-то под нами кислородный гейзер.

Медузы по прежнему кружили вокруг, испуская световые пульсации.

Я кое-как заставила кожу люминисцировать. И попыталась повторить их цветовой и ритмический рисунки. Просто наугад.

Одна из них подплыла ближе. И коснулась моей руки щупальцами.

Я даже не успела испугаться. Кожа в месте касания постепенно стала прозрачной. И я поняла, что щупальце… пытается стать частью меня. Вспышка - оно впервые коснулось нерва. Оцепенение. Пульсации слабых токов. Я обессиленно закрыла глаза.

Передо мной поплыли цветные пятна. С третьего раза я поняла, что это тот же рисунок, который повторяли медузы, кружа вокруг.

Слияние? Как с челноком? Пытается установить контакт напрямую?

Одиночная белая вспышка.

Это значит «да»?

Ещё одна белая вспышка.

Пытается меня поглотить?

Нет ответа.

Это означает «нет»?

Снова нет ответа.

Как установить контакт с существами, которые используют бинарную логику? Только «да» или «нет». Плюс и минус.

Наша логика троична и предполагает «да», «нет» и «не знаю». Плюс, минус и ноль.

Соберись, Мира! Астробиолог ты или где?

Вспышки разноцветные. Это градации «да»? Или градации «да» и «нет»? Для того, чтобы расшифровать языки землян, нам потребовались квантовые ИИ. Но здесь только я одна. Эти мысли истощили последние запасы энергии. Я снова отрубилась.

Мне снился бездонный чёрный океан. Монолитная твердь неба над головой. Пустота, усеянная звёздами за её пределами. Вдруг в пустоте появилось нечто и испустило свет. Почти невидимый, фиолетовый. От его вспышек небо засияло на полюсах. И вода под ним тоже отозвалась свечением. Нечто облетело небесную твердь десять раз. И исчезло.

Сияние погасло.

Потом я увидела трещину в небе. Свой челнок, качающийся на понтонах. И себя, прыгающую в воду. Я тоже испускала слабое свечение. Оно быстро тускнело. А потом вокруг меня закружился хоровод медуз.

Когда я очнулась, сознание было ясным. Никогда так хорошо не высыпалась, даже на «Глубине». Впервые моему мозгу хватало кислорода и питательных веществ. Или ему уже не нужен кислород?

Вокруг меня по прежнему кружил хоровод медуз. Щупальце одной из них по прежнему сливалось с моей рукой.

До меня вдруг дошло, что это был не сон.

«Ты показал мне мир своими глазами?»

Одиночная вспышка.

«Это ты помогаешь мне?».

Снова одиночная вспышка.

«Почему?»

Серия разноцветных вспышек.

Это «да», «нет» или «не знаю»?

Но определённо это контакт.

Ладно, попробуем поиграть в эту игру вдвоём. Вдруг это парные танцы?

Я и сама не заметила, как медуза стала продолжением моей руки. Мы синхронизировались сперва на нейронном уровне, потом на клеточном. Мне больше не нужен был кислород, я\мы полностью перестроили метаболизм на хемосинтез. Это накладывало ограничения по энергии. Поэтому я постепенно меняла форму. Кости превратились в тонкие биополимерные волокна, мышцы в мезоглей. Руки и ноги стали щупальцами. Единственное, от чего я не могла отказаться - от антропоморфной формы. Я не хотела забывать "Глубину", Варга, Ганимед и свою лабораторию.

Постепенно мы с симбионтом учили язык друг друга. Сперва он показывал мне образ, а потом обозначал его серией вспышек. Я повторяла.

Они знали, что за небесной твердью что-то есть. Они назвали рейдер Варга "свет из-за неба". Они называли меня "часть света из-за неба".

Я спросила их, почему они спасли меня.

"Свет не должен погаснуть" гласил ответ.

Я пыталась представлять для них Юпитер, Ганимед, "Глубину", Солнечную систему. Но для части этих образов в их языке не было понятий. К тому же, как оказалось, значение имели не только цвет и последовательность вспышек. А ещё и характер и форма движения. Это давалось мне куда сложнее. Но я повторяла раз за разом. Постепенно у меня начало получаться. Это как парные танцы. Земляне изобрели их, чтобы найти партнёра. Земляне вообще много чего изобрели...

И тут меня осенило! Как я раньше не додумалась?!

Азбука Морзе! Я до последнего не хотела учить её. Но инструктора Варга были непреклонны. Вот и пригодилась.

Идею букв и алфавита медузы восприняли с трудом. Они привыкли мыслить образами и их последовательностями. Сперва они выучили моё имя морзянкой. Потом отдельно каждую из букв. А потом я убрала последнюю букву и представила их мир: бездонный черный океан, покрытый небесной твердью. Не знаю, насколько верно они меня поняли. Но это был фурор. Они не ожидали, что всего одна буква может изменить так много.

Дальше было легче.

Мне наконец-то удалось рассказать им про Солнечную систему. Про планеты и спутники. Про другие звёзды. Про Землю и Ганимед. И даже про нашу прародину, Каплю - те крохи, которые помнила по лекциям и видеоархивам.

Идея межзвездных путешествий потрясла их. Идея контролируемых трансформаций и адаптаций к среде - тоже.

"Мы когда-нибудь сможем также?" - спросил меня симбионт.

"Ты уже смог, - ответила я, - значит смогут и остальные".

Кажется, это был восторг. По крайней мере я поняла его реакцию именно так. И мы закружились в теплом течении над жерлом подводного вулкана. А вокруг нас, разбившись на пары, кружил хоровод светящихся медуз.

Глава 3. Ничего не бойся

Глава 3. Ничего не бойся.

Я потеряла счёт времени. Но однажды стая сказала:

«Свет из-за неба вернулся. Он зовёт».

«Кого зовёт?» - не поняла я.

«Тебя».

Мы начали подниматься вверх. Вскоре я увидела вспышки наверху. Они повторялись в определённой последовательности. Морзянка.

«СОС».

«МИРА».

«СОС»...

Всё та же трещина во льду. Челнок, изрядно помятый, качался на понтонах. А рядом с ним, понтонах поменьше качалось… я даже сперва не поняла, что. Но именно оно было источником вспышек.

Я высунула голову из воды, адаптируя зрение. Кажется, на Земле это называлось «автомобиль». Красный. Слегка ржавый. Я сфокусировалась на буквах задней двери.

«LADA KALINA».

Меня охватило ощущение нереальности происходящего. Что, если всё это было судорогами моего угасающего сознания? И последнее что я вижу - галлюцинация?

«Верь своим глазам», - сказал мне симбионт.

Я присмотрелась - из бамперов проглядывали сопла микродюз. Может, у неё и гравипривод есть? И защитные поля?

Ходили слухи, что биоматериал на «Глубину» возит нестандартный челнок. Но чтоб такой?!

Из рубки моей «Капли» вышел землянин в скафандре. Как я поняла, что землянин? По надписи «СССР» на груди.

Землянин увидел меня и сделал приглашающий жест рукой.

Я попыталась вылезти на понтон. Вы же помните про мезоглей, да? На Европе почти нет силы тяжести. Но для того, чтобы выйти на твердь, нужны мышцы и кости. Сколько времени нужно на трансформацию? Сколько энергии?

Землянин замигал мне наплечным фонарём. Снова морзянка.

«Разгон, - поняла я, - прыгай, вверх».

Ну конечно!

Медузы не умеют выпрыгивать из воды. Но у меня есть биополимерные волокна. Осталось только разогнаться.

«Я наверх», - сказала я симбионту.

«Я с тобой», - ответил он.

«За небесную твердь», - уточнила я.

«Я с тобой».

Ладно.

«Я ухожу», - сказала я стае.

«Возвращайся, когда сможешь, - ответили они, - мы будем ждать».

Я начала опускаться вниз, чтобы набрать разгон. Медузы кружили вокруг в прощальном хороводе.

Потребуется много энергии. Возможно, у меня всего одна попытка.

Землянин на понтоне по-прежнему мигал фонарём: «Сюда».

Я навелась на вспышки и… это был мощнейший медузный прыжок!

В верхней точке траектории землянин поймал меня, но не удержал равновесие. Я упала на него, мы покатились по понтону. Он уцепился рукой за фал, которым его скафандр был пристёгнут к моему челноку. Потом встал, взял меня на руки, отнёс в рубку и уложил в кресло.

Вы когда-нибудь растекались по креслу? Я - да.

«Кто вы?» - спросила я.

«Курьер, - ответил он, - меня послал Варг».

Мы по-прежнему общались морзянкой. Он мигал фонарём, я отвечала люминисценцией. Трансформация из водной формы в сухопутную требует времени.

«Курьер?» - удивилась я.

«Иннокентий, - представился он, - лучше - Кенарь».

Земляне очень любят прозвища.

«Варг послал простого курьера?»

«Считайте меня курьером по особым поручениям».

«Почему в рубке нет атмосферы?»

«Боялся, что давление и кислород повредят вам»

«Включите наддув. Медленно».

Пока я возвращалась в гуманоидную форму, Кенарь запустил реактор и все системы челнока. И, наконец, открыл гермошлем. Карие глаза, короткий ёжик русых волос. Ничего выдающегося.

- Как вы это сделали? - удивилась я.

- Я вожусь третий день, - хмыкнул он, - поменял всё, что можно. Даже кварк-глюонное зажигание. Это седьмая попытка.

- Надеюсь, удачная?

- Надеюсь, - улыбнулся Кенарь, - как насчёт подкрепиться?

Из набедренного кармана на свет появился термотюбик. Я сделала пару глотков. Что-то тёплое, между супом и чаем.

- Что это? - удивилась я.

- Калмыцкий чай, - улыбнулся Кенарь, - молоко, сливочное масло, чай с травами. Вода, немного соли. Тонизирует, восполняет калории и электролиты. Сырников, извините, не предлагаю. Твёрдая пища вам пока вредна.

- Почему вы спасли меня?

- Варг сказал - вы ценный специалист.

- Почему именно вы?

- Совет Старейшин до сих пор что-то там решает. А нам, курьерам, никто не указ. Летаем, где хотим. Садимся, куда хотим. Вы были на обратной стороне Луны?

- Вы могли погибнуть!

- Мог, - согласился Кенарь, - но у нас есть поговорка: «Сам погибай, а товарища выручай».

- Надо поближе ознакомиться с вашим фольклором.

- Обращайтесь, - улыбнулся Кенарь, - вот, например, ещё одна: «Ничего не бойся, жди русских».

- Почему русских? - не поняла я.

- Долго объяснять, - снова улыбнулся он, - просто поверьте на слово.

- Вы же… - я запнулась, - тот самый… зять старейшины?

- Так точно! - подтвердил Кенарь, - поэтому мы летим на вашем челноке.

- Почему? - удивилась я.

- Если жена найдёт хоть один чужой волос в салоне…

Мы отстрелили понтоны, зацепили «Калину» в гравизахват и взяли курс на Ганимед.

«И всё-таки, что она в нём нашла?», - думала я.

«Ничего не бойся, - сигналил морзянкой симбионт, - я с тобой».

[1]–у челнока Варга два контура управления: нейрослияние пилота и корабля через шлем и ручное управление.

[2]–«чувствительные волоски» или «механорецепторы»: органы, которыми медузы чувствуют вибрации воды.