Невезение

Глава 1

Сложно сказать, когда именно всё пошло под откос. Просто в один день Имиру… Не повезло. И, наверное, не везло до сих пор.

На пирсе тихо. Заглохший Третий упёрся носом в песок и замолчал, только ветер посвистывал турбинами, да волна ворочала подранное крыло. Если на этой планете бывают приливы - первый же заберёт корабль с собой. Окатит холодной солёной водой, утащит ржаветь в пучину. Из пробитого двигателя обязательно уползёт остаток горючего, разбегаясь маленькой экологической катастрофой. Маленькой, потому что горючего оставалось хорошо, если на стакан. Но перед рыбами всё равно стыдно. Они не заслужили быть жертвами его невезения.

Имир ставит рюкзак на мокрые доски, опускается рядом. Ничего. Вокруг нет ничего. Кажется, люди ушли отсюда очень давно. Заколотили дома, отвязали лодки, бросили всё, что не могли взять с собой. И море приняло это как дары: просолило, пропитало гнилью, пустило в жилища новую жизнь. Имир был здесь лишним. Упавшим с неба чужаком, что по глупой прихоти вселенной застрянет тут навсегда.

Баллон за спиной пищит, пуская по трубкам вибрацию. От “навсегда” осталось сорок минут.

Как-то даже обидно настолько глупо подставиться. Океан под ногами точит деревянные сваи, Имир подкидывает ему ракушек с мостков.

Был бы здесь Ингвар, он бы назвал его идиотом. Обругал, на чём свет стоит, отвесил затрещину, наверняка полез пересматривать двигатель. Ингвар вообще не верил ни в судьбы, ни в невезение, просто брал и делал то, что считал нужным. Правда, считать он никогда не умел.

Над кромкой воды лавирует неуклюжая трёхкрылая чайка. Её относит от берега, но она упорно возвращается. Ищет что-то мелкое среди камней. Как-то некстати вспоминается калькулятор у чужого надгробия, дорогой, инженерный. Стоивший половину зарплаты. Имир посмеивается в пустоту. Ужасная шутка. Ингвару бы точно понравилось.

Взгляд бездумно упирается в небо. Там, наверху ещё темнеет косой след дыма, тяжёлый и инородный. Свинцовый ветер растаскивает его, мешает с облаками. Пытается забыть, как падающая звезда расколола горизонт пополам.

Кажется, прошла целая вечность, а не пара часов.

Их выкинуло из пелены у самой земли. Третий долго хрипел, разваливаясь на части, чудо, что вообще дотянул до суши. Электроника сгорела ещё в верхних слоях. Крыло оторвало от удара. ФАЗОРские сволочи явно знали, куда бить. Хотя что уж там.

Они знали далеко не только это.

Имир зло отпинывает трухлявую деревяшку пастись по волнам. Чуял же, что что-то не так. Поставщик в безлюдном квадранте, информатор - бывшая правительственная крыса, детали “только на месте”. Очевидная ловушка, которую он, очевидно, не заметил. Деревяшка стучит, спотыкаясь о пирс, мечется между берегом и океаном. Сейчас это всё уже бесполезно. Третий молчит грудой металлолома, Имир расходует последний баллон.

Писк. Тридцать минут.

Что-то сломалось внутри, когда перед самым носом вышел на субсветовые истребитель ФАЗОРа. Без предупреждения, без переговоров точечными выстрелами снёс сетку защитного поля, пробил двигатель. Как-то сразу в голове поселилась смешная простая мысль.

“Всё”.

Имир не стал с ней спорить. Незачем.

Третий рухнул в пике.

Ветер ворошит пепел, тушит огоньки догорающей обшивки. Если закрыть глаза - он снова дома. Прячется за утёсом, обиженный на мир за то, что завтра отец снова не даст выйти в море. Облака бегут наперегонки как глупые овцы. Волны бьются о скалы. В штиль вода кажется стеклянной: спрыгни - поймает. Можно побежать по ней, как по полю, рябь будет щекотать пальцы. А когда придёт шторм, он всё сломает. Разорвёт с диким грохотом, оставляя белые буруны.

Здесь, наверное, море такое же. Бесконечное и беспокойное. Только теперь на нём мусором чернеют ошмётки Третьего, не сумевшие затонуть.

Какая бесславная смерть для космолёта. Захлебнуться чужим океаном. Рюкзак и аптечка - всё, что осталось после него.

Имир плотнее запахивает куртку. Холодно. Что-то внутри смеётся: “Простудишься”.

Баллон пищит: “Не успеешь”.

А ведь всё могло быть иначе. Ещё когда новенького, только из доков, Первого угнали перед самым рейсом. Ингвар смеялся до слёз, пока Имир по всей Системе бегал от кредиторов. Говорил, что для контрабанды тому мозгов не хватит. Имир предпочёл считать, что ему просто не повезло.

Второй был продан вполне осознанно. В залог новой “законной” жизни.

Море под пирсом гудит. Запёкшиеся ссадины щиплет от соли. В тот раз ему тоже “не повезло”.

Волны подходят ближе. Значит, приливы всё-таки есть. Имир кряхтя пересаживается к краю, долго возится со шнурками, развязывая кирзачи одной рукой. Выбитое плечо гудит на перевязи, но вставлять обратно не хочется.

Босых ног касается ледяная вода.

От холода передёргивает, под штормовкой и слоем сажи тело покрывается гусиной кожей. Волны смывают кровь.

Такая глупость. Тратить последнее время так. Имир смеётся, расходуя кислород слишком быстро. Седая с косой не торопится, наверняка застряла где-нибудь во Внешнем Кольце, ругаясь с ФАЗОРами.

Чайка с камней недоверчиво косится на человека. Тоже считает за идиота. Ну и пускай. Имир корчит ей рожу, отгоняя подальше. Всё равно никто не узнает, какая разница, чем занимать ожидание.

Низкое небо, предштормовой океан, не отпускающий от себя берег. Он вернулся, откуда начал. Воздух кончается. Вода под ногами тихо ворчит.

Имир замечает не сразу. Низкий рокот, ползущее под облаками пятно, всё ближе, всё громче.

- … ты там утопиться что ли решил, кретин?! Эй!

Сквозь толщу утекающего сознания долетают голоса, ревут турбины. Над пирсом зависает знакомая тень корабля. Имир осоловело моргает.

- А вы чего здесь делаете?

- Мимо, блин, проходили. Сам-то как думаешь?

Из открытого шлюза в воду падает лестница.

- Хватай рюкзак и на борт. Дебил великовозрастный.

Шум мотора заменяет собой прибой, плед отогревает окоченевшие пальцы. Дышать становится легче. Бьёрн костерит его ещё долго, проверяя пульс и вправляя плечо. Йорн поддакивает, нависая рядом, пока закипает чайник. Они напару припоминают и прошлое крушение, и “идиота-братца”, и обещание быть осторожнее, а Трут просто отвешивает затрещину, садясь за штурвал.

Имир слушает их вполуха, за грязным иллюминатором исчезает брошенное тело Третьего.

Это странно, но, кажется, сегодня ему всё-таки повезло.