Нейронные связи

Глава 1

Тусклый свет налобного фонаря выхватывал из темноты скалистый склон горы с нагромождением выщербленных ветром камней, зеленоватых с сияющими слюдяными прожилками и вкраплениями. Человек в старом потертом скафандре еще раз проверил только что установленную им в скальной породе взрывчатку. Два мощных сканирующих ультразвуковых генератора, расположенных с двух сторон от выработки, позволяли операторам «видеть» не только поверхность, но и на километр вглубь породы. Каждый раз, когда сканирующий луч касался его, рабочий на несколько секунд прерывал свое занятие, борясь с сильным головокружением и приступами головной боли, доходящей до тошноты.

«А-66 закладку закончил», - понеслось в эфире галактической связи на служебной частоте Исправительной колонии VEN1600. Заключенные этого учреждения трудились на благо Империи, добывая полезные ископаемые с помощью устаревшей и списанной техники. Их ссылали в самые отдаленные и дикие уголки сверхдержавы, простиравшей свои владения на многие миллионы световых лет.

Необитаемая планета ENS175-200 богатая полезными минералами, представляла собой сплошной дикий камень, окруженный атмосферой из ядовитых вулканических газов. Единственной биомассой на ней были все те же каторжники. Должно быть, за тучами черного пепла где-то высоко сияли звезды, и бездонный Космос манил своим вечным ледяным спокойствием. Но осужденный с порядковым номером А-66 Алдан Алиев (статья 280 УК Империи «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности») никогда не был романтиком и ценителем звездных красот. Тем более, что тяжелый и опасный труд не располагал к мыслям о прекрасном. Сейчас его больше заботило, на сколько хватит заряда аккумуляторных батарей за спиной, которые снабжают энергией сервоприводы ног и рук скафандра.

Из рубки основного модуля механический голос произнес: «А-66. Превышение допустимого времени составляет три минуты восемьдесят шесть и девять десятых секунды».

«Еще пять секунд и - карцер», - отметил Алиев про себя.

Словно в ответ на его мысли, основной модуль ожил голосом конвойного: «Опять закладку затянул, с*** е***? Рысью – на базу, б***! Пять секунд я тебе живо накину». В отличие от А-66, конвойный был творческим человеком. Его нецензурная брань всегда была вдохновенной, а эпитеты – цветистыми. Алдан привычно пропустил все это мимо ушей. Он никогда не саботировал работу, просто считал, что любое дело нужно делать качественно. Без спешки. Старенькие ультразвуковые генераторы и другая ветхая техника их модуля были еще на ходу благодаря тому, что ремонтировал их именно заключенный А-66.

Но ни благодарности, ни снисхождения государственные преступники не получали. В Империи действовал мораторий на смертную казнь. За преступления против государства и другие особо тяжкие осужденных ссылали на дальние рудники без права переписки. И больше о них никто никогда не слышал. Даже старую технику в исправительных колониях берегли. Бесплатной рабочей силы всегда было вдоволь.

Алдан едва успел убраться на безопасное расстояние, как заряды сдетанировали, дав начало очередному извержению вулкана. Магму нужно было собрать жидкой и доставить в модуль. При застывании она образовывала сверхпрочную массу, так что в формовочном цехе сразу отливали нужные формы. Сплав получался очень легким, из него изготавливали детали будущих звездолетов.

Воздух для заключенных синтезировался в тюремном модуле искусственно. В карцер он подавался уже «третьесортным» - кислород почти достигал в нем критически низкой для человека отметки. А в придачу темнота, холод и тишина. Почти как в космосе, только тесно.

Но как раз тишину бывший следователь Санкт-Петербургского Департамента Стражей Алдан Алиев очень любил.

Стражи – Псы Господни, благородные оборотни веками оберегали от произвола Темных сил не только Санкт-Петербург, но и каждый город, каждую деревню на Земле. Пролетали столетия, Российское государство крепло и расширялось, прирастало все новыми народностями и религиями. И оказывалось, что в каждой земле есть свои существа, подобные Стражам, призванные держать демонов в рамках дозволенного. Институт Стражей стал многонациональным. Нашлось в нем место и для бывшего судьи Святой Инквизиции брата Даниэля с его боевой подругой реабилитированной ведьмой Кампаниллой. Эти двое повстречались еще в XVII веке в Венеции, за заслуги перед Светлыми Силами были награждены «долгими летами», и с тех пор почти никогда не расставались, известные под светскими именами Алдан Алиев и Коло Полина Григорьевна.

Покончив с разногласиями между земными государствами, установив порядок и стабильность, человечество шагнуло в космос, изобрело новые способы преодоления пространства, освоило планеты Солнечной системы, а затем и всей галактики.

Теперь же Земля была планетой-столицей, политическим и культурным центром гигантской Империи. Она насчитывала в своих владениях несколько галактик и поддерживала дружественные связи с соседними государствами.

Тайные общества Светлых сил всех религий также объединились в Союз. Когда календари всех вероисповеданий удалось синхронизировать, оказалось, что главные святые праздники происходят в одни и те же дни года. С наступлением праздника ровно в полночь свершалось чудо. Из куполов «намоленых» церквей, мечетей, монастырей, ашрамов и других «божьих домов» в небо ударяли столбы яркого света – благодатной силы. Только Стражи и иные причастные Ведомству Светлых Сил могли увидеть это сияние. Благородные оборотни - крылатые псы кружились в его лучах, приобщаясь к Единой Мировой Душе.

Когда храмы появились на соседних с Землей планетах, Стражи, которых праздник застал в космосе – за штурвалами звездолетов или в деловых поездках, заметили, что священные лучи стремятся от храма на одной планете, к храму на другой. Или же бьют в бесконечное пространство Вселенной и, очевидно там, достигают своей цели - места «намоленного» жителями пока неизвестной галактики, вера которых в добро также верна, как и религии Земли. Появилось множество свидетельств очевидцев о том, что весь космос в святые праздники исчерчен яркими силовыми потоками. Для Стражей это было ни с чем не сравнимое по красоте и величию зрелище.

Алдан и Полина старались каждое Рождество встречать в космосе, чтобы любоваться святым сиянием, летящим от планеты к планете. Они не были благородными оборотнями, но в обществе Стражей состояли, и являли собой очень эффективный профессиональный союз. Помимо основной деятельности по раскрытию преступлений против Высших Сил, они работали «в миру». Алиев был известным технологом авиационно-космических систем. Полина совмещала профессии психолога, психиатра и правозащитника.

Свою двухкомнатную квартиру в центре Петербурга они превратили в настоящий Храм Тишины. Здесь не было места навязчивой рекламе и музыке, стрекоту юрких частных флайеров и реву тяжелых общественных краулеров. Полная звукоизоляция от внешнего мира. Инфо-нет – только в наушниках. Даже их голоса здесь практически не звучали. Алдан спроектировал и собрал для них микрочипы, с помощью которых, они могли переговариваться мысленно. Устройства работали автономно, без Инфо-нета, чтобы в их беседы не мог вторгаться никто.

Это был Храм их мыслей, взглядов, жестов, тревожных или облегченных вздохов и шелеста страниц антикварных книжных изданий.

Сейчас тишина тюремного карцера была для Алдана не наказанием, а счастливым воспоминанием о прошлом, которое помогало выдержать все испытания. Тело начинало дрожать от холода. Это хорошо – дрожь согревает мышцы. Надо начать двигаться, иначе от недостатка кислорода потянет в сон. А спать нельзя – замерзнешь. Хорошо, хоть искусственную гравитацию не отключили, иначе движение не принесло бы эффекта.

А-66 усмехнулся про себя. Гравитацию не отключают потому, что такого квалифицированного механика колонии VEN1600 еще поискать.

Глава 2

Холод карцера остался позади, и Алдан снова включился в работу.

- Готов, - он передал заключенному номер М-305 скафандр, в котором только что заменил кислородные шланги.

По-хорошему, скафандр давно пора было разобрать на уцелевшие запчасти. Шлем и вся правая сторона покоробились от жара. Вблизи вулкана температура достигала двухсот градусов Цельсия, а стоило отойти пару сотен метров, как уже мороз - минус сто.

М-305 – щуплый парнишка, черноволосый с испуганными синими глазами еле поднял тяжелый скафандр.

- Новостей не слышал? Про Андромеду, - вполголоса спросил Алдан на всеобщем межгалактическом языке.

Парень шарахнулся в сторону, отрицательно мотнул головой и поспешно исчез в дверном проеме. Алдан вздохнул и потер глаза. Государственных преступников не готовили к социализации после окончания срока заключения. Никакого «после» у них быть не могло. Им был запрещен доступ в Инфо-нет. Никаких новостей ни под каким предлогом. Переговариваться между собой строго запрещалось. Если то том, что А-66 заговорил с М-305 узнают, обоим не поздоровится. Общих мест питания или отдыха не было. Работа – камера, камера – работа. Осужденные пересекались друг с другом только в полуавтоматическом формовочном цехе, но там под надзором камер слежения не поговоришь.

Алиев не испытывал дискомфорта от изоляции, поскольку общительным никогда не был. Куда страшнее было наказание неизвестностью. Изо дня в день его мучили два вопроса: «Где Полина?» и «Что с Андромедой?».

Со взбудоражившей Империю галактики Андромеда и начались все его нынешние невзгоды.

Эта ближайшая к Млечному Пути спиралевидная туманность много столетий оставалась молчаливым соседом Империи. Словно черная дыра, она проглатывала все посылаемые туда экспедиции и случайно оказавшиеся поблизости звездолеты, не оставляя ни следа ни прощального сообщения от них.

Причины оставались неясны, пока не удалось получить записи бортового журнала космического исследователя Криса Граевски, пропавшего в этой галактике*. В прессу просочились сведения о том, что Крису удалось войти в контакт с обитателями Андромеды, но те при помощи излучения неясной природы изменили его личность и тело, превратив в одного из них. Общественность Империи резко осудила этот инцидент, как насилие над личностью и незаконное порабощение разумного существа. Официальная нота протеста и требование освободить граждан Империи были направлены в Туманность Андромеды, однако, ответа не последовало. Ученые всерьез занялись природой слабого излучения, которое испускала галактика. Некоторые из них столь же бесславно сгинули в нем, как и Граевски. Другие же не достигли видимых результатов. Близкие к Андромеде территории были объявлены зоной запрещенной для полетов всех видов воздушных судов.

Но спустя некоторое время Туманность Андромеды начала расширять свои владения, поглощая системы планет одну за другой. Это было расценено как объявление войны. Но ни один вид имперских вооружений не мог сдержать неприятеля. Словно галактика была окружена неизвестным науке силовым полем.

Граждане Империи оставляли родные планеты, спасаясь от экспансии Андромеды, но государство могло лишь предоставить им взамен жилье и трудоустройство на недавно обжитых территориях.

Очередное Рождество Даниэль с Кампаниллой встречали на борту круизного лайнера «Венецианская гондола».

Двухкомнатный номер люкс по просьбе гостей был максимально звукоизолирован, и все же из соседних кают доносились сводки новостей Инфо-нета о потоке беженцев с очередной захваченной территории.

«Надо было остаться дома», - подумал сидевший в мягком полукруглом кресле Алдан, перелистывая страницу молитвенника. Он был среднего роста неулыбчивым мужчиной монгольских кровей, черноволосым с четко очерченными скулами и раскосыми темными глазами.

Полина напротив, представляла собой славянский типаж – блондинка с золотыми лучиками в зеленоватых глазах и молочно-белой кожей, тонкая и хрупкая, словно веточка ивы.

«У нас и дома скоро не будет», - мысленно отозвалась она, стоя у иллюминатора и хмуро вглядываясь в бесконечное звездное пространство. Огромный, от пола до потолка иллюминатор был убран тяжелыми бордовыми портьерами. Весь номер был выполнен в жаркой красно-бежевой гамме. Напрасно гости при заказе номера подчеркивали, что они не супруги и дыхание страсти им ни к чему. Двухкомнатные номера были только в таком убранстве. А их мягкая подсветка только добавляла обстановке томной загадочности.

Алдан поднял взгляд на свою спутницу: «Что говорят об излучении Андромеды?»

«Говорят, это нечто ментальное. Сначала перепрограммируется мозг, он запускает процессы изменения тела. Возможно, трансформацию довершает другой вид излучения. Но первым изменяется сознание – восприятие им реальности, собственного тела, вкусовых ощущений, цвета. Это Граевски ясно указывает в своих записях».

«Империя планирует нанести масштабные удары по этой галактике».

«Сперва надо понять, с чем мы имеем дело».

Приближалась полночь. Даниэль дочитал молитву и осенил себя крестным знамением.

«Посмотри… Только посмотри», - мысленно прошептала Полина.

Он подошел и встал у неё за спиной.

Усыпанную мириадами блесток-звезд темноту за иллюминатором прорезал тонкий яркий луч. За ним – второй, третий. Они летели ото всюду! Сыпались дождем острого белого света, но не сверху вниз, а со всех сторон сразу. За минуту Космос ожил. Он стал напоминать сияющую сеть с яркими узлами и туго натянутыми нитями.

В душе всколыхнулось что-то очень древнее, первородное, от чего бросило в дрожь. Навалилось ощущение собственной малости, такой, что не осмыслить даже. Словно ты только что твердо стоял на почве своей значимости и вдруг рухнул в яму беспомощности и тщетности всех твоих действий.

Но за первым смятением пришло успокаивающее тепло. Упавшему и испуганному ребенку мудрый взрослый протягивал руку. «Не бойся. Я с тобой. Держись за меня. Смотри, как нас много». Упавший тянулся к благодатному свету и думал: я тоже свет. Я тоже часть этих лучей. Вот, как меня много! Вот, как я силен!

Душевный подъем немного отступил, словно прибой, отдаваясь шумом в голове, похожим шум огромной массы воды вдалеке.

Полина нахмурилась: «Знаешь, на что это похоже?»

«М?»

«На мозг», - она повернулась и посмотрела на Алдана. Глаза её горели азартом новой идеи.

Еще не пришедший в себя Даниэль тряхнул головой и вопросительно поднял брови.

Она зло оттолкнула его и кинулась к приборной панели на журнальном столике. Разворошила листки бумаги с бесконечными диаграммами, списками и схемами, которые по привычке таскала с собой, даже в эпоху оцифрованной информации. Нашла нужную схему. Развернула большое вирт-окно и стала поспешно чертить на нем пальцами что-то непонятное.

«Нейроны мозга. Планета это ядро нейрона. Тогда храмы, из которых бьют лучи – это рецепторы. Ну! Понимаешь?!»

Он поспешно подошел и попытался вникнуть. Её азарт оказался заразительным – его только что расслабленное тело напряглось, ладони вспотели.

«Тогда лучи – это передача информации?», - подумал Алдан. Дыхание его прерывалось, руки подрагивали.

«Да, аксоны! - подхватила она и тут же зачастила скороговоркой. - Передающие нервные импульсы от сомы нерва к другим таким же клеткам или органам, иннервируемым определенным участком нервного столба. Планеты – мультиполярные нейроны, имеющие множество аксонов…**»

Алдан начинал злиться:

«Не грузи!» - почти прорычал он, чувствуя, что их сознания вошли в резонанс, бьются в едином порыве, таком редком и сладостном, таком желанном, готовясь разрядиться уникальной, очень важной идеей. А она тут со своими терминами!

«Это разум! Мировой Разум! – мысленно кричала она, указывая рукой на иллюминатор, где сияла вселенская сеть. – Вот он! Перед нами! А мы – его часть! Лучи передают информацию. Это ментальная сила».

Повисла пауза. Они напряженно глядели друг другу в глаза, чувствуя, что думают об одном и том же.

«Вот этими бы лучами…» - осторожно начала она.

«Да по Андромеде! - возбужденно выкрикнул он, срываясь в новый виток мозгового штурма. – Аксоны, или как их там, можно выстроить в определенном порядке, направить…»

«Как? Планеты не выстроишь…»

«Звездолеты! Построить часовни на звездолетах!»

«Но место должно быть «намолено». Насыщено силой. Новые часовни не заработают… ну, ну, давай дальше… - подбодрила она, видя, как он стискивает кулаки, как мечется его взгляд в поисках решения. – Не тормози!!!»

«Камни! Из старых храмов заложить в часовнях «намоленые» камни! И Хранители пусть несколько служб там отслужат!»

Алдан изо всей силы хватил кулаком по столу, так что вирт-окно пошло рябью! Полина с демонически-визгливым хохотом упала в кресло и обмякла, запрокинув голову и блаженно улыбаясь. Он пытался восстановить дыхание, тяжело опершись руками о стол и чувствуя, как дрожат ноги. Сейчас бы закурить. Но он с таким трудом бросил в сорок пятом после фронта. Так больше и не прикасался к сигаретам.

Спустя несколько секунд Алдан оторвался от стола и, ослабляя воротник, направился в сторону бара.

«Тебе налить чего-нибудь?»

«Вина…», - она проводила его ласковым взглядом.

Глава 3

- Вы с ума сошли! – бесновался начальник отдела логистики Этельред Гранин, когда Алдан с Полиной представили свою идею на рассмотрение на закрытом заседании ячейки Стражей петербургского Кировского завода – ведущего предприятия по разработке и внедрению инновационной техники. Именно к этому подразделению Стражей были приписаны в это время Даниэль с Кампаниллой. Алиев работал на заводе с сороковых годов двадцатого века. Полина «в миру» давно уже занималась частной психолого-психиатрической практикой.

Они продумали свой проект технически и сделали что-то вроде презентации. Оба четко понимали – предложение должно быть принято, прежде всего, с идеологической точки зрения. Но к Верховному Хранителю, резиденцией которого является Исаакиевский Собор, просто так не попасть. Решили начать с заводской ячейки организации.

На закрытом заседании собрались представители цехов и отделов. Санкт-Петербург давно уже был межрасовым городом. За столом сидели существа разных народностей – гуманоидных, и не очень. Начальник отдела сельскохозяйственного и промышленного машиностроения, напоминал причудливое насекомое, сверкал большими фасетчатыми глазами и шумно вдыхал земной воздух через шесть ноздрей на груди, забранных фильтрующей сеткой. Представитель отдела кадров медленно поворачивала в длинных пальцах дорогую ручку. Её большие лисьи уши брезгливо подергивались, а пушистый хвост возлежал на коленях. Отдел энергетического машиностроения представлял суровый киборг. Внешне он ничем не отличался от обычного человека, но весь его отдел был уверен, что он киборг.

- Вы вторгаетесь в недозволенное!- продолжал возмущаться Гранин, и его широкое, обрамленное поблескивающими чешуйками лицо приобретало все более густой зеленый оттенок. - Объявляете, что узрели высший мозг, который всеми нами правит! Вы сами себя слышите?! И хотите использовать чудотворные ресурсы в военных целях!

- Для защиты, - доброжелательно, но веско возразила Полина. - Все мы с древнейших времен взывали о чуде. И именно для защиты своей Родины от вторжения захватчиков. Преподобный Сергий Радонежский благословляет Пересвета на битву с… - она покосилась на Алдана и перефразировала мысль, - с ордынцами. В 1941 году Москву облетели на самолете с Тихвинской иконой Божьей Матери. Мы всегда просили защиты у Высшей силы, старались оградить себя с её помощью. Использовали чудотворные реликвии. Туманность Андромеды представляет угрозу. Она, словно раковая опухоль, разрастается…

Гранин замахал на неё всеми четырьмя руками.

- Хватит! Хватит, не желаю слушать! Вы еще и собираетесь, прости Создатель, препарировать этот мозг…

- Бороться с захватчиками, - вставила Полина.

Этельред снова отмахнулся. Он обратился к Алдану:

- А вы? Как вы согласились на это? Вы попали под её влияние, либо вообще выжили из ума? А от бывшей ведьмы этого следовало ожидать. Зря её реабилитировали.

Полина тихо ахнула, губы её обиженно дрогнули. Такого Алдан стерпеть не мог. На монгольских скулах заходили желваки, ноздри хищно раздулись.

- Да, я очень долго живу, - сдержано начал он, но Полина едва заметно втянула голову в плечи и отступила за его спину. – И я сам видел, что творилось в сороковых годах двадцатого века под Ленинградом, в Воронеже, под Курском. Фашисты возомнили себя богами, решали, кому жить, а кому нет. Их чума расползалась, как сейчас Андромеда. Господь послал нам видовое разнообразие и право духовного выбора. Андромеда всего этого лишает! Всех – под одну гребенку…

- Вы, может быть, и за Крестовые походы извинитесь? - пренебрежительно усмехнулся оппонент. – Или за костры Инквизиции, а, брат Даниэль? Вот уж где была «гребенка», славно Европу вычесали.

Алдана нелегко было вывести из себя, но тут он сорвался на крик:

- Все мои приговоры обоснованы! Я могу подписаться под ними и сейчас! Другой вопрос, что власти может быть выгодно держать население в страхе. И бросать их на новые планеты, в тяжелые условия, на низкие зарплаты?!

Кампанилла коснулась его плеча: эй, мол, разошелся. Тот разгорячено дернулся.

- Братья, братья, - примирительно поднял руки председатель Совета. Согласно Уставу, он представал собранию человеком-псоглавцем одетым в штатское, но с большим серебряным крестом на груди. – Давайте успокоимся. Идея очень спорная. Но, возможно, не лишена смысла. Предлагаю все обдумать с технической точки зрения. О духовной стороне вопроса решение будет принимать Хранитель Санкт-Петербурга. Он решит, выносить ли это на обсуждение Верховного Совета Хранителей.

С заседания Совета Даниэль и Кампанилла возвращались пешком ночными Петербургскими набережными. Мойку покрывал ровный слой заснеженного льда. В оранжевом свете ночных фонарей снег казался теплым. Пышный иней превратил узоры кованой ограды набережной в подобие новогодних украшений, которыми еще были убраны все торговые центры и магазины города. Хотя нет. Это кричащие искусственные украшения были жалким подобием естественной красоты – тонкой и изящной. Город спал лишь вполглаза. Мимо проплывали, покачиваясь туристические краулеры, откуда-то доносился звонкий девичий смех, изредка темными тенями над головой проносились, крылатые псы – дежурившие в эту ночь Стражи.

«Вот так молчишь-молчишь лет пятьсот, потом как выдашь!» - Полина взяла Алдана под руку. Он отвернулся, нахмурившись. Сам жалел, что не сдержался. Её рука в пушистой шерстяной варежке, белой с красным орнаментом, притянула его ближе. Он, молча, посмотрел на свою спутницу. Полина опустила ресницы, тоже украшенные инеем. Это была благодарность, ведь он заступился за неё в ответ на слова о бывшей ведьме. Алдан глубоко вздохнул и расправил до того напряженные плечи. Не за что, мол…

В молчании прошли еще несколько минут.

«Я жалею, что мы сразу не придали идею широкой огласке, - подумала Полина, - Это бы нас в некотором роде подстраховало. И от нас было бы уже не так легко отмахнуться вышестоящим. Меня это беспокоит. Надо было не расшаркиваться на заводе, а идти сразу к Хранителю».

«Огласке придадим, - мысленно отозвался он. – Прямо завтра. Долго что ли…»

«Война ведь действительно выгодна. Тем же «Корпс-Индастрис». Они практически монополисты в Империи по производству оружия. Суммы их госконтрактов просто не выговоришь».

«И чем дольше длится эта кампания, тем больше капает в карман».

«Опять же, внешний враг отвлекает от внутренних проблем государства. Заставляет мириться с ухудшением условий. Не хотите попасть в лапы Андромеды – подчиняйтесь и терпите».

«О чем я и говорил».

«И это меня тоже беспокоит. Многовато ты наговорил».

Дом встретил их все той же навязчивой яркой рекламой на лестничных пролетах. Система безопасности считала биометрические параметры и роговицы глаз. Они вошли в свой храм тишины.

Позже Алдан пытался вспомнить, что его насторожило. Посторонний запах? Звук?

Едва войдя в прихожую, он резко обернулся к Полине.

«Беги!» - и вытолкнул её обратно за дверь.

Все произошло быстро. В тесном коридоре он сумел уложить двоих, но третий все же успел прицелиться из парализатора.

«Не отключаться! Еще! Еще чуть-чуть…» Сознание ускользало, но он изо всех сил держался, чтобы расслышать, поймали её или нет. И не успел.

Глава 4

А потом начались допросы. Бессмысленные и безрезультатные. Поскольку все физические способы давления и психологические уловки были Алдану прекрасно известны – следователем он работал в Департамента Стражей с XVI века.

Вопросы касались их новой разработки. Кто проспонсировал? Чья была идея? Интересовали также технические подробности. «Задержанный» отвечал односложно, уходил в «глухую несознанку», а когда надоедало отвечать, замолкал вовсе. Дознавателям тоже надоедало его упорство и в ход шло рукоприкладство. Часто и в красках расписывали, как мучается в соседней допросной его «сообщница». Это можно было бы принять за блеф, но вопрос о том, куда она сбежала, ни разу не был задан. Алдан сделал вывод, что она тоже у них.

Во время одной такой «беседы» его допрашивали два клыкастых свиноподобных поркоида – горы мышц, узкие лбы, маленькие злые глазки. Наверное, таких и набирали в органы специально для допросов. Или не в органы. Алиев не знал, куда его привезли и поместили.

Когда дознавателям наскучило отрабатывать на нем удары здоровенных кулаков, а обездвиженный Алдан едва мог смотреть уцелевшим глазом и при каждом вздохе сплевывал кровью, дверь в допросную открылась и вошел гуманоид, которого он не видел раньше. Почти безносое лицо серо-зеленого цвета украшал орнамент из черных сосудов. Ниже затылка из лысого черепа росли два рога, загибались дугой книзу и выдавались вперед на уровне рта. Очевидно, это был начальник, поскольку поркоиды замерли перед ним в ожидании указаний.

Он присел на край стола и разочарованно посмотрел на Алдана яркими желтыми глазами. Спросил на всеобщем языке:

- Как успехи?

Один из дознавателей зло хрюкнул.

- Что вы как дети малые, - брезгливо скривился рогатый. - Только время тратите. Он живет с Полиной Коло! Ему это все как кнехотту лазерный луч.

- Это которая адвокат? – переглянулись порки.

- Это которая психотехник.

Дознаватели обиженно уставились на Алдана с выражением на мордах: «что ж ты сразу не сказал».

- Короче, заканчивайте баловство. Давайте его в «избу читальню». Разрешение я получил.

Этим архаическим словосочетанием называлась напичканная приборами комната со стоявшим посередине обшарпанным креслом, оснащенным подобием шлема и удерживающими браслетами для рук и ног.

- Кстати, разработка Коло, - главный постучал черным когтем по капсуле с красноватой жидкостью, на конце которой недвусмысленно поблескивала игла. – Гуманный метод допроса. Без лишнего, так сказать, давления.

Алдана зафиксировали в кресле и надели на голову «шлем». Перед этим брызнули в нос каким-то препаратом. Кровотечение остановилось, дышать стало легче. Обездвиженный парализатором и обессиленный побоями он не мог ничего сделать. Поэтому просто закрыл глаза и приготовился ко всему.

Через несколько минут после введения красноватого вещества сознание затуманилось. Но Алдан был даже рад такому отдыху. Боль притупилась, мысли текли медленно, словно были из густого промышленного клея. Скосив глаза вниз, ему удавалось разглядеть часть комнаты. Видимо, машина считывала воспоминания и выводила картинки на монитор перед оператором. Тому лишь нужно было задать ключевые слова. Они каким-то образом преобразовывались в эмоции и смыслы, вытаскивали подобное заданному из его памяти.

Словно издалека доносились обрывки фраз и диалогов присутствующих в комнате. Они оседали на задворках сознания, чтобы медленно, очень медленно сложиться в стройную картину.

- Ищите что-нибудь про заказчиков… счета… связи… спонсоры разработок… Андромеда… оборонзаказ…

- Конечно, он же на Кировском работает…

- Вот тут по-подробнее, смотри… технология… бред какой-то… они что, правда думают, это сработает?

- Не твое дело… знай, выкачивай…

Очевидно, главный покинул комнату, потому, что зазвучало:

- Куда ты, б***, лезешь? Это нам не надо.

- Отвали, интересно же. Гля, по нем историю изучать можно! Как эта хрень называется?

- Задай поисковик… Во, Т-34.

- Прикольно! Почему сейчас таких не делают? Я бы поводил, пострелял…

Алдан пришел в себя в камере. От разрывающей боли в голове и ломоты во всех суставах. Ни один болевой прием из использованных раньше не мог заставить его извиваться, рычать и глухо стонать, как теперь. С огромным трудом удалось взобраться на нары и свесить голову вниз, чтобы при потере сознания не захлебнуться рвотой. Когда боль немного отступила, он отметил себе при встрече спросить Полину, знают ли Стражи об этих её разработках.

В «избу читальню» его таскали еще несколько раз. Запросы о заказчиках ментальных лучей и конкурентах «Корпс-Индастрис» по производству оружия оставались без ответа. Рогатый начальник был все мрачнее. Когда он, раздраженно хлопнув дверью выходил из комнаты, начинался произвол.

- Не нашел ни разу! Они с ней и правда не е***тся! Вот уроды!

- А чо ты её не трахаешь-то? Больной что ли?

Алдан угрожающе дернулся на своем кресле. Порки мерзко захохотали.

-Ох***еть! Ментальный оргазм! Я тоже так хочу!

- Сходи. Она тебе устроит, - послышался голос начальника. Поркоиды сразу притихли.

Алдан насторожился. Закрыл глаза и расслабился, симулируя глубокое забытье.

- Что, с ней так и не «ау»? – осторожно поинтересовался поркоид.

- Ау. У Лонгина инфаркт. У Джея нервный срыв, - зло скрипел зубами рогатый.

- Вот п***ец…

- Ну, Лонгин старый. Джей слабак просто.

- Сам попробуй!

- Ну а психологи там? Психотехники?

- Все х***вы психотехники учились в своих ё***ных институтах по учебникам, которые Коло сама и написала! На её лекциях, б***, сидели! – рявкнул начальник. – Поэтому уже двух от неё с инсультами унесли! Еще трое ё***нулись мозгами.

- А в «читальню» её?

- У неё блок на блоке! Только один вскроем, под ним другой, третий! Как матрешка, б***!

- А чо тогда подельник не блокированный совсем?

- Х*** его знает…

- Ну, мож «читальня» уже старая? Мож другое что есть?

- Она с***, ко всем разработкам руками своими добралась! Ко всем! Всё, б***,знает как работает! От всего закрылась. Что лыбишься, х***? – главный приблизился к Алдану, обдавая зловонным дыханием. Очевидно, под действием вакцины, тот утратил контроль над эмоциями и не смог скрыть усмешки. – Вкати ему двойную дозу. Космос с червоточину покажется.

Глава 5

Последнее посещение «избы читальни» закончилось для Алдана восстановительной капсулой лазарета. Насыщенный медикаментами воздух капсулы проникал сквозь поры прямо в кожу, поступал в легкие и, таким образом, ткани организма насыщались лекарством.

Теперь суставы давали о себе знать легкой ноющей болью – жалким подобием перенесенной ранее пытки. В голове прояснилось. И вместе с этим пришли размышления о том, об услышанном.

Полина защищается от всех видов ментального проникновения, играючи калечит дознавателей и психотехников . Значит им остается одно – физическое давление. Голод, жажда, лишение сна, пытки всевозможными видами боли. Упор на то, что рано или поздно сработает инстинкт самосохранения, и Кампанилла сломается. Долго же им придется ждать.

Светлые Силы наградили Даниэля с Кампаниллой «долгими летами». За прошедшие столетия их тела достигли большой устойчивости к физическим воздействиям.

В далеком 1943 году, зимой, получив увольнительную за боевые заслуги,механик-водитель танка Т34 гвардии младший сержант 69 гвардейской Танковой бригады Алдан Алиев примчался в Ленинград, блокадное кольцо вокруг которого было прорвано совсем недавно. У порога их квартиры на полу пылился ворох его собственных писем-треугольников. Нераспечатанных. Полина лежала на кровати в спальне, свернувшись калачиком лицом к стене. К тому моменту она пролежала так больше месяца. Без воды, пищи, в неотапливаемом помещении. И все еще была жива.

С годами их тела только крепли. Они чувствовали боль, как обычные люди, но жизнь не угасала.

«Тем-то и ужасна моя мука, что не может извести меня…», - вспоминалась теперь Алдану строчка из романа Толстого.

Из разговора работавших в лазарете врачей он узнал, что обычные люди безвозвратно теряли рассудок и физическое здоровье уже после второго сеанса в «избе читальне». А он выдержал пять. И упрямо шел на поправку.

Рогатый дознаватель сказал поркоиду: «Сходи, она тебе устроит…». Значит Полина в этом же здании. Или поблизости. А Даниэль ни разу не слышал её мыслей с той ночи презентации ментальных лучей. Неудивительно, микрочип для мысленных переговоров у него извлекли сразу после задержания. Каждый раз, когда его переводили из камеры в допросную или в «читальню» он тщетно прислушивался, не раздастся ли её голос. Хотя бы крик.

Отболи она будет кричать, обязательно будет. Но не для того, чтобы порадовать дознавателя или вызвать жалость. Просто так легче переносить боль. Идет эмоциональная разрядка. Как во время плача – со слезами.

Алдан начинал свой путь в XVII веке, как венецианский инквизитор. Он допрашивал подозреваемых с применением пыток. До знакомства с ведьмой Паолиной он отправил на костер двоих демонов-мужчин. Но первым женским криком, который он услышал, был её крик. Палач знал свое дело. И её крик, звонкий, заливистый, долгий, как песня, разносился под сводами колокольни Сан Марко. Этот крик затронул что-то глубинное в душе молодого девственно-чистого душой и телом священника. Воспоминание? Мечту? Сокровенную фантазию о женщине? Паолина на своей дыбе поворачивала голову, косила зелеными глазами в его сторону, стараясь уловить реакцию инквизитора, а его бросало в жар от её взгляда. После первого же допроса она стала давать показания, и больше он её криков не слышал. Никогда.

Он мысленно перебрал и смоделировал все возможные выходы из ситуации.

Это только в кино про супергероев бывает, что осужденный по дороге из камеры в камеру набрасывается на охранников, одолевает их всех и вырывается на свободу. На деле в местах заключения были приняты все меры к предотвращению побега. Движения задержанных максимально скованы. Звукоизоляция. Камеры слежения. Системы автоматической парализации. Даже двери было не различить среди одинаковых стенных панелей коридора. Беги-беги…

Хотя бы какой-нибудь звук, чтобы понять, в каком направлении бежать. Один крик. Пронзительный и резкий. Но коридоры безмолвствовали.

Спустя несколько дней после возвращения Алдана из лазарета в его камере раздался металлический голос: «Алдан Алиев. Вы признаетесь виновным в совершении преступления, предусмотренного статьей 280 Уголовного Кодекса Империи «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности». Вам назначается наказание в виде лишения свободы пожизненно, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима без права переписки и досрочного освобождения. Решение вступает в силу немедленно после оглашения и обжалованию не подлежит».

Алдану было решительно все равно, по какой статье его признали виновным. И кто признал? Ни наименования суда, ни обоснованных доводов решения оглашено не было. Такая явная фикция ничего кроме усмешки не вызывала. Ему просто пытаются заткнуть рот, чтобы не разглашал идею ментальных лучей, которая была кому-то невыгодна. А не убивают потому, что хотят использовать в своих целях. Такими кадрами не разбрасываются.

Следующие два дня вместо еды ему давали густую питательную суспензию для очищения желудочно-кишечного тракта. «Готовят к анабиозу», - понял Алдан. В места заключения осужденных доставляли именно в таком состоянии, чтобы избежать проблем по дороге.

«Значит, побег при перевозке тоже отпадает. Можно попробовать что-то предпринятьв криогенной лаборатории. Обычно они располагаются отдельно от изоляторов временного содержания. Или же попытаться сбежать, когда меня туда поведут», - рассуждал Алиев, хотя и сам не очень верил в успех.

И оказался прав. В этом учреждении предусмотрели все. На третий день после обеденной порции суспензии Алдан ощутил странное головокружение. Надолго сосредоточить взгляд на чем-либо не удавалось. Голова стала тяжелой, а вместе с ней руки и веки.

«Переиграли… ну ничего… посмотрим, что будет… в колонии…»

Уже нетвердо стоя на ногах, он для порядка в камере смахнул ладонью со стола. Лег на аккуратно заправленную шконку и закрыл глаза.

Так он оказался в Исправительной колонии VEN1600 под номером А-66, где и пребывал до сих пор. Алдан рассудил, что его хотят в будущем использовать в чем-то помасштабнее, чем этот старый рудник. Заключение должно подточить его морально, чтобы в будущем был сговорчивее. Но опускать руки и покорно ждать Алдан Алиев не собирался.

Побег был трудной задачей. Как и любую трудную задачу Алдан разделил эту на несколько пунктов.

Устранить приборы слежения.Узнать план модуля. Где расположены какие помещения, как попасть в нужные и обойти представляющие опасность.Добыть ключи от нужных дверей. И чтобы не сработала сигнализация.Обеспечить транспортное средство. С необходимым запасом горючего и питания.Подавить сопротивление охраны.Алиев решил начать с приборов слежения – датчиков и камер, которыми были усеяны стены основного модуля, где содержались заключенные, а также располагалась мастерская и формовочный цех. Модуль был довольно старый. Энергетические панели, передающие информацию и электроэнергию от прибора к прибору, были слишком дорогим удовольствием для такого богом забытого места. Здесь по старинке пользовались проводами и кабелями. Кое-гдеони были закреплены на потолке, ничем не прикрытые. Так что их расположение и путь проследить было нетрудно.

Благодаря своей квалификации механика, Алдан имел важное преимущество – доступ к инструментам и запасным частям всей техники, что использовалась на этом руднике. Устроить небольшой пожар в мастерской и при задымлении посадить на провод камеры «жучок», собранный тут же, так сказать, на коленке было нетрудно. Олаф Нильсон - охранник, отвечающий за их сектор впаял Алдану двое суток карцера за пожар. Но это того стоило.

Жучок передавал изображение с камер на монитор, который Алиев вмонтировал в высокотехнологичные очки, что использовались им при починке техники. Через несколько дней он уже делал записи с камер наблюдения и подменял ими трансляции в реальном времени. Это позволяло оставаться невидимым где нужно и когда нужно.

Далее следовал второй пункт – план самого модуля. Пока Алдан думал над этим, он заметил одно интересное обстоятельство. Заключенный М-305, тот самый тщедушный парень с притягивающими взгляд большими синими глазами неожиданно часто попадал в объектив камер бродящим по модулю без охраны. В присутствии других заключенных его конвоировали на работу и с работы, как и всех в наручниках и с соответствующими предосторожностями. Но после отбоя камера могла застать его где угодно от цеха до караулки. Иной раз он деловито проходил по коридорам, словно бы с каким-то поручением. А в следующую ночь просто стоял и курил у стены, задумчиво глядя перед собой, держа синтетическую сигарету двумя пальцами и изящно стряхивая пепел. «Вот он – ключ ото всех дверей», - решил Алдан. Однако действовать надо было очень осторожно. Не исключено, что парень внедрен в колонию под прикрытием или просто стукач.

Но в последней версии Алдана заставил усомниться следующий раз, когда М-305 попал в объектив. В одну из ночей парень привычно остановился у кухни, что располагалась между караулкой и отсеком одиночных камер, и закурил. При этом он дрожал всем телом, закашлялся после первой затяжки. Потом лицо его нервно исказилось, он сжал сигарету в кулаке, медленно осел на пол, лег на бок, свернувшись калачиком и тихо, но горько заплакал. Просматривающий запись Алдан отвел взгляд. Гадко подглядывать за человеком в такие моменты. Но, похоже, М-305 сидится здесь совсем тяжело. Надо аккуратно прощупать почву на предмет его возможностей и особого положения.

Загвоздка была именно в предстоящем разговоре. Алдан Алиев никогда не отличался коммуникабельностью. Даже среди коллег в Департаменте он слыл некомпанейским, был молчалив и на совместных попойках предпочитал отсиживаться в углу наедине со стаканом хмельного. По долгу службы приходилось вести допросы и снимать показания, но емубыло проще собрать из подручных средств архисложный микрочип, чем наладить контакт с нужным человеком.

И вот М-305 снова притащил к нему неисправный скафандр. Передал молча, как и полагалось по уставу колонии. Наклейка на скафандре гласила: «Распаяны швы левого рукава». Парень повернулся к двери, собираясь уйти.

- Посиди. Я быстро, - как бы невзначай обронил Алдан.

М-305 удивленно воззрился на него.

- Тут камера после пожара не работает, - объяснил Алиев. – Можешь посидеть. Никто не узнает.

Парень расслабленно опустил плечи и присел на край стола, все еще настороженно поглядывая на заключенного А-66. Спустя полминуты Алдан спросил:

- Курево есть?

- Неа.

- Хм… А я как-то видел, что ты куришь.

- Было. Кончилось, - М-305 моргнул несколько раз и стал нервно покручивать пальцы.

- Здесь вроде все без права переписки, - продолжал Алдан, выдавливая из тюбика необходимое количество наноклея. – А тебе прямо подгон с воли. Ты что, любимчик Нильсона?

Алиев криво усмехнулся и посмотрел на собеседника. Так уж повелось, что в мужских компаниях новичка сначала провоцируют, чтобы увидеть его реакцию и решить, достоин ли он общения, и в каком тоне. Но вместо того, чтобы дерзко огрызнуться на подколку М-305 густо покраснел и опустил взгляд. Ухмылка сошла с лица Алдана . Чувство брезгливости и отвращения поднялось в душе. Пропало желание не то, что разговаривать, находиться с этим человеком в одном помещение.

Но он постарался взять себя в руки. Каждый выживает так, как может. Без поблажки этот парнишка и недели бы в таком месте не протянул. Неудивительно, что он ревет по ночам. В конце концов, Алдана это не касается. Он решил сменить тему.

- Тебя как звать?

- Джилл Малленвальд.

- Джилл? Не знал, что это мужское имя.

- Оно не мужское.

Алдан чуть не выронил ленту, на которую наносил клей. Гражданами Империи были существа разных народностей. Наличие трех и более полов в негуманоидных расах уже никого не удивляло. Но VEN1600 - мужская колония строго для людей. Даже гермафродитам здесь тоже было не место. Значит…

«Терпи! Это твой пропуск на свободу! – мысленно скрипнул зубами Алдан. - Кстати…»

- За что сидишь? – как можно непринужденнее спросил он.

- За маньяка, - немного оживился парнишка. Поймав вопросительный взгляд собеседника, он пояснил. – Макс… Максимилиан Кручински. Слышал?

- Киберхирург?

- Ага.

- А ты?

- А я сообщник.

- Тоже врач?

- Неа, - Джилл удобнее уселся на столе и теперь покачивал ногой, очевидно радуясь вниманию к себе. – У Макса там был медицинский проект. Но общественность бы не одобрила. Вот он тайно все и делал. А я ему помогал. Немножко. Проект не получился. А тут что-то космопол нагрянул. Ну, мы и загремели. Он в одну колонию, я – в другую.

Алиев знал эту историю. Разоблачили этот преступный дуэт именно Стражи, пройдя по эмоциональному следу жертв. Но, поскольку фигуранты данного дела не были подданными ни Преисподней Державы, ни Высших Сфер, информация была передана космической полиции Империи.

- Ну а тебе-то зачем все это было нужно раз ты не врач? – спросил Алдан, помещая рукав скафандра в генератор высокочастотного магнитного поля. Этим полем наночастицы разгонялись до нужной скорости для придания массе клеящих свойств.

Малленвальд вдруг улыбнулся и возвел мечтательный взгляд к потолку:

- Понимаешь, Макс, он такой… Ему невозможно ни в чем отказать. Вот скажет мне: Джилл, сделай то-то и то-то. И как взглянет на меня! Я еще и подумать ничего не успеваю, как уже делаю, что он просит.

- Готово, - Алдан вернул скафандр. – И знаешь, что? Лучше, если ты о нашем разговоре никому не расскажешь.

- Что я, враг сам себе? – с улыбкой пожал плечами М-305.

В ту ночь Алдан долго не мог уснуть, перебирая в уме их разговор.

«Я соврал ему, что камера не работает. Она работает, просто я подменяю записи. Если он стукач, то сообщит Нильсону о неисправной камере. Нильсон проверит и возможно найдет жучок. Промашка вышла. Это я не просчитал. Поторопился. Но если М-305 стукач, то почему плакал? Знал, что я увижу и разыграл спектакль. Зачем? Надавить на жалость. Для чего? Чтобы на что-то проверить или получить какую-то информацию. Но меня всего вывернули наизнанку в «читалке», - он зло скрипнул зубами, вспоминая это унижение. – Никакой информации от них не укрылось. Так зачем все эти игры или провокации? Я и так полностью в их власти. Бессмыслица. К тому же, в осведомители набирают морально устойчивых людей, а не тех, что размазывают сопли по ночам.

Психологическое давление на меня легче и вернее всего осуществлять через Полину. Даже если они не смогли сломить ее, выходов масса – от изменения внешности подставного лица до экстренного клонирования. Использовать в этих целях мужчину с сомнительной ориентацией и неустойчивой психикой – наиглупейшая затея.

Итак, два варианта. Первый – все подстроено с неизвестной мне целью. Второй – все правда: М-305 вступил в связь с охранником, чтобы получить некоторые поблажки, но эта связь ему противна. Он скулит по ночам, потому что у него нет выхода. Будет нетрудно склонить его к побегу».

От этих мыслей Алдана снова передернуло отвращением. Он повернулся на другой бок.

«В любом случае, мы свой ход сделали. Посмотрим на последствия и решим, что делать дальше, - он поймал себя на том, что думает о себе во множественном числе. Будто они с Кампаниллой и не расставались. Живут по-прежнему единым разумом и общаются без слов. И ни расстояния, ни разлука им не помеха!

«Что если все правда? Должно же мне после всего хоть раз повезти. Вот такая абсурдная правда. В колонии строгого режима свободно разгуливает пособник опасного маньяка.Объяснение простое: Нильсон – идиот! Просто удивительно, что от него до сих пор никто не сбежал».

Глава 6

Никаких санкций за «неисправную» камеру для Алдана не последовало. Либо Нильсон не узнал, либо чего-то ждал. В свою очередь, выждав немного, Алиев решил продолжить выполнение плана – прощупать почву для склонения М-305 к побегу.

Самого М-305 долго ждать не пришлось. Как только Алдан отработал несколько смен на поверхности планеты и вновь появился в мастерской, на пороге возник и Малленвальд. Он вопросительно поднял брови.

- Не работает, заходи, - кивнул Алдан.

- Будешь? – Джилл протянул начатую пачку сигарет и кстати, не самых дешевых.

Простое курево представляло собой коробок наполненный палочками, похожими на давно снятые с производства спички. Берёшь такую, сжимаешь пальцами головку, в ней начинается от тепла и нажатия химическая реакция с выделением пены, которая раздувает эту спичку до размеров сигареты, а на конце этой сигареты начинает тлеть огонёк. Сама сигарета состоит из вспененного синтетического легкого наркотика. Сигареты, которые предлагал Джилл, имели вид настоящих, тех самых, с фильтром и табаком. С начинкой из той же пены, но хотя бы выглядели солидно. И все же Алиев мысленно скривился. Курить сигареты, подаренные Нильсоном, было гадко, поэтому он сунул скрутку за ухо и склонился над деталями ультразвукового генератора.

Джилл устроился на ящике из-под запчастей.

- А ты работаешь, да? – понимающе кивнул он. – Ну работай, работай. Я тут тихонько посижу.

Вскоре выяснилось, что сидеть тихонько М-305 не умеет.

У каждого уважающего себя супергероя есть спутник – болтливый зануда. Алдан себя к супергероям никогда не причислял и не ожидал, что окажется в подобной ситуации. Но теперь ни один день его работы в мастерской не обходился без визита разговорчивого гостя. На Алдана выливался поток совершенно ненужной ему информации. Джиллу эта информация, видимо, тоже была не очень нужна, и он щедро ею делился. Алиев рассудил, что это даже к лучшему: чем больше оппонент говорит, тем больше у него возможности проговориться о чем-то важном. Нужно только отделять существенное от пустой болтовни. Таким образом Малленвольд приобрел в лице А-66 мечту любого болтуна – молчаливого слушателя. А Алдан, в свою очередь, приобрел головную боль.

- А ты все работаешь, да? – вкрадчиво начинал М-305. – А я вот ничего не понимаю в электронике. Так только «правка-копировать-вставить», вирт-окошко открыть… с порнухой. Порнуху я люблю без сюжета. Ну зачем там сюжет? Сюжет нужен в серьезных фильмах, где можно поплакать над судьбой своей, себя там пожалеть, как мне плохо, куда мир катится и все такое… А порнуха, она, ну что… Её ж не для этого смотрят. Особенно с негуманоидами. Там вообще…

- Давай без подробностей, - не выдержал Алдан.

Джилл расплылся в улыбке:

- А Макс не так говорил. Он говорил: «Если ты сейчас же не заткнешься, я набью твой рот майсатонскими пиявками и зашью скобами!» - парень засмеялся мелко, словно горошины рассыпал.

Алиев с удивлением поймал себя на том, что понимает маньяка Кручински и даже где-то в глубине души ему сочувствует.

– Такой он забавный был, - продолжал его говорливый собеседник. - Вот думаю, где он сейчас. Как он там, без меня в другой колонии? Не бьют ли его там?

«После того, что он проделывал со своими жертвами было бы странно, если б его там не били», - подумал Алдан.

- Ну а ты бы чем ему там помог? – спросил он.

М-305 возвел задумчивый взгляд к потолку, очевидно, прикидывая свои силы:

- Нуууу… Нас били бы вместе.

Алдан отвернулся, пряча ухмылку.

- Это после пиявок-то?

- Да ну, Макс никогда бы так не поступил. Со мной. Это он просто, когда я ему надоедал.

- А Нильсону когда надоедаешь?

Парень погрустнел и вздохнул:

- Нильсон молча бьет под дых и оттаскивает в камеру. Лучше бы уж про пиявок орал. Знаешь, есть такие пиявки – майсатонские. Они в медицинских целях для того… - Джилл возобновил поток информации и ознакомил Алдана со всем, что касалось пиявок – от химического состава слюны до подробностей личной жизни этих скользких тварей.

Из этой содержательной беседы Алиев сделал вывод – Джилл скучает по своему сообщнику и мечтает если не освободить его, то хотя бы отбывать наказание с ним рядом. Это слабое место парня можно использовать, чтобы склонить к активным действиям.

«Только что с ним делать, если побег удастся? Выпускать на волю сообщника убийцы я не собираюсь. Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления».

В следующий раз Малленвальд пришел ближе к отбою. Но не поздоровался и сигареткой не угостил. Он стоял в дверях, нервно выкручивая пальцы, сверкая синими глазами исподлобья и тяжело дыша.

- Ты чего? – покосился на него Алдан.

- Я вот подумал, - сквозь зубы процедил парень, - а чо ты никак камеру не починишь?

- Запчастей нет, - Алиев обернулся и посмотрел прямо на него.

Джилл поспешно огляделся, подошел вплотную и выпалил.

- Раз у тебя тут камера не работает, может быть нам с тобой замутить… - оценив грозный взгляд А-66, он закончил фразу: - побег.

- Тебя на выработке контузило? – Алиев остался невозмутим.

Малленвальда била крупная дрожь:

- Я так больше не могу! Чтобы этот грязный охранник своими вонючими руками, а-а-а!

Он топнул ногой и принялся взволновано расхаживать по мастерской. Алдан не собирался сочувствовать.

- А каково было жертвам Кручински, - сказал он.

- То есть, мне вот это – вот за то?!

- Типа того.

- А ты за что сидишь?

Алдан решился провести разведку боем:

- А может я стукач. Осведомитель. Сейчас сдам тебя, пойду!

- Не п***ди, стукачи по стольку в карцерах не сидят! Я учетный журнал видел!

- А может ты стукач?

- Я не стукач! Я… Я в карцере сдохну за одну ночь. Я в скафандре еле ноги передвигаю, такой он тяжелый. Ну ты что, не хочешь на волю?!

За долгие годы работы, да и жизни вообще Алдан немало повидал и научился безошибочно распознавать ложь и фальшь. Произнося ложь и утаивая факты, люди неуловимо менялись. Алдан не мог бы объяснить словами, но интуиция его не подводила никогда. Кампанилла могла достоверно изобразить некоторые эмоции, но если она лгала, Алдан всегда видел. И сейчас он был уверен – Джилл действительно в отчаянии. Он хватается за соломинку, доверяя дерзкий план малознакомому человеку. Он очень боится и мечется между безысходностью и страхом. А если все же врет, то врет мастерски. Такой игры Алиев еще не видел. Он решил рискнуть. Подавляя отвращение, он взял парня за плечи и усадил на свой расшатанный табурет.

- Ты понимаешь, что это дело нешуточное? Если нас поймают…

- Я подумал, ты можешь отключить камеру. Я – сигнализацию. С чипами надо только разобраться.

- Не только. Надо еще подумать, на чем отсюда лететь, с достаточным запасом пищи и топлива. Как сделать так, чтобы сигнал тревоги не прошел в соседние сектора и… чего?! С какими чипами?!

- Мы все чипированные, - развел руками Джилл.

Эту деталь Алиев раньше не знал. Но догадаться было несложно. Просто не заострил внимание. Но он тут же предложил выход:

- Чип можно удалить.

- А куда он вшит? Ты знаешь? Я – нет. Может он где-нибудь в мозжечке или под сердцем.

- Просканировать тело.

- Чем? Промышленным сканером?

- А что… это мысль.

- Чтоб нам манд*рики настали?

- Мы будем в скафандрах.

- И х*ли ты через скафандр увидишь?

- Трехмерное изображение с указанием всех компонентов вещества. Чип будет присутствовать в биомассе как инородное тело. Ты добудешь и принесешь мне результаты работы сканера после наших выходов на поверхность. Сможешь?

Джилл с несчастным видом втянул голову в плечи.

- Надо постараться, если хочешь на свободу, - убедительно закончил Алдан.

- Ну да. Ты тогда правильно сказал, сидя здесь, я Максу ничем не помогу.

Алиев не припоминал, чтобы говорил в прошлый раз именно это, но для мотивации Малленвальда сойдет.

Данные сканера обрабатывались специальной программой, которая вычисляла оптимальные места закладки взрывчатых веществ и путь стекания магмы после взрыва. В программе М-305 разобраться не смог. Зато сумел незаметно подсадить очередной собранный Алданом жучок. С его помощью Алиев расшифровал данные сканирования их тел. Результат не порадовал – чип оказался вживлен в поясничный отдел позвоночника. Если конечность можно в крайнем случае отрезать, то при повреждении позвоночника наступает паралич обеих ног и это как минимум.

Малленвальд приуныл. Но Алдан выдвинул новую идею. По его совету М-305 осторожно расспросил Нильсона и узнал, что если заключенный умирает, чип не извлекают. Устанавливая отсутствие признаков жизни, чип сам собой дезактивируется с автоматическим занесением в реестр соответствующих данных. И если грамотно прописать вирус, система может дать сбой. А-66 и М-305 виртуально умрут и их местонахождение отследить будет невозможно. А камеры уже давно не представляли проблемы.

Надежда придала обоим подельникам сил и оптимизма. Алдан засел за разработку вирусной программы, а Джиллу было поручено разведать насчет транспорта и припасов в дорогу.

Глава 7

Алдан и Джилл смотрели на сенсорный экран пуско-наладочного устройства – самого передового прибора тюремной мастерской. Взгляд Алдана выражал сомнение, Малленвальд, похоже, был в отчаянии.

- Это сработает? – осторожно уточнил он.

Сообщник молча отвернулся.

- То есть, я правильно понял? – Джилл сопровождал вкрадчивые слова пояснительными жестами. – Проверить эту хрень мы не можем, потому, что она пошлет сигнал в реестр, что нам с тобой пришел п***ец. Начнут разбираться, откуда сбой. И тогда п***ец придет нашему плану. Так? Ну, зашибись!

Алиеву самому не нравилось, что протестировать программу нельзя, но выхода нет. Остается только верить в успех.

- Что там с транспортом? –он перевел разговор на другую тему.

Джилл понимающе покачал головой и заговорил:

- Есть пара маленьких служебных катеров.

- В гиперпространство выходят?

- Откуда я знаю?

- Негусто ты узнал, - угрюмо покосился на него Алдан.

Малленвальд посерьезнел.

- Ради инфы я иду на такое, что тебе и в страшном сне не приснится.

- Ладно. В идеале план такой: ты подсаживаешь жучок с вирусом, в нужный момент я его активирую, одновременно нейтрализую камеры. Ты отключаешь сигнализацию. Дальше в темпе я пробираюсь в караулку и подавляем охрану. Еще быстрее – загружаем подходящий транспорт провизией и заправляем топливом. В идеале, если транспорт заправлен заранее.

- Щас тебе! И почетный эскорт в придачу.

Алдан озвучил еще не все трудности – они даже не знают, в какой галактике находятся. Придется еще взломать навигационную систему корабля, проложить нужный маршрут. Провиант и топливо точно рассчитать заранее нельзя – они не знают, сколько времени займет дорога.

- Да, план сырой, - кивнул он.

- Не просто сырой. Он даже булькает, по-моему.

- Может сам что-нибудь предложишь?

- Предлагаю думать, - в кои то веки Джилл говорил серьезно и разумно. – мне дико хочется отсюда дернуть! Но только не в пустоту. Проще на взрывчатку сесть тогда на руднике. Делать дело, так уж с умом.

Алиев взглянул на него не без внутренней гордости: «Взрослеет парень. Соображать начинает».

Долгое время они почти не виделись. Джилл начертил план караульного помещения и путь до него по коридорам сектора. Пристроенный им жучок ожидал своего часа. Сам М-305 изредка забегал выпустить пар болтовней. Алдан пропускал большую часть его рассуждений мимо ушей, пока однажды в них не промелькнуло магическое слово "Андромеда". Сначала Алдан подумал, что ослышался, но все-таки переспросил:

- Что?

- Я ему говорю: готовить научись, дебил! А он свое: "Катай меня, непонятная штуковина!" - поток красноречия Джилла было не так-то просто остановить. Очевидно, пока Алиев соображал, собеседник уже перескочил на другую тему. - А?

- Ты что-то говорил про Андромеду.

- Про какую Андромеду? - видимо Джилл устал разыгрывать "театр одного актера" и теперь жаждал диалога.

Алдан грозно щелкнул киберпаяльником. Малленвальд тут же вспомнил, о чем речь:

- А, Нильсон что-то обсуждал с другими охранниками, что нашу колонию может Андромеда захватить. Вроде как мы уже рядом с её границей. Андромеда, это такая галактика...

- Я знаю.

- Ммм... - разочаровано протянул Джилл.

"Андромеду до сих пор не стабилизировали. Сколько я уже в заключении?" - подумал Алдан.

- Я вот думаю, если нас и правда "сожрут", охранники свалят, а мы останемся, - Джилл задумчиво покачивал ногой, по обыкновению, сидя на ящике с запчастями. - И все в андромедян превратимся. Станем все одинаковыми, память потеряем. Встречу я там, к примеру Макса и не узнаю его. Ты женат?

- Нет.

- А девушка есть?

Немного подумав, Алдан утвердительно кивнул.

- И ты её не узнаешь...

Алиев бросил на него недовольный взгляд и тоже помрачнел.

Все чаще А-66 по ночам мерил шагами камеру. Все затягивалось, усложнялось. Времени проходило все больше, а надежды на спасение оставалось все меньше. Он устал прокручивать в уме план побега, изменяя его так и эдак, дополняя, просчитывая наперед.

В голову все чаще лезли пространные рассуждения.

"Есть ли еще моя "девушка"? Жива ли? Жива, я бы почувствовал, если что. Наверное. Мы столько лет вместе, обязательно почувствовал бы. А может нет? Может это только в сказках так бывает? Может я возомнил о себе бессмертном и долголетнем? Представил себя исключительным. Посиди теперь в тюрьме и подумай о своей исключительности! - он поднялся с нар, прошелся по камере и оперся спиной о прутья внешней стены. - Я не узнаю её... пройду мимо и не почувствую. Нет! Уж лучше сдохнуть, чем так! При попытке к бегству. При попытке остановить Андромеду! Иначе мы станем одинаковыми. Этот мир потому и жив, что разнообразен. Даже Джиллу, черт возьми, здесь есть место! А в чем-то и мы с ним похожи, хоть и разные".

В тот день сигнал об окончании работы застал его в мастерской. А-66 отложил все незаконченные дела и приготовился к переводу в камеру. И тут в мастерскую влетел Джилл:

- Быстро активируй все! Отключай! Бежим сейчас же!

Алиев не сдвинулся с места. Малленвальд был взъерошен, губы разбиты, брюки тюремной робы висели клочьями, на плечи была накинута куртка охранника. Глаза парня яростно сверкали, а зубы скрежетали от злости. «Он может быть неадекватен. Просто поддался порыву, внезапной решимости. Терпение лопнуло, и…»

- Пришел грузовой краулер с новыми заключенными, - затараторил Джилл, видя, что надо прояснить ситуацию, – стоит в ангаре уже готовый к отправке назад! Горючее, там продукты! Надо сейчас же!

- И замороженных зеков полный трюм?

- Их уже сгрузили!

- Охрана?

- Перепились в караулке! Шевелись же ты, б***!

Никаких подтверждений словам Джилла не было. Но Алдан решил отбросить сомнения и быстро застучал по клавиатуре. Сначала «проработал» камеры, затем отключил чипы.

- А с тобой что? – спросил он, ожидая, вывода на экран данных реестра заключенных.

- У них праздник, я – гвоздь программы. Нильсон увольняется, передает сменщику дела… и меня заодно. Тот затейник. Привез всяких веселых штучек. Сказал будет все снимать и в Инфонет выкладывать.

«То есть, делать примерно то же, что и Кручински со своими «пациентами», - подумал Алдан, - В Инфонет правда не выкладывал, в личном архиве хранил».

- Кажется готово, - Алиев встал из-за стола и, мысленно перекрестившись, шагнул за порог мастерской.

Стоило заключенному без разрешения с пункта охраны выйти за периметр помещения, в котором он находился, как сигнализация тут же поднимала вой. Джилл стиснул кулаки и зажмурился. Но отвратительного звука, сулящего карцер, не последовало. Для системы сигнализации и общего реестра заключенный А-66 только что "скончался". Как и М-305.

Потом они бежали длинными коридорами. Джилл от волнения спотыкался. Алдан хватал его за ворот куртки сзади, чтобы не упал и шипел: "Гляди под ноги".

План взятия караулки предварительно обговаривали не раз. Ниша с оружием для охраны располагалась в коридоре и открывалась отпечатком пальца одного из охранников. Алиев притаился в темном углу коридора. Дверь караульного помещения была не заперта. Видимо охранники и правда здорово напились.

Джилл распахнул её с игривым возгласом: "Соскучились?" и скрылся внутри. Через несколько минут он выскочил снова, а за ним нетвердым шагом поспевал Нильсон - грузный человек с багровым лоснящимся лицом. Алдан дождался, когда дверь снова закроется и, подскочив к нему сзади, нанес удар ребром ладони по горлу. Одновременно второй рукой ударил в поясницу, выводя из равновесия. Охранник потерял сознание, не издав ни звука.

Джилл с остервенением сорвал со своего горла какой-то светящийся обруч и надел на шею Нильсону. Алиев снова подбежал к нише. Сзади слышалась какая-то возня.

- Не связывай ему руки, - зашептал Алдан. - Тащи его сюда, давай палец, пока не очнулся.

- Держи, - Малленвальд сунул ему в ладонь какой-то короткий и липкий предмет.

Алдан отдернул руку и оглянулся на сообщника. Хлопая ясными синими глазами, Джилл протягивал ему перепачканный кровью отрезанный палец охранника. Алиев стиснул зубы. Глупая болтовня и инфантильное поведение Джилла понемногу делали свое дело - Алдан стал забывать, что перед ним сообщник кровожадного убийцы-психопата, жестоко расчленявшего своих жертв. Не жертва обмана, не доверчивый дурачок. Полноценный сообщник. Нильсон корчился на полу держась за окровавленную руку, но из горла вырывалось только шипение - видимо, ошейник, который Джилл надел на него, расслаблял мышцы гортани, отвечающие за голосовые связки.

Малленвальд сунул в карман прихваченный с застолья лазерный нож для нарезки продуктов, оттолкнул Алдана и сам прижал палец к панели управления. Алдан вооружился двумя боевыми бластерами и парализатором. Джилл рассеянно крутил в руках такой же парализатор. Бластера Алиев ему не дал.

Обезвредить напившихся почти до бесчувствия охранников труда не составило. Во всем полагаясь на автоматику, охрана совсем утратила бдительность и серьезное отношение к делу. А было ли оно когда-то серьезным? Нести вахту в такой глуши соглашались в основном парни с окраин, не слишком отличавшиеся от тех, кого приходилось охранять.

Членовредительство в планы Алдана не входило, а потому, он приказал Джиллу перевязать Нильсона, что и было сделано с явной неохотой. Стационарная панель управления представляла собой множество экранов с изображениями камер слежения, вирт-окон и длинный пульт. Алдан вывел на экран изображение ангара - бронированный грузовой краулер стоял там, действительно готовый к отправке.

"А парень все же не промах, - Алиев покосился на Джилла и довольно хмыкнул. - Лучшего момента для побега не придумать".

Пока Алдан оттаскивал обездвиженных и связанных охранников в подсобку, Джилл надел на руку интер-браслет, отобранный у Нильсона и построил на нем маршрут до ангара, чтобы не заблудиться в модуле. Форму охранников решили не надевать - путь шел по служебным коридорам, минуя рабочие и жилые зоны. Так что встреча с другими зеками исключалась.

До места добрались без приключений. В огромном гулком помещении ангара стояли в ряд три легких катера и грузовой краулер.

Алдан подошел к трапу грузового корабля, и тут его прошиб холодный пот: "Как открыть? Не предусмотрел! Упустил!"

- Возвращаемся, - угрюмо бросил он Джиллу.

- Спокойно, - Малленвальд сочувственно положил руку ему на плечо и жестом фокусника извлек из нагрудного кармана куртки все тот же отрезанный палец. - Вуаля!

Алиев выдохнул, отметив про себя поблагодарить парня, когда они выберутся. Отпечаток пальца открыл ему и грузовик и остальные катера, где он на всякий случай заблокировал автоматику, чтобы избежать погони.

Краулер имел прямоугольную форму и был обвешан с боков дополнительными грузовыми секциями, что не добавляло ему манёвренности. Зато он был обшит броней и имел даже пушки на случай нападения. Однако, внутри их поджидал неприятный сюрприз - в бортовой компьютер была внесена дата старта через двое суток. Любое вмешательство в программу грозило разоблачением.

- Да ладно, - махнул рукой Джилл. - катера ты уже заблокировал, считай, вмешался по полной. Ломай все и валим отсюда, пока нас не пришибли!

Меняя данные о старте, Алиев озадаченно поглядывал на сообщника. Джилл открывался ему с неожиданной стороны. Мандраж первых минут прошел, и теперь М-305 был спокоен и рассудителен. Алдан начинал понимать, почему маньяк Кручински взял себе такого напарника. Одна голова хорошо, а две - лучше.

Алиев занял место пилота, а Джилл - навигатора. Последнее почему-то располагалось справа и сзади пилотского кресла. Стартовали плавно и размеренно. Ворота ангара распахнулись, открывая путь на свободу. Но когда они вышли из атмосферы планеты, выяснилось, что набрать скорость для гиперпрыжка невозможно. Только не сейчас. Планета была окружена широким поясом астероидов.

- Ничего не трогай! - предупредил Алдан, - На автопилоте проложен курс, система автоматически обойдет все препятствия.

Джилл послушно убрал руки от пульта и откинулся в кресле.

Но тут в рубке управления раздалось:

- Сектор 2 вызывает борт номер 1249. Назовите код регистрации и причину изменения даты старта. Прием.

- Палево... - выдохнул Джилл.

Алдан, не видя другого выхода, взял управление на себя и начал набирать скорость. Умение водить подобные суда было одной из дисциплин, обязательных для Стражей. Нормативы Алиев регулярно сдавал на отлично. Кроме того, это было интересно и захватывающе, поэтому, он частенько гонял на симуляторах просто для удовольствия.

Эфир продолжал верещать позывными. Они сменились голосом охранника из соседнего сектора, который тщетно вопрошал Нильсона, что тот вытворяет.

Грузовик не прошел и трети пояса, как Джилл сообщил, что у них на хвосте три катера охраны.

- Умеешь что-нибудь? - спросил его Алиев, видя как Малленвальд развертывает оборонительный комплекс.

- В стрелялки играл, - улыбнулся тот.

Лавировать между астероидами было непросто. Но они же и затрудняли путь погоне. За приказами остановиться последовали первые залпы.

- Защитное поле разверни, придурок! - злился Алдан.

- Мы с этим полем совсем скорость потеряем! - не остался в долгу Джилл. - Заткнись, б***, и рули!

- Поле не влияет на скорость!

- Влияет! Е***чий грузовик старее моей бабушки-гермафродита! Я знаю, что говорю!

Краулер набирал скорость. Астероиды стремительно проносились перед экраном рубки управления. Это было круче, чем любой игровой квест, потому что один неверный поворот грозил гибелью. Вверх, вниз, влево, вправо - грузовик метался между астероидами. Одни неровные глыбы получалось обойти по большой дуге, с другими проходили впритирку. Мелкие, не стоящие внимания камни отскакивали от обшивки.

Экран заднего вида показывал, что преследователи не отстают. Они были меньше по размерам и более юркие. Джилл целился как можно точнее, чтобы не расходовать боеприпас напрасно. Залп! И вспышка на экране заднего вида!

- Ю-хууу! - торжествовал Малленвальд. - Один есть! Через секунду раздался чудовищный скрежет и грузовик крутнуло на месте. Алдан был пристегнут и вцепился в подлокотники. Сзади вскрикнул Джилл, громко и визгливо. Алдан стабилизировал корабль. Датчики не отражали серьезных повреждений. Бронированная обшивка была помята, но надежна.

Алиев обернулся:

- Жив?

Его подельник почему-то стоял на четвереньках в дальнем углу рубки и пытался отдышаться.

- А... - кивнул он, - Гони! - и тут же надрывно закашлял.

"Ударился. Воздух вышибло. Выбросило из кресла. Я говорил, пристегивайся! Будет знать", - подумал Алдан.

Он выкинул неудачу сообщника из головы и вернулся к управлению. По краулеру отчаянно палили. Алдану казалось, что вспышки возникали ежесекундно - справа, слева, спереди. На фоне черноты космического пространства они были поразительно яркими, слепили глаза, заставляя моргать и встряхивать головой. Что будет, когда пройдут пояс астероидов, он старался не думать.

Бросив взгляд на монитор заднего вида, он заложил крутой вираж. Один из катеров попытался повторить, но его напарник был не столь искусен и затормозить не успел. Снова яркая вспышка сзади! Оба "охранника" готовы!

Алдан удовлетворительно фыркнул, грациозно обошел последний астероид и, вырвавшись в чистое пространство стал наращивать скорость, затем вернул управление автопилоту.

- Держись! - снова крикнул он Джиллу, и в следующую секунду их корабль нырнул в червоточину.

На несколько мгновений Алдан перестал чувствовать собственное тело. Голова пошла кругом. Словно издалека раздался хриплый кашель напарника. "Слабак! Никак не оклимается".

Он стиснул зубы, но недомогание быстро прошло. Краулер мчался в гиперпространстранстве, заданным на автопилоте курсом.

Алдан откинулся в кресле и выдохнул. Еще один рубеж пройден. Можно передохнуть и спланировать следующий шаг.

- Надо разобраться в навигации и понять, где точка выхода из гиперпространства, - сказал он.

Но ответа не последовало. Алдан обернулся. Джилл сидел в углу рубки управления, прислонясь спиной к стене. Губы и подбородок были перемазаны кровью. Она стекала по шее, пропитала воротник куртки и тюремную робу на груди. Алдан поспешно подошел и присел перед ним. Он настолько растерялся, что глупо спросил:

- Ты чего?

Малленвальд пытался откашляться, хрипел при каждом вздохе.

"Внутри что то разорвалось от удара", - решил Алдан. В медицине он не смыслил почти ничего, мог оказать первую помощь при несложных и понятных ему ранениях. Но что делать теперь он не знал.

"Где-то должен быть мед отсек. Но есть ли там аппаратура для лечения внутренних повреждений? Возможно, требуется сложная операция. А что могу сделать я?"

Однако, сидя рядом с раненым, ему не поможешь.

- Я поищу медицинский отсек. Терпи.

Он поднялся, но не успел сделать и шага, как Джилл вцепился пальцами в его штанину и захрипел громче, стараясь что-то произнести, но только давился и хватал ртом воздух. В горле что-то булькало, взгляд панически блуждал.

- Пусти. Я пытаюсь помочь, - сказал Алиев.

Но Малленвальд потянул к себе. Алдан снова присел перед ним:

- Что?

Джилл неловко толкнул его в грудь кулаком, в котором что-то сжимал.

- М-м-м... м-м-а-а-а... - он снова мучительно закашлял и неопределенно повел свободной рукой куда-то в сторону.

Алиев взял у него из разжавшейся ладони смятую пачку сигарет. Нахмурился, пытаясь угадать, чего он хочет. Лихорадочно вспоминал, что слышал от Джилла за время их знакомства.

- Максу? Передать?

Малленвальд быстро закивал. Алдану совсем не нравилась эта затея. Должно быть, недовольство отразилось на его лице, потому, что Джилл отчаянно вцепился пальцами в его робу на груди:

-А-а-а, - страшно захрипел он окровавленным ртом, из широко раскрытых глаз полились слезы.

- Сделаю, - кивнул Алдан.

Через минуту все было кончено.

Алдан вернулся к штурвалу. Нужно было осмотреть корабль, узнать, сколько времени до выхода из червоточины, поесть и отдохнуть.

Но ни есть, ни спать не хотелось. Некоторое время Алдан оставался, в кресле пилота, тупо глядя в черноту гиперпространства перед собой. Он спиной чувствовал, что за ним в углу капитанской рубки, Джилл сидит, прислонившись к стене. И молчит.

Глава 8

Полет в гиперпространстве проходил без приключений. Все системы грузового краулера работали без сбоев. Точка выхода из гиперпространства была у перевалочной станции, вдали от оживленных космических трасс. Идеальное место, чтобы ускользнуть незамеченным.

Тело Джилла Алдан поместил в криокапсулу для перевозки заключенных, пока не окоченело. Преступников, отбывавших наказание обычно кремировали, но на грузовике не было такого оборудования. К тому же, хорошо бы сначала узнать причину смерти в диагностической капсуле. Где и когда это можно будет сделать Алдан пока не знал.

Он внимательно осмотрел рубку управления, мысленно смоделировал произошедшее. Вот Джилл сидит в кресле навигатора. Почему-то не зафиксирован защитным полем, которое генерируется самим креслом. Вот в грузовик стреляют. Кабина резко разворачивается. Джилла выкидывает из кресла центробежной силой и швыряет о переборку. Он кричит. Алдан спрашивает: «Живой?». Тот отвечает: «Да», стоя на четвереньках, кашляет. Алдан думает, вышибло воздух. Они ныряют в червоточину. Снова кашель. Алдан думает: «Слабак» и не оборачивается. Джилл не зовет на помощь, понимает, что отвлекать пилота нельзя. И понимает, что не выживет, поэтому заранее достает сигареты. Что это? Безразличие к собственной судьбе? Покорность ей? Или колоссальная выдержка – терпеть, чтобы не провалить общее дело?

У Джилла остаются силы только чтобы доползти до угла рубки и примоститься там. Он задыхается, хрипит. Он Алдан снова не оборачивается. Не помогает ему. И даже когда обернулся, не смог помочь.

Сигареты Алиев проверил сканером, который был на грузовике для осмотра заключенных на наличие запрещенных предметов. Но ни встроенных механизмов, ни наркотических веществ в них не обнаружилось. Это были просто сигареты. Алдана Джилл тоже угощал сигаретами. Возможно потому, что больше не имел ничего своего и ему нечем было поделиться кроме курева. Нечем порадовать нового знакомого, расположить к себе, выразить симпатию.

Мед. отсек Алиев все-таки нашел. Анализ его крови выявил недостаток витаминов и микроэлементов – последствия скудного тюремного пайка. Еще не в порядке были какие-то гормоны, истощена нервная система и прочее. Курс витаминных добавок и прием успокаивающего должны были привести его в относительную норму. Алдан пошел в каюту для персонала, содрал осточертевшую тюремную робу, зло отшвырнул в угол бесформенным комком. Завернулся в одеяло и постарался выкинуть все из головы.

Ему снился 1943 год. Их танковая бригада стояла под Воронежем близ какого-то лесопарка. Была ранняя весна. Дороги уже открылись, но под деревьями все еще лежал снег. Алдан стоял на лесной тропинке, уходящей под гору. Неожиданно громко расщебетались птицы. Ветра не было, солнце, яркое и ласковое, гладило теплом небритую щеку. Так странно вместо артобстрела и скрежета гусениц, вместо людских криков слышать пение птиц. Алдан замер. Хотел закрыть глаза, чтобы слышать лучше, но не мог насмотреться на деревья, освещенные солнцем, на искрящийся снежный наст, покрывавший тропку. А еще был аромат влажно-смолистый, от прогреваемых стволов сосен. Хотелось вдыхать глубоко, чтобы надышаться впрок.

Но вот он услышал еще один странный звук, похожий на глухое бормотание, на перекатывание округлых камешков. Завертел головой, пытаясь понять, откуда он исходит. И понял – это с краю тропинки под ледяной коркой текла вода. Алдан подошел – корка выдержала, не треснула и не провалилась. Он присел на корточки и вслушивался в это деловитое ворчание, расцвеченое резким щебетом птиц. Кое-где лед был матово-прозрачным и когда гибкие струи воды касались его изнутри, они становились похожи на черных длиннохвостых головастиков, которые выбирали себе путь, огибая препятствия и стремились к выщербленной по краям проталине. Сверху редко лежали светло-коричневые дубовые листья и засохшие семена липы – маленькие шарики на прутиках с ответвленными продолговатыми листочками. Аромат липового настоя Алдан очень любил. Особенно липовый чай с медом. Сейчас эти семена и листья золотило солнце. Оно сверкало на краях проталины, на фоне струящейся по черной земле воды.

Откуда-то издалека послышался голос. Алдан не разобрал, что говорят, обернулся. Кто-то стоял на пригорке к солнцу спиной в ватнике и танковом шлеме, махал рукой. Он снял шлем и показались волнистые черные космы. Как у Джилла.

- До выхода из гиперпространства сорок пять минут двадцать четыре секунды! – кричал ему Джилл.

Алдан сбросил одеяло и открыл глаза. Система оповещения повторила: «До выхода из гиперпространства сорок пять минут десять секунд».

Когда корабль вышел из гиперпространства, Алиев был у руля, чисто выбритый и строго застегнутый на все пуговицы отглаженной до хруста формы.

По завершении гиперпрыжка его ждало, как говорится, две новости. Первая – уйти незамеченным не удастся – прямо на него двигался боевой крейсер производства «Корпс-Индастрис». Но хорошая новость заключалась в том, что на носу крейсера горел серебристым светом огромный крест с огненным рубином в центре – эмблема христианских Стражей. Этот световой диапазон был виден только Стражам. И Алдан увидел. Это были свои. Это была его стая.

В первую секунду Алиев вспомнил о предателе. Кто-то из присутствующих на заседании совета Кировского завода донес на них с Полиной в «Корпс-Индастрис».

Но в следующий момент он понял – доносчик не добился своей цели. Не веря увиденному, Алдан разглядел встроенный между внушительных боевых орудий золотой церковный купол. Корабль представлял собой космический храм. Как они с Полиной и мечтали!

Не таясь, Алдан ответил на позывные, назвал свое имя, номер и должность в Департаменте Стражей.

- Даниэль! А мы за тобой, - откликнулся эфир.

Потом была стыковка и удивленные взгляды коллег на его сообщение о мертвом теле в криокапсуле. На корабле царило запустение – все сидели по своим каютам, как и положено перед гиперпрыжком.

Командир крейсера, седой псоглавец, именовавшийся среди Стражей братом Петром, принял гостя в рубке управления. Бегло, не давая вставить и слова, сообщил, что раз в колонию лететь не нужно, то курс изменят напрямую к границам Андромеды. Должны быть там до Рождества.

Алдан уже открыл рот, чтобы спросить о Полине, но командир жестом остановил его.

- После, после. Иди, занимай каюту 1601. Гиперпрыжок через полчаса.

Зло стиснув зубы, Алдан отправился длинными извилистыми коридорами разыскивать свою каюту. Потом он не мог вспомнить, что его насторожило. Звук? Движение тени? Он ускорил шаг и почти выбежал за поворот.

Перед одной из кают, пытаясь открыть электронный замок и держа тяжелую стопку бумаг стояла с головы до ног укутанная в струящуюся ткань низкорослая человеческая фигурка.

Через мгновение Алдан крепко обнял Полину, а она уткнулась в его плечо, взволнованно дыша. Бумаги разлетелись по полу. Осознание того, что разлука позади выкинуло его из реальности на несколько секунд. Но он постарался собраться с мыслями и осмотрелся. Из угла коридора поблескивал крошечный объектив камеры слежения. Как же он устал от этих камер! От чужого вмешательства в их жизнь, в их личное пространство, которое должно оставаться неприкосновенным! Он не глядя открыл каюту, показал камере руку, согнутую в неприличном жесте и втолкнул Полину в дверь. Взрыва хохота, который раздался в рубке управления, он разумеется не услышал.

На это ему было наплевать. Его волновал странный внешний вид Кампаниллы. Она всегда предпочитала строгие костюмы без головных уборов. Не дожидаясь разрешения, он стянул с её головы накрученный причудливыми узлами бежевый платок.

Волос не было. На голом черепе только начала пробиваться светлая щетина. Голову опоясывал уродливый красноватый рубец от ожога.

«Это что?» - по привычке мысленно спросил Алдан, бледнея и сжимая кулаки от злости.

«Нимб натер», - хмыкнула Полина. Она стояла спиной, когда он обошел её, попыталась спрятать лицо, но Алдан решительно взял её за подбородок и повернул к себе. Щека была разорвана и грубо зашита, отчего кривая борозда протянулась из левого угла губ до самой скулы. Было похоже на зловещую ухмылку. Но этого мучителям показалось мало – вся кожа левой стороны лица сморщилась от сплошного ожога. Левый глаз был белесым и катался в глазнице невпопад с правым.

«Кто?» - Алиев стиснул её плечи.

«Они уже наказаны».

«Я проверю».

«Ты-то как?» - перевела она разговор.

«Живой, - он отвел взгляд, стыдясь, что остался здоровым и ничего не лишился. Почти ничего. Он вдруг спохватился и произнес вслух:

- А чип для мысленных переговоров мне не вернули.

«Значит, он нам не нужен», - подумала Полина. И он услышал её.

Глава 9

Крейсер должен был провести в гиперпространстве несколько земных суток.

Оказалось, что на нем путешествовали Стражи разных религий. Они без страха принимали свои формы Мира тонких материй, и по коридорам корабля расхаживали крылатые псы, гибкие китайские драконы и даже датские тролли. Эти коренастые остроухие и хвостатые существа издавна защищали человеческих детей от нечисти на Скандинавском полуострове планеты Земля.

Однажды Алдан встретил здесь Лебяжье-белую. Величественная охотница на демонов была высокой седовласой молодой женщиной. От кос, в которых это существо раньше заключало нечистых духов, она уже избавилась и была коротко острижена. Теперь она носила другое бремя – недалек был день появления наследницы, которую мать подготовит к такому же опасному служению. Алдан чинно поприветствовал её. И Белая Лебедь ответила грациозным кивком. Взгляд её был исполнен умиротворения и надежды.

Полина была не так грациозна. Зато позитивна и деятельна. Прихрамывая на правую ногу, она бодро ковыляла по кораблю, улаживая какие-то дела и беседуя то с тем, то с другим. Платок закрывал изуродованную левую половину её лица. А здоровая правая, как и раньше, лукаво поблескивала зеленоватым глазом. Правда в спешке Кампанилла натыкалась на предметы слева от себя.

Разум и психика её, казалось, выдержат даже светопреставление. А вот непроизвольные сокращения лицевых мышц начинались теперь без видимых причин, но так же быстро купировались препаратами, которые Кампанилла носила с собой.

Она не случайно куталась в безразмерные балахоны. Очевидно, её тело палачи тоже не пощадили. Иногда она останавливалась и пережидала, когда пройдет боль в ноге. С левой рукой тоже было что-то не так – она всегда была полусогнутой в локте. Ткань оттопыривалась так, будто из локтевого сгиба торчал какой-то тонкий продолговатый предмет.

Однажды во время ужина в общей столовой она поманила Алдана за собой и подошла к стайке девушек, которых развлекал веселым рассказом какой-то молодой человек.

- Знакомься, это – Джей, - объявила она во всеуслышание.

Девушки притихли и расступились. Парень, едва увидев Кампаниллу, страшно побледнел, закрыл ладонями уши и крепко зажмурился.

- Не говори мне, не говори! Я не слушаю! Ничего не слушаю! – скороговоркой затараторил он.

– Бери его к себе в помощники и гоняй нещадно! Пусть пользу приносит, - закончила мысль Полина.

Алдану сразу показалось знакомым прозвище Джей. Это был тот следователь, что пытался допросить Полину одним из первых, но заработал нервный срыв. Так сказал дознаватель, когда Алдан лежал в «избе-читальне». Полина пояснила, что обыватели не разбираются в медицинских терминах. Она не только довела беднягу до «полноценного вторичного бреда с галлюцинациями – зрительными и слуховыми», но и отправила с ним зашифрованное послание. Врачи психиатрической лечебницы, среди которых оказались ученики прославленной Полины Коло, внимательно выслушали его бред и поняли, что Полина в беде. Они передали послание Стражам. А те нашли Полину в застенках «Корпс-Индастрис» и освободили её. Алдана к тому времени уже вывезли в неизвестном направлении.

С таким позорным диагнозом все силовые структуры отказывались принять Джея на работу. Полина нашла его, привела в относительный порядок и оставила при себе. Как видно, суровая начальница внушала ему неподдельный ужас.

После изоляции в колонии разноцветье и многоголосье крейсера обрушилось на Алдана будто водопад. Радость освобождения, чувство безопасности, собственной важности и нужности перемешивались со множеством дневных забот и впечатлений.

Алиев осмотрел конструкцию и чертежи корабельного храма. Его первоначальный проект почти не претерпел изменений, но учтены были все детали вплоть до угла падения луча в соответствии с расположением соседних кораблей. Пространство для верующих вмещало много людей. Для негуманоидных форм Стражей были предусмотрены отдельные места. Он с удивлением обнаружил, что во внутренней части корабля рядом с куполом есть даже колокольня. Алдан не смог удержаться и пошел посмотреть. Храм радовал пестро-золотым убранством, большими старинными иконами.

Теперь по вечерам Алдан каждый раз спешил в их с Полиной каюту с затаенным волнением. Ведь они освоили новую форму общения – объятия. В последний раз он обнимал Полину в 1943 году, когда застал её умирающей в блокадном Ленинграде. Он сажал её на кровати, прислонив к себе спиной и поил бульоном или протертыми овощными супами. И одному Богу было известно, где и как он доставал продукты.

Можно ли было назвать объятиями те вынужденные прикосновения? По окончании срока его увольнительной он незамедлительно вернулся в свою танковую бригаду. Они снова расстались, но писали друг другу с тех пор так часто, что не успевали заметить разлуку.

Теперь в каюте космического крейсера вечерами они сидели в обнимку, тесно прижавшись друг к другу. Наедине он мог в любой момент взять её за плечи, слыша, как учащается собственное сердцебиение. Она и сама проявляла в этом инициативу – касалась пальцами его запястий, пуская по рукам стайки мурашек, поглаживала по плечам. «Соскучилась», - думал про себя Алдан.

И казалось бы, все было хорошо, но одна вещь не давала ему покоя. «Мммм… Ммаааа…», - слышал он во сне и вскакивал в холодном поту. А Джилл лежал в криокамере теперь уже на крейсере с немым упреком на устах.

«В тот раз мне снилась вода, - рассуждал Алтын. – это к изменениям в психике». Участвуя раньше в боевых действиях, он терял товарищей. Естественно, в психическом состоянии запускались определенные процессы.

Но Джилл не был ему товарищем, сослуживцем, другом. Кем он был вообще? Живым инструментом для побега. Все это нужно было осмыслить и как можно раньше, ведь до Рождества осталось совсем немного. Нести с собой такой груз в праздник Алдан не хотел. Мысли роились, не принося облегчения.

Джилл Малленвальд производил впечатление человека легкого и недалекого. От этого и попадал в неприятности. Его использовали все, кому не лень. Сначала Максимилиан Кручински в качестве помощника в своих преступных делах, хотя сам Джилл, по его же словам, не был заинтересован в медицинских опытах. Потом охранник Нильсон – в качестве развлечения на скучной вахте. Наконец его использовал Алдан, как живую отмычку. И это привело к трагедии.

«Как можно быть таким дураком?!» – досадовал на Джилла Алиев.

«А ты все работаешь, да?» - возникал в памяти обычный вопрос Малленвальда и мягкий прищур синих глаз.

Алдан сам поставил себе диагноз – чувство вины. К Полине он не обратился, да она бы и не взялась за него по негласному правилу – лечить своих родных и близких врач не должен. Она могла посоветовать ему одного из своих учеников. Но он решил разобраться сам.

Сперва попросил штатного врача установить причину смерти Джилла. Врач, зеленокожий рептилоид с вытянутой головой и миндалевидными глазами, поблескивая чешуйками на скулах, равнодушно вынес заключение:

- Закрытый перелом ребер, как при падении на резко выступающий предмет. Обломком ребра поврежден корень лёгкого. Смерть наступила из-за массивной кровопотери — повреждены лёгочные и бронхолёгочные вены и артерии. При этом кровь поступала в бронхиальное дерево, - взглянув на озадаченное лицо Алдана, пояснил: - Он захлебнулся собственной кровью. Это ведь был несчастный случай?

- Нас подбили, - Алдан объяснил в двух словах и запнулся. – Я, это…

Врач отрицательно покачал головой, заволакивая глаза влажной пленкой век.

- Киберхирургия, сынок, решает все в мгновение ока. Стандартным корабельным мед. отсеком без специалиста тут не обойтись.

Алдан немного успокоился. Но оставленная Джиллом пачка сигарет тянула за душу. Даниэль поймал в коридоре до того не нужного ему Джея.

- Пробей мне по базе кое-кого.

Тот немного стушевался, но едва войдя в базу данных космопола через алгоритм взлома и свой устаревший серийный номер, ощутил себя, как рыба в воде.

- Кого тебе выцепить?

- Максимилиан Кручински.

- О, тот киберхирург, который…

- Да. Где он сейчас сидит?

Джей пролистал вирт-окна.

- А, он сейчас… уже нигде не сидит.

- М?

- Неделю назад ликвидирован при попытке бежать…

Алдан невесело хмыкнул: «Похоже, они навстречу друг другу бежали…»

- Свободен, - бросил он Джею и направился из пультгостинной.

- А, на что он тебе? – не унимался Джей.

- Ни на что. Забудь, - Алдан подкрепил свои слова тяжелым взглядом и вышел за дверь.

«Прости. Мне жаль, что так вышло», - думал Алдан, глядя в умиротворенное лицо Джилла. Врач по просьбе Даниэля извлек тело из криокамеры на несколько минут. Джилл лежал по христианскому обычаю сложив руки на груди и чуть склонив голову на бок. Алдан сунул ему под пальцы пачку сигарет.

- Встретишь его там и сам отдашь, - вздохнул он, благодарно кивнул рептилоиду и пошел прочь. В тот же вечер тело кремировали, а прах развеяли в Космосе.

***

До Рождества еще оставалось время, и Алдан подолгу просматривал новостные ленты, наверстывая то, что упустил сидя в колонии. Ему все-таки казалось, что Полина многое недоговаривает о своей роли в продвижении их проекта ментальных лучей.

И он не ошибся. Корабли-храмы были созданы на основе судов, выпущенных «Корпс-Индастрис». Но самой компании «Корпс-Индастрис» больше не существовало. Это был грандиозный скандал и перестановка сил в мировой экономике. Ряд просчетов руководителей оборонной корпорации, террористические акты, забастовки рабочих и саботаж на предприятиях спровоцировали обвал их акций на биржах. Руководители филиалов, разбросанных по всей Империи не только совершали ошибки в управлении, их словно стал преследовать злой рок. Загадочная череда суицидов, случаев потери рассудка, бесследных исчезновений прошла сквозь заплывшую жиром элиту «Корпс-Индастрис», словно горячий нож сквозь мягкое масло.

Чем дольше Алдан читал об этом, тем больше понимал, что у злого рока есть имя. И это имя - Полина Коло. Как она умудрялась, обладая теперь такой непрезентабельной внешностью, разыгрывать эти шахматные партии, он не понимал. А в XVII веке, безвылазно сидя в темнице под колокольней, почти ни с кем не общаясь, она сделала нелюдимого трудоголика Даниэля главой тамошней Инквизиции на удивление всем, а прежде всего - ему самому?

Теперь люди «Корпс-Индастрис» очень рассердили Кампаниллу. Выйдя из их застенков с помощью широких возможностей передачи информации через подставных лиц, запрограмированных на определенные действия и реплики, она могла внедряться в любые структуры и вершить там самосуд, сеять хаос. А ей самой достаточно было, подобно пауку сидеть в середине паутины и дергать за нужные ниточки, передвигать фигуры на шахматной доске.

Вот только ценой этих партий были загубленные жизни, разрушенные семьи, осиротевшие дети сильных мира сего, возможно, не самых добрых людей, но все-таки людей. О простых людях, лишившихся работы и говорить не приходилось.

Разодранная внутренними противоречиями компания «Корпс-Индастрис» пошла с молотка и была приобретена оборонной структурой Империи, самым крупным предприятием которой был все тот же Кировский завод. К тому времени технология ментальных лучей была одобрена и утверждена Ведомствами Светлых Сил всех религий. Началась поспешная подготовка кораблей-храмов и одновременная мобилизация вооруженных сил для выступления против Андромеды.

Однако, перестановки в верхах не прошли бесследно. Баланс сил был нарушен. Демоны начали делить сферы влияния, стараясь потеснить Стражей. Власть предержащих Преисподней Державы удалось убедить, что стабилизация Андромеды на руку и им тоже. Как ни странно, на эту галактику их влияние не распространялось, а значит, Андромеда была третьей, независимой силой, против которой стоило сплотиться Свету и Тьме Империи.

Общеимперского противостояния удалось избежать, но на периферии демоны все еще устраивали стычки со Стражами, чувствуя нестабильность. Настало тревожное время перемен. К лучшему ли?

Алдан зажмурился и потер уставшие от монитора глаза.

- Она преподнесла Совету Империи «Корпс-Индастрис» на блюдечке, - брат Пётр в человеческом обличие подошел бесшумно, как и полагалось опытному охотнику на демонов. - И взамен потребовала только одного – тебя.

Алдан обернулся. Пётр присел рядом, и его лицо побелело от мертвенно бледного света вирт-окна.

- Мир тонких материй все еще лихорадит вместе с миром людей, - продолжил он. - Пора заканчивать с этими распрями. Но нам не хотелось бы терять Кампаниллу.

Мужчины понимающе переглянулись.

- Останови её, - произнес Пётр. - Кажется, только тебе это под силу.

В их общую каюту Алдан вошел стремительно, почти вбежал. Но на этот раз он не желал объятий. Нервы были на пределе. Полина что-то листала на вирт-окне. Безо всяких предисловий, он подошел и ударил кулаком по столу перед ней.

- Ты клялась! Ты клялась завязать! Ты мне крест целовала. Ладно, мне. Хранителю и всем святым! В ногах валялась перед алтарями! Опять за свое?!

Полина нахмурилась, отворачивая от него изуродованное лицо. Женщины в подобных ситуациях оправдываются чем-то вроде: "Это все ради тебя..." Но Даниэль с Кампаниллой слишком долго были вместе, чтобы устраивать подобные спектакли.

Она ответила честно. Глухо произнесла:

- Я слишком долго была в завязке. Нужно было выпустить пар.

- Как я иногда жалею, что на костре тебя не сжег! - в сердцах выпалил Алдан.

- Я думаю, это и тебе на пользу пошло, - обидчиво изогнула бровь Полина.

- А я думаю, что вот это вот все – фарс! – он сорвал с её головы платок и замахнулся хлестнуть по лицу, но опомнился, бросил под ноги. – Чтобы меня разжалобить! Не выйдет! Ведьма!

Она стояла перед ним, опустив голову. Левая сторона лица задергалась нервным тиком, и Полина прижала её ладонью. Он поспешно отошел и уставился в иллюминатор, скрестив руки на груди, чтобы и впрямь не поддаться жалости. Некоторое время молчали.

- Я не буду говорить тебе о последствиях, - произнес Алдан. - Ты не глупа, чтобы не понимать их.

- Я понимаю. Но остановиться не могла... без тебя.

Он знал - это было правдой. Пока они с Кампаниллой были вместе, все было спокойно, и она работала на благо Светлых Сил. Но стоило им разойтись... Он иногда ощущал себя ошейником, сдерживающим грозное чудовище, направляющим на путь истинный. Но Полина так давно не срывалась, что он стал забывать о своей роли в их отношениях.

Кстати, о срывах.

- «Изба-читальня» - твоих рук дело?

- Да.

«За моей спиной», - стиснул кулаки Алдан.

- Задача была, разработать безболезненный способ допроса свидетелей и подозреваемых, - бесцветным голосом продолжала Полина. - Меня отстранили от проекта прежде чем я успела разобраться с побочным действием препарата. Не знала, что проект передали «Корпс-Индастрис». Я вообще заметила, что с тех пор появилась какая-то структура, создающая подобные технологии. Я стала испытывать их все на себе и создавать против них блоки. Для работников спец-служб прежде всего. Блоки ставила себе, потому и не раскололась в этот раз.

«У неё блок на блоке», - вспомнились Алдану слова дознавателя. Кажется, в этом Полина не лгала.

- Не знаю, кто мне противостоит, - дернула плечами она. – Поговаривают, что эта же структура причастна к созданию защитного поля Андромеды. Нет, мне просто интересно посмотреть на этого человека. Или нечеловека. Или группу нелюдей, что вероятнее.

- Прекращай все это. Сейчас же. При мне, - Алдан протянул ей пульт Интеркома, давно уже заменившего в Империи телефонную связь.

Полина бросила на него злобный взгляд. Алдан требовал разрушить все созданное ею. Нехотя она взяла в руки комм и произнесла:

- Всесторонняя цепочка. Отбой.

- Как только мы опробуем ментальные лучи, ты отправишься волонтером оказывать помощь тем, кого ты искалечила и их семьям, - подвел итог Алиев.

- Как скажешь…

***

Объятий больше не случалось. Брат Пётр удовлетворенно кивал, слушая новости о стабилизации обстановки между Стражами и демонами.

«За пару месяцев в больнице можно привести лицо и тело в порядок, - внутренне кипел Алдан, бросая на Полину сердитые взгляды. – Специально не лечилась. Оставила как есть, чтобы на жалость надавить».

Оставалось только признать, что это сработало – спокойно смотреть на искалеченную подругу он не мог. Но мрачные мысли приходили одна за другой. Неужели, обладая такими связями и возможностями, Кампанилла не смогла узнать, в какой колонии он сидит? А если давно знала, то почему не спешила на помощь? А чтобы он не мешал ей разбираться с врагами! Если бы Алдан вышел раньше, он ни за что не позволил бы ей сорваться и причинить столько вреда.

«Нет… не может быть. Она бы не стала», - уговаривал себя Даниэль, но сам не был в этом до конца уверен.

Полина была мрачнее тучи и не пыталась этого скрывать. В ночь перед сочельником она не вернулась в каюту, и Алдан пошел её искать, хоть и понимал, что с корабля она никуда не денется. Давным-давно Кампанилла была подданной Преисподней Державы и, как все демоны, была чувствительна к приближению Рождества. В предпраздничные дни бесов охватывала ярость, граничившая с безумием, они крушили все на своем пути, вырывались из Преисподней, чтобы причинить как можно больше вреда жителям материального мира. В преддверии Рождества Алдан присматривал за Полиной особенно внимательно, так как она могла что-нибудь натворить.

В этот раз Кампанилла обнаружилась на нижней палубе в грузовом отсеке. Она была пьяна и развлекалась тем, что расписывала с помощью маркера лицо и лоб Джея оскорбительными для мужчины посланиями. Тот чуть не плакал от обиды, но терпел, скованный страхом.

- Домой. Живо, - Алдан отобрал у неё маркер и подхватил под локоть, чтобы довести до каюты.

Полина обиженно надула губки и погрозила пальцем своей жертве:

- Не умывайся! Узнаю – накажу.

- Пшел вон отсюда, - бросил Джею Алдан. – И смой эту дрянь.

- А… - бывший дознаватель нерешительно указал на Полину.

- Я разрешил.

Утро Сочельника не было для Полины добрым, но Алдан оставил её страдать в одиночку и вернулся в каюту только вечером. Нужно было готовиться к Рождественскому богослужению.

Ко всенощному бдению спешили все пассажиры корабля, кроме оставшихся у штурвала дежурных. Передавать управление автопилоту было рискованно – судно подошло вплотную к границам туманности Андромеды. Одна мизерная ошибка в расчетах расположения корабля грозила погубить всю операцию.

Алдан облачился в парадный мундир Стража с серебряным крестом на груди. Полина привела себя в порядок, но была тиха и печальна.

Они прошли половину пути к храму, когда по коридорам корабля неожиданно разнесся колокольный звон. Благовест созывал верующих к молитве. За тремя протяжными и редкими ударами в главный колокол последовали равномерные. И вдруг сорвались в радостный перезвон, волнующую яркую мелодию, которую Алдан раньше не слышал. Мощность этих звуков была настолько сильна, что очищала пространство вокруг, наполняла души любовью и благодатью. Прихожане ускорили шаг. Этот перезвон будто говорил обо всем – в нем была борьба Стражей с Темными силами, радость объединения разных конфессий в союз, угроза надвигающейся Андромеды, туман сомнений и неизвестности и, наконец, надежда на разрешение конфликтов! А еще – благодарность Всевышнему за эту надежду.

Алдана осенила догадка – он узнал руку мастера, написавшего и исполнявшего этот звон. С некоторых пор для церковных служб Исаакиевского собора перезвоны писал известный композитор, в прошлом сочинявший рок-оперы и мюзиклы, популярные не только на его родной планете, населенной хомо-фелес – гуманоидной расой кото-людей, но и во всей Империи. Алдан не был поклонником его творчества и не знал, что побудило его обратиться к Господу. Но с некоторых пор это существо стало автором колокольных звонов и собственно звонарем. Настоящее имя музыканта было труднопроизносимым и воспринималось человеческим ухом, как набор мяукающих звуков. Поэтому Стражи, приписанные к Исаакиевскому собору прозвали его просто «маэстро Котецкий». Композитор не обижался. Эта работа давалась ему нелегко – чувствительные барабанные перепонки в ушах лопались от звона огромных колоколов. Он перенес пять или шесть операций по восстановлению слуха, собственные кисти рук, заменил человеческими и продолжал радовать верующих новыми шедеврами.

- Котецкий? – спросил Алдан поравнявшегося с ним Петра.

- Сегодня у нас все самое лучшее, - кивнул тот.

Как и всегда исповедь и причастие очистили сердце и наполнили благодатным теплом. Стоя рядом с закутанной в струящуюся ткань Полиной, Алдан ощутил, как душа раскрывается навстречу словам молитв с треском ломая грубую оболочку, в которую заключилась на время невзгод. В такие минуты он чувствовал себя необъятно большим, мог охватить душою весь глубокий Космос. В его душе находилось место для Стражей и демонов, собак и кошек, маньяков и их сообщников, ведьм и инквизиторов. Он принимал этот мир во всей полноте, со всем, что в нем творилось. Он готов был слиться с Мировой Душой и внести свою малую лепту в луч Мирового Разума.

Алдан украдкой бросил взгляд в иллюминатор. Лучи еще не появились. До Рождества остались считанные минуты. Одна из звезд лукаво подмигнула ему синим глазом, напоминая о тех, с кем сводила его судьба и кого уже не было рядом.

В этот момент Полина задрожала и спрятала лицо в ладонях.

«Раскаивается, - понял Алдан. – Пусть её раскаяние тоже вплетется в божественный луч и послужит добру». Он обнял Полину за плечи. На них стали неодобрительно шикать.

- Ей плохо, - укоризненно отозвался он, и шепот стих.

В этот момент пространство за иллюминатором осветилось первым лучом. За ним последовал второй, третий, и вот уже лучи между космическими кораблями-храмами выстроились в четкую геометрическую сетку, чтобы вспороть защитное поле туманности Андромеды. Тут же из гиперпространства стали возникать боевые корабли Империи. Началась массированная атака границ противника.

Богослужение продолжалось. Алдан отвел взгляд от иллюминатора и улыбнулся.

«Ничего, и эту напасть одолеем. Туманность Андромеды одна. А нас-то двое!», - подумал он и обнял Полину крепче.

Конец.