Неземное сияние

Глава 1

С доктором Берни МакМиланном я познакомился много лет назад, когда практикантом попал в больницу св. Иосифа. Доктор принял меня очень радушно. Это был плотно сложенный невысокий человек. Живот выдавал в нем любителя вкусно поесть. На большой голове он носил котелок, а к глазу прикладывал монокль. Доктор часто напускал на себя важный вид и причмокивал губами, отчего его мелкая козлиная бородка забавно подрагивала.

В первый же день я вручил ему письмо от отца, который, в свое время, пожертвовал немалые деньги на развитие больницы.

- Ах, мой мальчик, - вздохнул доктор, усадив меня в своем личном кабинете и налив вина, - как жаль, что мистер Джейкоб разорился. Во всем виновата идея торговать с Индией, я прав?

- Отчасти, сэр, - я пригубил напиток, - несколько неудачных сделок сильно расстроили наше благополучие, но последним ударом была гибель «Виктории» во время шторма.

- Чудесный был корабль, - доктор сочувственно покачал головой, - Джейкоб так им гордился. Сколько прошло с тех пор? Пять лет?

- Семь, - поправил я, - после этого он уехал в Бостон и нанялся управляющим в судоходную компанию.

- А вы, значит, решили пойти по стопам дяди и стать ученым?

- Меня всегда занимала природа разума, - осторожно ответил я, - отчего индивидуум воспринимающий мир рационально вдруг меняется в своих суждениях и начинает видеть действительность, как нечто необъяснимое логикой?

- Осмелюсь предположить, что на ваше решение повлияла семья? – видимо на моих щеках вспыхнула краска, поскольку доктор тут же смутился, - простите, я… не думал, что эта тема…

Повисло неловкое молчание. Я теребил бокал, доктор уставился в стену.

- Все нормально, - я мысленно выдохнул, стараясь отстраниться от неприятных воспоминаний, - прошло уже больше десяти лет.

- Джейкоб рассказывал о вашей матушке.

- Вы правы, первопричина кроется в ней. Говорили, что дело в наследственности, но я в это не верю.

- Во что же вы верите? – поинтересовался доктор.

- В причину и следствие, в логику и науку.

- И не допускаете ни одной мысли, что что-то может скрываться за пределами рациональной науки?

- Именно так! – последние слова я произнес с вызовом, словно вернулся в детство где спорил с отцом о том, кто поймает первую рыбу.

Доктор лишь усмехнулся.

***

Практика оказалась вовсе не такой, как я себе представлял во время учебы. Я перебирал бумажки, проверял картотеки и приводил в порядок архив. Из-за скудного персонала этой работой, похоже, не занимались лет двадцать. Финансирование больницы оставляло желать лучшего. Изредка родственники больных или торговцы-меценаты подбрасывали деньжат, но все это было каплей в море.

Доктор МакМиланн работал больше других, часто задерживаясь по вечерам, штудируя карточки больных или выискивая новые пути лечения. Признаюсь, я находил в его работе то упоение к которому стремился сам.

Стремление подражать МакМиланну омрачалось лишь двумя вещами. Первое – доктор никогда и никого не подпускал к маленькому книжному шкафу у себя в кабинете. Как-то мельком я увидел там пузатые, словно разбухшие от воды, древние фолианты. Названия их почти стерлись, однако некоторые я узнал. Во время учебы я свел знакомство с девушкой, которая увлекалась тайнами древности. За то недолгое время, что мы встречались, она поведала мне о темных старых книгах, которые чудом сохранились и которые она мечтала когда-нибудь прочесть. Странно было видеть в кабинете умудренного опытом психиатра древние «Стансы Цзяна» или «Тайны Червя» или зловещую «Черную книгу».

Вторая странность заключалась в том, что доктор подолгу сидел в кресле во время грозы. Он раскрывал окно и глядя на яркие всполохи, прорезающие тьму небес, уходил глубоко в себя. В такие минуты он не замечал ни тех, кто входил в кабинет, ни тех, кто к нему обращался. Берни что-то тихо бубнил, шевеля полноватыми губами. Длилось наваждение недолго. Когда молнии утихали, МакМиланн встряхивал головой, словно отгоняя морок, закрывал окно и наливал любимое вино.

Пару раз я оставался в его кабинете, а после пытался расспросить, что за странный ритуал совершал доктор, но тот лишь печально качал головой и уходил от темы.

Несмотря на упомянутые странности работать под началом МакМиланна было очень занимательно. Рутина бумажной работы продлилась около года. Несмотря на доброе ко мне отношение, в профессиональной сфере МакМиланн был крайне требователен, занудлив и не терпел противоречий. В воскресный день мы пили вино, наслаждаясь дивной мелодией, льющейся из граммофона, а уже на следующее утро доктор топал ногами из-за совершенно нелепой ошибки, допущенной мною от невнимательности. Даже пустяковый промах рождал в моем наставнике бурю, которой позавидовал бы Зевс.

Как бы то ни было, постепенно я из простого практиканта перерос в помощника и заместителя доктора. МакМиланн охотно делился со мной опытом и знаниями. Все больше наши, уже не такие редкие, вечерние беседы вращались не вокруг моей родни или морской торговли, а переходили на научную тематику. Мы жарко спорили о методах лечения. МакМиланн противник всяческого насилия пытался убедить, что даже самый буйный пациент может обрести себя, если набраться терпения.

- Социум! – горячился доктор, покраснев от лишней порции вина, - и общее дело – вот, что нужно в большинстве случаев! А не эти ваши средневековые методы!

- Позвольте заметить, что в ряде случаев они помогли, - не отступал я, - прогрессивный метод лечения истерии избавил многих женщин от страданий.

- Пусть так, но что творили и творят эти, с позволения сказать, докторишки в особых домах до которых никому нет дела? По-вашему, обливание водой или розги тоже помогают несчастным?

- Не всем, - уклончиво произнес я, - но в ряде случаев видна и положительная динамика.

МакМиланн фыркнул и отмахнулся.

- За столько лет практики я видел многое, - тут он почему-то с тревогой глянул в окно: по небу плыли темные облака, предрекая непогоду, - и понял, что никакое физическое насилие не изменит духовного состояния человека. Большинство попросту издеваются над больными, принимая редкие случайные выздоровления за прогресс.

- В исключительных случаях всегда есть… особые методы, - я выдержал паузу уже зная какая реакция будет у доктора, - известные с давних времен. Трепанация.

- Я так и знал! – вскричал он и всплеснул руками.

- Конечно, подобное лечение ужасно, но…

- Никаких, но! Отдельные больные, что пошли на поправку не идут ни в какое сравнение с сотнями и тысячами страдальцев, вынужденных коротать свой век изгаживая простыни и роняя еду на пол, даже не в силах ее удержать!

МакМиланн с шумом поставил бокал и вытащил из письменного стола толстую тетрадь.

- А теперь полюбуйтесь к чему привели мои методы! У половины пациентов улучшение, другие полностью излечились и вернулись к нормальной жизни!

- Полагаете, что тот, кто считает себя слоном и, кто убил нескольких человек черенком от лопаты, пойдет на поправку от простого общения? – я усмехнулся.

- Не думайте, что я настолько глуп, чтобы уповать только на разговоры и игнорировать замечания и опыт профессоров в данной области. И все же, простой разговор имеет не меньшее влияние на здоровье пациента, чем удача псевдонаучных методов. Каждый из нас к чему-то стремится, часто подсознательно.

- К чему же стремится убийца?

- Быть услышанным, - видимо на моем лице отразилось непонимание, - каждый идет к какой-то определенной цели. Искажения этой цели, препятствия или инородное вмешательство приводят к тому, что духовное стремление не получает того, что хочет. Такой диссонанс с миром грез и реальностью часто приводит к нарушениям. По сути, убийца в состоянии аффекта и превратившийся в дурачка разорившийся торговец – есть разные грани одного и того же состояния.

- И их обоих излечат простые разговоры, - подытожил я.

МакМиланн недовольно посмотрел, видимо заподозрив в моих словах скрытый сарказм. Его взгляд метался от стола к тетради к маленькому камину в котором весело потрескивали поленья. Наконец, доктор выдохнул и произнес:

- Нет. Хотя общение и является ключевым в лечении, я также применяю некоторые духовные практики. Порой сознание скрыто слишком глубоко и коснуться его обычным методом не представляется возможным.

- Мистер МакМиланн, - деланно возмутился я, - уж не хотите ли вы сказать, что занимаетесь шаманством?

К моему огромному удивлению, доктор не стал спорить.

- Отчасти. Когда не помогает гипноз, то приходится заходить куда глубже. Там, где границы между нашим миром и тем, что мы не видим, размыты.

Я отказывался верить, что столь умный человек на деле является простым язычником. Если гипноз был довольно эффективным, пусть и спорным методом, то шаманство…

- Понимаю ваши сомнения, - словно прочитав мысли произнес МакМиланн, - когда-то я был как вы – слепо верящий в науку и логику юноша. Предыдущий главный врач больницы – мистер Бернхайм – мой наставник – взял меня под крыло и в свободное время делился опытом. О, чего только мы не делали с пациентами ради их блага. Бернхайм был отличным специалистом, но увы слишком узко мыслящим. И я бы стал таким, если бы не один случай около тридцати лет назад.

Доктор хотел было продолжить, но где-то в отдалении прогремел гром. Мне показалось или в глазах собеседника промелькнул страх? Прежняя убежденность на миг сменилась неуверенностью. МакМиланн походил на ребенка, потерявшегося в толпе. Доктор покачал головой, посмотрел на часы и заявил:

- Ба, как поздно! Прошу прощение, но продолжим в другой раз. Готовьтесь, мой дорогой, завтра я продемонстрирую вам свой метод!

***

Способы лечения доктора сильно отличались от изученных мною. Мы закрылись в небольшой комнатке с двумя пациентами. Разложив свечи и благовония этот убеленный сединами эскулап бормотал странные фразы, переходящие в песнопения. Книги, которые он взял из шкафчика, пестрели незнакомыми и пугающими символами. С присущим скептицизмом я наблюдал, как один за другим больные впадали в транс, а затем диким гортанным голосом вещали о своих страхах. Удивление сменилось вниманием, а затем любопытством. Судя по карточкам, оба пациента подвергались многочисленным процедурам, но ничего не дало даже намека на выздоровление, в отличие от языческих пассов МакМиланна.

Что же мешало всегда применять такие практики? Ответ доктор дал тем же вечером.

- Общество часто стояло на пути прогресса. Кто-то за это поплатился жизнью, кого-то подняли на смех. Древние передавали знания, используя секреты и шифры, вот только со временем ушедшему вперед человечеству стали неинтересны тайны прошлого. Ключи от шифров затерялись во времени, опыт и знания стали мифами. Знаний стали бояться и презирать. Именно поэтому я не могу свободно применять свои методы. Если помните, не так давно к нам приезжал один из докторов Бостонской клиники душевного здоровья. Представьте, что будет если он доложит о моей методике? Помните мистера Берроуза из больницы св. Хьюза в Нью Гемпшире? Он совместил лекарство и давление на пациента. Три года экспериментов, из двадцати больных четверо полностью поправились. И что? Где теперь наш доктор? В соседней палате с остальными. Люди боятся нового.

- И все же, вы используете свои методы.

- Нечасто, мой друг, - усмехнулся МакМиланн.

- А вы не боитесь, что открывшись мне вы поставите себя под удар?

МакМиланн устало вздохнул.

- Больше двадцати лет я изучаю сакральные знания предков. Возможно, я просто устал, а может, увидел в вас родственную душу.

- Или сказали лишнего вчера за бокалом вина, - улыбнулся я.

МакМиланн неожиданно расхохотался.

- Вы правы.

- И все же, я не могу понять. Вы – человек с большим опытом, автор нескольких трудов, главный врач больницы и… все эти духовные практики… они больше к лицу поклоняющемуся грозе недалекому горцу.

- Вы наградили меня многими регалиями, но все они ничто в сравнении с истиной. Ах, если бы вы знали, то, что узнал я когда-то. То, что испытал, когда поднимался на Пик Дьявола. Тогда вера в логику нашего мира лопнула как мыльный пузырь. Реальность бытия гораздо шире, чем может казаться. Несчастен тот, кто увидел ее полную картину. И пусть, я ограничен лишь в стремлении докопаться до истинной причины заболевания моих пациентов, но видит Бог пути, ведущие за пределы наших ощущений и восприятий не для смертных.

В тот вечер вновь в отдалении прогремел гром, и доктор испуганно оглянулся. Однако, в этот раз я был настойчивее и сказал, что не уйду пока не узнаю, что же именно так изменило моего наставника. В конце концов доктор сдался.

***

Сейчас, спустя тридцать лет отдаленный портовый городок Уэлш сильно разросся, но тогда в 1899 году он был скорее рыбацким поселением на одном из островов к востоку от материка. Торговые суда иногда заходили, чтобы купить недорогую рыбу, а раз в неделю пароход мог отвезти желающих в Бостон, дабы те могли прокатиться на трамвае или увидеть первую в стране подземную железную дорогу. В основном, жители были предоставлены сами себе, но это нисколько не мешало им чувствовать себя счастливыми, несмотря на суровую природу. С южной стороны остров зарос деревьями, а на севере оканчивался высокой горой, вершину которой прозвали Пиком Дьявола из-за нескольких погибших за последние полсотни лет, которые пытались покорить отвесную часть горы.

Все началось с сильнейшей грозы. Черное небо накрыло городок, заставив население в панике попрятаться по домам. Молнии прорезали небеса так ярко и часто, словно наступил Судный день.

Берни МакМиланн был тогда юным практикантом. Гроза застала его за чтением. Молодой человек устало потер глаза и, чтобы отвлечься, уставился в окно. Больница Св. Иосифа стояла на возвышенности, откуда открывался вид на городок. Берни, сам не зная зачем, стал считать всполохи. Позже он объяснил это себе, как способ снять напряжение после долгого чтения.

Чаще всего, и это сразу показалась Берни странным, всполохи мелькали над Пиком Дьявола. Иногда казалось, что змеевидные разряды доходили до земли, а иногда, что облака принимали форму странной мифической твари. Берни на мгновение померещился кит.

На следующий день по Уэлшу пролетела новость. Братья Сандерсы, что жили на горе в охотничьем домике утром обнаружили разрытую землю. Джозеф, один из братьев, клялся, что это сделали светящиеся человечки. Сандерсы были недалекими, даже отсталыми в развитии верзилами. Мистер Бернхайм по просьбе властей лично беседовал с братьями, но не увидел в них угрозы. Сандерсы охотились в лесу. Пару раз в месяц спускались на рынок и обменивали вяленое мясо на предметы быта. За пять лет к братьям привыкли и перестали чураться.

В городе редко случались события, поэтому бургомистр лично решил посмотреть, что же приключилось на горе. За ними увязались Бернхайм, Берни и несколько зевак.

«Светящиеся человечки» - были несомненно молнии. Видимо в земле было нечто, что их притягивало, ибо неподалеку от домика зияло множество ямок. Сандерсам сильно повезло, что одна из таких гостий не попала в их жилище.

Питер – второй брат угрюмо молчал, ковыряя землю носком ботинка. Из двоих Сандерсов именно он показался Берни более разумным.

Когда власти удовлетворили любопытство и уже собрались уходить, мимо пробежала кошка. Она запрыгала по ямкам и вдруг… провалилась под землю. Народ так опешил, что все с минуту молчали. Затем, бургомистр осторожно подошел ближе и заметил небольшую норку, ведущую вглубь. В тот момент у Берни почему-то не мелькнула мысль об опасности. Молодой человек до безумия обожавший животных, подбежал к норке и сунул руку внутрь, в надежде вытащить испуганную кошку. Но пальцы ощутили… пустоту.

Тогда впервые было выдвинуто предположение, что под верхним слоем земли есть необнаруженная доселе пещера.

***

Бургомистр связался с геологическим обществом и уже через день городок посетили ученые. Само по себе открытие пещеры не было таким уж важным явлением, да и вполне могло статься, что образовавшаяся пустота была вовсе не пещерой, а следствием строения горы. Похожие пустоты находили неоднократно по всему миру. Ученых же интересовало то, что притягивало к себе молнии.

Бургомистр сделал все что мог, чтобы обеспечить ученым удобство в работе. Власти предоставили рабочую силу и вскоре вход в пещеру был найден. Подобное стремление было понятно – если в горе скрыто месторождение полезных ископаемых, то это открывало для Уэлша огромные перспективы. Однако, не все жители так радужно воспринимали находку.

- Что скрыто в земле – должно быть скрыто, - поговаривал один из рыбаков, - не зря Господь уберег это от чужих глаз.

И все же, спустя две недели группа ученых пробилась через камни у подножия горы. В ту группу вошел и Берни. Его наставник был членом совета. Бургомистр доверял Бернхайму и настоятельно просил именно его принять участие в экспедиции.

12 апреля 1899 года пятеро ученых, мистер Бернхайм, Берни МакМиланн, несколько рабочих, и братья Сандерс вошли вглубь пещеры. Последних никто не приглашал, но никто и не препятствовал их присутствию.

Открывшееся перед людьми пространство ошеломляло своими масштабами. Ни одна виденная доселе пещера не была настолько огромной.

Через выбоины с потолка спускался мягкий свет взошедшего солнца. Его вполне хватало, чтобы осмотреться и рабочие погасили самые мощные фонари. Стены пещеры испещрили трещины, часто проглядывал мох. Несмотря на довольно жаркий день, внутри было очень холодно и сыро. Земля под ногами оказалась влажной, кое-где виднелись лужицы странного белесого цвета.

- Вероятно, под нами протекает река, - предположил один из ученых.

Постепенно дорога уходила вверх. Пещера сужалась, переходя в длинный коридор.

Первую странную находку сделал Берни. Он заметил, как солнечный свет чуть искажается и принимает разные цвета. Синий, красный, золотой… все они переплетались в удивительный узор, идущий по периметру пещеры.

- Природное образование.

- Наскальная живопись.

- Влияние железа.

Предположения сыпались со всех сторон, но ни одно не находило подтверждения. Берни тоже пытался понять природу находки. Он мельком взглянул на Сандерсов, что стояли позади группы. Джозеф тряс головой и что-то бормотал, а Питер молча смотрел на узоры. В этот момент Берни мог поклясться, что видел, как глаза старшего Сандерса побелели.

- Светящиеся человечки! – громко вскрикнул Джозеф. Берни вздрогнул и наваждение прошло. Питер мрачно покачал головой и прислонился к стене, а доктор Бернхайм с сомнением посмотрел на младшего Сандерса. Возможно, стоило увести его?

Подъем длился не менее получаса, когда коридор совсем сузился и закончился узким проемом. По расчетам, экспедиция находилась почти под охотничьим домиком. После недолгих препирательств было решено продолжать путь, оставив часть оборудования, пузатые рюкзаки и мощные фонари на треногах. Также оставили пару рабочих, двух ученых, мистера Бернхайма и Питера Сандерса. Как ни старались, они не смогли протиснуться в проход.

Поредевшая группа шла медленнее. Каменистое образование превратило и без того узкий коридор в тропинку. Потолок нависал, почти касаясь головы. Берни шел первым, как самый худой, а замыкал процессию Джозеф, постоянно бормотавший что-то о светящихся человечках.

***

Коридор закончился неожиданно и привел в небольшую нишу. Разноцветные линии, которые все это время тянулись по стенкам сходились в центре стены. Мерцающая в полутьме точка делилась на шесть линий, каждая из которых вела к изображению столбика. От верхнего левого к нижнему правому, от верхнего правого к нижнему левому. Центральные столбики тоже пересекала линия.

«Это не может быть природным образованием» - мелькнуло тогда в голове у Берни. Судя по удивлению ученых, не только он об этом подумал. Пока раздумывали как разломать стену и пройти дальше, Джозеф всех растолкал с ткнул пальцем в точку сосредоточия линий. Столбики замерцали, а каменная стенка покрылась трещинами и развалилась.

- Откуда ты узнал? – посыпались вопросы.

- Светящиеся человечки. Они приходили во сне. Они показали.

Джозеф несомненно тронулся рассудком.

Пройдя через обрушенную дверь группу ждало новое шокирующее открытие. Пещера перешла в огромный каменный мешок. Свет солнечных лучей мерк перед невообразимым сиянием тысяч грибов. Росшие в каменных нишах, проглядывавшие из-под земли на длинной тонкой ножке, они странно покачивались, словно наслаждались неслышимой для людей мелодией. Но более всего поразили экспедицию шесть высоких заостренных монолитов-колонн. Каждая имела странную форму и была разрисована рисунками которые не походили ни на что, виденное Берни ранее. Внизу виднелись домики, а вершину венчали зигзагообразные линии, в которых угадывалось карикатурное сходство с человеком.

Кроме колонн рисунки украшали и стены пещеры. Что-то странно екнуло в груди у Берни, когда он увидел изображение огромного кита, окруженного облаками и зигзагообразными линиями.

- Светящиеся человечки! – Джозеф вприпрыжку бросился к колоннам, опустился возле одной из них на колени и обнял.

Берни понадобилась помощь, чтобы оттащить дурачка в сторону и связать руки, так удачно прихваченной веревкой. Сандерс еще долго рвался к монолиту и скулил то и дело повторяя:

- Светящиеся человечки, светящиеся человечки!

На обследование пещеры и колонн ушло несколько часов. Перед этим Берни вернулся назад и вкратце рассказал о находке.

Бургомистр выделил для ученых один из служебных домов, тогда как Берни и его наставник вернулись в больницу. Джозефа и его брата решили пока оставить в покое, тем более, что младший Сандерс после выхода из пещеры вел себя гораздо спокойнее. Впрочем, тут больше сыграла роль усталость и ажиотаж от находки – заниматься местным дурачком не осталось ни сил, ни желания.

Почти до ночи Берни с наставником обсуждали открытие и строили предположения касательно монолитов. Ясно было, что именно они притянули молнии. Они же, скорее всего, влияли на свечение грибов, а странное покачивание можно было объяснить силами, еще не открытыми наукой.

- Это изменит мир, - вдохновенно вещал Бернхайм, поднимая бокал с вином, - нам довелось участвовать в истории.

Берни не разделял восторга учителя. Он помнил реакцию дурачка Джозефа и его раболепствование перед монолитом. Что, если неизученный материал колонн как-то влиял на сознание? А рисунки? Они явно сделаны человеком, но, тогда как и когда колонны оказались в пещере?

Спал МакМиланн плохо. Ему снился Джозеф иступлено плясавший возле монолитов, то и дело выкрикивая: «светящиеся человечки!». А где-то высоко в небе мелькали всполохи молний, освещая очертания огромного кита.

***

Следующие несколько дней ученые пытались достать монолиты из недр пещеры. Были перепробованы несколько способов, но ни один из них не привел к должному результату. Распилить или разобрать находку было невозможно. Камни не брала ни пила, ни шахтерская кирка, ни кислота. От идеи взорвать вход тоже решено было отказаться – в случае ошибки мог начаться обвал и пострадать городок. Тогда один из ученых мужей, обшарив гору, предложил продолбить выход через верх.

После двух дней работы возле домика Сандерсов образовался широкий разлом. Ученые установили механизмы и с помощью канатов попытались поднять камни. Подобный эксперимент мог привести к тому, что земля треснет еще больше и жилище охотников попросту обвалится в пещеру, но подобные мелочи не сильно интересовали бургомистра.

Скоро все шесть монолитов были подняты на поверхность. И тут произошло еще одно открытие: чем выше поднимались камни, тем легче они становились. И если первые усилия требовались от десяти человек, то последние пару метров с монолитом легко справлялся всего один. Этот факт породил целую череду споров, понять которые Берни не особо пытался, ибо мало что понимал в геологии.

После долгих разговоров решено было оставить камни возле домика, чтобы затем организовать их перевозку и доставку на материк. Однако, на следующее утро монолиты исчезли. Почти сразу выяснилось, что также исчезли и братья. Берни вместе с остальными лично обошел гору, обследовал пещеру и посетил все места, где хоть когда-нибудь видели беглецов. Никто не сомневался, что именно Сандерсы похитили монолиты и скрылись в попытке их продать.

Надо сказать, что только Берни не верил в преступную наклонность братьев. Даже Бернхайм когда-то беседовавший с Сандерсами на предмет угрозы, не сомневался, что замкнутость Питера и придурковатость Джозефа были масками, чтобы отвести от себя подозрение.

Две недели поисков не принесли результата и люди с сожалением вернулись к своим делам.

Каждую ночь небо заволакивали тучи и яркие всполохи очерчивали небо. Большинство из них мелькало над Пиком Дьявола. Странным было почти полное отсутствие грома, а приходивший под утро дождь был таким вязким, что лужицы больше походили на желе, чем на воду.

***

Вскоре ученые покинули городок. Вход в пещеру заколотили как могли, впрочем, это было излишне, ведь никто из жителей не рискнул бы зайти внутрь. Не то, чтобы им было страшно, скорее тревожно, словно где-то там в недрах есть что-то к чему лучше не прикасаться.

Грозы и дожди стали частым явлением. Самые суеверные говорили, что это монолиты навлекли непогоду. А затем произошло новое явление. Из земли стали вылезать побеги невиданных доселе растений. Первым их обнаружил мальчишка-посыльный и рассказал Берни, которому нес какие-то бумаги.

По виду растения немного напоминали грибы, найденный в пещере. Странные зеленоватые отростки заканчивались вытянутыми шляпками. Берни надел перчатку и дотронулся до гриба. На руку брызнули белые капли. Чем-то они походили на желеобразные капли дождя. Перекатываясь на ладони и сталкиваясь друг с другом они едва заметно мерцали. И от этого мерцания на душе МакМиланна сделалось тревожно, ибо мерцание было точной копией линий, виденных в пещере.

Разумеется, странные соседи взбудоражили жизнь Уэлша. Чем только паразитов не пытались извести. Огонь, лопата, даже небольшие запасы кислоты – все казалось бесполезным. Растения сильно дымили, при этом издавая чудовищно громкие свист и визг. Стоило выкопать один сорняк, как на его месте за ночь вырастали еще три. Что касается кислоты, то она собиралась в капли и совершенно не желала прожигать стебель или обнаженные корни незваного гостя.

Постепенно «грибы» покрыли почти весь городок. По ночам растения светились зеленоватым светом, а к утру выделяли капли, что вкупе с наступлением прохлады погрузило городок в туман. Из-за сырости начались болезни. Даже сквозь закрытые окна и двери домиков постоянно доносился кашель. Силы медленно покидали жителей. Медикаменты не помогали, а в довесок небо затянули тучи, сквозь которые почти не показывалось солнце.

Бургомистр обратился за помощью в Бостон. Приехавшие специалисты с удивлением разводили руками. Несколько образцов были доставлены в институт для изучения, а пока что людей призвали держаться в надежде на скорое разрешение возникших проблем.

***

Очередная напасть произошла утром десятого октября. Берни хорошо запомнил эту дату, поскольку она совпала с годовщиной смерти его брата. Отправившись на рынок (несмотря на трудности торговля продолжала идти) Берни наткнулся на толпу зевак. МакМилан подошел ближе и увидел кошку, зажатую в угол. Больше всего доктора поразило не странное свечение от шкуры животного и даже не зеленоватые наросты возле глаз и ушей. Берни узнал в несчастную, которая провалилась под землю. О кошке уже давно все забыли, посчитав погибшей. Как она выжила? Берни не мог спутать. Он запомнил косой шрам и чуть оттянутую губу, обнажавшую один из клыков.

Люди шептались между собой, указывая на зеленую проказу.

- Больная…

- Эпидемия…

- Убить…

Кто-то схватил палку, намереваясь забить беднягу, но тут кошка сжалась и резко прыгнула вперед. Толпа ахнула. Никто даже не подумал ухватить животное за хвост или лапу. Оказавшись на свободе, кошка стремглав бросилась наутек. Берни задался вопросом уж не болезнь ли придала беглянке такую скорость и прыть?

Весь день люди искали кошку, но ее как ветром сдуло. Зато на следующий день были найдены несколько крыс, сквозь шкуру которых пробивались едва заметные стебельки с шляпками на конце.

Испугавшись вспышки неизвестной болезни, бургомистр издал указ истреблять любое пораженное «зеленой проказой» животное. Но как жители ни старались, а за неделю удалось убить лишь с десяток мышей, да старую кобылу.

Кроме заражения живых существ, люди все чаще стали замечать, как сельскохозяйственные растения также покрывались странной зеленью. Привкус гниения делал их непригодными в пищу даже для домашнего скота.

***

Из-за болезней и голода люди покидали Уэлш. Но выбраться удалось не всем. Ночью поднялся настоящий ураган, заставив немногих оставшихся попрятаться по домам. Утром обнаружили, что переправа разрушена, а берег представляет собой скопище расколотых камней и поваленных деревьев.

Восстановление должно было занять длительное время. Берни как мог помогал расчистить завалы, не забывая ухаживать и за своим наставником. Бернхайм последнюю неделю сильно кашлял и подолгу лежал в кровати.

Молодой врач часто возвращался мыслями к пещере и найденным там монолитам. Рациональный ум не мог поверить в сплетни и суеверные страхи горожан, однако МакМиланн не мог не признать, что все беды начались именно со странной находки. Чем же так люди прогневили небо, что оно ниспослало на них наказание?

В дверь постучали. Прибежала торговка миссис Ардью. Ее муж нашел среди обломков в воде одного из братьев-беглецов. Многие врачи покинули городок, так что миссис Ардью попросила откликнуться на помощь мистера Бернхайма. Берни передал ее слова своему наставнику и тот, отмахнувшись от всяческой заботы МакМиланна, поспешил на зов. Берни увязался за ним.

На койке в бессознательном состоянии лежал Джозеф. Его волосы сильно обросли и позеленели. Возле глаз и уголков рта пробивались зеленые наросты. Тело исхудало и издавало мерзостный гниющий запах. Бернхайм осмотрел пациента, благо в прошлом работал медиком в одной из больниц на материке, и кое-что еще помнил о физическом здоровье.

- Что это? – испуганно спросил бургомистр, - чума? Проказа?

- Нет, - Бернхайм покачал головой, - эти наросты похожи на грибок, облепивший стены домов. Если он чем-то и болен, то я не в силах сказать, чем именно.

На улице Бернхайм признался, что если зараза передается воздушным путем, то скорее всего весь городок заражен. Оставалось надеяться, что те, кто успел уехать избежали страшной участи.

***

Джозеф пришел в себя на вторые сутки. Сперва он иступлено завопил, а затем стал безостановочно повторять:

- Светящиеся человечки… они идут… они убьют ЕГО, ибо он враг им… светящиеся человечки… скоро будут… они убьют ЕГО…

Смысла избегать контакта Бернхайм не видел. Он выполнил все необходимые процедуры, чтобы понять, что приключилось с беднягой Сандерсом. Были сделаны уколы и даны лекарства, что еще оставались. В результате зеленый грибок не исчез, но заметно посветлел.

- Скорее всего, это последствия долгого пребывания в воде, - заметил Бернхайм спустя несколько дней обследования, - я изучил зараженных крыс и нашел в желудке у каждой шляпку от растения. Скорее всего, она и является возбудителем болезни.

- Могла ли болезнь передаваться здоровым особям каким-то иным способом? – поинтересовался мистер Бергью – бывший врач, а ныне ночной смотритель в больнице.

- Вряд ли, - покачал головой Бернхайм. Вчера мой помощник заметил одну из крыс и убил ее. При осмотре я не обнаружил ни единого признака заражения. Известно, что крысы стайные животные и контакт с больными особями за столь долгое время в любом случае был.

Бургомистру ничего не оставалось как удовлетвориться ответом.

Джозеф скулил, шептал, кричал, но ничего даже на йоту не приблизило к разгадке.

- Мы их дети… светящиеся человечки выбрали… они идут… шесть столбов, они придут из центра… они убьют ЕГО! Мы их врата… они уже пытались… они высосут, они заберут… они убьют…

Вот и все что в той или иной интерпретации повторял больной. Иногда он рвался куда-то бежать. «Уничтожить, пока не пришли». Иногда затихал и рыдал. Берни проводил с Джозефом дни напролет, записывал каждое слово в блокнот, пытался найти скрытый смысл.

Постепенно удалось упорядочить бредовые выкрики Джозефа и Берни сделал следующую запись:

«Постоянно говорит о НЕМ. Рвется защитить от «светящихся человечков». Они уже пробовали убить ЕГО, охотились за НИМ со времен древности. Два раза пытались и скоро попытаются еще раз. Если у них получится, то всему конец.

Исследовав пациента, его историю и образ жизни, не берусь утверждать, что все это следствие спящей много лет болезни. Возможны воспоминания о какой-то слышанной давно легенде или сказке. Разум пытается адаптироваться к реальности. Не удивлюсь, что после кражи монолитов братья разругались и Джозеф убил Питера, а потом не в силах принять содеянное бросился в воду. Теперь же, очнувшись, он пытается защитить ЕГО от «человечков», безусловно подразумевая под НИМ своего брата».

Не то, чтобы Берни не верил в то, что написал, скорее он не мог дать объяснение некоторым фактам. Джозеф говорил о «человечках» еще до обнаружения монолитов, а в пещере бросился обнимать их так, словно это было все, чего он хотел в жизни. Даже если допустить, что камни каким-то образом оказали воздействие на слабый разум через недра земли, то каким образом младший Сандерс открыл тот странный замок на двери? Он словно знал, что нужно делать! Но поверить в это, означало поверить россказням сумасшедшего о неведомых «сияющих человечках», которые скоро придут!

После того как Берни занялся Джозефом он почти перестал выходить на улицу. На еде старался экономить, отдавая усиленную порцию Бернхайму. Благо, когда большая часть людей уехала, оставшиеся получили возможность протянуть на запасах довольно долгое время.

Скоро заметили еще одну странность: грибовидные наросты едва заметно колыхались даже при отсутствии ветра. И все как один склонялись в сторону горы. Причем, у подножия растений были гораздо больше и светили они гораздо ярче, нежели в городке. Во время очередной грозы такое странное зеленое сияние вселяло еще большую тревогу.

***

Не успели жители разгрести завалы и более-менее восстановить пристань, как вновь разыгралась гроза, разметав по кускам все труды за последние две недели. А затем в самом начале ноября внезапно резко похолодало и пошел снег. Довольно быстро вода промерзла вновь превратив людей в пленников.

Наступившая зима на время скрыла растения под пушистым снегом. Мороз заставил грибы скукожиться и усохнуть. Это вселило надежду, что скоро все закончится и станет как раньше. Говорили, что изредка виденные животные уже не светились, что их шерсть выглядела здоровой, а наросты исчезли. Возможно, это было иллюзией того, во что все хотели верить. Берни лично осмотрел найденный трупик замерзшей крысы и отметил, что ее шкурка все также издает слабое свечение.

Что касается Джозефа, то зима повлияла и на него. Он стал более спокойным. Ночью его все еще мучали кошмары, однако днем разум постепенно возвращался и Берни добился немалых успехов, которыми тут же поделился с Бернхаймом и бургомистром.

В такие минуты просветления Сандерс признался, что в ночь похищения монолитов его брат был сам не свой, что он говорил с НИМИ, и ОНИ приказали ему спрятать камни и ждать нужного часа. Тогда Питер унес монолиты на Пик Дьявола.

Сандерс упорно стоял на своем и винил в бедах «светящихся человечков». В конце концов Бернхайм озвучил версию об одновременном помешательстве обоих братьев, вероятно, слышащих голоса в голове. Если бы не замок на двери в пещере, Берни безоговорочно подтвердил бы слова наставника собственными наблюдениями.

- Где теперь твой брат?

- На вершине. Он ждет. Они скажут ему, когда ОН будет близко и тогда они вернутся и завершат охоту. ОН не должен умереть! Тогда всему конец!

Джозеф скривился и затрясся в беззвучном плаче. Глаза с тоской смотрели на собравшихся, словно от них зависела его жизнь. Бернхайм покачал головой и вышел, за ним потянулись остальные. Собирая записи Берни замешкался и тут Джозеф вцепился в него.

- Я пытался его остановить, - плаксивым голосом произнес сумасшедший, - я ошибался, ОН мне все рассказал. О себе и о жизни. Я хотел поломать камни, но светящиеся человечки уже забрали Питера. Они поселились в его голове и заставили скинуть меня вниз. Прошу, вас, помогите мне! Если они придут… всем конец!

Берни с трудом разжал крючковатые пальцы и вколол Джозефу успокоительное.

С приближением весны Сандерс все больше расходился. Он стал буянить, пытался сбежать, кричал, взывал о помощи. Пришлось привязать беднягу к кровати и постоянно пичкать лекарствами.

После беседы с сумасшедшим, Бернхайм высказал опасение, что Питер мог также сойти с ума и его необходимо найти до того, как он причинит кому-то вред. Добровольцы отправились на поиски к вершине, но в тот же день вернулись напуганные и дрожавшие. Со времен находки пещеры никто не решался подниматься в гору, теперь же она вся заросла грибовидными растениями. Чем ближе подходили к Пику Дьявола, тем выше оказывались растения. Все они слабо покачивались, словно исполняли неведомый танец. Кроме того, на дорогах и деревьях совсем не было снега, а редкие встреченные животные напоминали скорее облепленную зеленью кочку, нежели живое существо.

При попытке прорубить проход топорами растения чудовищно визжали, а когда один из добровольцев развел костер, чтобы сжечь ненавистных врагов, грибы все как один выплюнули тягучие, похожие на желе капли. После этого мужчины бросились прочь.

***

Долгожданная весна пришла с сильным опозданием и только ближе к маю льды наконец-то растаяли. Как Берни и опасался, растения ожили, распрямились и потянулись к солнцу. Единственным благом стало исчезновение сырости и тумана, но это казалось теперь незначительным. Медленно, но верно Уэлш превращался в зеленое заросшее поле.

Как только переправа вновь заработала городок покинули самые стойкие. К концу мая почти все дома пустовали.

Последними остались Берни, его наставник и Джозеф. Из-за обострившейся болезни доктор боялся, что переезд сгубит Бернхайма и решил дождаться хоть какого-то улучшения. Но его не наступило. Ближе к ночи учитель МакМиланна покинул его навсегда.

Больше ничто не держало Берни. Утром должен был прибыть пароход, который навсегда увезет молодого врача в Бостон. Оставалось дождаться его, дать успокоительного Джозефу и загрузить того на борт.

***

Последнюю ночь Берни запомнил на всю жизнь. Он уже стоял со шприцом, готовый сделать укол, как Джозеф вдруг широко распахнул глаза, дернулся и закричал:

- Они идут! Они идут!

Берни схватил сумасшедшего за руку, но тот резко потянул на себя, а затем отпихнул МакМиланна. Что-то неистовое вселилось в Сандерса. Он разорвал веревки и пролетев мимо Берни выскочил на улицу.

Тогда то и раздался первый гром. Сильный, тягучий, словно чей-то зов о помощи. Берни бросился следом. Он еще не осознавал с чем столкнется и что лучше бы было закрыться, оставив сумасшедшего на произвол судьбы.

Ветер чуть не сбил с ног. Берни увидел, как впереди по улице бежит Джозеф и ринулся за ним, держа шприц наготове. Дав в свое время клятву, МакМиланн отвечал за пациента.

Джозеф петлял как заяц, перескакивая через низенькие заборы и едва не поскальзываясь на склизких шапках грибов. Он что-то кричал, но из-за ветра доносились лишь обрывки слов:

- …вить…не дать… убьют…

Сандрес свернул к горе и исчез в темноте. Берни пришлось притормозить и войти в ближайший дом за фонарем. В спешке жители не заботились о безопасности жилища и оставили двери не запертыми.

Небо осветили молнии. Разум подсказывал вернуться и переждать непогоду, но фонарь ясно освещал следы беглеца на влажной земле. Чувство долга победило сомнения.

Восхождение оказалось довольно долгим. Берни удостоверился, что растения на горе и правда были гораздо выше чем в городке. Некоторые участки дороги сильно заросли, приходилось огибать «грибы», протискиваться между ними. Если бы следы Джозефа затерялись Берни мог с чистой совестью вернуться назад, но как назло отпечатки виднелись хорошо, словно беглец специально сильно топал, намереваясь привести за собой.

Берни почти поднялся на Пик Дьявола, когда заметил впереди сияние. Ветер стих, оставив вспышки и гром. Одна из таких вспышек осветила две фигуры в окружении высоких, больше человеческого роста монолитов.

Странное построение тут же напомнило рисунок на двери в пещере. Шесть камней. От верхнего левого шла линия к нижнему правому. Другая линия тянулась от верхнего правого к нижнему левому. Стоявшие друг напротив друга срединные камни также были связаны. В эпицентре раскинув руки стоял Питер. Его волосы и бороду покрывала зелень, из наростов на лице и шее прорастали тонкие ножки, венчавшиеся грибовидной шляпкой.

- Ты должен остановить их! Прошу! – выкрикивал стоявший рядом Джозеф. Молнии освещали его мокрое лицо, - нельзя, чтобы они пришли! Они убьют ЕГО! Нельзя!

Питер молча смотрел куда-то вверх. Когда Берни поднялся голова старшего Сандерса чуть повернулась в его сторону. МакМиланн с трудом сдержал крик. Глаза Питера были молочно-белыми, но Берни мог поклясться, что верзила видел его.

- Вы слышите? ОН уже близко, - Питер произнес это с таким одухотворенным наслаждением, что Берни стало не по себе. Имея всего лишь один шприц с успокоительным, МакМиланн скорее истратил бы его на старшего Сандерса.

- Пожалуйста, - молил Джозеф, - помогите мне! Спасите ЕГО!

Вспыхнула очередная молния и Берни увидел в небе те же очертания, что мерещились ему после обнаружения пещеры. Разум отказывался верить в то, что слова Джозефа могут быть… правдой! Как бы не гнал от себя подобные размышления, как бы не строил теории о странной форме облаков и обмане зрения, Берни не мог отказаться от того, что видел.

С каждой молнией небо принимало очертания гигантского кита. Спина, плавники, огромная пасть. Все это выплывало словно из другого мира становясь на мгновение осязаемым. Гром приносил дыхание левиафана, а вновь поднявшийся ветер подгонял облака так, словно кит плыл по воде.

- О, Великий! – Джозеф склонился в низком поклоне. Он что-то шептал про себя и плакал, тогда как старший брат спокойно смотрел на приближение гигантской твари.

Очередная молния пронеслась слишком близко. Берни зажмурился и отступил на шаг, а когда открыл глаза, то увидел, что линии на земле засверкали красками, такими же как узор в пещере. Вокруг Питера стал сгущаться воздух, линии пульсировали, словно качая что-то из монолитов. Растущие поблизости растения закачались с неистовой силой, с каждым тактом склоняясь к эпицентру линий.

Из земли возникли снопы искр. Они закружили вокруг Питера. Казалось, что Сандерс стоит в центре огромного пузыря. И тут небо вспыхнуло. Молнии одна за другой били в монолиты, оставляя после себя головокружительный запах озона. Берни закричал, закрыл голову руками, и осел на землю. Все закончилось очень быстро. С раскаленных монолитов поднимался пар, а линии, перешедшие в дикий танец, окрасили пузырь в миллионы цветов.

- Они тут! Они пришли! – взволнованно закричал Питер, он хохотал в агонии дикого сумасшествия.

Берни рискнул приподнять голову и онемел. С вершин монолитов ударили яркие лучи. Поразив Питера они буквально взорвали его на куски, оставив на месте едва заметное белесое облачко. Одна из молний ударила в облачко и в «пузыре» возникло очертание существа. Оно походило на растения, что оккупировали городок: толстый ствол оканчивался шляпкой из которой во все стороны вились тонкие усики. Каждое оканчивалось пульсирующим шариком. Из стебля виднелись отростки с зелеными наростами, оканчивавшиеся острыми когтями. Вершину шляпки венчал зазубренный шип.

- Они пришли… - донесся голос Джозефа, - они охотились за НИМ со времен появления звезд. Но ОН нашел способ изгнать их. Чтобы попасть в одно с НИМ измерение, они создали нас. Они овладели нашей сущностью, смогли проникнуть в наш мир, создав монолиты и вновь попытались убить ЕГО. Но ОН ускользнул и теперь спустя три тысячи лет они опять вернулись. Теперь гораздо сильнее. Они убьют ЕГО. А вместе с НИМ умрет все живое.

Все это Джозеф выпалил на одном дыхании. Речь его более не казалась похожей на речь дурачка. Он говорил твердо, а затем поднялся и с диким криком ринулся к твари. Он ворвался в пузырь, сверкнула молния и тело младшего Сандерса исчезло, оставив сверкающее облако.

Страх сковавший Берни на миг отступил, и тогда юный врач принял единственное верное для себя решение. Раскачав фонарь он с силой бросил его в «пузырь», а сам в тот же момент всем телом навалился на монолит. Раздался сильнейший раскат грома, все небо засверкало. Молнии яростно били в вершину, норовя поразить незваного гостя.

В тот миг, когда камень упал и линии перестали сверкать, когда «пузырь» сомкнулся, отрезав кусок от пришельца, Берни наконец-то поразила желаемая темнота небытия.

***

МакМиланн пришел в себя к утру. Упавшие на землю и разломанные на части колонны, а также взрытая от ударов молний земля – вот все что напоминало о ночном приключении. В центре, где соединялись линии лежала одежда братьев. Оставалось только гадать куда подевались тела.

Когда доктор спустился в городок, то с удивлением заметил, что почти все растения скукожились и рассыпались на части. Скоро прибыл пароход. Берни отправил с ним письмо бургомистру, в котором написал, что беда миновала и зловредные растения погибли.

Оставалось последнее дело. Берни позаботился, чтобы монолиты более никогда не были собраны воедино. Часть сбросил вниз в воду, часть спустил вниз и скинул в зиявший проем пещеры, часть закопал в землю. Работал до ночи, затем вернулся в городок и без сил упал на кровать.

На следующий день Берни встретился с бургомистром и прибывшими с ним специалистами учеными. Рассказал про то, как Джозеф сбежал и как разразилась страшная гроза. Понимая, что ему не поверят, МакМиланн умолчал про неведомых тварей из другого мира, предположив, что вероятно природа уступила человеку и более не станет ему докучать.

Ученые посмеивались над словами Берни, однако обследовав Уэлш в поисках растений, так хорошо описанных бургомистром, с разочарованием вынуждены были уехать.

Убедившись, что угрозы больше нет, бургомистр с помощью МакМиланна написал письма и жители сперва с опасением, а затем со все возрастающей радостью вернулись домой.

***

После рассказа Берни долго сидел, теребя пальцами пустой бокал. Я не мешал ему, так как мне тоже было над чем подумать. Если бы не профессионализм и уважение к этому безусловно великому человеку и мастеру в своем деле, я бы посмеялся над ним. Подобные россказни больше походили на бред пьяного помешанного, готового за бутылку горячительного навыдумывать чего угодно. Но Берни… не знаю. Любой здравомыслящий человек отверг бы любую историю, связанную с проявлением иррационального. Я всегда считал себя таковым, опирался на логику и знания.

- Вы не верите мне, - грустно произнес МакМиланн, - и я не виню вас. Три раза я пытался рассказать людям о тварях и два раза слышал в ответ свист и смех. Третьим был ваш отец. Он не смеялся, но укор, что я прочитал в его глазах заставил меня тогда покраснеть. Это было спустя месяц после того как ваша матушка…

Он осекся.

- Сошла с ума? – закончил я.

- Да. Она тоже говорила о светящихся человечках, и ваш отец принял мой рассказ, как попытку оправдать ее болезнь. После чего мы стали общаться реже, но я все равно считал вашего отца своим другом. Также как считаю и вас.

- После этого вы увлеклись странными методами лечения? – поинтересовался я, раздумывая над его словами.

- Я стал много читать, в том числе и запретные книги. Часть из них было тяжело достать, и я храню их в шкафу, редко доставая на свет. Я узнал многое, в том числе и о тварях, что видел тогда. Они принадлежат к старой, почти неизвестной расе. Более трех тысяч лет назад один египетский странник описал их. Сколько же сил я потратил, чтобы взглянуть на древний папирус.

Джозеф не зря боялся их. Они заставили Инхтора III создать монолиты из небесного металла, а затем поработили целый город. Но их сил не хватило, чтобы завершить начатое. Охотники были изгнаны, а город исчез, засыпанный песком. Лишь одному удалось бежать и запечатлеть историю. Думаю, кто-то из тварей уцелел, чтобы спрятать монолиты до лучших времен. Теперь вы знаете истину, но я вижу, что этого мало.

Он поднялся и, шумно выдохнув, поманил за собой.

***

Совершая ежедневную скучную работу, радуясь мелочам и проживая каждый день, человечество не понимает каким благом обладает. Те же отдельные мыслители, что пытаются понять истоки возникновения жизни, подвергаются риску открыть древние тайны. С счастью, почти все топчутся на месте. И я рад этому, поскольку пусть на мгновение, но мне удалось заглянуть за ширму нашего мира. Те сотни, тысячи пространств, что кружат каждый день вокруг нас населены существами, воля и видение которых сильно отличается от нашего. Любой наш поступок не более чем копошение в земле дождевого червя, который тоже думает, что его путь и мировоззрение является правильным и едино возможным.

Двадцать лет, как со мной нет моего учителя и друга Берни. Двадцать лет как я руковожу больницей и являюсь не последним человеком в психиатрии. И гораздо больше чем двадцать лет я боюсь. Боюсь, что однажды с грозой и молниями на землю вернутся «светящиеся человечки», боюсь, что те, кто их увидит сойдет с ума или еще хуже – подчинится им. Что планету покроют зеленые грибовидные растения, которые выживут человечество, а охотники завершат охоту.

Я боюсь всего этого после давнего разговора с Берни, когда мы прошли в его кабинет, и он открыл потайную дверцу шкафа. Там, среди старых фолиантов и древнего папируса под стеклом лежал вытянутый изогнутый стебель и кусок мясистой шляпки из которой вились несколько усиков с шариком-глазом на конце. И все это издавало мертвенно бледное неземное сияние….