Необратимый процесс

Глава 1

- Последнее, что я хотел бы обсудить сегодня – это открытие военной академии при пажеском корпусе, - сказал Ильгиз.

Его королевское высочество правящий принц Раззии всегда говорил негромко. Невысокий, хрупкий, почти высохший – так измучила его хроническая болезнь - он тем не менее всегда сдерживал и голос, и движения. Словно не хотел, чтобы тяжесть королевского слова пригибала окружение к земле.

Его слова прозвучали в почтительной, почти гробовой тишине. На заседании генерального штаба присутствовали почти три десятка человек, а над длинным столом, заваленным бумагами, можно было расслышать шорох крыльев бабочки.

Зафар бросил взгляд на круглый год затворенные стрельчатые окна. В разгаре весна, оглушительно цветет сирень в парке, улицы свежи от разбрызганной воды, проезжают коляски с нарядными женщинами под вуалями, глянцевые открытые машины – любимая забава аристократов постарше, звонкой рысью цокают юные всадники, которым за руль садиться – себя не уважать. Но ни один золотой радостный блик не упадет на поверхность стола. «Распроклятый могильник. Чертово старичье.» - подумал он.

- Даю слово генерал-полковнику Зафару аль Аббасу, - закончил Ильгиз и приветливо кивнул ему. Зафар встал.

Череда политических неудач и мучительный раскол на планете высасывали казну досуха. Но отступать уж некуда.

- Очерчу в двух словах положение дел, которое вам и без того, уверен, известно, - начал он.

Красивые, с резкими и мужественными чертами лица повернулись к нему. Еще не растеряли бонусов от генетических улучшений трехвековой давности – раззийская аристократия берегла свой генофонд ревностно.

Но… если бы захотели внести новые изменения, то не смогли бы. Вряд ли сейчас кто-то сможет прочесть нужные учебники и оживить замершие компьютеры.

- Как все вы знаете, юноши из благородных семей обучаются в пажеском корпусе до шестнадцати лет, присягу приносят в восемнадцать, а два года в промежутке должны постигать военные и светские науки под руководством избранных покровителей. Система эта не вполне совершенна.

- Еще как несовершенна, - буркнул кто-то.

- У меня три оболтуса-воспитанника, семья заставила взять – а времени сколько? Ноль!

- А я педагогически безнадежен.

- Крадут спиртное!

- Накатаются, а лошадь кинут нечищеную.

- Хамство и дуэли.

- Твари, а не будущая аристократия.

- Господа. Я понимаю, что тема для всех болезненная. Но тем более прошу внимания.

Волнение в генеральских рядах неохотно улеглось.

- Подготовка военных кадров таким образом у нас крайне неровная. Во время прошлого военного столкновения это катастрофически вышло на явь. Потеряв космос, мы можем довольно скоро потерять и саму Раззию. В Единении Халифата более двухсот планет, мы должны учитывать, что ни одна из них не дружелюбна.

Снова настала могильная тишина. Обсуждать такое вслух. Близко к святотатству. Но Ильгиз смотрел благожелательно и Зафар продолжил.

- Другая сторона медали – вот какая. Многие покровители откровенно не годятся для того, чтоб учить даже собаку цирковым трюкам. Рукоприкладство и пренебрежение своими обязанностями, а также вещи несоизмеримо худшие – увы не редкость.

Зафар наконец поднял взгляд и посмотрел в самый конец стола.

Его бывший наставник сидел там – подтянутый, с великолепной выправкой, гладко выбритый. Внимательно слушал. В уголках глаз собрались тонкие морщинки, губы плотно сжаты. Годы его не испортили.

Они десять лет встречались в штабе почти каждый день и не сказали друг с другом ни слова.

- Чтобы не быть голословным, я подготовил подробный расчет бюджета, учебный план, а также анонимные свидетельства воспитанников. Ознакомьтесь. Мое личное и обоснованное мнение – или у нас будет профессиональная военная академия с экзаменами и комиссиями, или следующую войну мы проиграем. Вряд ли новомодные молебны, мракобесие и патриотические шествия помогут против космической авиации, которая может в любой момент свалиться нам на головы с соседней планеты.

- Не хотите ли вы сказать, что…

- Я хочу сказать, что настало время вытащить голову из задницы и хотя бы признать, как много мы потеряли за это время.

Флот беглецов из тоталитарного Рима вышел на орбиту Раззии три столетия назад. Тогда показалось логичным, приняв вливание римских знаний и техники, укрепить в ответ для равновесия далекие ценности предков: монархию, религию и военную аристократию. А дальше само пошло. Равновесие получилось шатким…

- Завтра я попрошу вас проголосовать.

Ильгиз кивнул своим генералам, распуская совещание, с почти незаметным облегчением поднялся с председательского кресла. Зафар знал, что у него бывают нестерпимые боли в суставах. Наверное, в Риме эту его болезнь могли бы отредактировать за пару дней. Но Рим для нас больше не существует. Даже космос для нас больше не существует.

Во время последнего мятежа были утеряны коды от «Золотой Ламии» - огромного корабля-крепости, флагмана флота беглецов. На нее больше нельзя попасть. Небо закрыто.

В коридоре мужчины переговаривались, закуривали. Поблескивали золотые планки на мундирах и плетеные аксельбанты, тонкие ободки папирос. Наставник стоял спиной к блестящей толпе и молча смотрел в окно, во внутреннем дворе покачивались пенящиеся белые и лиловые ветки сирени, сердцевидные листья посбивало дождем на серую геометрическую мозаику.

«Если он завтра проголосует против. Если только посмеет. Я наконец вызову его и застрелю к чертям» - с неожиданной яростью подумал Зафар. В темнеющем небе восходила яркая белая точка – это недоступная «Ламия» совершала свой ежедневный оборот вокруг планеты. Недоступная, как несбывшееся прошлое.

Но если не мы, то наши дети все-таки ступят на ее палубу.