Не судите...

Глава 1

Первый пилот звездолета «Поллукс» Билл Форестер с трудом поднял буквально налитые свинцом веки и взглянул на экран переднего обзора. Застилавшая взор мутная пелена неторопливо рассеялась, и в поле зрения наконец-то проявилась долгожданная цель путешествия — прекрасная на вид планета с устрашающим названием Горгона. Ее изогнутый дугой красно-оранжевый край ярко блестел в лучах местного светила и наискось перечеркивал видимое пространство, деля его на две неравные половины. В одной из них просматривалось несколько крупных немигающих звезд, в то время как другая тонула в непроницаемом мраке.

— Гиперпереход завершен, — доложил Форестер, покосившись на застывшего в неподвижности капитана.

Фигура в соседнем кресле слегка пошевелилась. Колин Роджерс медленно приходил в себя после встряски.

«Вот так всегда, — философски подумалось Форестеру. — Сначала изнуряюще долгий разгон до необходимой для прыжка скорости, а затем тьма перед глазами — и летишь куда-то в неизвестность, причем совершенно невозможно предсказать, что ожидает тебя на выходе. Остается надеяться лишь на непогрешимость произведенных еще на Земле расчетов, хотя их точность, по моему скромному мнению, до сих пор оставляет желать лучшего. Правда, наезженных трасс, вроде нашего сегодняшнего маршрута, это касается в самой минимальной степени. Здесь у нас полный порядок. В системе работает звездный маяк, призванный обеспечивать безопасность гиперперехода, каковое обстоятельство, несомненно, добавляет уверенности и спокойствия, столь обожаемых нашим капитаном. Ну не любит Колин Роджерс даже малейшего посягательства на целостность „Поллукса“, в чем я, следует признать, полностью с ним солидарен... Интересно, когда же, наконец, высоколобые умники там, на Земле, придумают какой-нибудь менее неприятный способ ломиться через пространство? Или им такого не дано? Скверно, если так... потому что тогда наш брат-пилот обречен на страдания до конца времен.»

Форестер бросил еще один мимолетный взгляд в сторону Роджерса.

«И вообще, наше бдение в рубке во время гиперперехода — полная и абсолютная глупость, — мысли текли сами по себе, вне зависимости от воли или желания. — Все равно повлиять на ход событий в этот момент никак невозможно. И тем не менее, регламент предписывает... якобы, для пущей безопасности... И кто его такого, спрашивается, выдумал. Взять бы того умника за шкирку, усадить рядом да прокатить туда-сюда разок-другой.»

Форестер представил себе эту картину и злорадно усмехнулся. Градус настроения начал потихоньку повышаться.

— Доложи обстановку, — произнес капитан.

«Вот еще одно абсолютно, на мой взгляд, бесполезное требование. Хочешь не хочешь, а зачитывай вслух параметры орбиты, хотя у капитана перед глазами панель со всеми необходимыми данными... Анахронизм... Однако, Колин Роджерс — редкостный педант, и поделать с этим ничего невозможно. А потому, остается лишь одно — покончить с процедурными вопросами как можно скорее.»

Форестер скучно и монотонно принялся озвучивать отображенные на экране числа: скорость, высота, наклонение...

Капитан, похоже, вовсе не слушал, лишь кивал в такт словам, а когда пилот закончил доклад, негромко спросил:

— Данные с маяка поступили? Что у нас с погодой?

— Радиационная обстановка в норме, не выше обычной. Вспышки на солнце, способные затронуть окрестности Горгоны, практически отсутствуют. Метеорные потоки... пожалуй, здесь чуть сложнее. Впрочем, ничего особенного, все как всегда.

— То-то и оно, — капитан Роджерс слегка пристукнул ладонью по подлокотнику. — Хотя бы раз, в виде исключения... То радиационная атака, то астероидная... на выбор. Обязательно нужно подкинуть что-нибудь этакое. Давай с этого момента поподробнее.

— Плотный метеорный поток накроет орбиту планеты через пять с половиной часов. Угол с эклиптикой около восьми градусов, скорость гиперболическая... Обломки небольшие, поэтому вряд ли представляют серьезную угрозу для базы на поверхности, однако нам может сильно не поздоровиться.

— Ясно, — досадливо поморщился капитан. — Буди экипаж. Времени у нас в обрез, так что придется поторопиться. И рассчитай временной интервал, по истечении которого нам все-таки придется отсюда убраться... Чертова планета! Никак не может без неприятных сюрпризов.

«Воистину так, — подумал Форестер, набирая на пульте команды пробуждения. — Прав капитан, еще ни один рейс в эту проклятую богом систему не проходил полностью гладко. Следует отметить, звезда у нас здесь молодая, обустройство выделенного участка пространства далеко не завершившая, а потому окрестности ее замусорены чрезвычайно. Целых пять астероидных поясов, это же с ума сойти... А кроме того многочисленные метеорные потоки, пронизывающие систему во всех направлениях, избежать пересечения с которыми — проблема та еще... особенно для огромного неповоротливого чудовища типа нашего „Поллукса“. Двухсотметровая ферма, на которую нанизаны жилые помещения, ангары, реакторный отсек с внушительными радиаторами охлаждения... два челнока... да много чего еще... Разве на такой конструкции можно увернуться от каменных снарядов, летящих во много раз быстрее пули? Вопрос, разумеется, риторический... Вот потому-то Роджерс так ненавидит систему Горгоны и всеми правдами и неправдами старается избежать назначения на столь нервный и чреватый многочисленными неприятностями маршрут. А если не удается, то стремится покинуть ее как можно скорее, пока не случилось чего-нибудь совсем уж нехорошего. И, надо сказать, в этом стремлении экипаж „Поллукса“ целиком и полностью на его стороне.»

— Команда пробуждения запущена, — доложил Форестер. — Минут через пять сможете поговорить.

— Хорошо. А пока попробуем связаться с Горгоной.

Капитан проделал несколько пассов ладонью над сенсорным экраном и произнес в пространство:

— База «Ирбис»! На связи капитан звездолета «Поллукс» Колин Роджерс. Ответьте. Повторяю... база «Ирбис»...

Тесная рубка тут же наполнилась неясными шорохами, вздохами и вслипами мирового эфира, на фоне которых внезапно возник далекий голос:

— Говорит база «Ирбис». На связи дежурный Павел Решетников. С прибытием, капитан!..

Новая порция хрипов, и новый голос:

— Говорит командир десантного отряда «Ирбис» Эдвард Каттнер. Приветствую, капитан! Рады вас слышать. Чем порадуете?

— Ваши сменщики будут готовы к отлету в течение ближайших тридцати минут. На разгрузку шаттла могу выделить лишь час-полтора, а на всю операцию — часа четыре, не больше. Поэтому советую поторопиться.

— Принято, — рассмеялся Каттнер. — Мои ребята давно сидят на чемоданах, так что с нашей стороны задержек не будет.

— Надеюсь. Метеоусловия в районе базы?

— Метеостанции на западной гряде предрекают бурю в ближайшие два часа, но пока все тихо. Полоса расчищена от песка и ждет, приводные маяки работают в штатном режиме. Советую как следует осмотреться с орбиты перед запуском шаттла. Мало ли что. Горгона славится дурной привычкой игнорировать любые прогнозы.

— Понял, Каттнер. Ждите гостей. Конец связи.

Шумы стихли, и в рубке снова установилась тишина, нарушаемая лишь легким пением вентиляторов.

«Тоже мне, советчик нашелся, — с неудовольствием подумал капитан Роджерс. — Подробное изучение обстановки требует времени, которого у нас попросту нет. Лишний виток вокруг планеты... скорее всего, абсолютно ненужный. Только время потеряем, а метеорный поток ждать не станет.»

Он потянулся рукой к пульту управления и набрал команду вызова командира сменной группы десантников.

Экран ярко вспыхнул, и на нем возникло слегка помятое лицо Дэвида Олсена.

— Докладываю, капитан, — произнес он. — Процедура пробуждения завершена. Десантная группа «Гепард» готова к выполнению задания.

— Отлично, Дэйв. Времени у нас в обрез, поэтому садиться будете уже на этом витке. Немедленно загружайтесь в шаттл. Объявляю пятнадцатиминутную готовность.

— Есть, капитан.

Дэвид кивнул и исчез с экрана.

— Билл! Прими управление на себя, — сказал капитан Роджерс и расслабленно откинулся на спинку кресла.

Дальнейшее его не слишком интересовало. Обычные предстартовые операции, с которыми Форестер прекрасно справится и без его ненужного вмешательства. Рутинные доклады о готовности к запуску подсистем шаттла... команды на закрытие шлюзов... обратный отсчет...

«Поллукс» слегка вздрогнул в момент расстыковки. Роджерс представил себе, как огромная, ослепительно сверкающая в лучах солнца, металлическая птица плавно отходит в сторону от шлюзовой камеры, медленно разворачивается кормой вперед и, наконец, выдает долгожданный тормозной импульс.

— Есть зажигание, — подтвердил Форестер. — Пошел...

— Предупреди Каттнера, — сказал капитан Роджерс. — Пусть готовят пышную встречу.

— С удовольствием, — ответил пилот, переключил каналы связи и заговорил: — База «Ирбис», ответьте... база «Ирбис»...

«Вот и все, — подумал Колин Роджерс, — больше от нас ничего не зависит. Теперь главное — дождаться возвращения шаттла с командой Каттнера... и немедленный старт к Земле. Возможно, нам повезет, и не придется соревноваться в скорости с метеорным потоком...»

Внезапно он ощутил, что обстановка в рубке странным образом изменилась. Он даже не сразу понял, в чем именно, а потом до него вдруг дошло.

Тишина.

Капитан повернулся в сторону пилота. Форестер неподвижно застыл в кресле, напряженно всматриваясь в мерцающий экран.

— Что случилось? — спросил Роджерс, ощущая смутное беспокойство.

Форестер повернул к нему встревоженное лицо.

— База «Ирбис» сообщила о резком изменении метеорологической обстановки. Похоже, шторм начинается гораздо раньше, чем его ожидали.

— Черт! Горгона в своем репертуаре. Передай приказ на шаттл об отмене посадки. Пусть возвращаются.

— Поздно. Они уже в плотных слоях, — Форестер нервно сглотнул. — На запросы не отвечают.

— Кто там из пилотов?

— Майкл Бастер.

— Хорошо. Продолжай вызывать.

«Бастер пилот опытный, — думал Роджерс. — Может, все еще обойдется... Черт, как же некстати! Похоже, стоило прислушаться к совету этого Каттнера.»

Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, в полной мере ощущая абсолютную беспомощность перед обстоятельствами.

«Какой смысл иметь в своем распоряжении самый могучий корабль, когда-либо построенный человечеством, если не можешь вернуть на борт горстку попавших в беду людей. Горгона все-таки сумела нанести предательский удар в спину и выбрала для этого самый неподходящий момент. Впрочем, она это умеет.»

— Шаттл, ответьте, — снова и снова повторял Форестер. — Вызывает «Поллукс»...

Эфир отвечал гробовым молчанием.

***

Командир отряда «Ирбис» Эдвард Каттнер стоял у большого панорамного окна и задумчиво рассматривал не балующий разнообразием пейзаж.

«Песок... целое море песка... и ничего, кроме песка... Унылая, казалось бы, картина. Однако, когда целых полгода перед глазами непрерывно маячат лишь сыпучие холмы, временами вырастающие до средних размеров гор, невольно проникаешься уважением. А потом просто начинаешь любить. Нет никакого сомнения в том, что уже через неделю пребывания на ласковой гостеприимной Земле все мы начнем невыносимо скучать по этому пустынному, насквозь прожаренному палящими солнечными лучами безбрежному песчаному морю. И даже по местной фауне, явно поставившей себе целью всех нас сожрать. А потом примемся отсчитывать дни, оставшиеся до начала следующей вахты.»

Тишину помещения нарушил раздавшийся откуда-то из-за спины короткий деревянный стук.

— Конь G6, — послышался негромкий голос Эвана Рассела, геолога. — Шах. А через два хода мат.

Небольшая пауза, а потом голос инженера Джоэла Крамера:

— Согласен. Сдаюсь.

«Шахматисты, — внутренне усмехнувшись, подумал Каттнер. — Причем азартные. До такой степени, что готовы посвящать баталиям на доске любую мало-мальски свободную минуту. И как им за полгода не надоело, ума не приложу. Впрочем, подобное занятие можно только приветствовать, если оно, конечно, не вредит делу. Так что, пусть себе, пока есть возможность. До прибытия шаттла осталось всего ничего... а там события закрутятся так, что будет не до шахмат. Разгрузка, погрузка, передача дел...»

— Эдвард, — раздался голос Павла Решетникова, восседавшего в кресле вахтенного перед пультом управления подсистемами базы. — Пришли новые данные от метеостанций на западной гряде. Тебе нужно на это взглянуть.

Каттер оторвался от созерцания величественных дюн за окном и повернулся к Павлу.

— Давай своими словами, — сказал он. — Что-то существенное?

— Похоже на то. Судя по всему, обещанный шторм начнется гораздо раньше... собственно, он уже здесь. Смотри...

Каттнер подошел к креслу и заглянул Павлу через плечо.

Экран демонстрировал часть западной гряды, ту самую, на которой установлены метеостанции, а над ней...

«Никогда не приходилось видеть ничего подобного, — подумал Каттнер. — Чувствую, Горгона все-таки решила нас напоследок как следует удивить.»

Мрачные клубящиеся облака, время от времени разрываемые всполохами электрических разрядов, прямо на глазах выползали из-за невысоких черных скал, захватывая все новые и новые участки ослепительно сиявшего неба и навевая совершенно неуместные мысли о надвигающемся с запада конце света. Вот они непроницаемой завесой окутали сглаженные эрозией вершины, перевалили через гребень и стремительно потекли вниз... вниз по склонам, прямо по направлению к базе.

— Тревога! — крикнул Каттнер. — Песчаная буря!

Шахматисты тут же побросали свои фигурки, мгновенно приблизились к пульту и остановились за спиной Павла, не менее командира пораженные невиданным зрелищем.

— Вот дьявол, — пробормотал Рассел. — Как бы нам не задержаться здесь еще на полгода.

— А я обещал Дженнифер поездку на Гавайи, — добавил Крамер. — Не хотелось бы ее разочаровывать.

— Тихо! — прикрикнул Каттнер, и все тут же умолкли. — Павел! Передай на «Поллукс» информацию о шторме. Необходимо отменить запуск шаттла.

— Уже. К сожалению, поздно, — с досадой ответил Павел. — Шаттл в атмосфере, связь с ним отсутствует.

— Черт... Если они попадут в это месиво...

«Собственно, почему „если“? Они просто обязаны в него попасть... — добавил про себя Каттнер. — Этого нам только не хватало.»

Он с досадой стукнул ладонью по спинке кресла. Эван, Джоэл и присоединившийся к ним биолог Том Мартин смотрели на командира с абсолютной серьезностью. Они, наконец, осознали, что дело не только в порушенном отпуске.

— Павел! Держи связь с «Поллуксом» и выведи на экран показания радара. А вы... — Каттнер обвел взглядом ожидавших приказа десантников, — немедленно опустите щиты на окна. Мы переходим на осадное положение.

Все, не мешкая, бросились выполнять приказ командира.

Тяжелые металлические заслонки медленно поползли откуда-то сверху, полностью отгораживая помещение базы от внешнего мира. Последнее, что увидели десантники — стремительно летящая песчаная поземка на недавно расчищенной посадочной полосе. Внешний свет померк, и в командном пункте наступили сумерки, озаряемые лишь сиянием мониторов да нескольких панелей вблизи выхода.

— Вот он! — внезапно сказал Павел, указывая на яркую отметку на экране радара. — Приближается с запада. Судя по всему, попал в самый центр урагана. Черт... как же им не повезло...

Неожиданно ожили динамики громкой связи, оттуда послышались невнятные шорохи, прерываемые протяжными свистами, переходящими в заунывные завывания, а затем раздался далекий голос:

— Всем, кто нас слышит... Говорит командир шаттла Майкл Бастер. Мэйдэй, мэйдэй... ответьте...

— На связи база «Ирбис», — ответил Павел. — Слышу вас, Майкл. Вы уклонились от курса почти на тридцать градусов. Необходима немедленная коррекция, иначе промахнетесь мимо полосы.

— База «Ирбис»... До полосы мы, скорее всего, не дотянем, ураган сносит нас к югу. Шаттл быстро теряет высоту, иду на вынужденную...

Ответить Павел не успел.

Удар, чьи-то неясные крики, мгновенно сменившиеся шорохом бессмысленных помех.

— Майкл! — крикнул Каттнер.

Отметка на экране радара пару раз мигнула и угасла.

— Упали, — одними губами произнес Крамер.

Рассел невнятно чертыхнулся. Все взгляды обратились на командира. Каттнер несколько мгновений стоял неподвижно, уставившись в опустевший экран, а затем медленно выпрямился и произнес:

— Направление и расстояние до места катастрофы?

— Около четырех километров к юго-западу от нас, — ответил Павел. — По ту сторону гряды. Там, судя по всему, настоящее светопреставление.

— Ясно. Связь со звездолетом есть?

Павел молча пожал плечами и пробежался пальцами по клавиатуре. На экране сквозь многочисленные полосы помех проступило хмурое лицо Колина Роджерса.

— Капитан, — сказал Каттнер. — По нашим данным шаттл потерпел катастрофу в непосредственной близости от базы. Я принял решение о проведении спасательной операции.

Эван одобрительно кивнул и толкнул Джоэла локтем в бок. Тот ответил ему той же монетой. Мол, капитан у нас что надо, своих нипочем не бросит. За таким можно хоть в огонь, хоть в воду... хоть в самое сердце песчаной бури.

Однако, Колин Роджерс, скорее всего, не разделял их мнения. Он нахмурился еще сильнее, хотя, казалось бы, дальше некуда, а затем произнес тоном приказа:

— Проведение спасательных работ в данных условиях считаю авантюрой. Мало нам одной катастрофы? Хотите погубить еще и своих людей? Предлагаю дождаться окончания шторма.

Каттнер плотно сжал губы, сверля взглядом экран, а затем тоном, не обещавшим собеседнику ничего хорошего, произнес:

— Ты в своем уме, Роджерс? Там же могут быть раненые, которым требуется срочная помощь. А вдруг они попросту не дождутся подходящей погоды, ты об этом подумал? Я настаиваю на своем решении. И вообще... командуй у себя на «Поллуксе», а здесь предоставь нам возможность делать свое дело.

— Как вы обращаетесь к старшему по званию, Каттнер? — оскорбился капитан Роджерс. — Повторяю, я запрещаю проведение спасательной операции. А о вашем неподобающем поведении доложу по инстанциям.

— Давай, докладывай. А мы пока займемся спасением тех, кого еще можно спасти.

— Ставлю вас в известность, — в голосе Роджерса послышалась угроза, — что немедленно направлю по гиперсвязи доклад руководству космофлота, в котором изложу свое мнение о вашем неповиновении и нарушении этики служебных отношений.

— Напугал... Да пошел ты, знаешь, куда... — бросил Каттнер и отвернулся от экрана.

Он окончательно понял, что убеждать капитана «Поллукса» в своей правоте — бесполезная трата времени. Изображение на экране мигнуло и пропало.

— Похоже, я не успел вырубить связь, и он все слышал, — заметил Павел.

— Ну и черт с ним. Сам кругом виноват, а теперь разыгрывает перед нами спектакль. Говорили же, нужно осматриваться как следует, прежде чем высылать десант на планету. А теперь только и остается, что надувать щеки.

— Но каков фрукт! — сказал Эван. — Запрещаю, мол, и все... А то, что люди могут погибнуть, вообще дело десятое. Как ему только корабль доверили.

— Наверное, родственник какой-нибудь помог, — поддакнул Джоэл. — Или знакомый где-то на самом верху.

— Или знакомый знакомого, — хмуро продолжил Каттнер. — Хватит, забыли о Роджерсе. Вы со мной, или как? Напоминаю, возможны репрессии со стороны оскорбленного начальства.

— Обижаешь, командир, — сказал Эван.

Каттнер обвел глазами подчиненных. Десантники спокойно ожидали инструкций.

— Тогда так... Павел! Известно, сколько человек на борту шаттла?

— Десантная группа «Гепард» в составе пяти человек... плюс двое гражданских спецов и два члена экипажа. Итого девять.

— Ясно. За один раз никак не управиться. Одна песчанка у нас в ремонте... значит, остается четыре.

Каттнер обвел свою команду изучающим взглядом.

— Том! — наконец, решил он. — Останешься дежурить на базе...

— Командир! — Том Мартин выглядел донельзя обиженным. — Почему я?

— Не обсуждается, — отрезал Каттнер, однако, взглянув в лицо десантника, все-таки снизошел до объяснений. — Ты биолог и по-совместительству врач. Будешь принимать пострадавших и дежурить на связи. Подготовь медицинский бокс и все необходимое для оказания первой помощи. И непрерывно вызывай шаттл, вдруг кто-то отзовется. Я на тебя надеюсь. Сам видишь, песчанок только четыре, а, значит, так или иначе, но остаться кому-то все же придется.

Том отвернулся и громко засопел.

— Остальные за мной! — скомандовал Каттнер, развернулся и пошел к выходу. Эван и Джоэл немедленно направились следом. Павел выбрался из кресла, взглянул на унылого Тома и развел руками. Мол, извини, друг, не повезло тебе, как-нибудь в другой раз. После чего тоже последовал за командиром.

Уже через считанные минуты десантники, упакованные в скафандры, собрались в ангаре перед замершими в готовности песчанками. Павел копошился рядом со своим вездеходом, отсоединяя зарядный кабель, а Эван и Джоэл довольно эмоционально переговаривались о чем-то вполголоса. Судя по всему, обсуждали перепетии только что завершенной шахматной партии.

Вошедший последним Каттнер обвел подчиненных строгим взглядом и произнес:

— Прошу внимания!

Наступила тишина. Павел выбрался из-за песчанки и присоединился к Расселу и Крамеру.

— Условия, в которых нам предстоит работать, хуже некуда, сами понимаете, — сказал Каттнер. — Поэтому успех операции зависит прежде всего от точного следования инструкциям. Итак... Движемся колонной строго друг за другом, с включенными прожекторами. Так, чтобы видеть габаритные огни идущей впереди машины. Шторм в районе базы пока не набрал полную силу, поэтому выдвигаемся к Вратам Зари на предельно возможной скорости. Пересекаем ущелье и выбираемся на плато Ариадны, где находится место предполагаемой катастрофы. И вот тут, будьте уверены, Горгона выдаст нам по полной программе. Думаю, видимости там вообще никакой, не исключены перебои с радиосвязью. Поэтому будьте предельно внимательны. Не растягиваться и не отставать.

— Да поняли мы, командир, — сказал Эван. — Не новички, справимся.

— Надеюсь, — сказал Каттнер. — Хотя такой бури никто из нас до сих пор не видел. И еще... В каждой песчанке место только для одного пассажира, а это означает, что нам предстоит сделать как минимум по два рейса. Поэтому работать нужно хоть и с оглядкой, но быстро. А теперь — по машинам! Я иду первым, Павел замыкающий.

Едва ворота ангара поползли вверх, как внутрь хлынула настоящая песчаная река. Сразу же стало ясно, что закрыть их полностью ни за что не удастся.

Песчанка Каттнера заурчала, взобралась на длинный сыпучий язык и резво выкатилась наружу. Машины десантников устремились следом. Как только вездеход Павла выбрался из ангара, ворота двинулись вниз и остановились, упершись в нанесенную ветром песчаную кучу.

«Все лучше, чем ничего, — подумал Каттнер. — По крайней мере, не придется заниматься раскопками в помещениях базы.»

В обзорных зеркалах прекрасно просматривались готовые к маршброску песчанки, выстроившиеся в одну линию и вовсю сиявшие включенными фарами.

— Поехали, — сказал Каттнер и положил руки на пульт.

Маленький вездеходик дернулся и, набирая скорость, покатился вдоль металлической стены ангара. Ветровой напор ощущался не слишком сильно, все-таки здание базы худо-бедно защищало от набиравшего силу шторма. Но даже здесь летевшие навстречу песчаные струи хлестали в блистер совершенно нещадно.

«То ли еще будет там, на равнине, — думал Каттнер. — Я уж не говорю про плато Ариадны. Что там сейчас творится, вообще трудно себе представить.»

Колонна обогнула, наконец, правую оконечность базы и взяла направление на запад. Песчанка Каттнера обиженно заурчала, преодолевая резко усилившийся напор ураганного ветра, скатилась в ложбину между двумя мощными песчаными склонами и с натугой поползла вверх по насыпи. Несущиеся прямо в лицо струи пыли и песка мгновенно заволокли все вокруг, сократив обзор до самого минимума. Клубящиеся мутные облака полностью затянули небо. Солнце, еще недавно такое слепящее и обжигающее, проглядывало сквозь них четко очерченным круглым диском, на который спокойно можно было смотреть невооруженным глазом. Каттнер про себя чертыхнулся и уставился в экран навигатора, благодаря небеса за то, что маршрут к Вратам Зари хоженый-перехоженый и прекрасно известен не только ему, но и всем членам команды.

— Том, ответь, — позвал он. — Говорит Каттнер. Есть новости?

— Ничего, — тут же ответил дежурный по базе. — За исключением Роджерса, который ругается и грозит неминуемыми карами. Надоел...

— А ты пошли его, знаешь куда...

— Знаю, — угрюмо ответил Том. — Только не стану. Он и так, по-моему, не в себе.

— Тогда терпи. Вызывай, если будет информация о шаттле. Конец связи.

Песчанка уверенно прыгала с одного склона на другой, и в конце концов Каттнеру стало казаться, что он и в самом деле плывет на утлом суденышке по бушующему песчаному морю. Создавалось полное впечатление того, что гигантские дюны вдруг стронулись с места и, набирая скорость, двинулись по ветру, словно обычные водяные валы. И кто знает, вдруг это не иллюзия, а самая настоящая реальная реальность? Полностью исключить подобное Каттнер сейчас не рискнул бы.

«Черт! Где же эти проклятые Врата? — думал он, вглядываясь в беснующуюся снаружи мглу. — Навигатор утверждает, что где-то рядом... Не видно ни зги...»

И почти сразу же увидел.

Прямо перед носом машины из клубящейся тьмы проступили очертания двух высоких каменных столбов. Вход в ущелье располагался как раз между ними. Каттнер слегка притормозил и взглянул в зеркала. Три пары ярко сияющих фар, все в сборе.

— Внимание! — произнес он. — Втягиваемся во Врата. Под защитой скал нам будет чуть полегче, ну а на выходе... как повезет. Так что готовьтесь.

— Всегда готовы! — рассмеялся Павел, а короткие смешки Эвана и Джоэла подтвердили, что они с ним полностью солидарны.

— Тогда вперед!

Колонна аккуратно вползла в ущелье.

Как и предсказывал Каттнер, ветер стих до умеренного. Песчанки бодро катились по извилистому проходу, почти не встречая сопротивления.

«Вот бы всю дорогу так, — подумал Каттнер. — Но нет... наша разлюбезная Горгона такого наверняка не допустит. И за спокойный путь сквозь ущелье мы еще заплатим.»

Так оно и вышло.

Едва колонна выползла на плато Ариадны, как буря обрушилась на нее со всей воистину невероятной мощью. Каттнер вообще перестал понимать, где верх, а где низ и благодарил небеса лишь за то, что ураганный ветер не швырнул крохотные песчанки на скалы и не разбил вдребезги. Герметичная кабина мгновенно наполнилась невероятным ревом, временами сменявшимся заунывным протяжным воем, в котором слышались неукротимая ярость и злость, наконец-то вырвавшиеся на свободу и несущие смерть и неотвратимое уничтожение всему живому. Видимость сократилась до нуля, из кабины можно было наблюдать лишь скребущие по блистеру бешеные песчаные струи. Даже свет фар идущей позади машины различался с невероятным трудом. Во мгле то тут, то там ярко вспыхивали электрические разряды, сопровождавшиеся громовыми ударами.

Каттнер, стиснув зубы, вел машину вперед, изо всех сил стараясь не сбиться с направления. Скорость сильно упала, однако навигатор свидетельствовал, что большую часть пути они уже преодолели, так что потерпевший катастрофу шаттл должен находиться где-то совсем неподалеку.

Каттнер попытался вызвать экипаж аварийного корабля на связь, однако ответа так и не получил. То ли буря тому виной, то ли что-то еще. Думать о самом худшем не хотелось.

«Как бы не занесло его по самую макушку, — командир отряда напрасно вглядывался в творящуюся за остеклением кабины песчаную вакханалию. — Тогда мы вовек его не найдем.»

Шаттл возник перед носом песчанки совершенно неожиданно, и сразу же стало ясно, насколько крепко ему досталось. Одного крыла не было и в помине, как и хвостового оперения, вырванного чуть ли не с корнем, а носовая часть буквально утонула в глубине огромного песчаного холма. Корпус выглядел практически целым, если не считать рваной черной дыры по левому борту на месте входного люка.

Спасатели подвели машины вплотную и остановились, надежно защищенные от натиска бури обломками корабля.

Каттнер снова попытался наладить связь, и на этот раз ему повезло. Ответил слабый голос, принадлежавший, как оказалось, командиру отряда «Гепард» Дэвиду Олсену.

— Эдвард... — произнес он. — Вот уж не ждали... Ты даже не представляешь, насколько мы рады вас видеть. И как вы вообще рискнули...

— За это нам еще предстоит держать ответ перед начальством, — ответил Каттнер. — В каком состоянии экипаж?

— Все живы. Ранения разной степени тяжести, несколько переломов.

— Ясно... Сейчас возможно эвакуировать лишь четверых. Поэтому подготовьте самых тяжелых. Остальные в следующий заход.

— Четверых... — растерянно произнес Дэвид. — Ладно, я понял.

***

Обратный путь отряд Каттнера преодолел куда быстрее, несмотря на то что буря вовсю бушевала уже в окрестностях базы. Ураганный ветер дул теперь прямо в спину, отчего песчанки летели вперед словно на крыльях.

Том Мартин встретил товарищей на пороге и немедленно принялся помогать переправить пострадавших в шлюз. Двое гражданских шли самостоятельно, поддерживаемые под руки Эваном и Джоэлом. Куда хуже дело обстояло с пилотами шаттла, которым при ударе о поверхность досталось сильнее всего. Оба до сих пор пребывали без сознания. Заносить их пришлось на руках, и Павел с Эдвардом потратили немало сил на эту нелегкую процедуру, проваливаясь в сыпучий песок едва ли не по колени.

Наконец, наружные двери сомкнулись, надежно отгородив людей от разбушевавшейся стихии.

Каттнер перевел дух и сразу же повернулся к Тому:

— Справишься?

— Думаю, да. Только помогите мне уложить их на каталки. А уж в медицинский бокс я сам...

— Хорошо. Нам нельзя терять время, нужно возвращаться... Как там Роджерс?

— По-прежнему бушует. И, кстати, не только он.

— А кто еще?

— Какая-то шишка из администрации Космофлота. Судя по всему, капитан «Поллукса» не зря угрожал нажаловаться на Землю.

— Вот же гад! — Каттнер едва удержался, чтобы не сплюнуть с досады. — Не поскупился, значит, на гиперсвязь ради того, чтобы доставить неприятности ближнему... Ну и черт с ними, с обоими! Все равно, отступать я не намерен. Тем более, что обещал Олсену вернуться.

— Странно, — задумчиво сказал Эван. — Кажется, этого Роджерса уже один раз посылали... Может, не понял?

— Да все он понял, — откликнулся Джоэл. — Вопрос в другом: почему не пошел?..

Том одобрительно хмыкнул.

Естественно, людей нельзя бросать, это даже не обсуждается. И никакой начальственный окрик помешать этому не в силах. Возможно, Роджерс просто не понимает, что разбушевавшаяся не на шутку стихия вполне способна превратить останки корабля в братскую могилу. Заметет так, что не откопаешь.

Едва завершилась процедура дезинфекции, как раскрылись внутренние двери шлюза, и десантники увидели приготовленные Томом каталки. Пострадавших аккуратно, одного за другим, освободили от скафандров и бережно уложили на мягкие, пахнущие свежестью, простыни.

— Все, — решительно сказал Том. — Дальше я обойдусь без вас. Идите. Чем быстрее отправитесь, тем быстрее вернетесь.

Командир согласно кивнул.

Эван хлопнул биолога по плечу и сказал:

— Можешь послать Роджерса еще раз. От моего имени.

— Непременно, — ответил Том.

Десантники, не мешкая, вошли в шлюз, Каттнер махнул Мартину рукой, опустил забрало шлема и захлопнул внутреннюю дверь.

Второй поход к месту катастрофы дался спасателям куда труднее первого. По причине того, что ураган бушевал теперь по всей равнине, и путь к Вратам Зари оказался ничуть не легче, чем по плато Ариадны. Когда песчанки пробились, наконец, к месту катастрофы, оказалось, что буря намела над аварийным кораблем гигантских размеров песчаный холм, в любую минуту готовый обрушиться и похоронить под собой как полуразрушенный корпус, так и запертую в нем команду Олсена.

Четверых раненых десантников с величайшим трудом одного за другим переправили в песчанки. Медлить было никак нельзя: неподвижные машины представляли для бури легкую добычу. Еще немного, и колеса занесет песком окончательно, и вот тогда выбраться из вязкого плена станет крайне проблематично. Если вообще возможно.

Остающийся в одиночестве Олсен на прощанье пожал Каттнеру руку и произнес:

— Спасибо за моих ребят. Если бы не вы...

— Мы вернемся за тобой, не сомневайся, — сказал Каттнер, отвечая на рукопожатие.

Олсен грустно кивнул:

— Да, конечно... Если к тому времени еще будет, куда возвращаться.

Каттнер промолчал. Он не хуже Дэвида понимал, что шансов на спасение у командира «Гепарда» не слишком много, и с каждой минутой их становится все меньше и меньше. Поэтому без дальнейших разговоров забрался в песчанку и дал команду на возвращение.

Том Мартин, осмотрев новую партию пострадавших, лишь покачал головой и на вопрос Каттнера: «Как они?» — хмуро ответил:

— На первый взгляд не слишком... Переломы ребер и внутренние кровотечения. Похоже, вы успели на редкость вовремя.

— Командир, — напомнил Павел. — Олсен ждет. Думаю, нет никакого смысла отправляться всем вместе, когда достаточно одной песчанки. Разрешите мне... я быстро, туда и обратно.

— Ты прав, — ответил Каттнер. — Пора. Только одного я тебя не отпущу, даже не мечтай... Эван, Джоэл! Останетесь в помощь Тому. А мы с Павлом съездим и привезем сюда Дэвида.

Десантники переглянулись.

— А может, мы тоже? — неуверенно спросил Джоэл. — Вчетвером как-то надежнее.

— Не стоит, — ответил Каттнер. — Двух песчанок более чем достаточно... Выполняй!

— Есть, — угрюмо ответил инженер и подтолкнул молчаливого Эвана к дверям медотсека.

Буря на плато Ариадны, казалось, готова была превзойти саму себя. Она не только не демонстрировала никакой готовности к умиротворению, но совсем даже наоборот, лишь добавляла и добавляла бешеного напора и первобытной звериной ярости, черпая их из какого-то воистину бездонного источника. По крайней мере, именно такое мнение сложилось у Каттнера.

«Никогда не видел ничего подобного, — думал он, изо всех сил стараясь не потерять почти невидимые во мгле габаритные огни идущего впереди вездехода. — Бывали на Горгоне песчаные бури, куда же без них. Но чтобы такое... Натуральный конец света. Скорей бы добраться до корабля. Надеюсь, его не занесло совсем уж окончательно, и Олсен все-таки нас дождется. Это было бы только справедливо.»

Слева по курсу неожиданно образовалось какое-то мутное расплывчатое пятно, состоящее, казалось, из сплошного клубящегося мрака, закружилось, завертелось в смертельном вихре, стремительно вытянулось вверх и, набирая скорость, двинулось наперерез. Словно не порождение слепой стихии, а живое существо, наполненное злобой и жаждой убивать.

«Воронка! — ошеломленно констатировал Каттнер. — Вот, дьявол!»

Все произошло мгновенно. Смертельный вихрь накрыл песчанку Павла, на несколько секунд завертелся на одном месте, а затем пронесся по правому борту и канул во тьму. Идущая впереди машина бесследно исчезла, словно ее никогда и не было. Словно какой-то безумный художник вдруг посчитал ее присутствие на полотне абсолютно излишним и, не долго думая, стер одним взмахом гигантского ластика.

— Павел! — в отчаянии закричал Каттнер, уже понимая, что случилось непоправимое.

Эфир безмолвствовал.

***

Коридоры Главного управления Космофлота были наполнены спешащими по неотложным делам сотрудниками и резко выделявшимися среди них растерянными посетителями, явно оторопевшими от кипящей вокруг бурной деятельности. К числу последних вполне можно было отнести и Эдварда Каттнера, не баловавшего административные заведения своим присутствием и по этой причине совершенно не привычного к подобной суете. Хотя, следует признать, сейчас бывший командир отряда десантников «Ирбис» не замечал никого и ничего.

Только что завершилось итоговое заседание комиссии по расследованию катастрофы на Горгоне, и ее окончательный вердикт поверг Каттнера в состояние, близкое к нокауту. Лишение звания и позорное изгнание из рядов Космофлота — такого он все-таки не ожидал. Что угодно, только не отставка... да еще с подобной формулировкой.

«Как там сказано... „грубость и неподчинение приказам, приведшие к потерям среди личного состава...“ Что есть, то есть, спорить бессмысленно. Но даже на этом фоне наказание представляется абсолютно несоразмерным. Особенно, если учесть девять спасенных жизней.»

— Каттнер!

Он остановился и принялся осматриваться, пытаясь сообразить, кому еще здесь мог бы понадобиться бывший командир отряда «Ирбис». И, наконец, заметил пробиравшуюся сквозь толпу высокую фигуру в форме капитана. Колин Роджерс! Вот уж кого он хотел бы видеть в самую последнюю очередь.

— Каттнер, — повторил Роджерс, остановившись напротив отлученного от профессии десантника. — Поверьте, я не предполагал подобного исхода. Суд отнесся к вам куда строже, чем следовало.

Каттнер поднял на него тяжелый взгляд.

— А ты? — спросил он, глядя ему прямо в глаза. — Ты как? Совсем не чувствуешь никакой вины за происшедшее?

Весь вид Колина Роджерса говорил о том, что нет, не чувствует.

«Какая еще вина? Вы о чем? Есть просто стечение крайне несчастливых обстоятельств, вот и все.»

Каттнер именно так и понял.

— Знаешь что, — с трудом сдерживаясь, процедил он сквозь зубы. — Запомни — гибель Павла Решетникова на твоей совести. Это ты отправил десантников Олсена на верную смерть, когда пренебрег обычной разведкой, испугавшись какого-то паршивого метеорного потока. А затем трусливо сбежал на Землю, хотя буря к тому времени ушла далеко в сторону, и ты вполне мог выслать на Горгону бригаду медиков в помощь нашему Тому... Ты трус, капитан Роджерс, и мерзавец, ни во что не ставящий жизнь подчиненных. Таких как ты вообще нельзя допускать к командованию. Дать бы тебе в морду... да только не стану я о тебя рук марать. Несмотря на то что трибунал за оскорбление твоего офицерского достоинства мне больше не грозит. Поэтому уйди по-хорошему, и чтобы я тебя больше никогда не видел.

Каттнер повернулся и пошел прочь. Он вдруг ощутил, что руки у него дрожат, и немедленно рассердился на себя за то, что не сумел обуздать кипевший внутри гнев.

Уже у самого выхода из здания Управления, в вестибюле, он вдруг заметил у одной из колонн одиноко стоявшую женщину в форме десантника. У ног ее цеплялась за мамину штанину маленькая девочка лет трех или четырех и испуганно смотрела на торопившихся мимо людей в форме Космофлота. Каттнер запнулся на ровном месте и подумал: «Черт! Только не сегодня.» Однако все-таки развернулся и подошел.

— Здравствуй, Наташа, — сказал он.

— Здравствуй, Эд.

— Уже слышала?

— Да. Плохие новости распространяются быстро.

— Ты тоже считаешь меня виноватым в смерти твоего мужа?

У Наташи вдруг задрожали губы, глаза наполнились слезами, и она отвернулась в сторону, глядя куда-то поверх голов.

— Нет, — справившись с чувствами, произнесла она. — Не считаю. И знаю, что Павел на моем месте сказал бы тебе то же самое. Просто этот удар судьбы кажется мне ужасно несправедливым. С Горгоны вернулись все, даже экипаж упавшего шаттла, у которого шансов на выживание не было вообще никаких. И если бы не ты... не твоя команда, подарившая им этот шанс... что значит на этом фоне всего лишь одна потерянная жизнь? Не слишком высокая плата, не правда ли?..

Она промакнула глаза зажатым в кулаке платочком.

— Нет-нет, я никого не обвиняю, и тебя тоже. И все-таки... Почему-то с Горгоны вернулись все, кроме него. Кто-то говорит, что вы герои, кто-то — что вы нарушили приказ, и правильно сделали, что вас наказали. Чтобы другим неповадно было... Я не знаю. Я даже не знаю, что сказать дочери.

Каттнер опустил взгляд и посмотрел на испуганно прижавшуюся к маминой ноге девочку. Он присел на корточки и, глядя малышке прямо в глаза, сказал:

— Не слушай никого. Твой папа настоящий космический десантник и герой, спасший многих людей. Ты должна им гордиться.

Девочка смотрела на Каттнера широко раскрытыми круглыми глазами, а потом вдруг спросила:

— А когда папа вернется?

Каттнер медленно поднялся, повернулся и молча, не глядя ни на кого, пошел к выходу, ускоряя шаг. Он чуть ли не бегом скатился по высокой лестнице и торопливо пошел прочь через площадь, не замечая того, как встречные курсанты Космической Академии, завидев его ссутулившуюся фигуру, вытягиваются в струнку и провожают восторженными взглядами... как многие пилоты и даже капитаны звездных кораблей уважительно отдают ему честь... Он не видел никого и ничего, просто изо всех сил старался убежать отсюда как можно дальше, всей спиной ощущая полный боли и страдания взгляд Наташи и твердо зная, что потерпел самое сокрушительное поражение в своей жизни. Не тогда, когда пробивался сквозь бушующие пески Горгоны. И не тогда, когда выслушивал несправедливый приговор, полностью перечеркнувший и лишивший смысла всю его дальнейшую жизнь... А тогда, когда так и не сумел найти нужных слов в ответ на вопрос маленькой девочки.