Наука не врёт

Глава 1

Земля, 3617 год. Климатическая катастрофа сделала воздух почти непригодным для дыхания, а небо — серым и тяжёлым. Человечество, цепляясь за последний шанс, решает покинуть умирающую планету и переселиться на другую, ещё не найденную. Для этого запускается проект «Армагеддон» — дерзкая, отчаянная попытка вырваться из западни.

Сто небольших разведывательных кораблей уходят в открытый космос. Каждый тянет за собой телепортационные врата. Как только один из кораблей найдёт новую Землю, врата раскроются, и остатки человечества переправятся туда через такие же, установленные здесь, на умирающей родине.

Каждый корабль вмещает лишь двух членов экипажа — капитана и штурмана. Решено было отправлять только мужчин: наука доказала, что они лучше переносят одиночество, умнее, сильнее и выносливее женщин. А наука 3617 года не могла ошибаться.

Месяц спустя борт номер 47 терпит крушение: отказывает основной двигатель космотягача. Корабль замирает и застревает посреди бескрайнего космоса. На борту два человека — капитан Арчи Ганибальдео и штурман Вазовских.

***

Капитан метался по мостику от прибора к прибору и, беспорядочно торопясь, тыкал кнопки и щёлкал переключателями.

— Вазовских, ко мне! — скомандовал он голосом, не терпящим возражений, и штурману ничего не оставалось, как подчиниться и подойти ближе.

— Слушаю вас, капитан, — бодро отчеканил тот, козырнув.

— Вазовских, у нас ЧП, — продолжал капитан, нервно щёлкая тумблерами. — Ситуация «Джи дабэл-ю 77345 дробь 16 72 эйч 3 пи ю ар». Вы должны немедленно выполнить схему «Зет 69954 дробь 5 э ю я».

— Капитан, а не могли бы вы объяснить простым языком, что происходит и что мне делать? — спокойно пожал плечами штурман.

Капитан замер, перестал тыкать по кнопкам и медленно повернулся к подчинённому:

— Вазовских, когда мне рекомендовали вас в напарники, мне сказали, что вы были лучшим в лётной школе. А вы не понимаете даже столь простых команд…

— Да я-то понимаю, — отмахнулся штурман. — А читатель-то может запутаться во всех этих «дробь э ю я».

— Ах да, — капитан осёкся и задумался. — Пожалуй, вы правы, Вазовских. Сейчас переформулирую. Куда мне смотреть, где камера?

— Да никуда смотреть не надо, это не кино, а книга. Просто ведите себя как обычно, только не переигрывайте, пожалуйста. Иногда этот ваш пафос — прямо фу.

Капитан покряхтел, собираясь с мыслями, и выпалил:

— Вазовских, ситуация «Джи дабэл-ю 77345 дробь 16 72 эйч 3 пи ю ар» означает отказ основного и, к сожалению, единственного двигателя. Вы должны действовать по протоколу «Зет 69954 дробь 5 э ю я» — спуститься в моторный отсек, визуально осмотреть поломку, попытаться выяснить причину и устранить неисправность.

— Есть, капитан, — бодро отчеканил штурман и кинулся к двери, но тут же резко остановился и медленно обернулся. — А чего я там осмотрю-то? Я ни хрена не смыслю в двигателях. Я штурман, а не бортинженер, — пожал он плечами, уставившись на капитана.

Тот тоже обернулся и сделал шаг навстречу. Приблизившись почти вплотную, прошептал:

— Вот и я ни хрена в них не смыслю. И что прикажешь делать?

Вазовских стало неловко стоять так близко к капитану и чувствовать его дыхание. Это напрягало, тем более что на обед они ели тюбики с борщом, салом и чесноком. Штурман отступил, увеличивая расстояние:

— Капитан, не беспокойтесь вы так. Это всего лишь начало рассказа, и автор никак не оставит нас в безвыходном положении. Подождите немного, и он что-нибудь придумает.

— Ладно, — выдохнул капитан. Уж больно ему не хотелось зависеть от кого-то. Он считал себя самым главным, и гордыня давила и одновременно распирала его изнутри. — А сейчас-то что делать? Что там по правилам в книгах идёт в таких случаях?

Вазовских задумчиво почесал затылок:

— Э-э-э… по идее, должно быть описание героев, чтобы читатель мог представить их себе, — развёл он руками.

— Да-а-а? И как это сделать? Просто рассказать, как я выгляжу? — удивился капитан.

— Ну не-е-ет, — протянул штурман. — Так никто не делает. Можно через мои мысли описать вас, а через ваши — меня. Или самое простое — посмотреться в зеркало, но это банально, и так никто не пишет.

— Ничего, мне сойдёт, — отрезал капитан и подошёл к огромному трёхметровому зеркалу, занимавшему почти всю боковую часть и без того тесной кабинки звездолёта. «Странно, — подумал он, — на кой чёрт тут зеркало? И так места ни для чего не хватает, нам даже пришлось не брать ни одного огнетушителя».

Но все мысли тут же улетучились, как только он увидел в зеркале своё отражение. На него смотрел почти пожилой мужчина лет пятидесяти на вид.

— Э-э-э, нет, на фиг. Какой пожилой? — Арчи резко сдёрнул седую накладную бороду, открыв ярко-чёрную щетину тридцатилетнего парня. — Да нет, на фиг. Я всегда начисто бреюсь, — произнёс он, сдёргивая и накладную щетину. — Его тёмно-серые глаза…

— Какие серые? Они у меня ярко-голубые и выразительные! — Глаза у него и правда были цвета чистого моря и выражали всю его дерзость и решительность. Казалось, серый цвет растворился, как только на мостике зажглось дополнительное освещение. Лицо молодого капитана сияло красотой, и если бы не пузо, он был бы просто первым красавцем...

— Какое на фиг пузо? Переставай уже! — Арчи втянул живот и приподнял китель, открыв идеально ровные кубики пресса. Но с его мелким ростом в метр сорок они смотрелись смешно.

— Не-е-ет, ты охренел, что ли? — капитан почти кипел. — Два метра, не меньше!

— Метр семьдесят, — послышался голос в голове.

— Метр девяносто, — продолжал торговаться он.

Арчи действительно был ростом метр восемьдесят пять. Выше в звездолётчики просто не брали, ведь кабина была всего метр восемьдесят шесть в высоту, и он шоркался об потолок своими волосами в причёске ёжиком.

— Эх, ладно, — выдохнул капитан и повернулся к штурману. — Вазовских, идите сюда, посмотрим на вас.

— Ни за что! — испуганно протараторил тот и попытался спрятаться за тумбочку.

«Хм, странно, откуда у нас на космолёте обыкновенная деревянная тумбочка?» — подумал капитан, но спорить с автором не стал, а лишь взял и свернул зеркало в трубочку. Да, это было новейшее жидкое зеркало, которое можно свернуть и убрать, раз больше не пригодится.

— Всё, Вазовских, выходите, не бойтесь. Зеркала больше нет, я сам придам вам идеальные черты!

Штурман осторожно выглянул из-за тумбочки. Опасность в виде зеркала и правда отсутствовала. Он неуверенно вытянулся в полный рост, и Арчи увидел перед собой идеальную, с длинными светлыми волосами и пышной грудью…

— Э-э-э, нет! — закричал Вазовских, сдирая с себя парик блондинки и пытаясь ладошками вдавить пышные формы обратно. — Так не пойдёт! Это вообще запрещено правилами. Капитан, вы же знаете, что участники экспедиции должны быть только мужчинами.

— Знаю, — вздохнул капитан, посмотрев на белобрысого худощавого парня лет двадцати пяти с немного глуповатым лицом, на фоне которого черты самого капитана выделялись особенно выразительно.

— Да пофиг, мне и так сойдёт, — почти прохрипел Вазовских. — Главное — не девкой. Слушайте, капитан, — подошёл он ближе к почему-то расстроенному Арчи, — может, уже действовать как-то начнём?

— Точно! — оживился капитан и хлопнул штурмана по плечу. — Можно же бухнуть немного, пока ждём. Вон, смотри, у нас и бутылка водки есть, — указал он на стоящие возле капитанского мостика стол и две табуретки. На столе стояло пол-литра и пачка печений «Чоко Пай».

— Я вообще-то другое имел в виду, — неловко заикнулся Вазовских. — Я думал, может, сигнал бедствия пошлём или что-то в этом роде.

— Да бросьте вы, Вазовских, — Арчи ухватил его крепче за плечо и потянул к столу. — Успеем ещё с сигналом. Война войной, а обед по расписанию.

Вазовских осторожно уселся за стол и с удивлением принялся наблюдать, как капитан разливает водку по фужерам для шампанского. Арчи заметил это, поднял взгляд на напарника и бросил:

— А мы не алкаши, чтобы из стопок пить. У нас, между прочим, праздник.

— Какой? — спросил Вазовских, протягивая руку к своему фужеру.

Капитан задумался, сощурив глаза, а потом продолжил наполнять свой фужер:

— Первая поломка.

Когда напиток был разлит поровну, капитан уселся рядом, и взгляд его упал на печенье. Он очень не любил сладкое и искренне не понимал, почему на закуску у них именно «Чоко Пай».

— А это как раз легко объяснить, — на этот раз уловил взгляд капитана Вазовских и сразу всё понял. — Автор, скорее всего, сейчас сидит, пишет и жрёт эти самые печенья, запивая каким-нибудь какао. Они часто вставляют такие мелочи в свои книги.

— Ну ладно, — вздохнул капитан и перевёл взгляд на небольшой чайник с горячим, только что сваренным какао, стоящий возле тарелки с печеньем. — Буду запивать.

Чистейший воздух, свежайшая вода, плодоносные зелёные растения и вся благодать новой планеты ждали их совсем рядом — до неё они чуть-чуть не дотянули. Но они этого не знали, потому что сидели в своём неподвижном звездолёте и бухали.

— Ты меня уважаешь? — произнёс пьяным, заплетающимся голосом качающийся на табуретке капитан в одних трусах и тельняшке и хлопнул напарника по плечу.

— Уважаю, — отозвался тот таким же заплетающимся языком, не отрывая лица от тарелки с оливье.

— Тогда побудь бабой ненадолго, а?!

— Не-е-ет! — соскочил испуганный Вазовских, начиная трезветь.

— Эх, рано, — пробубнил Арчи. — Надо было ещё по фужерчику, — и потянулся к бутылке, чтобы повторить.

— Капитан, может, лучше по девкам? По настоящим, — остановил его руку своей штурман.

Капитан поднял взгляд:

— Как?

— Развернём портал и через него на Землю, — пожал плечами Вазовских. — Всё же очень просто!

— Хм, надо подумать, — Арчи убрал руку с бутылки и развернул печеньку. — Только в корабле он пропускает. Если мы наденем скафандры и впихнём в портал корабль, он исчезнет без нас, а мы останемся. С голыми жопами, — он почесал ягодицу, — вернее, в одних скафандрах.

— Давай починим двигатель и рванем на корабле, — не успокаивался Вазовских.

Капитан пристально посмотрел на напарника:

— Ты же говорил, что ни хрена в этом не понимаешь.

— Я — да, — чётко ответил тот, а потом приблизился к капитану и заговорщически, почти шёпотом произнёс: — Но автор-то отлично разбирается в двигателях звездолётов. Наверняка нашёл всю информацию о них, иначе бы не начинал сюжет с поломки. Так что у нас всё получится. Идём, — ухватил он капитана под мышки, вытаскивая его из-за стола и помогая подняться.

— Не надо, я сам, — оттолкнул его Арчи и тут же, запнувшись, полетел на железный пол.

— С вами всё в порядке, капитан? — тут же подскочил к нему испуганный штурман.

— Да, слава Бобу, — поднялся и начал отряхиваться Арчи.

— Какому Бобу? — удивился Вазовских.

— Спанч Бобу, — отмахнулся капитан и раскрыл дверь в отсек с двигателем.

Посреди просторной комнаты стоял затихший СМД-31Б, 299 л.с., с ТНВД Bosch и турбиной Garrett, рабочим объёмом 9,5 литра. Под ним расплывалось огромное масляное пятно.

— А ты уверен, что космодвигатель выглядит именно так? — застыв в дверях, спросил капитан.

— Ну а как ещё-то? — закатил глаза Вазовски. — Автор не может ошибаться.— Ну, я так и знал, — тут же произнёс он.

— Что — так и знал? — переспросил капитан.

— Ну, ясно что — сальник коленвала потёк, — указал он на двигатель и, осторожно отодвинув капитана, подошёл ближе.

— Починишь? — командным голосом то ли спросил, то ли приказал Арчи.

— Как два пальца, — развёл руками Вазовских. — Тут делов-то. Щас новый сальник из валенка вырежем и временно на место старого поставим. На пару тысяч световых лет пройти хватит.

— Ты уверен? — недоверчиво спросил капитан.

Вазовских только хмыкнул:

— Сто раз так делал, — и добавил: — бы.

— Ну хорошо, тогда я верю, — чуть успокоился капитан. — Но где мы возьмём валенок, чтобы вырезать этот сальник, и почему бы не поставить просто другой, новый?

— Э, нет, — протянул Вазовских. — Если бы у нас был запасной сальник, автора бы обвинили в простоте. Поэтому он, естественно, не даст нам новый сальник — мол, выкручивайтесь сами как хотите. А вот валенков у нас много, — он подошёл и открыл дверцы одного из шкафов, стоящих по периметру комнаты. Тот был доверху забит валенками. — Тут в каждом по столько, — обвёл комнату взглядом Вазовских.

— Ну на фига нам столько валенков? — расширил от удивления глаза Арчи.

— Как на фига? — достал один Вазовских и начал вырезать из него сальник. — А если на новой планете зима? Чё нам, мёрзнуть, что ли?

Капитан начал хватать ртом воздух, пытаясь культурно сформулировать то, что хотел сейчас сказать. Наконец отдышался:

— Зачем столько-то? Где шубы, шапки, варежки наконец?

Вазовских замер, перестав резать валенок, и посмотрел на Арчи:

— Капитан, вы же отлично знаете, что на Земле очень хорошо развито валенковое производство, а за шубами и остальным надо по полгода в очереди стоять. А времени у нас не было. Ну, в общем, вот. Я на все наши командировочные валенки и приобрёл, — он снова продолжил вырезать сальник и добавил: — Да не беспокойтесь вы, продадим их местным аборигенам по спекулятивной цене и в два раза выгоду отобьём.

Капитан только выдохнул:

— Вазовских, вы долго будете менять этот сальник?

— Нет, минут пятнадцать. Там только поддон снять, чтобы старый выбить. Но это раньше он крепился на десятки болтов, а сейчас усовершенствованный, на застёжках. Отщёлкнул — и делов-то.

— Это хорошо, что усовершенствованный, — протянул капитан. — Значит, надёжный. А что ещё изменено в конструкции, кроме того, что поддон на застёжках стал?

— Ничего, — пожал плечами Вазовских. — Зачем ещё что-то менять, если и так отлично работает?

Ремонт занял двадцать семь минут вместе с перекуром. Но так как оба были некурящие, то просто сидели молча и вздыхали ровно девять минут.

— Вазовских, а где мы возьмём масло, если старое всё вытекло? — беспокойно спросил Арчи.

— Да вон же, в углу, — указал рукой штурман на стоящие бочки и канистры с маслом.

— А зачем так много? — удивился капитан.

— Как зачем? — он подошёл и взял одну канистру, начал заливать масло в двигатель. — Это же старый двигатель, ещё советского производства. Ясен пень, он масло вёдрами жрать будет. Вот и запаслись заранее.

— Готово, — радостно сообщил Вазовских. — Запускайте, капитан.

Арчи протянул руку к ключу и провернул его. Загорелись лампочки на доске приборов, ожили указатели температуры и масла, но стартер не сработал.

— А, понятно, окислилось, — протянул Вазовских и, схватив отвёртку, замкнул ею контакты на втягивающем.

Двигатель взревел под радостные крики «ура».

Они вернулись в кабину. Капитан дистанционно разложил ворота, запустил их и направил звездолёт прямо в центр.

***

На Земле генералу сообщили, что к воротам портала приближается сотня кораблей.

— Странно, — подумал генерал Макаренко. — Они не должны были возвращаться. Они должны были просто послать сигнал, что подходящая планета найдена, и остаться осваивать её.

Но они возвращались. Причём все корабли. Неужели каждый нашёл по живой планете?

Генерал сам лично вышел на площадку перед воротами, в которые уже один за другим влетали звездолёты. Из них начали вываливается, заплетаясь и падая, обнимались пьяные, грязные, а некоторые и с сиськами мужики.

— М-да, — подумал генерал. — Значит, всё-таки наука нам врёт, грёбаный автор. Надо срочно собирать женские экипажи.

Конец.