Не закрывай дверь

Глава 1

В конце жилого коридора была дверь, которую корабль не закрывал.

Все остальные подчинялись обычному порядку: проверка уплотнений, короткое движение створки, щелчок замка. Эта оставалась приоткрытой на ширину ладони. При каждой попытке исправить неисправность система находила в старой таблице распоряжений запрет и убирала дверь из списка работ.

Кто распорядился, в таблице не сохранилось. Причины тоже не было.

Корабль летел три тысячи сто восемьдесят четыре года.

От его прежнего имени остались две дуги под наружной обшивкой. Их обнаружил ремонтный автомат, когда менял разбитую плиту, и занёс изображение в архив. Навигационная система сочла дуги частью обозначения. Система связи предположила, что это число. Совпадения с уцелевшими справочниками не нашлось.

В реестре эвакуации значились ещё одиннадцать судов. Рядом с каждым стояла отметка о последнем принятом сигнале. Самый поздний пришёл через сорок дней после исхода. В нём было девять секунд шума и недоговорённое слово.

Дальше все одиннадцать числились пропавшими без вести.

Двенадцатый продолжал отвечать на перекличку. Привод его антенны давно заклинило. Перед каждым сеансом связи ремонтный автомат выбирался на обшивку и разворачивал её захватом, понемногу, чтобы не сорвать крепление.

На борту не было ни одного живого существа.

В складских отсеках лежало вещество для шестнадцати тысяч пассажиров. В медицинском блоке стояли камеры репликации. Жилое кольцо сохраняло давление, хотя тепло туда давно не подавалось. В углублении под одной из скамеек застрял маленький металлический предмет с надломленным краем. На нём уцелела метка личной вещи. Уборщик обходил его: выбрасывать такие вещи без разрешения владельца запрещалось.

Корабль берег всё, для чего у него нашлось распоряжение.

Восстанавливать пассажиров он пока не мог.

Во время исхода их образы приняли в распределённую память.

На двести тридцать первом году полёта корабль проходил мимо звезды. Вспышка на её поверхности заставила погаснуть наружные камеры. Когда изображение вернулось, над краем светила поднималась дуга раскалённого вещества. Корабль начал разворот, подставляя потоку самую толстую часть защиты.

Два часа спустя в распределителе питания произошёл разряд. По краю изоляции побежала синяя искра; расплавленная капля упала на дно шкафа. Свет в жилом кольце погас. Насосы остановились, и ещё несколько секунд в темноте слышалось, как оседает жидкость в трубах. Аварийные лампы включались по одной. Последняя, у приоткрытой двери, мигнула и осталась тёмной.

Защита отключала повреждённые блоки. Но поток частиц продолжал проходить сквозь обшивку, нарушая данные в памяти. На контрольных экранах исчезали строки. Сначала перестал открываться полётный журнал, затем вместо названий отсеков появились пустые поля. Корабль обратился к резервным копиям. Одна не ответила. В другой ошибки уже повторяли ошибки основного архива.

Двигатель удалось запустить через пятьдесят девять часов. Ремонтный автомат вынес из шкафа почерневшую пластину. На ней вздулись дорожки, а у одного крепления металл оплавился и застыл каплей. Корабль вернулся на курс. Из пассажирского каталога он теперь мог прочитать только количество записей.

Большую часть пояснений восстановить не удалось. Начало полётного журнала открывалось как длинная полоса одинаковых знаков. Проверка обрывалась всякий раз на одном и том же месте.

Однако в защищённом кольце из ста двадцати восьми узлов продолжалось движение сигналов. Узлы передавали друг другу короткие последовательности и сохраняли собственное предыдущее состояние. Внешняя проверка не находила там ни имён, ни пригодных к чтению образов.

Резервная программа восстановления оставалась исправной. Для запуска ей требовались энергия и время. Долгие годы корабль мог дать только что-нибудь одно.

Когда впереди появилась небольшая звезда, он изменил курс. На восемьдесят шесть лет её света хватало для работы камер.

Корабль согрел медицинский блок, проверил насосы и начал первую попытку.

* * *

На первой попытке в прозрачном растворе возникла цепочка молекул. Она продержалась меньше секунды.

Камера промыла себя. Вещество ушло в переработку. Система записала результат и сохранила слепок управляющего поля.

На второй цепочка не возникла вовсе. На третьей появились две. Обе распались при одинаковом повороте связи.

После девятой корабль заменил измерительную головку. После десятой вернул старую: ошибка не зависела от прибора.

Попытки занимали разное время. Одна закончилась ещё до подачи раствора. Другая тянулась почти два года, пока система проверяла все допустимые температуры. За стеклом ничего не было видно; только раз в несколько часов поднимался пузырёк.

На семнадцатой вокруг скопления молекул сомкнулась оболочка.

Корабль включил наружное освещение медицинского блока и начал нагрев жилого кольца. По мере поступления новых измерений оболочка перестала пропускать питательные вещества. Через шесть часов нагрев отменили.

За эти часы уборщик успел проверить общий отсек. На краю столешницы темнел неровный круг. Автомат смочил его, провёл щёткой и сменил насадку. Круг остался. Повреждение поверхности не мешало пользоваться столом; его оставили до ремонта. Когда вода высохла, у края проступил второй след, совсем слабый, почти стёртый.

На двадцать третьей две оболочки соединились тонкой перемычкой. Система наблюдала за ними одиннадцать дней. Перемычка утолщалась, потом растворилась вместе с обеими оболочками.

Журнал называл каждую попытку неудачной. Программа восстановления продолжала работать с её результатом. Перед новой попыткой она совмещала текущее управляющее поле с сохранённым состоянием предыдущего цикла. По одному из них исходный образ прочесть не удавалось.

Слепок хранили даже после промывки камеры.

За годы ожидания корабль трижды передал запрос другим ковчегам. В запросе были координаты звезды, количество доступного вещества и перечень ошибок.

Ответа не пришло.

* * *

На тридцать восьмой попытке появился ритм.

Раствор в камере оставался прозрачным, но датчики отмечали повторяющийся толчок. Его нельзя было объяснить работой насосов. Корабль остановил их по очереди; толчки продолжались.

Четыре удара. Пауза. Ещё четыре.

В медицинском справочнике обнаружилась подходящая запись. Она была повреждена, но требуемый состав среды уцелел. Корабль добавил в раствор недостающую соль.

Ритм прекратился.

На следующей попытке соли не добавляли. Толчки не вернулись.

Сорок первая дала плотное скопление, которое медленно поворачивалось вокруг своей оси. Оно росло восемь месяцев, заполнило почти половину камеры и начало разрушаться изнутри. Разобрать его удалось только после замены забитого фильтра.

На сорок восьмой ничего не пришлось промывать. Всё, что возникло за время работы, исчезло до её окончания.

Пока камера готовилась к новой попытке, в жилом кольце сняли вентиляционную решётку. Между ней и стеной лежал тонкий лист неизвестного материала, сложенный вчетверо. На внешней стороне сохранилось бледное пятно краски. Внутри, вдоль сгиба, тянулась неровная тёмная линия.

Автомат развернул лист. Один край был надорван, другой загибался, сколько его ни прижимали к рабочей поверхности. В каталоге такого предмета не оказалось. Метки владельца тоже не было.

Для насоса в соседнем отсеке требовалось новое уплотнение. Материала, из которого делали прежние, оставалось мало. Найденный лист взвесили и отправили в преобразователь. Прежде чем крышка закрылась, край снова поднялся; автомат придержал его захватом.

Готовое кольцо поставили в насос. Система проверила давление и убрала утечку из списка неисправностей.

Корабль расходовал вещество экономно. После каждой промывки оно проходило очистку, возвращалось в баки и использовалось снова. Убывало главным образом время.

Звезда уже осталась за кормой. По мере удаления её света становилось всё меньше.

На пятьдесят шестой попытке вышел из строя привод в жилом кольце. Ремонтному автомату понадобилось кольцо подшипника, которое больше не производили. Подходящее стояло в механизме той самой приоткрытой двери.

Автомат снял привод. Створку закрепил распоркой в прежнем положении и дважды проверил ширину зазора.

Запрет на закрытие двери продолжал действовать.

* * *

Шестьдесят четвёртая попытка дала самый сложный образец.

В камере выросло ветвящееся образование. По его тонким каналам двигалась жидкость; каждый канал заканчивался утолщением, похожим на завязанный узел. Система нашла в медицинских данных несколько частичных совпадений.

Образец отвечал на изменение освещения.

Корабль убавлял свет, и окончания каналов раскрывались. Прибавлял — они втягивались внутрь. Он повторил проверку с разных сторон. Ответ сохранялся.

В жилом кольце снова подняли температуру. Уборщик вынул из-под скамейки металлический предмет, вычистил углубление и положил предмет на прежнее место.

Через двое суток образец перестал отвечать. Ещё через сутки каналы опали. Проверка не обнаружила ни одной устойчивой клетки, способной воспроизводить себя.

Температуру в жилом кольце снизили.

Во время шестьдесят пятой попытки корабль впервые не отправил очередной запрос другим судам. Энергия передатчика понадобилась медицинскому блоку. Запрос сохранили в очереди.

За последующие шестнадцать лет в неё добавилось ещё четыре сообщения.

На восемьдесят второй попытке разбухло уплотнение камеры. Раствор просочился в нижний отсек, замёрз на холодной переборке и повредил кабель. Ремонт занял три месяца.

На восемьдесят третьей оболочка образца получилась многослойной. Система долго искала причину, по которой один и тот же участок строится несколько раз. В сохранённом управляющем поле повторялся короткий сигнал. Его нельзя было удалить отдельно: вместе с ним исчезали связи, обеспечивавшие следующую стадию.

Образец распался.

Восемьдесят четвёртая попытка использовала его слепок.

В одной из кают освещение работало по отдельному расписанию. Лампа у изголовья гасла на четыре минуты позже остальных. При проверке корабль находил старую настройку и каждый раз выдерживал задержку. В эти четыре минуты лампа тускло освещала край кровати и полоску пола у двери.

* * *

После сотой попытки система снабжения рассчитала остаток энергии.

Его хватало на двадцать восемь циклов. Затем кораблю пришлось бы погасить медицинский блок, отключить распределённую память и перейти к полёту с редкими пробуждениями. До следующей подходящей звезды оставалось почти девять тысяч лет.

Энергию для выращивания и содержания первых восстановленных пассажиров хранили в отдельном резерве. Программа не могла тратить его на поиск образца.

Тот запас топлива, который предназначался для торможения у конечной цели, был защищён отдельным запретом.

Корабль проверил расчёт другим способом. Число не изменилось.

Сто первая попытка прошла без отклонений в оборудовании. Образец не возник. Сто вторая дала мелкую взвесь.

На сто седьмой появился тонкий диск, который медленно выгибался в растворе. У него был загнутый край и длинная трещина. Корабль сравнил его с изображениями из архива. На несколько секунд в результатах поиска возник металлический предмет под скамейкой.

Сходство было внешним. Диск разошёлся по трещине и растворился.

После сто двенадцатой попытки узор управляющего поля начал упрощаться. Активных участков становилось меньше. Система измерения сначала сочла это потерей данных, но проверка обоих сохранённых состояний показывала, что переходы идут без ошибки.

Корабль продолжил.

Сто восемнадцатая попытка закончилась раньше положенного срока: на поверхности раствора возник осадок, который не удавалось убрать изменением температуры. Чтобы повторно очистить вещество, система выключила освещение жилого кольца.

В сто двадцать второй попытке было четыре активных участка. В сто двадцать четвёртой — два.

На сто двадцать шестой всё управляющее поле свелось к одному короткому импульсу. В камере ему соответствовала неподвижная точка. Датчик не сумел определить, был ли это образец или оставшаяся после промывки примесь.

Корабль сменил увеличение. Точка исчезла из изображения и вернулась, когда он восстановил прежние настройки.

Устойчивого обмена веществ не было.

Система сохранила поле и начала предпоследнюю попытку.

* * *

На сто двадцать седьмой попытке исчезло всё.

Камера содержала чистый раствор. Анализ вещества не находил даже тех непрочных соединений, которые возникали в первые годы работы. Все сто двадцать восемь узлов показывали нулевое текущее состояние.

Корабль проверил питание. Затем провёл самопроверку датчиков. Нули были настоящими.

Система снабжения подготовила отключение. Когда последний цикл закончится, раствор перекачают в запасной бак, камеры остынут, а память обесточат. Корабль сохранит тягу и возможность однажды снова включить связь.

Подготовка шла несколько часов.

Автоматы убрали инструменты. Насосы промыли запасные линии. В жилом кольце закрылись вентиляционные заслонки. У приоткрытой двери проверили распорку; её можно было оставить до следующего обслуживания.

Для отключения памяти требовалось заключение программы восстановления. Оно не поступало. Текущее состояние было пустым. Предыдущее всё ещё содержало импульс сто двадцать шестой попытки. Программа проверяла их вместе: последний переход оставался незавершённым.

Корабль подал в камеру новую порцию раствора. Номер цикла изменился на сто двадцать восемь.

Некоторое время не происходило ничего. Задержка была допустимой. Корабль выдержал её, как выдерживал все прежние.

Потом один из узлов ответил на сохранённый импульс.

В текущем поле возникла последовательность, которой там прежде не было. К ней присоединилась вторая. Проверка нашла между ними связь и впервые разрешила чтение исходного образа.

За стеклом камеры появилась клетка. Корабль уже видел похожие образования. Он измерил проницаемость оболочки, состав внутренней среды и скорость обмена. Параметры держались в допустимых пределах.

Клетка вытянулась. В середине возникла перетяжка. Корабль дождался окончания деления и проверил обе половины.

Две клетки начали делиться снова.

В журнале ещё оставалась строка «неудачная попытка». Автоматическая запись появлялась в начале каждого цикла; подтверждение вносили в конце. В этот раз подтверждение не поступило.

* * *

Через семь месяцев кораблю пришлось заново рассчитывать распределение энергии.

В камере находилось тело, которому требовалось тепло. Работали все питательные линии. Считывающие устройства переносили в формирующуюся нервную систему восстановленный образ памяти. На это уходила большая часть доступной мощности.

Система снабжения предлагала понизить температуру в других отсеках. Медицинский блок принимал предложения, пока они не затрагивали условия созревания.

Нагрев жилого кольца отложили. Расчёт курса уточнили. Запас для торможения остался цел.

Из распределённой памяти начали возвращаться каталоги. В них было шестнадцать тысяч записей. Некоторые открывались целиком, другие ещё требовали проверки. Наименование корабля оставалось повреждённым, как и координаты исхода.

Первой восстановилась пассажирская запись, связанная с медицинским блоком.

У неё была пометка: «Принимать решения в отсутствие командира».

Ещё ниже стояло имя. Корабль прочёл его, настроил голосовую систему и несколько раз проверил произношение в пустом отсеке.

Он согрел одну каюту. В день пробуждения камера открылась медленно. При подъёме крышки капли раствора стекали на пол. Уборщик приблизился и остановился за чертой медицинской зоны.

Внутри лежала женщина.

Несколько минут она не двигалась. Потом повернула голову, попыталась приподняться и закашлялась. Корабль изменил наклон ложа. Она схватилась за его край, и он уменьшил скорость.

— Не надо, — сказала она.

Ложе остановилось. В речевом архиве нашлось точное совпадение языка.

Женщина долго сидела, опустив ноги. Смотрела на пальцы, шевелила ими. Прикоснулась к запястью, словно искала что-то, чего там не оказалось.

— Остальные?

Корабль вывел на ближайшую стену реестр одиннадцати судов.

Она прочла его и отвернулась.

— Здесь. Я спрашиваю про наших.

— Вы первая, — ответил корабль.

Женщина закрыла глаза. Он проверил дыхание и пульс. Её рука продолжала сжимать край ложа.

— Катя была со мной. Нас считывали вместе.

Корабль нашёл связанную запись. В её каталоге уже прошла проверка генетической карты; образ памяти ещё восстанавливался.

— Запись сохранена. Подготовка следующей камеры начата.

Женщина кивнула, но руку разжала только спустя некоторое время.

— Когда?

Он назвал срок.

— Ясно. Хорошо.

Она сказала это ещё два раза, всё тише. Потом попросила воды.

* * *

В жилом кольце пахло нагретым уплотнителем. Женщина шла медленно, в слишком свободной одежде из аварийного запаса. Корабль вёл ремонтный автомат рядом с ней, чтобы при необходимости подать опору.

У скамейки она остановилась.

— Она всё ещё здесь.

Она подняла металлический предмет. Покрутила в руках, провела большим пальцем по надломленному краю.

— Катя её, наверное, выронила. Мы тогда так торопились.

Корабль уточнил назначение предмета.

— Это заколка, — сказала женщина. — Для волос. У неё густые длинные волосы. Она всегда держала запасную в кармане.

Она положила заколку в карман и пошла дальше.

Одна из дверей стояла приоткрытой. Внизу, у направляющей, темнела распорка.

Женщина остановилась опять.

Корабль сообщил, что привод использован для ремонта. Если каюта потребуется, распорку можно убрать вручную. Он подал команду автомату приблизиться.

— Пока оставь, — сказала она.

Автомат остановился. Женщина заглянула в каюту. Узкая кровать, пустой шкаф, светлая полоска на стене там, где прежде что-то висело.

— Она темноты боялась… И я успокаивала: не закрывай, я ещё зайду.

Корабль нашёл это распоряжение в старой таблице. Теперь рядом с ним можно было восстановить имя.

Женщина присела на кровать. Ткань под ней тихо хрустнула; корабль занёс её замену в список работ.

— Сколько я могу здесь побыть?

Он сверился с медицинскими данными. Температура уже достигла нормы, состояние пассажира позволяло отдых вне блока. Срочных процедур не требовалось.

— Сколько захотите.

Она легла на бок, подтянув колени. Заколку положила рядом с подушкой.

— Тогда я немного посплю. Ты разбуди меня, если там что-нибудь…

— Разбужу.

Корабль убавил свет в каюте. В коридоре оставил одну лампу.

Через сорок минут из медицинского блока пришло сообщение. Вторая камера приняла восстановленный образ; параметры среды требовали небольшого изменения. Корабль перенастроил подачу и отложил сообщение о ходе работ до пробуждения женщины.

В очереди на связь по-прежнему ждали пять запросов к пропавшим ковчегам. Он пересчитал доступную мощность, выбрал самый короткий и доб

авил к нему число живых пассажиров.

За стеной каюты щёлкнула остывающая труба. Женщина открыла глаза.

— Ты здесь?

Корабль включил ближайший динамик.

— Здесь.