Неожиданное открытие. Часть 6

Глава 1

Я заносил в свой дневник результаты высадки на данную планету.

Дневники решил разделить на несколько типов.

Первый — личный, куда буду заносить полную информацию (особенно ту, от которой весь Тринит испугается).

И официальный — туда буду заносить данные о новых видах животных, потенциальных разумных видах и тому подобном.

Перед этим я три земных часа копировал данные с личного дневника.

Дальше расскажу, что происходило в процессе изучения данного мира.

Незадолго до прибытия я ввёл в себя наноботов. Они относительно безболезненно перестроили моё тело для холодного климата.

По прибытии я просканировал участок поверхности под звездолётом.

В тот момент внизу проходил буран. И, судя по прогнозам компьютера судна, он должен был продлиться ещё полтора земных часа. В течение этого промежутка я пробудил Горниду. Вместе мы обсудили план действий после бурана и высадки на планету.

Горниду ушёл к себе для псионической медитации.

— Нашему виду подобная способность помогает изучить поверхность неизведанного мира детальнее, чем даже продвинутые зонды Тринита, — говорил мой друг, пока мы находились в полёте.

Горниду отсутствовал полчаса. В это время я использовал наружные камеры корабля для изучения поверхности.

Видимый участок представлял собой ряд возвышений и небольших гор с умеренным количеством равнин и мощным источником тепла — вероятно, гейзерами.

Возможно, возле них имеется флора и фауна. Я уже начал составлять список инвентаря, что пригодится при высадке.

Как раз в этот момент вернулся Горниду:

— Под нами крайне слабая активность разума. Похоже, что в зоне нашей высадки относительно спокойно. Главное — далеко от звездолёта не отходить без нужного снаряжения и средств связи.

— Тогда нам нужно пробудить ещё одного члена экипажа, а то и нескольких, готовых отправиться на выручку, — сказал я.

— Кнурс и Рорнит идеальны для подобного, — сказал Горниду.

Я пробудил их. Когда они полностью пришли в себя, мы всё обсудили.

Горниду сказал, что Кнурс отправится к нам в случае беды. Также я сказал другу, что ему придётся забыть о крыльях на время исследования.

После посадки Рорнит получил данные через наружные сенсоры:

— Температура снаружи — минус сорок градусов по Цельсию. Состав атмосферы пригоден для дыхания. Однако всем, кто выходит, нужен костюм с подогревом тела. Насчёт погоды — пока лишь небольшая метель. Однако если она усилится, то возникнут проблемы со связью.

— Насчёт последнего лучше расскажи подробнее, Рорнит, — насторожился я.

— Небольшая метель снаружи уже сейчас создаёт малые помехи в работе сенсоров. Радиосигналы также медленнее проходят сквозь летящий снег. Предлагаю переждать здесь, пока всё не уляжется, — сказал Рорнит.

— Только дальше будет лишь новый буран. Примерно через два земных часа. Сколько он продлится — мне неизвестно. Поэтому мне и Горниду нужно прямо сейчас исследовать ближайшую территорию, а ты сообщишь нам, когда пора будет отходить, — предложил я.

— Разумно. Но вам нельзя далеко отходить. Помехи. А если вы окажетесь в буране — можете рассчитывать лишь на себя, — предупредил Рорнит.

В предвыходном отсеке я надел ту же маску, а Горниду — полноценный утеплительный костюм помимо защитной маски. Друг приложил колоссальные усилия, дабы сложить крылья достаточно компактно.

После проверки снаряжения — костюмы, гравифонари, лазерный резак, средства связи — мы сделали первые шаги по заснеженной поверхности планеты.

Уже через пару десятков метров даже со снегоступами Горниду шагал неуверенно. Я впервые видел в его взгляде неуверенность перед каждым шагом.

— Полагаю, в Норгиевской империи нет планет такого типа, — шутливо сказал я по связи.

— Ты бы так не смеялся, если бы я так пошутил, когда мы были на пустынной планете, — буркнул Горниду.

— Прости. Хотел подбодрить, — извинился я.

— Херних, сейчас лучше быть очень серьёзным. Даже с твоей подготовкой мы будем сталкиваться здесь с тем, к чему не готовы. Это не игра, если ты так думаешь после генетической трансформации, — предупредил Горниду.

Я лишь последовал за ним в сторону ближайшей пещеры.

После подтверждения Горниду, что у входа и за ним безопасно, мы зашли внутрь.

После активации гравифонарей мы увидели смесь льда и каменных пород. Они причудливо переливались в свете гравифонаря. Мы активировали ботиночные шипы. И не зря.

Впереди оказался очень крутой спуск в темноту. Я подождал, пока Горниду пометит резаком место нашего пребывания и проверит дальнейший путь.

После крутого спуска мы прошли дальше вглубь пещеры.

Я стал замечать, что типичных для пещер сталагмитов и сталактитов становилось всё меньше и меньше по мере продвижения. Также ход пещеры начал больше походить на туннель, чем на природное образование.

Вскоре мы подошли к металлическому туннелю, покрытому льдом.

— Горниду, наши камеры на одежде сейчас ведут запись? — спросил я.

— Да. Похоже, много лет назад некая цивилизация построила данный туннель. Только странно, что лишь через… сотню метров от входа в пещеру, — подметил Горниду.

— Вероятно, то, что покоится под толщей льда, является секретным объектом. Нам нужно изучить его. Особенно причину, по которой он сейчас заброшен, — сказал я.

— Тогда нам пора возвращаться и показывать записи, — согласился Горниду.

Только снаружи уже вовсю шёл буран. Мы предположили, что стены пещеры блокировали сигнал с корабля.

Мы решили подождать, пока буран немного стихнет, и обсуждали, что могло быть за туннелем. Мой друг полагал, что некий храм Ордена. На мой вопрос, почему же тогда там столь идеальный туннель, Горниду ответил, что для маскировки.

Он напомнил, что в первые столетия существования Телепатических Орденов на Норге храмы тоже строились в подобных пещерах. Разница лишь в климате.

— Открытые для всего Норга храмы нашего Ордена стали строиться лишь пятьсот тысяч земных лет назад. Настолько у нас вошло в привычку возводить данные сооружения вдали от посторонних глаз, — сказал Горниду.

— Только туннель слишком идеальный, да ещё и из некоего металла. Так что это может быть неким научным или промышленным комплексом. Причём секретным, судя по положению туннеля. Только вопрос: какова цель данного объекта? — сказал я.

Помимо возможного назначения нашей находки мы обсуждали прошлое каждой из рас, что представлены в нашем экипаже.

Горниду говорил о прошлом моей расы. А также об одной мрачной детали: биологическом оружии. Особенно о нескольких войнах с его применением: сначала одной планетарной, а потом уже одной межзвёздной.

Горниду интересовался, как моя раса не только не уничтожила себя, но и выбрала путь созидательной цивилизации, ставшей основательницей Тринита.

Я напомнил ему про число жертв. В планетарной войне — два миллиарда (на тот момент население Гелиоса составляло шесть миллиардов мриноксов). В межзвёздной войне (между восставшими системами и подконтрольными Гелиосу) — десять миллиардов (на момент начала того конфликта общее население равнялось двадцати миллиардам).

Особенно после последней войны обе бывшие стороны конфликта пришли к взаимному миру, дабы не уничтожить свой вид.

— С тех пор биологическое оружие под строгим запретом. За нарушение — смертная казнь путём расстрела энергобластерами, причём публично (как пример того, что будет ожидать других нарушителей). Теперь все знания в генетике и биологии используются генной инженерией в мирных целях, — объяснил я.

— Немного иронично это слышать. Помню, после начала дипломатических отношений между Норгиевской империей и Тринитом в последнем удивились, что у нас монархия, а не республика. Одна семья решает судьбу миллионов, а то и миллиардов подданных, — ответил Горниду.

— Если бы не упомянутая мной мера, то у нас снова мог разразиться конфликт, способный привести к упадку нашей цивилизации. Честно говоря, у меня до сих пор мурашки по спине бегут, когда вспоминаю прочитанные и просмотренные хроники тех конфликтов: разрушенные континенты, планеты, больше непригодные для жизни из-за смертельного вируса, миллионы поломанных жизней, кладбища размером с полконтинента, — со страхом ответил я.

Также я рассказал Горниду про День жертв:

— В этот день всем мриноксам даётся свободный доступ только к историческим хроникам, и даже поощряют тех, кто рассказывает о тех ужасах. По проекции показывают кадры тех времён — невероятно жестокие. Молодые при их виде впадали в ужас и плакали, а те, кто помладше, — рыдали, и родители закрывали им глаза.

— Понимаю жестокость данной меры. Зато никто сейчас в вашей расе не говорит об этих событиях как о чём-то далёком или «героическом», — утешил меня Горниду. — И именно в так называемый День жертв окончился тот жестокий конфликт, если я правильно помню курс истории вашего вида.

Я подтвердил его слова. Вдобавок рассказал ему, как во время Дня жертв в свои школьные годы пообщался с родителями одного ребёнка. Ему закрывали глаза, чтобы он не плакал ещё сильнее от увиденного.

На мой вопрос, что те думают об отсутствии цензуры при показе ужасов конфликта через все голопроекторы, родители сказали, что одобряют это, несмотря на жестокость кадров. Ведь данный день не должен превращаться в «праздник», а должен оставаться напоминанием о том, сколько жизней было поломано и уничтожено, а также о том, какой урон был нанесён городам и целым системам. И демонстрацией последствий, если наш вид снова вздумает возомнить себя «богом».

Тут я заметил, что буран снаружи значительно стих. Даже вдалеке был виден наш звездолёт.

— Пора выдвигаться, пока всё затихло, — приказал я.

— Есть, капитан, — ответил Горниду.

Только когда мы отошли на пару десятков метров от пещеры, Горниду остановил меня.

Оказалось, в десятках метров от нас имелась мозговая активность.

Я сказал Горниду, чтобы он предупредил меня, если те существа станут следовать за нами, или подчинил их разум.

Пока мы подходили к звездолёту, всё было без происшествий. Только за нашими спинами послышался тихий рык.

В голове я услышал голос Горниду:

«Идём дальше, но не бежим. А то точно нападут».

Пока мы приближались к звездолёту, рык за нами становился всё громче. Однако я понимал, что даже оглядываться нельзя. Иначе ситуация станет хуже.

Вскоре рыки прекратились. Но внезапно на меня прямо из-под снега выпрыгнуло жуткое существо: в белой шерсти, с лапами с острыми когтями и мордой, полной рядов острых зубов. А глаза его блестели кровавым цветом.

Хищник повалил меня на снег, но потом его что-то отнесло в сторону. Я оглянулся.

Горниду уже и других существ откидывал в стороны.

Потом мой друг закрыл глаза и мысленно напрягся. Пятеро хищников вокруг нас взвыли от дикой боли и, убегая от нас, снова ушли под снег.

Горниду подошёл ко мне, немного усталый:

— Эх, а те кристаллы, оказывается, нехило тогда меня усиливали.

Я закинул его руку себе на плечо и помог продолжить путь до звездолёта.

Когда мы подошли достаточно близко, к нам подбежал Кнурс:

— Вы нас встревожили: связь с вами пропала. А потом мы слышали лишь какой-то вой. Мы уже думали с оружием пойти на помощь.

— Оружие? — спросил я.

— Да. Рорнит мне показал его образцы. Они также имелись в виде информации в базе данных звездолёта. Но… там уже было имя Рорнита. Словно создатели чертежа и деталей звездолёта уже знали, кому они попадут в руки, — размышлял вслух Кнурс.

Тут я вспомнил, как Горниду рассказывал, что единицы его вида научились по-настоящему предсказывать будущее. Похоже, раса, что оставила чертёж нашего текущего звездолёта, предвидела нашу экспедицию за пределы Млечного Пути.

— Этим меня не удивишь. Но откуда само оружие на борту, когда для его создания нужны оборудование и материалы? — сказал я.

Тут Кнурс улыбнулся клыкастой улыбкой:

— Рорнит уже нашёл отсек корабля, где оно создаётся, с нужными запчастями, которые тоже производятся за счёт нанопринтера. А главное, этот отсек находился прямо под твоим сиденьем. Правда, отсек был размером с малый контейнер для личных вещей. С одной кнопкой — для активации меню выбора вооружения.

Мои четыре глаза расширились от изумления:

— Прямо у меня под носом?! Но почему авторами чертежа информация об этом была указана лишь Рорниту? Хотя среди нашей команды он лучше всех разбирается в технике.

Тут подошёл Рорнит. Он пообещал рассказать об этом позже, но сейчас главное — исследование этого мира.

Я и Горниду рассказали о том, что видели. Рорнит выглядел особенно сосредоточенным, когда мы упомянули о туннеле. Землянин сказал, что именно так в отдельных колониях у них строили комплексы для экспериментов с формами жизни (генная инженерия и тому подобное). Из-за высокого риска катастрофы подобное строили в необитаемых мирах и на большой глубине. А в конце туннеля мог быть аварийный шлюз на случай, если опасные мутанты или патоген вырвутся наружу.

— Насколько помню из курса ксеноистории, подобное у вас было относительно незадолго до установления ИИ в качестве вашего лидера. И дело было не только в возможном ядерном конфликте космических масштабов, но и в желании «поиграть в бога». Обычные методы ограничения подобного работали слабо (коррупция, а также жажда превосходства). А после ряда катастроф (результата работы данных комплексов) пришло осознание, что нужен новый способ управления человечеством — старые методы больше не работают, — вспоминал я.

— Верно. Но сейчас нужно думать об исследовании. За мной, — сказал Рорнит.

Мы зашли на борт и закрыли главный шлюз. После процедуры вхождения в атмосферу корабля мы сняли фильтрующие маски и переоделись в форму экипажа.

В каюте Рорнита мы увидели образцы вооружения: энергопистолеты с запасом на тысячу выстрелов, мощности которых хватало для пробития даже пятиметрового слоя титана. И две энерговинтовки с дальностью выстрела до сорока земных километров, с оптическим прицелом и прибором ночного видения.

Однако последний вид вооружения меня удивил: энергетический меч.

Горниду с ностальгической улыбкой подошёл и взял его:

— Помню до сих пор, как впервые использовал его для подавления мятежа на окраине Норгиевской империи. Сколько мятежников пало от моих взмахов…

Я немного напрягся.

— А, вам об этом не рассказывали. Помимо нашей расы, в состав Норгиевской империи входят несколько бывших неразвитых миров: на уровне примитивной индустриальной цивилизации, а то и ниже, — с ухмылкой ответил Горниду.

— Вы захватывали миры других разумных видов? — спросил я со скрытым ужасом.

— Ты не поверишь, если скажу, что жители тех миров добровольно принимали наше покровительство. Группа наших тогда очень удивилась, что другой разумный вид готов принять подданство нашей империи, едва она прибыла. И сделали они это не от страха — мы ментально проверили их умы. Однако по мере более подробного изучения тех миров мы поняли, почему те виды так поступили, — уже немного грустно ответил Горниду.

Я недоумевал.

— Оказалось, их миры были сильно истощены, а во власти царила полная коррупция. Вместо обещанной демократии у власти фактически находились личности с большим влиянием и финансами. А достойные кандидаты сразу отсеивались на выборах из-за тех личностей. Хочешь, опишу условия одного из миров с таким положением? — предложил Горниду.

— Я за, но после изучения сооружения в пещере. Насколько помню из вашей характеристики, которую мне дали перед тем, как меня к вам приставили, каждый из вас имеет опыт обращения с энергооружием, — уточнил я.

— Да. Мне приходилось сражаться против опасных хищников, угрожавших моему поселению. А также в нескольких войнах против сепаратистских колоний, желавших установить теократию, — ответил Кнурс.

— Наш вид в целом имеет военную подготовку, дабы быть готовым к нападению или защите своих миров. Это довольно рациональный ход, — подтвердил Рорнит.

— Ну а насчёт меня ты уже понял, что я тоже не новичок, — с ухмылкой ответил Горниду.

Я приказал пойти со мной Горниду и Рорниту как самым опытным бойцам. Остальные будут охранять звездолёт на случай опасности. Мой друг шёл впереди как ветеран боевых действий. По пути нас снова пытались атаковать те существа, но при виде Горниду они лишь тихо крались поблизости, рыча на нас. Когда мы подошли к пещере, Горниду повторил свой приём, и хищники с рыком боли разбежались прочь.

Мы довольно быстро дошли до туннеля.

Рорнит применил техносканер. Сканирование продлилось около минуты. Затем землянин подтвердил, что все возможные механизмы впереди в нерабочем состоянии — нет питания. Также все возможные ловушки, вероятно, рассчитаны на визуальное присутствие непрошеных гостей. Однако без питания они не работают.

В конце туннеля мы наткнулись на закрытый шлюз. Горниду не составило труда прорезать вход сквозь металл. Я и Рорнит держали наготове энергопистолеты. После проделанной работы Горниду ментально проверил помещение.

Он подтвердил, что внутри безопасно. В свете гравифонарей показалось трапециевидное помещение. В его центре — трапециевидная панель с небольшим креслом перед ней. Рорнит предположил, что это была панель управления комплексом. А из неработающих столбов на ней (с отверстиями со всех сторон) могли проецироваться голограммы различных частей комплекса.

Я приказал изучить это помещение, пока землянин исследовал данную аппаратуру. Внезапно он заявил, что панель в полном рабочем состоянии (внутри находки датчики Рорнита зафиксировали небольшое напряжение). Горниду заметил, что клавиатура устройства — на его языке.

— Видимо, данный комплекс построила та же раса, что оставила на Норге камень, пробудивший способности у первого пророка, — констатировал мой друг.

Он указал Рорниту на панель запуска. Едва землянин её коснулся, свет в помещении замигал, а потом стал сумеречно освещать пространство.

Также появилась голограмма комплекса с голоэкранами его помещений. Они работали отчётливо, но с сильными помехами. Землянин отметил, что прямо впереди — вход в, вероятно, бывший архив.

— А технология архива достаточно сопоставима с технологией нашего текущего звездолёта для копирования данных, — сказал Рорнит. — Даже с камеры виден уцелевший инфоноситель.

— Тогда нужно твоё присутствие, — сказал я.

— Пусть Горниду проверит своими способностями окружающее пространство — для безопасности, — посоветовал Рорнит.

Помещение чем-то напоминало хранилище информации на нашем корабле, но имело больший размер. В центре помещения имелся гигантский разъём под накопитель. Он подозрительно хорошо подходил под информационную пластину с нашего корабля. К тому же в данном разъёме уже находился накопитель. Внешне он выглядел потрёпанным временем.

Однако после техносканирования я удивился словам Рорнита:

— Накопитель в рабочем состоянии. Повреждения не задели его важные компоненты.

Рорнит, предварительно проверив помещение на наличие систем безопасности, подтвердил, что установленные механизмы для ликвидации чужаков присутствуют.

— Только они уже давно не работают. Наверное, центральная панель берёт энергию от аварийного источника питания, — заметил Рорнит.

Он без особых усилий достал накопитель и положил его в рюкзак.

Я наблюдал, как в последующие несколько часов Рорнит изучал помещение с поломанной от времени аппаратурой. Сначала — лишь осмотр комнаты. Однако затем Рорнит нашёл несколько средних накопителей, что подходили под один из разъёмов нашего архива.

Позднее мы несколько часов изучали комнату с терминалом. Ничего не нашли.

— Что ж. Пора на борт с полученной информацией, — приказал я.

Перед отходом Горниду ментально проверил туннель:

— Пока спокойно. Но советую передвигаться за мной и без спешки.

Мы кивнули в знак согласия.

Обратный путь прошёл без происшествий. Только уже у входа Горниду засёк наших «приятелей». Мы приготовили энергопистолеты, а мой друг стал нашими глазами и ушами среди слабого, но всё же бурана.

— Сзади! — внезапно крикнул Горниду.

Я рефлекторно произвёл выстрел. Вспышка плазмы высветила морду твари: ряд острых зубов, кровожадные глаза. Тут я почувствовал запах жареного мяса и услышал рычащий стон.

Хищник снова спрятался под снег. Затем сзади послышались похожий стон и звук падения. Я уже приготовился стрелять, но увидел часть лапы другой особи и светящийся меч в руке Горниду.

Я впервые видел в его взгляде ярость и жажду охоты.

— Ах, как же давно я подобного не испытывал, — с кровожадностью произнёс Горниду.

Дальше по пути нападений не происходило, но Горниду раскрылся с другой стороны.

Он телепатически рассказал мне, что обожает чувство доминирования. Хоть их культура и не позволяет использовать свои способности в личных целях, никто не запрещал оружием показывать подданным не-норгивам их место в империи.

Оказалось, он лично видел, как лидер поверженного мятежа умолял его о пощаде и даже рыдал. Однако Горниду тогда с усмешкой спросил: зачем же его раса просилась в Норгиевскую империю, раз хочет независимой политики?

Потом Горниду прервал свой ментальный рассказ. Он поведал, что те неразвитые миры при Норгиевской империи стали процветать как никогда. А причиной мятежа было желание вернуться к прошлому: мятежники прочитали, что до Норгиевской империи существовали другие политические режимы, по их мнению, более свободные. И стали собирать сторонников, выступавших за прекращение связей с Норгиевской империей.

— Ваш вид даже не присутствовал в тех мирах? — спросил я.

«Конечно. Мы даже культуру их не трогали. Менялись лишь внутренняя политика и подчинение Норгиевской империи. Мы даже архитектуру не стали там менять. Благо, большая часть населения миров, где присутствовали мятежники, являлась умной и зрелой, — ответил Горниду. — Она понимала, что лишь при Норгиевской империи их миры раскрыли свой полный потенциал».

«Тогда кто был среди мятежников?» — спросил я.

«Представители благополучного населения, которое составляло большинство в тех мирах. Да и то это были очень молодые представители, считавшие независимость их систем от Норгиевской империи лучшим решением», — ответил Горниду.

Остальное он предложил показать мне уже на борту.

Когда мы вернулись на борт, то рассказали о случившемся.

Рорнит посоветовал каждому из нас побыть в медкапсуле для обследования. Мы согласились с нашим техником. Я приказал первым пройти осмотр Горниду — из-за его ближнего боя с энергомечом.

Перед медобследованием мы вылетели на орбиту для безопасного обсуждения и прочих дел.

После выхода на орбиту Рорнит сообщил нам, что нужно подзарядиться. Я проверил индикатор заряда энергоотсека корабля. Оказалось, что энергии хватало лишь на полёт к здешней звезде и защиту от радиации во время подзарядки. Я спросил у Рорнита, какие относительно неважные системы отключить, дабы энергии точно хватило для подзарядки.

Рорнит перечислил системы:

— искусственное освещение на борту; — датчики сканирования поверхности планеты; — питание голоэкранов (кроме главных в пилотном отсеке).

И несколько других. Рорнит показал, что их временное отключение не скажется на нас, а также поможет направить больше энергии на защитное поле от радиации и излишнего тепла.

Кнурс спросил:

— Приходилось ли тебе подлетать к звезде для подзарядки за счёт протуберанца?

— На симуляциях, а позднее — на учебной практике, — сказал я. — Также, вероятно, способности Горниду могут мне помочь.

Я повернулся к моему другу. Он ментально ответил:

«Ты прав. У нашего вида имеется данная способность — базовая для всех, кто управляет звездолётом».

«У данной способности есть название?» — спросил я.

«Псионическое зрение», — ответил Горниду.

Мы взяли курс на здешнюю звезду. Перед «прыжком» мы настроили нужные системы. Также активировали солнцезащитный фильтр.

После прыжка по заданным координатам перед нами предстала исполинская жёлтая сфера с мощными выбросами звёздного материала в пустоту космоса.

По показаниям бортового компьютера я нашёл место, откуда скоро должен был выйти относительно слабый протуберанец. Через пару земных секунд я уже находился в нужной точке. Горниду в этот момент приложил лапу к своему виску. Я тем временем подготовил солнечную воронку.

Через пару земных минут процесс подготовки уже завершился, когда Горниду ментально сказал:

«Нужно сдвинуться немного правее».

Едва я так сделал, случилась вспышка. Часть протуберанца уже начало затягивать в воронку. Началась тряска. Я и Горниду держали штурвалы для стабилизации положения судна.

Как только я увидел зелёный индикатор процесса, то прервал затягивание. Тряска почти стихла. Рорнит сообщил, что в энергоотсеке энергии даже больше, чем прежде.

Стабилизировав подачу энергии, мы снова улетели к снежной планете. Выйдя на стабильную орбиту, я развернулся к остальным членам экипажа. Рорниту с Кнурсом я приказал изучить скопированные данные. А сам прошёл с Горниду в его каюту.

Он сказал, что я могу использовать его кровать как место для медитативной позы, в то время как мой друг будет делать это на полу.

— Только я не умею медитировать, — предупредил я.

— Это несложно, — объяснил Горниду. — В моей позе закрываешь глаза, делаешь быстрый глубокий вдох, задерживаешь дыхание на пять земных секунд и медленно выдыхаешь.

Первые пятнадцать земных минут мне было непривычно. Однако потом я почувствовал расслабление. Звуки системы искусственной атмосферы, что тихо жужжала в помещении, постепенно стихали.

Я почувствовал, что не имею физического тела, а словно плыву во тьме. Последняя постепенно уступала место звёздам и туманностям.

Тут я услышал голос Горниду, эхом разносившийся повсюду. Он звал меня подлететь к ближайшей туманности. К своему удивлению, я сделал это без особых трудностей.

Тут я почувствовал в голове тяжесть, и передо мной возникла яркая сфера. Через пару мгновений она показала город с множеством примитивных заводов. Они испускали в воздух клубы дыма. Сам населённый пункт находился посреди пустыни, а небо покрывал смог. Человекоподобные существа шли по улицам в, вероятно, примитивных противогазах.

— Так выглядел один из миров перед нашим прибытием, — сказал Горниду. — Сейчас покажу данный мир спустя некоторое время после присоединения к нашей империи по воле данного разумного вида.

Сфера на мгновение опять вспыхнула, и передо мной предстала та же пустыня, но города я не узнал: небо стало заметно чище, а местные жители ходили без средств защиты и выглядели счастливыми. А крышу каждого дома украшал сад из невероятно красивых растений.

— Словно их планету посетил созидатель, а не завоеватель, — сказал я.

— Так тогда и произошло. Сам мир добровольно просился в состав нашей империи. Мы просто отсеяли из их прежней системы самых недостойных. Против наших способностей нет защиты. Жаль, что на трансформацию той планеты потребовалось несколько земных веков, — грустно ответил мой друг.

— Однако у вас получилось сделать данный мир лучше, — подбодрил я.

— Ты прав. В нашей культуре принято задавать себе некий философский вопрос: что я оставлю после своей смерти? Подобное невольно заставляет задумываться о созидании такого уровня. По крайней мере, твоя душа сольётся со вселенной с пониманием, что ты потратил жизнь на дело, посеявшее процветание в одном из уголков космоса.

— В вашей культуре душа после смерти всегда сливалась со вселенной? — спросил я.

— Да. И подобный философский вопрос сильно способствовал развитию нашей цивилизации, — с грустью и гордостью ответил голос Горниду.

— Только не говори, что некоторые миры были разрушены в ходе подавления восстаний, поднятых в одном из ваших миров на окраине, — с опасением сказал я.

Голос Горниду поведал, как в одном из бывших независимых миров за пару земных веков до нашей экспедиции некий лидер собрал вокруг себя множество сторонников, убеждая их, что теперь их мир может развиваться без руководства из-за пределов их звёздной системы. Мой друг сказал, что тот лидер являлся довольно влиятельным в своём мире.

Он использовал все имеющиеся финансы и власть для саботажа на борту звездолётов местного небольшого флота Норгиевской империи.

— Невозможно. В вашей расе все имеют псионические способности, которые к взрослому возрасту уже довольно развиты, — удивился я.

— Ты думаешь, мы везде используем лишь живых существ? — усмехнулся голос Горниду. — У нас множество вариаций дроидов для разных задач. Мы считали, что роботов окажется достаточно, с учётом их боевой мощи и продвинутости.

— То есть живых существ у вас задействуют лишь в довольно важных задачах, — догадался я.

— Да. И вряд ли таковой можно было назвать охрану мира с относительно примитивной в прошлом цивилизацией, — усмехнулся с грустью Горниду.

Мой друг рассказал, что восставшие использовали вооружение захваченных кораблей для орбитальных бомбардировок без предварительной эвакуации мирного населения, думая лишь о дроидах, что патрулировали улицы в виде пехотных единиц и транспорта (наземного, водного и воздушного).

Многие миллионы погибли всего за несколько земных часов.

Горниду показал лишь пару кадров со звездолёта, вернувшегося под контроль Норгиевской империи.

Мои глаза наполнились слезами.

Целые континенты сжигались дотла.

На моё счастье, мне показали подобное лишь на несколько секунд.

— А знаешь, что самое ужасное в этой ситуации? — спросил голос Горниду.

— Жестокое наказание жертв этого кошмара как виновных? — со слезами спросил я.

— Те мирные жители не знали ни о каком восстании. Лидер мятежников пользовался на планете хорошей репутацией представителя их родного мира и проводил грамотную политику. А сами жители процветали при Норгиевской империи (мы подобное установили после мощных псионических проверок умов жертв катастрофы). Что насчёт лидера — он на самом деле делал всё это, дабы оставаться у власти. Однако для установления своей власти над миром ему нужна была его независимость от нашей империи. Тогда бы ему ещё больше доверяли как спасителю своего вида, — с грустью ответил Горниду.

— А учитывая, что ваша раса не особо вмешивалась… — начал я.

— Мы вмешивались лишь в начале трансформации данного мира — образование, наука и прочие сферы, — а потом периодически прилетал норгив, что принимал отчёты данного мира. Данный мир фактически являлся независимым. Ему нужно было просто отчитываться о своей внутренней политике, которую проводил тот будущий лидер, — с грустью и гневом говорил Горниду.

Мой друг также рассказал, что, когда прилетел очередной норгив для принятия отчёта, он стал свидетелем данного ужаса и вызвал ячейку настоящего боевого флота Норгиевской империи. Флот мятежников пал за несколько земных минут. А главный звездолёт (где находился лидер) был быстро захвачен.

На мои вопросы, как вообще в данном мире допустили приход к власти личности, жаждущей контроля над миром, я получил ответ.

Оказалось, что будущий лидер восстания с представителями Норгиевской империи общался лишь по связи. Да и действиями он подтверждал свою репутацию:

проводил грамотные реформы в политике;

грамотно улучшил состояние образования и науки;

и экономика мира за счёт экономических реформ процветала.

— Но всё это было с целью пустить пыль в глаза, как говорили на Земле, — констатировал я.

Тут всё стало погружаться в темноту. Через пару земных секунд я услышал привычный звук системы жизнеобеспечения. Я открыл глаза.

— Знаешь, в моей культуре данную способность мы используем лишь с теми, кого считаем близкими друзьями. Подобная способность считается у нас в некотором роде священной, — с ухмылкой сказал Горниду.

— Да. В последнее время я общаюсь только с тобой. А с остальными членами экипажа — только по деловым обязанностям. Я уже думаю об организации сеансов общения друг с другом, — сказал я.

Горниду едва сдержал смех. Он поведал мне, что Никартиго просил сообщить мне: всему своё время.

— Значит, данная сущность уже знает о взаимоотношениях, что сложатся между нами — членами экипажа. Только у меня вопрос: что будет, когда мы достигнем последней координаты? — спросил я.

— Сложно сказать. И если учитывать, как наш звездолёт был улучшен… кто знает, какие новшества у нас окажутся в будущем. Вероятно, в Тринит мы вернёмся с такими технологиями и знаниями, что даже светлейшим умам Тринита и не снились, — предположил Горниду.

Мы договорились встретиться позднее.

Я прошёл в свою каюту.

Там я лежал под полным впечатлением.

Норгивы, оказывается, могут и других погружать в ментальную медитацию. А главное — транслировать в мозг любые образы.

Вдобавок ментальные способности Горниду помогли в условиях неполадок с аппаратурой связи. Из-за бурана и стен той пещеры привычная связь не работала. Ситуация не закончилась катастрофой по двум причинам.

Во-первых, на первых порах туда отправились лишь я и Горниду.

Во-вторых, псионические способности моего друга.

Также благодаря изначально повышенным природным чувствам Горниду я не попался в ловушку местных хищников.

Лишь благодаря этому мы успешно обследовали руины некоего сооружения.

Мои размышления прервал визит Кнурса. Я приготовился услышать результаты исследований Кнурса и Рорнита.

— Анализ уцелевших надписей показал, что обнаруженное нами сооружение ранее служило для создания новых видов… Для оживления данной планеты. Переведённый текст также описывал процесс создания на основе ДНК вида из другого мира популяции, более приспособленной к данному миру, — заключил Кнурс.

— Мы также обнаружили упоминание об аналоге G-поля, только для хранения образцов жизни и даже образцов ДНК. А срок хранения в данной вариации поля превзошёл даже наши текущие технологии, — дополнил Рорнит.

— Каков срок хранения? — спросил я.

— Двадцать миллионов лет, — сказал Рорнит.

Я сдержался, чтобы открыто не выразить свой шок от продвинутости этой технологии. Потом спросил, рассматривает ли Рорнит возможность воссоздать её.

— Увы, мы имеем лишь упоминание. И только. А при изучении мы обнаружили лишь разрушенное помещение, где давно хранились образцы флоры и фауны и базовая ДНК для редактирования, — сказал Рорнит.

— Хорошо. А что насчёт долговечности материала в руинах бывшего… исследовательского комплекса? — заинтересованно спросил я.

Рорнит рассказал, что об этом есть только упоминание, но привёл интересные сведения:

— На крупном спутнике данного мира имеется… имелся крупный промышленный комплекс. С учётом вакуума мы имеем возможность получить гораздо больше сведений о данном материале и… даже обшить им звездолёт.

— Дело принимает интересный оборот. Предлагаю так: мы обсуждаем возможные ситуации, что могут с нами приключиться на спутнике, и отправляемся его исследовать.

Я и Горниду прошли на мостик. Мы прислонили ладони к центральной панели и активировали остальные пассажирские сиденья.

Едва мы уселись, нас окружил чёрный туман. Он быстро стал плотнее и принял форму ремней безопасности, пока окончательно не трансформировался в них.

Затем мы с Горниду запустили процесс полёта.