Не трудно быть Премудрой

Глава 1

Ноги подкашивались от страха, но Василиса продолжала идти все дальше и дальше в чащу.

– Съест она меня, как пить даст съест, – шептала она, кусая губы, чтобы не расплакаться.

Жгла ее обида праведная на злых сестер – выгнали они Василису в ночи за порог, послали к страшной Бабе-Яге в темный лес за огнем.

– Не бойся, Василисушка, – раздался из кармана сарафана глухой утробный голос. – Держи меня при себе, и с тобой ничего… ничего…

Голос прошелестел и затих.

– Сейчас, милая, покормлю тебя.

Василиса остановилась, присела на поваленное дерево и достала из кармана свою спасительницу, которую перед смертью с благословлением отдала ей мама. Куколкой ее можно было назвать с большой натяжкой, но других имен Василиса не знала. Ну и пусть сестры неродные смеялись над ее игрушкой, из рук норовили выбить. Две ручки есть, две ножки есть, на голове торчит пучок жестких волос, даже в тряпку наподобие платья завернута – чем не куколка.

Да и не выжила бы Василиса без своей помощницы, замучила бы ее работой мачеха до смерти. Вот только ела эта куколка больше, чем сама Василиса. Но что поделать, лучше поголодать, чем горбатиться в избе, марать белы рученьки на огороде да рвать жилы тяжелыми ведрами, таская воду с реки. А так куколка работает, а Василиса отдыхает в холодочке и нюхает цветочки.

Василиса вытащила из-за пазухи тряпицу с едой, развернула. Помяла между пальцев пшенную кашу и стала вкладывать комочки в открывшуюся щель куколкиного рта. И сразу же та оживилась. Глазки загорелись ярко, словно две свечки, ручки-ножки зашевелились. И тут в двух шагах от Василисы промчался всадник. Сам белый, одет в белое, конь под ним белый, и сбруя на коне белая. Василиса от неожиданности выронила куколку в траву.

– Не бойся, Василисушка, – повторила куколка. – Ничего не бойся.

Всадник скрылся за деревьями, а тут и светать начало. Поднялась Василиса, свернула тряпицу с кашей, сунула в карман. В другой бережно и аккуратно уложила куколку. И снова из-за спины тихо и бесшумно скользнул и так же затерялся в лесу другой всадник. На этот раз красный – одет в красное, конь под ним красный, сбруя на коне красная. Пока Василиса с открытым ртом смотрела ему вслед, поднялось над верхушками деревьев красно солнышко.

До избушки Бабы-Яги хода оказалось на целый день. Василиса умучилась с непривычки, так далече она еще не ходила. И чай не дорогой прямой шла, а дебрями непролазными пробиралась. Уже смеркалось, когда впереди забрезжил холодный нездешний свет. Добралась наконец-то. Василиса вышла на поляну, где стояла изба Бабы-Яги, и обомлела – забор вокруг из человечьих костей, на заборе торчат черепа людские с глазами. И глаза те шарят и шарят по сторонам, светят страшными лучами. На воротах вместо дверей ноги человечьи, вместо запоров руки, вместо замка рот с острыми зубами.

В довершении всех ужасов у самых ворот ее обогнал черный всадник. Сам черный, одет в черное, конь под ним черный с черной же сбруей.

Василиса, споткнувшись, встала как вкопанная, ожидая, пока всадник не скроется из виду. Но в этот момент конь замедлил ход, остановился, и вдруг он, и его наездник мигнули, пошли рябью и пропали, как будто и не бывали никогда. А вместо этого в сгущающихся сумерках в воздухе возникло бородатое мужское лицо. Злые глаза уставились на Василису.

– Ядвига! Какого лешего у тебя посторонние на объекте? – закричал неизвестный.

Леший – Василиса разобрала только это слово, и глазки ее закатились, а ножки подломились.

***

– Смотри, Змей, вот и наша давнишняя пропажа сыскалась.

Женщина лет пятидесяти, еще красивая и крепкая, смотрела в монитор и медленно двигала пальцем по сенсорной панели, переключая и выводя на экран изображения с камер из разных комнат.

– Ты про экспериментальный образец КУКЛ-01? – За плечом женщины маячила голографическая проекция мужчины, который так испугал Василису. Он выглядел постарше женщины и вид имел солидный и довольно пузатый.

– А про какой еще? Говорила же, что его сперла та заполошная девица, которую я, пожалевши, в лесу подобрала полумертвую от голода и усталости. – Ядвига обвиняющее ткнула пальцем в прозрачную грудь мужчины. – А ты меня в маразме и склерозе обвинял, старый хрыч.

Мужчина хмыкнул.

– И что, эта заполошная вернулась?

– Да нет, Змей, ты что. Это, скорее всего, дочурка ейная уже подросла, и КУКЛ ей от матушки по наследству достался.

– Ейная, – передразнил собеседник, скривившись. – Что за простонародный диалект, Ядвига? Скоро действительно в настоящую Бабу-Ягу превратишься.

– Я в образе, – отмахнулась та. И поправила очки на носу.

Мужчина шагнул в сторону, пропав из зоны видимости, а когда вернулся, в руках у него была кружка. Он подул на дымящийся напиток в ней, не спеша отхлебнул и проворчал:

– В образе она. Тебе бы только хиханьки да хаханьки, Ядвига. Что это за всадники у тебя скачут, самого жуткого вида?

– А, заметил, – засмеялась Ядвига. – Ну, с ними все просто: красный – солнце, белый – рассвет, черный – ночь. Решила привнести немного разнообразия в местную мифологию. Провести параллель, так сказать.

– Для полноты картины не хватает четвертого.

– Извини, фантазии не хватило.

– А скажи на милость, зачем тебе эти старомодные стекляшки в оправе? Очками перестали пользоваться уже сто лет как.

– Так привычка, дорогой Змей, привычка. Ты же вон кофе пьешь, – Ядвига покосилась за плечо, – а ведь на Земле отказались от его выращивания, попробуй теперь найди хоть малюсенькую плантацию. Интересно, где ты берешь зерна?

– У тебя село зрение? – игнорируя вопрос, с беспокойством спросил тот, кого звали Змеем.

– Возрастная дальнозоркость, что вы хотите, милочка, – четко произнесла Ядвига, растягивая гласные. Явно кого-то передразнивала. И даже рукой помахала.

– Сколков сказал?

– Он.

– То есть удаленный осмотр ты проходила?

– А куда денешься? По протоколу положено раз в полгода.

– А Сколков тебе не сказал, что пора возвращаться и решать проблему с ухудшающимся зрением на Земле?

– Нет никакой проблемы, Змей, не выдумывай. Я вот очки нашла в запаснике и отлично все вижу.

– Ядвига, прошло двадцать лет…

– Я помню.

– Максимальное время присутствия сотрудника института на подшефной планете не более пяти лет. Ты уже превысила этот срок в четыре раза.

– Я умею считать, спасибо. И еще на той неделе отослала заявление о продлении срока пребывания. И ты, как заместитель, сколько угодно можешь выступать против, но Совет, а главное, директор, тебя не поддержат. – Ядвига демонстративно посмотрела на часы. – Сеанс заканчивается, Змей, до связи. Как обычно – послезавтра.

***

Ядвига внимательно смотрела трансляцию с камер – на девчонку, которая увлеченно рылась в Ядвигиных сундуках, и на занятую домашней работой куколку.

Точнее, куколку было как раз не видно – она двигалась так быстро, что отображалась оптикой в виде непрерывной размытой линии.

– Как мечется-то, – Змей за плечом Ядвиги шумно отхлебнул из чашки. Ядвига еле заметно поморщилась. – Старается. Чем это она занимается?

– Мак от земли перебирает, я придумала забаву. По зернышку чтоб.

Змей покачал головой.

– А девка-то, я погляжу умная. Гляди, сидит, ничего не делает, а наш образец трудится.

– Девку Василисой кличут, и я бы сказала, что она не умная, а ушлая. Умный – это ты у нас. Не зря все сотрудники тебя Змеем прозвали.

– Да знаю, – махнул рукой мужчина. – Ты, поди, и имя мое настоящее забыла.

– Ну, конечно, Гор, точнее, Игорь Владимирович, вас забудешь.

Они посмеялись. И снова принялись наблюдать на мониторах за происходящим в избе.

– Неплохо устроилась. Весь дом перетряхнула. Что ищет, интересно? Или так, любопытствует?

– И долго ты с ней возиться будешь? Когда образец отключишь?

– Когда?! – Ядвига вместе с креслом развернулась к Змею. – Это у кого из нас маразм со склерозом, а? Кто настаивал, чтобы образец был на автономном питании без возможности подсоединения к внешнему источнику? Как я его отключу, когда он функционирует исключительно на углеводно-белковой пище? Ты же хотел, чтобы КУКЛ мог долгое время независимо существовать без подзарядки. На – как ты сказал? – «подножном корму». Вот и лови теперь, когда он ножки-то на корму сделал.

– И каков у него запас?

– Лет десять еще протянет Василисова куколка. Но ты бы инструкции поднял, вдруг мы чего упустили.

– Вреда от него не будет?

Ядвига пожала плечами.

– Да не должно. Какой может быть вред? Местным он вроде помогает.

– Я про тебя.

– А что я? – удивилась Ядвига. – Как может наша техника пойти против своих создателей? Так что уйми свою паранойю, Змей. Меня достать еще нужно умудриться. Сижу себе под землей в бункере. Своя подстанция, душ, генератор еды, связь с внешним миром. А изба так, ширма, гостей принимать.

– Хорошо, – Змей посмотрел в пустую чашку, – инструкции я поищу. Сеанс через неделю, если что внеплановое – вызывай.

– Иди себе, Змей, иди. Не мешай работать. У меня в ступе двигатель барахлит, надо срочно чинить. А то накроется маскировка.

***

– Где твоя Василиса?

– Моя? Домой отправила. Череп дала светодиодный, она же типа за светом приходила.

– Инструкция запрещает попадание в руки местных даже простейших устройств.

– В курсе. Но я думала, что от обычной лампочки никому не убудет.

– И что? Ты же не просто так незапланированно вышла на связь.

Ядвига прерывисто вздохнула и нервно переплела пальцы.

– Неприятность вышла. Василиса, когда домой вернулась, спалила сестер и мачеху этим черепом.

– В смысле спалила?! Это же невозможно!

– В самый что ни на есть пепел, будто это мощнейший лазер, а не осветительный бытовой прибор. Своими глазами видела – послала вслед Василисе дрона.

Змей побагровел щеками.

– Из-за твоего, как ты говоришь, бытового прибора погибло трое местных! Неприятность – это ты, Ядвига, а то, что случилось, – чрезвычайная ситуация! Собирайся, через два дня прилетит челнок, твоя миссия закончена!

Ядвига поджала губы.

– Гор, прости, не выгоняй меня.

– Еще скажи – я тебе еще пригожусь, – себе под нос пробормотал Змей.

Ядвига упрямо дернула головой.

– Ну косякнула, признаю. Но ты понимаешь, что это КУКЛ что-то сотворил с лампочкой? Лучше я разберусь, а то пока новый человек… Для меня эта планета родной стала. Недавно я остановила эпидемию чумы в соседнем королевстве, представляешь?

– Я читал отчеты. Не заговаривай мне зубы.

– А сколько раз я спасала от наводнений города на побережье? Да не счесть. Что я буду делать дома? Да и нет у меня этого дома. Кто меня там ждет?

– Догадайся с тех раз.

– Да ладно, Гор! Столько лет прошло, а ты все еще?.. А как же жена и пятеро дочек? Ты же разговорами о них мне все уши прожужжал.

Змей молчал, упершись взглядом в пол.

– Не может быть, – прошептала Ядвига и, закусив щеку, чтобы не рассмеяться, перевела тему: – Что там, кстати, в инструкциях?

– Самообучающийся искусственный интеллект, в высшей степени лояльный к хозяину. Хорошо, уговорила, ты пока остаешься. Пока, поняла? Ситуация и ты под особым моим контролем. И надо отключить КУКЛ, Ядвига, пока он не натворил дел.

– Надо девку замуж выдать, больно умная она, как я погляжу. Я присмотрела годного кандидата – сына местного царька. Иваном звать. Он ничего так парень, с головой, прошлой весной уговорила его прививку от полиомиелита по храмам разослать под видом чудодейственной настойки, чтобы служки в воду добавляли. Все польза. А вчера пробралась во дворец под личиной гадалки, предсказала Иван-царевичу жену премудрую да красивую.

– Ядвига, ты играешь с огнем! Какие замужи, какие царевичи? Я тотчас активирую агрегат неотложного контроля. Он распылит усыпляющий газ, и, пока все будут в отключке, ты дезактивируешь КУКЛа.

– Ты про свое чудище-страшилище, обвешанное манипуляторами? Которого ребята в честь тебя Змеем назвали? Не спеши, это слишком экстремальное решение…

– Единственно верное на данный момент.

– Подожди! Дай мне время. Хотя бы месяц. Уверена, случай с мачехой и сестрами единичный. Они обижали Василису, скорее всего, КУКЛ решил отомстить за хозяйку.

– Или сама Василиса отдала такой приказ.

– Нет, что ты. Она неплохая девчонка. Ну если только немного ленивая.

***

Теперь, когда Василиса обустроилась во дворце, она могла не только сама наслаждаться дивными блюдами, но и куколку, свою спасительницу, баловать. Опять же, спасибо ей, что научила житейским премудростям. Замужем за Иван-царевичем Василисе жилось беззаботно и легко. Муж обожал молодую жену, в рот ей смотрел, слова поперек не говорил. Целыми днями Василиса гуляла в саду, ходила по дворцу, лежала на гладких шелках, перебирала драгоценности, изводила девок-прислужниц капризами. И ничего, абсолютно ничего не делала. Красота! Казалось, живи да радуйся. Но точила ее тоска неведомая. Никак не могла забыть те несколько дней, что провела у Бабы-Яги, мерещилось ей, что старая колдунья затаила на нее злобу и желает сжить со свету.

Василиса даже сохнуть начала от дум тяжких. Не прошло это мимо внимания куколки, и, выслушав хозяюшку, дала та дельный совет.

Третью седмицу Иван-царевич горевал – слегла его жена Василисушка, поразила ее болезнь неведомая, которую ни один лекарь не мог излечить.

Однажды светлым утром позвала его Василиса.

– Умру я скоро, Ванечка, – еле слышно прошелестела она. – Явилось мне сегодня ночью видение, что порча на меня наслана, черная, жестокая. И нет от нее спасения, кроме как изничтожить ту злодейку, кто смерти моей хочет.

– И ты знаешь, кто это? – Царевич вскочил на ноги и заметался по светлице.

– Конечно, милый. Но я лучше умру, чем причиню вред своей мучительнице.

Слезы брызнули из глаз Ивана от таких слов. Но собрался он с силами, сжал кулаки и вскрикнул так громко, что аж окна во всем дворце дрогнули:

– Я за тебя пойду! Я убью ведьму злую! Она пожалеет, что на свет родилась.

– Ванечка, стоит ли? – по бледному лицу Василисы прошла судорога.

– Да я за тебя готов хоть на край света отправиться, только прикажи.

– Будь по-твоему, милый. В помощь дам тебе мешочек с волшебным голосом, доставшийся мне от матушки. Слушай его речи, а как прибудешь на место, закинь его за ведьмины ворота, а сам стой снаружи и жди. А когда займется изба, поворачивай коней и скачи прочь что есть силы.

– Все понял, сделаю так, как ты говоришь. Вернусь быстрее ветра. А ты лежи, родная, не тревожься понапрасну.

***

Сигнал экстренного вызова прозвучал, когда Соломон Картер, один из трех постоянных сотрудников в Зале мониторинга, собирался домой после суточной смены. Работу в Институте экспериментальной истории Соломон любил, считал необычайно важной и нужной и за десять лет не пропустил ни одного дежурства. Но иногда, заходя в прохладное, освященное лишь светом многочисленных экранов помещение, испытывал некую безосновательную тревогу, не поддающуюся расшифровке.

Сигнал пришел с планеты SDM-39, которую в нарушении всех правил звали Тридевятой с легкой руки работавшей там Ядвиги Войцеховской, любимицы замдиректора института.

Пальцы Соломона забегали по клавишам, он одновременно вывел на монитор сообщение с Тридевятой и, согласно инструкции, послал вызов в Совет.

Изображение было некачественным, тряслось и рябило, временами уходя в белый шум. Звук тоже прерывался и сбоил. Соломон проверил настройки, с его стороны все было в порядке. Складывалось впечатление, что оборудование на самой Тридевятой повреждено, что невозможно в принципе – его работоспособность не нарушалась даже при сокрушительных природных катаклизмах.

Ядвига Войцеховская выглядела обескуражено и потеряно. Рыжие волосы, обычно собранные в строгий пучок, растрепались. Судя по красному значку на экране, прямая трансляция закончилась, Соломон видел уже запись.

– …пока был у меня в доме, подключился ко всем кодам. Изба сгорела, все подворье уничтожено, но и черт бы с ними. Невероятно, но образец как-то взломал систему защиты бункера… Двери заблокированы, вентиляции не работает… воздуха хватит… а нет, из решеток идет какой-то газ… – Ядвига закашлялась, из глаз хлынули слезы. – Наверно все. Прости. Прости, у меня не получилось. Не наказывай их, они хорошие, и Василиса неплохая девочка. Слышишь, – Ядвига приблизилась к камере, и Соломону показалось, что она заглянула прямо в его душу, – не смей! Не смей, Гор!

Сигнал пропал, изображение застыло и через секунду начало воспроизводиться заново. Соломон, уловив легкое движение воздуха позади, обернулся и вздрогнул всем телом. За спиной у него стоял Змей, точнее, Игорь Владимирович, замдиректора института. Его лицо, обычно красное, испещренное прожилками сосудов, было белым, щеки ввалились, а взгляд стал безжизненным и страшным.

И в тот момент Соломон понял, что его мучило столько лет, – чувство беспомощности, полного бессилия. Ведь случись что на какой-то из подшефных планет, они не успеют экстренно прийти на помощь попавшим в беду коллегам.

***

«Извел Иван-царевич ненавистную ведьму, исцелилась Василиса и стала как прежде весела и прекрасна. Скоро сказка сказывается, да тут новая беда грянула – осерчал Кощей и послал слугу своего верного Змея Горыныча отомстить за смерть Бабы-Яги. Налетело на город чудище ужасное, крыльями черными подняло бурю и извергло огонь из своих трех голов. И погибли страшной смертью все обитатели дворца.

В то время вернулся отлучившийся по делам Иван-царевич, увидел вместо дома одни головешки и принялся кататься по земле от горя, что потерял жену свою любимую, Василисушку.

Но тут услышал он из-под пепла голос знакомый, из волшебного мешочка, который Василиса давала. И сказал ему голос – не плачь, Иван-царевич, помогу оживить жену твою Премудрую. Поезжай в темный лес, в самую чащу. Найдешь там подземное урочище проклятого Кощея, а в нем живую и мертвую воду. Только меня возьми с собой, укажу дорогу.

Подобрал Иван-Царевич среди углей и золы говорящий мешочек, вскочил на коня своего верного и понесся живую и мертвую воду добывать.

Долго ли, коротко ли, вернулся он с заветными пузырьками, и ожила Василиса. И, казалось бы, написано теперь ей на роду счастье, долгая жизнь и куча детишек. Но не вынес трудностей похода Иван-царевич, умер той же ночью. И те немногие, кто простился с ним перед погребением, пугались вида его иссохшего и бледного, словно не осталось в теле ни единой кровинки. Вот что натворили злые чары урочища.

Да и Василиса с того дня изменилась. Завернулась в плотные ткани, покрыла голову платками, а лицо в знак памяти по невинно загубленному мужу закрыла маской из желтого металла. А голос ее, прежде звучавший нежным колокольчиком, теперь стал глухим, едва слышным.

Собрала она людей верных и пошла походом против Змея Горыныча, наказать за причиненные беды-несчастья. И повергла она сначала Змея, а потом и самого Кощея. Разбила его небесную лодку, закрывавшую солнце, и вернулась домой с победой. Говорили, что страшна она была в битве – грозная и беспощадная, разила неприятеля колдовским оружием, смертельными лучами.

И началось с той поры новое время – Золотая эра тысячелетнего правления великой Василисы Премудрой, не ведавшей ни отдыха, ни сна. Деды наши ее помнили, прадеды знали, нам радоваться ее разумным законам и внукам нашим жить под ее властью. Жестокой, но справедливой.»