Наверху

Глава 0

Группа из четырех человек пробиралась по сугробам. Над головой свистели небольшие маневренные альфадийские истребители

«Карс-Мк2». Испуганные и уставшие, они быстро двигались по лесу; пахло свежестью и хвоей. Позади поднимались клубы чёрного дыма, окрашивая вечернее курбанское небо в пепельный цвет. В шлемах шипели обрывки команд, а вдали слышались взрывы и автоматные очереди. Один из бойцов заныл:

— Товарищ сержант! Что мы делаем?! Мы же дезертируем! Там наши дают отчаянный бой кофовским сволочам!

Мужчина в белом тактике впереди всех тяжело вздохнул и, не останавливаясь, прохрипел:

— Рядовой, ёб твою мать, закрой пасть, а?

Руки командира в кевларовых перчатках дрожали, а CR-24 болталась на ремне на уровне груди. Уворачиваясь от еловых лап, он уверенно двигался и вёл за собой людей.

Солдат хотел было что-то возразить, но его перебил идущий слева:

— Тебе жить расхотелось?! Ты видел, что орбитальная бомбардировка сделала с нашей 82-й частью?! Если бы мы не были в дозоре, мы бы уже не дышали.

Четвёртый, тяжело дыша, добавил:

— Я не могу понять, какого хера мы их не засекли?! И почему капитан Вальд не выходил на связь?

Сержант перебил всех, скрепя берцами по снегу, перекрикивая гул, раздающийся с неба, в котором истребители вели бой с заходящими на посадку десантными челноками «Бурз МП»:

— Заткнули пасти и движемся! Какая, блять, разница? КОФ начало высадку десанта. 82-й пункт контролировал этот район, они, видимо, прошли заградительный барьер и разнесли нашу планетарную артиллерию. В брешь ударят все силы, чтобы занять плацдарм, и если мы не успеем выбраться, то попадём в мясорубку.

Ветер перебивал его, погода ухудшалась. Становилось холодно.

— Вы уже слышали выстрелы. Те, кого не разбомбило кластерной атакой, уже обречены. Я не хочу умереть и убить вас. Вы гребаные сосунки, которые ещё пороха не нюхали, вам есть что терять.

В небе над кронами деревьев вспышка осветила вечер, грохот оглушил пехотинцев. Огромный горящий крейсер медленно спускался из верхних слоёв атмосферы. Во рту появился вкус железа... Сержант грубо буркнул:

— Антирад принять. Какой-то идиот ошибся квадратом и попал под огонь 84-й батареи.

Бойцы разжевали горькую таблетку и продолжили движение по еловому бору — в направлении к спасению, хотя, судя по всему, с каждой минутой шансы на выживание уменьшались.

ВЖЖЖ-БАДДАХХХ!

Сержант упал на землю. Стволы деревьев с хрустом переламывались, стало жарко, в горло ударил едкий вкус, дышать стало тяжело. Пытаясь потушиться, полностью оглушённый боец катался по земле; в голове была полная путаница.

Задержи дыхание!

Командир задержал его и открыл глаза. Всё было в тумане, тактические очки спасли глаза, но сориентироваться было невозможно, начало тошнить. Повернув голову в сторону, он увидел лишь дым.

— Что, кха-кха, произошло?

Поднявшись на локте, боец вырвался. Взяв себя в руки, он сумел выползти из небольшого углубления в ландшафте.

Вокруг валялись дымящиеся стволы высоких деревьев, кроны наверху горели.

В небе — тишина, а на месте падающего крейсера красовался ядерный гриб, даже сквозь дым он заставлял глаза слезиться.

Отвернувшись, сержант осмотрелся. В десяти метрах под стволом сосны безжизненно лежало тело бойца, который несколько минут назад говорил про долг...

Один из группы лежал в снегу и орал, одежда на нём горела. Командир заорал из всех сил:

— Катайся, сбивай пламя, дебил!

Пытаясь встать, он опёрся на автомат и поднялся. Третьего не было видно.

Видимо, сорвался в овраг.

Шатаясь, лидер группы приблизился к горящему бойцу. Тот уже без сил просто молчал, слышалось хриплое тяжёлое дыхание. Сбив пламя, он заглянул в лицо раненому — кожа пузырилась и обгорела.

— Вот же блять...

Выживший вытащил из кобуры табельную «Императрицу-Мк12» с гравировкой «Биф Ганзес» и выстрелил в умирающего.

Ну хоть наушники спасли слух... Блять, что теперь делать, тут заражение на километров двести...

Усевшись в снег, сержант Биф пытался сконцентрироваться под стрекотание огромного кострища над головой.

В голове крутились все возможные протоколы, но ни один не подходил под пиздец ситуации. Отступать в квадрат Д12 согласно директиве смысла больше не было.

Ганзес взглянул на часы. 17:12 по МЧП.

Я смогу действовать ещё четыре часа, пока действует антирад. Если приму вторую дозу, то ещё четыре, но потом не смогу шевелиться... Уже ничего не соображаю... Блять, СИЗ...

Биф вытащил нож и содрал полоску с униформы убитого, промочил в снегу, завязал на лице как повязку и, встав на ноги, зашагал. Нужно было выбираться из леса, пока силы ещё оставались.

Методичное стрекотание костра и снег умиротворяли. Бой, который гудел в небе несколько минут назад, полностью стих, но вот новые вспышки в атмосфере — судя по всему, десант продолжил пересекать линию Кармана, и ад только начался.

Глава 1

Молодой черноволосый офицер, зевая, топал по тихим коридорам космического корабля. Часы показывали 2:09 по МЧП (Межпланетному Часовому Поясу). По белым линиям за бортом было ясно, что эсминец движется на сверхсветовой скорости. Поправив синюю фуражку, он тяжело вздохнул.

Почему мы покинули район дежурства? И зачем я нужен на мостике?

Зайдя за поворот коридора, парень оказался перед шлюзом, ведущим на мостик. Перед ним стояли двое мужчин в черной композитной броне с оружием на перевес. Оба они отдали честь младшему лейтенанту.

Генбельт в свою очередь отсалютовал и приложил свой КПК к считывателю. Дверь с жужжанием отъехала, и перед офицером открылся вид на мостик. Пилоты контролировали мониторы и управляли огромной махиной, кто-то громко галдел, у кофе-машины в углу рыжий парниша заваривал душистый напиток, кто-то матерился, пахло освежителем воздуха.

Надо заварить кофе.

Ген уверенно зашагал к машине, у которой суетился рыжий. Но на полпути его окликнули, убив всякую надежду на бодрость.

—Лейтенант, Генбельт Баун! Вас ожидают в переговорной.

Тяжело вздохнув, Баун развернулся и направился вслед за девушкой с планшетом. Дама уверенно стучала каблучками и, поправив воротник рубашки, исчезла за боковой дверью.

Что что, а вкус в женщинах у капитана Вильгельма отличный.

Зайдя вслед, Генбельт почувствовал изменение атмосферы: связист в наушниках в углу у монитора нервно щёлкал пальцами по клавиатуре, за интерактивной картой собрались четверо взводных офицеров и сам главнокомандующий эсминца капитан Вильгельм. Отсалютовав, Баун уселся в свободное кресло. Взгляды полевых командиров устремились на него. Капитан прохрипел, поправляя берет:

—Вы опоздали на целых десять минут.

Лейтенант скукожился и прошипел:

—Простите, товарищ капитан.

Главнокомандующий вздохнул и, выдержав паузу, продолжил читать приказ со своего КПК:

— Товарищи офицеры, ситуация паршивая. Около девяти часов назад нам поступила информация: Коалиция Октавианского Фронтира нанесла вероломный удар по нашему тылу. Планетарная оборона Курбана не смогла отбить две эскадры кораблей противника. И Курбан сейчас захлёбывается в наземной борьбе. По последним данным, которые мы получили шесть часов назад, противник овладел или уничтожил 78 из 90 объектов планетарной обороны. Ключевые узлы планеты находятся под его контролем. Верховным Командованием Альфадии было принято решение провести высадку десанта и отбить планету. Мы ответственны за сектор D12, задача — взводов....

На этом моменте лейтенант Генбельт был уже не в силах контролировать свой сон, и остатки информации проносились сквозь его разум. В любом случае, как члену идеологической разведки, ему было необходимо наблюдать за исполнением приказов ВК и патриотическим настроем бойцов. Продремав тридцать минут, он, отдав честь, покинул мостик и поплёлся в свою каюту.

Только зря разбудили... Никакого бунта или забастовок, просто очередная высадка. А я рассчитывал, что моя работа будет интереснее простого перебирания бумажек и жалоб от рядового состава на тараканов в еде или бойца Сэма, который слишком громко скрипит ночью на своей койке...

— Надо поинтересоваться, чем таким занимается этот Сэм, уже в третий раз за месяц на него жалоба приходит...

С этими словами идеологический разведчик ввалился в свою каюту и, сбросив обувь, улёгся в койку, засыпая мирным сном.

Глава 2

Но заснуть не удалось. Генбельт поднялся с койки — за бортом всё так же летели частицы света. Включив освещение, он переоделся в повседневную удобную майку и брюки, небрежно кинув скомканный мундир в шкаф. Воздух с привкусом озона бил в нос. Усевшись за стол, Баун вытащил из ящика дневник и сделал запись.

Рядом с грязной чашкой, на краях которой виднелись кусочки шоколада, валялись разбросанные жалобы — единственный способ рядового состава влиять на командование.

Тяжело вздохнув,лейтенант взял верхнюю и прочёл её про себя.

Ясно. Солдат скучает по гражданке и восполняет пустоту ценой нервов товарища сверху.

Скомкав бумажку, офицер проверил табельный. Новенькая «Императрица-12» удобно лежала в руке. Несмотря на простоту, оружие имело небольшой боезапас и давно получило у сослуживцев прозвище «штабная пукалка».

Вернув пистолет на пояс, Генбельт встал и, потянувшись, выбрался в коридор. Пройдя с десяток метров, он очутился перед лифтом и в нервном ожидании щёлкал пальцами.

В последний раз он спускался на второй уровень несколько недель назад, когда какой-то парнишка спёр бренди из офицерской столовой. Дзыньк. Створки кабины раскрылись, и черноволосый офицер вошёл внутрь.

Спустившись на этаж ниже, он уловил изменившуюся обстановку: пространства было больше, пахло сигаретами и едой из столовой. Прикрыв нос, Идеолог попёрся вперёд, уворачиваясь от спешащих пехотинцев. Кругом стоял гам, чувствовалось возбуждение перед высадкой. Пробравшись к каюте, где предположительно обитал Сэм, Баун приложил КПК, и дверь отъехала. Перед глазами предстала комичная картина: полуголый лысый мужчина балансировал, ходя на руках, двое бойцов на койке ржали и подбадривали его, а третий впился в койку и со злостью просил прекратить.

Все четверо обернулись и, увидев на пороге незнакомца, широко раскрыли глаза. Акробат не удержался и упал, едва не сломав шею. Генбельт заорал:

— Ровняйсь!

Через секунду все стояли перед офицером, лысый тип массировал плечо.

— Что это значит?!

Трое вопросительно смотрели на офицера, а возмущённый парень залепетал:

— Товарищ, кхм… в общем, Сэм напился и начал буянить.

Полуголый мужик перебил стукача:

— Да не пизди, эээ… я обучаю ээжжж Марка и Пита мастерству ближнего боя, кх-кха.

От бойца несло перегаром. Баун тяжело вздохнул и громко приказал:

— Сэм, ещё раз получу на тебя жалобу — будешь болтаться за бортом! А сейчас алкоголь — выдать! И к операции подготовку начать! Бегом! Бегом!

Двое на койке тяжело молчали, а стукач вытащил из-за оторванной вентиляции открытую бутылку офицерского бренди и ещё две баночки пива под гудение сожителей, после чего протянул их офицеру с улыбкой. Баун выбрался и захлопнул за собой шлюз. Через несколько секунд послышалась возня и чей-то крик.

Но работа идеолога была выполнена, и он с гордо поднятым носом и алкоголем в руках направился в свою каюту. Необходимо было подготовить речь перед высадкой — самая скучная и напряжённая часть его работы.

Глава 3

И вот Генбельт Баун стоял на помосте перед толпой вооружённых людей. Около сотни штурмовиков переминались с ноги на ногу, мычали и хохотали. Несколько сержантов метались между рядами, пытаясь успокоить свои отряды. Взводных офицеров видно не было — судя по всему, те готовились к высадке.

Наверное, с медсёстрами, хе-хе.

За младшим лейтенантом висел старый, пыльный альфадийский флаг. Форма на нем сидела кое-как, а спрятанные за спину руки предательски дрожали. В голове все мысли спутались — первая речь перед такой оравой.

Сделав шаг вперёд, он заорал изо всех сил:

—Братья! Одиннадцатая рота! Сегодня враг вероломно вломился на территорию Альфадии! Они уничтожали наших граждан, ваших жён и детей! Они осквернили Альфадию! Сожгли наши города! Отомстим же им, защитив Альфадию! Альфадия… Альфадия…

Уже почти не следя за словами, Баун что-то говорил дальше, а зал ревел в овациях. Под оглушительные аплодисменты он скользнул взглядом по толпе и среди всех заметил Сэма и того парнишку-стукача — теперь с огромным синяком под глазом. Развернувшись, идеолог, сдерживая дрожь в коленях, исчез за кулисами.

Я смог! Получилось! Всё как в методичке!

Нервно переступая, Генбельт побрёл в сторону офицерской столовой. Первая половина дел на сегодня была закончена, а бороться с низким качеством пищи для рядового состава не имело смысла — это неминуемо привело бы к ухудшению и офицерского пайка.

Сидя в столовой, он завтракал яичницей из натуральных яиц, запивая всё капучино. За окном красовалась планета: небольшой материк, укрытый облаками, белел снегами. На орбите виднелись тёмные корабли, не похожие на альфадийские. Их количество пугало, но строй был нарушен, и они беспорядочно вели бой с белым союзным флотом. Всплески плазмы и разрывы снарядов вспыхивали то тут, то там.

Десантный эсминец приближался с неимоверной скоростью. Не успел офицер закончить завтрак, как звено белых машин «МинчДП» скрылось за горизонтом, унося десант в атмосферу. После чего эсминец лег на новый курс и, пройдя по касательной, вышел за пределы гравитационного поля.

Судя по всему, вышли на орбиту и экономим ресурс силовых установок… Ну ничего, здесь безопасно.

Оставив пустую тарелку, Генбельт Баун направился в свою каюту. Там его ждала недочитанная книга «О сути бытия». Спустя какое-то время он уже шагал по тихим коридорам, изредка натыкаясь на зевающих бойцов службы безопасности в чёрной форме. Под жужжание двери он плюхнулся на койку, открыл на своём КПК книгу и погрузился в чтение.

Глава 4

Небесное полотно Курбана встречало гостей из космоса всплесками плазмы. Она отражалась от серых корпусов десантных челноков. Скрип стали и гул двигателей оглушали ночную тишину, перебивая завывание снега. Под боевыми машинами «МинчДП» растянулись заснеженные равнины, которые плавно перетекали в лесные массивы. Изредка в темноте мерцали огни городов, которые позднее сменялись на обгорелые стволы сосен.

Внутри «минча» пахло жженой проводкой и дешёвым одеколоном. Молодые бойцы в тактической экипировке мирно тряслись на креслах. Метель барабанила по корпусу, отдавая глухим звуком внутрь. За тонкой перегородкой матерились. Темноволосый паренёк сжимал рукой автомат. Пальцы вдавились в рукоять «СР-24». Шлем давил на череп, а композитный панцирь мешал дышать. Адам отгонял навязчивые мысли.

Вот же черт... А я хотел стать юристом. Как меня убеждал мой папаша. Толку что... Не лежит у меня к этому душа... И вот я здесь, за что

Внутри рабочей лошадки было жарко, с лбов пехотинцев стекали капли пота. Тяжёлые вздохи и тихое перешёптывание давили на разум. Один из солдат заговорил:

— Хреново, ребята, не нравится мне всё это.

— Брось ты, очередные учения.

Адам Смит включился в разговор:

— Слишком масштабно для учений…

Ему ответили:

— Правда.

— Да какая разница, мы - воины Великой Альфадии, будем готовы отдать души за наше будущее!

— Что ты несёшь? У меня месяц до дембеля!

Адам прекратил попытки вписаться в диалог, гнетущая атмосфера неизвестности пугала. Новобранец помнил брифинг на эсминце. Крикливый офицер орал что то про Альфадию, а все вокруг кричали в ответ.

Как же так всё обернулось, а? Почему я делал всё правильно, а в итоге потерял всё? Где я не прав, я же доверился другим людям?

С грустью Смит упёрся взглядом в пол, на котором царапины рисовали причудливые узоры. Гудение двигателей и разговоры солдат создавало сюрреалистичное ощущение, что всё это — словно во сне.

Перегородка отъехала, и внутрь ввалился грузный мужчина в тактике, на спине у него висел радиопередатчик. Гул голосов стих, гость, подобно хищнику, оценивающе рассматривал присутствующих. Тяжело вздохнув, он заговорил:

— Слушать сюда, молодняк. Я капрал Вален, командир вашей огневой группы. Буду краток. Задача — удержать космопорт, вводные получили на брифинге.

Вален не успел договорить - машину тряхнуло, и командира с металлическим звоном впечатало в стену. Рядом громыхнуло с такой силой, что уши заболели. В рядах бойцов началась паника. С широко открытыми глазами они перешёптывались, не понимая происходящего. Через секунду в кабину ударил морозный воздух. За перегородкой заорали

— Блять!

Хлопок, сознание отключилось от асфиксии и перегоузок.

В голове появилась последняя мысль.

Вернее чей то голос, очень знакомый он есть в каждом но каждый боится его услышать, голос своей "тени"

Хочешь что то сделать и считаешь это правильным - делай ибо то сделано ради тебя самого, а значит единая истина