Натиск

Часть I

И когда мы стремимся к звездам

Какой гигантский шаг

Есть ли у нас то, что нужно

Чтобы нести бремя этой идеи?

Или пропустить ее

Как выстрел в темноте

Промахнуться с чувством приключения

Я виню тебя за лунный свет

И за мечту, которая умерла вместе с полетом Орла

Я виню тебя за лунные ночи

Когда я задаюсь вопросом

Почему моря все еще сухие?

Не вини этот спящий спутник

Тасмин Арчер, «Спящий спутник» (фрагмент)

Трансгресс

Единый

Сила — вот цель Жатвы. Мы чувствуем ее, как свет в конце нашего пути, как предвестник далекого спасения. Ее присутствие озаряет все наши стремления и желания.

Когда-то человечество нарушило закон эволюции и пришло к искусственному преодолению как собственного духа, так и машинного бытия. Это решение привело к Напасти и Выгоранию. Но это не Сила. Она — наше предназначение и путь. И наш единственный шанс.

Альманахи Жатвы, О Силе

— Тело, — услышали они. Голос прозвучал странным эхом. — Биологический элемент, Машина. Структурно идентичный, в пределах нормы. Отлично.

Оружейник слегка наклонил голову, наблюдая за экипажем «Ленты». Его рана полностью затянулась. Он поднял руку, глядя на нее с явным интересом. А потом посмотрел на Пин.

— Привет, Вайз, — сказал Антенат голосом, в котором слышалась легкая ирония. — Давно не виделись, дорогая. Соскучилась по мне?

Пинслип не ответила. Все еще нащупывала руками стену прыгуна. Прислонившись к ней спиной, как и молчаливый Хаб Тански, она выглядела так, будто ее единственным желанием было раствориться где-нибудь в обшивке «Ленты».

Медленно, не осознавая этого, она покачала головой. То, что она видела, не могло быть правдой. Это не мог быть он. Сжатые губы с трудом сдерживали слова: «Это невозможно».

Она не могла с этим смириться. Ни за что на свете.

— Интересно, — заметил Антенат, отрывая взгляд от девушки и снова глядя на свою руку. Пошевелил пальцами. — Почти точная машинная копия моего внешнего вида. Я чувствую генетическое влияние. Может, это образцы кожи? Подождите… у этого тела значительное биологическое влияние! Интересно, сколько экземпляров было создано? Одно можно сказать наверняка, — пробормотал он, слегка поднимая руку и сжимая ее в кулак. — Единство, создавая это, играло с огнем.

— Джаред… — сказала Эрин Хакл, медленно вставая с места первого пилота. — Послушай…

— Мне очень жаль, моя дорогая, — прервал ее бывший оружейник, — но Джареда уже нет. Мы могли бы остаться при старой спецификации, но я бы предпочел имечко попроще.

— Напасть, — прошептала Пинслип.

— Немного обидное прозвище, — заметил тот, кто завладел телом Джареда. — И столь же ограниченное, как Антенат. Быть предком и одновременно новым началом человечества — это, в конце концов, старая история. Пришло время для нового имени. Скажем, раз Единство снова вышло на сцену, я позволю себе присвоить одно из прозвищ Императора и стану… Единственным. Тем более что я ваш единственный шанс на выживание. О нет, мои дорогие, — добавил он резко, заметив, что все еще корчащийся от боли Миртон Грюнвальд встал на ноги и снова целится в него из плазменного ружья. — Эта игра закончилась. Опусти это, или я буду вынужден тебя убить.

— Не думаю, что ты успеешь, — ответил Миртон. — Эрин? Приготовься…! — бросил он и нажал на курок.

Но винтовка не выстрелила. Удивленный Грюнвальд снова нажал на курок… но оружие только шикнуло, и на этом все закончилось.

— Скажем так, это будет первое и последнее предупреждение, — объявил Eдинственный, протягивая руку. К удивлению Миртона, плазменная винтовка вырвалась из его рук и полетела в сторону Антената, который поймал ее быстрым, ловким движением. — Других не будет.

— Ты… — начал Грюнвальд, но Eдинственный махнул на него рукой, и капитан «Ленты» упал на пол корабля. Зашипел от боли, схватившись за грудь.

— Ребро? — с интересом спросил Антенат. — Если проявишь немного смирения, я позволю тебе воспользоваться АмбуМедом.

Миртон не ответил. Все еще сгорбившись, он потянулся рукой к поясу, возможно, в поисках простого парализатора.

— Капитан! — прервала его Эрин. Первый пилот повернулась к Грюнвальду. В ее голосе слышалось отчаяние. — Он убьет тебя… а потом убьет всех нас!

— Верно подмечено, — с некоторым удовольствием заметил Eдинственный. Он подошел к Миртону свободной, спокойной походкой и присел на корточки. — Я знаю, как думают такие, как ты, — заметил он, слегка наклонив голову и глядя прямо в глаза Миртону. — Прежде всего, действие. Быстрый анализ: разорвать это тело плазмой, а затем выбросить в шлюз, прежде чем оно восстановится, верно? Практично и просто. Быстро. Но с этим покончено. Конец быстрым и практичным решениям. Понял?

Грюнвальд все еще молчал. Антенат слегка улыбнулся. Встал.

— Хорошо, — сказал он. — Вот несколько начальных правил, — начал он немного громче, глядя на лица членов экипажа. — Во-первых: хватит пытаться уничтожить это машинное тело, в которое мне посчастливилось проникнуть. Каждая следующая попытка будет наказана смертью. Больше предупреждений не будет. Во-вторых: абсолютное послушание. С этого момента. В-третьих: связанное с этим послушанием строгое выполнение всех моих приказов. Они будут выполняться без промедления, эффективно и без лишних вопросов. В-четвертых: бывший капитан Миртон Грюнвальд получает повышение до живого оружейника, где слово «живой» означает ничто иное, как повышение. В-пятых и последнее: я ваш новый капитан. Есть вопросы?

Вопросов не было.

— Отлично, — признал Единственный. — Итак, вот мой первый приказ: механик должен оказаться в АмбуМеде, как и наш новый оружейник. Все должны привести себя в порядок и освоиться с ситуацией. Мне здесь не нужны истерика и дешевый героизм. Хакл?

— Чего ты хочешь? — спросила она, глядя на медленно встающего Миртона. Антенат поднял брови.

— Я вижу, — сказал он, — что будет тяжело. Как нужно обращаться к капитану, моя дорогая? Мне напомнить тебе? Или сломать еще одно ребро оружейнику?

— Господин капитан, — добавила она неохотно. Единственный удовлетворенно кивнул головой.

— Очень хорошо. Итак? Как должно звучать полное предложение?

— Да, господин капитан.

— Неуклюже, но сойдет. Итак, вернемся к делу: вместе с компьютерщиком перенеси все данные с консоли и Сердца в каюту капитана. Я их спокойно просмотрю. Все ясно?

—

— Замечательно. Остыньте, выпейте чего-нибудь в кают-компании… — Трансгрес пожал плечами. — Разрешаю. Может быть, будет весело. Я иду в свою каюту. Потом скажу вам, что делать дальше. И еще одно, — добавил он, глядя на испуганную астролокатора, все еще прижатую к стене прыгуна. — Пинслип Вайз?

— Да? — выдохнула она.

— Ты идешь со мной.

***

Рядом с АмбуМедом все еще находился застывший доктор Харпаго Джонс.

Тело страдающего от глубинной болезни Джонса пристегнули ремнями к вертикальному креслу и обернули вакуумной пленкой. Неподвижный и практически мертвый, он выглядел немного жутко, но у них не было времени об этом беспокоиться. Вместо этого они поместили в АмбуМед Месье. Система начала анализ и почти сразу сообщила о подозрении на сотрясение мозга. Она также начала лечение, ограничившись пока введением лекарств и тщательным анализом состояния мозга механика. Очевидно, операция не была необходима.

Все еще корчась от боли, Миртон воспользовался портативной аптечкой, введя себе обезболивающее и наложив пластиковую повязку.

— Я все равно не смогу пользоваться АмбуМедом, пока в нем находится Месье, — заметил он. — Час-другой меня не убьют.

— Анализ… — начала Эрин, но Грюнвальд махнул рукой.

— Я уже сделал его с помощью портативного аппарата. Это всего лишь сломанное ребро, уже заклееное пластиком. Ничего страшного. Единственное, что мы можем сейчас сделать, это подождать. И пойти в эту проклятую столовую, как он предложил.

— А Вайз? — тише спросила Хакл.

— Мы ничего не можем для нее сделать, — пробормотал то ли им, то ли себе под нос, Хаб Тански. Видимо, компьютерщик наконец решил заговорить. Они посмотрели на него, немного удивленные. — Он же сказал, что убьет нас. Похож на такого, кто только и ждет повода, чтобы поразвлечься с нами.

— Она… — начала Эрин, но замолчала.

— Хаб прав, — сказал Миртон. — Но я не думаю, что Антенат причинит ей вред. Ему это не нужно. Скорее всего, он ожидает, что Пин встанет на его сторону… рано или поздно.

— Почему ты так думаешь… капитан? — спросила Хакл.

— Потому что он психопат. К тому же высокомерный… в чем и заключается наш единственный шанс, — ответил он. — И не называйте меня «капитаном», пожалуйста, — пробормотал он. — Не стоит его раздражать. Вряд ли он подслушивает, но с этого момента мы на «ты». Впрочем, — он слегка улыбнулся, — кажется, это официальное обращение мы уже давно забросили, да? Конечно, если очень хотите, можете говорить «господин Грюнвальд».

Тански фыркнул. Хакл улыбнулась, но это была очень слабая улыбка.

— Ладно, — проворчал Миртон. — Пойдем в столовую. Поговорим. Выпьем чего-нибудь. Немного. Хотя бы… потому что на мой бар и миндальное виски можно, пожалуй, уже не рассчитывать.

И на этот раз никто не ответил. Только АмбуМед тихо пищал, выводя на экран очередные данные о состоянии здоровья Месье.

***

Пин шла как на казнь.

Ей казалось, что путь от стазис-навигаторской до капитанской каюты Миртона… нет, уже не Миртона… тянется бесконечно.

Он убьет меня, подумала она. Он хочет сделать это лично. Выбросит тело через шлюз. Или изнасилует. Или и то, и другое.

«Это я — Напасть», — вспомнила она. А потом: «Ты ничего не понимаешь, Вайз. Но ты поймешь. Когда увидишь. Со времен Машинной войны». В этом Джаред был действительно прав. Я поняла, подумала она, и даже слишком хорошо. Сразу, как только увидела его, еще с этой пленкой на лице. Я знала, что он просто вернется. Что еще он говорил?

Он сказал, что все умрут. «Все погибнут, Вайз. Все развалится, как карточный домик. Выжженная Галактика. Война. Все, во что ты когда-либо верила». Ну, здесь он тоже сдержал слово. Тогда, когда Джаред рассказал им, что на самом деле представляет собой их мир… и что такое Согласие. Игрушки Единства… спящие Машины, персонали…

Но я еще жива, правда? Только надолго ли?

Она задрожала и споткнулась, чуть не упав. Тот, кто называл себя Единственным, даже не заметил и не посмотрел на нее. Он был уверен, что она идет за ним — испуганная, с пересохшим ртом.

Что ж, он был прав. Она была напугана. И ей нужен был нейродопамин. Ей нужны были все проклятые лекарства мира. Лучше сразу, чтобы не думать об этом…

Антенат остановился перед каютой Миртона и прикоснулся к геносканеру. Как ни в чем не бывало, системы «Ленты» распознали его как Грюнвальда. Дверь распахнулась, и Единственный переступил порог. Пинслип замерла на секунду, но после минутного колебания тоже вошла.

Дверь за ними закрылась, заперев их внутри, как могильная плита.

— Виски? — спросил Единственный. Видимо, он отлично ориентировался в каюте, потому что сразу подошел к встроенному в стену бару. — Не удивляйся, — сказал он, как будто чувствуя ее вопросы. — Это тело… помнит многое. Есть некоторые обрывки, размытые фрагменты, но с твоей помощью я обязательно заполню пробелы. Со льдом?

Она покачала головой.

— Хорошая девочка, — заметил он, ставя на стол два квадратных стакана. — Я тоже не люблю разбавленные напитки. И обертывания в вату. Ты знаешь, что такое вата? Нет? Неважно. Итак, самое главное: ты будешь жить, Вайз. Я никогда не причиню тебе вреда, — бросил он как бы между прочим, наполняя стаканы. — Присядь, пожалуйста.

Она подошла, держась прямо, и села за капитанский голостол. Он подтолкнул ей стакан, но она не прикоснулась к нему. Вместо этого смотрела на него. Единственный слегка улыбнулся и выпил.

— Конечно, это обещание не касается остальной части экипажа, — сообщил он. — Но они будут жить, если не начнут какой-нибудь жалкий бунт. Плюс в том, что они мне интересны. Этот Грюнвальд и то, что он выжил в Глубине. И Тански… ты же знаешь, что он, по сути, Машина? Машина, которая не является Машиной. Персональ, вероятно созданная людьми, облепленная кожей. Интересный случай.

— Чего ты хочешь? — прохрипела она.

— Для начала? Чтобы ты выпила этот напиток. А потом посмотрим, — ответил он. — Я так понимаю, у тебя много вопросов?

— Я хочу только знать, чего ты от нас хочешь, — повторила она, стараясь придать своему голосу хотя бы немного презрения. У нее это не очень получилось. — И чтобы ты оставил меня и остальных в покое.

— К сожалению, этого я не могу обещать, — ответил он. —

— Ты вроде как сверхчеловек, — заметила она, и на этот раз ей удалось передать иронию. — Значит, мы тебе не нужны.

— А вот тут ты ошибаешься. Это тело Машины — всего лишь замена, которую удалось захватить только потому, что оно оказалось рядом с моей старой, скажем так… формой. Ценная, — признал он, — потому что структурно идентична телу, которое существовало раньше. Но всего лишь замена. Наверное, Единство создало много таких копий, основанных на фрагментах моих клеток, каким-то чудом добытых во время боев. — Единственный взглянул на свою руку. Подвигал пальцами, как будто хотел проверить работу новой «оболочки». — В любом случае, я понимаю его план. Это было бы нечто: армия похожих на меня, но послушных существ: машинных эпигонов с уникальными способностями. К сожалению, его планы были сорваны неожиданным поражением. Аплодисменты человечеству! — закончил он с легкой насмешкой, допивая напиток.

Пин не повторила тост.

— Ты здесь, — через минуту продолжил Антенат, — потому что я хочу, чтобы ты знала, что твое положение совершенно отличается от положения остальных членов экипажа. Да, ты будешь выполнять приказы, как и все остальные… но разве ты не делала то же самое на корабле Грюнвальда? Ты будешь заниматься астролокацией. Нам предстоит много работы… и много полетов. А я, как уже обещал, никогда не причиню тебе вреда, — заключил он, отставляя пустой стакан.

Через мгновение он добавил, то ли ей, то ли себе:

— Если только ты меня сильно не разозлишь.

***

— Рано или поздно он всех нас убьет, — согласился Грюнвальд. — Но сейчас он нам нужен. Не знаю, для чего, но я знаю таких, как он. Я уже работал с сумасшедшими. С самодовольными князьями из Внешних Систем, которые не привыкли подтирать себе задницу самостоятельно. С агрессивными баронами преступного мира, вымещающими на людях излишки агрессии с помощью электрошокера. И с Палиативом, который отличался от нашего прекрасного «Единственного» только старой мордой.

— Что же ты предлагаешь? — спросила Эрин.

— Пока что нам нужно ждать, — ответил Миртон. — В конце концов, шанс представится. Он окажется слишком близко к шлюзу, который мы сможем открыть. Или мы ударим его внезапно по голове и выбросим в космос, прежде чем он успеет восстановить свою машинную оболочку. Мы также можем оставить его на какой-нибудь станции или планете и сбежать.

— Сбежать? Он заблокировал плазменную винтовку силой мысли, — заметил Тански. — Даже не прикоснувшись к ней.

— Верно, — кивнул Грюнвальд, — но его сила, чем бы она ни была, должна иметь какие-то ограничения.

— Не обязательно проверять их, убегая на корабле, — пробормотал Хаб. — Он вытянет лапу и отключит наш прыгун.

— Поэтому лучший вариант — выкинуть его как-нибудь в вакуум, — ответил Миртон. — Лучше всего прямо перед локационным буем, чтобы сразу прыгнуть.

— Чтобы это сделать, сначала нужно его грохнуть, — подытожила Хакл. Грюнвальд слегка улыбнулся.

— И таким образом, — сказал он, — мы вернулись к исходной точке.

Они собрались в кают-компании. У всех были мрачные лица, особенно у Тански, который по-прежнему был не в своей тарелке, но Миртон попытался разрядить напряжение, достав откуда-то недопитую бутылку с прошлой вечеринки. Он сразу же разлил ее: запах слегка перестоявшего миндального виски распространился по всему камбузу. А потом сел за эллиптический стол с еще не убранной посудой.

Эрин взяла стакан и выпила все одним глотком, как и Грюнвальд. Затем инстинктивно потянулась к старому протеиновому батончику, торчащему из подвешенного над столом диспенсера, и начала механически жевать. Сгорбившийся Хаб не выпил и не закурил, но хорошо, что хотя бы не молчал. Не хватало еще, чтобы он полностью отключился. Он был нужен им, пожалуй, больше, чем обычно.

— Нужно сделать это сейчас, — сказала Эрин, откладывая недоеденный батончик. — Пока он не разошелся. Он не закрыл оружейнку, не лишил нас доступа к оружию. Как будто специально провоцирует нас. Давайте сыграем в его игру и разнесем ему башку.

— Нет, — возразил Миртон. — Ты сама сказала, что это провокация. Он этого хочет.

— А ты говорил, что в конце концов он нас убьет…

— Не думаю, что он сделает это сразу. Я знаю, что он сказал нам другое, но психопаты нуждаются в игрушках, а у него сейчас их мало. Он не сможет быстро нас заменить. Вместо того чтобы убить, он предпочтет унизить нас.

— Это унижение может быть хуже смерти, — заметил Хаб. — Мы как мухи, попавшие в паутину, а паук хочет вырвать нам крылья… — В глазах компьютерщика что-то блеснуло, но тут же погасло. — Капитан прав. Он не хочет нас убивать. Он предпочитает нами управлять. По-моему, это его больше развлекает.

— Я просил без «капитана», Тански, — бросил Миртон. — А что касается управления… позволим ему это. Конечно, пока. На данный момент план Эрин мне нравится больше всего, но мы должны подождать. Сейчас он начеку, у нас ничего не выйдет.

— А если он нас подслушивает? — вставила Хакл.

— Нет, не думаю. Он слишком уверен в себе, — возразил Грюнвальд. — Уверен в своей власти над нами и в своей силе.

— Он нуждается в нас, — внезапно заметил Тански. — Хотя, возможно, не по тем причинам, о которых я думал.

— Как это? — не поняла Хакл. Компьютерщик что-то пробормотал, и его рука медленно, неуверенно начала блуждать в направлении прорезного кармана комбинезона.

Эрин открыла рот, но внезапно встретила взгляд Миртона. Бывший капитан «Ленты» медленно покачал головой, и Хакл промолчала, глядя, как слегка дрожащая рука Хаба добирается до кармана и вынимает палочку. Они молча смотрели, как Тански кладет ее в уголок рта, но не зажигает, будто забыл, что хотел сделать. Все еще в тишине Грюнвальд достал из кармана фузионную зажигалку и щелкнул электрической искрой.

Палочка зажглась, и Хаб затянулся.

— Что ты этим хочешь сказать, Тански? — спокойно спросил Миртон. Хаб выпустил лазурную струйку дыма. Выдохнул.

Он прервался, глядя на тлеющую палочку. Все молчали, боясь ему помешать.

— Итак, наша ситуация такова, — продолжил он наконец, снова затянувшись дымом. — Единственный — это сверхчеловеческое существо, но у него есть ограничения. Как видно, ему нужен хотя бы корабль, чтобы передвигаться в Континууме, он также не влез к нам мозги… что было бы вполне логичным шагом. Если бы он был всемогущим, одним движением пальца он превратил бы нас в своих адептов. Но он этого не сделал, значит, он не всемогущ, а его поведение также указывает на то, что он не свободен от таких пороков, как психопатия. Возможно, эти ограничения связаны с тем, что он использует машинную оболочку нашего дорогого Джареда, лишь немного усиленную клеточными резервами своего старого тела. Он даже не киборг, потому что Стрипсы обладают более полным генотипом, чем он. Но меня больше интересует его психопатия.

— А почему? — поинтересовалась Эрин, прежде чем Миртон успел ее остановить. Но компьютерщик уже вернулся в прежнюю форму.

— По ее причине, — быстро и уверенно ответил он, жестикулируя рукой с зажженной сигаретой. — Представьте себе: легендарная Напасть. Так называемый первый трансгресс, созданный в надежде на общение с Чужаками тысячи лет назад. По непонятным причинам, вместо того чтобы договориться с ними, он решает их истребить. Что приводит к галактической войне. В конце концов его уничтожает Единство, а разъярённые Чужаки в отместку нападают на человечество… и начинается Ксеновойна. А затем Машинная война.

— Это мы всё уже знаем, — пробормотал Миртон.

— Да, но подумайте об этом океане времени. Он не погиб, или, по крайней мере, не погиб окончательно, — парировал Тански. — Что доказывает его контакт с Пинслип. Почему именно с ней, я не знаю, но сейчас это не имеет значения. Важно то, что искалеченный и бессильный, он все еще существовал. Существовал и думал. Продолжал существовать. Неудивительно, что он сошел с ума, несмотря на свою трансгрессию.

— Мы уже решили, что он психопат, — заметила Хакл.

— Да, — кивнул Хаб, — но он еще и нечто большее. Думаю, именно психопатия держит в узде то, что от него осталось. Без нее он, наверное, замкнулся бы в себе и окончательно сошел с ума. Это всего лишь догадки, — признал он, — но его поведение вызвано потребностью контролировать то, что происходит вокруг. Потому что он утратил этот контроль… и надолго. И поэтому он болезненно жаждет его… — Компьютерщик прервался на мгновение, чтобы добавить немного тише: — Я его понимаю.

— Допустим. Но что нам даст это знание? — спросил Грюнвальд.

— Первый вывод очевиден: как я уже сказал, этот парень нуждается в нас, — увереннее продолжил Тански. — Может, он и ориентируется более или менее в реальности Выжженной Галактики, но его знания основаны на обрывках информации, хранящихся в машинном мозгу Джареда. А сейчас многое изменилось. Началась Вторая Ксеновойна, был создан Синхрон. Чужаки вернулись и, насколько мы знаем, уже начались регулярные бои. Снова появилось Единство. Наш дорогой новый «капитан» выходит на сцену неподготовленным, в поврежденном теле и без чувства контроля. Он сделает всё, чтобы вернуть его. А у нас в руках есть последний аргумент, который мы можем использовать, если ситуация примет неблагоприятный оборот.

— Какой ещё аргумент? — спросила Эрин. Хаб выпустил ещё струйку дыма. Его глаза были холодными.

— Это просто, — ответил он. — У нас есть Пинслип Вайз.

***

Она сидела неподвижно, не прикасаясь к поданному напитку, пока он с восторгом болтал, наслаждаясь тембром собственного голоса. Их разделяла столешница голостола, но ей казалось, что это всего лишь иллюзия. Она была в безопасности, пока не разозлит его. Он действительно так сказал?

У меня нет в себе достаточно силы, чтобы это вынести, поняла она. Я не воинственный тип. Никогда не была. Если он решит меня убить, я не знаю, смогу ли я хотя бы сопротивляться.

И он, похоже, хорошо это знал. Она вздрогнула.

— Почему бы тебе просто не убить меня сразу, — сказала Пин, не веря, что такие слова сорвались с ее губ. — Раз ты все равно сделаешь это при первой же возможности.

Антенат поднял брови.

— Нет, Вайз, — отрицательно ответил он. — Я не собираюсь тебя убивать. Скорее от оставшихся избавлюсь.

— Почему?

— Думаю, ты знаешь.

— Нет, не знаю, — сказала она, собравшись с силами и вставая из-за стола. С нее было достаточно. — Если это все, я могу идти?

Единственный молча смотрел на нее. Если я сейчас не уйду, я сорвусь, подумала она, сжимая изо всех сил спинку стула. Материал, из которого он был сделан, вдруг показался ей очень холодным. Я сорвусь и снова увижу этот иней, поняла она. Прыгун покроется льдом, а я сойду с ума.

— Мне кажется, я должен помнить что-то новое, — сказал Антенат, и это удивило ее, заставило отряхнуться от нарастающего страха. — Что-то о тебе, Вайз.

— Правда? — спросила она слабым голосом.

— Да. Я не имею в виду прошлое, о котором ты не знаешь, фрагменты памяти… воспоминания о машинной жизни, но еще и что-то другое. Что-то, что ускользает от меня. Интересно.

—

— Хорошо, — согласился он, все еще наблюдая за ней. — Иди. Ты бледная. У меня сейчас нет времени, — добавил он, наконец отводя от нее взгляд. — Мне нужно просмотреть данные, которые прислала мне… моя дорогая команда.

Пин не ответила. Она отпустила кресло, с трудом сдерживая очередной приступ головокружения, и медленными, неуверенными шагами направилась к выходу. Он ее не окликнул, не произнес ни слова. Дверь капитанской каюты с тихим шелестом закрылась за ней, и астролокатор оказалась в коридоре. Только тогда она прислонилась к стене. Сердце билось как сумасшедшее.

Пошла.

Медленно, с трудом — к своей каюте. Было тяжело: она чувствовала, что потеет и задыхается, при этом быстро дыша. Она начала дрожать, а головокружение усиливалось. Персональ уже работала, она даже чувствовала пульсацию машинных нитей, так что дело было действительно плохо.

До своей каюты она дошла чуть не падая, почти ввалившись внутрь. Бросилась в микродушевую, и ее вырвало. Это продолжалось некоторое время, пока она наконец не оторвалась и не скрутилась где-то в углу, почти теряя сознание. Приступ паники прошел через нее еще раз, сильно, как горячая волна. Когда отпустило, она заставила себя встать и схватила коробку с нейродопамином. Открыла крышку и сразу взяла две цветные таблетки. Проглотила их, не запивая, и, все еще слегка дрожа, легла на койку.

Единственный, сидящий в каюте капитана, тем временем оставался неподвижным, все еще глядя на закрытую дверь.

***

— Как это: у нас есть Пинслип? — холодно спросила Эрин. — Что ты имеешь в виду?

— Я предполагаю, что Вайз — его единственная реальная связь с нашим миром, — сухо ответил Хаб. — Конечно, можно гадать, был ли он на связи только с ней на протяжении всех этих веков… но для нашего анализа предположим, что это так. Она для него важнее, чем он сам думает. Возможно, это его последний спасательный круг, который не дает ему сойти с ума. Поэтому он ничего ей не сделает. Но мы…

— Не хочу это слушать, Тански, — резко перебил его Миртон. Но компьютерщик еще не закончил.

— Ваши планы застрелить надсущность и выбросить ее через шлюз, конечно, интересны, но малореальны, — сказал он. — Если только мы не используем Вайз.

— И как мы это сделаем? — скривилась Хакл.

— Угрожая ей, — ответил Тански. — И тем самым выводя его из равновесия в самый подходящий момент. Это единственный способ. Девушка — наш единственный козырь.

— Нет, — покачал головой Грюнвальд. — Ни за что.

— Подумайте об этом. — Хаб погасил палочку о стол. — Возможно, у нас нет выбора. Это чистый расчет. Вместе с Месье и доктором Харпаго нас пятеро. Пятеро — это определенно больше, чем один. Если мы можем использовать Пинслип в качестве приманки, мы должны этим воспользоваться. У нас нет ничего другого, ничего, что было бы важно для Единственного. Даже наше привилегированное положение временное, пока он не разберется в ситуации в галактике. В конечном итоге нам остается только одно.

— Я никогда на это не соглашусь. — Эрин встала из-за стола. — Ты рассчитываешь, как Машина…

— Эрин… — начал Миртон.

— Нет, Грюнвальд. Это правда. Мы не знаем, что на самом деле представляет собой Хаб, — ответила она. Голос дрожал от нарастающей ярости. — Он ставит девушку на шахматную доску, потому что хочет сыграть в игру! Это все, что его интересует. А она — живой человек, Тански! Человек… не персональ, как ты!

Наступила глухая тишина. Рука Хаба медленно, неуверенно потянулась к карману комбинезона, но компьютерщик не достал еще одну палочку. Опустил руку обратно. На его губах играла не совсем осознанная улыбка: неизвестно, от веселья, иронии или стыда.

— Эрин, — наконец заговорил Миртон, — присядь, пожалуйста.

— Спасибо, — ответила она тоном, казавшимся совершенно лишенным эмоций, — я постою.

— Ты хочешь, чтобы я встал? — спросил он. — У меня еще болит ребро. Ты сядешь или нет?

Хакл фыркнула, но отодвинула стул. Села, не глядя на все еще молчащего Хаба. Грюнвальд провел рукой по лицу.

— Я не буду произносить банальности, — сказал он. — Что ссоры ни к чему не приводят, что все мы — семья… и так далее, потому что вы это прекрасно знаете. Я просто скажу так: в каюте с АмбуМедом находится Джонс, который пытался убить меня и механика. Месье, который способствовал его болезни, тоже там оказался. Наш корабль захватил какой-то напастный трансгресс с прогрессирующей психопатией, зависимый от девушки, которая тоже не является образцом психического здоровья. Защищающая ее первый пилот пережила травматические события и пытки, устроенные другим психопатом, который, к счастью, телепортировался в другое измерение. Я сам — лишенный персонали реликт, осознанно проходящий через Глубину.

Он прервался. Прокашлялся.

— На этом фоне, — сказал он, — один человек-персональ уже не имеет большого значения.

2

Восприятие

Таким образом, в самой глубинной структуре того, что мы воспринимаем как реальность, могла содержаться не только вся информация, но и платоновские идеи. Было решено, что эта информация, или, скорее, информационное ядро, могла содержать резервуары сознательной информации. Но где же провести границу между мертвой и живой информацией? И могло ли это «живое информационное сознание», возникшее в результате взаимодействия данных, не ограниченных временем и пространством, действительно существовать? Тогда это был довольно скользкий вопрос, но решили, что эта сознательная информация была бы чем-то вроде скрытого сознания, которое можно было бы увидеть при внимательном наблюдении. Было решено, что это наблюдение на более высоком уровне означало бы и более высокое сознание, позволяющее установить контакт с Чужаками, выходящий за рамки обычной и ненадежной коммуникации. Таким образом пытались преодолеть барьер эмерджентности.

Джаред,

фрагмент разговора с экипажем «Ленты»,

записанный в бортовом журнале

Яр Ворон, один из лучших кандидатов имперской Ксенопрограммы, не собирался позволить отнять у него успех.

На Этеру, планету, принадлежащую Великому Роду Саттонов и сотрудничающую с Мыслителями, расположенную в центре лежащего в глубине Ядра Млечного Пути звездного скопления Пятерняшек, он прилетел на имперском глубинном пароме. Вызов поступил от самого Сета Тролта: Мыслителя Первой Степени и Лектора, управляющего Ксенопрограммой более тридцати терранских лет. Сначала Яр

Другое дело, что он и не хотел запоминать. Прорыв? В руках карлика? Он даже не допускал такой возможности. Поэтому быстро попрощался со своим Родом, генородней и друзьями, и отправился в путь, чтобы самостоятельно совершить прорыв в Парадоксе Восприятия с помощью Паломников.

Паломники были расой, на которую ИКП возлагала самые большие надежды, по нескольким причинам. Во-первых, они говорили на языке, который хоть и был основан на странных, хриплых звуках, но некоторые из обнаруженных в нем семантических форм интуитивно вписывались в простые формы праязыка Империи. Во-вторых, они были расой, настроенной на дипломатию. Об их родной планете было известно немного, но, насколько знал Яр, Паломники путешествовали по Млечному Пути на живых кораблях и охотно вступали в контакт с другими ксено-расами. Трудно сказать, выэволюционировали они эти корабли, создали их или адаптировались к ним, но именно живые космические чудовища были их домом на протяжении бесчисленных веков.

И в-третьих, Яр уже имел некоторый опыт общения с этой конкретной расой. Поэтому он не мог понять, почему Лектор принял решение увеличить количество кандидатов для преодоления Парадокса Восприятия.

Путешествие было довольно долгим. Место старта — то есть Ворон, его родная планета, носящая такое же название, как и система — находилось далеко за границей соседствующего с Пятерняшками скопления Арки, расположенного примерно в двадцати пяти тысячах световых лет от Терры. Сначала имперский паром делал стандартные глубинные прыжки, и если бы на этом все закончилось, Яру по достижению Арки пришлось бы пролететь еще более тысячи световых лет. К счастью, в Арке было завершено создание очередного пространственно-временного туннеля — проницаемой глубинной дыры Эйнштейна-Розена.

Создание новой дыры было непростым делом и потребовало огромных усилий Мыслителей, Императора и заинтересованного в этом проекте Великого Рода Саттонов, но совместные усилия того стоили. Стабильная дыра значительно сокращала галактическое путешествие и, если со временем не проваливалась, быстро оказывалась незаменимой. Несколькокилометровый паром вошел в нее без особых проблем, а присутствовавшие на корабле плесневики, также называемые стазовцами и Стражами Мертвых, с удовлетворением констатировали, что по прибытии на место лишь двое из нескольких тысяч пассажиров заболели глубинной болезнью.

К счастью, не он.

Яр ожил в стазисном чане своего аппартамента на пароме в тот момент, когда сопровождавший его Машинный Опекун закрыл дверь за уходящим плесневиком, отвечавшим за контроль оборудования и поддержание нужной температуры в чане. Все это делалось, чтобы повысить комфорт воскрешения члена Великого Рода. Несмотря на все усилия, оживление все равно не было приятным.

Оживший в стазисе Ворон закашлялся и наверняка бы глотнул Белой Плесени, если бы не реакция Опекуна, поддержавшего его голову.

— Праязык, — приказал Яр, протягивая руку. Машина кивнула своей красивой лысой головой и начала вытаскивать его из чана, одновременно подавая ему ткань. Он начал наматывать ее на себя, чувствуя, как по телу стекают густые белые капли. — Флюид.

— Да, господин, — подтвердил на праязыке Опекун, протягивая ему кубок с приготовленной субстанцией. Яр выпил, чувствуя, как флюид распространяется по телу, поддерживая процесс, который стазовцы называли «восстановлением тела и духа».

— Обстановка? — спросил он, подойдя к огромному стеклу, созданному с помощью нанотехнологий.

— Праязык? — уточнила Машина.

— Как я и сказал, — подтвердил он. Более высокий уровень понимания, то есть надъязык, используемый в Империи, который, как и надматематика, созданная Мыслителями, оперирует не понятиями, а группами понятий, требовал усилий и серии микросигналов, сознательно пропускаемых через тело. Это метакоммуникативный танец, а недавно воскресший Ворон был не в настроении для гимнастических выкрутасов.

— Подтверждено прибытие на Этеру, — сообщил Опекун. — Навигационный диапазон: конвенциональное путешествие. Предполагаемое время прибытия: четыре дня.

— Почему так долго?

— Нужно выйти из Эйнштейна-Розена за пределы системного воздействия из-за проблем с гравитацией.

— Стрелец А, — понял Яр. Поморщился. За стеклом светилось яркое скопление миллиардов звезд. Mare Stellaris, вспомнил он. Море звезд. Я все еще в Ядре. — Насколько сильны воздействия черной дыры?

— Незначительные. Временные сдвиги порядка T-20.

— Время в двадцать раз медленнее, чем на Терре? — Он с неохотой посмотрел на звезды. — Совсем не мало. А на самой Этере?

— Точные показатели колеблются. Высокая временная нестабильность. Трудно предсказываемые временные скачки, чередующиеся с задержками. Единственная возможность связи — через планетарное Контактное Окно, с помощью широкопропускного глубинного соединения.

— Ядро вне времени… типично для Великих Родов и Мыслителей, — пробормотал Яр.

Чем ближе к центру Млечного Пути, тем охотнее Великие Роды селились в Ядре. Все для того, чтобы быть ближе к Стрельцу А и тем самым получить более эффективный контроль над реальностью отдаленных Рукавов Галактики. Существуя в замедленном времени, можно было контролировать действия по всему Млечному Пути, как в стратегической игре, где один период в Ядре соответствовал нескольким — или больше — периодам снаружи.

Учитывая, что Император и Великие Роды контролировали расположенную в Галактике военную силу и Галактическую Сеть, можно было планировать долгосрочные стратегические ходы и быстро наблюдать за их результатами благодаря Контактным Окнам, основанным на высокоспециализированных глубинных излучателях, преодолевающих границы времени. Кроме того, самые известные военные силы Империи — знаменитые Длани Императора — специально размещались на горизонте черных дыр, чтобы, благодаря существованию вне времени быстро развивающихся миров, эффективно поддерживать тот же уровень боеготовности на протяжении всего существования Галактической Империи.

— Хорошо, — наконец сказал Ворон, отходя от стекла и сбрасывая ткань, которая завершила тщательный процесс очищения воскрешенного тела. — Одень меня и накорми.

— Конечно, господин.

— И данные из Галактической Сети. С учетом родовой системы. Я оставил там Вороную Княгиню, — сказал он то ли Машине, то ли себе. — Надеюсь, моя дорогая мать никого не убьет за время моего отсутствия.

***

Через

Планета, как и большинство миров Империи, близких к Ядру, выглядела озаренной нежным, мягким светом с серебристым оттенком. Большая часть планеты была покрыта мегаполисами, хотя и немного меньшими, чем на Терре или Эдеме. Сначала их приветствовали официальные коммуникаты Великого Рода Саттонов, а затем предложили пристыковаться к Планетарному Обручу — гигантской орбитальной станции, окружающей планету. Здесь большинство паломников должны были распределиться между сотнями глубинных транспортов, вылетающих в направлении густонаселенных миров скопления Пятерняшек, тогда как немногие, такие как Яр Ворон, должны были попасть на поверхность планеты.

То, что встреча проходила на одной из планет, принадлежащих Великому Роду Саттонов, было неприятной необходимостью. Сама Ксенопрограмма Империи осуществлялась на Ментисе, центральной планете Мыслителей — огромной научной базе Империи, расположенной на окраине сверхновой Кеплера в созвездии Змееносца. Яр был там частым гостем, хотя система находилась довольно далеко от его дома. Господин Воронов и муж Вороной Княгини, Корватус — отец Яра, утверждал, что из-за участия в ИКП его Наследник пренебрегает своими обязанностями.

Тем не менее, именно здесь, над Этерой, появился живой корабль Паломников, чтобы отложить конструкционные яйца, уже сформированные в биологический транспортный корабль Чужаков. Было жалко упустить такую возможность. Даже если Господин Воронов считал все это бессмысленным.

Да, отец, скривился в мыслях Яр. Меня должны интересовать дела Рода. Дворцовые интриги. Жонглирование генофондом, заговоры и планы. Даже если преодоление Парадокса Восприятия твоим сыном может дать Роду гораздо более высокое положение… Но я, дорогой отец, в отличие от тебя, должен думать о будущем. Главным образом потому, что, вопреки твоему мнению, ты не вечен, как император, питающийся амброзией и скрывающийся в Эдеме, Коконе Времени.

Был не лучший момент для таких размышлений. Паром уже начал раздвигаться, и его верхняя часть, в которой находились самые важные пассажиры, отсоединилась, медленно опускаясь на Обруч. Сидя в удобном, подгоняемом по фигуре кресле, Яр Ворон смотрел на это с легкой завистью. Планетарный Обруч! И даже не над родной планетой Саттонов, а над третьим, второстепенным миром Великого Рода! Над Вороном были только станции и орбитальные лифты… а здесь? Они слепили глаза своим богатством. Видимо, сидеть прямо под юбкой Императора было выгодно… Яр только надеялся, что ему не придётся терпеть присутствие Саттонов, которые, несомненно, были хорошо осведомлены о том, кто прибыл.

К сожалению, ему не повезло.

Посланник Великого Рода ждал его у выхода из дока. Расписанный последними модными татуировками и символами, он напоминал жирную, возбужденную курицу. Яркие оранжевые цвета его родового одеяния сильно контрастировали с любимым цветом Воронов — черным, перемешанным с выцветшим серебром и светло-желтым.

Как и ожидал Яр, прибывший — наверное, какой-то низкопоставленный генородственник — обрушился на него потоком имперских терминов и сигналов.

— Радостная конъюнкция споформы, — начал он, размахивая руками. Его лицо буквально раздулось от заученных микросигналов, часть которых выглядела как недопустимая манипуляция, воспринимаемая только на подсознательном уровне. —Corvus!— пропел он, обращаясь к популярному среди Мыслителей латинскому языку, одновременно небрежно касаясь плеча Яра и дыша на него запахом, смешанным с тщательно подобранными феромонами.

Его пальцы дрожали от надъязычной неуверенности, предлагая ожидаемую покорность: всё на уровне метасигналов. Сексуальное предложение, сразу понял Ворон. У них неполная информация, основанная на неверных данных. Кто-то провалил разведку. Это немного подняло ему настроение.

К удивлению Саттона, он почти сразу бросил несколько сообщений на надъязыке, на несколько уровней сложнее, чем у его собеседника. Лицо посланника побледнело, появилась боль: по крайней мере три сообщения были настолько сильны, что бедняга почти пошатнулся, получив психофизийний удар.

— По-видимому, — через мгновение ответил Саттон, переходя на праязык, — Лектор настаивает на старых языковых формах?

— Действительно, — с легкой улыбкой признал Яр. — Праязык. Все для контакта. Примитивные семантические и синтаксические формулы могут гарантировать нам наилучшую ясность.

— Конечно… конечно… — смутился родственник. — Значит, вы ожидаете успеха?

— Возможно, — скупо признал Ворон. Неужели Саттоны хотят выиграть на грядущем прорыве? Ну, этого можно было ожидать. — Но если дорогой родственник позволит… — Он небрежно махнул рукой в сторону транспортного ангара. Саттон сразу кивнул и начал переключаться с праязыка на надъязык, полностью путая одно с другим.

Яр уже не обращал на это внимания. Ему прислали мелкую рыбешку, он уже понял. Его недооценивали.

Скоро они узнают, как сильно ошиблись.

***

Путешествие было утомительным, но коротким.

Сразу после взлета из Обруча родственник попытался засыпать Яра серией бессвязных, непрофессиональных сигналов на надъязыке, но быстро понял, что это не принесет результата. Ворон сидел в транспорте, глядя через стекло на проносящиеся мимо фрагменты огромного мегаполиса, большая часть которого парила в воздухе. Большинство этих левитирующих на антигравитонах зданий были скопированы с Невозможных Фигур или Лабиринтов Эдема: неуклюжие, претендующие на лучшие формы копии городов Императора.

«Цель: четыре минуты», — сказал в какой-то момент сопровождавший Ворона Машинный Опекун, и именно в этот момент они заметили этерский Купол Мыслителей.

Как и большинство известных Яру Куполов, этот не сильно отличался от других. Ими был усеян весь Ментис, а их копии находились на планетах, сотрудничающих с Мыслителями. Этера не была исключением, хотя сам Купол выглядел довольно внушительно. Серая конструкция диаметром около километра напоминала уродливый, раздутый пузырь. Мыслители не придавали большого значения эстетике, если только она не подчеркивала аскетический характер их профессии.

— Вот оно! — пискнул саттонский родственник на праязыке. — Обратите внимание, у нас уже есть контакт!

Действительно, над Куполом парил биологический корабль Паломников. Выступающая из него длинное трубчатое щупальце казалось пульсирующим: живой корабль вцепился им в Купол, как будто что-то высасывал. Ворон отвернулся; вид показался ему не столько неприятным, сколько тревожным.

Они приземлились.

Никто их не встречал, но вход в Купол был открыт. Быстро выяснилось, что представитель Великого Рода Саттонов не сможет войти внутрь, что несколько позабавило Яра. Одетого в пестрые одежды толстяка оттолкнуло простое селективное магнитное поле — система отвергла его гены уже на входе, оставив удивленного и явно немного испуганного посланника снаружи. Ворон слегка кивнул ему головой — простой, праязыковой жест — и вошел внутрь.

Единственным минусом было то, что снаружи Купола остался и Машинный Опекун, но старая Машина Великого Рода Воронов должна была попасть в здание через другой вход и оказаться в помещении, где будет ждать своего хозяина.

Яр остался один.

Сначала он шел по серому, хорошо освещенному коридору, мимо витрин с ксеноартефактами и выставленными на обозрение реликтами. Здесь могли находиться

Коридор заканчивался через тридцать метров следующими селективными воротами. Ворон вздохнул и прошел через них без помех, одновременно рассеяв голограмму, маскирующую следующую часть коридора. Оказался в переходе, ведущем к следующим ответвлениям и к большой, видимой издалека, диспетчерской.

— Яр Ворон? Наследник Великого Рода Воронов? — спросила ожидающая здесь небольшая Машина в форме шара. Он кивнул головой. — Лектор ждет вас, — объявила она. — Пройдите за мной.

Она медленно въехала в контрольную комнату, а затем остановилась перед одним из компьютерных рабочих мест, обслуживаемым молодой Мыслительницей.

— Яр Ворон, — сказала Машина. Ей пришлось повторить это еще несколько раз, как во время подтверждения его прибытия Мыслительницей, так и позже, когда они катились по залу, из которого попали в следующий коридор и переход. — Яр Ворон. Яр Ворон, — объявляла она при следующих контролях и воротах, но сам наследник молчал.

По крайней мере, молчал до тех пор, пока они не остановились перед огромными дверями Лектора, открыли их и увидели сидящую в гостевом кресле маленькую и милую Пин Вайз.

Девушка с длинными черными волосами, переходящими в фиолетовый, казалось, дремала. Машинный шар зашуршал и выехал из помещения. Сам Яр замер на мгновение, глядя на молодую Мыслительницу. Простой серый комбинезон не мог скрыть ее запах: она пахла ванилью.

Наследник подошел ближе. Протянул руку, сам не зная зачем. Хотел прикоснуться к ней? Он колебался, и в этот момент она проснулась.

— Ворон, — приветствовала она его скучным тоном. — Тебя вытащили, да?

— Быторадость… — начал он, но она прервала его взмахом руки. Протерла сонные глаза и приподнялась. Ее черные с фиолетовым отливом волосы слегка заволновались.

— Никакого надъязыка, — предупредила она. — Лектор довольно чувствителен к этому вопросу. Все участники Программы должны говорить в пра, нравится им это или нет. Он утверждает, — фыркнула она, — что это должно быть инстинктивно. И никаких надсигналов. Все для блага прорыва.

— Если, — сухо заметил он, — будет какой-нибудь прорыв.

— Сет утверждает, что будет… — Она зевнула. — Наверное, это одна из тех двадцати с лишним рас, которые создали сложные языковые структуры, основанные на союзах между семантическими формами. Для них реальность может быть такой, какой мы ее воспринимаем. Никаких скачков, никаких фильтров. Чистый объективизм, если таковой вообще возможен.

— Никто не говорил, — сказал он, подходя к барной стойке в зале и стоящим на ней графинам с какой-то жидкостью, — что люди имеют монополию на объективность.

Она пожала плечами. Простой жест, явно праязыковой, но у нее он выглядел иначе: как нечто сложное, почти надъязыковое. Яр посмотрел на нее краем глаза, наполняя стакан жидкостью — скорее всего, это была обычная вода.

— Выпьешь? — спросил он. Она покачала головой.

Пин Вайз, большая надежда Программы. Психофизийка из рода Мыслителей. Документированные экстрасенсорные способности, возможно частичное предвидение. И что-то неуловимое, что его определенно привлекало… хотя, конечно, не вписывалось в сложную программу геноразмножения, контролируемых рождений аристократов, поддерживаемую Великими Родами. Это давно казалось ему довольно болезненным. Он сделал глоток воды.

— А Эд? — спросил он, отводя взгляд.

— Он здесь уже три дня, — неохотно призналась она. Как и Яр, она не любила Эда, хотя, возможно, по другим причинам. Ворон считал его не столько опасным соперником, сколько недостойным конкурентом, происходящим из низших слоев общества. Вайз же имела в виду нечто другое. Карлик производил впечатление примитивного человека. То, как он на нее смотрел… при всех ее пугающих способностях, наполняло ее тревогой. — Говорят, он не отходит от Лектора ни на шаг.

— Правда?

— У меня плохое предчувствие насчет него, — призналась она, немного глубже погрузившись в кресло. — Иногда мне снятся сны.

— Ты видишь Эда во сне? — уточнил он.

Она неохотно кивнула, не в силах сдержать прилив отвращения, который дошел до него серией микросигналов.

— А что конкретно… ты видишь?

— Что-то вроде холода, — призналась она только через мгновение. — Как будто он излучает его. И окутывает все вокруг инеем.

— Это не похоже на предвидение, скорее на обычную символику, — заметил он.

— Может быть. — Она снова пожала плечами. — В принципе, мне все равно, являются эти сны предсказанием будущего, внутренним психоматричным анализом или обычными страхами. Достаточно того, что они меня пугают.

— Как это: пугают тебя?

— Там не только иней и холод, Яр, — сказала она, поднимая голову и глядя ему прямо в глаза. — Я вижу еще что-то. Появляется серебро, а потом… что-то еще. У меня такое ощущение, будто все умирает.

— Он просто раздражает тебя, — отмахнулся Ворон. — Он здесь ни к месту, и ты это прекрасно знаешь. Простой рабочий не должен…

— …достичь такого высокого уровня, как Наследник одного из Великих Родов? — перебила она его тоном, граничащим с иронией. — Это не моя проблема, а твоя, Яр. Способности — это не результат сотен лет генетической селекции. Я — лучшее тому доказательство.

— Ты Мыслительница, — возразил он, отставляя кубок. — Ты принадлежишь к галактической элите и прекрасно это знаешь. Генетическая модификация здесь ни при чем.

— Так же, как и ее отсутствие.

— Давай не будем спорить, — предложил он, с трудом удерживаясь от того, чтобы не насыпать на нее кучу надъязыковых формулок о принятии. — Давай оставим тему карлика, которая в конце концов окажется не более чем дурной шуткой. Лучше поговорим о Программе. Ты была здесь раньше меня, — сказал он примирительно, подошел к одному из кресел и устроился в нем поудобнее. — Может, ты знаешь, почему Сет Тролт так уверен в преодолении Парадокса Восприятия?

Она ответила только через мгновение, снова встретив его взгляд и глядя в глаза так долго, пока он не отвернулся. Поймала его на этой маленькой слабости, но не торжествовала, и он внезапно понял, что речь не шла о демонстрации силы. Она искала поддержки.

— О, да, — прошептала она наконец. — Я знаю.

— Итак?

— Они принесли это с собой, — ответила она. — Аппарат ксено. Чужаки доказали, что им так же важно установить контакт,

— Это значит?

— Это значит, Яр, что они принесли, вероятно, их собственный транскриптор фонем.

Фонема. Самая маленькая единица речи. Ее основной, самый глубокий компонент, который встречается в виде аллофонов — звуковых представлений. Фонетика, которую использовали в попытках общения с расами, использующими звуковую систему, здесь имела широкое применение. Фонем, позволяющих различать языковые значения, в человеческой речи было немного — несколько десятков — но в языке Чужих… возможности казались безграничными.

Конечно, одного фонем-анализа речи было недостаточно. Из-за Парадокса Восприятия невозможно было найти общий ориентир для интерпретации значений. Но важен был не сам транскриптор, а то, что Паломники принесли его с собой. Их жест означал теоретическое преодоление Парадокса Восприятия — в конце концов, Чужаки принесли устройство, которое, возможно, позволяло установить контакт. Черт возьми, сам акт доставки этой штуковины мог означать, что Парадокс уже преодолен…

— Оно работает? — спросил через некоторое время Ворон. — Ты видела это… устройство?

Пин медленно покачала головой.

— Тогда откуда…

— От Лектора. И… Эда. Они работают над ним уже какое-то время, бомбардируя его программными воздействиями со всеми возможными фонетическими элементами… и тысячами других контактных элементов. Говорят, презентация состоится уже завтра. Я должна следить за процессом, так же как ты и Эд. Искать психофизийние изменения в поведении тех, кто обслуживает транскриптор Паломников. Сделать возможным прорыв, чтобы аппарат был только мостом… — Она прервалась и через мгновение сказала что-то, чего он сначала не понял: — У нас получится. Наконец-то мы их поймем, Яр. И я очень этого боюсь.

***

Мыслитель Лектор Сет Тролт приветствовал их в Центре — главной лаборатории Купола Мыслителей. В просторном зале, обычно заполненном оборудованием, работниками и Мыслителями, царила суматоха: люди суетились, переставляя механизмы и часть мебели. На самом верху высокого свода пульсировало отверстие. Именно здесь корабль Паломников пристыковался своим соединителем.

Сопровождавший Пин Ворон только раз взглянул наверх. Вид был не из приятных, будто заглядываешь в свежую рану. Но Лектор выглядел восхищенным.

— Прорыв! — приветствовал он их на праязыке, одновременно махнув рукой в сторону соединителя. — Это уже почти точно! Сотни лет исследований и тридцать лет новейшей Программы! Волнительный момент! И вы! Лучшие из моих кандидатов!

— Правда? — пробормотал Яр, но старый Мыслитель не заметил иронии.

— Вот! — Он указал на маленький черный брусок, лежащий на небольшом возвышении. — Полагаю, это таймер. Конечно, технология ксено. Они доставили его первым. Он остывает. Мы проверили и убедились, что объект стремится к достижению температуры помещения. Когда он достигнет этой температуры, наступит время официальной встречи. Осталось около тридцати трех часов. Отсюда и спешка.

— Вы уверены в прорыве, Лектор? — спросил Ворон.

— Конечно, Наследник. Конечно! Это не то же самое, что Конгломерат Хаттонов… — Мыслитель снова махнул рукой. — Какая же это была неудача! Гуманоидная раса, похожие языковые структуры… а они не видят людей, только их паразитов! Двенадцать потерянных лет… но теперь я уверен, что все идет к лучшему!

Взволнованный как никогда, с иронией подумал Яр. Ну, он уже в возрасте. Возможно, это последний шанс Лектора… последнее участие в Программе. Если он провалится, больше не получит имперской амброзии и ему придется проститься с этим миром. А он уже радуется ожидаемому обновлению. Еще одно десятилетие… в обмен на продуктивность. Но он не сказал ни слова.

— А где… Эд? — спросил он вместо этого, с трудом сдерживая неприязнь.

— С Имперской Летописчицей. Император заинтересован в ожидаемом успехе… Его Дама уже начала прослушивания.

— У нее титул Дамы? О какой Летописчице мы говорим?

— Зои Марк, — ответила молчавшая до сих пор Пин. Ворон удивленно повернулся к ней.

— Как это возможно? Я был уверен, что она ведет переговоры о мире между Циласами и Гатларками…

— Узнав о возможности прорыва, она передала переговоры между Великими Родами… кажется, одному из Скрибов… имперских подхроникеров, — заметил Лектор. Старый Мыслитель все еще казался возбужденным, как будто не осознавал опасности. — И сразу же прибыла на своем лихтуге.

— Зои Марк не просто Дама и Летописчица, — медленно сказал Яр, с трудом удерживаясь, чтобы не схватить Сета Тролта за одежду и не встряхнуть его. — Она Глас Императора. Если мы подведем, она сможет закрыть имперскую Ксенопрограмму… и уж точно отстранит от нее нашу команду!

Лектор посмотрел на него с явным удивлением.

— Поэтому все получится, — заявил он с нажимом. — Не могу себе представить, что мы можем подвести. А теперь простите, — прокашлялся он, — у меня много работы. Всего тридцать часов… а время идет. Да… — пробормотал он, в основном себе под нос, быстро удаляясь вглубь зала, — время идет.

Они остались одни.

***

— Империя, — пробормотала Пин Вайз, — больше не хочет контактов. И ей не нужно взаимопонимание с Чужаками.

На Этеру медленно опускался вечер. Они сидели на одной из небольших выдвижных террас Купола в апартаментах Яра, глядя на окрашенный в розовый цвет заходящим солнцем мегаполис. В воздухе плавали транспортники, гравики и городские летаки. Постоянно фильтруемый воздух был свежим и бодрым, а Пин все еще пахла ванилью.

— Это всего лишь слухи, — сказала она, — но я думаю, что они правдивы. Они уже давно ходят среди Мыслителей… и появление этой Марк подтверждает их.

— Почему? — спросил Яр.

— Политика, — объяснила Вайз. — Галактическая Империя существует уже много веков. Официально системы, принадлежащие ксено-расам, были включены в ее структуру. Чужаки не протестовали. Их приняли в состав Империи вместе с их системами… и они ничего не сказали. Часть организационных структур, наверное, им понятна, но действительно ли они осознают, в какую ситуацию их поставили? Для них понятие «Империя» может быть просто абстракцией.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что кто-то из Мыслителей подсказал Императору одну идею. Она звучит так: что будет, если Чужаки вдруг поймут, что они принадлежат Империи, и им это не обязательно понравится? — Пин горько улыбнулась, протягивая руку к бокалу с вином, который подал им услужливый Машинный Опекун Ворона. — Понимание — это благородная идея, Яр, но это также опасная идея. — Она сделала глоток вина и не отставила бокал, глядя, как красный цвет в нем отражает серебро проступающего Mare Stellaris, Моря Звезд Ядра.

— Понимание порождает конфликты, — признал Ворон.

— Да. — Она слегка кивнула головой. —

— Конец мира. Ты в это веришь? — спросил он.

— Неважно, во что я верю. Важно то, что я чувствую. А я чувствую… Я чувствую, как всё рушится. И я знаю… я уверена, что это связано с проклятым карликом.

— Ты слишком драматизируешь, Пин, — мягко сказал он.

— Нет, — возразила она. Голос ее задрожал. — Я все время об этом думаю. О войне. О том, что все погибнут. Все развалится, как карточный домик. Галактика. Война. Все, во что я когда-либо верила…

— Перестань, — тихо сказал он. — Прошу тебя, Пин.

— Ты не понимаешь… я просто вижу это…

— Я верю тебе. Но не говори об этом больше. Я не хочу, чтобы…

— Поцелуй меня.

Это произошло внезапно и совершенно застало его врасплох. В один момент она сидела в кресле на террасе, а в следующий — протягивала к нему руки. Что-то в нем изменилось… что-то, что он мог бы более точно описать только в надъязыке. Но он не хотел об этом говорить.

Он подошел к ней. Сначала поцеловал ее нежно, как всегда хотел, а потом гораздо сильнее. Ее губы были мягкими и теплыми. Она обняла его, а он взял ее на руки и понес в спальню.

Оказалось, что она пахла не только ванилью.

3

Хлам

Нет, я просто не понимаю, почему эти данные все еще заблокированы! Ведь Единство передало нам техническую информацию о Консенсусе, записанных расах и возможных ксенотактиках, поэтому оно должно, я повторяю, должно иметь исторические записи Галактической Сети! Меня не убеждают аргументы о «доработке материалов», «необходимости сегрегации», «потере фрагментов данных» и так далее! Это была имперская Галактическая Сеть, охватывающая миллионы миров! Поток и Синхрон — лишь ее былые призраки! И мы должны верить, что такой огромный массив фактов в значительной степени нечитаем? Это же просто издевательство! У Единства наверняка есть много информации о Напасти, Ксеновойне или хотя бы о Машинной войне. Почему нам не дают доступ к этим данным?! Что в них такого, что пугает Машины?

Ибериус Матимус,

Старший советник Научного клана,

речь на заседании Лазурного Совета,

первый год Войны Натиска

То, что нужно сделать, им сообщили через несколько часов после захвата корабля Единственным.

К тому времени они привели себя в порядок, хотя и не придумали никакой классной стратегии. План использования Пинслип Вайз не нравился ни Эрин, ни Миртону. Тански не настаивал, но Грюнвальд предполагал, что компьютерщик не откажется от своих замыслов так легко.

Тем временем из АмбуМеда вытащили Месье, который все еще жаловался на легкую головную боль. Его место занял Миртон, а Хакл объяснила ошеломленному механику, в какую передрягу они попали. К удивлению всех, Месье воспринял эти новости спокойно. Он только пару раз выругался, а потом спросил, не осталось ли чего-нибудь от вчерашней выпивки. Эрин была к этому готова. Криво улыбнувшись, она подала ему термокружку, в которую налила немного уцелевшего миндального виски. Механик наклонил кружку, но, к удивлению первого пилота, остановился на мгновение и подтолкнул алкоголь в ее сторону. Хакл покачала головой.

— Спасибо, — сказала она, — но мне хватит.

Месье кивнул и сразу выпил остатки. Только тогда он прокашлялся и плюхнулся на кушетку в кабинете доктора Харпаго.

— Этому еще предстоит воскрешение, — пробормотал он, глядя на прикрепленное к креслу жесткого стазиса неподвижное тело Джонса. Он кашлянул, прочищая горло. Эрин не стала комментировать. Действительно, последние воспоминания Харпаго касались перехвата «Ленты» крейсером «Гром» капитана Пикки Типа. Трудно было даже сказать, услышал ли доктор что-нибудь из сообщения Посланницы Человеческой Расы Маделлы Нокс. Он же был… в довольно странном состоянии. А точнее, пытался убить Месье и Грюнвальда.

В любом случае, Хакл не нужно было беспокоиться о состоянии механика. Месье, возможно, получил удар по голове — и уже не в первый раз — но его конструкция, как физическая, так и психическая, казалось, осталась цела. Механик смирился с появлением Единственного и связанными с ним сложностями на удивление спокойно. Эрин гораздо больше беспокоилась о Пинслип Вайз.

Девушка, вернувшись из капитанской каюты, заперлась у себя и не хотела ни с кем разговаривать. Сначала к ней пытался зайти Миртон, потом сама Хакл — безрезультатно. Вайз не отвечала на вызовы, и Грюнвальд начал беспокоиться, что она что-то с собой сделала. Они уже были готовы открыть ее каюту, но Пинслип наконец заговорила, попросив оставить ее в покое. Ее голос звучал сухо и отстраненно, но Эрин почувствовала в нем нечто похожее на нарастающую панику. Поэтому она остановила Миртона от дальнейших попыток достучаться до девушки, которая, в конце концов, снова оказалась перед своим воплощенным кошмаром.

Следующим, кто не хотел ни с кем разговаривать, был Тански. Компьютерщик, выполнив приказ Единственного о передаче данных из Сердца и консоли, не вернулся на свое рабочее место. Вместо этого, как и Пинслип, он заперся в каюте и, как быстро поняли остальные, тоже не собирался выходить.

В общем, с момента появления Единственного прошло всего несколько часов, но этого хватило, чтобы экипаж снова разделился.

Они все еще находились в звездном скоплении NGC 6530, в туманности Лагуна. Но сектор Трех Планет — необычное место в Рукаве Стрельца — перестал быть загадочным. В гравитационном кольце сверхгиганта Стрелец-9, превращенном Захарием Лемом в ведущую на Терру глубинную дыру Немезида, осталась только одна планета. Карликовая B612, коричнево-красная могила Единственного, лениво плыла в пространстве, как будто здесь никогда ничего не происходило.

Конечно, корабли Научного Клана, что были поблизости, смотрели на это совсем по-другому. Вокруг планеты началась нервная суматоха. Правда, они не обнаружили, что над гигантом есть глубинная дыра, но данные о неожиданном и необъяснимом изменении количества планет уже летели через Синхрон с максимально возможным приоритетом — хотя, может, не таким высоким, как сообщения с линии фронта во Внешних Рукавах. Натиск был всё-таки далеко и пока что казался скорее пограничным конфликтом — по крайней мере, для Внутренних

Они все еще анализировали внезапное исчезновение призрачной структуры исследуемой системы. И были настолько рассеяны, что не заметили присутствие в системе «Ленты». Такое положение вещей не могло длиться вечно, и то, что рано или поздно их обнаружат, понимал и Единственный.

— К сожалению, я собираюсь прервать вашу идиллию, — сказал он, наконец созвав команду в капитанскую каюту. — Я верю, что вы уже сплотились и готовы к новым чудесным испытаниям, которые ждут вас.

Месье тихо фыркнул, но больше никто не проронил ни слова. Единственный посмотрел на механика.

— Я вижу, вы уже с нами, — заметил он. — Тогда давайте сразу установим некоторые правила, которые вы, из-за ваших хлопот с головой, еще не успели усвоить.

— Капитан. Вам не нужно… — начал Грюнвальд, но Единственный не отреагировал.

Вместо этого он небрежно махнул рукой на Месье, который внезапно согнулся пополам и застонал от боли. Он остался на ногах, но было видно, что вот-вот упадет.

— Господин капитан! — крикнул Миртон, и Антенат опустил руку. Механик застонал: внезапное исчезновение боли было таким же сюрпризом, как и ее появление. Слезы текли по его щекам.

— Думаю, этого хватит, — сказал Единственный. — На чем я остановился… ах да, все на местах и готовы. Отлично. Эрин Хакл?

— Да, господин капитан?

— Вернись на мостик… то есть в стазис-навигаторскую, — поправился Антенат. — Мы будем приземляться на B612, и быстро, пока нас не заметили корабли Мыслителей.

— Чьи, господин капитан? — не поняла Хакл.

— Я имею в виду ваш Научный Клан. Старое название… но, кажется, главный… клановник называется Мыслителем Мыслителей, не так ли?

— Не знаю… наверное, да, — ответила она правду. Этот обмен фразами уже начинал ее утомлять. Но Единственный потерял интерес.

— Тански? — Он повернулся к компьютерщику. — Ты, разумеется, возвращаешься в Сердце. Грюнвальд, оружейная. Вайз… — прервался он на мгновение, глядя на все еще бледную девушку, стоящую в каюте, — посмотри на сектор под углом отскока. Мне интересно, не появилось ли что-нибудь неожиданное в локационных буях после его преобразования в систему с одной планетой. Трудно также сказать, какое влияние на сверхгиганта оказало создание глубинной дыры «Немезида». Сначала она была создана внутри звезды, но постепенно поглощается ею. Как вы знаете, она уже как бы снаружи и окружена глубинным покровом. Таким образом, Стрелец-9 одновременно находится и не находится здесь, превращаясь в призрачную структуру. Рано или поздно это обнаружат. — Антенат пожал плечами. — В любом случае, на Терру мы не летим, для этого еще слишком рано, но я хочу получить все возможные астролокации этого места. А что касается нашего дорогого механика, — он посмотрел на все еще шокированного Месье, — пусть он пока не мешается под ногами и идет в машинное отделение. Пусть проверит, как обстоят дела с установленной на… Оке, да? Так называлась эта станция? В любом случае, проверь энергосоединение с нашей недавно установленной универсальной ракетной установкой. Это всё. Приземляемся через десять минут, — закончил он, отпуская их жестом, как отгоняют надоедливых мух.

***

В сравнении с более ранней посадкой Маделлы Нокс и Захария Лема полет «Ленты» к поверхности B612 был почти рутинным, и пилот прыгуна Эрин Хакл могла бы выполнить его с закрытыми глазами. Она лишь усилила магнитное поле аппарата и переключила энергетическую поляризацию корпуса непосредственно перед прорывом атмосферы.

«Лента» начала слегка трястись, но это было лишь небольшое неудобство. Система уже собирала данные с поверхности — минус двадцать пять градусов, аргон, азот, ксенон, метан — в крайнем случае здесь можно было прожить некоторое время без скафандра, но это не продлилось бы слишком долго. Неужели терраформинг не закончили? Возможно. Гравитация чуть больше, чем на Лазури. Поверхность каменистая, полная холмов, потухших вулканов и небольших гор. Вся область выглядела незавершенной, как будто создатель этого маленького мира вдруг отказался от своей затеи и бросил всю работу.

К счастью, на интересующем их участке поверхности работу бросил и Научный Клан.

Члены клана продолжали сканировать космическое пространство в поисках остатков призрачной структуры, и хотя несколько групп уже были отправлены для анализа планеты, они оказались как минимум в тысяче километров от места посадки «Ленты». Нужный Единственному сектор оставался пустым и мертвым, и Эрин не понимала, почему Антенат интересуется куском каменной пустыни. В любом случае, она выполнила приказ и приземлилась на относительно ровную поверхность, недалеко от скопления высохших за века гигантских корней, напоминающих фрагменты древних баобабов.

— Системы в норме, — сообщил Тански из Сердца. Хакл не ответила. Она только кивнула головой и выключила приводы, настроив антигравитоны. Поскольку гравитация была почти лазурной, она не видела причин не синхронизировать с ней гравитацию прыгуна, тем более что у нее было странное предчувствие, что самой посадкой дело не ограничится. Она не ошиблась.

— Поздравляю, — услышала голос Единственного, доносящийся отовсюду через громкоговорители интеркома. — И сразу приглашаю всех в СН.

Мы будем выходить, поняла Эрин. Кого она оставит? Она не знала, достаточно ли у них исправных скафандров. Может, Единственный собирается остаться на борту и будет ими руководить? Она предпочла бы другой расклад. Ее не покидало ощущение, что сверхъестественный психопат в приступе внезапной прихоти может их бросить. Если на борту останутся только он и Пинслип Вайз… он может решить, что ему этого достаточно…

Но у их нового капитана были другие планы.

— У нас много работы, — сообщил он, входя в СН. — Поэтому все выходим на поверхность. Включая меня. Есть на корабле что-нибудь вроде вездехода?

— Нет, — ответил Миртон. — Есть только складные сани на антигравитонах.

— Тогда так, — ответил Антенат. — Выходят господа Грюнвальд, Месье и Тански, которые, как и подобает культурному некрасивому полу, помогут дамам и соберут сани, снарядив их инструментами для демонтажа основных элементов корабля и компьютеров. Затем выйдет остальная часть экипажа. Прошу немедленно выполнить приказ.

Ему не нужно было этого добавлять. Они помнили, чем заканчивается неподчинение Единственному. После извлечения элементов саней из склада все трое мужчин надели скафандры и начали выносить оборудование. Они посчитали, что на сборку саней у них уйдет около получаса, поэтому Эрин сама начала проверять остальные скафандры. Скафандры выглядели нормально — часть оборудования модернизировала и дополнила техническая команда Ока. «Ленту», в конце концов, собирались продать, а Палиатив ценил выгодные инвестиции.

— Боюсь, — пробормотала Эрин, — что у нас нет выбора.

— Там что-то есть, — уточнила Вайз. Хакл повернулась и посмотрела на девушку. Трудно было сказать, как чувствует себя Пин, потому что она уже давно выглядела напуганной, но Эрин показалось, что астролокатор бледнее обычного. — Что-то плохое.

— Ты в стрессе, как и все мы, — сказала первый пилот.

— Я не хочу туда идти, — повторила Вайз. — Ты не могла бы сказать ему… что я не смогу?

Хакл не ответила сразу, хотя ей хотелось сказать, что Пинслип может сама поговорить с Единственным.

— Попробую, — пообещала она, отводя взгляд и снова сосредоточившись на одном из скафандров. — Но если ты останешься здесь, это ничего не решит. Тебя просто запрут в жестком стазисе, — заметила она, но Вайз уже ушла, так же тихо, как и появилась. — Проклятая Напасть, — прошипела Хакл себе под нос.

Только спустя некоторое время она поняла, что ругает своего нового капитана.

***

Единственный не надел скафандр.

Вполне ожидаемо, но все равно выглядело странно. Сам Джаред, наверное, тоже не нуждался в нем, но требование имитировать человека заставляло его следовать определенным моделям поведения. Антенат не заботился о моделях.

Он был в черном комбинезоне, как будто вопрос одежды для него не имел значения. Появилась только одна новация: он снял ботинки и вышел босиком на ледяную, каменистую поверхность B612. Один вид такой небрежности немного охладил их. Кожа Машины осталась кожей, а ноги Единственного трескались, и из ран текла синевато-красная жидкость, похожая на кровь. Но Антенат не обращал на это внимания. Он лечил раны на ходу — возможно, чтобы наработать навык, а может, потому что раны для него не имели большого значения.

— Сюда, — сказал он через контактный микрофон. — Грюнвальд, Месье: можете толкать сани передо мной. Тански сзади. Хакл? Прикрывай.

— Принято, — подтвердила глухо, стараясь сосредоточиться на контрольных приборах шлема, а не на видимой рядом с Единственным фигуре Вайз, волочащей ноги. Эрин пыталась ему сказать, но Антенат не дал ей закончить. Прервал ее, заявив, что этот разговор его не интересует, а Хакл была не настолько глупа и решительна, чтобы продолжать.

Они шли.

Заметили то же, что довольно давно заметила Маделла Нокс: поверхность планеты выглядела старой. Изношенные временем скалы образовали выпуклости, переплетенные сталагмитными столбами и подобиями корней, покрытыми белыми нитевидными лишайниками. Гигантский Стрелец-9 освещал планету болезненным красным светом.

Путешествие не было долгим или слишком тяжелым. Они прошли через известняковое плато и наконец добрались до многочисленных небольших каньонов и насыпей. Здесь Единственный привел их к расщелине с черными, расплавленными стенами, вырытой низвергнутым с орбиты суперкрейсером «Немезида». Отсюда было уже недалеко, хотя они не могли этого знать — по крайней мере, не знали до того момента, когда Антенат показал им черный, расколотый и присыпанный землей люк.

— Здесь мы оставим сани, — распорядился он. — Возьмите основные инструменты для разборки, а сани закрепите. Крепко. Возможно, через некоторое время здесь пройдет электростатическая или песчаная буря. А может, и та, и другая.

— Что это такое? — пробормотал Грюнвальд, приседая у сцепных устройств саней и вытаскивая из них стальные тросы, которые вместе с Месье и Хабом нужно было закрепить на каменистом основании. — Бункер?

— Это «Немезида», — небрежно ответил Единственный. — Мой старый корабль.

— А зачем… вам старый хлам, капитан? — спросила Эрин Хакл.

— Мы возьмем с него кое-что, — ответил он, подходя к открытому люку и с любопытством заглядывая внутрь. — Не закрыт? Интересно. Слуга Единства… наверное, какой-то Премашина, должно быть, спешил… Посмотрим… — Он присел на корточки, глядя на землю. — Следы стерты, к сожалению. Жаль. Как сани?

— Закреплены, — пробурчал Месье.

— Инструменты?

— Взяли.

— В таком случае, прошу входить.

Если это действительно был корабль того, кого история назвала Напастью, то он не походил ни на одно судно, известное экипажу «Ленты». Спуск через тёмный люк напоминал погружение в тьму, освещаемую лишь редкими бордовыми лучами Стрельца-9. И эта тьма, вопреки внешнему виду, не была тихой. Спускающиеся слышали тихий шум устройств, воскрешенных Захарией Лемом, и хотя глубинная связь была установлена уже давно, а необходимая для ее вызова аппаратура отключена, хрипение вновь умирающего оборудования наполняло подземелья «Немезиды» непрерывным, угасающим шумом.

Единственный точно знал, куда он их ведет. Он шел впереди, таща за собой Пинслип Вайз. В вакуумных шлемах они слышали нервное, прерывистое дыхание девушки, идущей вместе с ними по округлым пещерам и широким коридорам, заполненным блоками древнего оборудования и сталактитами труб. Несколько раз поворачивали в небольшие коридоры, заполненные серебристыми паутинами лишайников и чем-то, похожим на выхолощенные формы стазисных станций. Прошли мимо мертвых компьютеров и погасших мониторов. Наконец добрались до Зала Карт, похожего на небольшую арену, окруженную кольцами голоэмиттеров.

— Там, — указал Антенат, показывая на расположенный напротив большой черный люк. — Контрольные помещения и главный мостик капитана… стазис-навигаторская, — пояснил он, подойдя к люку и запустив его автоматическое открытие. Загорелись слабые, мигающие огни. Дверь с тихим скрипом открылась и осталась в таком положении. — Пошевеливайтесь. У нас мало времени.

— Дело в Научном Клане… капитан? — спросил молчавший до сих пор Тански.

— Не только. Рано или поздно Единство заметит, что его любимая Машина больше не отправляет отчеты, — ответил Антенат. — А дел много.

— Я мог бы… — начал Хаб, и Единственный повернулся к нему. На его губах играла легкая усмешка.

— На твоем месте я бы воздержался от предложений помощи, персональ, — бросил он как бы между прочим, но удар был точен: Тански закрыл рот и задержал дыхание. — Это тело… помнит, на что ты способен. Поэтому я не заинтересован в твоих предложениях с манипуляциями. Я еще не решил, что с тобой делать, только потому, что мне нужен твой технический талант, так же как и навыки механика. Ты инструмент, компьютерщик, и я бы хотел, чтобы ты об этом не забывал. Неисправный инструмент легко заменить. Тебе понятно?

— Да… господин капитан.

— Отлично. В таком случае, вперед.

Хаб не ответил. Он двинулся по древнему коридору, предварительно увеличив мощность фонаря на шлеме. Покрытое пылью и песком оборудование

Они прошли через разветвленный коридор со старым корпусом разбитой Машины, на которую Единственный взглянул с легкой ностальгической улыбкой. Гуманоидный, вероятно, третьего поколения механизм давно был мертв, а его батарея разряжена, но Антенат присел рядом и коснулся металлического корпуса. Машина задрожала и внезапно подняла ржавые захваты. Цилиндрическая, тонкая голова загорелась потрескавшимися лампочками.

Эрин вздрогнула: запуск старого механического трупа выглядел гораздо более реальным, чем выход из состояния стазиса.

— Хозяин… — прохрипел механизм компьютерным голосом. — Хозяин…

— Попозже, Помс, — сказал Единственный и отнял руку. Машина задрожала и снова погасла.

— Что это было? — пробормотал Месье, но Антенат не удосужился ответить. Поднялся.

— Слева главная прогулочная зона и механическое подземелье, — сказал он. — Пока что пойдем направо, в камеру рулевого механизма и коридор на мостик. Но подземелье нас тоже интересует. О нем чуть позже. А поскольку мы скоро разделимся, небольшая информация. Во-первых, не пытайтесь сбежать. Я позволил себе использовать новые коды доступа на прыгуне. Кстати, всё программное обеспечение нужно заменить из-за вашего… вируса, — добавил он, имея в виду импринт Миртона. — Больше вреда, чем пользы. Во-вторых, при любой попытке побега кого-либо из вас я убью остальных. Надеюсь, это понятно.

Никто не подтвердил и не возразил. Антенат удовлетворенно кивнул головой.

— Хорошо, — сказал он, поворачивая направо. — Входите, — приказал он, и они последовали за ним, все еще немного ошеломленные предупреждением.

Следующее помещение не напоминало ни одно из тех, что они видели ранее. Высокая, украшенная полумеханическими рельефами стена была полна рычагов, переключателей и кнопок. Внизу виднелись черные экраны мониторов, в которых еще гудела энергия, вызванная Лемом, и выдвижные, на первый взгляд простые клавиатуры доступа.

— Не стоит смотреть, — заметил Антенат, небрежно махнув рукой в сторону барельефов. — Напрасная трата времени. Большинство представленных здесь рас уже не существуют. Часть я уничтожил сам, вместе с обитаемыми ими системами, другие вымерли задолго до создания этой резервной диспетчерской. В любом случае, симпатичные украшения. Месье?

— Да? — прохрипел механик.

— Начнем отсюда. Вместе с Грюнвальдом, Тански и Хакл снимите крышки здесь… и здесь. И вот тут. — Он показал. — Должно быть легко, если вы сорвете часть креплений, большие фрагменты запоров, наверное, рассыпятся от старости.

— Что мы там найдем? — сухо спросил Миртон.

— Кристаллы памяти. Похожи на ваши Галактические Кристаллы, вы их легко узнаете. Они примерно такого же размера и цвета. Часть из них светится изнутри. Выньте их в первую очередь, вместе с теми, которые имели несчастье разбиться. Остальные мелочи я покажу вам лично. Их много не будет, но приступайте к работе. У нас мало времени, а вас еще ждет подземный механический цех. Вайз? — обратился он к девушке, которая, думая, что ей предстоит та же работа, уже подошла к стене. — Ты это не трогай.

— А что мне…

— То, что обычно, — ответил он веселым тоном, который вызвал у нее ледяной озноб. — Иди за мной.

***

Как она и предполагала, он вел ее к Гробнице.

Он, похоже, не беспокоился о том, что оставил остальных членов экипажа одних. Может, был уверен, что угроз будет достаточно? А может, думал, что они не оставят ее одну? В последнее она очень хотела верить, но не была в этом убеждена. По крайней мере, что касалось Тански. Она чувствовала, что компьютерщик без колебаний пожертвовал бы ею. В этом плане он казался даже хуже Месье. И хуже…

Джареда.

Нет, она не будет думать о Джареде. Имя Машины, на которое он когда-то согласился, теперь ничего не значило. Она не понимала, почему, но это ее задело. Он предпочитал называть себя Единственным. Она помнила его другим. Но что-то изменилось… может, из-за того, что произошло между ней и Машиной, и осознание этой перемены осталось. Она чувствовала ее в себе, как холодный шип.

Но была ли это только перемена?

Она чувствовала еще что-то. Нечто, что дошло до нее слабой волной в первый день работы с Грюнвальдом, когда она должна была поселиться на «Ленте». Холод. Иней. Ощущение усилившегося холода. Она чувствовала его даже через скафандр. Здесь что-то произошло. И это что-то имело много общего с холодом, который она чувствовала на прыгуне.

— Мы на месте, — объявил тем временем Антенат. Они остановились перед огромным люком, венчающим широкий проход. — Приготовься.

— К чему?

— К тому, что увидишь, — ответил он и коснулся поверхности люка.

По коридору пронесся тяжелый, машинный стон, и Пин задрожала. Звук напоминал тот, который они услышали, когда оживала старая, сломанная Машина, лежащая в коридоре.

— Готово, — сказал Единственный, и люк раздвинулся, открыв огромный, разрушенный зал, заполненный мумифицированными останками Машин, людей и оборудования. — Иди за мной.

— Но…

— Иди за мной, Вайз, — повторил он, и, кажется, впервые в его голосе прозвучало что-то похожее на просьбу. — Я не хочу оставаться здесь один.

***

У Миртона Грюнвальда не было никакой серьезной идеи.

Вместе с Хабом, Месье и Хакл он вынимал кристаллы памяти, работая как Машина: быстро и методично. Он не обсуждал с остальными будущие стратегии. Он прекрасно знал, что произойдет и чем это закончится. Шанс был у них в руках, но это был шанс, о котором говорил Тански. Пожертвовать Пинслип Вайз. Антенат пошел с ней на мостик или как он там это назвал. Он оставил их.

Второй шанс для побега мог не представиться.

Так что они могли сбежать, если бы оставили Вайз. Это была заманчивая идея. Достаточно бросить все и бежать в «Ленту» со всех ног. Возможно, импринт, все еще присутствующий в компьютерных недрах корабля, смог бы запустить его и вырвать из-под власти Единственного. Если возможности Антената действительно ограничены, то был шанс, что они добьются успеха. Побег казался разумным… если пожертвовать Пин. Она ведь не сбежит вместе с ними.

Он все равно нас убьет, подумал он, и эта мысль засела в его мозгу, как мантра. Рано или поздно он это сделает. Какая разница. Так почему бы не поставить все на одну карту?

Потому что Единственный не убьет Пинслип Вайз. Он не сделает

— Грюнвальд.

Шепот был тихим, почти на грани слышимости, и не походил на голос никого из членов экипажа. Миртон на мгновение прервал извлечение очередного разбитого кристалла.

— Вы что-то сказали? — спросил он.

— Единственное, что я собираюсь сказать… — начал Тански, но бывший капитан «Ленты» жестом заставил его замолчать.

— Грюнвальд, — снова услышал он шепот. Встроенная в шлем система локализации внешнего звука определила его местонахождение где-то слева, в направлении выхода в Зал Карт. — Грюнвальд…

— Я что-то слышал, — неуверенно сказал Миртон. — Подождите здесь.

— Капитан… — начала Эрин Хакл, но Грюнвальд уже отошел.

— Эрин, я просил, без капитанства, — ответил он. — Я вернусь через пять минут. Проверю, что это такое.

— Я тоже пойду. — Хакл отложила какой-то обожженный, только что извлеченный узел и отошла от стены. Миртон покачал головой.

— Нет. Оставайся здесь. Демонтируйте это. Если Единственный заметит, что я ушел, пострадаю только я. Не нужно никого больше в это втягивать.

— Ладно. — Первый пилот пожала плечами. — Я рискну.

— Ты не понимаешь. Дело не только в тебе. Если этот сумасшедший слишком разозлится, он причинит вред и остальным. Оставайся здесь и работай, — ответил он немного более холодным тоном. Этот аргумент ее убедил. Она неохотно кивнула и вернулась к демонтажу. Грюнвальд повернулся и направился в сторону звука.

Он не хотел этого признавать, но последний аргумент, хотя и логичный, не был полностью правдивым. Дело было в другом.

Он чувствовал, что должен пойти один.

***

Это действительно была Гробница.

Их приход запустил какой-то процесс, и в ней загорелся холодный, бледный свет. Пин заметила, что большая часть помещения покрыта коричневым песком. Здесь росли серебристо-серые лишайники, а разбросанные, сломанные предметы выглядели как высеченные из камня. Огромное стекло большой кабины, видимой вдали, было темным и треснутым, но все еще сопротивлялось давлению грунта B612, в который врезался корабль и которым он был засыпан на протяжении веков.

Это было кладбище ржавых конструкций. Пол, по которому они шли, был изрыт шрамами повреждений и времени. Пинслип смотрела на царство лежащих на земле барельефов, когда-то составлявших элементы машинного оборудования, на разрушенные каменные гравюры, которые века назад покрывали стены с кабелями. Наконец, это было место огромного темного трона, возвышающегося над останками компьютерных станций, ламп, мониторов и обломков древних клавиатур. Прямо под этим черным креслом лежали человеческие мумии в темных лохмотьях комбинезонов и те из Машин, что были перепрограммированы для службы на «Немезиде» Напасти.

— Трансгрессия, — сказал Единственный, ступая босыми ногами по ржавому металлу и вековой пыли. — Величие. Власть. У тебя есть два варианта, Вайз. Либо ты покидаешь этот жалкий мир и идешь дальше, либо заставляешь его измениться для тебя. Ты понимаешь, о чем я говорю? Нет. Скорее всего, нет. Ты не можешь этого знать.

— Почему… — начала она.

— Почему я все это сделал? — перебил ее Антенат, с интересом глядя на одно из старых, высохших тел. — Может, когда-нибудь ты узнаешь, Вайз. Ты бы поверила, если бы я сказал тебе, что у меня не было выбора? Другого пути не было. На это указывала любая экстраполяция событий. То, что произошло, было необходимо… хотя меня остановили, создав машинное богохульство.

— А ты… — спросила она, набираясь смелости, — ты не богохульство?

— Я — необходимость, — возразил он. — Естественный, эволюционный фактор. И защита. Не Напасть, а лекарство. Посмотри, — он махнул рукой вокруг, — вот Выгорание, Вайз. Думаешь, это был хороший выход?

— Я не понимаю…

— Единство победило «Немезиду» только потому, что впервые использовало Оружие, — объяснил он. — Это был прототип, но достаточно сильный, чтобы привести к первой фазе Выгорания. К разрыву пространства-времени и искажениям. И в результате я оказался заключенным в этом мертвом теле, которое все еще лежит здесь и из которого в течение бесчисленных лет я мог выбраться только в виде слабого призрака. Ничего удивительного. Использование прототипа нарушило реальность и мою трансгрессивную природу, что привело не только к разрыву во Вселенной, но и к размножению измерений. А конкретно, измерения этой системы.

— Сектора Трех Планет? — спросила она.

— Именно. — Он кивнул, подходя к черному трону. Хотя правильное название — система B612. Так она когда-то называлась… а когда ваши Мыслители ничего здесь не найдут, они снова назовут ее так. Ну ладно… — пробормотал он, остановившись у черного сиденья. — Подойди сюда, Вайз.

— Я… зачем…?

— Потому что скоро все закончится.

***

Шепот все повторял его спецификацию, то громче, то тише. Миртон остановился, удивленно глядя на внезапно сошедшие с ума контрольные лампочки шлема.

Почему я чувствую холод?

Он ускорил шаг, когда «Грюнвальд» прозвучало немного настойчивее. Он прошел мимо трупа Машины, свернул в нужный коридор и вышел в открытый Зал Карт. Свет, который Единственный включил, открывая люк, все еще лениво загорался и гас, а тихий шум оживленного оборудования прорывался через микрофоны шлема. Миртон покачал головой, как будто пробуждаясь от оцепенения.

— Грюнвальд.

Сидящий в Зале Карт примерно одиннадцатилетний черноволосый мальчик не был одет в вакуумный скафандр. Однако он, казалось, не беспокоился об этом. Его фигура слегка дрожала, как поврежденное голо-изображение.

— Грюнвальд, ты меня видишь? — спросил он.

— Можно сказать, что да, — осторожно пробормотал Миртон. — Это какая-то голотрансляция?

— Не совсем. Я могу быть здесь, потому что некоторое время назад здесь открыли глубинное соединение, — ответил мальчик. — Его следы еще остались, как эхо. Но это не продлится долго.

— Глубинное соединение? Ты имеешь в виду…

— То самое, которое открыло дыру Немезиды, ведущую в Солнечную систему.

— Это оттуда ты передаешь?

— Нет, Грюнвальд. Не оттуда. — На лице странного гостя промелькнула гримаса неодобрения. — Я не имею ничего общего с Единством или Машинами. Это только я.

— То есть кто?

— Ты не знаешь меня лично… но косвенно, с эсминца «Пламя». Я был принцем Натриумом Ибсенсом Гатларком, начальником

***

Она шла: медленно, осторожно, нехотя. Проходила мимо тел, лежащих на полу. В какой-то момент наступила на руку одного из трупов, и та рассыпалась в прах. Пин вздрогнула, но не остановилась. Продолжила свой короткий путь к черному трону, уже прекрасно зная, что Единственный собирается ей показать.

Тело на сиденье не походило на остальные. На первый взгляд, оно было в немного лучшем состоянии, не разложившееся, а окаменевшее. Мертвец казался небольшим на фоне трона. Ремни развалились, и тот, кого называли Напастью, выглядел сгорбленным. Однако что-то все еще держало его: аналоги инъекторов и соединителей, возможно, не столько со стазисом, сколько с самим кораблем.

Пинслип встала рядом с Антенатом и отвернулась. Она не хотела смотреть на эту жуткую мумию.

— Ты не можешь этого постичь, Вайз, — тихо сказал Единственный. — Заключенный в мертвом теле на протяжении веков. Жаждущий хотя бы движения. Засыпанный песком. Поэтому я хочу, чтобы ты это увидела. Чтобы ты это хорошо запомнила.

— Зачем? — пробормотала она. Единственное, чего она хотела в этот момент, — это убраться из этого места, полного мертвецов.

— Потому что без тебя я бы никогда не был свободен, — сказал он. — Ты была как нить, тянущая меня за сердце. И я ухватился за нее. Благодаря тебе я смог почти полностью вернуться. Ты оборвала эту нить только на мгновение, когда прибыла в сектор Трех Планет, и это мертвое тело втянуло меня обратно. Но я был уверен, что вернусь. Благодаря тебе.

— О чем ты говоришь…

Единственный коснулся сиденья. Что-то щелкнуло, по полу пробежала дрожь, и трон начал медленно погружаться в пол.

— О том, — сказал он, — что ты моя, Вайз. А я твой.

***

— Как это: благодаря Глубине? — не понял Миртон.

— Глубина помнит тебя, — сказал тот, кто представился Натриумом Гатларком. — Ты наверняка уже знаешь об этом. Ты оставил в ней свой след. И она тянет тебя к себе. В конце концов, ты единственный человек, который может сознательно пройти через нее… и выжить.

— А ты? Кто ты?

— Если ты спрашиваешь, человек ли я… то уже не совсем человек. Я изменился. Пережил последнюю стадию болезни. Психофизии. Сейчас я скольжу по поверхности того, что вы называете Глубиной. Я оказался там незваным гостем. Но я должен пройти через нее… так же, как и ты. Хотя пока еще не готов к этому.

— Кто же тогда я… кто я, проклятая Напасть?! — прогремел Грюнвальд. Контрольные лампочки на шлеме закружились, реагируя на повышение звука. — Почему это случилось со мной?! Кто сделал это со мной?!

— Не знаю, — спокойно ответил Натриум. — Я знаю только то, что позволяет мне экстраполировать события, а это не так уж много. Я далек от того, кого вы называете Антенатом. Я не на том же уровне, что и он. Обнаружь он меня, сможет уничтожить… без особых усилий.

— Тогда чего ты от меня хочешь?!

— Чтобы ты мне помог, — сказал парень.

— Я должен помочь тебе?

— Ты близок к тому, кто был Напастью. Попробуй уничтожить его или замедлить его настолько, чтобы я успел вырасти. Тогда я смог бы занять его место в Выжженной Галактике. И сделать то, чего он не собирается делать.

— Да, и что это, например?

— Спасти человечество.

— И чтобы спасти это человечество… мы должны заменить одного преступника другим? — фыркнул Миртон. Призрак задрожал.

— Я не такой, как он. Мои цели не являются его целями.

— Послушай… Нат или как тебя там, — через минуту сказал Грюнвальд. — Я ничего не знаю о целях этого психа. Я также не знаю, каковы твои цели, и, честно говоря, они меня мало волнуют.

— Послушай…

— Нет, теперь ты меня послушай. Насколько я знаю, первое нарушение привело к Напасти и Ксеновойне. Второе привело к Машинной войне. Теперь я должен помочь тебе совершить третье? Только потому, что ты утверждаешь, что это будет… «для блага человечества»? — Миртон на мгновение замолчал. Призрак слушал. — Я знаю только, — продолжил бывший капитан «Ленты», — что ни один из мне известных трансгрессов не заинтересован в духовном развитии. Ни один из них не стремится в лучший мир трансгрессов, чтобы провести вечность, играя в космические шашки. Странным образом каждый из вас решает навести порядок именно здесь, на этом захудалом клочке выжженной Вселенной, и вместо шашек берется за людей. Или за целые гребаные системы. Во имя их спасения.

— Грюнвальд. Ты не знаешь, что будет, если он обретет полную силу. Выгорание — это еще мелочи. Ты рядом с ним, у тебя есть шанс. А когда придет время… я помогу тебе.

— Нет. Мне не нужны никакие сделки. Не с тобой. Мне не нужны новые трансгрессии. Я хочу только спасти свой экипаж. Ты же собираешься помочь… оставь нас в покое, понятно? Просто… — Грюнвальд прервался, чтобы через мгновение закончить немного тише, — оставь нас в покое.

Призрак Натриума Ибсен Гатларка не ответил. Он еще мгновение молча смотрел на Миртона, словно взвешивая все за и против.

А потом исчез.

***

Сначала она не поняла, на что смотрит.

Трон опустился до конца, и мертвое тело Антената сползло на пол. Единственный подошел к нему. Он смотрел на тень самого себя, запертую в ловушке вечности.

— Фрагменты ожившего тела в теле Машины, — сказал он через мгновение, — это как обновленная структура. Они как буй, Вайз. Неудивительно, что я смог вернуться, когда вы прибыли с этим телом… с этим даром Машины, покрытым остатками моих старых клеток. Но этого недостаточно.

Он наклонился к телу и, прежде чем Пин успела отреагировать, коснулся его.

Труп задрожал.

По нему пробежали невидимые волны энергии. Тело дрожало, хотя оставалось мертвым. И вдруг оно начало бледнеть, проваливаться внутрь себя, как будто Единственный всасывал лежащие на земле останки, как средневековый вампир.

По мостику «Немезиды» прошел электрический гул. Пинслип хотела крикнуть, но голос застрял в горле. Она пережила многое за последнее время, но это… это было уже слишком.

Антенат выпрямился. Под его ногами лежали только прах и лоскуты старого комбинезона.

— Это конец, Вайз, — сказал он более тяжелым, чем обычно, голосом, который, казалось, проникал

4

Амбиция

Так что же такое понимание? Это одинаковый, объективный взгляд на общую систему координат. Парадокс Восприятия не позволяет нам создать такую систему. Нам не хватает точки опоры. Иногда достаточно мелочи, которая выбивает нас из ритма, как в случае с тидонами, которые не понимали понятия света и тьмы. Но мы не теряем надежды. Ведь тидоны «видят», хотя мы не понимаем, что для них значит зрение. Остаются формы, эхолокация… Но как определить общее пространство?

Сет Тролт, Мыслитель Лектор,

фрагмент праязыковых заметок о Ксенопрограмме Империи

Как и ожидали, они наконец увидели Эда.

Карлик ждал их в Центре, когда до официальной встречи с Паломниками оставалось всего несколько часов. Техники заканчивали свою работу, готовя большой зал к тому, что Тролт назвал «переговорным пространством». Для Яра Ворона это больше походило на уборку до невозможности чистого помещения, и единственным разумным занятием ему показалось расстановка по углам ряда аналитических устройств Мыслителей. Вокруг них все еще крутился Мыслитель Лектор, болезненно дорабатывая последние детали и только нервируя техников.

— Мусор, — приветствовал их Эд, махнув рукой в сторону разложенного оборудования. — Тестеры, которые зря сосут энергию, но Лектор в них верит. По-моему, это просто трата драгоценного времени.

— Привет, Эд, — неохотно пробормотал Яр, с трудом сдерживаясь от выражения своего отвращения в надъязыке. — Я так понимаю, ты легко распознал этот «мусор»? Может, в нем есть что-то знакомое?

— Дворянин. — Карлик склонил голову, но Ворон заметил слабую улыбку, промелькнувшую на его губах. — Наследник. Что я могу сказать на слова члена Великого Рода? Я должен чувствовать себя особенно польщенным, что он удостоил внимания мой скромный комментарий…

— Хватит. Ты же знаешь, в Программе нет титулов, — отрезала Пин Вайз. Эд поднял голову.

— Это приказал Император, — признал он, пронзительно глядя на молодую Мыслительницу, — но тон моего уважаемого коллеги предполагает другой подход к этому вопросу, не так ли? Но хорошо знать, что даже член Великого Рода иногда нуждается в поддержке… женщины.

— Ты забавный, Эд, — сказал через мгновение Яр. — Как раньше называли таких забавных людей? Невысоких, в шапках с колокольчиками… у меня на языке вертится…

Карлик покраснел. Он открыл рот, но не успел бросить очередную отповедь, как к участникам Программы подошел возбужденный Мыслитель Лектор Сет Тролт.

— Несколько часов! — сообщил он, с явным удовлетворением глядя на своих коллег. — Скоро мы немного изменим атмосферу в Центре… но без необходимости генетической трансформации. Паломники пойдут нам навстречу и приспособятся к нашим условиям. Вайз, Ворон, вы уже были у Дамы?

— Нет, — ответил Яр. Сет замахал руками.

— Тогда бегите к ней как можно скорее! Она ждет вас в транспортной части лифта, снаружи Купола… она называет его «откосом». Вы легко ее найдете.

— Она не вошла внутрь? — удивилась Пин.

— Глас Императора? — Сет поднял брови. — Учитывая положение Имперской Летописчицы и Дамы, она появится лично только тогда, когда сочтет это действительно необходимым или когда Купол полностью приспособится к ее потребностям… что мы и стараемся сделать, как вы видите.

— Аристократия, — с презрением пробормотала Вайз, но замолчала, глядя на Яра. Наследник Великого Рода Воронов не отреагировал. Он все еще смотрел на криво улыбающегося карлика.

***

На улице начинался день.

Большое голубоватое солнце системы медленно затмевало Mare Stellaris, не позволяющее в системах Ядра наступить настоящей черной ночи. Кибмед, кибернетический медицинский имплант Яра, еще не перестроил работу организма на время, действующее в системе Этеры, но Наследник Рода чувствовал себя неплохо. Как только они вышли на улицу, он коснулся теплой ладони Пин, но Мыслительница убрала руку.

— Это было глупо, — сказала она. — То, что произошло.

— Правда? Я считаю, что это одна из самых разумных вещей, которые со мной случились за последнее время, — ответил Ворон и добавил на надъязыке: — Быторадость, Вайз. Прикосновение секвемита…

— Нет. Я не кандидатка в наложницы, Яр. — Она покачала головой. — И не кандидат в генородственницы. Давай оставим это.

— Я не знаю, хочу ли я.

— Я уже вижу откос, — сказала она, указывая на фрагмент транспортной лихтуги. — Еще несколько шагов, и мы войдем в их монит. Так что давай пока оставим это, Яр. Мне нужно подумать.

— Не о чем думать.

— А я хочу. Пожалуйста. — Пин остановилась на мгновение и коснулась его руки. — Не сейчас.

Он медленно кивнул, все еще чувствуя тепло, исходящее от нее, и запах ванили. Отнял руку.

— Если ты этого хочешь, Вайз, — согласился он сухим голосом.

— Я не сказала, — ответила она тем же тоном, возвращаясь к лихтуге, — что я этого хочу.

Яр стоял, глядя на удаляющуюся девушку. На мгновение он не понял смысла ее слов, но когда наконец осознал, что она сказала, улыбнулся и поспешил за ней.

Через несколько шагов они вошли в имперский монитор.

Кибмед почувствовал легкое дрожание и электрический разряд, который через мгновение ослабел и, казалось, исчез. Они оказались в пузыре сигналов, сообщений и звуков, созданном наблюдательной группой. Системы корабля улавливали всё, что происходило поблизости и что, хотя бы потенциально, могло ему навредить. То, что при этом они осуществляли эффективную слежку, было известным бонусом.

— Солидные, — тихо заметила Вайз. Яр не прокомментировал. Фрагмент лихтуги в форме большой золотой подковы был покрыт гравировками. Знаменитые барельефы Императора поворачивались к ним головами и сенсорами: механическими, сознательными существами, составляющими элементы корабля. Вдруг что-то завибрировало, и перед двумя кандидатами появилась одетая в простое одеяние симпатичная рыжеволосая девушка, сотканная из излучаемого кораблем света.

— Я Силаки, — представилась она. — Присутствие.

— Искусственный интеллект, — понял Яр Ворон. Девушка кивнула. В ее зеленых глазах блеснули искорки.

— Дама ждет Мыслительницу и Наследника в Зале Пейзажа, — сказала она. — Я с удовольствием помогу… — Она указала на откос. — Ворота находятся рядом с нишей Сефагов. Проводить вас?

— Проводи, — согласился Яр. Силуэт Силаки вспыхнул и внезапно появился чуть впереди, плывя к нише, которая оказалась ничем иным, как прямоугольным углублением в левом плече подковы.

Ее украшали барельефы Чужаков, немного похожих на призраков без тел: золотые, подвижные лоскутки с непонятным клубком органов.

— Впечатляет, — признала Пин.

— Для этого они и были созданы, — заметил Ворон, переступая через открытые врата, как и Силаки, которая уже отобразилась внутри. Вайз слегка улыбнулась.

— Один из указов гласит, что каждый из имперских астролотов, Глубинных Парусников, был создан как памятник достижениям Императора и истории Империи, — объяснила Силаки. — Подождите немного. Проходите, — она указала рукой вперед, и этот жест вызвал серию анимированных искр, — через мгновение он сформируется.

Они остановились, глядя, как коридор перед ними начинает терять форму и меняться, немного поднимаясь. С шелестом выдвинулись ступени, и видимые между бороздками рельефы Чужаков подняли металлические руки, щупальца и захваты, чтобы поддержать их. Механизм остановился, хотя все еще слышался тихий стук замирающей передачи. Силаки улыбнулась и начала подниматься, не касаясь ступеней босыми ногами.

Зал Пейзажа начинался на вершине лестницы. Он был почти пуст, если не считать тяжелого позолоченного стола, нескольких черных сидений, двух гравированных колонн и огромного окна, расположенного в центре откоса лихтуги. Силаки проплыла влево, остановилась у стола и замерла, все еще с легкой улыбкой на лице.

— Где… — начала Пин, но в этот момент из глубины комнаты отделился фрагмент тьмы, который, направляясь в их сторону, постепенно приобретал узнаваемую форму.

Глас Императора, Имперская Летописчица и Дама, Зои Марк направлялась к ним, а ее живая черная тога — умноеvestimentum— подстраивалась под ее шаги, формируя парящее в воздухе одеяние из тени, пронизанное чистейшим серебром. На шее женщины висела небольшая цепочка с символом эндорфина.

— Кандидаты, — сказала Дама на праязыке, слегка кивнув головой с коротко стриженными черными волосами.

— Дама, — ответил Ворон. Пин ответила поклоном. — Это настоящая честь…

— Действительно, — согласилась Марк. — Тем не менее, Император выразил глубокий интерес к прорыву, о котором говорил Лектор. Его Императорское Величество исходит из того, что окончание Парадокса Восприятия может быть предвестником настоящих перемен. Силаки?

— Да, Госпожа?

— Вызови Опекунов. Я собираюсь достойно принять наших гостей.

***

Разговор, как и ожидал Яр, напоминал все, что он искренне ненавидел. На Вороне, родной планете его Рода, словесные игры были любимым развлечением аристократии. Тем более жонглирование надъязыком, способным ранить и обнажить лучше, чем любая другая форма общения. Тех, кто достиг высокого уровня в искусстве анализа и беседы, не зря называли фехтовальщиками слов. И Дама, как он быстро понял, достигла настоящего мастерства в надъязыке.

Части ее высказываний, смешанные с тонкими оттенками микро- и метасигналов, он не мог правильно понять и подозревал, что Глас Императора быстро составит себе мнение о его некомпетентности… а может, и об интеллекте. Поэтому он вздохнул с облегчением, когда в потоке понятий и надъязыковой семантики Зои наконец затронула вопрос ожиданий самого Лектора, что позволило, вероятно, столь же уставшей Пин, упомянуть о праязыке, используемом в Куполе.

— Самая простая форма общения, — признала Дама, мгновенно перейдя на праязык. — Пифагор утверждал, что мир — это математическая пропорция и гармония. Иногда мне кажется, что надъязык слишком запутывает нашу реальность, которая ведь может быть представлена с помощью простейших, ясных сигналов.

— Вы правы, Дама, — вежливо согласился Ворон, передавая одному из Машинных Опекунов Летописчицы чашу с вином, приправленным щепоткой императорской амброзии, которая, вероятно, возвращала их возраст на несколько драгоценных недель назад. — Хотя надъязык, основанный на первоначальных семантических структурах, в конце концов, является лишь высшей формой простоты.

— Верно сказано, — заметила Дама. Ее решительный взгляд на мгновение остановился на Яре. Тонкие пальцы коснулись ожерелья с символом эндорфина. — Итак: можете ли вы сказать мне, насколько большой простоты мы ожидаем в общении с Чужаками?

— Как можно большей, — ответила Пин.

— Только не слишком большой, — шутливо добавил Ворон, прекрасно понимая, к чему ведет внешне незначительный вопрос Летописчицы. — Приступая к переговорам, стоит иметь в запасе несколько секретов…

— Да. — Зои Марк медленно кивнула головой, позволяявестиментувнезапно сформировать темный капюшон, немного напоминающий фрагмент черного воротника. Неужели она дает им понять что-то помимо разговора? — Те переговоры, о которых упоминает Наследник, представляют особый интерес для Императора. Его Императорское Величество прекрасно знает, что понимание всегда означает начало переговоров. И он хотел бы убедиться, что Чужаки понимают, что такое переговорный стол.

Вот оно что. Они затронули тему Галактической Империи и её ожиданий; для этого хватило простейшей метафоры, без тонкой помощи надъязыка. Яр улыбнулся, но улыбка была скорее вялой. Переговорный стол: значит, пространство переговоров, границы систем, сеть транспортных линий, распределение сил… и Чужаки, которые существуют в этой структуре веками, не обязательно осознавая это. Разве не об этом говорила Пин? Вопрос об Империи мог в любой момент стать лишь вопросом терминологии. Но разве она не была всегда лишь названием? Названием, в которое верили?

Если Чужаки верят в другое, дело может быть серьезнее, чем они предполагали, создавая свои высокопарные идеи понимания.

—Consensus et pax —наконец произнес Яр, ссылаясь на старую латинскую поговорку. «Понимание и мир». Вот основа любых логичных переговоров. Без этих двух элементов никакой прорыв не имеет большого смысла.

— Ценные слова, — признала Дама. — Я передам их Императору лично.

— Спасибо от моего имени и от имени Программы, Дама.

— А каково твое мнение, Мыслительница?

То, что рано или поздно Глас Императора направит своё жало на Вайз, было более чем очевидно, но Яр всё равно почувствовал страх. К счастью, милая, миниатюрная черноволосая Пин только казалась хрупкой. Она уже не раз удивляла его. Так произошло и сейчас.

— Как я уже говорила Его Императорскому Величеству на Эдеме, — сказала Пин спокойным, деловым тоном, — Чужаки, усвоив значение понятия «Империя», не обязательно захотят остаться в ее пределах. Их представление о реальности и принадлежности может настолько отличаться от нашего, что территориальное соглашение окажется невозможным. Но, как я уже упоминала, Чужаки не обязательно отреагируют негативно. В принципе, они могут не отреагировать вообще, если мы оставим в покое системы, которые они занимают. Насколько нам известно, большинство ксено-рас не противостоят даже политике «мягкой колонизации» и разрешают создавать имперские базы на своих планетах.

Так это была она, понял удивленный Ворон. Как она сказала вчера? «Один из Мыслителей подсказал Императору определенную концепцию»? Отлично, Вайз. Твоя

— Я бы скорее склонился ко второму варианту, — быстро вставил он, чтобы спасти ситуацию. — Заметьте, Дама, что Галактическая Империя существует уже много веков. А ведь еще гораздо раньше, в эпоху Галактической Экспансии, мы не раз нарушали территориальные границы многих рас. История даже упоминает о конфликтах… но это были сражения, которые со временем оказались бессмысленными.

— То есть? — заинтересовалась Летописчица.

— В эпоху Галактической экспансии столкновения с силами Чужаков были неизбежны. Наши… стремления не были до конца поняты ксено-расами. В нескольких случаях мы не встретили никакой реакции, несмотря на наши атаки. Политики тогда сдержали колонизационные тенденции, тем более что Млечный Путь оказался полон пустых миров, готовых к терраформированию. К тому же, лишь несколько рас Чужаков были нацелены на создание сложных межсистемных структур. — Яр улыбнулся, хотя до радости ему было далеко. — Может быть, человечество — одна из тех редких рас, которые чувствуют потребность рассеяться по всей Вселенной и стремятся создавать империи? Поэтому я уверен, что осознание Паломниками понятия «Империя» не вызовет никакого эффекта. Для них это будет просто словом, лишенным особого значения. Даже неизвестно, осознают ли они, что функционируют в имперской структуре.

— Этому значению, — заметила Вайз, — они могут научиться у нас. Наше понимание мира, если они его примут, может значительно расширить горизонты их сознания… или привести к его деградации.

— Интересно, — сказала Зои Марк. Капюшон, созданныйвестиментумИмперской Летописчицы, внезапно опустился на голову, и ухоженные руки Дамы начали прятаться в длинные рукава. — Разногласия среди самых выдающихся кандидатов Программы. Это интересно, учитывая, что третий кандидат, которого вчера слушали, прямо считает, что соглашение с ксено-расами никогда не будет возможным и что прорыв не произойдет.

— Он так сказал? — скривился Яр, но аудиенция уже закончилась. Глас Императора замер ввестиментуме, и Силаки снова появилась за столом.

— Аудиенция завершена, — сказала Присутствие. — Я только что получила информацию от Мыслителя Первой Степени, Лектора Сета Тролта. Осталось пять часов до попытки преодолеть Парадокс Восприятия. Всех кандидатов просят пройти в Центр Купола Мыслителей.

***

— Это была ты! — прошипел Яр Ворон, как только они вышли из имперского лифта. — Зачем ты это сделала, Вайз? Ты решила саботировать Программу?! Что ты наговорила… Вайз! Что ты наговорила Императору на Эдеме?! Он наслал на нас свой Глас из-за тебя!

— Я же тебе сказала. — Девушка шла быстрыми шагами, но Ворон схватил ее за руку и остановил. Сдерживаемая ранее ярость начала прорываться наружу, и он позволил ей выплеснуться. — Я же тебе сказала, что видела…

— Я никогда не отрицал твой дар предвидения. Но на этот раз ты зашла слишком далеко!

— Да? А что говорит твоя знаменитая экстраполяция событий? — Она сердито вырвала руку. — Ты знаешь то же самое, Яр, но не хочешь признать! Наши видения дополняют друг друга, я знаю это!

— Экстраполяция — не то же самое, что интуитивное предсказание будущего! Она основана на физических данных! На фактах! Она основана на реальности… а не на сверхчувственном даре! Если что-то падает, ты можешь предсказать, где оно упадет. Если оно упало, ты можешь рассчитать, какими будут последствия. Зная последствия, ты можешь определить вероятность возникновения дальнейших эффектов и их влияния на последующие!

— Значит, ты знаешь, — сказала она. — Ты должен знать, что я вижу.

— Я ничего не знаю, — отрицал он. — Это невозможно из-за Парадокса Восприятия. Пока не произойдет прорыв, Чужаки всегда будут главным аттрактором хаоса, нарушающим экстраполяцию…

— Начнется война, — сказала Пин. В ее голосе слышалась нарастающая безнадежность. — Я видела разрушение всего Млечного Пути, Яр. Что-то пожирало его… как рак.

— Неужели?

— Я сказала это перед Троном Звезд.

— Черт возьми, Вайз! — Ворон отвернулся от девушки и ускорил шаг в сторону Купола, оставив Мыслительницу позади. Он не хотел на нее смотреть и чувствовал, что едва сдерживается, чтобы не ранить ее самым изысканным надъязычным выражением.

Какой огромный ущерб нанесло ее необдуманное решение? Конечно, Император не заблокировал Программу, это плюс. Но он следит за ней более внимательно, чем обычно. Если не произойдет прорыв, продолжающаяся веками ИКП будет закрыта. Яр не сомневался в этом ни на минуту. Для того сюда и прибыла эта Зои. Она должна запечатлеть судьбу программы Гласом Императора. Если она использует официальную юридическую формулу, ее слова будут записаны в Галактической Сети как личный приказ Императора, а от него можно отречься только перед Троном Звезд на Эдеме.

Это конец.

Они могут быть избранными кандидатами из числа людей, обладающими сверхчеловеческими способностями. Они могут, как самые чувствительные инструменты, обнаружить намерения Паломников и предсказать последствия их действий, используя предвидение, экстраполяцию и интерполяцию — дар Эда, позволяющий вычислить прошлое. Но они не отменят приказ, отданный Гласом Императора.

Если только не произойдет прорыв в Парадоксе Восприятия.

Значит, я сделаю это, решил он. Это произойдет. Я добьюсь этого любой ценой.

***

Карлик ждал его прямо перед личными апартаментами Ворона, которые все еще пахли ванилью. Не нужно было быть экстраполятором или предсказателем, чтобы догадаться, зачем он пришел.

Небрежно прислонившись к стене, он курил тонкую никотиновку с добавкой порошкообразного флюида. Выглядел не замечающим Яра, посматривая на комплекс террас и балконов, выходящих из этой части Купола, но то была всего лишь игра.

Ворон остановился, позволяя Эду бросить на него взгляд, делая элементарную интерполяцию, вероятно, подкрепленную предыдущим анализом его апартаментов.

— Ну-ну, — сказал карлик, выпуская серый дым никотиновки. — Некоторые из нас довольно специфично подходят к понятию сотрудничества. Пожалуй, я должен поздравить… хотя, как я понимаю, поздравления уже немного запоздали. Первая ссора?

— Что нужно?

— Я сразу понял, что это Вайз. — Эд снова затянулся дымом. — Вся ее поза просто кричала об этом, Ворон. Поэтому я сказал то, что сказал. Я хотел, чтобы ты знал.

— О чем?

— Что вы обязаны мне функционированием Программы, — объяснил карлик. — Я был решающим голосом. Если бы я встал на сторону Пин, Дама немедленно отдала бы приказ закрыть всю ИКП. Мои сомнения в успехе контакта привели к тому, что они не считают его угрозой. Если прорыва не произойдет, просто не о чем беспокоиться.

— Иди к черту.

— Ты не понимаешь, Ворон. Посмотри в окно. Посмотри за звезды, может, увидишь, как вокруг системы

— Чепуха, — отмахнулся Яр. — Это привело бы к конфликту с Великим Родом Саттонов…

— Это не их родная планета, — отпарировал Эд. — Они выживут. Возможно, Император приготовил для них что-то взамен… чтобы утешить их. То, что мы погибнем… и даже то, что погибнет молодой Наследник Великого Рода Воронов, будет считаться необходимыми издержками.

— У тебя есть подтверждение этих… галлюцинаций?

— Не требуется. — Карлик многозначительно постучал себя по виску. — Достаточно того, что я думаю. И что у меня есть глаза. А что я вижу? С трудом скрываемые изменения. Уход всех крупных представителей Великого Рода Саттонов из системы и оставление ненужных родовых ограждений. Сокращение собственного флота. Ограниченная доступность планет. Шепотки. Всему есть свои причины. Я ищу причины и нахожу их.

— Правда?

— В данный момент взгляд Императора обращен на эту систему, и он ждет, — ответил Эд, не обращая внимания на ироничный тон Яра. — Он ждет, что скажут Паломники. Как они отреагируют на концепцию Империи и свое место в ее структуре? Увидят ли кандидаты сразу их потенциальную агрессию? Предвидят ли они конфликт? Потому что если да, то самый простой способ избежать потенциальных проблем будет… — Он медленно провел пальцем по горлу. — Вот.

— И все это ты интерполировал?

— Я сделал это, — признался карлик. — Интересно только, что именно ты, Ворон, ничего не замечаешь. Неужели экстраполяция наконец подвела тебя? Или ты смотришь в другую сторону? Ты предпочитаешь смотреть… — Эд на мгновение замолчал, и Яр заметил на его лице тень с трудом скрываемой боли. — На более приятные виды?

Ворон не ответил. Он слегка наклонил голову, глядя на карлика, который невольно раскрыл его самый большой секрет. Но он не позволил себе улыбнуться или сказать что-то насмешливое. Это было слишком легко. Вместо этого он просто смотрел, пока смущенный Эд не бросил никотиновку на пол и не растоптал ее ботинком.

— Не стоит тратить время, — сказал он немного охрипшим голосом. — Скоро начнется весь цирк. Тогда все станет ясно. Не говори, что я тебя не предупреждал, — закончил он, развернулся и ушел вглубь коридора. Но и на этот раз Яр не ответил. Он только смотрел, как маленькая фигурка исчезает за ближайшим поворотом.

***

Главная лаборатория Купола была полна техников и Мыслителей. Аналитическое оборудование, подключенное к источникам энергии, было протестировано и снова запущено. Подиум под вершиной Купола с пульсирующим отверстием на конце соединителя Паломников заменили на более крупную версию и убрали уже остывший металл, который служил в качестве ксено-таймера.

Кандидаты должны были находиться как можно ближе, поэтому они встали прямо в центре помещения. Стоящий неподалеку Сет Тролт забыл о своем прежнем волнении. Старый Мыслитель Первой Степени выглядел бледным, как будто его покинула прежняя энергия. Рядом с ним сияло Присутствие Силаки, которое Дама решила отправить с помощью доступных в Центре излучателей, сама оставаясь в безопасности на лихтуге.

— Начинается, — прошептала в какой-то момент Пин. Яр посмотрел вверх, в сторону отверстия. Действительно, что-то менялось: оно казалось намного шире.

Что-то направлялось к ним и, судя по всему, нуждалось в более широком проходе.

Ворон, в рамках участия в Программе, сталкивался со многими Чужаками. Гуманоидными Хаттонами с серой кожей и большими черными глазами. Паукообразными Ксетрами и полупризрачными Жалобниками, одетыми в черные ткани. Он видел существ, похожих на гигантов, и маленьких, как терранские муравьи. Рас было много, и одна страннее другой.

Паломников не видел никто.

В обитаемые системы добирались только их корабли, а сами Чужаки посылали свои аппараты — аналоги человеческих Машинных Опекунов. На этот раз все должно было быть иначе: необходимость заключения соглашения подразумевала личное присутствие. Почему Паломники раньше не удосужились показаться, оставалось загадкой. Если бы они были единственной инопланетной расой во Вселенной, это, наверное, было бы проблемой. Но во всем огромной, заселенном Чужаками Млечном Пути можно было смириться с незнанием, как выглядят одни из них. Теперь, почему Паломники не появились раньше, наконец-то стало ясно.

Существо, которое спустилось к ним, выглядело очень хрупким — слишком хрупким, чтобы рисковать личным контактом. Его окружала темная, струящаяся голограмма или что-то похожее, служившее одеждой. Но скрывать было нечего — собравшиеся увидели только тонкий, изогнутый скелет, покрытый черными, серыми и лазурными венами органов. На вершине этой человекоподобной костлявой структуры торчал удлиненный череп с черными глазницами, в которых горели красноватые огоньки, придавая ему вид средневекового демона.

— Они прислали труп? — прошептал Ворон, но его подозрения оказались напрасными.

Существо медленно опустилось на пол рядом с помостом и когтистым костным образованием, служащим конечностью, с трудом уперлось в помост. Гравитация Этеры, должно быть, мучительно давила на него, но к нему уже тек заполненный пыльцой свет из отверстия соединителя, который окружил его, как кокон. Паломник немного приподнялся и заскрипел. Звук мог, но не обязательно, означать приветствие. Аналитическая аппаратура шумела.

— Транскриптор фонем… — невнятно пробормотал Лектор. — Принесите его. Быстрее!

Ворон с любопытством оглянулся. Принесенное ранее Паломниками устройство напоминало еще один металлический кубик, хотя и значительно больше таймера. Его настроили на прием всех возможных фонем и семантических сочетаний, но никто не был уверен, что этого будет достаточно. Конечно, аппарат ксено мог сам составить несколько слов на основе предоставленного материала, но это мало что значило. Лектор верил, что Паломники привезли не только самообучающегося переводчика, но и партнера для разговора на основе искусственного интеллекта ксено. Предварительные исследования показали, что устройство даже нечто большее, чем это.

— Должно быть, его подготовили, — пробормотал Эд. — Кто-то за это ответит.

— Нет, — возразила Вайз. — Над ним работали до последнего.

— Начинаем… — тихо прошептал Яр. — Он уже готов. Открывается.

— Интересно… — пробормотал карлик, но больше ничего не сказал. Все смотрели только на Паломника.

В принципе, внешний вид Чужака для них потерял значение. Они все еще видели его, но форма была лишь старой оболочкой, заполняющей пространство. На него обрушился фильтр предвидения Вайз, предчувствующей необъяснимый конец. И интерполяция Эда, который видел причины таких, а не других движений костлявого тела, расположение органов, являющееся результатом эволюции, которую карлик воспринимал как набросок психофизийного танца. И, наконец, в самом конце ее пронзила экстраполяция Яра Ворона, искавшего колеблющиеся переменные.

Все они вели к тьме.

Наследник вдруг увидел ее так же, как должна была видеть ее Пин Вайз. Но, в отличие от видения Мыслительницы, эта тьма дрожала. Она была живой и подверженной влиянию переменных. На нее можно было повлиять так же, как на будущее в тот момент, когда его можно предсказать. Угроза, таким образом, существовала, но не казалась постоянной. Появилась возможность… слабая, но заметная. Как мимолетный серебряный отблеск.

Тем временем техники наконец принесли транскриптор. Неуверенно, с явным страхом, они поставили тяжелый брусок перед Паломником, который без колебаний подошел к устройству. Вместе с ним сдвинулся пыльный свет с соединителя. Чужак коснулся блока и снова затрещал. Он слегка дрожал, передавая какое-то сообщение, и вдруг Яр подумал, что это не может быть так просто. Не в случае контакта, основанного на взаимном понимании.

Существо внезапно прервалось. И направило глазницы на Силаки.

Искусственный Интеллект Дамы, сотканный из света Присутствие, смотрел на Чужака без явного участия, даря ему лишь легкую улыбку. Паломник двинулся к ней и протянул в ее сторону когтистую конечность. Однако он прорезал только воздух. Голограмма Силаки задрожала, и Присутствие открыло рот, наверное, собираясь объяснить свою структуру и невозможность физического контакта. Но Паломник уже не был ею заинтересован. Он повернулся к Лектору Сету Тролту.

— Привет, — начал Мыслитель. Но больше ничего не успел сказать.

Паломник схватил его и потянул. Из-за хрупкого телосложения Чужака у него хрустнуло несколько костей, но он, казалось, не обратил на это внимания. Он подвел ошеломленного, испуганного Сета к транскриптору. Лектор недовольно вскрикнул, когда его коснулся окружающий Чужака свет, несущий с собой, вероятно, не только другую гравитацию, но и состав чуждой атмосферы.

— Не двигайтесь! — крикнул Яр.

Паломник прошел еще два метра и, странно согнув тело, прижал лицо Мыслителя Первой Степени к аппарату ксено.Он держал его так некоторое время, наконец отпустив Лектора, который с глухим стуком упал на пол. На блоке транскриптора осталось пятно свежей крови.

— Он… — начала Пин, но не закончила. Все смотрели на Чужака, транскриптор и лежащего Сета Тролта, который через довольно долгое время начал дрожать и, к ужасу техников, хрипеть, как Паломник.

— Ну вот и наш прорыв, — глухо сказал кандидат Имперской Ксенопрограммы карлик Эд.

5

Тест

Мы можем только предполагать, что психофизия — это вирус. Мы не знаем, был он искусственно выведен или возник в результате эволюции. Ясно только, что он заражает и разрушает человеческий организм, предлагая ему слишком много — а точнее, предлагая ему то, с чем он не может справиться. Может быть, его создатели хотели сделать трансцендентальных существ? К сожалению — или к счастью — дело провалилось. Немногие зараженные психофизией получают определенные способности, но только до тех пор, пока эти способности не начинают доминировать над их физической структурой. Почти сто процентов зараженных тогда погибают, а доля процента превращает свою структуру в призрачную. Остальные… этот небольшой процент имеет шанс на трансгрессию. И хотя Жатва все еще верит, что новый трансгресс только родится, наш научный подход заставляет нас думать, что скорее психофизия уничтожит всю популяцию Выжженной Галактики. Как хорошо, что случаи этой болезни так редки!

Ибериус Матимус,

Старший Советник Научного Клана,

личные записи

Работа заняла у них несколько часов.

Как и предполагалось, задача не ограничилась извлечением кристаллов памяти. Они добыли их немало — часть все еще светилась внутренним светом — и перенесли на сани, но настоящая тяжёлая работа началась только после возвращения Единственного, который напомнил им о подземном машинном отделении. И, наверное, именно тогда они поняли, что с ним что-то не так.

Антенат выглядел по-другому. Что-то изменилось, но изменение казалось едва уловимым. Появилось нечто в его осанке, какая-то уверенность или аура, которой раньше не было… по крайней мере, так им показалось. Стоящая рядом с трансгрессом Пинслип Вайз тоже выглядела измененной, хотя не обязательно в лучшую сторону. Бледная и дрожащая, она больше напоминала тень самой себя.

Все это — хотя и было важно — потеряло значение в тот момент, когда они познакомились с новым членом команды.

Но прежде чем это произошло, Единственный оставил их на минуту наедине с Пин, которая почти сразу прислонилась к стене. Эрин Хакл подошла к девушке и попыталась заговорить с ней, но Вайз была не в состоянии разговаривать. Вместо этого она смотрела перед собой пустым взглядом. Что бы ни случилось в Гробнице, это заставило астролокатора достичь предела выносливости. Ей нужен был отдых, а лучше крепкий сон, который помог бы ей справиться с внутренними демонами. К сожалению, это было невозможно.

— Вайз, — прошептала Хакл. — Вайз… Пин, ты меня слышишь?

— Ну прощай, астролокация, — пробормотал Месье, борясь с плитой, испещренной микрокристаллами.

— Это не помогает, — заметил Хаб. Компьютерщик на мгновение оторвался от стены с барельефами и подошел к девушке. — Похоже, она зависла.

— Отличный комментарий, Тански, — поморщилась Эрин, но к Пин уже подходил Миртон. Первый пилот отошла немного в сторону, и Грюнвальд прикоснулся ко лбу Вайз. Он был горячим, мониторящая ее персональ должна была работать на полную мощность.

— Я поговорю… с капитаном, — сказал Миртон, внимательно глядя на девушку. — Он может быть сверхсуществом, но должен знать, что мы всего лишь смертные. А если он этого не помнит, я постараюсь, чтобы он вспомнил.

— Внимание, — прохрипел Месье. — Он возвращается.

Грюнвальд слегка кивнул головой, но не отошел от Вайз. Сделал это только тогда, когда услышал шаги. Шаги, которые заставили его резко повернуться в сторону коридора и убедиться, что то, что он слышал, не было ошибкой.

Единственный шел не один.

Рядом с Антенатом стояла старая, ржавая Машина — та самая, которую они миновали ранее в коридоре и которую Единственный на мгновение вырвал из небытия. Гуманоидный механизм с ржавыми длинными конечностями-захватами и цилиндрической головой, украшенной лампочками, смотрел на них, слегка покачиваясь на длинных сегментированных ногах. Устройство выглядело как живой труп из старых фильмов ужасов, только это был механический труп, дрожащий и, похоже, не до конца осознающий свое новое существование.

— Это Помс, — объяснил Антенат. — Персональный Опекун Машинный. Помс, представься как следует своей новой команде.

— Хоззз… — начала Машина. Ее

— Он в плохой форме, — объяснил Единственный. — Не волнуйся, Помс. У нас здесь очень симпатичный механик и не менее милый компьютерщик. Они тебя быстро поставят на ноги.

— Это тройка? — с интересом спросил Тански.

— Нет. Это определение использовалось еще в мое время, но Помс не тройка, — сказал Антенат. — Он не кастрирован и уникален. Он, в конце концов, Машинный Опекун.

— Некастрированный ИИ? — удивился Месье.

— Как и большинство машинных существ того времени, — заметил, немного удивленный закоснелостью механика, Единственный. — Но Помс не достигнет трансгрессии, которая подняла бы его на более высокий уровень эволюции. Единство… — он прервался на мгновение, чтобы через секунду закончить сухим тоном, — обладало соответствующими программными алгоритмами, позволяющими сделать скачок. У Помса их нет. В любом случае, он по-своему «живой», убежденный, что является сознательным существом в механическом теле. Лучше вам об этом помнить. Относитесь к нему с уважением. Он верит, что существует.

— Думает, что он человек? — фыркнул Хаб. Единственный улыбнулся.

— Я был уверен, что ты сразу это поймешь, Тански. Грюнвальд?

— Да… господин капитан?

— Оставь уже кристаллы. Вы достали достаточно. Ты пойдешь с Месье и Помсом в машинное подземелье. Там ты узнаешь, что нужно демонтировать. Я пойду… прогуляюсь, а Хакл и Тански отвезут кристаллы на «Ленту». Подготовьте сани, мы сделаем две поездки. И возьмите с собой Вайз. Она плохо выглядит. Эрин?

— Да?

— Подойди ко мне на минутку.

Хакл не возражала. Она подошла к Антенату. Единственный улыбался, но она не дала себя обмануть. Его красивое лицо казалось сияющим изнутри, и это пугало ее.

— Этот Тански… эта ходячая персональ, — сказал он, когда Хаб с Месье направились к выходу, — немного меня… беспокоит. Я оставляю его в живых только потому, что он полезен. Однако я не исключаю, что он захочет взломать программные блокировки корабля и сбежать. Если каким-то чудом ему удастся взломать импринт и мои коды, ты не допустишь этого. Если ты хочешь увидеть живым Миртона и этого толстого, смешного механика. Мы поняли друг друга?

— Да, господин капитан, — ответила она безжизненно. Трансгресс боялся способностей Хаба? Почему? — Что мне делать с Вайз?

— В смысле?

— Она не ранена физически, — ответила она. — АмбуМед может поэкспериментировать с лекарствами, но я не знаю, сможет ли он вывести ее из того состояния, в котором она сейчас находится. Может быть, вы могли бы…

— Нет. Я не собираюсь вмешиваться в ее жизнь. Я не буду влиять на ее индивидуальность, — сказал Единственный, но уже не улыбался. Он взглянул на Пинслип. — Здесь нужны более примитивные методы. А Вайз сильнее, чем ты думаешь. Я ее знаю.

— Девушка в последнее время много пережила, — напомнила Хакл. — Может быть, слишком много для одного человека. В конце концов, к ней вернулся… кошмар, который она раньше считала галлюцинациями.

— В таком случае займись этим, — ответил Антенат. И, отходя от Эрин, добавил на прощание: — У тебя, в конце концов, есть доктор. Используй его.

***

Механическое подземелье точно не было похоже на обычное машинное отделение.

Грохочущий Помс вел их по широкому, частично проржавевшему от старости коридору. Как заметил Месье, они, должно быть, оказались в чудом уцелевшей части чего-то вроде «нижней палубы», хотя, как предполагал механик, на таком огромном корабле, как «Немезида», должно было быть гораздо больше палуб. Те, что находились в самом низу, вероятно, были полностью разрушены при падении корабля.

— Я понятия не имею, что мы здесь должны взять, — жаловался Месье. — Кристаллы, наверное, с программным обеспечением, я понимаю, но это? Здесь только какие-то цистерны. — Он указал рукой на огромные элементы возвышающихся над ними поршней и вздутых стальных конструкций, скрывающих механические элементы корабля. — Мы должны это разобрать и отвезти на прыгун?

— Тэдддди, — зазвенела Машина. — Гене… гене… генераторрр.

— И еще механический болван, — тихо простонал механик. Грюнвальд не прокомментировал. Он думал, и довольно интенсивно. У них было действительно много дел и без механических игрушек трансгресса.

Когда Антенат еще не захватил тело Джареда, тот упомянул, что на Терру ведет глубинная дыра Немезиды. Почему дыру назвали так же, как корабль? Если ее создало Единство, то оно наверняка знает о падении Антената в этом конкретном секторе… знает о крушении. Единственный упомянул что-то об открытом люке, оставленном Премашиной. Это означает, что Машины уже были здесь и что дыра Немезиды может быть как-то связана с кораблем с таким же названием.

Что это им дает? Немного. За исключением возможности, что если они останутся здесь надолго, Единство найдет их. Единство, которое, по словам Джареда, интересуется человеком, способным пройти Глубину без осложнений. И которое рано или поздно заметит, что его любимая Машина — то есть Джаред — больше не отправляет отчеты.

Прекрасно. Может, стоило согласиться на предложение Натриума Гатларка? Но с другой стороны… очередной трансгресс?

— Тттууу, — неожиданно зазвенела Машина. — Тттуу… стоять. Стоять.

Они остановились прямо у расколотого посередине пола. Черная дыра протягивала к ним щупальца кабелей и фрагменты корродированного металла. Здесь, в более узкой части подземного помещения, к ним склонялись старые, мертвые монолиты механизмов, все еще гудящие каким-то угасающим эхом. Менее чем в ста метрах от них коридор заканчивался обвалом и чем-то, что выглядело как старое, темное озеро с островками деталей механизмов.

Помс немного опередил их и наклонился к дыре. Они смотрели, как он тянется своими металлическими, тощими захватами, как выдвигает телескопически свои конечности и шарит в темноте, дергая за концы проводов и расколотые куски скрученного металла. В какой-то момент он вытащил какую-то смятую, изрезанную металлическую форму, чтобы отбросить ее и продолжить поиски. При этом он жужжал и трещал, издавая целую серию компьютерных звуков.

— Что ты ищешь? — спросил Грюнвальд, но Машина не ответила.

Вместо этого она опустилась еще ниже и, с явным усилием вытащила черный валик, к которому с обеих сторон была прикреплена какая-то запутанная конструкция. Он потянул сильнее и оторвал предмет, аккуратно положив его рядом с выбоиной.

— Что это такое? — снова спросил Миртон, и на этот раз Помс отреагировал. Он слегка приподнялся и направил зеленоватую щель «глаза» на бывшего капитана «Ленты».

— Микротовый разззветвитель, — пояснил он. — Микрроты.

— Что

— Надеюсь, это не то, о чем я думаю, — вдруг вставил механик. В его голосе слышались неуверенность и недоверие.

— А что ты думаешь?

— Что это запрещенная машинная технология, — медленно сказал Месье. — Напастный механический металлолом собирается затащить на наш корабль сознательных машинных нанитов.

— Микрроты, — с удовлетворением зазвенел Помс и наклонился за очередным валиком.

— Как это: запрещенная технология? Эй, подожди с этим…! — Миртон подошел к Машине, которая на мгновение прервала работу и повернулась к нему своей странной головой. — Ты не заберешь это на мой корабль!

— Хозззяиннн.

— Мне плевать на твоего «хозяина»! Машинные наниты? Если это что-то распространится по «Ленте»…!

— Мы ничего не можем сделать.

— Что ты там ноешь, Месье?!

— «Лента» больше не твоя, — слабым голосом напомнил механик. — И ты больше не капитан. Помнишь?

— К черту все это! — прошипел Грюнвальд. Он отвернулся от удивленной Машины и подошел к одной из стен коридора.

Он стоял там несколько мгновений, глядя на торчащую из нее путаницу кабелей, в то время как приемник в шлеме Месье улавливал невнятные, едва разборчивые ругательства. Затем он сел прямо на окаменевший пол.

— Господин… капитан? — до него донесся голос механика. Миртон махнул рукой.

— Просто Миртон. Ты прав, Месье. Я сам раньше говорил… Ты прав.

Наступила тишина. Помс, потеряв интерес, снова наклонился к дыре и начал вытаскивать очередной контейнер «микротов».

***

Вопреки подозрениям Единственного, Тански не собирался убегать. У него были другие планы.

Он шел с Эрин Хакл почти покорным шагом, толкая перед собой сани, наполненные собранными кристаллами памяти и обломками старых компонентов. Рядом с ним плелась полубессознательная Вайз. Девушка шла за ними, но не совсем понимала, куда они идут. Ее дыхание, передаваемое через микрофон вакуумного скафандра, было спокойным и поэтому неестественным.

— Ну, что вы думаете, королева? — спросил Хаб, когда они уже прошли значительное расстояние от люка «Немезиды».

— Что ты имеешь ввиду, Тански?

— То, что это наш единственный шанс, — объяснил компьютерщик. — У нас есть Вайз, у него есть Грюнвальд и Месье. Давай поторгуемся.

— Мы не будем торговаться.

— Он нас слышал, — заметил Хаб. — Поэтому он нас вместе отпустил.

— И что с того?

— То, что ему это нравится. Он знает, что план с Вайз может сработать, поэтому послал меня с единственным человеком, который настроен к нему хуже, чем Грюнвальд.

— Да брось ты, — вздохнула Хакл. Она все еще с беспокойством смотрела на Пинслип, которая успела несколько раз споткнуться и чуть не упала на каменистую поверхность планеты. — Ты слишком однообразен, Тански. Долго будешь месить одно и то же?

— Сколько потребуется, — заметил компьютерщик слегка посмеиваясь. — А можно узнать… что нашептал королеве на ухо наш новый красавец-капитан?

— Сейчас увидишь, — ответила она неохотно. — Если я это сделаю.

— Да? А что именно?

— Мы уже на месте. — Она проигнорировала его вопрос. — Подожди с санями… и с Пин. Попробую открыть люк.

Она быстрыми шагами подошла к «Ленте» и начала вводить инструкции для разблокировки шлюза. Все прошло быстро: судя по всему, Единственный действительно хотел впустить их на борт.

— Пойдем, — сказала она, возвращаясь за Вайз.

— Лед, — тихо пробормотала Пинслип, но у Хакл не было на это времени.

Она затащила девушку в шлюз. К ним присоединился Тански с санями. Эрин хлопнула рукой по панели и вместе с Хабом стала ждать выравнивания давления.

— Готово, — сказала она через минуту, открывая внутренние перегородки. Быстро прошла через них и, оставив на мгновение Пин, начала снимать шлем. — Тански?

— Да, королева?

— Оставь сани, — сказала она. — И зайди в Сердце. Трансгресс сказал, что идет на какую-то «прогулку». Так что у тебя есть время, чтобы что-нибудь сделать. Может, мне и не нравится идея шантажа, но мне точно импонирует взлом блокировок, которые наш новый капитан установил на «Ленту».

— Верная мысль.

— Так займись этим. Я… должна позаботиться о Пин.

Она повернулась к астролокатору и коснулась защелок ее шлема. Слышала, как Хаб снимает вакуумную оболочку шлема и направляется в указанном направлении. Однако он послушал ее. Она только надеялась, что он действительно сделает то, что она ему велела.

— Это глупая затея, — пробормотала она, глядя на полубессознательное лицо астролокатора, — но если у тебя есть идея получше, давай.

— Мне холодно, — прошептала Вайз. Эрин кивнула.

— Я так и думала.

***

Единственный был неспокоен.

Захваченное машинное тело, усиленное фрагментами его прежней оболочки, работало отлично, но он чувствовал, что не является полностью собой. Что-то было не так — что-то в самой основе его нового существования. Нечто нарушало равновесие. Блокировало получение полных возможностей. Он чувствовал, что не думает так, как раньше — как будто слишком сильно застрял в реальном мире. Он должен был уже преодолеть базовый уровень духовной эмерджентности… но не мог этого достичь. Сознание все еще оставалось в телесной клетке — несмотря на поглощение остатков старого генотипа. Была ли это цена за приобретение такой несовершенной, машинной формы? Хорошо, что он стал сильнее… но этого было все равно мало.

Он должен был сделать то, что когда-то: пройти сквозь структуру и вернуться. Проникнуть в Глубину. Убедиться в себе. Утвердить свое существование. Однако машинный аватар был малогибким и тупым. Ограничивал его. Он утешал себя мыслью, что эта проблема, в худшем случае, временная. Он справится с ней рано или поздно. А пока ему нужно было закончить другие дела. И осуществить свои планы.

Окончательная настройка самоуничтожения «Немезиды» заняла у него меньше времени, чем он думал. Зарытый глубоко под землей, замерзший сердечник корабля ожил, как только он коснулся его своей волей. Забытые микроты, циркулирующие по венам корабля, почувствовали импульс приказа и начали собираться в разрушенном подземном машинном отделении и еще глубже: там, где древние компьютерные системы все еще шептались между собой строчками разорванного кода. Как трудолюбивые насекомые, они соединяли оборванные кабели и воскрешали энергетические башни. «Немезида» больше не полетит, но ее сердце должно погибнуть в огромном взрыве и уничтожить часть поверхности планеты.

Это была, как сказали бы Стрипсы, необходимость. Но рискованная. Антенат, однако, не видел причин, по которым он должен был оставить «Немезиду» Единству. Не мог еще

Возможно, Единство узнает, что он сделал. Но тогда будет уже слишком поздно.

К сожалению, для Научного Клана было не поздно.

Единичные корабли, которые все еще кружили вокруг B612, пытаясь разобраться, как сектор Трех Планет превратился в однопланетную систему, не заметили сигнала приземлившегося на планету прыгуна, но услышали крик «Немезиды». Лежащий на палубе корабль того, кого называли Напастью, в результате воскрешения ядра выдал серию разрозненных сигналов — последних сообщений, запомненных Искусственными Интеллектами, которые, возникая из небытия, напомнили о себе предсмертным криком приказов, распоряжений и призывов. «Немезида» зазвучала криком о помощи, потоком информации о корректировке курса и — что было довольно жутко — криками гибнущих командиров и испуганного экипажа. И хоть это, возможно, и не был широкий трансляционный канал, известный Согласию, сигнал оказался настолько знакомым, что удивленные корабли Клана начали направлять свои датчики на фрагмент планеты с закопавшимся в грунт обломком.

Единственный почувствовал интерес Клана в тот момент, когда уже покинул обломки. И улыбнулся. Похоже, дела пойдут быстрее, чем он ожидал.

Медленно, не торопясь, Антенат направился к «Ленте».

***

Миртон Грюнвальд почти не говорил всю дорогу обратно.

Два валика, наполненные оживленными нанитами, лежали на санях, которые толкал Месье. Последний, третий валик, нес Помс. Машина выглядела очень взволнованной своей задачей. Она то и дело бормотала себе под нос расстроенным компьютерным голосом, и Миртон начал думать, что Персональный Машинный Опекун только делает вид, что стоит на ногах. Говоря прямо, Машина не выглядела уравновешенной. Это заметил и Месье.

— Она сейчас развалится, — заявил он, поправляя ручку антигравитонных саней. — Наш новый капитан, похоже, немного переборщил с повторным использованием. — Эй, ты! — крикнул он Помсу, который повернулся в его сторону, чуть не упав. — Ты хотя бы знаешь, где ты? И кто ты?

— Хозззяиннн…

— Ладно, хозяин. Хорошо. Я о другом спрашивал. Ты знаешь, где ты?

— Нестаббббильная… поверхность, — пожаловалась Машина. — Нестаббббильная.

— С ним не поговоришь, — заметил Грюнвальд.

— Посмотрим, — не сдался механик. — Помс, да? Слушай. Расскажи нам что-нибудь о… хозяине, а? Ты его, наверное, очень уважаешь, да?

— Хозззяин…

— Ну да, я знаю, что хозяин. Можешь что-нибудь о нем рассказать?

— Хоззяин знает, — объяснила Машина. — Конн. Конец.

— Какой конец?

— Коннннец.

— Что конец? — не понял Месье. — Можешь пояснить? Конец чего?

— Хоззяин знает. Коннннец, — самодовольно объяснил Помс. Машина ускорила шаг. — Коннннец конннцов.

— Я же тебе говорил, — с некоторой удовлетворенностью заметил Миртон. — «Хозяин знает. Конец концов». Куча полезной информации.

Механик не ответил. К тому же они приближались к «Ленте». А перед ней, как и ожидал Грюнвальд, уже стоял Единственный.

***

То, что сама Эрин считала глупой идеей, могло оказаться единственным спасением для Пин.

Сначала она положила Вайз в АмбуМед, который почти сразу поставил диагноз «перегрузка персонали» плюс несколько неконкретных симптомов с возможным кататоническим эффектом. Что еще хуже, устройство предложило не столько нейродопамин, который использовала Пинслип, сколько целую серию химических веществ с большим или меньшим риском применения. Здесь внутренний скромный ИИ АмбуМеда оставлял решение за людьми. Хуже всего было то, что каждое из принятых решений делало невозможным применение другого или значительно его ограничивало. Совсем как в средневековье Терранской эры: большинство препаратов имели побочные эффекты или не рекомендовались к применению вместе с другими. Паранойя.

— Не может быть так плохо, — шептала Хакл, глядя на инструкции. — Риск кататонии? Это какой-то абсурд. У тебя уже были похожие ситуации, девочка. Теперь ты рассыпалась?

Видимо, у каждого есть предел выносливости. Она сама это хорошо знала. Но даже Эрин не развалилась так сильно после того, что с ней случилось. Вайз в конце концов сломалась. Другое дело, что ее ломали медленно, годами. Это рано или поздно должно было случиться.

Вопрос в том, удастся ли ее сейчас спасти.

Он знал, вдруг подумала Хакл и отвёла взгляд от экрана устройства. Поэтому он не хотел возиться с её мозгами. Ещё бы что-нибудь перепутал… и вместо Пин осталась бы её выздоровевшая копия. Копия с другим мозгом.

Приятно знать, что некоторые вещи не может преодолеть даже трансгресс. Другое дело, что для спасения девушки с нервным срывом Эрин нужен был сумасшедший. И она могла только надеяться, что он вылечит ее… а не убьет.

Доктор Харпаго Джонс висел в стабилизирующей упряжи, укрытый защитной пленкой. Он выглядел безобидно — как забытая старая мебель. Учитывая принцип действия Белой Плесени, он был технически мертв. И совершенно безопасен.

Хакл вздохнула. Устройство было простым, нужно было лишь переключить механический дозатор с антитезой Белой Плесени — ее Черной версией — и ждать результата. Она протянула руку и, немного неуверенно запустила процесс воскрешения.

***

— Грюнвальд, Месье, — приветствовал их Антенат. — Наконец-то. И мой дорогой Помс.

— Микротты, — с гордостью объявила Машина, поднимая валик. Единственный кивнул головой.

— Отлично, — ответил он. — Месье? Вы заходите вместе с санями и Помсом внутрь. Остальные уже на «Ленте». Мне нужно… поговорить с моим оружейником. Что скажешь, Грюнвальд? Поболтаем?

— Конечно, — прохрипел Миртон. Механик неуверенно посмотрел на него исподлобья, но бывший капитан почти незаметно покачал головой, и Месье направился к шлюзу. Через мгновение он открыл переборку, и вместе с Машиной исчез внутри прыгуна.

— Забавно, — заметил Антенат. На красивом лице трансгресса играла легкая улыбка. — Вы даже не представляете, насколько просто вас читать. Во времена Империи более высокий уровень языка называли надъязыком. Сочетание высоких семантических структур с микросигналами тела и духа. Более эффективная форма общения, используемая в основном среди Высших Родов. Иногда она настолько обнажает истинные намерения, эмоции или простую злобу… что становится просто болезненной. Неудивительно, что в большинстве случаев люди полагались на праязык… примитивную форму общения. Лишенную большинства метасигналов.

— И что же говорят вам эти магические сигналы… господин капитан?

— То, что я должен оставить тебя здесь, Грюнвальд, — ответил Единственный. Трансгресс все еще улыбался, его босые ноги кровоточили от острых камней B612. — И признаюсь, что мне очень хочется это сделать.

Миртон не ответил. Но Антенат не нуждался в поддержке.

— Признаю, ты интригуешь, — начал он, небрежно протягивая руку и на глазах у изумленного Грюнвальда формируя себе сиденье из разбросанных вокруг камней. — Ты не трансгресс, в

Миртон все еще молчал, инстинктивно чувствуя, что вступать в дискуссию в этот момент — не лучшая идея. Анна из «Кармазина», подумал он. Она тоже любила звук своего голоса. Любила говорить. И пока она говорила… у тебя был шанс выжить.

— Так кто же ты? — спросил Единственный непринужденным, академическим тоном. — Насколько я знаю из Синхрона, твой генотип довольно старый. Из Терранской Эры? Интересно. Как он сохранился? Впрочем, сейчас это неважно… Важно то, что эта Эра нам говорит. — Трансгресс ожидающе посмотрел на Грюнвальда, но бывший капитан «Ленты» по-прежнему оставался в кажущейся неподвижности. — Тебе не интересно, что это такое? — продолжил он. — А может, ты даже не догадываешься? Я тебе скажу: это говорит нам о чистоте. О генах, не зараженных технологиями. Возможно, именно поэтому ты неподвержен воздействию персонали. И тем не менее ты используешь устройства, применяемые в Согласии. Ты даже умеешь их импринтировать! Не в курсе, знаешь ли ты, но импринт изобрели Машины. В мое время он даже не был известен… Разве это не удивительно? Может, ты продукт Машин? Нет, вряд ли. Иначе зачем бы Единство интересовалось тобой? Эта гипотеза не подтверждается. — Он небрежно махнул рукой. — Сам видишь, какая у меня с тобой проблема. Что ты на это скажешь?

— Мне жаль, — наконец ответил Грюнвальд, стараясь, чтобы его тон, несмотря на все усиливающийся страх, звучал слегка скучно. В случае с психопатами никогда не следует показывать страх, это он знал очень хорошо. В таком случае они быстро утомляются и стремятся к окончательным решениям.

— Этого недостаточно! — фыркнул Единственный, вставая с сиденья. — Я должен поверить, что ты сам не знаешь, кто ты такой? Я мог бы прощупать твой мозг до последнего нейрона… но у меня предчувствие, что там пусто. Я ничего там не найду, больше ничего не стучит в бедном Помсе. Поэтому ты не оставляешь мне выбора.

— Какого… выбора? — спросил Миртон. Убежать не получится, он это хорошо знал. Может, атаковать? Что-нибудь неожиданное… один из камней? Размозжить ему башку, пока он не восстановился…

— Ты будешь полезен, — спокойно сказал Антенат. — Или погибнешь. А полезен ли ты, — добавил он, глядя на небо B612, — мы узнаем уже через мгновение.

***

Этот процесс воскрешения был немного другим, чем обычно.

Обычно каждое воскрешение из состояния стазиса выглядит примерно так: воскрешенный хватается за жизнь, желая вернуться в нее. Он жадно вдыхает первый глоток воздуха, как будто не существует ничего, кроме желания проснуться. И это неудивительно. В конце концов, это возвращение из мрака смерти, возвращение из плесневелой могилы.

Проблема была только в том, что Харпаго не хотел быть воскрешен.

Его тело сжалось в отвращении к Черной Плесени. Воскрешение было для него насильственным: доктор всем своим существом желал остаться в стазисе. Эрин Хакл инстинктивно отступила. В первый момент она хотела остановить процесс, но это было уже невозможно.

Дрожащий доктор сполз на пол, тяжело дыша. Его глаза были затуманены бельмом Глубины — характерным симптомом больных глубинной болезнью.

— Доктор… — прошептала Хакл, приседая возле сжавшегося тела. — Джонс…

Харпаго замигал. Бельмо немного поблекло, но взгляд оставался бессмысленным. Эрин прижала к его губам дозитор с флюидом, который раньше висел на ремне.

— Доктор, это я… — неуверенно начала она. — Харпаго, прости. Я должна была. Все плохо. Я не знаю, что происходит с Пинслип. Прости, — повторила она, — я знаю, что не должна была… Ты слышишь меня? Джонс?

— Хаккл… — прохрипел он, проглатывая флюид. Эрин сжала губы. Она не осознавала этого, но по щекам потекли слезы.

— Доктор, — начала она, — многое изменилось. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Понимаю, — сказал он более отчетливо, медленно приподнимаясь в сидячее положение. Она кивнула.

— Хорошо. Послушай… у нас проблемы.

— Многое… изменилось? — спросил он слабым голосом, и она поняла, что он пытался пошутить. Улыбнулась.

— Да, действительно, — призналась она, вытирая слезы. — В последнее время ничего нового, да? Но мы нуждаемся в тебе, как всегда. Я нуждаюсь в тебе. И Пинслип Вайз. Ты справишься?

— Грюнвальд…?

— Не думай сейчас о Миртоне. Он в порядке. С Месье тоже все хорошо. Но Пинслип пережила нервный срыв. Сильный срыв. Она в АмбуМеде. Может впасть в кататонию или хуже. Ты должен организовать ее лечение. Прошу тебя.

Он кивнул головой. Она помогла ему встать, но было видно, что он уже набирается сил. Вопрос только, надолго ли. В любом случае, он подошел к АмбуМеду и начал трогать пальцами корпус и пульт, проводя тщательный анализ и меняя настройки. Эрин отошла, не желая мешать ему. Она расслабилась, только теперь осознав, что ее мышцы были напряжены, как струны. Но расслабление было лишь временным. Она нервно вздрогнула, когда «Лента» сигнализировала об открытии шлюза. Кто-то приближался, и ей нужно было убедиться, что все в порядке, не спуская с доктора глаз.

Нерешительно и все еще поглядывая на работающего доктора, она подошла к домофону в его кабинете.

— Кто там? — спросила она, нажимая кнопку открытого соединения.

— Месье.

— А Миртон?

— Он остался снаружи. Трансгресс хочет с ним поговорить.

Этого она и боялась. У нее было предчувствие, что так и случится. «Хочет поговорить с ним»? Вне прыгуна? Она снова нажала кнопку.

— Месье, — быстро сказала она, — вам нужно немедленно прийти в кабинет доктора Харпаго. Я выйду наружу.

— Что?

— Трансгресс… Единственный собирается убить Миртона, — объяснила она, заметив, что Джонс прервал ввод команд в АмбуМед и смотрит на нее с явным удивлением. — Приходи в кабинет. Доктор Харпаго очнулся. Помогает Вайз, но… ты должен прийти сюда. — Она отпустила кнопку.

Она надеялась, что механик поймет последствия оставления больного глубинной болезнью рядом с находящейся без сознания пациенткой, и поспешит сюда, чтобы предотвратить возможные неприятности. Она повернулась

— Джонс…

— Какой Единственный? Что значит «убить Миртона»? — неуверенно спросил Харпаго. — Ты же говорила, что с ним все в порядке?

— Потому что с ним все в порядке, — сказала она тоном, который не убедил бы даже ее саму. — Я позабочусь об этом. Я все тебе объясню, но сейчас самое главное — Пин. Ты справишься?

— А у меня есть… другой выбор?

— Нет. — Она слабо улыбнулась. — Сейчас придет Месье. Он ответит на твои вопросы. И… оставайся собой. Прошу тебя.

— Сделаю, что смогу, — пообещал он, и Хакл этого было достаточно. Она только кивнула ему головой и почти выбежала из кабинета, направляясь к оружейной.

***

— Они приближаются, — сообщил Единственный, глядя на небо B612. — Корабли Научного Клана. Небольшие прыгуны. Часть более крупных единиц осталась на орбите, но они меня не интересуют. Что касается самих прыгунов, то я предполагаю, что это староимперские конструкции. Скажем, две штуки. А ты как думаешь, Грюнвальд?

Миртон пожал плечами, но сразу пожалел об этом. Трансгресс вдруг неожиданно лишил его воздуха. Контрольные лампочки на шлеме загорелись красным.

— Неправильный ответ, Грюнвальд, — заметил Единственный, через мгновение ослабив удушье. — Ты ходишь по тонкой грани. Лучше сосредоточься, если хочешь выжить.

— Я не понимаю… — прохрипел Миртон.

— Импринт, Грюнвальд. Ты же не тупой. Речь идет об импринте. Как ты импринтируешь корабли и устройства?

— Персональное соединение…

— У тебя нет персонали, Грюнвальд. Никогда не было.

— Я подключался…

— Подключался, говоришь… всегда так было?

— Да!

— Ошибка, — признал Единственный, протягивая руку к бывшему капитану «Ленты». Боль появилась внезапно, разгорелась в теле и на этот раз осталась немного дольше. — Ошибка, ошибка, ошибка. Да, ты подключался, но к чему? И чем? Даже твои порты доступа — имитация. Подожди… — Он на мгновение прикоснулся к носу, изображая чрезвычайную сосредоточенность. — Твоя мать, да? Как ее звали? Я только скользну…

Миртон закричал. Воля Единственного коснулась его мозга, как холодное щупальце. Бывший капитан «Ленты» дернулся и опустился на колени.

— Мелиса Грюнвальд, — с удовлетворением объявил трансгрес. — Убита в результате террористического акта Ложи, то есть, фактически, Единства. Ее прикрыл твой отец, который погиб на месте. Она умирала в медицинском центре. Все из-за экспериментов Клана и Согласия с синхронизацией. Машинам это не понравилось, потому что они готовили собственную синхронизацию Потока, которую только что так любезно нам подарили. Неважно. Посмотрим. Тебя подключают кабелем к медицинскому оборудованию, веря, что только так ты еще сможешь «поговорить» с ней… по сути, тебя почти подключают к телу умирающей матери, но ты выходишь за пределы кабеля. У тебя нет персонали, так что это не могло быть стандартным подключением. Ты проходишь сквозь ее смерть. Какой из этого вывод?

— Пошел… ты…

— А такой, — с удовлетворением ответил Единственный, — что во всем этом важно именно умирание.

***

Конечно, она взяла плазмовку.

Винтовка лежала там, где ее оставил Антенат: в оружейной. Наконец-то высокомерие трансгресса могло принести какой-то положительный результат. По крайней мере, на это надеялась Эрин, когда в спешке надела скафандр и побежала к шлюзу.

— Хаб! — крикнула она, выбрав вариант связи через шлем. — Тански!

— Что, королева?

— Быстро открой шлюз! Мне нужно выйти, и срочно!

— Уже.

«Лента» никогда не была маленьким кораблём. Ее почти фрегатный тоннаж означал, что даже выход из оружейки занял некоторое время. В любом случае, Эрин преодолела это расстояние в рекордном темпе и вбежала внутрь шлюза. Хаб начал закрывать внутреннюю переборку и запускать процесс дегерметизации.

— Хакл, — неожиданно сказал он в тот момент, когда она уже разблокировала винтовку, настраивая выстрел на максимальную мощность. — Не знаю, встретимся ли мы еще после того, что ты собираешься выкинуть, но…

— Да, Тански?

— Я просто хотел сказать, что ты всегда была моей любимой мухой.

***

— Это уже не Поток, Грюнвальд, — сказал Единственный. — Это Синхрон. Немедленная прямая связь. Так что для тебя это должно быть… относительно просто.

Миртон не ответил. Боль не давала ему выдохнуть очередное ругательство.

— Подумай об этом как о новом опыте. Опыте на грани смерти, — продолжил трансгресс, приседая над лежащим, сведенным судорогой телом. — Такой опыт может изменить человека. Меня он изменил, уверяю тебя. И к лучшему.

Грюнвальд задрожал. Красные, пульсирующие индикаторы шлема кричали ему тревожными сигналами. Предупреждениями, с которыми он ничего не мог поделать.

— Скоро ты умрешь, — объяснил Антенат. — Ты это чувствуешь, правда? Поэтому я даю тебе выбор. Воспользуйся своей способностью и прикоснись к приближающимся кораблям. Почувствуй их так, как ты чувствовал мать, чтобы связаться с ней в последний раз. Либо ты их заимпринтишь, либо все это скоро закончится. На этот раз навсегда.

Я не могу, крикнул он, или ему показалось, что крикнул. Они слишком далеко. Я не могу!

— А когда ты умрешь, — продолжил Единственный, — я убью их всех. Всю твою смешную, идиотскую команду. В общем, — добавил он, глядя на открывающиюся переборку внешнего шлюза, — я могу начать прямо сейчас.

Боль внезапно утихла, и ее неожиданное отсутствие было как удар, прижимающий к земле. Миртон застонал, с трудом ловя воздух.

У входа в «Ленту» стояла вооруженная Эрин Хакл.

Первый пилот не колебалась и сразу нажала на курок. Мощный плазменный заряд попал в тело Антената, который на мгновение исчез в фиолетово-лазурной вспышке накопленной разрушительной энергии. Сила самого выстрела отбросила Эрин назад. Грюнвальд попытался подняться, но не смог удержаться на ногах.

— Эрин, — прошептал он, не имея понятия, слышит ли его первый пилот, — бегите. Быстрее. Он…

Энергия выстрела рассеялась. А получивший удар Единственный стоял на прежнем месте. Он был полностью голым — плазма не пощадила его одежду, — но не выглядел раненым. Лишь слегка сгорбился, чтобы сразу выпрямиться.

— Как я уже говорил Вайз, — начал он немного охрипшим голосом, — у вас был шанс. Но этот шанс упущен. А ты, Хакл… — он протянул руку, и безвольная и испуганная Эрин полетела к нему в воздухе, — ты была исключительно непослушным первым пилотом.

— Нет! — крикнул Миртон. Но трансгресс даже не посмотрел на него.

— История любит повторяться, — констатировал он. — Но сейчас здесь нет доктора, который спас бы нашего отважного

— Нет…! Я не чувствую их, ты напастный сукин сын… я не могу!

— Тогда смотри, как из нее уходит жизнь, — медленно сказал Единственный и сделал еще один жест. Защелки отскочили, и шлем, окружавший голову Эрин, взлетел в воздух. — Смотри, как ее убивает атмосфера этой планетки. Смотри… как ты ее убиваешь.

Грюнвальд закричал.

В принципе, он так и не понял, что произошло дальше.

Он знал, что Хакл умирает. Она уходила так же, как он сам несколько мгновений назад… так же, как его мать. Он почувствовал ее персональ и страх, застрявший в ней, как шип. Она боялась за себя. Боялась за него. За «Ленту». За весь их экипаж.

Это ты должна быть капитаном, подумал он, чувствуя, что погружается в бессильное, черное отчаяние. Я все испортил. Я все испортил с самого начала.

— Миртон… — услышал он. Она шептала ему беззвучно, но он слышал ее. Не имел понятия, как. — Пожалуйста…

К сожалению, просьбы не имели значения. Значение имел только конец. Грюнвальд закричал снова, но это было лишь эхом прежнего крика.

Мама.

Мелиса Грюнвальд не реагировала, глухая к его крикам и страху, слепая к его отчаянию. Миртон наклонился, спрятав лицо в ее неподвижной ладони. Его тело начало сотрясать рыдания.

Нет, это было что-то другое. А может, то же самое?

Мирт… Прошу тебя. Нет, не делай этого… Я боюсь…!

Эмма. Я уже пережил это. И сейчас я переживу это снова.

Где-то на грани отчаяния в нем начал расти гнев. А может, это была только тень прежнего гнева. Гнева, который он помнил. Гнева, который ждал пробуждения.

Нет. Я не согласен! Никогда!

И именно в этот момент он почувствовал Синхрон. Синхрон, окутанный серебром.

Сеть была как нить, соединяющая их всех, как живая паутина. Мгновенная связь, галактическая сеть. Гораздо более совершенная, чем Поток, почти живая. И где-то рядом в ней плыли корабли Клана.

Это были небольшие суда. Два маленьких научных прыгуна. Дальше… здесь возможности заканчивались, его давил огромный галактический сектор. Он упал на спину, не осознавая, что его глаза устремились назад. Но он все еще видел. Что-то даже за пределами Синхрона, как будто обнаружение кораблей выбросило его за пределы сети. Он понял, что она больше не нужна. Он видел энергетическую сеть соединений и коды программного обеспечения. Поэтому он протянул к ним руки и оставил на них свой отпечаток. Системы приняли его, а он ассимилировал их. Он чувствовал их. И приказал им отключиться.

Где-то на орбите B612 прыгуны, направлявшиеся к планете, внезапно начали сообщать о технических проблемах. Вопрос об энергетическом всплеске в планетарном секторе был временно проигнорирован. Был отправлен технический персонал, который, хотя об этом еще не знали, долго мучился над «неизвестным вирусом», чтобы в конце концов стереть и переустановить все программное обеспечение прыгунов в ближайшей верфи. Но об этом Грюнвальд уже не должен был узнать.

Он лежал на поверхности планеты, ничего не видя и не слыша.

— И представление окончено, — заметил Антенат. Небрежным легким жестом он надел шлем на голову Хакл. Выбрал вариант открытия переборки и вошел внутрь шлюза. — Будь так добра, принеси его обратно, когда придешь в себя, — закончил он немного веселым тоном.

Эрин не ответила. Она все еще стояла на коленях рядом с «Лентой», с трудом ловя чудом вернувшееся дыхание.

6

Глас

С большим сожалением должен признать, что эти существа все чаще проникают в императорские дворцы. Их можно встретить даже во Внутренних дворах, а также в Третьем круге! Его Императорское Величество, кажется, одобряет их присутствие, веря, что постоянный контакт с близкими к нам ксено-расами — то есть с теми, кто может выжить в нашей атмосфере — облегчит установление понимания. Однако то, что происходит, невозможно выразить в праязыке! Не так давно нам пришлось искоренить колонию Загов, которая захватила Старый Район возле Садов Эдема. Большая часть этих существ уже застыла в скорлупе и начала трансформировать фрагменты Района, совершенно не считаясь с территориальными правами! Несколько раз мне приходилось реагировать на явные убийства со стороны этих человекоподобных существ, выглядящих почти как дети Хегетов! Как я теперь объясню представителям Великих Родов, что Хегеты бесконечно убивают друг друга, потому что, как считают Мыслители, инстинктивно поддерживают свою популяцию на постоянном уровне и в рамках этого инстинкта хотят контролировать также популяцию Эдема? А эти насекомоподобные структуры, построенные КхаНосером? Как мне реагировать, если это, якобы, продолжение их тел?

Это какое-то безумие!

Стражник Дворцов Слот,

отрывок из праязыкового письма

Старшему Начальнику Стражи

по поводу проблем с охраной Императорских Дворцов

Мыслителя Первой Степени Лектора Сета Тролта, следившего за имперской Ксенопрограммой, спеленали.

Довольно быстро стало ясно, что с ним невозможно установить какой-либо логический контакт — ни на праязыке, ни на надъязыке. Сначала казалось, что он понимает, что ему говорят, но это длилось недолго. Он напоминал кататоника — но только до определенного момента. Затем он начинал хрипеть.

Это было жутко — как и медленно трансформирующийся Центр Купола Мыслителей, над которым значительно увеличилась дыра в соединении с кораблём Паломников. Мыслители сообщили о физических изменениях: что-то случилось и с воздухом, и с гравитацией. Видимо, Паломники приспосабливали часть Купола под свои нужды, восприняв приглашение к контакту буквально. И это несмотря на мнение как несчастного Тролта, так и всей его команды.

В любом случае, успех был достигнут. Парадокс Восприятия был преодолен. Другое дело, что успех оказался одновременно и провалом.

— Весь объект помещен под строгий карантин, — сообщила кандидатам несколько часов спустя худенькая и иссохшая Тене Хармот. Мыслительница Второй Степени, исполняющая обязанности заместителя Лектора имперской Ксенопрограммы, приняла их в открытом кабинете Тролта. Как злорадно заметил Яр, она уже успела немного обустроить его по-своему. — Все действия, направленные на контакт с Чужаками, приостанавливаются до выяснения обстоятельств.

— Ксеносолюция парадигмы… — начал Яр Ворон, но Тене быстро пресекла его попытки.

— Только без надъязыка. Согласно последней воле Лектора, мы остаемся при старой форме общения, которая, как оказалось, принесла успех.

— Я бы не назвал это «успехом», — фыркнул, подслушивающий разговор карлик Эд. — Вы запечатали Центр, который Паломники превращают в ксеноплацдарм.

— Вы хотите сказать, что создание такого… импровизированного посольства Чужаков благотворно

— Ваш потенциальный контакт уже запутан в смирительной рубашке и накачан нейрохимией, — заметил карлик. — Был ли это действительно контакт, должны оценить кандидаты.

— Что вы имеете в виду?

— Пожалуйста, позвольте нам встретиться с Лектором, — ответил Эд, и Яр с неохотой согласился с ним. Это был единственный разумный ход.

— И что, по-вашему, даст такое разрешение?

— Анализ того, что с ним произошло, — вставила молчавшая до этого Пин Вайз. — И выводы, чего мы можем ожидать в дальнейшем. Вы наверняка знаете, что представляет собой каждый из кандидатов. Присутствующий здесь Эд обладает высокой способностью интерполяции событий, благодаря чему он может провести тщательное исследование того, что случилось с Лектором. Яр, с его способностью экстраполяции, проверит, каковы будут последствия этой «трансформации».

— А вы? Я так понимаю, вы специализируетесь на предвидении… — Тене Хармот несколько демонстративно взглянула на бумаги и электронные ридеры. — Тогда ответьте мне, пожалуйста, почему никто из вас не предвидел такого поворота событий?

— Вы хорошо знаете, почему. Из-за Парадокса Восприятия. Каждый анализ, связанный с ИКП, разбивался об эту особенность. Возможно, мы что-то видели… но не смогли до конца проанализировать. Любой преждевременный вывод мог оказаться ошибочным или иметь катастрофические последствия.

Заместительница Лектора не ответила. Вместо этого она слегка сжала губы и, как бы рефлекторно, поправила бумаги. Не нужно было быть лингвистом, чтобы понять, что ее беспокоит. Она боится, подумал Яр Ворон. И дело уже не в будущем ИКП. Чего же она боится? Пророчества Пин, произнесенного перед Троном Звезд?

— Ваша просьба будет передана Мыслителям Второй и Третьей Степени, — объявила Хармот. — А теперь, если вы не против… у меня много работы.

— Конечно. — Слегка улыбаясь, Эд кивнул головой, и Яр вдруг подумал, что Тене Хармот не боится предвидения Вайз. Скорее, она беспокоится о том, что они могут увидеть, глядя не на ситуацию, а на нее. Поэтому, несмотря на то, что ему не хотелось этого делать, он применил легкую экстраполяцию, просканировав Мыслительницу Второй Степени, ее микросигналы, жесты и окружение, в котором она так быстро сумела устроиться.

То, что он увидел, ему совсем не понравилось. Но он не сказал ни слова. Только слегка улыбнулся и, так же как карлик, склонил голову в простом жесте прощания.

***

Глас Императора, Имперская Летописчица и Дама Зои Марк висела в воздухе, прямо перед личным Контактным Окном в Зале Пейзажей.

В принципе, это не было левитацией в строгом смысле слова. Антигравитоны поддерживали только Окно, а Дама использовала свойства своегоvestimentum.Из ее одежды выросли прочные черные нити, цепляющиеся за свод и боковые стены лихтуги. Так Летописчица зависла в своей любимой позе: раскинувшегося в черной паутине паука, наклонившегося над Окном. Тяжелый левитирующий обод последнего, контролируемый Силаки, напоминал глаз. Изображение в нем выглядело как живое и действительно производило такое впечатление, когда Дама прикасалась к теплой, энергетической поверхности Окна. Видимый за ним космос слегка волновался, а огромные корабли, скрытые в тени Этеры, напоминали звездных рыб, лениво пересекающих океанские просторы.

— Формирование закончено, — сообщила стоящая рядом Присутствие. — Глубинная эмиссионная связь открыта. Лорд Хресиос произносит высокое Слово.

— Это Слово выражает уважение? — уточнила Зои. Силаки кивнула.

— Да. И знак преданности, Дама. Вся надъязыковая эмоция, соединенная с волей.

— Принимаю. Передай Слово открытия и преданности.

— Да, Дама.

Изображение в Окне приблизилось. Изнутри кольца подуло холодом и пустотой космоса, и на мгновение Марк почувствовала сквозняк между Окном в лихтуге, Окном, висящим в пространстве над Этерой, и Окном на палубе «Воли и Приказа». Это был гигантский суперкрейсер, окруженный двумя другими, более чем семикилометровыми судами, вытащенными из лежащей неподалеку черной дыры, а точнее — из ее замедляющего время горизонта событий.

Изображение снова заволновалось, и перед глазами Дамы появился лорд Хресиос. Как и сама Дама и другие члены Внутреннего Круга, он был одет вvestimentum, хотя его наряд был боевой версией — золотая броня VML,vestimentum machina lorica (машинная бронеодежда — прим.переводчика). Лорд стоял в кажущейся неподвижности, подключенный к мехатронике и компьютронике «Воли и Приказа», неофициально называемой «Сердцем», а более официально — ГМЦ, Главным Моторным Центром. Все это напоминало огромное механическое щупальце, впившееся в его тело кончиками когтей и слегка приподнимающее его над каменным полом.

Говорили, что лорд Хресиос, как и сам Император, уже почти не имеет тела, предпочитая VML, соединяющую его с любимым кораблем. Дама не знала, правда ли это, но у нее было стойкое ощущение, что она разговаривает не с Хресиосом, а с «Волей и Приказом». Особенно когда смотрела на странно мертвое, бледное лицо седого лорда, изрытое жалами крючков ГМЦ и стазисных инъекторов.

— Глас Императора, — тяжело произнес Хресиос на праязыке, — «Воля и Приказ», как и вся Тридцать третья Длань Императора, принадлежат тебе.

— Лорд Хресиос, — ответила она, добавив несколько вежливых фраз на надъязыке, — это честь.

— Честь, — прогремело в ответ, — принадлежит Длани. Чем мы можем помочь?

— Для начала ответами, — пояснила она, быстро закрепив сказанное в праязыке. Насколько она понимала, древнейшие силы Императора не любили чрезмерного использования надъязыка. — Его Императорское Величество не пожелали передать какие-либо приказы своей верной служанке?

— Нас только что вырвали из безвременья, — глухо прозвучал голос лорда с легким оттенком грусти. — «Воля и Приказ», а также «Желание» и «Проклятие» произвели расчет хронологического сдвига. Он составляет ровно сто пятьдесят восемь лет, шесть месяцев и три дня. После входа в галактическое время мы не получили никаких указаний. Поэтому у нас есть вопрос, Летописчица, и его задаю я, а также лорд Астиат и баронесса Сепетес. Он звучит так: знает ли Император о нашем возвращении?

— Он точно знает. Я даже предположила, что у него есть для меня дополнительные указания от вас, лорд, — ответила она с готовностью. — Однако, услышав ваш вопрос, я предполагаю, что Длани не получили никаких официальных приказов из-за секретности всего предприятия. Эта операция, — добавила она с ударением, — строго засекречена.

— Наше прибытие скоро обнаружат, — заметил Хресиос.

— Возможно, — признала Дама, — но тогда будет уже слишком поздно, чтобы помешать планам Высочайшего.

— О каких планах ты говоришь?

Это был самый важный момент. Зои замолчала, но только на долю секунды. Еевестиментумзадрожал.

— Возможно, система, в которую вас призвали, будет очищена,

— Ты требуешь их уничтожения?

— Только в случае прорыва в контакте с Чужаками, — уточнила она. — Если он будет достигнут, для начала мне понадобятся императорские ликторы. По крайней мере, одна когорта легиона.

— Ты просишь почти тысячу Просветленных. Зачем?

— Я прошу их только в том случае, если вы можете их предоставить, лорд. Материалы, связанные с прорывом, должны быть защищены и доставлены на мою лихтугу… если он произошел. Со временем они будут тщательно проанализированы, а результаты этого анализа будут переданы непосредственно на Эдем.

— Значит, ты рассчитываешь, что ликторы помогут тебе захватить эти материалы. Ты предполагаешь, что их передача встретит сопротивление?

— Да. Я предполагаю, что Мыслители не отдадут их добровольно, даже если я воспользуюсь Гласом и узаконю каждый свой указ. Часть из них спрячет свои исследования, часть уничтожит… Я не могу этого допустить. Проблема выходит за рамки научных дискуссий. До сих пор материалы Мыслителей были, в лучшем случае, интересными результатами научной работы. Однако возможно, что произошел прорыв в Парадоксе Восприятия. В таком случае эта работа станет опасной. А это означает, что нужно будет провести очищение Этеры.

— Очищение необратимо.

— Я знаю об этом. Но если прорыв произойдет, никто и ничто не сможет выжить в этой системе. Это условие для последующего здорового контакта с Чужаками. Полностью контролируемого не Мыслителями, а Императором.

— О чем же ты просишь сейчас?

— О системной блокировке. И о передаче когорты под мое командование.

— Ты ее получишь, Дама, — согласился лорд Хресиос. — Когда должны прибыть ликторы?

Зои Марк не ответила сразу. Она повисла на мгновение в черной паутине, безмолвно глядя в Окно, и наконец заговорила холодным и твердым голосом: официальным, вибрирующим от надъязычного тона Гласом Императора, хорошо известным во всем Млечном Пути.

— Я требую их сейчас, лорд.

***

— Они нас не пустят, — горько сказала Вайз. — Ни к нему, ни к Паломникам.

— Этого ты еще не знаешь, — возразил Ворон, но сам не верил в свои слова. Он все еще помнил страх, исходящий от принявшей их заместительницы Лектора. — Ты не уверена, что…

— Вайз права, — бросил Эд, зажигая сигарету. — Надо собирать манатки и убираться отсюда… пока мы еще можем это сделать.

Была уже глубокая ночь, когда они собрались в апартаментах, выделенных Яру ввиду его положения. Сначала они бродили по коридорам Купола Мыслителей, но когда Наследник Рода предложил продолжить разговор у него, не стали возражать. Особенно карлик, который, к отвращению Ворона, почти сразу набросился на бар и начал потягивать лучшие напитки, принесенные Машинным Опекуном. Хорошо, что он хотя бы вышел на террасу, где курил свои смешные палочки, которые, наверное, помнили времена Терранской Эры.

— Может, просто определимся, что мы видели, — предложил он, усаживаясь на каменную скамейку, высеченную на террасе. — Интерполяцией я могу разве что увидеть причины, и они не выглядят слишком радужными. Главным образом, если речь идет об этом… ксеноустройстве.

— То есть? — заинтересовался Яр.

— Это значит, — карлик затянулся дымом, — что это точно не транскриптор, или как вы там его называете. В нем обнаружены элементы связи, на что указывают фонетические сгруппированные звуки, которые нам удалось услышать. Но это также что-то гораздо более серьезное. И здесь нам пригодится, друзья, моя интерполяция… хотя, возможно, немного иначе, чем я думал.

— Что ты хочешь сказать? — тихо спросила Пин, глядя не на карлика, а на здания, видневшиеся под террасой, будто она уже знала ответ.

— Только то, что полная коммуникация означает выход на общий интеллектуальный уровень взаимопонимания. — Эд махнул рукой с никотиновкой. — Для людей это язык и основные формы невербального общения. В качестве отправной точки мы имеем здесь общее представление о реальности. Поэтому мы можем договориться друг с другом. У Чужаков представление о реальности другое. Вполне возможно, что Вселенная для них — это огромная губка, а мы сами — лишь колебания в ее тепловой структуре или векторы движения, генерирующие звуковые волны. Поэтому общение в принципе невозможно, если мы не изменим точку отсчета.

— Ты хочешь изменить Вселенную, чтобы понять Чужаков? — Яр улыбнулся, но карлик уже знал ответ.

— Нет. Достаточно изменить нас. И именно это сделали с Лектором. Общение стало возможным, прорыв совершен. Чужаки сделали это за нас. — Эд бросил догорающую спичку за ограждение и схватил стакан с напитком. — Поздравляю. Удалось. Мы установили контакт.

— Нет, — возразил Яр Ворон. — Это Сет Тролт установил контакт.

— Только вот, — добавила Пин, — он больше не Сет Тролт.

— Издержки. — Карлик пожал плечами. Он поднял стакан в ироническом тосте. — Единица, пожертвованная на службу человечеству… и так далее.

— Мыслитель может иметь другое мнение по этому поводу, — заметил Яр с легкой иронией. Эд криво улыбнулся и допил свой напиток.

— Будем надеяться, что Мыслитель Первой Степени станет мостом, благодаря которому мы наконец сможем поговорить по душам с Чужаками, — продолжил он, лениво поворачивая стакан в пальцах. — Поговорим с ними о культуре, о государстве… и, что, вероятно, больше всего интересует нашего дорогого Императора, о технологических вопросах.

Ворон фыркнул. Даже Пин улыбнулась: ирония в голосе карлика была более чем очевидна, и Вайз уже собиралась прокомментировать это, но ее прервал Машинный Опекун. Машина ворвалась на террасу так неожиданно, что девушка чуть не вскрикнула от удивления.

— Наследник, — прозвенел Опекун. — Наследник. Господин.

— Да?

— Немедленно установите связь, — попросила Машина. — Получен вызов от Господина Воронов.

— Как это: немедленно? — не понял Яр. — А влияние Стрельца А? Временное смещение?

— Открыта глубинная эмиссионная связь с помощью планетарного Контактного Окна, — объяснила Машина. — Задержка минимальна, но Господин Воронов требует немедленного контакта. Ближайшее Окно находится в планетарном порту Этеры. Корватус требует, чтобы вы прибыли туда. Лучше прямо сейчас.

— Открыли глубинную связь? — удивленно вставила Пин. — Это же стоит…

— Дворянство может себе позволить такие экстравагантности, — заметил карлик. — А остальные должны отправлять свои слова пешком. Все для Великого Рода, не так ли?

— Не надо быть злым, Эд, — прервала его Вайз. — Что это может быть?

— Отец никогда не вызывает без причины, — пробормотал Яр. — Простите,

— Я поеду с тобой… — предложила Пин, но Ворон покачал головой.

— Нет. Прости, Вайз, но с отцом я должен поговорить наедине. Я вернусь, — бросил он, быстро выходя с террасы и направляясь к выходу из апартаментов, — как только смогу.

— Яр… — начала она, но его уже не было. Она осталась одна… хотя, может, и не совсем. С ней остался Эд, который сидел на скамейке и, казалось, наслаждался всей этой ситуацией.

— Не удивляйся так, моя дорогая, — бросил он через мгновение. — Может, ты и Мыслительница. Но когда дело дойдет до дела, Великие Роды всегда укажут тебе твое место.

— Не будь смешным, — пробурчала она.

— Я смешной? Да, ты права, — сказал карлик, пронзительно глядя на нее. — Я смешной. И, может, благодаря этому я вижу больше, чем ты.

— В таком случае, позволь мне оставить тебя с твоим взглядом, — решила она и направилась к выходу с террасы. В отсутствие Яра апартаменты постепенно темнели, как бы провожая гостей. Но Эд еще не закончил.

— Вайз.

— Да?

— Ты его любишь, — сказал он, и это прозвучало почти как приговор. Он встал с лавки и подошел ближе. Низкий, коренастый, он стоял прямо перед ней, все еще держа в руке стакан с алкоголем. — Вы это делали, правда? Я вижу… что вы это делали.

— Не твое дело, что я делала и с кем.

— От интерполятора не следует иметь секретов, — пробормотал он, протягивая к ней руку. Она отшатнулась, глядя на него с явным недоверием.

— Что тебе нужно, Эд?

— Ты же знаешь, — хрипло объяснил он. — Я хочу того же, что и он. Думаешь, я этого не заслуживаю? Ты ошибаешься.

— Оставь меня в покое, — твердо сказала она, уходя вглубь апартаментов. Но карлик побрел за ней, расплескивая свой напиток.

— Дело в теле, да? — спросил он то ли ее, то ли себя. — Да, я мог это изменить. Сложная операция, частичная трансформация генов. Ты знаешь, что это означало. Я стал бы красивым, как твой дорогой Яр. И стал бы никем. То, что сделало меня тем, какой я есть… создало и меня самого.

— Это не мое дело.

— Я вижу то же, что и ты, — сказал он, и это удержало ее от бегства. Она остановилась на пороге, глядя на его внезапно искаженное, страдающее лицо. — Я вижу это с самого начала. Фрагменты чего-то, что только-только зарождается. Но я уже вижу, чем это будет. Я вижу войну, Вайз. Ее… начало. Твой ослепленный… любовник видит только то, что хочет видеть. Но я вижу твою правду. Если бы ты… если бы мы были вместе… — он протянул руку и внезапно схватил ее за край одежды, — я мог бы увидеть больше.

— Перестань! — прошипела она, вырывая рукав из его хватки. Эд пошатнулся, но удержался на своих кривых, утиных ногах. — Не подходи ко мне, — предупредила она, выходя в коридор. — Или я вызову охрану!

— Охрана, — прохрипел он, глядя на удаляющуюся спину, — скоро будет занята другим делом.

Больше он не мог ничего сказать. Он сказал то, что должен был. Открылся ей. Знал, что будет больно. И было больно. Больнее, чем он предполагал.

Проклятая девчонка! Как она могла так околдовать его? Да черт ее подери!

Он зашипел, больше от ярости, чем от боли, только теперь заметив, что поранил руку о разбитый стакан, который слишком сильно сжал.

***

Корватус. Господин Воронов. Властелин Систем… только этого и не хватало!

То, что контакт будет происходить через Окно, не было чем-то особенным. Установление официальной глубинной связи, так называемой «малой Глубины» — контакта, основанного на микромосте Эйнштейна-Розена — было, конечно, возможно. Да, это было очень дорого. Говорят, что самые близкие слуги Императора имели маленькие версии Окон, которые позволяли им общаться почти синхронно, но Яр не верил в такие легенды. Его больше интересовало, что Господин Воронов решил лично установить связь.

Невозможно. Этот старый, самодовольный скряга? Что-то готовилось — и, скорее всего такое, на чем этот костлявый старик собирался хорошо заработать… возможно, за счет своего Наследника. Наследника, о котором неожиданно вспомнил. И это в момент вероятного преодоления Парадокса Восприятия…

Как и ожидал Яр, никто не остановил его на выходе из Купола Мыслителей. Если Тене Хармот узнала о его вылазке, то наверняка вздохнула с облегчением. Другое дело, что она может не впустить его обратно. На это указывала беглая экстраполяция событий — небольшая и все еще в тени Паломников, но достаточно четкая, чтобы приобрести вероятность реальности.

Что касается самих Чужаков, то парящий над Куполом корабль сильно изменился. Он вырос и раздулся, покрыв соединителем значительную часть вершины. Теперь он оброс зеленовато-лазурной субстанцией, уродующей Купол, как кожух. Яр с отвращением отвернулся.

Машинный Опекун вел летак Мыслителей быстро и уверенно. Простая конструкция, напоминающая наконечник стрелы с атомным выбросом, оставляла за собой отфильтрованный серый след. В какой-то момент Машина ускорилась, и Ворон чуть не прилип к сиденью. Летак, возможно, был оснащен антигравитонами, но только для того, чтобы парить в воздухе. Комфорт пассажиров был уже на втором месте. Дешевая дрянь.

Они прилетели в порт незадолго до полуночи.

Над Этерой, как и над большинством планет скопления Ядра, было светло. Mare Stellaris освещало ее серебристым сиянием. Но Яр Ворон не интересовался окружающей красотой. Летак остановился прямо перед воротами порта, через которые, как и через двое других, проходили разные пассажиры: несколько пилотов Внешних, несколько Чужаков, которых обходили стороной, горстка солдат и контрабандистов. И все выглядели нервными, может, за исключением представителей ксено-рас.

— Система закрыта, — сообщил им ПИМ, Планетарная Информационная Машина. — Объявлен внутренний указ.

— Какой указ? — не понял Ворон, но ПИМ, похожий на набор соединенных шаров, поддерживаемых ножками, вывела ему сообщение: информация засекречена. — Замечательно, — подытожил Яр. — Как пройти к Контактному Окну? — спросил он, и ПИМ выдала еще одим небольшой плоскообраз: простую цветную карту.

Они быстро добрались до места, в основном благодаря Машинному Опекуну, который уверенно провел Яра через лабиринт улочек и портовых баров. Прошли мимо огромных очередей на транспорт к Обручу. Система, может, и была закрыта, но часть торговцев, паломников и авантюристов решила попытать счастья, надеясь, что им удастся — пусть даже

К Окну, что Ворон заметил с некоторым облегчением, не было очереди, если не считать двух купцов из менее значительных родов. Открытие эмиссии было дорогостоящим, поэтому все заинтересованные в контакте уже держали в руках эмиттеры данных, надеясь, что им удастся пробиться и получить как можно больше информации, упакованной в миллисекундный поток. Сверхбыстрая отправка и получение. Яр не ожидал, что его ждет контакт подобного рода, и, как показало время, был прав.

Когда он наконец встал перед большим кольцом Окна и подтвердил свой генотип, устройство зашумело и начало медленно открывать Глубину. Конечно, он не мог ее увидеть, хотя некоторые утверждали, что можно разглядеть голубоватый отблеск, но ему это было безразлично. Слегка мерцающее изображение должно было соединить его с аудиенц-залом Вороньего Гнезда. Поэтому он замер рядом с Машинным Опекуном, следящим за передачей, и ждал, пока изображение станет четким и зафиксируется на фигуре Корватуса.

Господин Воронов был стар, но возраст не стёр гнев с его лица. Он, конечно, выглядел молодо: императорская амброзия позволяла ему прожить ещё как минимум двадцать-тридцать лет, но ходили слухи, что гены начинают отторгать целебный нектар и появляются первые признаки дегенерации. Может, поэтому он не стоял, а сидел на родовом Вороньем Троне, как называли созданный, по слухам, триста лет назад полумеханический трон. Родовоеvestimentumвитало вокруг его фигуры, как тень вороньих перьев.

— Яр, — сказал он, используя силу пренебрежения, которую мог передать только надъязык. — Кандидат.

— Отец.

— У нас нет времени на церемонии, — заметил Господин Воронов на праязыке. — Ты должен немедленно выбраться с Этеры и вернуться в родовое пространство.

— Система, — заметил Яр, — якобы закрыта.

— Я знаю об этом, — отрезал Корватус. Может, они и говорили на праязыке, новестиментумхорошо уловил чувства своего хозяина и на мгновение забурлил черной пеной. — Не надо говорить мне очевидные вещи. Вопрос твоего пропуска уже решен с Эдемом.

— Был издан указ, — немного злобно заметил молодой Ворон. — А если это указ, то использовали Глас Императора. Пропуск здесь не поможет.

— Об этом я тоже знаю! — повторил Господин Воронов. — Летописчица нас не интересует. Если понадобится, ты улетишь нелегально. В любом случае, ты должен исчезнуть, как только мы закончим разговор. Твоя мать… — он на мгновение прервался, чтобы закончить немного тише, — беспокоится о тебе.

Яр засомневался. Отец редко упоминал мать, зная, какое влияние она на него оказывает. Это было как трещина, разрыв в старой броне.

— Ты знаешь, отец, — сказал он с немного большим уважением, — почему заблокировали систему?

— Нет, и мне это неинтересно. Твое место на Вороне… Наследник, — ответил Корватус, и Яр подумал, что его слова не звучат так презрительно, как обычно. — Появились слухи, — уточнил он, и вдруг молодой Ворон почувствовал в его словах легкую нотку страха. — Возможно, из безвременья была вызвана одна из Дланей Императора.

Длань в системе, понял Яр. Значит, карлик был прав. Этого боится отец?

— Прорыв, — сказал он, улыбаясь с легким удовлетворением. — Речь идет о прорыве в Парадоксе Восприятия. Дама Императора решила, что он совершен.

— Сейчас это неважно. — Корватус немного выпрямился на Вороньем Стуле. — Важно то, что ты должен вернуться.

— Куда? В политику? В борьбу за положение Рода? Это же смешно. Здесь происходит что-то важное… то, что может навсегда изменить облик Млечного Пути!

— Никаких изменений не будет, глупец! Если на орбите появится Длань, они очистят планету! Тебя ждет смерть! Ты должен немедленно вернуться!

— Ты не можешь этого знать, отец…

Господин Воронов не ответил сразу. Однако что-то изменилось в его поведении: усталость и беспокойство, прежде скрытые за холодной маской, начали проступать на поверхность.

— Послушай меня… сын. Мы много раз не соглашались, признаю. Но если ты хочешь продолжить свою работу… делай это живым. Может быть, удастся совместить твои увлечения с обязанностями перед Родом, — добавил он, и вдруг Яр почувствовал, что Господин Систем действительно боится. — Возможно, я был слишком строг. Прости меня.

Неужели я это слышу, удивился молодой Ворон. Но отец еще не закончил.

— Однако ты ничего не добьешься, если будешь мертв, — сказал он. — Так что улетай, пока не поздно. На Обруче тебя ждет корабль Саттонов. Воспользуйся их любезностью… и беги.

Это длилось несколько мгновений. Яр молчал, глядя на отца. А потом склонил голову в знак согласия и покорности. Корватус слабо улыбнулся.

— Я люблю тебя, сын, — сказал он, пожалуй, впервые в жизни, и это поразило молодого Ворона сильнее, чем все предыдущие слова. — Возвращайся скорее.

— Да, отец, — ответил он, но связь уже была прервана, а обод Окна погас, шумя тихими разрядами глубинного оборудования.

***

Он не мог оставить Пин Вайз.

Понял это сразу, как только связь прервалась. Машинный Опекун тащил его к части порта, где стоял арендованный отцом транспорт, но Яр не мог оставить Мыслительницу. Он попытался связаться с ней, но она не отвечала на вызовы через контактный интерфейс. Похоже, часть планетарных передач была заблокирована.

Дело оказалось серьезнее, чем он думал.

— Я не могу, — запротестовал он, почти вырываясь из механических рук Опекуна. — Мы возвращаемся к летаку.

— Господин Воронов приказал немедленно эвакуировать…

— Я знаю об этом! И повторяю: возвращаемся к летаку. Немедленно доставь меня в Купол Мыслителей! Мы должны забрать с собой Вайз, понимаешь?! Проклятая Машина… Пин Вайз, черт возьми! Двигайся! — бросил он в ярости, но гнев уже был не нужен. Что-то закоротило в электронном мозгу Машины, и приоритет приказов Господина Рода померк, затмеваясь прямым требованием самого представителя и Наследника Рода.

Вылетели.

Они уже были почти на месте, когда в небе появились первые транспортники Просветленных.

Фасолевидные капсулы ликторов — целая когорта — опускались в порт, к Куполу и вокруг всех важных административных центров планеты, как звездные слезы. Каждая из единиц

Над Этерой появились огромные Длани Императора. Большим кораблям не пришлось сделать ни одного выстрела, чтобы волна страха прокатилась по всему Планетарному Кольцу. Система была окончательно закрыта.

Яр Ворон выругался, но это было все, что он мог сделать. Закончил свой полет и остановил летак прямо перед главным входом в Купол Мыслителей. Никто его не остановил и не проверил. Он вошел внутрь вместе с Машинным Опекуном, уже видя, как формируются первые ликторские посты. В принципе, ему повезло — он сумел прорваться через только что созданный кордон.

И, как он с некоторой иронией заметил, почти сразу установил связь с Пин Вайз.

— Яр! — крикнула она прямо через контактный интерфейс. — Где ты?! Я ищу тебя уже несколько часов! Немедленно приходи в Центр!

— Я видел их, — ответил он, ускорив шаг. — Тебе не нужно…

— О чем ты говоришь?

— О ликторах. Они прибыли и окружили весь комплекс… — начал он, но девушка снова его перебила. Ее голос дрожал от волнения.

— Я не об этом! Речь о Сете Тролте!

— Что еще?

— Приходи в Центр! Он… — начала она, но что-то щелкнуло, и на этот раз связь прервалась окончательно.

7

Преобразование

Что я видел? Корабль был мёртвым, но… сам не знаю, другим? Весь покрыт призрачной структурой. Было видно, что он не вышел из Глубины до конца. Он был… дрожащим. Но, похоже, уже остывал, и мы начали думать, где пришвартоваться. Сам груз мог быть на вес золота.

В любом случае, после тестов на устойчивость мы прицепились и открыли люк шлюза. Но мы не вошли туда. Не сразу. Мы ждали, держа руку на контроле зацепов. Этот напастный прыгун появлялся и исчезал в половине Выжженной Галактики! И, по слухам, засасывал другие корабли в Глубину. Конечно, мы провели все возможные тесты, но все равно боялись…

Там было холодно, хотя термостаты стояли в автоматическом режиме. Клянусь! Везде был как будто… иней, или может, лед. Тела лежали в разных местах и тоже выглядели странно. Нет, я не могу объяснить, как. В любом случае, я чувствовал, что этот проклятый корабль Призрак смотрит на меня. Я чувствовал, что он снова хочет прыгнуть и унести меня с собой. Можете говорить, что хотите, и отпустить его на волю, но я повторю то, что уже говорил раньше: с этим прыгуном явно что-то не так.

Допрос Томеса Далса по делу о поиске «Черной ленточки»,

Контроль Согласия, внутренние материалы

Хаб Тански остался один.

Он не думал, что может рассчитывать на механика. Месье сначала сидел рядом с доктором Харпаго, но когда появился Единственный, по его приказу спустился в машинное отделение в сопровождении странно возбужденного Помса. Машина, весело жужжа, стуча и визжа «хоззяин…!», спустила вниз контейнеры с микротами, которые, к ужасу механика, начали облеплять оборудование «Ленты».

Что касается остальной части экипажа, то ситуация была не лучше.

Грюнвальд, может, и пришел в себя, но не совсем. В гостевую каюту, которую раньше занимал Джаред, его притащила полуживая Эрин Хакл. Один живой мертвец тащит другого, подумал компьютерщик. Прекрасно.

Еще два полутрупа находились в кабинете Джонса. Один лежал под куполом АмбуМеда, другой покачивался над оборудованием, едва держась на ногах. Тански постучал по клавиатуре Сердца и, используя одну из внутренних камер, установленных на прыгуне, сделал несколько крупных планов лица доктора. Выглядел тот не очень хорошо. На самом деле, выглядел просто ужасно.

К счастью, Антенат заперся в капитанской каюте. Он там что-то делал: странные программные волны пробегали по всему кораблю и отражались от Сердца. Единственный что-то кодировал? И это с компьютера капитанской каюты? Как это возможно?

Отлично, просто отлично. Не хватало еще, чтобы трансгресс полностью захватил контроль над прыгуном. Хаб предполагал, что частично его сдерживал импринт Грюнвальда, и он не смог бы сделать многого без уничтожения всей системы… в конце концов, импринт укоренился в каждой строке программы. Но теперь у него появились сомнения. Сомнения, которые быстро усилились, когда его внезапно вызвали в капитанскую каюту. Единственный сказал только «Тански», но его голос, пропущенный через интерком, не оставлял никаких иллюзий: надо бежать к новому капитану. И бежать быстро.

— Кристаллы памяти, — услышал Хаб, когда уже встал по стойке смирно перед сидящим за капитанским столом Антенатом. — Все должно быть подключено к системе.

— Совместимость… — начал Тански, но Единственный махнул рукой.

— Об этом не беспокойся. Подключаешь так же, как Галактический Кристалл. Может быть обычным соединением. Поврежденные принеси мне сюда: я их просмотрю. Остальное подключи, и немедленно.

— Мы вынимали и карты. Целые платы с оборудованием…

— Этим займешься позже, с помощью Месье.

— Да, но…

— Тански. — Единственный слегка улыбнулся, и Хаб почувствовал, как к нему течет ледяная волна. — Грюнвальд только что доказал свою полезность. Твоя очередь, Персональ. Я ясно выразился?

— Да, — прохрипел компьютерщик. Антенат кивнул головой. Улыбка уже угасала, но еще блуждала по его лицу, как забытая, умирающая гримаса.

— Но прежде чем ты это сделаешь, сходи в медотделение. Поторопи этого вашего врача. Мне нужна астролокатор.

— Ясно.

— Отлично. Тогда иди — бросил Единственный, наклонился над голоклавиатурой и пробежал по ней пальцами, одновременно запуская мыслью несколько менее сложных функций. — А что касается самой Вайз…

— Да? — Хаб остановился в дверях.

— Лучше бы с ней ничего не случилось, — бросил Трансгресс как бы небрежно, но Тански почувствовал скрытую угрозу, тяжелую и мрачную. — Для вашего же блага.

***

Проклятая чертова Машина!

Потребовалось некоторое время, чтобы Месье привык к присутствию Джареда. Правда, у него бежали мурашки, когда он смотрел на него… но с ним можно было ужиться. В крайнем случае, его можно было даже считать человеком — в конце концов, он очень кого-то такого напоминал. А теперь, когда его тело захватил Единственный… ну, он выглядел гораздо менее похожим на Машину, чем раньше.

Но этот Помс…

Мало того, что он был потрепан и держался, наверное, только благодаря силе Антената, он выглядел как одна из тех Машин, с которыми человечество вело войну Напасть знает когда. Цилиндрическая голова. Металлические лапы, похожие на ходули,

Как это чудовище ходило, думало… каким чудом оно вообще функционировало?! И не потребует ли этот ненормальный трансгресс, чтобы его починили? Что можно было бы в нем «починить»? Достаточно прикоснуться к нему пальцем, и он развалится.

— Хоззяин… — жужжала Машина, переставляя что-то в машинном отделении. В его машинном отделении. — Хоззяин… требб… треббует.

— Что ты там копаешься? — не выдержал механик. — Ты что, не видишь, что все это едва держится? Треть — на ксено-артефактах…! Не высыпай их сюда! — простонал он, видя, что Помс, не обращая внимания на его слова, открывает один из принесенных контейнеров и начинает «выливать» его содержимое, выглядящее как сероватая пыль, на фрагменты глубинного привода. — Ты с ума сошел?

— Миккроты…

— Я тебе дам микроты, дурак! Что ты там… — начал он и замолчал, видя, как пыль быстро покрывает элементы корабля и начинает образовывать на них какие-то загадочные комки, одновременно заклеивая большинство несовершенств и перегрузочных трещин. — Что ты там… делаешь…? — закончил он слабым голосом.

— Изменения, — сообщил явно довольный собой Помс. — Изменения.

— Изменения, — повторил за Машиной бледный Месье. — Да возьми тебя Напасть, чертов металлолом…

***

Пока механик потихоньку начинал понимать, кому теперь принадлежит машинное отделение «Ленты», доктор Харпаго Джонс не мог справиться с АмбуМедом.

Сначала всё выглядело неплохо. Он собрал все силы и, несмотря на слегка дрожащие руки, начал вводить команды на панели. Общий анализ, инъекторы, химические вещества, детальный анализ, синаптическое лечение… стимулирующие химикаты, влияющие на деполяризацию постсинаптической мембраны… плюс жонглирование самыми основами: гамма-аминомасляная кислота, глицин, щепотка адреналина… Все для того, чтобы разбудить Вайз.

Это не меняло того факта, что он дважды пытался убить ее.

Его пальцы соскользнули, и он невольно начал выбирать инструкции, которые после активации могли бы снять блокировку устройства и поджарить ее мозг. Или вырезать кусок тела. Все потому, что АмбуМед покрылся легким инеем, а из сердца Харпаго тянуло холодом.

— Восславь, — прошептал он себе, перемещая указатели и настраивая дозы. — Восславь Бледного Короля.

Какого еще короля?

Это привело его в чувство. Он покачал головой и с ужасом увидел, что именно настроил. Начал отменять последние изменения так быстро, что почти не смотрел, на что нажимает. Он должен был настроить все как надо… пока еще думает. Пока еще способен забыть… то, что видел. Или то, что ему показалось.

— Бесконечность, — простонал он, переставляя потенциометры на зеленые, безопасные линии. — Глубина. Лед.

— Ну как там, доктор?

Джонс чуть не подпрыгнул. Голос Хаба вырвал его из состояния сосредоточенности. Харпаго убрал пальцы с АмбуМеда и вытер потный лоб. Все было настроено правильно… у него не было ни малейших сомнений. Если только он раньше ничего не перепутал.

— Она очнется, — с явным облегчением произнес он, внимательно глядя на показатели АмбуМеда. — Скоро. С ней все будет хорошо.

— Здорово, — сказал Тански, шаря в кармане комбинезона. — В таком случае, давайте сделаем то, что должны были сделать уже давно.

— То есть?

— Закурим, — объяснил Хаб, протягивая Харпаго пачку с палочками.

Доктор вздрогнул, но через мгновение протянул руку. Компьютерщик улыбнулся и поджег ему неоникотиновку своей фузионной зажигалкой. Они затянулись дымом. Джонс закашлялся, Тански не прокомментировал. Он с удовольствием выпустил голубое облачко дыма.

— Пора, — сказал он, глядя на доктора, — чтобы кто-нибудь наконец рассказал вам, что здесь, черт возьми, происходит. Что вы об этом думаете?

— Буду признателен, — прокашлялся Джонс. — Говорят, какой-то… Единственный хотел убить капитана?

— Не совсем. — Тански покачал головой. — Дело в том, доктор, что капитан теперь этот самый Единственный. Но это не самое главное…

— Миртон больше не капитан «Ленты»?!

— Нет, — подтвердил Хаб. — Но есть одна мелочь, которая быстро вернула бы его на прежнее место. Правда, остальные… не совсем со мной согласны.

— Какая мелочь?

— Вот эта, — объяснил Хаб, указывая кончиком палочки на купол АмбуМеда. — Но, может, я начну с самого начала…

***

К счастью, Миртон не отключился окончательно.

Конечно, с ним что-то было не так, но он не впал в кататонию, как Вайз. В этом Эрин была уверена. Когда она уложила его на удобную кушетку в гостевой каюте, он замычал и открыл глаза. Она вздохнула с облегчением и начала снимать с него скафандр.

— Не шевелись, — сказала она. — Я сама.

— Эрр… Эрин…

— Я здесь, — ответила она, отстегивая одну из защелок. — Какая дрянь, — заметила она. — Такое всегда лучше снимать самому, чем кому-то другому.

— Остальные?

— С ними все в порядке, — сказала она. — Хотя я должна пойти к Джонсу.

— К Харпаго? — спросил Миртон, уже вполне придя в себя, и попытался сесть. Хакл кивнула головой.

— Единственный приказал вытащить его из стазиса. Он потребовал, чтобы тот занялся Вайз.

— Джонс болен!

— Я знаю. Не вставайте! Он только что чуть не убил вас… Что он там с вами делал? Бил и смотрел, равномерно ли вы опухли?

— Вы тоже, — отпарировал Грюнвальд, слегка хрипя, — не очень хорошо выглядите.

— Да ладно вам. — Она махнула рукой, хотя получилось не слишком изящно. — Он меня немного придушил, вот и все. А тебя хотел превратить в фарш.

— Напасть, Эрин… — пробормотал Миртон, морщась от боли, которая еще не полностью ушла. — Я… прости меня. Я никогда не хотел, чтобы…

— Ладно, ладно, — фыркнула она. — Я привыкла. В детстве меня постоянно били, потому что я рассказывала другим детям из приюта, что хочу быть пилотом. — Она на мгновение замолчала, и совершенно удивленный Миртон заметил, что Хакл покраснела. — Подожди, — она остановила его, когда он снова попытался встать с кушетки, — я дам тебе флюид. И сама тоже выпью.

— Нет… оставь. Я сам возьму. Иди к Пинслип. Присмотри за… доктором. У него ведь глубинная болезнь. Еще… убьет ее.

— Держи. — Она подала ему термостакан из диспенсера гостевой каюты. — Я бегу.

— Эрин…? — позвал он, останавливая ее на пороге. Она быстро обернулась, но он заметил, как она слегка прижимается

— Да? — спросила она.

— Спасибо тебе.

— Скажем так, — ответила она немного охрипшим голосом, выходя в коридор, — что мы пока что в расчете. В конце концов, совсем недавно ты сделал для меня кое-что.

— В смысле? — он не понял. Хакл остановилась на мгновение и посмотрела прямо на Грюнвальда.

— Это просто, Миртон, — объяснила она, и на ее уставшем лице на мгновение появилась улыбка. — Набил кому-то морду.

***

Корабль менялся.

Они не могли точно сказать, как, но чувствовали это изменение — медленное, но уверенное и твердое, как рост кристаллов. Оно было рядом, но неуловимое, трещащее, как иней, и пронизывающее прыгун холодом. Освобожденные Помсом микроты медленно меняли структуру корабля, хотя нельзя было сказать, насколько глубоким было это изменение. В любом случае, изменение шло — и набирало обороты.

Его чувствовал Месье, с яростью и страхом глядя на работу микротов в машинном отделении.

Его чувствовал доктор Харпаго Джонс, который на всякий случай отошел подальше от своего кабинета и сел в одном из коридоров «Ленты».

Его чувствовала Эрин Хакл, с удивлением наблюдая за небольшими программными изменениями в навигационной консоли.

Его почувствовал Хаб Тански, обнаружив неизвестный кодовый вирус Единственного, практически связанный с импринтом Миртона Грюнвальда.

Его почувствовала Пинслип Вайз, которая внезапно открыла глаза и с ужасом увидела над собой закрытый колпак АмбуМеда.

И его почувствовал Миртон Грюнвальд — болезненно и исключительно лично, как болезнь, разъедающую его собственный организм. Изменение окутывало его, как чужой импринт, и подавляло: что бы ни делал Единственный, это медленно отнимало у него прыгун, как будто импринт преобразовывался трансгрессивным вирусом.

Антенат становился настоящим капитаном прыгуна. Миртон почувствовал эту перемену… и не собирался этого позволять.

Он все еще был уставшим, но не мог сдаться сейчас, в самом начале битвы. Закрыл глаза, лежа на кушетке. Ему очень нужно было подключиться к системе корабля… но действительно ли? Разве его персональные порты не были протезами? Чему научил его Единственный?

«Ты чувствуешь это, правда?» — сказал трансгресс. «Тогда я даю тебе выбор. Воспользуйся своей способностью и прикоснись к приближающимся кораблям. Почувствуй их так, как чувствовал свою мать».

«Лента» уже была импринтована. А это означало… должно было означать, что он не позволит ее забрать.

Это длилось долго. Несколько раз он почти потерял сознание. Два или три раза едва не проиграл, чувствуя ужасный натиск Единственного, исходящий от нанитов и программы. Однажды уже хотел сдаться, думая, что то, что он делает, не имеет ни малейшего смысла.

Но «Лента» все еще была его. Только его. И он не мог ее оставить. Поэтому боролся до самого конца. Сопротивляясь руками и ногами заражению импринта. И наконец — потерял сознание.

Он не знал, победил или проиграл. Заснул тяжелым, глубоким сном. Но программное обеспечение из кристаллов микротов знало. И хотя оно выполнило свои многочисленные задачи, они не были завершены на все сто процентов.

«Лента» уже не была прежней «Лентой». Но она по-прежнему оставалась его кораблем. Прыгуном Миртона Грюнвальда.

***

Пинслип Вайз совсем не хотела идти на доклад.

О том, что они отправляются — и скоро — она узнала через несколько часов после выхода из АмбуМеда. Большую часть времени провела в своей каюте, заблокировав дверь с помощью сенсорной панели. Она прекрасно понимала, что это не имеет никакого смысла — Единственный не стал бы беспокоиться из-за примитивной блокировки. Поэтому провела первый час, уставившись на закрытую дверь и время от времени поддаваясь дрожи, остаткам прежней кататонии.

Тому, что она вообще стояла на ногах, была обязана доктору Харпаго. Хорошо, что он разрешил ей принять нейродопамин. Наверняка заметил в ее лице то, что она разглядела в нем уже давно. Свой своего узнает. Наркоман всегда почувствует наркомана.

Она могла стать нейронаркоманкой. Но сейчас это меньшая из ее забот. У нее были другие проблемы, не цветные веселые пастилки. Проблемы, связанные с Джаредом и существом, которое захватило его машинное тело. Неужели то, что она тогда сделала с Машиной… она сделала с тенью того, кого встретила на Евроме? С его ностальгическим воспоминанием? Неужели этот… принц, призрак, трансгресс, практически лишенный тела, был частью ее детства? Он определенно наполнял его… и в то же время что-то у нее отнял. А может, она сделала это с самим машинным Джаредом? Потому что он был другим, не таким, каким она его помнила? Потому что, в отличие от того, он был невиновен? Она понятия не имела. Знала одно. Это был отличный повод принять еще одну таблетку.

Но время бежало, и когда наконец на внутреннем мониторе появилось сообщение о вызове в каюту капитана, Вайз поднялась с кушетки и медленно побрела к двери. То, что она якобы нужна, не вызывало сомнений: если они отправятся, рано или поздно ей придется настроить навигацию. Поэтому собралась с духом и нажала на геносканер двери, которая с тихим, полным отчаяния вздохом, скользнула в стену.

Выйдя в коридор, сразу почувствовала холод. Еще недавно вид тонкого инея, шепот и тени, возможно, производили на нее впечатление, но теперь она лишь улыбнулась. Этот корабль всегда был Призраком — или, скорее, тенью бывшего Призрака. Может, другие не обращали на это внимания, но это не имело значения.

Важно было то, что она снова почувствовала себя как дома.

Что-то определенно изменилось: структура этого «инея» и ощущение холода стали немного более реальными. Эрин, наверное, снова будет жаловаться на термостаты, а остальные члены экипажа ничего не заметят. Пин это не беспокоило. Они и так считали ее не совсем нормальной — что значит еще один эпизод после целой серии предыдущих? В любом случае, она была в этом одинока. Чувствовала это.

Передумала, когда увидела доктора Харпаго Джонса, неуверенно стоящего в коридоре.

Джонс стоял, прислонившись к стене. Что-то шептал: неразборчивые слова с трудом вырывались из его уст. Глаза были полузакрыты, веки слегка дрожали. Она остановилась рядом с ним, не зная, что делать.

— Доктор Харпаго? — начала Пин, но он не отреагировал. Подошла немного ближе. — Как вы себя чувствуете…? Я забыла… я хотела поблагодарить вас…

— Холод, — прошептал он довольно отчетливо. — Бесконечность. Иней.

Вайз отшатнулась, как ошпаренная. Он тоже это видел?

— Джонс… — с трудом произнесла она, почти вопреки себе протянув руку и коснувшись его руки. Кожа была теплой. Она слегка сжала его пальцы. — Ты

— Восславь Бледного Короля, — снова прошептал он. Вайз нахмурилась.

— Кто такой Бледный Король?

— Надеюсь, вы не заставите меня ждать, — внезапно услышала она и отпустила руку доктора. Голос Антената донесся до них из интеркома, раздавшись по всему кораблю. — Я начинаю немного нервничать.

— Нам нужно идти, — сказала она доктору. — Слышишь? Харпаго, проснись…!

Неизвестно, это давление в ее голосе или сопровождавший его страх заставил доктора открыть глаза. Он выглядел гораздо более сознательным, как будто действительно проснулся от глубокого сна.

— Вы здесь? — неуверенно спросила Пинслип, забыв, что только что обращалась к Джонсу на «ты».

— Я здесь…

— Вы сильно отлетели. — Она попыталась улыбнуться. «Наркоман, — подумала она, — утешает другого наркомана». — Я на мгновение испугалась, что вы уже не очнетесь.

— Простите…

— Ничего страшного. Вы мне не поверите, но у меня было похожее… раз или два, — пошутила она, и Харпаго наконец улыбнулся.

Пинслип улыбнулась еще шире. Она редко улыбалась, вообще не помнила, когда делала это в последний раз, но тогда выглядела действительно мило.

— Нам нужно идти, — сказала она, протягивая ему руку. Джонс схватил ее, все еще немного напуганный, как старая птица. — Единственный проводит нам инструктаж. Вы помните?

— Я… да, помню.

— Тогда пойдем, — решила она и потянула его за собой.

Сначала доктор сделал два, потом три неуверенных шага, но вскоре пошел увереннее. Пин вела его, забыв, что еще мгновение назад с трудом представляла себе новую встречу со своим жутким принцем.

***

— Небольшая карта местности, — сказал им через десять минут Единственный, полусидя на капитанском столе. — Чтобы вы могли представить себе наше предстоящее путешествие. Вы еще используете слово «предстоящее»? Понимаете, о чем я говорю? Мне иногда кажется, что вы смотрите на меня, как телята на расписные ворота. Только вы, наверное, не знаете, что такое теленок, верно? У вас здесь только эти ходотвари… воскрешенный генетический зверинец.

Он опять распалился, подумал Грюнвальд. Надо быть начеку. Всегда, когда он пытается быть забавным… начинаются неприятности.

— Ладно, — добродушно сказал Антенат и постучал пальцами по голостолу, где появилась небольшая карта, показывающая область в пределах восьми тысяч световых лет. Изображение было плоским, наверное, для большей наглядности, и довольно четким.

— Что у нас тут, — пробормотал Единственный. — Наш дорогой сектор B612 в центре туманности Лагуна, или NGC 6530. Недалеко отсюда, в направлении галактического юга, находится туманность Малый Дух, а еще через тысячу световых лет, почти сразу за планетарной туманностью NGC 6565, находится интересующий нас MACHO-96-BLG-5.

— Черная дыра, — заметила тихо Пинсслип.

— Точно, — согласился с ней трангресс, немного приблизив фрагмент карты. — Рядом есть еще две: MACHO-98-BLG-6 и немного дальше V2293 Змееносца. Это уже почти Рукав Креста, а интересующая нас первая дыра находится между Рукавами Стрельца и Креста. В любом случае, это наш первый пункт назначения. Вайз… ты не против?

— Я… — начала она неуверенно, но Единственный махнул ей рукой, приглашая, и она вышла вперед и посмотрела на увеличенный фрагмент карты. Чего он хотел? Лекцию? Ладно, пусть будет…

— MACHO 96 — это черная дыра звездного типа, то есть образовавшаяся в результате гравитационного коллапса массивной звезды, — начала она сухим, бесстрастным тоном. — Созвездие Стрельца, расстояние около ста тысяч лет от Терры. Восемнадцатичасовая ректасцензия, масса около шести терранских Солнц. Расположена в рентгеновской двойной системе, поэтому вокруг нее вращается звезда главной последовательности. Это означает, что там будет высокая радиация, порядка десяти в седьмой степени Ка.

— Наше магнитное поле должно выдержать это без особых проблем, — заявил Единственный, — тем более что меня интересует не звезда, а сама черная дыра.

— Почему? — спросила Эрин Хакл.

— Из-за ее горизонта событий, — ответил Антенат. — Но об этом пока хватит. Эрин, задай курс с Вайз. Я предполагаю, что нас ждет около… восьмидесяти прыжков по пятнадцать световых лет каждый. Расстояние составляет около тысячи двухсот световых лет с небольшим. Тански? Месье?

— Да? — ответил Хаб. Механик не отреагировал. После последних событий в машинном отделении он стал угрюмым и немного понурым.

— Я жду полного программного и механического контроля, и без перерывов, — сказал Единственный. — Не заставляйте меня повторять. Эрин?

— Слушаю.

— Каковы твои оптимистичные прогнозы относительно скорости «Ленты» в Глубине?

— Как обычно, — ответила первый пилот. — Типичный эсминец летит плюс-минус двадцать четыре часа, а фрегат около девятнадцати… «Лента» — крупный прыгун, поэтому я предполагаю, что по программе… учитывая состояние глубинного привода и тоннаж, выйдет около семнадцати… может быть, восемнадцать часов, чтобы преодолеть пятнадцать световых лет. В конце концов, это обычный прыжок, а не дыра или глубинная искра. В дыре было бы намного быстрее… хотя на практике бывает по-разному.

— Итак, у нас есть полторы тысячи часов полета в Глубине, что дает около шестидесяти дней.

— Да, получится около двух лазурных месяцев. Но сама калибровка между прыжками… и необходимость подзарядки ядра…

— О калибровке и длительной зарядке нам больше не нужно беспокоиться. Этот корабль в настоящее время является самой компактной и прочной конструкцией во всей Галактике. Не считая, может быть… этого вирусного импринта, — неохотно заметил Единственный. — Я бы заставил нашего дорогого оружейника удалить его, если бы это было возможно, но боюсь, что он слишком сильно укоренился в базовых программных структурах и изменил их настолько, что для его удаления пришлось бы стереть всю систему. — Он на мгновение замолчал, с явной неприязнью глядя на Миртона. — Твой вирус, Грюнвальд, доставляет нам проблемы и некоторую… нестабильность. Его легко заблокировать, но восстановить — гораздо сложнее. Возможно, когда-нибудь мы окажемся на верфи и удалим все программное обеспечение… но об этом позже. На этом всё, — закончил он и выключил карту. — Мы немедленно вылетаем. По местам.

***

Они ожидали многого, но не взрыва.

Сразу после того, как «Лента» пробила атмосферный пузырь, на поверхности B612 вспыхнул яркий гриб. Сердце «Немезиды», согласно плану Единственного, в последний раз отдало свою энергию, уничтожив значительную часть поверхности планеты.

— Красота, — прокомментировал сидящий в Сердце Тански. Если раньше они могли надеяться на встречу с кораблями Научного Клана и, возможно, связанные с этим перемены в плане Антената, то теперь

Они улетали.

Им предстояло еще несколько прыжков в самой туманности Лагуна, чтобы наконец оказаться в межзвездной пустоте между скоплениями. Пока же, летя со скоростью, которая, к удивлению всех, достигла девяти десятых скорости света, они медленно покидали систему. Двигатель, как и антигравитоны, гудел и работал как золото — и это при относительно небольшой нагрузке на ядро. Что бы ни сделали микроты, в итоге «Лента» стала одним из самых быстрых космических кораблей в Выжженной Галактике.

Но не всё изменилось к лучшему.

Сначала они не могли понять, что произошло. Это было что-то, что можно было заметить краем глаза, а может, только почувствовать — что-то на грани обычного восприятия — и они поняли это уже давно, когда микроты делали свою работу. У них было ощущение, что конструкция прыгуна немного изменилась, слегка задевая призрачную структуру. Если они сосредотачивались на этом, ощущение исчезало, но Эрин, сидящая за навигационной консолью, начала чувствовать, что видит то же, что с самого начала замечала Пинслип Вайз.

Возможно, это все еще была «Лента». Но «Черная ленточка» — корабль-призрак — находилась рядом и дрожала, стремясь вынырнуть на поверхность.

— Невозможно, — прошептала Хакл. Сидящая рядом с ней Вайз криво улыбнулась и посмотрела на первого пилота.

— Что происходит? — спросила она.

— Ничего такого, — пробормотала Эрин, но астролокатор бросила на нее такой взгляд, что Хакл в конце концов пожала плечами. — Мне кажется, — наконец сказала она, — что что-то не так. Что-то… с этим проклятым кораблем. Как будто он… не знаю, меняется? Как будто в нем что-то есть. Понимаешь, о чем я?

Пинслип медленно кивнула головой. До буя оставалось еще немного, поэтому она отняла руки от приборов. Посмотрела Эрин прямо в глаза.

— Добро пожаловать, — сказала она, — в мой мир.

— Мой дорогой экипаж, — неожиданно раздался голос в интеркоме. — Скоро мы совершим наш первый глубинный прыжок. Готовьтесь к стазису… и ты тоже, Грюнвальд. Хватит бегать по коридорам. Тански?

— Да? — спросил компьютерщик из Сердца.

— Синхронизируй воскрешение на пять минут после прыжка. Мы будем ждать вас вместе с Помсом.

— Вы не… вы не будете впадать в стазис, капитан?

— Это не должно вас интересовать. Может быть, да, может быть, нет. Что бы я ни сделал, за свой стазис отвечаю я сам, и никто не будет мне его назначать, — донеслось из динамиков. — Так что оставь уже программное обеспечение, Персональ, потому что ничего интересного в нем не найдешь, и готовься подавать Белую Плесень. Вайз?

— Да? — спросила Пинслип.

— Зайди ко мне на минутку.

— Стаз…

— Ты пойдешь последней. Жду.

— Это никогда не закончится, — пробормотала Пин, глядя на Эрин, которая смотрела на нее с явным сочувствием.

— Ты справишься?

— Сейчас да, — сказала она, вставая с навигационной консоли. — Не волнуйся, со мной ничего не будет, — закончила она, видя, что Хакл кивает головой, но без особого убеждения. Слабо улыбнулась ей и направилась к капитанской каюте.

Когда добралась до места, оказалось, что у Единственного есть компания.

Рядом со столом стоял доктор Джонс. Вайз переступила порог каюты и остановилась посередине, услышав, как за ней закрылась дверь. Антенат сидел за столом в кажущейся неподвижности, сложив руки в небольшой треугольник.

— У нас, кажется, небольшая проблема, — начал он.

— В смысле? — спросила она, подражая его полуироничному, скучающему тону. Единственный слегка улыбнулся.

— У меня вопрос технического характера, — начал он. — Как ты думаешь, убийство этого бедного, страдающего от глубокой депрессии человечка очень опечалит Миртона Грюнвальда?

— Я не понимаю…

— Подожди… — Трансгресс прервался и нажал кнопку интеркома. — Внимание, — бросил он тоном дружеской беседы, — я снова приглашаю всех, кроме Хаба, в стазис. Ставлю таймер на десять минут, — добавил он, пользуясь лежащим на столе тактильным голо, и настраивая несколько индикаторов. Почти сразу на мониторах «Ленты» появилось 09:59. — Ну, что скажешь? — продолжил он, снова глядя на Пин. — Я всегда ценил твое мнение… даже если ты этого не помнишь. Итак? Смерть доктора отразится на Грюнвальде?

— А почему тебя это так интересует? — спросила она. — Какое тебе дело до Миртона?

— Ты удивишься, но Грюнвальд мне интересен. У него способности, которых не должно быть. В нем нет ни грамма психофизийного вируса, а он годами находится в Глубине в сознании и импринтирует корабли. Тебя это не интересует?

— Нет.

— А меня как раз наоборот. Поэтому меня беспокоит возможный эффект воздействия травмы на столь интересное существо. Однако у меня здесь объект, который можно в лучшем случае держать в стазисе, потому что через мгновение он разнесет вам головы или повредит прыгун. Понимаешь мою дилемму?

— Не делай этого, — сказала Пин. Единственный опустил подбородок на ладонь, явно задумавшись. Он все еще смотрел на Джонса. — Не убивай его. Это плохо кончится. Миртон… это его сломает.

— Думаю, ты немного преувеличиваешь, Вайз. Он же крепкий парень, наш Грюнвальд. — Антенат встал и подошел к доктору. — Глянь-ка, — пробормотал он, — жалко смотреть. Он едва держится на ногах.

— Оставь его!

— Он все время бормочет. О холоде. И о других вещах. О которых, честно говоря, он не должен иметь ни малейшего представления.

— Он спас меня, — сказала она. — Если бы не доктор, я бы до сих пор лежала в АмбуМеде.

— Не спорю, что он был полезен. И я ему за это благодарен. Поэтому я подумал о быстром и гуманном конце. Не думаешь, что это был бы акт милосердия?

— Нет, — твердо ответила она. Но трансгресс еще не закончил.

— Ты неправильно подходишь к вопросу. Позволь мне облегчить тебе задачу. Представь, что у тебя, например, больной пес. Ты знаешь, что такое пес?

Пинслип покачала головой. Она смотрела уже не на Единственного, а на Джонса.

— Ну, тогда какое-нибудь другое любимое домашнее животное. Допустим, оно неизлечимо больно и, вероятно, страдает. Ты не подвергнешь его эвтаназии?

— Люди не животные… — слабо проговорила она. — Мы же можем пристегнуть его к стазис-стойке, как ты говорил. Тебе не нужно его убивать. Пожалуйста…

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Но у меня

— Да?

— Все уже в стазисе, как я просил?

— Да.

— Отлично. Пожалуйста, переключи на жесткий стазис оружейника. Он не должен быть воскрешен после прыжка. Понятно?

— Да… господин капитан.

— Тогда быстрее. И сам подключись. В обычный стазис, на пять минут, как и остальные, — закончил он и отпустил кнопку интеркома. — Дело само собой разрешилось, не так ли? Миртон столкнется с проблемой, когда все успеют с ней освоиться. Это должно отсрочить проблему. По крайней мере, на время.

— Пинслип… — довольно отчетливо прошептал Джонс. Пин посмотрела на него: прямо в усталые, старые глаза доктора. — Пожалуйста…

— Ну же, — решил Единственный. — Не будем затягивать.

И прежде чем Пинслип успела отреагировать, он подошел к Харпаго и быстрым, простым движением сломал ему шею.

8

Понимание

Я все еще не получил ответа c Эдема по поводу использования Длани. Я понимаю, что элитные силы Императора могут быть вырваны из безвременья только в исключительных случаях, но эта кощунственная кампания выходит из-под нашего контроля! Мятежный лорд Ниротос и его последователи несут свои слова все большему числу миров! Правда, их Черная Длань была изгнана из окрестностей сверхновой Кеплера, но большая часть армады все еще нападает на системы малых родов на окраинах галактики! И я хочу напомнить, что Черная Длань — одна из величайших бывших Дланей Императора! Наше положение с каждым днем становится все более отчаянным!

Я умоляю Его Императорское Величество выслушать меня. Мы не можем допустить, чтобы взгляды Ниротоса на всеобщее использование императорской амброзии нашли больше сторонников! Жизнь — это ценный дар, это правда. Но право на ее продление должно идти рука об руку со здравым смыслом и объективным суждением, потому что только это позволит выжить тем, чье существование наиболее ценно для всей Галактической Империи.

Тайфо Кортелл, господин Третьего Отряда, принц рода Кортелл, главнокомандующий 44-й флотилией Сил Порядка Империи,

аудиозапись, записи Галактической Сети

Что-то менялось. И, похоже, менялось к лучшему.

Яр Ворон, наследник Великого Рода Воронов и один из ведущих кандидатов имперской Ксенопрограммы, заметил это почти сразу, как только переступил порог Купола Мыслителей. Прямо за его спиной приземлились последние капсулы ликторов — запущенное Просветленными электромагнитное поле заставило погаснуть свет на террасах Купола. Возможно, Мыслители не имели оружия, но программное отключение вооружения с имперской блокировкой имело побочные эффекты и для остального оборудования.

Наверное, поэтому пропала связь с Пин Вайз. С Мыслительницей, о которой он начинал все больше беспокоиться.

Пока он бежал по коридорам Купола, думая, успеет ли. Девушка упомянула что-то о Лекторе Сети Тролте — что именно? Неизвестно. Одно было ясно: она хотела, чтобы Ворон попал в Центр. Поэтому он должен был туда добраться — и как можно скорее.

Что-то коснулось его примерно на полпути, когда Персональный Машинный Опекун внезапно задрожал и замер. Машина замедлилась, словно впав в какой-то странный ступор. Яр повернулся к ней с удивлением, глядя, как человекоподобная фигура устройства пытается сделать еще один шаг, прежде чем внезапно остановиться. Что…

Орбисы, понял он сразу. Небольшие летающие шарики ликторов, которые были ничем иным, как излучателями поля; он слышал о них несколько раз. Просветленные, должно быть, впустили их первыми в комплекс, усилив действие электромагнитного поля, излучаемого капсулами. Сам он ничего не почувствовал, но его Машина, должно быть, попала в зону воздействия одного из них. Ему пришлось оставить ее, похоже, другого выхода не было.

Он ускорился. Без помощи Опекуна было немного сложнее, но он более или менее помнил дорогу. По крайней мере, надеялся, что помнил. Только не знал, сможет ли пройти. Часть дверей включила автоматические замки, другие были распахнуты. Казавшийся простым маршрут превратился в лабиринт, из которого он должен был выбраться.

Быстрее, подгонял себя мысленно. Быстрее!

Он знал эти проходы. Помнил, куда вела его в самом начале Машина-шар. К тому же начал встречать людей. Мыслители и технический персонал выглядели испуганными и неохотно отвечали на вопросы, но — что оказалось решающим — бежали в противоположном направлении. Они собирались выбраться из Купола и, чего они, вероятно, не знали, попасть в руки ликторов.

Что ж, подумал он, пробегая по очередному узкому коридору в направлении Центра, рано или поздно они наткнутся на них. Или увидят только белый, убийственный свет имперского очищения. И я тоже его увижу… если не найду Вайз и каким-то чудом не проскользну через имперскую блокаду.

То, что шансов на это мало, он понял через пятьдесят метров.

По сути, он почти добрался до Центра. И что-то перестало сходиться. Он еще не знал, что именно, пока не остановился и не посмотрел с удивлением на окружающую обстановку.

Что-то прорастало на стенах Купола — как пульсирующие жилки, покрывающие их неровной паутиной. Немного изменилась и структура пола, который показался ему мягким. Яр присел на корточки и протянул руку. Пол был теплым. Он только не понимал, почему. Это Паломники? Они пересекли условную границу, установленную в первом раунде переговоров, и вышли с изменением среды за пределы фрагмента Центра? Если, поправился он мысленно, были какие-то переговоры. Может, предварительные договоренности, основанные, кстати, на некой условности, полностью расходились с целью, поставленной Лектором. Может, Чужаки решили, что для того, чтобы преодолеть Парадокс Восприятия, нужно захватить Купол…

Нет, подумал он. Это абсурд. Зачем им это делать? Они же установили связь, а их корабль все еще был над комплексом. Какой смысл в такой стратегии? Нужно быстро экстраполировать эти изменения. Только вот…

Вайз. Я должен как можно скорее найти Вайз.

Ворон встал, бросив предварительный анализ, который начал медленно раскрываться перед ним, как веер. Там что-то было: на заднем плане, уже не скрытое Парадоксом Восприятия. Он мог бы это увидеть, если бы только…

В десяти метрах от него стоял имперский ликтор.

Наверное, он пробрался через какой-то боковой проход или просто был одним из первых Просветленных, которые приземлились и вошли в Купол. Яр с трудом сдержался, чтобы не сглотнуть слюну. Ему не хотелось, чтобы так называемый в надъязыке Палец Длани Императора сразу уловил его страх.

Сам ликтор, как он и ожидал, выглядел персонажем из легенд — забытым солдатом, сражавшимся на стороне Императора в те времена, когда Великий Род Воронов был, вероятно, одним из младших родов, пытавшихся завоевать расположение Трона Эдема.

— Кто ты? — спросил ликтор. Тяжелый и сухой голос. Некоторые считали, что пребывание во вневременности и постоянное употребление амброзии могут лишить Просветленных человечности, и, по мнению Яра, голос ликтора подтверждал это. — Кто ты? — повторил он механически, и Ворон понял, что третьего вопроса не будет.

— Яр Ворон, — быстро ответил он. — Наследник Великого Рода Воронов, кандидат Ксенопрограммы Империи. Я близкий сотрудник Мыслителя Первой Степени Лектора Сета Тролта, управляющего ИКП. Я хотел бы…

— Тихо, — приказал ликтор. Он по-прежнему стоял неподвижно, хотя немного наклонил голову со странно мертвыми глазами. Скорее всего, прислушивался к приказам, хотя было трудно сказать, откуда они доносились. Неужели его подключили к Галактической Сети? — Ты нужен, — добавил он через мгновение, снова глядя на Ворона. — Тебя нужно доставить в указанное место.

— Я не знаю, где это. Я ищу Пин Вайз. Она Мыслительница, которая…

— Молчи. Приказ дан. Ты пойдешь в…

— Послушайте меня! — перебил его Яр. — Я должен найти Мыслительницу Пин Вайз. Можно…

Он так и не закончил фразу. Ликтор только мелькнул. В один момент он стоял в нескольких метрах от него, а в следующий — уже рядом с Яром. На долю секунды Ворон заметил бледное и изрезанное десятками шрамов тело ликтора.

— Тихо, — повторил Просветленный, но Яр уже не слышал. Легкий удар электрооружием заставил его сразу потерять сознание.

***

Эд, к своему удивлению, не дал себя поймать.

Как только он понял, что его опасения не напрасны и что на поверхность Этеры спускаются капсулы ликторов, сразу спрятался в одном из помещений комплекса. Оттуда он слышал крики испуганных Мыслителей и топот множества ног, а затем первые характерные хлопки. Рядом, должно быть, приземлилась целая серия капсул ликторов.

— Чудесно, — пробормотал он про себя. Времени было мало. Если Просветленные войдут в Купол, сначала они разбросают по нему орбисы и начнут сканировать помещения. А что будет дальше, он знал отлично. Он уже однажды испытал это: в конце знаменитой кампании Ниротоса.

Тогда он был еще ребенком, но помнил битву за звезду Барнарда, расположенную всего в шести световых годах от Терры, а точнее, за его небольшую родную планету Эдвард, злобно называемую «планетой Эдов» из-за большого количества детей, чьи имена должны были напоминать имя известного первооткрывателя звезды. Он помнил, как в тот день капсулы ликторов, ищущих беглых солдат Ниротоса, приземлились на Эдварде, и как они провели очищение, сравняв с землей небольшой поселок Эда. Возможно, именно тогда он впервые почувствовал давление интерполяции: увидев, что происходит, он внезапно понял всю цепочку причин, приведших к этому, и путем дедукции догадался, какой конец их ждет. Поэтому сбежал, как и сейчас, и спрятался, как крыса. В первом порыве он не думал о своей колонии, семье или даже о маленькой сестре. Он боялся и благодаря этому выжил.

И намеревался выжить на этот раз.

Спрятавшись за одним из столов, он благодарил небеса за свой небольшой рост. Несколько раз услышал характерный тихий шумmachina lorica. Заметил ли он золотой отблеск? Возможно… Слышал, что ликторы с презрением относятся к вопросу скрытия или заглушения звуков, издаваемых их оборудованием: высокомерие и вековая служба заставили их считать такое поведение трусливым. К его счастью.

Но это не меняет того факта, что он не может вечно прятаться здесь. Нужно выбраться из Купола Мыслителей, пока ликторы не закончат то, что они собираются сделать на поверхности планеты. То, что речь идет о прорыве, было довольно очевидно. Как же они будут действовать?

В первую очередь, собрать материалы. Мыслители не важны, как и этот маленький клан Саттонов, который всем заправляет. Возможно, часть из них уже сбежала… с разрешения Дамы Императора. Некоторые шансы могут быть у кандидатов ИКП, но он в этом искренне сомневался. Всего лишь работники, не такие важные, как материалы. Следующим шагом будет первоначальное уничтожение. Ликторы убьют всех, кого сочтут потенциально опасными: возможно, даже самих Паломников. А если над Этерой действительно находятся корабли Императора, то остается только вопрос времени, когда планета будет очищена. Как же сбежать, прежде чем будет отдан приказ об уничтожении? Вся система наверняка заблокирована и хорошо охраняется. Мышь не проскользнет. Ничто отсюда не улетит. Ничто, кроме самих капсул… и лихтуги Зои Марк, Гласа Императора.

Я должен туда пробраться, понял он. Лихтуга — последнее место, где могут ожидать беглецов. Кто бы бежал в символ императорской власти в такой момент?

Только кто-то очень отчаянный. А он был отчаянным. И очень хотел выжить.

***

— Лучше пока не вставай, — тихо и слегка дрожащим голосом сказала Пин Вайз. — Яр, ты слышишь, что я тебе говорю…? Я сказала, не шевелись!

— Где…

— В кладовой, рядом с Центром, — быстро ответила она, видя, что Ворон приходит в себя.

Наследник Великого Рода сначала лежал как мертвый, когда ликторы принесли его вместе с другими пойманными Мыслителями. Она уже боялась, что электрооружие, эти странные трансформирующиесяфасции, выжгло ему мозг.

— Сюда нас привели. По крайней мере, часть из нас, — уточнила она, глядя на сидящих у стен испуганных Мыслителей и техников.

— Ликтор…

— Их, кажется, двое. Один стоит у выхода. Второй в коридоре. Ты уже пришел в себя?

— Почти, — признался он, медленно садясь рядом с ней на пол. Все еще слегка кружилось, но он чувствовал, что не ранен серьезно. Какой смысл убивать одного из кандидатов, не проведя заключительного допроса? — Интеллектсинхрон, — начал он, подбирая нужный тон, но Вайз протянула руку и сразу приложила ее к его губам.

— Никакого надъязыка, — предупредила она. — Два Мыслителя уже пробовали. Просветленные очень чувствительны к этому. Их забрали.

— Они боятся, что кто-то начнет заговор?

— В надъязыке можно слишком многое сказать.

Яр кивнул головой. Простая, праязыковая экспрессия.

— Мой отец, — начал он, — пытался меня предупредить. К Этере прибыли Длани Императора. Ликторы — это только начало. Дойдет до очищения системы. Возможно,

— Значит, они знают о прорыве. — поняла Пин. — У нас получилось… и теперь они хотят все разрушить. — Ворон все еще плохо видел, но заметил, что девушка побледнела. — Это моя вина… если бы я не рассказала о своих опасениях перед Троном Звезд…

— Перестань, Вайз. Теперь это уже не имеет значения. — Коснулся ее руки. Она сжала его пальцы, но он чувствовал ее дрожь. — Не думай об этом, — твердо добавил он. — Расскажи мне о Лекторе. Что ты хотела мне сказать? Тогда, перед тем, как нас рассоединили?

— Сет… — начала она неуверенно, поглядывая на ликтора, стоящего в дверях, — он проснулся.

— Как это «проснулся»?

— Как ты знаешь, его изолировали, — сказала она чуть увереннее, переходя на типичный тон Мыслительницы. — Но он начал… — Прервалась и на мгновение замялась, прежде чем закончить: — Он изменился, Яр! Произошла какая-то трансформация.

— Он превратился в Чужака?

Она покачала головой.

— Не совсем. Может, наполовину. Вначале, когда он начал «трещать», мы так думали, но это нечто большее. И дело не только в нем. Ты видел эти жилы в коридорах? Они разрастаются. И не только это. Происходят какие-то непонятные… сбои. Как будто окружающая среда начала трансформироваться, как Сет…

— Какая-то нанотехнология Чужаков? Они устанавливают здесь свои атмосферные условия?

— Нет. Не думаю. Это, наверное, что-то более глубокое.

— То есть?

— Яр… — Мыслительница снова посмотрела на наблюдающего за ними Просветленного, но ликтор даже не шевельнулся. — Мы должны сейчас…

— Знаешь, что да.

— Ликторы…

— Пока они нам ничего не сделают, — успокоил он ее. — Наверное, они нас слышат, но считают этот разговор безопасным, хотя бы потому, что мы говорим на праязыке. К тому же мы можем знать, где находится часть материалов ИКП. Они хотят их забрать. Значит, они захотят провести официальный допрос.

— Да… — призналась она через минуту, немного расслабившись. Яр ждал. — Ты прав, — наконец сказала она.

— Я вижу это, — заметил он. — Для этого не нужно экстраполяции… Можно предсказать, что так и будет.

— Тебе повезло. Мне все прогнозы кажутся размытыми. Иногда я бы предпочла… Прекогниция такая изменчивая…

— Не думай об этом сейчас. Лучше расскажи мне про «что-то более глубокое». Пожалуйста.

— У Эда была теория… — начала она через минуту, уже более уверенно, хотя все еще поглядывая на ликтора. — Как интерполятор, он занимался подпрограммой ИКП, касающейся эволюции и панпсихизма. Речь шла о более высоком уровне наблюдения реальности. Что-то вроде надъязыка, но с точки зрения восприятия.

— Надперцепция. — Ворон слегка кивнул головой. — Вайз, не надо мне цитировать основные понятия ИКП. Я знаю их так же хорошо, как и ты. Построение моста с Чужаками благодаря выходу на более высокий уровень сознания и так далее. Тупик.

— Эд думал иначе. Он утверждал, что, поняв восприятие Чужаков и преодолев Парадокс, можно начать воспринимать реальность так же, как они. Если удастся выйти на более высокий уровень сознания.

— А какое это имеет отношение к тому, что происходит?

— Он считал, что реальность может быть пластичной, ведь, как мы знаем, ее образ зависит от наблюдателя, — сказала она. — Ее самая глубокая структура. Та, что на уровне постоянной Планка, где пространство-время квантуется… где существует глубокая корреляция между энергией, материей и информацией. Теоретически, там могут даже находиться все идеи Платона. Помнишь исследования структуры реальности и эксперименты с воздействием Глубины? Благодаря им Мыслители имеют компьютеры с эмиттерами многомерностей. Все для того, чтобы проводить вычисления, выходящие за пределы физических ограничений нашей Вселенной…

— Вайз, — Яр поморщился, — это философия, а не практика. Я должен поверить, что реальность меняется в результате какого-то магического соединения восприятия человека и Чужака? Эд нес чушь. Если бы это было так, реальность должна была бы измениться в тот момент, когда мы впервые столкнулись с Чужаками. Их восприятие начало бы тогда противоречить нашему…

— Я просто повторяю то, что сказал Эд, — ответила она.

— А сам карлик? Где он?

— Не знаю… мы разделились, когда капсулы начали приземляться.

Ворон кивнул головой и медленно, нежным жестом коснулся темных, длинных, переходящих в фиолетовый волос Пин.

— Надеюсь, — сказал он немного тише, — что это разлучит его с нами надолго.

***

Эд увидел ее, как только выбрался из Купола Мыслителей.

Вообще-то, он не был полностью уверен, что видит ее. Он все еще с трудом хватал воздух после выхода из тесного вентиляционного канала. Несколько раз был уверен, что застрянет там. Однажды наткнулся на зитигу — этерского паразита, живущего в стенах современных зданий и напоминающего слизистого осьминога. К счастью, это существо не было плотоядным. Оно только сосало энергию, и, хотя Эд с трудом сдержал отвращение, ему удалось протолкнуть зитигу в ответвление узкого коридора. Когда он наконец выбрался наружу, сначала нервно огляделся по сторонам. Нигде не было видно ликторов; неужели все вошли в здание? Рефлекторная интерполяция показала ему следы на земле: под Куполом были стальные тротуары, но ветер нанес сюда немного песка. Эд увидел, как развеянные песчинки соединяются и образуют следы прохода. Стандартный патруль, подумал он. Быстрый, эффективный и успешный. Они не вернутся. Теперь оставалось только ждать, но он чувствовал, что успеет дойти до лихтуги, пока Просветленные не укрепят кордон. Начал подниматься на ноги. Ему нужно только…

Менее чем в пяти метрах от него, на окружающей Купол стене, сидела девочка.

Она выглядела… как она выглядела? Он не был уверен. Милой, может даже красивой, но странно одетой: в белом платье с оборками. Она слегка улыбалась, и Эд подумал, что это, наверное, самая красивая, но и самая грустная улыбка, которую он видел в жизни. Улыбка, которая проникала прямо в сердце и оставалась в нем, как болезненная заноза.

Карлик моргнул.

— Привет, Эд, — сказала девочка, и, кажется, тогда он заметил, что ее глаза переливаются нежным серебром. — Я Энди.

— Привет, Энди… — пробормотал он.

Он уже остановился, но чувствовал, что ноги у него как ватные. Это свет? Ему казалось, что не только глаза девочки горят нежным серебром. Что-то скользило к нему. Материя, на которой он стоял, казалось, впитывала серебро и отдавала его в виде теплой, мягкой волны. Он вздрогнул.

— Кто…

— Я уже сказала тебе. Я

— Я не понимаю…

— Подожди… — Девочка спрыгнула с каменной ограды и подошла к карлику.

С каждым шагом от нее исходило нечто: даже не серебристый свет, а огромная, тяжелая, всепоглощающая сила. Нет, подумал испуганный Эд. Пусть не подходит ближе!

— Что у нас тут? — спросила она, наклонив голову, и карлик почувствовал, как что-то проникает в его испуганный мозг. — Я действительно любопытна. Ну, так что? Прорыв, да? Удалось?

— Вроде того… — прохрипел он. Энди кивнула головой.

— Послушай меня внимательно, Эд, — сказала она, и вдруг ее голос зазвучал странной, гнетущей твердостью. — Ты не будешь меня помнить, но запомнишь то, что я скажу.

— Что…

— От этого многое зависит, — заявила она. — Сосредоточься. Я хочу сказать, что у тебя есть два варианта. К сожалению, в любом из них ты умрешь, Эд. Возможно, второй вариант гарантирует тебе немного более длительное существование, но твоя смерть неизбежна, какое бы решение ты ни принял. Ты должен это знать.

— Я… пожалуйста… — пролепетал он. Это не ребенок, понял он, и понимание внезапно охватило его, как осознание неизбежности смерти, предсказанной девочкой. Что бы это ни было, оно обладало мощью. — Прошу…

— Первый вариант, — продолжило существо, представившееся как Энди, — после нашего разговора ты пойдешь к лихтуге. Это создаст определенные сложности. То, что вы называете экстраполяцией, попадет в хаотический аттрактор. Будет сгенерировано слишком много переменных, что сделает невозможным точный прогноз. Эффекты будут умножаться в геометрической прогрессии, и возможно, что Выжженная Галактика никогда не возникнет.

— Выжженная Галактика?

— В этом случае тебя могут убить ликторы или сама Глас Императора. Это результат с самым высоким коэффициентом вероятности, — сказала девочка. — В принципе, он составляет почти шестьдесят пять процентов. Это произойдет потому, что ты забудешь о существовании контролирующего поля, создаваемого лихтугой, и тебя быстро обнаружат. Но есть еще тридцать пять процентов шансов, что все будет по-другому. В десяти из них тебе удается добраться до корабля и спрятаться внутри. Однако ты обнаруживаешь, что не можешь подключиться к блокированному Дамой программному обеспечению стазиса. В этой реальности, когда лихтуга покидает систему, ты умираешь от глубинной болезни.

— Болезни… — пробормотал он, но Энди еще не закончила.

— В пятнадцати процентах случаев, достигнув корабля, ты решаешься на конфронтацию с Дамой Императора. Зои Марк выслушает все, что ты хочешь сказать. Ты используешь все тонкости надъязыка, но не можешь скрыть того факта, что знаешь о преодолении Парадокса Восприятия, и Летописчица, видя угрозу раскрытия этого секрета, казнит тебя.

— Прошу… я не хочу умирать!

— Осталось десять процентов, — продолжает невозмутимое существо с серебряными глазами. — В них ты берешь контроль над лихтугой и убиваешь Зои Марк. Ты добиваешься успеха… но только временного. Ты собираешься сбежать из системы, но не можешь эффективно управлять кораблем и не проходишь через блокаду Длани Императора, а лихтуга уничтожается.

Карлик упал на колени и спрятал лицо в ладонях. Существо говорило правду, он был в этом уверен. Значит… смерть? Неизбежная и столь же верная, как будто она уже наступила? И почему, вдруг подумал он, почему становится так холодно?

— Послушай, Эд. — Девочка подошла ближе. — Времени осталось мало. Чувствуешь этот холод? — спросила она. — Вот почему меня не должно здесь быть.

— Я чувствую… холод.

— Именно, — призналась она, и в ее глазах заблестели серебряные, игривые искорки. — Он медленный, но скоро прибудет. Поэтому я хочу, чтобы ты вспомнил, прежде чем забудешь меня. Он выслушал о втором варианте. И принял правильное решение.

— Кто? — прошептал он. — Что я должен вспомнить?

Энди улыбнулась, и он вдруг понял, почему ее улыбка одновременно выражает счастье и грусть.

— То, как сильно ты любишь Пин Вайз, — сказала она.

***

Меньше чем через час после захвата Купола Мыслителей и ареста заместительницы Лектора Сета Тролта, Мыслительницы Второй Степени Тене Хармот, в комплекс прибыла Имперская Летописчица, Глас и Дама Императора, Зои Марк.

Ее черноевестиментумвыглядело как грозовая туча. Обратившись в живую тень, оно плыло перед ней и за ней, как пульсирующая тьма. Каждое движение Дамы, каждый тонкий метасигнал, произнесенный в надъязыковых структурах, воспринималось им и преобразовывалось в физическую форму. Часть этой волны была отражением настроения Зои, но многие фрагменты и частицы были ничем иным, как условными рефлексами. Создателивестиментумаи его боевых форммахина лориказнали, что усиление рефлексов тела может повысить безопасность одетого таким образом человека, и охотно этим пользовались.

Но Дама и так была полностью защищена. Ее сопровождала охрана имперских ликторов.

— Конечно, лорд Хресиос, — шептала она через обычный контактный канал. Глубинная связь через Окно уже не была нужна. Не в тот момент, когда Тридцать третья Длань Императора оказалась на орбите Этеры. — Полагаю, по терранскому времени двадцать четыре часа. Нет, — отрицательно ответила она, ивестиментумвнезапно сжался и застыл. — Сразу после того, как забрали материалы в мою лихтугу. Не предвижу никаких сложностей. — Она на мгновение замолчала, прислушиваясь. — Да, лорд, — наконец сказала она. — Да будет он вечен.

— Двадцать единиц, — сухо сообщил один из ликторов, и Дама кивнула головой. Помещение, в котором находился весь персонал и Мыслители, было неподалеку. — Виден дефект.

— Это то, на что я смотрю?

— Да, Дама.

— Подождите, — приказала она, приближаясь к части коридора, покрытой пульсирующими жилами. — А Лектор?

— Его не нашли. Поиски продолжаются.

— Сейчас это неважно, — решила она. — Если его очистят, он погибнет вместе с остальными. Это здесь?

— Да, Дама.

— Отлично. Оставайтесь снаружи, — приказала она, переступая порог помещения с оборудованием, где у стен были размещены пленники.

Среди пленников прошел шум, но Глас Императора не обратила внимания на него. Вместо этого она внимательно осмотрелась и, заметив интересующие ее фигуры, махнула рукой Просветленному, охранявшему проход.

— Кандидаты ИКП, — сказал через мгновение ликтор. — На выход.

— Встаем, Вайз, — пробормотал Яр Ворон. Милая Мыслительница выглядела немного испуганной, но он взял ее за руку. — Допросы, помнишь? Как я говорил.

— Где третий? — спросила Зои Марк. Яр поднял глаза, но

— Мы не знаем, где карлик, — сказал он. — Его не было с нами.

Летописчица жестом подозвала ликтора и что-то шепнула ему на ухо.

— Вы будете доставлены в мою лихтугу, — обратилась она снова к Пину и Яру. — Там мы закончим наш разговор.

— Мы бы предпочли… — начал Яр, но Зои не дала ему закончить.

— Ваши желания не имеют значения, — объявила она. — Вы будете выполнять приказы, если хотите выжить. Есть основания полагать, — она повысила голос, чтобы все в комнате могли ее услышать, — что в ходе реализации имперской Ксенопрограммы произошла измена.

Так вот как они хотят это обставить, подумал Яр. Официальная, безопасная версия. Простое объяснение для нервных Великих Родов. И для самого Великого Рода Воронов, если мой отец решит отомстить за убийство своего наследника. Измена.

— Если можно спросить, — начал он так же громко, как Дама, — о какой измене идет речь?

— Императору, — почти сразу ответила она. — И всему человеческому роду.

— Прорыв, — тихо вставила Пин. — Соглашение с Чужаками будет рассматриваться как измена.

— Серьезные обвинения, — заметил Наследник Рода, позволяя своему голосу слегка вибрировать звуковыми нюансами надъязыка. — Значит, контакт с Паломниками был тщательно проанализирован и на этом основании сделан вывод, что Мыслители, реализующие ИКП, совершили измену человечеству?

— Этот вопрос, — сказала Дама, — еще будет тщательно изучен.

— Я спрашиваю об этом, — продолжил Яр Ворон, — потому что, если действительно произошла измена, то для такого вывода нужно полностью понимать работу Мыслителей, а значит, и детали контакта с Чужаками. Имеет ли Империя технологию, позволяющую это сделать? Или, может быть, она совершила свой собственный прорыв в Парадоксе Восприятия?

— Как я уже сказала, — ответила Зои Марк жестким, язвительным тоном, — этот вопрос будет тщательно изучен. Ликтор, выведи кандидатов ИКП.

— Что вы делаете? — раздался голос из зала. — Кандидат прав! Какая измена?

— Это какая-то чушь!

— Над Этерой висят Длани Императора?

— Имперская Гвардия на планете?

— Ликторы производят незаконные аресты!

— Они хотят провести здесь очищение! Ищут повод!

Яр молчал, но слегка улыбнулся. Шум нарастал. Он добился своего, и Мыслители перестали вести себя как покорные овечки.

— Я требую связи с Великим Родом Саттонов! — крикнул кто-то, вспомнив, что в случае споров между Императором и Великими Родами необходимо провести расследование. Это могло сработать и отсрочить очищение… если бы Дама попала в ловушку и согласилась на принудительный официальный контакт с Великим Родом. Глас Императора имел немедленную юридическую силу, но последствия игнорирования официального порядка, когда он уже был запрошен, могли быть значительными даже для Звездного Трона.

— Великий Род Саттонов! — начали скандировать, и Ворон заметил, что Летописчица немного побледнела. Еевестиментумначал формироваться в защитную структуру. — Великий Род Саттонов!

— Молчать! — повысил голос ликтор, но люди были уже слишком взволнованы, чтобы сдаться так легко. Часть встала на ноги и начала размахивать кулаками.

— Сохраняйте спокойствие! — прокричала Зои, но это не помогло. Какой-то человек, похожий на техника, направился к выходу. Ликтор грубо оттолкнул его, и мужчина упал на пол. Толпа зашумела.

Но Яр Ворон уже не слушал. Он смотрел на появившегося из ниоткуда карлика Эда.

Третий кандидат в ИКП выглядел так, будто прополз через вентиляцию и мусор. Незаметный в окружающем хаосе, он уверенно подошел к Просветленному и, к удивлению Яра, дернул зафасции, прикрепленные кmachina loricaи сформированные в копье. То, что ему удалось вырвать их у ликтора, можно было объяснить только неожиданностью.

Просветленный отреагировал быстро. Он развернулся, и его золотые доспехи зашуршали. Но в этот момент на него навалилась толпа разъяренных людей, пытавшихся вырваться наружу. Они сковали его движения — на этот один, жуткий момент.

Ворон посмотрел в глаза карлика. В них блеснуло безумие и нежный отблеск серебра. Ты никогда не получишь ее, прочитал он в сигналах, исходящих от Эда, и в шепоте надъязыка. Ни ты, ни кто-либо другой.

Она никогда не будет твоей.

Наследник Рода прыгнул в сторону. Столкнулся с одним из Мыслителей. Чуть не сбил другого, отчаянно вытягивая руки. Он знал, что не успеет.

Однако ему повезло. Копьё, брошенное карликом, полетело в сторону Вайз, но Яр был быстрее. Он заслонил девушку.

И даже не почувствовал, какfascesвонзился в его тело, разделившись внутри на режущие, безжалостные ремни. Он был уверен только в том, что слышит крик Пин и отчаянный вопль карлика.

А потом его поглотила тьма.

9

Скольжение

Информация о древних Дланях Императора не может быть ничем иным, как легендой. Огромные армады, скользящие по границе горизонта событий черных дыр — и все это для того, чтобы существовать вне времени и пространства? Простите, но это напоминает старые сказки о Бледном Короле, чьи призрачные гримы якобы прилетают в нашу Галактику каждые несколько эонов из бездны Стрельца А!

Горизонт событий — это ничто иное, как граница пространства-времени, после пересечения которой скорость побега любого объекта превышает скорость света. Даже свет не может преодолеть эту полупроницаемую «мембрану». И Длани Императора должны были там плавать? Даже если это возможно, сила воздействия черной дыры, во-первых, полностью выбросила бы эту Имперскую Гвардию за пределы галактического времени, а во-вторых, как Император мог бы с ними связаться? Через какую-то волшебную версию глубинного излучателя? Те, которые нам известны, работают с задержкой в Потоке!

Нелос Патак, клановник и педагог,

фрагмент урока в Образовательном здании

для педагогов третьей степени

Похороны устроили сразу после первого глубинного прыжка к черной дыре MACHO-98-BLG-6.

Пространство, в котором они оказались после пятнадцати световых лет, все еще было пространством предыдущего сектора — диффузной туманности Лагуна в созвездии Стрельца. Они должны были остаться в ней еще как минимум на один прыжок: диаметр туманности составлял около десяти парсеков, то есть более тридцати световых лет. Не считая темных, пыльных сфер Бока, Лагуна была прекрасна. Ее окутывал нежный космический розовый цвет с полосками сверкающей зелени.

Трудно было представить себе лучшее место для прощания с доктором Харпаго Джонсом.

Весь экипаж, кроме не прибывшего на похороны Единственного и все еще находящегося в стазисе Грюнвальда, смотрел, как грузовой люк «Ленты» открывается в космическое пространство, а гроб

Доктор ушел, и бесконечность приняла его. Он улетел в огромную, бескрайнюю тьму.

Как и ожидал Антенат, весть о его смерти приняли не так уж плохо, учитывая обстоятельства. Расстроенная предыдущими событиями, Вайз расплакалась, хотя теперь, глядя на похороны, она забыла о слезах, все еще стекающих по ее щекам. Она стояла неподвижно и молча, как и Эрин Хакл, которая ни разу не заплакала. Но если бы взгляд первого пилота мог убивать, от Единственного осталась бы кучка пепла.

Удивительно, но гораздо больше эмоций, чем Эрин, проявили Хаб и Месье. Худой компьютерщик не дождался окончания церемонии и быстро сбежал в Сердце, но это только казалось равнодушием. Тански не сказал ни слова, но все слышали, как он бормотал проклятия под нос. Было видно, что он явно взволнован. Что касается механика, то, к легкому отвращению Хакл, он пришел на похороны немного пьяным, с заплаканными и покрасневшими глазами. Видимо, все еще винил себя в случившемся.

Сразу после ухода Тански они остались одни, глядя на медленно закрывающиеся переборки люка. И вспоминали. Эрин думала о докторе, который спас ей жизнь и, по сути, жизнь всего экипажа, выстрелив в Джареда. Она вспомнила, как Джонс хладнокровно убил мучившего ее Палиатива. И как после долгого совместного полета на «Ленте» она предложила ему перейти на «ты». Последнее воспоминание заставило ее сжать кулаки так сильно, что ногти впились в кожу.

Что касается Пинслип Вайз, то астролокатор постепенно впадала в пустое, ошеломленное безразличие. Смерть Харпаго, свидетельницей которой она стала, поразила ее одним болезненным ударом. Это был удар по бойцу, который недавно поднялся после нокаута и все еще находится в ошеломлении от полученной ранее серии ударов. Поэтому он не только оглушил и ослепил ее, но и выжег дотла. Она все еще чувствовала боль, усиленную последним воспоминанием, но та была похожа на угасающую волну. Пин стояла, и ее слезы медленно высыхали. Что-то в ней умерло — она еще не знала что — но у нее не было сил это анализировать.

— Конец, — прохрипел Месье, и действительно, это был конец.

Единственный человек, связывающий Грюнвальда с прошлым, и, возможно, самый человечный из всех членов экипажа, ушел в небытие с единственным подходящим к нему комментарием.

***

— То, что произойдет сейчас, зависит только от вас, — объявил менее чем через час Антенат, позвав их в капитанскую каюту. — Я понимаю, что вы взволнованы, но вы должны принять реальность. Смерть вашего доктора была неизбежна, и лучше бы вы смирились с этим.

— А почему, — спросила мертвым и сухим голосом Эрин, — мы должны это сделать?

— Потому что я так же, как и вы, забочусь о Грюнвальде, — ответил непринужденно Единственный. — Я уже говорил, что он мне интересен. Поэтому я возлагаю большие надежды именно на тебя, Хакл.

— Правда?

— Да. И на то несколько причин. Во-первых, твоя жизнь — гарантия его послушания. Если Грюнвальд взбунтуется, ты за это заплатишь первой. Надеюсь, ты это понимаешь. Поэтому, как только оружейник будет воскрешен, ты должна передать ему информацию так, чтобы он смог с ней смириться.

— Ты не должен был его убивать, — заметил немного плаксивым голосом Месье. — Он мог бы остаться в стази…

— Нет. — Единственный покачал головой. — Все мои вычисления показывали, что Харпаго рано или поздно будет воскрешен, и в самый неподходящий момент. Он стал бы пешкой в руках сил, о которых вы даже не подозреваете.

— Пешкой в руках сил, о которых мы даже не подозреваем… — тихо фыркнула Эрин. Антенат криво улыбнулся.

— Я терпелив, Хакл, учитывая ситуацию, и не буду напоминать тебе о привычном «господин капитан». Но не забывайся. А пока представьте в своих маленьких мозгах, что в доступной вам реальности существует некая корреляция случаев, ведущая к определенным событиям. Это можно исследовать с помощью экстраполяции. Причины этих случаев можно, в свою очередь, проверить с помощью интерполяции, а увидеть их в виде определенных образов помогает предвидение. В моих наблюдениях за этими событиями появляется, однако, некоторая трещина. Несогласованность, нарушение равновесия. Возможно, она незначительна и касается мелочей, но эти мелочи в конечном итоге оказываются не мелочами. Они оказываются вехами событий. Это рана в случайности Вселенной, тревожный элемент, вводящий искусственную структуру. И это как раз проявление тех сил, о которых я говорю. Сил, которые были способны сделать что-то настолько, казалось бы, незначительное, как вмешательство в ваши контракты.

— Наши контракты? — впервые заговорил Хаб Тански.

— Да, Персональ, — ответил Единственный. — Это твоё «вмешательство несовпадения». Оно было у тебя под носом. Анализ программой Стрипсов показал тебе «вмешательство», а затем «несовпадение». Проблема была только в том, что ты не совсем понимал, что означает это «несовпадение». Теперь ты знаешь. Это искусственное вмешательство, не совпадающее с реальностью. Манипуляция на уровне базовых структур реальности. Кто-то, или, скорее, что-то, хотел… если можно говорить о желании… чтобы именно этот экипаж попал под командование Грюнвальда. Экипаж с наименьшей нагрузкой на персонали, в компании существа, которое полностью является ею. Почему? Понятия не имею. Но у меня есть хорошие новости.

— И что это за новости, господин капитан? — спросила Эрин, позволив себе выплеснуть значительную долю иронии в последних двух словах.

— Новости таковы, что нам впервые удалось опередить движение этого «вмешательства несовпадения». Воскрешенный Харпаго должен был привести к ситуации, которая, возможно, вывела бы меня из игры. Я видел это. Я видел, как доктор Джонс способствует моей гибели. Однако мне удалось это предотвратить, а значит, мы не имеем дело со всемогущей силой. Я подозреваю, что эта «сила» может действовать в довольно ограниченных рамках или способна манипулировать только на определенном уровне сложности.

— Сказки, — заметил Тански.

— О нет, Персональ, — возразил Антенат. — Это не сказки. Но я понимаю, что тебе такая точка зрения не нравится. Будучи созданным в какой-то забытой программе Научного Клана, ты не любишь ограничения своей свободы, не так ли? Ты предпочитаешь сам контролировать ситуацию, пусть даже иллюзорно. Это спасает тебя от сумасшествия.

— Ты не можешь знать… — начал Хаб, но было видно, что

— Да ладно тебе, Тански. — Явно довольный собой, Единственный небрежно махнул рукой. — Давай так: из этого вышло что-то хорошее. Мы нашли между собой что-то общее! Разве это не забавно? Я тоже не люблю, когда мной манипулируют, — добавил он, и его голос внезапно стал тяжелее. — И уж точно не какая-то бессмысленная, непонятная сила!

Что-то щелкнуло. Голос Антената заставил их пошатнуться, с трудом удерживаясь на ногах. Свет в каюте померк, и на мгновение Эрин поверила, что трансгрессивный психопат разорвет «Ленту» пополам. Но момент миновал, и Единственный, как будто осознав, что он наделал, втянул свою силу обратно.

— Ладно, — сказал он, все еще слегка дрожащим от недавней ярости голосом. — Надо готовиться к следующему прыжку. По местам.

Этот конкретный приказ не нужно было повторять дважды. Единственный сел в кресло и повернулся к ним спиной. Глядя через небольшое неостекло в каюте капитана, он услышал, как открываются и закрываются двери, а когда снова повернулся, увидел, что он не один.

В каюте осталась Пинслип Вайз.

В ней что-то изменилось. Он заметил это с самого начала, когда созвал всех на совещание. Девушка выглядела выжженной, совсем как Галактика, но было также видно, что она перестала бояться. И, что он воспринял со странной, непонятной болью, из-за этого она выглядела как кто-то, кого он очень хорошо знал.

— Вайз… — начал он, но она не дала ему сказать.

— Я напоминаю тебе ее, правда? — спросила она спокойным, лишенным эмоций голосом. — Ту девушку из прошлого.

— Дело не в памяти, — ответил он, с трудом сдерживая внутреннюю дрожь. Это был тот момент, которого он ждал… момент, когда он наконец сможет сказать ей правду. — Ты часть…

— Я знаю, кто я, — прервала его она твердо. — И прежде всего я знаю, кто ты. Ты слаб.

— Слаб? — заинтересовался он и вдруг с удивлением заметил, что Вайз улыбается. Это была легкая, едва заметная улыбка, но она появилась на ее лице.

— Да, слаб, — повторила она. — Может, когда-то ты и был трансгрессивным существом. Но то, что Единство сделало с тобой Оружием… когда уничтожило твой корабль и вырвало тебя из тела, изменило тебя. Думаю, ты это знаешь. Наверное, поэтому тебе нужен Грюнвальд. Тебе нужны инструменты, потому что ты не полностью контролируешь то, что у тебя осталось.

— Интересная теория.

— Это не теория. Это факт. Я знаю это, потому что меня тоже разорвало на куски. Ты разорвал меня, Джаред.

— Я говорил тебе, что меня так не зовут. Это спецификация, обнаруженная в ходе экстраполяции событий. Я знал, что однажды ты встретишь эту Машину, поэтому назвать себя так же, как она, мне показалось… уместным.

— Конечно, ты знаешь, что ты больше не трансгресс, — продолжила она. — Можешь себе это втирать, но твои ограничения выходят на поверхность. Ты был разрушен, Джаред, и так и не смог собраться воедино. Этого механического тела, которое ты захватил, и остатков клеток трупа, лежавшего на «Немезиде», недостаточно. Может, ты и неуязвим, но это лишь подобие того, что у тебя было когда-то. Поэтому ты так мечешься и ведешь себя как психопат. Знаешь, что я думаю?

— И? — спросил он холодно, с трудом сдерживая силу, которая снова хотела вырваться наружу. — Что ты думаешь, Вайз?

— Я думаю, что если бы ты снова стал трансгрессом, ты бы вел себя по-другому. Думал бы по-другому. И, может, ты бы просто мелькнул перед нами, перейдя на какой-то… более высокий уровень существования или что-то в этом роде, — сказала она, как будто читала лекцию на скучную, очевидную тему. — А ты ведешь себя как человек, которого все это переросло. И, кажется, прекрасно это понимаешь.

Единственный встал.

— Ты понятия не имеешь, — прошипел он, — о чем говоришь!

В каюте капитана сгустилась тьма. Антенат мысленно отодвинул кресло, которое отлетело в сторону и ударилось о стену. Также сдвинулся стол, который был прикреплен к полу. Скрепляющие его заклепки с треском лопнули, и Единственный сделал три шага в сторону астролокатора, с трудом сдерживаясь, чтобы не раздавить ее.

— Ну же, — сказала хрупкая девушка, которая, вопреки тому, что на нее давило, удержалась на ногах. — Убей меня. Чего ты ждешь?

Это привело его в чувство. Он остановился, с трудом впитывая свою силу обратно.

— Уходи, — прохрипел он, едва слышно шепча. — Уходи отсюда немедленно.

— Я не знаю, кто она была, — сказала она. — Но я хочу, чтобы ты кое-что знал. Она бы тебя презирала. Уверяю тебя, Джаред, она бы тебя презирала.

— Убирайся…! — прошипел он. Но Пинслип Вайз уже закончила. Она медленно повернулась к нему спиной и вышла из каюты капитана.

Дверь за ней закрылась с тихим свистом, и Единственный с удивлением почувствовал, как на его лбу выступили мелкие капельки пота.

***

Миртон Грюнвальд все еще был в стазисе.

Следующие прыжки были такими же, как и предыдущие. Область, которую они пересекали, начала меняться, когда они достигли границы туманности Малый Дух в созвездии Змееносца, обозначенной на астролокационных картах как NGC 6369. Туманность была небольшой и имела всего один световой год в диаметре. Ее центральная звезда, HD 158269, века назад превратилась в белого карлика, освещая Малый Дух ультрафиолетом, который, в свою очередь, раскрыл целый веер цветов: от голубого, указывающего на присутствие в туманности атомов кислорода, до водородного зеленого и красного азота.

Они не должны были туда лететь, но их слегка задело излучение Малого Духа, и Эрин, глядя через неостекло прыгуна, почувствовала себя как несколько десятков прыжков назад, когда гроб Харпаго плыл к розовому туману: грустная, но и тронутая красотой космических цветов.

Рядом с туманностью простиралось частое в Галактике явление: нить Выгорания.

Живая черная полоса распада выглядела как темная река, как рана, нанесенная пустоте. Она пульсировала тьмой и хаосом, разрезая реальность и просачиваясь осколками Глубины. Там что-то плыло: горящие остатки звезд и планет, гравитационные вихри и фрагменты черных дыр. С такого расстояния Выгорание напоминало обратное излучение: не извержение, а всасывание глубинных отголосков. Хакл быстро отвернулась от него.

Но то было только начало.

После нескольких следующих прыжков, во время которых Единственный удостоился

Они долетели до NGC 6565 — лазурно-розовой планетарной туманности в созвездии Стрельца, оказавшись тем самым примерно на полпути к черной дыре. По крайней мере, так сообщил им Помс. Отремонтированная Месье Машина все еще выглядела так, будто с трудом держится на ногах, но довольно ловко вывела их из состояния стазиса, заняв, к недовольству Эрин, место Грюнвальда в капитанском кресле у навигационной консоли.

— Хозяин скажет, — сказал Помс довольным, звенящим тоном. — Хозяин скажет!

— А что опять такое? — Помятый, вырванный из стазиса Хаб явно не мог прийти в себя. Он наощупь искал спрятанную где-то палочку.

— Чёрт возьми, Машина, — пробормотал Месье. Выведенная из стазиса Пинслип молчала, как и странно нервничавшая Эрин.

— Хозяин скажет! — отчетливо ответил Помс и нажал кнопку интеркома. В стазис-навигаторской раздался голос Единственного.

— Мой дорогой экипаж, — услышали они. — Я решил, что пришло время поделиться с вами сюрпризом, который мы с Помсом приготовили для вас.

— Ненавижу сюрпризы, — заметил компьютерщик.

— Наше увлекательное путешествие к черной дыре длится слишком долго, — начал Антенат. — Не скажу, что не нахожу удовольствия в приятном космическом полете. Но наши ограничения, связанные с необходимостью постоянного поиска буев, дыр или искр… начинают меня утомлять. И я полагаю, что вы тоже устали от этого. Поэтому Помс и его неоценимые микроты внесли в наш маленький прыгун соответствующие улучшения.

— Какие еще улучшения? — явно раздраженно спросил Месье.

— Помс, — услышали в ответ веселый голос Единственного, — покажи моему экипажу, какие интересные усовершенствования ты внес в машинный отсек и чем занялись микроты.

Машина будто ждала этого. Она поднялась с кресла и начала стучать металлическими захвато-пальцами по навигационной консоли. Вспыхнул свет, и в воздухе появилось огромное изображение тактильной голограммы, проецируемой на неостекло корабля. Сначала они подумали, что смотрят на обновленную карту Выжженной Галактики, но она быстро поблекла, уступив место настоящей сетке вычислений и столбцам, перемешивающимся и изменяющимся, как многомерная мозаика данных.

— Что это? — прошептала в шоке Пинслип Вайз. Глядя на данные, Хаб Тански выпустил из пальцев палочку, которая упала на пол с тихим шлепком. — Новая карта галактики…?

— Не совсем, — отрицательно ответил Антенат. — Это своего рода программная поддержка для навигационной консоли, основанная на кристаллах памяти, извлеченных вами из «Немезиды». По сути, она живая. Меняется под влиянием движения всей Галактики. Работает с Галактическим Кристаллом, но потребовала частичной переработки системы и создания новой накладки.

— Накладки? — на этот раз не понял Хаб. Единственный прокашлялся.

— Накладки на импринт Грюнвальда. Вы никогда не задумывались, где находится естественная накладка на программное обеспечение корабля, то есть личностный аватар кастрированного ИИ «Ленты»? Вот и ответ: ваш бывший капитан удалил его своим импринтом. Вирус Грюнвальда занял место «личности» кастрированного ИИ. Поэтому я позволил себе создать новую, на основе микроскопического сканирования нейронных связей кого-то, кого вы, вероятно, с радостью снова увидите.

— Снова? — прошептала Эрин, но голограмма, висящая над навигационной консолью, внезапно была заслонена хорошо знакомым им лицом доктора Харпаго Джонса.

— Нет, — тихо сказала Пинслип Вайз. — Нет…

— Глубина, — сказал кастрированный ИИ «Ленты». Его голографическое лицо не выражало ничего, кроме пустоты. — Глубина.

— Вы наверняка заметили, что эта накладка не совсем такая, как должна быть, — голос Антената прозвучал легким вздохом. — К сожалению, микроты должны были работать на уже мертвом мозге, и хотя это позволило сделать очень точный скан синапсов и нейронов, не обошлось без некоторых… повреждений.

— Повреждений? — пробормотал Тански.

— Микроты не могут отличить правильные данные от поврежденных, — объяснил Единственный. — Это требует глубокого анализа и знания человеческого мозга, которыми они не обладают. Я поддержал их работу настолько, что стало возможным воссоздать данные вашего дорогого доктора… тем не менее, слишком глубокое вмешательство в такую деликатную структуру, как соединения нейронных путей и микротрубочек, сделало бы копирование невозможным, а скорее создало бы совершенно новую систему. Такая система быстро развалилась бы из-за различий между оригиналом и его копией. Поэтому наш новый «Харпаго» несет в себе болезнь. Но это замороженная болезнь, и, возможно, она не проявится, пока кастрированный ИИ «Ленты» останется кастрированным.

— Это ужасно, — прошептала Пинслип. — Я думала, что убийство доктора было достаточным злом. Но то, что ты сделал сейчас…

— Я сделал это для вас, — прошипел Антенат, и на мгновение они почувствовали холод, исходящий из интеркома. — Я сделал это для Грюнвальда. И прежде всего, Вайз, я сделал это для тебя.

— Я не просила тебя об этом…!

— Ты считала меня чудовищем, — голос Единственного зазвучал явной яростью. — Какое чудовище способно на такое? Доктор все равно был обречен! Он был ненужным балластом, опасной переменной! Сколько раз я должен тебе это повторять?!

— Пин… — тихо прошептала Эрин, прикоснувшись к руке девушки. — Оставь…

— Это не доктор Харпаго, — сказала астролокатор. — Это какая-то… отвратительная подделка.

— Ты ошибаешься, — возразил Антенат.

— Бесконечность, — прошептало голографическое лицо Джонса. В его отображенных глазах что-то блеснуло: маленькая, нежная искра. — Глубина.

— Почему он это повторяет? — неуверенно спросил Тански. — Про Глубину.

— Потому что он этим занимается, — немного спокойнее объяснил трансгресс. — Его основная функция — поддержка астролокации, но глубинной. В его уме был интересный проект под названием «экспериментальное глубинное скольжение». Не знаю, в курсе ли вы, но в свое время ваш дорогой доктор отвечал за эксперимент, в ходе которого был уничтожен корабль Научного Клана под названием «Орхидея». Тогда погибли люди. Клан счел эксперименты Джонса незаконными и исключил его из своих рядов. Все из-за чрезмерного интереса доктора к Глубине. Но, как видно на его примере, мечты иногда сбываются…

— Как это? — спросила Эрин.

— Кастрированный ИИ Харпаго отвечает за генерацию глубинных микроотверстий без использования буев, — объяснил Единственный. — Это что-то вроде временного открытия Глубины для анализа места назначения. Благодаря этим вычислениям и изменениям, сделанным микротами, «Лента» может скользить по поверхности Глубины, не погружаясь в нее полностью, как «Немезида». Таким образом, мы можем совершать прыжки из любой точки Выжженной Галактики без использования буев и без риска ошибки в определении местоположения, если, конечно,

— Подожди… — вдруг испуганно начал Тански, но Антенат не слушал.

— Харпаго, — сказал он, — активируй «Черную ленточку».

— «Черная ленточка», — подтвердил кастрированный ИИ. И вдруг все изменилось.

Они почувствовали это как внезапный удар, изменение прежней структуры.

По прыгуну пронеслась волна подавляющей энергии, как глубокий гул и шум, как неожиданная перегрузка антигравитонов. Все удержались на ногах, но волна прошла через них так, что они внезапно почувствовали свою смертность.

Пинслип Вайз отчаянно вскрикнула, но ее голос прозвучал лишь холодным эхом.

Прыгун покрылся инеем. А звезды за неостеклом внезапно погасли, чтобы покрыться странным синим цветом.

«Лента» превратилась в «Черную ленточку» — корабль-призрак, дрожащую призрачную структуру, скользящую по поверхности Глубины, дрейфующую на границе неназванного, плывущую прямо над бурным океаном метапространства.

— Нет! — задыхаясь, прохрипела Эрин, пытаясь схватиться за ручку навигационной консоли.

И вдруг всё замерло.

Звёзды вернулись на свои места, иней исчез. Что-то, мерцавшее на заднем плане, уплотнилось, и светящееся лицо ИИ Харпаго начало дрожать, разорванное пикселями и раздувающимися структурами программ.

— Глубина… — простонал кастрированный ИИ «Ленты», то появляясь, то исчезая. — Глубина…

— Мои дорогие, — снова послышался недовольный голос Единственного, доносящийся как сквозь туман. — Мне очень жаль, но боюсь, что без Грюнвальда не обойтись.

***

Перед воскрешением Миртона Антенат приказал провести ещё две попытки почти сразу одна за другой, и каждая закончилась одинаково. Обещанное «глубинное скольжение», которое должно было обеспечить «Ленте» сверхсветовую скорость без необходимости входа в Глубину, не состоялось. А точнее, не состоялось до конца.

Да, «Черную ленточку» удавалось удержать ненадолго, иногда преодолевая значительные расстояния в космосе. Однако было трудно определить, какой скорости они достигали и как обстоят дела со связанной с этим временной дилатацией. Одно было точно. Кастрированный ИИ Харпаго мог помочь им, но без импринта Миртона он рано или поздно начинал глючить и зависал. Прыгун тогда снова превращался в «Ленту», а весь его экипаж с трудом приходил в себя после «глубинного скольжения», оставлявшего следы призрачной структуры. И, что еще хуже, не было сказано, что эти следы полностью рассеются. Но это было не самое страшное.

Прежде всего, они чувствовали Глубину. «Черная ленточка» может и не погружалась в нее, но находилась прямо на границе. Некоторая неопределенность, приостановка времени и пространства, а также нематериальность корабля давали о себе знать. Они отреагировали на это по-разному. Хаб Тански погрузился в программы, стараясь не думать о призраках Глубины, дышащих ему в затылок. Месье пил больше, чем обычно, совершенно не скрывая этого. Эрин Хакл бродила по всему кораблю, по странному стечению обстоятельств все время кружась возле застывшего тела Грюнвальда. А Пинслип Вайз погрузилась в работу над усиленной глубинной астролокацией, стараясь не сойти с ума.

Единственным плюсом этой ситуации был тот факт, что она никогда раньше не сталкивалась с такой качественной астролокацией. На фоне того, что сделал Антенат, предыдущие карты из Галактического Кристалла — даже полученные с помощью Синхрона — казались почти статичными. Теперь ей достаточно было запустить ИИ Харпаго и, стараясь не смотреть на пустое лицо «доктора», ввести астролокационные данные. И эти данные были свободны от жестких точек локации! Это было невероятно. Совсем как будто она сама устанавливала локационные буи… и почти в любом месте. Они могли сократить маршрут или установить совершенно новый, далеко за пределами маршрутов ТрансЛинии. Продажа этой новой технологии Согласию обеспечила бы их на всю жизнь.

— Глубинное соединение открыто, — сказал мертвым голосом кастрированный ИИ «Ленты», и прямо перед прыгуном открылась небольшая глубинная дыра. Это было не обычное открытие Глубины — мимолетное, почти мгновенное и мерцающее эхом, — а настоящий, постоянный пространственно-временной туннель. Может, небольшой и короткий, скорее заслуживающий названия искры, но достаточно устойчивый, чтобы ИИ Харпаго смог проанализировать его выходные данные и подтвердить расчеты Вайз относительно конечного местоположения на основе новых галактических карт. Когда экстраполяция была завершена, они могли войти в глубинное скольжение.

— Эти отверстия для экстраполяции потребляют мало энергии, — заключил Тански после анализа программ, измененных Антенатом. — Странно, потому что из программы следует, что глубинный двигатель излучает большой энергетический пучок.

— Если это большой пучок, он должен опустошить наше ядро, — заметила Эрин, наклонившись вместе с ним и Пин над навигационной консолью.

— Но не опустошает. — Компьютерщик пожал плечами. — Меня не спрашивай. Я понятия не имею, как он это сделал. Эти микроты — в конце концов, ничто иное, как нанитовая технология. Может, они записали какие-то программные схемы и воспроизвели их в машинном отделении?

— Какие схемы? «Немезиды»? Ты же знаешь, что это был суперкрейсер? Подумай, сколько километров занимало его машинное отделение!

— И наверное, поэтому мы делаем в Глубине крошечную дырочку, через которую ничего не проскочит, но мы можем заглянуть.

— Если бы это стало известно, можно было бы изменить судьбу всего Натиска, — заметила Эрин.

— Так скажи это нашему капитану, — фыркнул Тански. — Первое, что он сделал, — заблокировал нам связь через Синхрон…

— Ты хочешь сказать, что эта война его не интересует?

— То, что его интересует, известно. Он выкачивает данные из атакованных Пограничных Княжеств и следит за тем, что происходит, — признал Хаб. — Даже не скрывает этого. Но собирается ли он что-то с этим делать? Понятия не имею.

То, что он скоро об этом узнает, к сожалению, не улучшило его настроение. А может, даже ухудшило.

***

Миртон Грюнвальд был воскрешен в самый неожиданный момент.

Они как раз подходили к границе сектора MACHO-98-BLG-6. Все еще далекая черная дыра находилась в центре неостекла, окруженная аккреционным кольцом света, густая и темная, как отрицание измерений. Они уже чувствовали ее гравитацию — пока еще легкую и не представляющую угрозы, но отчетливую.

— Пограничный сектор, — бесстрастно сообщил кастрированный ИИ «Ленты». — Ноль восемь ноль шесть ноль ноль два.

— Принято, — одобрила Пин. Сидящая рядом с ней Эрин Хакл кивнула. Хаб не отвечал ничем, кроме серий добавляемых данных. Глубинное эхо, из которого они вылетели, все еще передавало им данные, пропущенные через программное сито прыгуна.

— Так мы на месте, — заметил, на удивление, совершенно трезвый Месье. — И что теперь?

— Теперь, — неожиданно бросил Единственный, входя в СН, — поприветствуйте своего бывшего оружейника… и нового первого пилота «Ленты». Эрин

— Миртон, — удивился Хаб из Сердца. Антенат кивнул головой.

— Да, это ваш дорогой Миртон. Садись, — подтолкнул он Грюнвальда к навигационной консоли, — и подключись к системе. Я уже слишком много времени потерял.

— Что мне делать? — спросил Миртон, придя немного в себя.

— Сгенерируй постоянное глубинное скольжение с помощью нашего нового корабельного ИИ, — приказал трансгрес. — До местоположения вблизи горизонта событий MACHO-98-BLG-6.

— Я должен лететь в направлении черной дыры?

— Нет. Ты должен проскользнуть вдоль него. Только так, дрейфуя прямо над Глубиной, мы сможем преодолеть ее гравитацию и выскочить обратно… когда придет время.

— Какое время? — спросила Эрин. Антенат пожал плечами: странный, как для него, человеческий жест.

— Довольно долго, — сказал он. — Достаточно долго, чтобы мы увидели развязку всего этого конфликта с Чужаками. Может быть… несколько сотен лет?

— Несколько сотен… лет? — Бывший капитан «Ленты» попытался подняться с кресла, но Единственный усадил его обратно.

— А чего вы ожидали? Я не заинтересован в Натиске Консенсуса. Будет проще ударить, когда все успокоится. Зачем лезть в этот хаос? А если человечество не выживет… что ж… ваших генов хватит, чтобы клонировать целую кучу новых экземпляров. Подождем более подходящего момента для возвращения на сцену.

— Ты боишься, — заметила Пинслип. Ее голос был холодным. — Ты боишься, что Чужаки и Единство укусят тебя за твою псевдотрансгрессивную задницу.

— Я тебя не узнаю, Вайз, — покачал головой Единственный. — Такой язык! На твоем месте я бы не открывал рот. Мне не хотелось бы… навредить тебе. Грюнвальд? Выполняй приказ. Немедленно.

Казалось, что Миртон снова будет сопротивляться. Но он, должно быть, что-то увидел на лицах своей команды, потому что подключился к консоли.

«Лента» вдруг зашумела: импринт сработал, и над консолью появилось лицо кастрированного ИИ.

Лицо доктора Харпаго.

— Что это? — прошептал Грюнвальд.

— Глубина, — бесстрастно ответил ИИ. — Бесконечность. Скольжение.

— А, это… я совсем забыл. — Единственный махнул рукой в сторону лица «доктора». — К сожалению, доктор Харпаго Джонс мертв. Боюсь, мне пришлось сократить его мучения. То, что вы видите, это, скажем, его вторая версия. Бестелесная, правда… но не менее, а может, и более полезная, чем… — он не закончил.

Миртон вскочил, подбежал. Его кулак пронзил воздух. Чуть не попал, но Антенат лишь пошевелил рукой, и Грюнвальд рухнул на пол. Эрин вскрикнула. Из носа и рта Миртона хлынула кровь. Бывший капитан «Ленты» задрожал, а затем застыл в неподвижности.

— Похоже, — с отвращением заметил Единственный, — нам придется отложить это. Тански? Выйди из Сердца и засунь его в АмбуМед. Хакл, Вайз: установите стационарную аппаратуру. Когда первый пилот придет в себя, приведите его в капитанскую каюту. И лучше бы он проявил немного больше… смирения, — закончил он, направляясь к выходу из СН.

Никто не ответил. Все смотрели, как слегка дрожащая Эрин наклоняется над Миртоном и прикасается к его шее, проверяя пульс. И как на ее лице постепенно появляется облегчение.

***

Он не знал, сколько времени пролежал в АмбуМеде. Достаточно сказать, что когда система закончила лечение, он открыл глаза и, казалось бы, бесстрастно посмотрел на парящий над ним купол устройства.

Сел. Протер лицо и в тот же момент вспомнил доктора Харпаго Джонса. Человека, который никогда его не бросал. Единственного связанного с «Драконихой».

Друга, превращенного в компьютерный пакет файлов.

Он сидел так долго, уставившись в пустоту. А потом подумал о будущем, которое Единственный собирался устроить им. О далеком и одиноком будущем. О будущем без будущего.

— Натриум, — наконец сказал он. — Я согласен. Ты слышишь меня? Я знаю, что слышишь. Приходи. Поговорим.

Тишина. Тишина и пустота.

Это бесполезно. Но действительно ли?

«Я разговариваю с тобой благодаря Глубине», — сказал принц. Глубина. А Глубина, как говорят, помнит меня.

Самое время напомнить ей о себе. И как следует.

Миртон прикрыл глаза. Он снова почувствовал корабль… который по-прежнему был его кораблем. И «Черную ленточку», все еще присутствующую на заднем плане — послевкусие последних экспериментов и прыжков. Она существовала там, как эхо: одинокая, скованная ледяным холодом. И там была Глубина — как лазурная, многомерная тень.

Он почувствовал ее. Впервые без необходимости глубинного прыжка, без погружения в стазис. Без инъекторов и импринта. Не-мир рядом с миром, место без места.

— Слушай, трансгресс, — медленно сказал Грюнвальд. — Двигай задницей. Сам же предложил. Нам надо поговорить. Хотя бы о напастных персоналях. Так что приходи, или сделки не будет. Понятно?

— Понятно, — подтвердил Натриум Ибсен Гатларк. — Я уже иду.

10

Безымянный

Напасть никогда не существовала.

Мы знаем о ней очень мало — лишь обрывки информации. Она якобы появилась в период, когда Галактическая Империя уже давно подчинила себе миллионы миров. Мощь человечества в то время распространилась на всю Галактику, охватив бесчисленные миры Чужаков. С этой точки зрения можно сказать, что «Напасть» была ничем иным, как первым конфликтом человечества с ксено-расами. Тщательный анализ материалов, оставшихся от Галактической Сети, показывает, что все должно было выглядеть именно так: первые стычки, возможно, борьба за системы, затем эскалация конфликта и, наконец, начало полномасштабной войны. «Напасть» в этом контексте — это просто условное обозначение очага, который начал гноиться прямо перед Ксеновойной. Очаг, который оброс легендами.

Кат Сохо, Мыслительница Научного Клана,

фрагмент периодического тематического исследования

«Ксеновойна — легенды и мифы»

Пин Вайз не могла поверить в то, что с ней сделали.

После столкновений в Куполе Мыслителей, которые быстро перекинулись на весь комплекс, руководительница операции Дама Зои Марк ввела чрезвычайное положение. Послушные ей ликторы официально закрыли все здание, а допросы задержанных Мыслителей отложили на неопределенный срок. Но не это было самое страшное, а то, что Просветленные прибегли к Клеймению.

Клеймение, насколько Вайз понимала, было не совсем законным процессом. Содержание кого-то под стражей, конечно, было допустимо, тем более что это поддерживалось указом Гласа Императора. Но Клеймение. Это уже совсем другое дело. Оно ущемляло основные права каждого гражданина Галактической Империи, и не только из-за нарушения его свободы. Проблема заключалась в том, что его нельзя было отменить. О том, что Клеймение коснется и ее, Пин узнала в

Всё произошло механически. Сначала её оторвали от тела Яра, которое передали в крио. Затем её перевели в одно из небольших помещений, ранее служивших типичными комнатами Мыслителей и персонала Купола. И, наконец, её привели к Просветлённому Слуге.

Она вздрогнула, увидев маленькое, карликовое существо, подчиненное одному из ликторов. Трудно было сказать, был ли Слуга человеком, генотипом или генотрансформированным животным, но он определенно был по крайней мере наполовину механическим. Он подошел к ней, бормоча какие-то непонятные слова, и с помощью пневматического инъектора ввел в нее черные нити Клейма.

Больно было, но всего на мгновение. Пин с ужасом смотрела, как нано-паутина разрастается в ней, как рак, немного похожий на то, что она уже видела в коридорах Купола. Но то Клеймо было механическим, а не биологическим. Она схватилась за руку и закричала, но было уже слишком поздно. Она получила Клеймо как постоянный, подлежащий контролю в Галактической Сети и за ее пределами, преступный элемент Галактической Империи.

— Вы за это заплатите! — крикнула она, но ликторы уже не обращали на нее внимания. Они ушли, зная, что она не сможет сбежать. Если бы ей каким-то чудом удалось выбраться из Купола Мыслителей, они могли бы отключить ее двигательные функции, да и так они видели каждое ее движение, причем очень точно.

Заклейменный не мог нигде спрятаться. Черные нити, сообщающие о его статусе, когда-то введенные как «нано-медицинская поддержка», стали частью его организма.

Они ее поймали. Как и остальных. Но какое это имело значение, если они все равно собирались провести очищение?

***

— Его все еще не нашли, — сообщил мертвым голосом ликтор, и находившаяся поблизости Летописчица Империи скривила губы.

— Один преображенный Лектор! — прошипела она. — А материалы?

— Их все еще изымают, — признался Просветленный. — Но у нас нет доступа к части Центра. Там все еще находятся Паломники.

— Я не буду рисковать конфликтом с ксено-расой прямо перед очищением, — решила Зои. — Нам не нужны последствия. Тем не менее, я хочу получить всё.

— Как мы можем выполнить это требование, Дама?

— Не знаю… попробуйте связаться с Паломниками? Мыслители как-то договорились с ними хотя бы о программе встречи, так что должен быть способ…

— Да, Дама.

— А карлик?

— Его приведут.

— Так сделайте это. Я буду ждать его в офисе Сета Тролта. — Зои Марк повернулась и медленно поплыла вглубь коридора Купола. — Свяжитесь со мной немедленно в случае контакта с Лордом!

— Да, Дама, — подтвердил ликтор, но ей уже было неинтересно. Она была в стрессе, и ее тонкие пальцы начали нервно играть с единственным украшением: ожерельем с символом эндорфина.

Всё пошло не так! К чему было это бездумное убийство? Овцы начали блеять, и не обошлось без Клейма. Если бы Мыслители вели себя более покладисто… К сожалению, их подстёгнул кандидат. Кандидат, который уже был мёртв. Жаль. Она с удовольствием задала бы ему несколько вопросов…

И теперь это Клеймение! То, что система будет очищена, не меняет факта, что доказательства проведения процесса будут записаны в Галактической Сети и, как таковые, станут общедоступны. Кроме того, само Клеймение невозможно провести без Сети. Это тоже имеет определенные последствия. Император не будет доволен… Неужели эта проклятая ИКП положит конец ее карьере?

Нет, решила она. Этого не будет. Данные должны быть изменены. Слухи об измене сделают Клеймение правдоподобным даже в Сети. Все получится. Должно получиться! Если только Хресиос это проглотит…

Да, нетерпение Длани Императора могло стать серьезной проблемой. «Воля и Приказ» Хресиоса уже начал настраивать оружие для атаки, «Жажда» лорда Астиата и «Проклятие» баронессы Сепетес делали то же самое. Огромные Длани, похожие на черные, пронизанные золотом яйца, окруженные терновыми коронами приводов и выступами пушек, наклонились над планетой, как мрачное предзнаменование гибели. Черт возьми! Нужно было договариваться не с Хресиосом, а с баронессой! Пропитанная амброзией Сепетес была уже старой, навсегда соединенной со своим кораблем, и якобы часть ее сознания блуждала за пределами мозга в генных компьютерах. Поэтому она была медлительной и более доверчивой. А если лорды решат, что не нужно ждать Даму Императора? Ключевым здесь является уровень угрозы: если он превысит определенное значение, Длани очистят систему, не дожидаясь ее лихтуги.

Надо убираться отсюда. И быстро. Конечно, сразу после допроса этого ненормального карлика.

То, что он ненормальный, Дама поняла, как только его схватили ликторы. Наверное, он что-то покурил, возможно, нано-нейролептики. Его глаза были слегка серебристыми, а может, белесыми — неужели он заболел глубинной болезнью? Когда? И почему это заметили только сейчас? В любом случае, его покушение сбило ее с толку. Многое можно было скрыть, но удастся ли сохранить в тайне преждевременную смерть Наследника Великого Рода? Очищение — это другое дело — тогда все погибают, и Наследника можно записать в «собственные издержки». Но сейчас? Что будет, если информация просочится до очищения? Достаточно ли блокировки Сети? А если кто-то запустит несанкционированный глубинный зонд, который проникнет через блокировку или каким-то чудом передаст информацию через портовое Контактное Окно? Правда, она уже приказала их отключить, но все еще испытывала это подкожное, труднообъяснимое чувство страха: опасение, которое можно полностью выразить только в надъязыке.

Просто чувствовала, что что-то пойдет не так.

И этот Сет Тролт! Как он смог выбраться из заточения? Его не было в Центре. Его не было в коридорах… куда же он сбежал? На корабль Чужаков? Ну, такая возможность была. Но как же Просветленные не смогли его найти?

Столько вопросов, и так мало ответов.

К счастью, Паломники не интересовались этой суматохой. Чужаки по-прежнему находились над Куполом Мыслителей и медленно «трансформировали» фрагменты комплекса по своему усмотрению. Видимые в стенах жилы пульсировали, и Центр уже не напоминал обычный фрагмент здания. Но Дама не беспокоилась об этом. Если это действительно дело рук ксено, то их действия только укрепили её в решении очистить это место.

Надо покончить с этим. Покончить как можно скорее.

Зои Марк снова прикоснулась к символу эндорфина. Металл был холодным, и еёвестиментумокружил её черным цветом. Но даже это не принесло облегчения.

***

Она вернулась в свою комнату.

Сразу после того, как ликторы провели Клеймение всех Мыслителей в Куполе, замки открыли и сняли все блокировки. Но это уже не имело значения. Решетки стали невидимыми, но они были там. Достаточно было выйти за пределы комплекса, чтобы бездыханным

Сама она не собиралась никуда бежать.

Сначала она некоторое время сидела на кровати, тупо глядя в пространство. Ее длинные, переходящие в фиолетовый цвет волосы покрывали ее, каквестиментум.Потом она встала и медленными, неловкими шагами вышла на террасу.

Яр, подумала она, глядя на город, видневшийся вдали, мертв. И я не смогла ничего сделать, чтобы спасти его.

Осознание того, что произошло, до нее окончательно не дошло. Она не хотела этого принимать. И неудивительно. Наследник был убит карликом, что само по себе казалось полным абсурдом. Зачем? Эд, может, и хотел ее, но он был прежде всего Мыслителем. Неужели он хотел уничтожить ее? И неужели он так легко поддался эмоциям? Она не могла этого понять: ничего не сходилось.

В комнате появился нежный серебристый блеск.

Сначала она ничего не заметила, а когда наконец увидела, решила, что это свет от эмитера, установленного где-то в комнате. Поврежденный голоэкран? Запутавшийся плоскообраз? Она вышла с террасы и оглядела комнату, но свет померк и исчез.

Привидение, решила она, медленно подойдя к бару. Может, она и видела что-то… но пора перестать видеть что-либо. Она коснулась дверцы, и та с тихим свистом распахнулась. Внутри стоял ряд небольших бутылок с алкоголем. Она взяла одну и нажала на кнопку открывания пробки.

Вместе с серебром появилось едва ощутимое, щекочущее тепло.

Она смотрела на него на мгновение — нежный, волнистый ручеек на полу. Отставила бутылку и присела, касаясь кончиками пальцев серебристого тумана. Это не было голограммой. Голограммы не передают температуру. Его тактильная версия может, в лучшем случае, передать легкое напряжение, потому что устройства, которые его излучают, сканируют положение и давление пальцев… но это было что-то другое.

Оно было живым.

Пин Вайз выпрямилась и, поначалу медленно, пошла вдоль серебристой, дрожащей линии. Она даже не заметила, когда вышла из комнаты, и дверь закрылась за ней с тихим, прощальным вздохом.

***

Карлик был прикреплен к подвижной стойке.

Зои Марк, которая ждала его, становилась все более беспокойной, и вид связанного Мыслителя и кандидата ИКП только нервировал ее. Поэтому она молча смотрела на него, пока сопровождавший его ликтор настроил антигравитоны блокировки на повышенную гравитацию, прикрепив парящий столб к полу. Устройство зашипело и задрожало инъекторами, вставленными в тело Эда.

— Заблокируйте инъекцию, — приказала Летописчица. — Я хочу, чтобы он был в сознании.

— Будет, Дама, — подтвердил Просветленный и перенастроил что-то в блокировке. Через мгновение он отошел от карлика, который все еще блуждал по комнате рассеяным взглядом. Бельмо, которое раньше было в его глазах, исчезло. — Все сделано, — закончил Палец Длани Императора.

— Отлично, — пробормотала Зои. — Эд. Кандидат, — начала она, слегка нахмурив брови. Карлик, чего она не хотела признавать даже перед самой собой, вызывал в ней не только злость, но и едва осознаваемый страх. — Ты понимаешь, что я говорю? Ответь!

— Да, — прошептал Эд.

— Ты понимаешь, что ты наделал?

— Да.

— Почему ты это сделал? Это из-за той девушки?

— Не знаю.

Этого она боялась больше всего. Она тяжело вздохнула, и еевестиментумзатрепетал.

— Транскрипт целесообразности, — сказала она на надъязыке, и карлик дернулся. — Порыв иллюминации…

— Перестань! — простонал он. Но Имперская Летописчица уже видела, как от него исходит веер микровыражений в надъязыковом режиме, невольный ответ на «ключевые слова».

Он ничего не знает, прошептала она про себя. Он понятия не имеет, что с ним случилось!

— Послушай, — сказала она спокойным тоном, хотя чувствительный к надъязыку человек легко мог распознать скрытую в ее голосе ледяную угрозу. — Ты еще можешь быть спасен. Каждый из кандидатов в ИКП будет вызван к Звездному Трону. Вы не должны погибать. То, что произошло, не так важно, как ваша работа на Империю.

— Ложь, — ответил он, впервые сознательно посмотрев ей в лицо. — Я вижу причину… и дело не только в отчете Вайз. Вы, наверное, и без него знали, что может случиться. Вы хотите, чтобы Чужаки… остались чужаками.

— Чужаки останутся чужаками, — согласилась она, — для человечества. Но не для Императора. Не для его Гвардии. Не для Великих Родов.

— Правда?

— Паломники известны своими контактами с другими расами. Зная, что они на самом деле думают, можно будет предсказывать их действия, а значит, и действия других Чужаков, — сказала она. — Действовать в кажущемся невежестве, а на самом деле со временем подчинить себе все ксено-расы в Галактике. Галактическая Империя останется Империей Человека. Млечный Путь, — закончила она, понизив голос до шепота, — останется путем человечества.

— Он не будет так называться, — пробормотал Эд.

Зои немного отступила,вестиментумзатрепетал.

— Что: не будет? — спросила она.

— Млечный Путь, — прошептал карлик. — Млечного Пути больше не будет. Все… все будет уничтожено.

— О чем ты говоришь?

— Я… — неуверенно прервался карлик. — Она…

— Какая «она»? Пин Вайз?

— Вайз… — простонал Эд, и его глаза снова затуманились серебристой пленкой. Летописчица подошла ближе к стойке, но карлик опустил голову и обмяк.

— Он больше ничего не скажет, Дама, — вставил ликтор.

— Да, я вижу, — скривилась Зои.

— Что нам делать, Дама?

— Активизируйте его моторику и психику с помощью амброзии. Немного, всего несколько капель… но этого должно хватить, чтобы он пришел в себя на несколько часов. Затем отнесите его туда, где держали. Я сама отправлю его в лихтугу. И найдите Пин Вайз, — голос Летописчицы на мгновение зазвучал стальным голосом Императора. — Я должна как можно скорее убраться с этой проклятой планеты.

***

Она понятия не имела, куда идет.

Шла медленно, не торопясь, наконец спокойная и осознающая себя. Шла за тонкой серебряной струйкой, по странному стечению обстоятельств не встречая по дороге ни одного ликтора.

Свет был теплым. Он шел к ней волнами, приобретая почти материальное измерение. Каким-то необъяснимым образом он менял структуру окружающей среды, хотя она не могла объяснить, в чем это заключалось.

Все погибнут, Вайз, подумала она. Все развалится, как карточный домик.

Выжженная Галактика.

Все, во что ты когда-либо верила.

Странные слова. Она сама не была уверена, верит ли в них. Она даже не была уверена, действительно ли она следует за серебром… А может, ей не

— Нет, — прошептала она себе, но без убеждения. Серебро дрогнуло, повернув влево, а затем вправо. Она послушно пошла за ним, почти на грани последней трезвой мысли.

Помещения крио не были закрыты, как и все места в Куполе Мыслителей, и когда она увидела дверь с зеленой лампочкой доступа, она не удивилась. Именно сюда она и должна была прийти: свет волновался, набрасывая на стены причудливые металлические отблески. Пин подошла на несколько шагов и нажала кнопку.

Ее встретил холод.

Она пошла быстрее, ступая по ледяному полу, краем глаза замечая тонкие нити инея. Их присутствие казалось прогоняющим серебристый свет, но Вайз уже не обращала на них внимания. Она шла к одному конкретному месту — к криосаркофагу со стеклом, покрытым ледяным туманом.

— Яр… — сказала она, опускаясь на колени у холодного саркофага.

Она протянула руку и протерла холодное стекло. Он был там… или, вернее, то, что от него осталось.

— Ты не можешь остаться здесь, — сказала она. Она даже не допускала мысли, что Глас Императора заберет тело Ворона в лихтугу. — Ни за что. Я разберусь с этим, — пообещала она, нажимая кнопку открытия саркофага. — В худшем случае… — Она прервалась, только в этот момент осознав, что она не одна.

С потолка отклеился Мыслитель Первой Степени и Лектор Ксенопрограммы Сет Тролт.

То, что она его узнала, можно было объяснить разве что несколькими годами совместной работы. У него осталось лицо, но оно выглядело как натянутая на кости мертвая маска. Остальное было чужим. Вновь сформированный скелет, обвитый жилами мышц и внутренних органов. Со скользкого, искривленного тела существа капала маслянистая слизь.

Паломник.

Пин вскрикнула. Она попыталась отступить, но ей помешал открытый криосаркофаг. Мыслительница споткнулась и упала на пол.

— Сет! — крикнула она, надеясь, что знакомое имя удержит существо от того, что оно планировало. — Сет, нет!

Тролль встал перед ней, согнувшись в странной, нечеловеческой позе. Он выглядел как животное, с трудом сохраняющее видимость навсегда утраченной человечности. Пин громко сглотнула слюну.

Она боялась.

— Послушай… — сказала она. — Не делай мне больно. Мы можем договориться, да? Прийти к… консенсусу.

Сет слегка наклонил то, что она в первом порыве приняла за голову. Он казался смотрящим на нее. Его полумертвый взгляд блуждал от нее к телу Яра, с которого уже сошла холодная дымка.

— Это Яр Ворон… — объяснила она дрожащим голосом. — Ты помнишь его? Он должен был договориться с теми, кто сделал это с тобой. Так же, как я. Я только этого хочу, Сет. Так же, как он… так же, как все мы.

Тролль задрожал и сделал полшага вперед. Подвинул губами.

—Консенсус, — проговорил он. Вайз едва сдержалась, чтобы не закричать. Голос бывшего Лектора звучал как голос человека и как голос Чужака, и это было страшно. —Консенсус.

— Да, — поспешно согласилась Пин. Она попыталась встать, но ноги дрожали, как в лихорадке. Она видела, что Тролт слушает ее и анализирует ее слова. Чувствовала, что он их понимает. Видит ли он ее человеком? Или, может, точкой в пространстве, скоплением хаотичных переменных, посылающих к нему звуковые волны? Насколько он стал мостом между людьми и ксено-расами? Насколько он стал прорывом? Достаточно ли, чтобы не причинить ей вред? — Понимание… и мир, — неуверенно добавила она. — У нас нет злых намерений. Мы хотим… понять. Мы все хотим понять, Сет. Понять, кто…

Она так и не закончила эту фразу.

Одним быстрым движением Сет Тролт выдвинул костлявую конечность и вонзил ее в живот Мыслительницы. Пин застонала от боли, рефлекторно схватив то, что выглядело как рука Лектора, но глубоко вонзилось в ее тело и разрослось внутренними венами, высасывая из нее кровь, плоть и кости. Вайз открыла рот, плюясь кровью.

— Нет… — пробормотала она голосом, настолько испуганным, что он почти напоминал визг. — Нет…!

Бывший Мыслитель Первой Степени не обратил внимания на ее мольбы. Он наклонился и вонзил вторую конечность в мертвое тело Наследника Великого Рода Воронов.

— Consensus, — проговорил он, выпучив глаза. — Consensus et Pax.

Но то, что он делал, было далеко от человеческого значения слов «понимание и мир».

***

— Очищение начнется сразу после моего отлета, — подтвердила Дама Императора. — А отлет уже близок.

— Приговор системе вызывает беспокойство, — ответил гулким голосом лорд Хресиос. Голографическая связь сформировала его фигуру в кабинете Сета Тролта, словно давящую статую. Сама Летописчица чувствовала себя рядом с ним маленькой, хотя и позволила себе сильно раздутьвестиментум. — Мы уже должны были убить многих.

— Разве это не ваши обязанности?

— Некоторые из них смогли передать внесистемный сигнал, несмотря на блокировку, — равнодушно заметил лорд, наклонившись к эмиттеру. Его золотаямахина лорикаперемешалась, приняв оптимальную оборонительную форму, и Летописчица Империи вздрогнула, инстинктивно прикоснувшись к ожерелью с символом эндорфина. — Это неизбежно. Нужно провести очищение.

— Я сказала, что это будет после моего отлета!

— Открыто Контактное Окно с Троном Звезд, — ответил Хресиос. — Император недоволен твоими действиями. Его беспокоит постоянное присутствие Паломников в системе. Император требует их немедленной гибели, прежде чем они улетят и расскажут другим ксено-расам о его подходе к прорыву в Парадоксе Восприятия.

— С этим я могу согласиться, — кивнула Зои. — Если вы дадите мне немного времени перед Очищением… Черт возьми, Хресиос! — Она поднялась, не сдерживая крика. — Не думайте, что вы можете убить меня только потому, что Император хочет скрыть прорыв!

— Уничтожь Паломников, — спокойно сказал лорд. Его странно мертвые, вырванные из безвременья глаза смотрели на нее, но не видели. — И твоя просьба будет удовлетворена.

Голо погасло. Марк закрыла глаза, с трудом сдерживая дрожь.

— Силаки, — тихо сказала она, и всегда сопровождавшее ее в фоновом сознании Присутствие сразу проявилось в виде знакомого голо красивой рыжеволосой девушки.

— Да, Дама?

— Немедленно готовь лихтугу к отлету. Мы покидаем эту планету.

— Да, Дама, — подтвердила Силаки, слегка наклонив голову. Летописчица не отреагировала, даже не заметив, как Присутствие исчезло, чтобы выполнить данное ему распоряжение.

Взрыв произошел две минуты спустя.

Недалеко раздался грохот, прокатившийся по Куполу Мыслителей, и если бы Зои Марк не расширилавестиментум, она бы наверняка упала на пол. Живое черное одеяние разрослось как паутина,

Не считая воя сработавшей сигнализации и аварийного открытия всех помещений.

Первое, что увидела Дама, было тело лежащего в коридоре ликтора. Его покрытое шрамами лицо побелело от тени смерти. Он был пронзен одной из пульсирующих вен, которые разрослись по всему коридору. И, к сожалению, это было не все. Что-то изменилось.

Она закашлялась. Кислый воздух? Изменение гравитации? Преобразование структуры?

Проклятый Хресиос был прав, подумала она, собираявестиментум. Нужно было сразу убить Паломников… Это и есть тот самый прорыв в понимании Чужаков? Атака?!

Если это была атака. Из того, что она знала о ксено-расах, она могла наблюдать их попытки общения с людьми.

Я не соглашалась на это, подумала она со страхом, выбегая в коридор. Это не должно было так произойти!

К сожалению, именно так оно и произошло.

Она бежала, перепрыгивая через вздувавшиеся вены и с ужасом наблюдая, как меняется форма стен и комнат Купола Мыслителей. По земле скользил странный зеленоватый газ, пол казался дышащим. Свет всасывался и исчезал. Я начинаю видеть то же, что и они, подумала она, и это было, наверное, самым страшным.Vestimentumсобрался вокруг нее в плотную, жесткую броню.

— Вааайз! — услышала она вдруг. Это был не человеческий крик, а скорее рык какого-то животного. — Ваааайз!

Что-то приближалось, и ей не хотелось это видеть. Она повернула налево, чуть не наткнувшись на все еще неработающую Машину. «Персональный Машинный Опекун, Великий Род Воронов», — прочитала она на выгравированной табличке. Ну… видимо, больше нет.

— Ваааайз!

Крик становился все ближе. Она выругалась и ускорилась, спотыкаясь о лежащие рядом трупы Мыслителей. Они были покрыты жилами и дрожали. Где-то вдали она заметила ликтора. Просветленный готовился выстрелить из своегоfasces, но внезапно откинулся назад и замер.

Я не могу умереть!

— Вааайз!

— Сюда! — услышала она и почувствовала, что кто-то дергает еевестиментум, который сразу обмотал руку нападающего. Зои закричала. — Не кричи так! — прорычал карлик, тянущий ее за собой. — Ты же не хочешь, чтобы он сюда прибежал?!

— Ты… — прошептала она. Эд кивнул головой.

— Все помещения открыты, — напомнил он. — Я выбрался буквально минуту назад. Он атакует в основном ликторов. Меня, кажется, не заметил. Нам нужно идти влево, к вентиляционным шахтам… как-нибудь протиснешься…

— Ты хочешь провести меня? Хотя только что едва лепетал?!

— Не будь идиоткой! Кто накачал меня амброзией? Думала, не подействует? Впрочем, это теперь неважно… на орбите Этеры у тебя есть не откос, а основная часть лифта с глубинным приводом. Я хочу, чтобы ты взяла меня с собой… Мы улетим, пока он не закончит.

— Что он закончит? Кто? — неуверенно спросила она, но уже отправилась вслед за карликом.

— Меняться, конечно. Мы хотели контакта и мы получили контакт, — задыхаясь, прохрипел он. — Преодолеть Парадокс Восприятия… Достаточно измениться, чтобы понять Чужаков. Проблема только в том, что должно было быть наоборот… мы думали, что они изменятся. Или хотя бы попытаются.

— Что ты опять несешь?!

— Нам не нужны Чужаки, — прошипел карлик. — Нам нужны новые люди. Их мы и ищем по всему этому дерьмовому Млечному Пути. Ты разве не заметила?

— Вайз! — прорычало что-то. И, похоже, совсем близко. Эд выругался и потянул Даму в одно из открытых помещений.

— Он идет сюда, — пробормотал он, безуспешно нажимая на кнопку, но дверь не закрывалась. — Спрячься…

— Куда я здесь…

— Он сейчас прийдет!

Она послушалась, собрав вокруг себявестиментуми сформировав его так, чтобы он напоминал тень. Вместе с карликом она присела в углу комнаты, прямо за каким-то обломком мебели. Прожилки — чем бы они ни были — дошли и сюда, стена слегка дрожала, а лежащий неподалеку труп техника смотрел на них спокойными, мертвыми глазами.

— Ваааайз! — прогремело, и на этот раз стон совпал с тяжелыми, медленными шагами. — Вайз!

— Он зовет эту… — прошептала Зои, но замолкла, заметив фигуру, проходящую по коридору.

Она была высокой, почти три метра, и наклонилась, чтобы идти более свободно. Марк закрыла рот ладонью. Чудовище напоминало частично человеческий, частично инопланетный скелет, облепленный рваными клочьями мяса. Вдруг существо остановилось и заглянуло в комнату, где они прятались. Его глазницы горели красным цветом Паломников, но Дама была уверена, что где-то там она видит также человеческие глаза, словно забытые капли лазурного геля.

— Вайз! — гремел голос, но чудовище уже удалялось. Прямо за ним росли пульсирующие вены, а в воздухе висела сероватая пыль, похожая на туман.

— Не вдыхай это, — прошипел карлик. — Нам нужно как-то пройти. Придется подождать, пока это осядет…

— Что это?

— Я почти вижу, что это… — Он на мгновение замолчал и многозначительно постучал себя по виску. — Наблюдать за причинами и так далее. Полагаю, это какой-то вирус.

— Какой вирус?

— Я чувствую что-то в его основе, — признался Эд. — Что-то… психофизийное. Лучше бы оно не вышло за пределы этой системы, а то у нас будет полно экстраполяторов, предсказателей… и черт знает, кого еще. Я думал, он превращает людей в Чужаков… но зачем ему это делать? Ты же видишь, кто он такой. Это не Чужак…

— Да? А кто это, по-твоему?

Карлик поднял голову и, кажется, впервые посмотрел ей прямо в глаза.

— Это Сет Тролт, — ответил он. — Но не только он. Лектор — это, в лучшем случае, основа. Сверху находится Яр. И, судя по тому, что я вижу с помощью интерполяции, Пин Вайз… Вернее, то, что от нее осталось.

***

Лорд Хресиос ждал. Он был почти на грани обморока. Глядя на него со стороны, можно было подумать, что он спит, и в какой-то степени это было правдой.

Он видел время — время вне времени. Безвременье, место вечности. Скольжение на границе Уникальности, пустота… послеобраз Глубины. И он не мог этого забыть. Когда его вызвали много лет назад, Галактическая Империя выглядела лучше. Миры казались ему богаче. Космос — красивее и красочнее. Теперь все серело, погружаясь в темноту.

Он должен был вернуться. Желание вернуться в безвременье росло в нем с каждым часом. Почему его вырвали из вечности? Действительно ли только для того, чтобы он уничтожил какую-то незначительную систему? Он помнил конфликты, простиравшиеся вдоль галактических Рукавов…

Это знание превращало его в статую. Он застывал, чувствуя, как амброзия, текущая по его венам, превращает его в существо, которое он сам уже не мог узнать. И поэтому он внезапно двинулся, выбрав соединение с «Проклятием».

Прямо перед Главным Моторным Центром «Воли и Приказа» появилось старое, иссохшее лицо баронессы Сепетес.

— Лорд, — проскрипела баронесса. Ее глаза были слепы, но смотрели прямо на изрытое шрамами и утыканное инъекторами лицо Хресиоса. — Мой любимый лорд…

— Сепетес, — голос напоминал шуршание старых компьютерных помех, — прикоснись к «Жажде» Астиата. Пора завершить дело.

— Мой дорогой лорд… — прохрипела она, поднимая в воздух то, что осталось от ее рук и напоминало украшенные золотом когти. — Договор в небытии.

— Да, баронесса, — согласился он, — пусть тонет.

— Пусть тонет… — подтвердила она. Ее пальцы казались танцующими, а передаваемые ими сигналы попадали в ее собственный ГМЦ. — Мы вернемся в безвременье?

— Да. Как только завершим очищение, — согласился он, но баронесса уже не слушала. Ее голограмма затрещала и исчезла.

***

Они проиграли.

Сначала казалось, что план карлика может сработать. Вход в вентиляционный канал был достаточно широк, чтобы Зои протиснулась в него сразу за Эдом. К сожалению, в этот момент Даму схватило то, что когда-то было тремя ведущими Мыслителями Империи.

Марк закричала. Существо дернуло ее так, что Летописчица ударилась о стену напротив вентиляции. Крикнул и карлик, которого схватило ее собственноеvestimentum, вытаскивая его наружу, как подвижного, испуганного червяка.

— Нет! — зарычал Эд, но монстр не обратил внимания на его протесты. Он сразу наклонился и вонзил костлявую конечность в грудь карлика. Зои в ужасе застонала, видя, как маленькое тело Мыслителя покрывают высасывающие его вены.

— Консенсус, —выпалило чудовище. —Кон…

И тут что-то оборвалось. Внезапно и совершенно неожиданно. Понимание между людьми и Чужаками было нарушено, и прорыв в Парадоксе Восприятия исчез, как будто его никогда и не было.

Существо, стоящее над мертвым телом карлика, начало трансформироваться.

Вид напоминал что-то покадровое, фрагменты разорванной анимации, перевернутый фильм о распаде. Где-то глубоко в теле Эда интерполяция нашла начало трансформации ксено и человеческий источник, заключенный в псевдоинопланетном теле, после чего, соединившись с экстраполяцией Ворона и предвидением Вайз, начала восстанавливать человеческую генную структуру. То, что должно было стать долгожданным для людей пониманием, наткнулось на смесь генетических преобразований, совершенно не подходящих к ранее известным Чужакам структурам человечества.

Паломники хотели понимания. Похоже, что, добиваясь его с помощью кандидатов, они совершили ошибку.

— Вайз, — пробормотало чудовище. Зои, парализованная страхом, дрожала, как в лихорадке, даже не чувствуя, как по щекам текут холодные кровавые слезы. — Вайз…

Марк не хотела на это смотреть. Она знала, что умрет, но не хотела этого видеть. Она зажмурила глаза, прислушиваясь к ужасным, странным звукам и загадочному шуму, который обдавал ее ледяным холодом.

Там что-то создавалось. Что-то, что никогда не должно было появиться. Что-то, что наверняка убьет ее, если она останется здесь.

Все еще с закрытыми глазами, дрожа и плача от страха, Имперская Летописчица начала медленно двигаться вдоль стены к выходу. Ееvestimentumпочти соскользнул с нее, образовав на полу плоскую, пугающую тень.

— Ты будешь спать, — услышала она, и это на мгновение остановило ее. Голос звучал низко, тут же перешел в фальцет, но было понятно, что он почти исчезает. — Ты будешь спать и видеть сны. Ты должна улететь, Вайз…

Я пройду, — внезапно подумала Марк. У меня получится… должно получиться!

— Зои.

Ее собственное имя, брошенное ей, прозвучало чисто, и, кажется, это испугало ее больше всего. Она застыла.

— Открой глаза, Зои, — сказал голос. — Не бойся.

Марк задрожала, но голос был сильным. Он вибрировал от эмоциональных, тонких надъязыковых передач. Дама сжала губы и открыла глаза.

Стоящий посреди комнаты голый мужчина все еще казался немного бесформенным. Он дымился — что-то испарялось с его кожи, как туман; небольшие биологические сгустки, пыльца на невидимом ветру.

— Эд был прав. Это вирус, — объяснил он. — Мое наследие. Генетическая психофизия. В основном Вайз, или то, что от нее осталось. Ее генотип проникнет в экосистему планеты, системы, а затем Галактики. Благодаря этому она когда-нибудь вернется. Родится заново. Но сейчас… она погрузится в сон. Очень долгий сон. Сон в миллионах зараженных генов.

— Не убивай меня… — пробормотала она, но он не обратил на нее внимания. Он поднял руку, с интересом глядя на свою ладонь.

— Через минуту, — сказал он, — присутствующие на орбите Длани начнут процесс очищения. Это правильное решение, но не до конца. Соедини меня с лордом.

— Я…

— Давай, — сказал он голосом, который почти прижал ее к стене.

Зои кивнула и запустила приоритетное голосовое соединение. Затрещало, и в зале внезапно появился силуэт Хресиоса, висящего на огромном щупальце ГМЦ.

— Лорд Хресиос, — сказал мужчина тяжелым голосом, на грани громкого крика, — произошла измена. Ваше решение об очищении правильное, но недальновидное.

— Кто этот человек, Дама? — спросил Хресиос. Его проткнутая инъекторами голова медленно повернулась влево, в сторону все еще съежившейся в углу Марк. — Как он смеет…

В следующую секунду он замер. Его лицо побелело, глаза погасли. Мужчина слегка пошевелил рукой, и лорд снова открыл глаза, полные изумления.

— Ваш корабль, лорд, — сказал мужчина, — был на мгновение отключен, так же как я отключил вас. Помните, что я могу сделать это в любой момент и причинить вам сильную боль, от которой вы не сможете оправиться.

— Вы не смеете…! — прохрипел Хресиос, но собеседник не обратил внимания на его возмущение.

— Чужаки считают, что нам нужно измениться, — сказал он. — С их точки зрения, наш способ восприятия слишком отличается. По их мнению, разница в восприятии должна быть устранена. Однако, если это произойдет, их восприятие нарушит наше. Контакт с Чужаками приведет к перцептивной мутации. Мы — это то, что мы испытываем. Мутация изменит наш опыт, а значит, и все человеческие чувства.

— Дама! Заставь его замолчать!

— В результате работы имперской Ксенопрограммы Чужаки захотели договориться с человечеством, — продолжил мужчина, не смутившись, — но их понимание означает наше уничтожение. Установление диалога между ксено и человечеством положит конец последнему. Поэтому их нужно уничтожить. Нужно убить их всех. Именно это я

— Ты? А кто ты такой?

— У меня нет имени. Но я — начало и конец человеческой расы. Я — трансгрессия и антенат. И я — напасть ксено-рас.

— Император, — прогремел лорд Хресиос, — никогда не позволит открытого конфликта с Чужаками!

— Император, как и его драгоценная Империя, меня не интересует, — сказал почти уже сформировавшийся красивый юноша. — Меня интересует судьба человечества. Поэтому ты вырвешь из безвременья все Длани и отдашь их под мой контроль. Чужаков нужно истребить.

— Я не сделаю этого!

Антенат не отреагировал. Он помолчал, а потом медленно кивнул головой.

— Хорошо, — сказал он, но, не успел он договорить, Зои Марк увидела, как Хресиос гаснет. Еще мгновение назад он смотрел на того, кто назвал себя напастью, а теперь висел в щупальце ГМЦ уже мертвым трупом. Из него вырвали душу и высосали амброзию. Его убил его собственный оперативный центр.

— Нет… — прошептала Дама Императора.

— Зои Марк, — сказал Антенат, — отправляйся в лихтугу и лети к Длани, где ты примешь командование «Волей и Приказом». Остальные Длани уже остановлены, но я еще не уничтожил их командиров. Поговори с ними. Убеди их. Я не буду убивать без нужды.

— Ты не можешь…

— Могу. А точнее: должен, — сказал он, подходя к ней. Его лицо все еще слегка менялось, как будто выплывая из тумана. — Мне нужны Длани. В том числе и те, что все еще находятся в безвременьи. Так что делай то, что тебе положено, Зои. — Он присел рядом с ней, глядя ей прямо в глаза. — Делай или умри.

Дама и Глас Императора, Летописчица Зои Марк молчала всего мгновение. А потом, когда красивое лицо Напасти наконец застыло в своей идеальной форме, она кивнула головой.

11

Горизонт

Сразу хочу сказать, что информация про этого Охотника и загадочный корабль «Lux» не очень точная и не полная. Мы до сих пор не знаем, идет ли речь о двух «кораблях» или об одном и том же судне. Кроме того, «Lux» был зафиксирован некоторыми регистраторами на случайных судах или спутниках, в то время как про Охотника мы знаем только из показаний «свидетелей» похищения людей. Но самое важное, кажется, это то, что похищают именно людей, а не Фрагменты Машин или корабли Консенсуса. Это может означать, что наши корабли похищают Чужаки… или Машины.

Да, не бойтесь сказать это слово! Машины! Мы не уверены, что за этими похищениями не стоит Единство! Возможно, этот Охотник — на самом деле два корабля или целый Фрагмент Армады Машин, который сначала запускает свой сверхсветовой зонд в виде геометрии «Lux», чтобы завершить дело с помощью группы охотничьих кораблей. Зачем? Не знаю, но одно я знаю точно — мы не можем преуменьшать важность этого дела!

Тильт Маковский,

голоинформатор Ана Урба из «Галактических событий»,

программное заявление

Горизонт событий.

Датчики «Ленты» воспринимали его двояко: сначала как пространственно-временной, мерцающий туннель вокруг черной дыры MACHO-98-BLG-6, а затем сразу отображали данные о границе в пространстве-времени, мембране, непроницаемой даже для электромагнитных волн, движущихся в направлении прыгуна. Прыгуна, который превращался в «Черную ленточку».

Во время короткой реабилитации Грюнвальда Единственный распорядился провести еще два теста, готовя корабль к глубинному скольжению, тем самым увеличив количество попыток до четырех. Как он сам сказал, его интересовало сохранение «призрачной структуры корабля», который каждый раз — с помощью кастрированного ИИ Харпаго — превращался в «Черную ленточку». И каждый раз было хуже, чем в предыдущий.

Они не выносили этого внезапного изменения структуры. И дело было не только в странной нематериальности прыгуна, в холоде или появляющемся и исчезающем инее. Дело было в голосах — отзвуках, треске и других шумах, проносящихся по всему кораблю. И в ощущении чьего-то присутствия — холодного, почти ледяного, напоминающего космическую пустоту.

— Дерьмовый побочный эффект, — решил Хаб Тански, который после очередного случая поймал Эрин Хакл в столовой. Немного взволнованный компьютерщик запасся большой термокружкой с флюидом и пил его, попеременно затягиваясь палочкой. — Этими изменениями в «Черной ленточке» трансгресс просто запутывает нам головы, и все.

Эрин кивнула головой. После событий с Грюнвальдом она не была слишком разговорчивой, но согласилась с Хабом. Во время последнего превращения «Ленты» в ее мрачную версию Хакл показалось, что она видит Бата Токкату. Бывший капитан эсминца «Хармидра» стоял в ответвлении коридора прыгуна — молчаливый и казавшийся мертвым, с закрытыми глазами, — но Эрин была уверена, что он ее видел. Призрак исчез после того, как «Черная ленточка» снова превратилась в «Ленту».

— Нам надо поговорить с Вайз, — довольно трезво заметил Тански. — Она здесь специалист по Призракам. Она же говорила, что у нее были видения.

— Теперь ты хочешь с ней посоветоваться? — спросила Эрин. — После того, как ты хотел использовать ее против Единственного?

— Старые дела, — Хаб пренебрежительно махнул рукой. — И, как оказалось, бесперспективные.

— Кроме того, — добавила Хакл с легкой язвительностью, — оказалось, что Пин не видела, как ты выразился, «галлюцинации». Она действительно видела трансгресса.

— Может, и видела. Какое это теперь имеет значение? И зачем так обижаться, королева? Мы все в одной лодке.

— Неважно. — Эрин пожала плечами, нажав кнопку подачи флюида. Дозатор затрещал и начал формировать термостакан. — Это всего лишь галлюцинации… — добавила она, как будто хотела убедить саму себя, — и ничего больше.

Если бы только Бат не казался таким реальным! Хакл взяла стакан и, игнорируя Тански, сделала маленький глоток. В одном компьютерщик мог быть прав: им нужно поговорить с Вайз. В конце концов, у нее есть опыт в борьбе с распадом реальности. Но это могло подождать. Сейчас у них гораздо более серьезные проблемы.

К сожалению, последнее превращение в «Черную ленточку» было намного хуже предыдущего.

На этот раз Единственный милостиво сообщил им о последней попытке «изменения структуры, предшествующей настоящему скольжению, возможно, превышающему пятнадцать световых лет», как он профессионально выразился. Он даже установил счетчик, или, скорее, его новый тип. Обратный отсчет: черные буквы на белом фоне, своего рода «Черный Счетчик». Эрин не хотела на это смотреть. Она вышла из стазис-навигаторской, стараясь не смотреть на мертвое, хорошо ей знакомое лицо кастрированного ИИ. Аватар доктора Харпаго появился над навигационной консолью, как призрак, и начал отсчитывать цифры вместе с

В коридоре, ведущем к СН, сидела Пинслип Вайз.

Девушка выглядела спокойной: спокойнее всех остальных. Сидя на полу «Ленты», она положила руки на подтянутые колени. В руке, что удивило Эрин, она держала палочку. Этот вид так не подходил ей, что Хакл невольно улыбнулась.

Пин ответила легкой улыбкой, поднеся кончик палочки ко рту и затянувшись дымом. Закашлялась.

— Дерьмо, — сказала она. — Не понимаю, как Хаб может это курить. Скажу ему, сразу как выйдет из Сердца. Ты видела Месье?

— Нет. — Эрин покачала головой, садясь рядом с Вайз. — Наверное, пьет в машинном отделении, глядя на Помса.

— Хорошая идея, — заметила астролокатор. — Ведь скоро начнется.

— А ты как себя чувствуешь?

— Я выдержу, — ответила Пин, протягивая сигарету Хакл, которая после короткого колебания приняла подарок и приложила палочку ко рту. — Может, ты мне не поверишь, но я привыкла.

— Ты шутишь. Серьезно? — иронично спросила Эрин, возвращая ей палочку. Пинслип пожала плечами и затянулась дымом. На этот раз она не закашлялась.

Секунду спустя «Лента» превратилась в «Черную ленточку».

Это длилось дольше, чем в прошлый раз, но Хакл не была уверена, сколько именно. Время застыло, как в стазисе, на полу и стенах появился иней… а в глубине коридора появился доктор Харпаго.

— Ох, твою мать, — выругалась Вайз.

Это не было голограммой кастрированного ИИ. Фигуре не хватало хотя бы легкого мерцания, характерного для изображения, проецируемого старыми эмиттерами «Ленты». Джонс — если это был он — стоял к ним спиной, неуверенно покачиваясь на ногах. Он был одет в ту же одежду, в которой его похоронили — его любимый, ухоженный космический скафандр. Держал что-то в руке, но они не заметили, что именно. Только смотрели, не шевельнется ли призрак.

Лишь бы не обернулся, подумала Хакл, охваченная странным, холодным страхом. Лишь бы не обернулся, чертова Напасть!

— Эрин, — астролокатор поднялась, дергая ее за плечо, — вставай! Нам нужно убираться отсюда! Двигай…! Двигай, слышишь? Он идет!

— Кто? — пробормотала Хакл, позволяя поднять себя миниатюрной девушке, которая была почти на голову ниже ее. — Кто…?

— Я не знаю!

«Черная ленточка» застонала. Прыгун замер, одновременно погрузившись в волну вибраций. Эрин встала на ноги, а доктор Харпаго начал медленно поворачиваться.

Они не стали ждать, пока он их увидит. Побежали по внезапно образовавшемуся на полу льду, упираясь руками в холодные стены. Они слышали шаги Джонса и его спокойный, ровный голос, хотя не были уверены, что он говорит.

— Быстрее! — крикнула Пин, заталкивая Хакл в свою каюту. Эрин споткнулась и чуть не упала на кушетку, на которой уже лежал микропроигрыватель KenoZero. Вайз повернулась и нажала кнопку, и дверь со странным, невиданным ранее сопротивлением задвинулась.

Пять секунд спустя «Черная ленточка» начала трансформироваться.

Это не походило ни на что из того, что они испытывали раньше. Прежде всего, изменился размер самой комнаты, а часть стен стала почти прозрачной. Кроме того, кто-то был с ними, хотя только через мгновение они поняли, что смотрят на свои тени, как в зеркале, но сзади. Призрачные образы начали накладываться друг на друга и перемешиваться, и в какой-то момент Эрин закрыла глаза.

— Хакл, — услышали они внезапно холодный, лишенный эмоций голос. — Вайз.

Доктор, если это действительно был он, стоял у двери каюты. Он, похоже, нажимал на кнопку — несколько раз и безрезультатно. А потом начал стучать.

Что-то шипело. Непонятно, от ударов или от прикосновения к панели, дверь задрожала и начала открываться. Эрин открыла глаза и с удивлением заметила, что обнимает сидящую на кушетке Пин. Она не знала, в порыве защитить девушку или сама искала помощи.

Дверь приоткрылась чуть-чуть. Через щель они увидели ботинки Джонса. Но это был уже конец. «Черная ленточка» задрожала в последний раз и исчезла, снова превратившись в «Ленту».

— Глубинная связь закрыта, — услышали они голос кастрированного ИИ.

— Дорогая команда, — долетел до них голос Единственного. — Рад сообщить, что после тестового «микроскольжения» мы находимся в непосредственной близости от MACHO-98-BLG-6. Тански?

— Да? — голос компьютерщика из Сердца был хриплым и чужим.

— Проверь, пожалуйста, что с Грюнвальдом. Ускорь его проклятое лечение.

— АмбуМед настроен на автоматический режим…

— Так ускорь автоматический режим. Дистанционно. Хватит лежать под куполом. Я хочу, чтобы он был в СН максимум через час, — объявил трансгресс, завершая связь.

Наступила тишина, но Эрин и Пин не обратили на нее внимания. Они все еще смотрели на приоткрытую дверь.

***

— Там что-то есть.

— Правда? — спросил Единственный, но Пин не отставала. Она стояла, казалось, небрежно, глядя на трансгресса взглядом, которого сама еще недавно совершенно не подозревала в себе: холодным и оценивающим.

Ей не понадобилось много времени, чтобы собраться с силами и подойти. К своему удивлению, она даже не приняла нейродопамин. Вместо этого она отвела все еще немного взволнованную Эрин в ее каюту, дала ей цветную таблетку из своего запаса «для успокоения» и почти сразу отправилась в каюту капитана. Единственный был, пожалуй, удивлен, но впустил ее внутрь.

Теперь он смотрел на нее то ли с улыбкой, то ли с изучающим взглядом. Но Пин, как и в прошлый раз, уже не боялась. Перед глазами все еще стояло то, что он сделал с Джонсом… и то, что она увидела потом.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — спросила она. — Ты осознаешь, что, превращая нас в «Черную ленточку», ты превращаешь этот корабль в Призрак?

— Это довольно очевидно, — признал он. — Только так возможно глубинное скольжение и выживание на горизонте событий.

— А ты знаешь, что там? Под всем этим горизонтом?

— Наверное, скоро узнаю? — спросил он с легкой иронией.

— Послушай… Джаред, — сказала она медленно, с некоторым удовлетворением, видя, что Единственный морщится от навязывания ему машинной спецификации. — Ты знаешь, что со мной происходило, когда ты появлялся? Может, не всегда, но часто я чувствовала и видела холод. Иней, покрывающий места, где ты «появлялся», — последнее слово она произнесла с явной иронией. — А когда тебя вынесло в сектор Трех Планет, иней остался. Я видела его все больше и больше.

— Интересно.

— Неужели? — ответила она в том же духе, стараясь не обращать внимания на легкую улыбку, появившуюся

— Я бы предпочел, чтобы ты воздержалась от таких комментариев, — заметил Антенат почти веселым тоном. — Высказывания об оторванных головах возбуждают воображение. И, возможно, желание оторвать какую-нибудь.

— Не стесняйся, — прошипела она. — Но сначала выслушай меня.

Она прервалась, подождав немного, но Единственный молчал. Видимо, она заинтересовала его… хотя не была уверена, что из этого что-то выйдет.

— Как только я увидела этот корабль, я сразу поняла, что с ним что-то не так, — начала она. — Он казался мне холодным. Я думала, что ты в нем, что я снова схожу с ума. И это усилилось. Я чувствовала падение температуры. Я видела, как кое-где нарастает иней и лед. Послеобраз Глубины: старая «Черная ленточка». А потом стало еще хуже. Я разглядела какую-то фигуру, но это была женщина, не ты. Возможно, кто-то из старого экипажа Миртона.

— Старого экипажа? Разве они не погибли?

— Я говорю только то, что видела. А сейчас все гораздо хуже. Ты воскрешаешь «Черную ленточку». Ты заставляешь ее скользить по поверхности Глубины, что бы это ни значило. А Глубина… она помнит Миртона. Харпаго так сказал. Он сказал, что Грюнвальд из-за этого в опасности.

— И ты поверила человеку, который болен глубинной болезнью?

— Он вернулся, Джаред. Он прибыл сюда вместе с отражением Глубины. Он пытался… напасть на меня и Хакл, — сказала она, выдыхая. — Он был реальным, как ты и я. Я думаю, что он пришел именно оттуда. Из Глубины. А ты собираешься отправить нас туда. В скольжение по ее поверхности, где-то на границе горизонта событий. А ты сам знаешь, что там? Ты когда-нибудь был там? Даже не за горизонтом, а в Глубине? В сознании в метапространстве? Ты имеешь представление, что там может… пробудиться?

— Пин Вайз, — через некоторое время сказал Единственный. — Пинслип. Спящая, сладкая Пин. Мелкий генный вирус, ищущий возрождения. Образец и начало всей психофизии. Зерно, разбросанное по Галактике, с надеждой на возвращение.

— О чем ты говоришь?

— Я ошибался, — сухо заявил трансгресс. — Да, ты очень на нее похожа. Достаточно, чтобы вернуть меня обратно. Достаточно, чтобы возродить меня. Но недостаточно, чтобы созреть.

— Что это за… бред?

— Это предвидение, Вайз, — объяснил он, внезапно посмотрев на нее холодным, пустым взглядом. — То, что от нее осталось. То, что мешает тебе думать, потому что не смогло сформироваться. Да, у тебя был потенциал. Отличное чутье в астролокации, интуитивное предвидение будущего. Но все было испорчено безумием. Наверное, в этом есть и моя вина… но может, это никогда и не могло сработать? Может, то, что я считал шансом, на самом деле его карикатура?

— Каким шансом?!

— Возвращающиеся трупы? Глубина, которая «помнит Грюнвальда»? Видения его бывшего экипажа? — начал он перечислять, но Пинсслип уже видела, что в нем нарастает гнев. — Может, это интерполяция? Может, это поврежденные фрагменты чего-то, что могло бы существовать? А я так… хотел тебе помочь, — голос Единственного понизился, почти превратившись в шепот. — Я любил Вайз. Думаю, все мы любили ее, даже Сет Тролт… по-своему. И это ослепило нас. Сбило с толку.

— Я не понимаю, о чем ты…

— Хватит.

Пин закрыла рот. Она смотрела на сидящего за капитанским столом трансгресса, из голоса которого исчезла нотка, которую она почувствовала ранее: не только вибрация гнева, но и тень загадочного, полного тоски желания.

Тон того, кого называли Напастью, стал холодным и равнодушным.

— У вас еще сорок пять минут, — сообщил Единственный. — По истечении этого времени я хочу видеть всех в СН. Мы входим в глубинное скольжение на окраине черной дыры и останемся там до окончания этого конфликта. Вернемся, когда одна из сторон будет настолько ослаблена боем, что ее можно будет без проблем подчинить.

— Ты не понимаешь…

— О нет. Я понимаю, Вайз, и понимаю хорошо. — Антенат поднялся из-за стола. Из его холодных, красивых глаз блеснуло чистое отвращение. — А теперь уходи. И лучше побыстрее. Осознание этой… упущенной возможности очень меня разочаровало. Больше, чем ты можешь себе представить.

— Я…

— Убирайся!

Пин повернулась и без слов покинула каюту капитана.

***

Миртон Грюнвальд был необычно спокоен.

Он выглядел как человек, которого вот-вот принесут в жертву, но эта роль, казалось, его совершенно не волновала. Его привела в стазис-навигаторскую Эрин Хакл, но она не выглядела равнодушной. Наоборот: было видно, что она едва сдерживается, чтобы не подбежать к Единственному и не ударить его прямо в лицо. Трое, ожидавшие их прихода, тоже с трудом сдерживали эмоции.

Прибыв в соответствии с указанием трансгресса, Хаб Тански не держал в пальцах свою любимою палочку. Компьютерщик выглядел как человек, который стоит посреди ловушки, которая вот-вот захлопнется: его руки слегка дрожали, и он бормотал что-то невнятное. Сжавшись где-то в углу, Месье смотрел на них красными от пьянства глазами, и только Пинслип Вайз, стоящая у навигационной консоли, выглядела такой же равнодушной, как Миртон. Даже голографическая голова доктора Харпаго Джонса, отображенная за ее спиной, выглядела обеспокоенной — хотя это был лишь отголосок прежних эмоций, слабые колебания в симуляции некогда живого человека, тщательно запрограммированного микротами.

— Нужно ждать, — объявил довольным, звенящим голосом Помс. Машина слегка покачивалась, но стояла после того, как механик починил ее электронный лабиринт. — Нужно ждать.

Сразу за большим неостеклом «Ленты» предстала огромная, окруженная аккреционным кольцом света, черная дыра MACHO-98-BLG-6. Она была по-своему красива: мрачное, древнее око космоса, для которого даже фигура возрожденного трансгресса казалась лишь пылинкой в капризной пустоте.

— Приветствую, — сказал Единственный. Трансгресс прибыл последним, уверенный в своей силе и устоявшемся преимуществе. — Не люблю громких слов, но это исторический момент. Прощание со временем и местами, которые вы знаете. Не бойтесь, — бросил он вежливо, подходя к капитанскому креслу и кладя руки на его спинку. — Вырваться из мира звучит страшно, но это можно пережить. Я тому лучший пример.

На этот раз Пин не смогла сдержать тихого фырканья. Единственный не отреагировал. Он смотрел через неостекло.

— Технология, позволяющая кораблям выживать на границе горизонта событий черных дыр, была известна в Империи, — продолжил он. — Так называемые Длани Императора, то есть самые большие и опасные корабли его флотилии, находились там веками, постоянно

— И что же случилось с этими Дланями? — поинтересовался Тански.

— Их уничтожило Единство, — сухо ответил трансгресс. — Вместе с Чужаками и людьми. В конце сражения со мной, когда прототип Оружия Машин уничтожил «Немезиду» и мою самую мощную армаду.

— Длани были твоими, — понял Хаб. — Ты их забрал? Как Напасть?

— Сейчас это неважно, — сказал Антенат. — Это прошлое, которое больше не имеет значения. Так же, как этот эфемерный мир, в котором вы сейчас находитесь. Мир, который через мгновение тоже уйдет в небытие. Хакл?

— Да… господин капитан?

— Пригласи Грюнвальда на место первого пилота. Сама займи второе. Не думаю, что в ближайшие столетия тебе придется пользоваться вооружением. Тански: ты можешь остаться в СН, если сможешь контролировать корабль с навигационной консоли. То же самое, Месье.

— Я должен быть в Сердце… — начал Тански.

— Нет, — перебил его трансгресс. — Я собираюсь присмотреть за вами. Я не хочу… никаких сюрпризов. Вайз? К консоли. Рассчитай момент выхода из горизонта событий черной дыры. В случае глубинного скольжения в таком месте ты нужна больше, чем обычно.

Ловушка закрывается, подумала Пин. Он знает, что мы ничего не можем сделать. Мы беспомощны… и он это понимает. Если Тански собирался взорвать корабль, он должен был подумать об этом раньше. А может, он уже запустил какую-то программу?

— И наконец ты, Грюнвальд, — сказал Единственный. — Я мог бы заменить тебя, но твои способности кажутся мне, во-первых, довольно… уникальными, а во-вторых, я должен присматривать за всей этой забавной компанией. Итак: будешь создавать проблемы, Миртон Грюнвальд?

— Нет, — ответил через мгновение Миртон. — Но у меня есть предложение.

— Да? Интересно. Какое?

— Уйди, — спокойно бросил Грюнвальд. — Пока можешь. Оставь нас в покое. Сдайся.

Наступила тишина. Но она длилась недолго. Антенат усмехнулся, и по спине Вайз, слушавшей этот смех, пробежал холодный озноб.

— Так я должен сдаться. — через мгновение сказал Единственный. — Потому что ты все еще веришь, что вам удастся сбежать. Или что ты уничтожишь этот корабль, улетев на нем за горизонт, в аномалию черной дыры. Эта мысль мелькнула у тебя в голове, не так ли? Обречь всех на гибель, чтобы поймать меня. Только потому, что я сократил мучения твоего любимого доктора. Нет. — Он медленно покачал головой, подойдя к навигационной консоли, где вызвал призрак кастрированного ИИ Харпаго. — Я подавлю твое высокомерие, Грюнвальд. И сделаю это с большим удовольствием.

— Глубина, — прошептал ИИ. Отображенные голоэмиттером губы шевельнулись, но глаза виртуального Джонса остались мертвы. — Бесконечность.

— Начинаем, — объявил Антенат, садясь в капитанское кресло. Трансгресс схватился за рукоятки управления корабля и посмотрел на Грюнвальда. — Подключись к своему знаменитому импринту. Харпаго?

— Глубина…

— Черный счетчик. Три минуты. Старт.

«Лента» медленно, почти лениво плыла в пространстве, а пальцы Единственного скользили по навигационной консоли, устанавливая курс. Они ускорились — антигравитоны плавно выдержали восемь десятых, а затем и девять десятых с. Линия, нарисованная на неостекле, описывала плавный полукруг, исчезая в огромной черной дыре, но они уже видели наброски карт и схем, которыми прыгун должен был проскользнуть по краю горизонта событий. Здесь были места, где он должен был зацепиться, борясь с ненасытной гравитацией MACHO-98-BLG-6. Спасти корабль могло только глубинное скольжение.

— Восемьдесят семь секунд, — сообщил кастрированный ИИ. — Восемьдесят шесть. Восемьдесят пять.

— Предел превышен, — безжизненно прошептала Пинслип Вайз.

Они уже чувствовали притяжение черноты. Прыгун задрожал и замигал сигналом тревоги, который Антенат выключил быстрым, небрежным движением. Как исторический кот Шредингера, они оказались в суперпозиции: мертвые и живые одновременно, притягиваемые разрушительной силой черной дыры.

И она заполнила их мир.

На фоне густой, как смоль, тьмы плыл всасываемый океан света. Они внезапно коснулись его — на границе — как волны солнечного ореола, первой вспышки гигантской короны.

— Десять, — сказал компьютерный доктор Харпаго Джонс. — Девять. Восемь. Семь.

— Это конец, — прошептал трансгресс.

Но конец наступил гораздо быстрее, чем он предполагал.

Менее чем за пять секунд до запланированного превращения «Ленты» в «Черную ленточку» Миртон Грюнвальд ускорил процесс и перевел корабль в глубинное скольжение.

Реальность пошатнулась и остановилась. «Черная ленточка» вынырнула из небытия с стоном антигравитонов, треском консоли и шумом ледяного ветра. На внезапно полупрозрачных стенах корабля появился иней, и удивленный трансгресс повернул голову в сторону Грюнвальда.

— Нет! — прошипел он, но Миртон не обратил на него внимания. — Ты не можешь…!

«Черная ленточка» дернулась. Они услышали очередной сигнал тревоги, словно гонг, возвещающий о конце. Антенат отвернул разъяренное лицо от Грюнвальда. Времени на споры не было. Единственный начал вводить команды, направляющие прыгун в заранее определенную позицию. Но «Черная ленточка» уже почувствовала импринт, и каждая команда проходила через сито, слишком плотное, чтобы сразу сработать. Тем не менее, инструкции выполнялись, хотя и медленно, и тот, кого называли Напастью, с каждой секундой получал преимущество. На его красивом лице появилась победоносная улыбка. Сбитая неожиданным ударом Месье.

Тяжелый сенсорный ключ приземлился посередине головы трансгресса. Механик, стоящий за Антенатом, замахнулся снова и ударил еще раз. Череп трансгресса раскололся, выпустив смесь крови, лазурных жидкостей и электрических искр.

— Харпаго! — закричал Месье. — Харпаго, мать твою, Джонс!

— Хозяин! — выкрикнул подбежавший к Месье Помс. Разбитая Машина схватила механика за плечо, но тот ударил ее ключом. Что-то хрустнуло: Помс упал на пол, истекая электричеством и смазкой. — Хозяин! — прокричал он, барахтаясь, как вытащенная из воды рыба.

Единственный поднялся с кресла.

Он был весь в крови и слегка шатался, но его голова уже начала заживать. Махнул рукой в сторону механика, который согнулся пополам и отлетел назад, как тряпичная кукла. Пин вскрикнула.

— Вы за это заплатите, — медленно сказал Антенат. — Вы будете платить вечно. Ваши страдания будут…

Он замолчал. Что-то внезапно замедлило его речь, удлинило движения. Он встряхнулся, но дрожь осталась, как возвращающаяся волна, пробегающая по его телу. Медленно поднял руку, с удивлением глядя на внезапно окоченевшие пальцы.

— Как… — начал он, но никто ему не ответил.

— Хозяин! — булькал Помс. Машина пыталась подняться, но перевернулась

— Хакл, пристегни Месье! — приказал Грюнвальд. — Быстрее! Все… немедленно пристегните ремни!

— Ты не… мог… — сказал Единственный. — Ты не… можешь…

— Хакл! Поторопись!

— Я не… Машина… — простонал Антенат.

— Ты — нет, — признал Миртон. — Но твое тело не до конца это понимает. Тело, которое я давно заимпринтовал и над которым постепенно восстанавливал контроль. Эрин, ты закончила?!

— Да!

— Возвращайся на свое место! Все по местам!

— Есть, господин капитан!

— Вайз, вектор выхода!

— Есть, господин капитан!

— Тански, Сердце! Системы! Переборки!

— Уже!

— Ты не имеешь… права… — голос Единственного все слабее звучал механическим эхом. К сожалению, что бы с ним ни происходило, он уступал. Антенат задрожал и, ужасно медленно сделал первый шаг в сторону Миртона Грюнвальда. Он боролся с внезапным оживлением волны импринта, которая ударила его так же, как он сам учил капитана «Ленты». — У тебя нет… столько… сил…

— Нет, — признал Грюнвальд. — Но я не один. Тански!

— Уже!

Аварийная перегородка «Черной ленточки» открылась, обнажив лакомый, мрачный проход с шипением и грохотом сработавшей сигнализации.

Трансгресс дернулся. В проход полетели незакрепленные приборы, забытые термокружки и спрятанные в углах бутылки Месье. По полу поплыло механическое тело Помса, который, хоть и был мертв, но оказался достаточно удачлив, чтобы зацепиться за пристенные энергетические стойки и застыть там, не считая нескольких оторванных частей. Но Единственный остался на месте, несмотря на яростный ветер.

Его комбинезон трепетал, лицо превратилось в жесткую маску, но он все равно стоял. Стоял и улыбался.

— Покажись, — сказал он довольно четко, несмотря на гул высасываемого воздуха. — Покажись. Ты, который стоит за спиной этого смешного… человечка. Не прячься в тени. Ты… — Усилие, должно быть, было нешуточным, но Антенат пошевелил головой, оглядывая СН. — Я знаю, что ты здесь… не стесняйся.

— Капитан! — крикнула Эрин Хакл. — Нас сносит! Не знаю, сможем ли мы…

Рядом с капитанским креслом материализовался Натриум Ибсен Гатларк.

В отличие от Антената, он не имел тела. Он больше напоминал глубинный призрак с его призрачной структурой, дрожащей от послесвечения Глубины. И выглядел он, в лучшем случае, подростком.

— Натриум! — крикнул Грюнвальд. — Я не могу его вытолкнуть! Я не могу…!

— Я знаю, — ответил юноша.

— Пат, — согласился Единственный тяжелым, прорезающим ветер голосом. — Но это пат, который продлится всего мгновение. Я вырвусь. Я сломаю импринт. Закрою переборки.

— Ты слабеешь, — заметил настороженно Нат. — Ты не справишься.

— Ты действительно хочешь убедиться?! — прогремел Антенат. — Ты, который является всего лишь частичкой меня?! Вирусом моей собственной психофизии?!

Натриум не ответил. Он пристально смотрел на трансгресса, но его призрак внезапно дрогнул, мерцая.

— Эрин скоро не сможет удержать корабль, — сказал Единственный. — Грюнвальд отпустит импринт, и вы сразу потеряете весь воздух, — объявил он, и действительно, рев улетучивающегося кислорода начал постепенно стихать. — Вы попытались, — добавил он, — но все кончено.

В центре стазис-навигаторской появился доктор Харпаго Джонс.

Он стоял, несмотря на то, что воздух продолжало высасывать, примерно в трех метрах от удивленного Антената. Его лицо было бледным и казалось мертвым, глаза были закрыты. В руке он держал длинный ледяной шип, а вокруг его фигуры нарастали иней и холод: мертвое отражение космической пустоты.

— Слава Бледному Королю, — сказал он голосом, в котором слышалось эхо смерти. — Слава Бледному Королю.

— Невозможно… — прошептал Единственный. Доктор не обратил внимания на его удивление. Он двинулся вперед и через мгновение одним ловким движением вонзил шип в механическое тело Антената.

Миртон застонал и отпустил консоль. Боль от удара пришла к нему внезапно, как воскресшее воспоминание.

Импринт исчез.

— Грюнвальд! — крикнула Эрин. Сидевшая рядом Пинслип Вайз не могла ничего сделать: поток уходящего воздуха оторвал ее от навигационной консоли. — Мы врежемся! Я не справлюсь!

Единственный протянул руки и начал медленно, с видимым трудом отталкивать доктора от себя. Ледяной шип выскользнул из раны, хотя голубоватые нити мороза уже распространялись по механическому телу. Но что-то их останавливало: трансгресс не собирался сдаваться, он сосредоточил всю свою силу на устранении неожиданной угрозы.

«Черная ленточка» задрожала. Воздух почти закончился. Прыгун коснулся линии горизонта.

— Миртон! — закричала Хакл.

— Я убью, — сказал Антенат сухим, нарастающим голосом психопата. — Я убью вас всех!

В этот момент стоящий рядом с Грюнвальдом Нат коснулся плеча Миртона, прервав его контакт с Единственным. Антенат рассмеялся, отталкивая доктора Харпаго.

На секунду все замерло. А по прошествии этой секунды, уже не чувствуя боли, Миртон вернулся с Импринтом.

Это длилось всего мгновение — несколько ударов сердца, не больше. Однако это был неожиданный удар, последний удар, последний шанс. И этот шанс был использован.

Единственный замер. Этого хватило, чтобы призрачная версия Джонса снова набросилась. Шип опять вонзился в механическое тело, которое обмякло, а затем было вытянуто вместе с доктором через открытые переборки «Черной ленточки» в бездну черной дыры MACHO-98-BLG-6.

Следя за ситуацией из Сердца, потный и испуганный Тански ждал именно этого момента. Он сразу нажал кнопку закрытия переборки прыгуна. Сигнализация все еще звучала. Она умолкла только когда проход захлопнулся и начал герметизироваться.

— Грюнвальд! — отчаянно крикнула Эрин. Но Миртон уже повернулся к навигационной консоли корабля и схватился за рукоять управления. Они могли лишь надеяться, что импринт снова работает.

— Он вырывается, — глухо сказал Нат. — Пытается… вернуться на корабль.

— Займись этим, — прорычал капитан. Натриум кивнул и исчез.

«Черная ленточка» начала покрываться льдом.

Они все еще шли по поверхности Глубины, касаясь линии горизонта событий. Секунды могли означать здесь часы, месяцы или годы — и хотя они только скользили по краю вечности, чувствовали их тяжесть. Тяжесть, которая пыталась их поглотить. MACHO-98-BLG-6 не собиралась так легко отдавать свою добычу.

— Вектор! — приказал Грюнвальд, но Пинслип уже переводила результаты на сенсорный голограммный экран. От разреженного воздуха у них кружилась голова, но они должны были установить вектор выхода… или навсегда погрузиться в бездну безвременья.

— Двадцать три градуса отклонения, — сообщил кастрированный ИИ прыгуна. Грюнвальд не глянул на голограмму лица Харпаго, но кивнул головой. — Двадцать два.

— Есть,

Еще один отчаянный рывок, и черная дыра отпустила их. Они помчались в пространство, все еще находясь в призрачной структуре. «Черная ленточка» мерцала и бледнела, а в центре стазис-навигаторской начала материализоваться фигура Эммы Немо.

— Миртон! — снова крикнула Эрин, но Грюнвальд не нуждался в подсказке. Он прикрыл глаза и вырвал корабль из глубинного скольжения, примерно в половине светового года от черной дыры.

«Черная ленточка» исчезла. Они снова были в «Ленте».

— У нас получилось, — с недоверием прошептала Пинслип Вайз.

— Системы, — тихо спросил Миртон.

— Норма, — услышали они немного шокированный голос Хаба. — Несколько программных перегрузок.

— Местоположение.

— Смещение по отношению к ближайшему бую: девять с половиной световых лет, — прочитала Пинслип. — Но, учитывая наши новые… возможности, это не имеет большого значения. На этом скольжении легче исправить ошибку местоположения. И, кажется, меньше риск превратиться в Призрак.

— Настройте кислородные генераторы. Я проверю, что с Месье. — Грюнвальд отстегнулся от кресла. — И лучше сразу, пока…

В центре стазис-навигаторской материализовалось голограмма.

Видимо, она была передана широким лучом и застала их системы врасплох, преодолев все блокировки. Хаб с удивлением вдохнул. Голограмма задрожала и приняла более четкие очертания невысокой, симпатичной девушки с короткой стрижкой и миндалевидными глазами. Ее тело было покрыто портами и компьютерными татуировками.

— Вы немного задержались, — сказала она.

Часть II

Война

1

Отпор

Война — это странная троица, состоящая из первоначальной ярости стихии, ненависти и вражды, которые нужно считать слепым инстинктом, а также из вероятности и случая, которые делают войну свободным духовным действием, и, наконец, из второстепенных свойств — политическим инструментом, благодаря чему она подчиняется обычному разуму.

Карл фон Клаузевиц, «О войне»,

дат. Терранской Эрой

Прыгун — полумертвый и тихий — плыл в космосе.

За его сонным полетом наблюдали холодные, равнодушные звезды. Корабль время от времени посылал сигнал и корректировал курс, но сейчас перешел в режим автоматической зарядки ядра. Окутанный пустотой, почти в состоянии летаргии, корабль шептал себе строчки отчетов и программ, чтобы после этого короткого внутреннего диалога снова замолчать. Он уже сделал много глубинных прыжков, и кастрированный ИИ точно рассчитал, сколько времени нужно, чтобы полностью зарядить ядро и снова погрузиться в Глубину.

Из-за выключенной гравитации все левитировало.

В помещениях, полных затхлого, нефильтрованного воздуха, висела серебристая пыль. Недалеко от АмбуМеда дрейфовала старая термокружка из-под флюида. Ее сопровождал не выброшенный в энергетический рекуператор оплавленный узел, давно замененный на новый. Оставленная в небольшой столовой еда давно высохла и почернела. Все было наполнено мрачной, тихой мертвенностью — эхом вечности — и ничто не указывало на ее возможное прекращение.

По крайней мере, до того момента, когда раздался глухой стук магнитных захватов.

Корабль задрожал. По всем его палубам пронесся механический стон, сопровождающий подавление остатков магнитного поля. Почти незаметная вибрация пробежала по прыгуну короткой, компульсивной волной, чтобы гармонично соединиться с внешними захватами, напевающими свою песню колебаний и напряжений. Затем всё молчало, пока с хриплым скрипом не открылся люк шлюза.

Внутрь корабля влетела голокамера, внимательно изучая окружающую обстановку с помощью лазурных датчиков. Наконец она добралась до окутанной мраком стазис-навигаторской и замерла, освещая одну застывшую фигуру. Отправила ее изображение, и только тогда на палубу вошла команда с фонарями и оружием, чтобы шаг за шагом обследовать неизвестную территорию.

— Индикаторы зеленые, — заметил один из них, наклонившись над телом застывшей женщины. — Она жива.

— Вот и все, что касается нашей прибыли, ребята, — с досадой сказал второй, снимая шлем.

***

— Как мы себя сегодня чувствуем? — спросила два лазурных дня спустя медсестра медицинского корпуса Научного Клана, подходя к кровати и глядя на результаты, отображенные на мониторах.

— Ужасно, — прохрипела женщина. Медсестра небрежно кивнула.

— По крайней мере, лучше, чем вчера, — признала она.

— Где я?

— Ты в безопасности, — заверила ее медсестра. — Ты находишься на станции Альтаир-1 Северных Сил в секторе Ара OB1 в созвездии Альтаир, Рукав Креста, Северная Область, в четырех с половиной тысячах световых лет от Терры. Ты здесь уже два дня. — Она наклонилась и поправила подушку пациентке. — Сначала ты была без сознания, но сейчас с тобой все в порядке. — Она слегка улыбнулась. — Похоже, к тебе гость, — закончила она, собираясь уходить. Указала на дверь больничного сектора, которая с тихим свистом вошла в стену, впустив внутрь худощавого, но представительного пожилого мужчину в военном комбинезоне.

— Здравствуйте, — сказал он на пороге вежливым, но твердым тоном. — Я лейтенант Берд Кахл из эскадрильи Альтаир-303 Северных сил ГВС. Можно войти?

— Пожалуйста, — согласилась пациентка, поправляясь на кровати. — Северных сил ГВС?

— Сейчас объясню, — пообещал он, подойдя ближе и взяв небольшой металлический табурет. — Как вы себя чувствуете?

— Не очень хорошо, — призналась она. Кахл кивнул.

— Мне так и сказали. Надеюсь, вы скоро поправитесь, — вежливо произнес он, садясь рядом с кроватью. — К сожалению, у меня не так много времени, поэтому перейду сразу к делу. Ваш прыгун был найден частной спасательной службой… но из-за вашего присутствия на борту, а значит, и предполагаемого права собственности, он был захвачен Северными Силами Галактических Вооруженных Сил и присоединен к дивизиону Альтаир-303, находящемуся в этом секторе под моим командованием. У меня есть документы, которые позволят вам вернуть имущество после окончания войны, если мы уладим формальности, связанные с вашей спецификацией. Поэтому я был бы благодарен, если бы вы представились, потому что…

— Войны? О какой войне вы говорите? — прервала его она неуверенно. Берд замолчал и посмотрел на нее с легким удивлением.

— С вами разговаривал кто-нибудь из медицинского персонала клана? — спросил он. Пациентка покачала головой.

— Я только что очнулась, — объяснила она. — О какой войне вы говорите? — повторила она.

— Может, лучше я вызову кого-нибудь из медицинского корпуса. Подождите немного…

— О какой войне вы говорите?!

— О Натиске, — объяснил он. — Или, если хотите, о Второй Ксеновойне. Подождите… — Он взглянул на папку с документами, которые принес с собой. — Вы действительно ничего не знаете?

— Я ничего не знаю, чертова Напасть! — крикнула она. Голова у нее закружилась.

— Ладно, — прохрипел лейтенант. — Может, начну сначала. Во-первых, Натиск вошел во вторую фазу. Силы Консенсуса…

— Что?

— Консенсуса.

— Что это за Консенсус, Напасть его задери?

Лейтенант моргнул.

— Вы знаете о Возвращении Ушедших? О возвращении Чужаков из-за Галактической Границы?

— Об этом я знаю очень хорошо, — призналась она неохотно. Кахл кивнул.

— Именно. Их назвали Консенсусом. Могу продолжать?

— Говорите, — пробормотала она.

— После захвата Пограничных Княжеств и ксеноформирования тамошних планет Консенсус начал немедленное наступление, — объяснил лейтенант. — После потери значительной части Рукава Креста Лиги, почти всего Внешнего Рукава и южных границ Рукава Стрельца, на данном этапе мы пытаемся удержать Чужаков от полного захвата Рукава Персея. К сожалению, все указывает на то, что Персей падет, и это произойдет в ближайшие недели. Большая часть Северных сил ГВС, то есть в основном бывшие войска Федерации, уже начинают собираться на внешних границах Рукава Ориона. Западные силы ГВС, когда-то силы Лиги, уже более года сосредоточены на том, чтобы не пропустить Чужаков в Рукав Стрельца, а Восточные силы… бывшие силы Штатов, все еще сражаются в своей части Рукава Персея.

— Почему… «бывшие силы»?

— В рамках военной программы, предложенной Единством, все Согласие, а значит и Триумвират, отказались на время войны от установленных территориальных границ и вернулись к исторической структуре командования времен терранцев, напоминающей Согласие, сформировав тем самым Галактические Вооруженные Силы. Линии Ободов остались как стратегический план, но ГВС сосредоточены в зависимости от нужд и смешаны независимо от их принадлежности к округам, что значительно упрощает стратегию, не вникая в старые политические нюансы… Но самое главное, что благодаря программе Единства была достигнута прозрачная унификация системы командования.

— Единство? Не понимаю…

— Речь идет о Машинной Сущности, которая открылась человечеству в самом начале Войны Натиска. — Кахл нахмурился, наконец засомневался. — Вы тоже не знаете об этом, госпожа?

— Представьте себе, что я не знаю, — яростно прошипела выздоравливающая женщина. — Я не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите! Я на стадии новостей о возможном Возвращении Чужаков! Сколько уже длится эта чертова война?!

— Мне кажется, что ответ на этот вопрос должен…

— Сколько я была в стазисе?!

— Думаю, будет лучше, если я вызову кого-нибудь из медицинского персонала Клана, — заметил Берд, видя, что красивая, хотя и изможденная женщина медленно поднимается с кровати. — Подождите здесь, госпожа. Секунду…

— Сколько я была в напастном стазисе? — выкрикнула пациентка. Кахл замигал.

— Пять, — выдохнул он.

— Я была в коме пять долбаных месяцев?!

— Не месяцев, — поправил он, видя, что женщина начинает терять сознание. Он огляделся в поисках кнопки вызова медсестры, но нигде не смог ее найти. — Я действительно не должен был…

— Пять чего?!

— Лет, — пробормотал он, наконец найдя кнопку. Нажал на нее со всей силы. — Лет по времени Лазури. Вам очень повезло… вы могли бы так дрейфовать бесконечно… Вы меня слышите? Не вставайте! О, черт возьми… персонал! Есть кто-нибудь?! Поторопитесь! Быстрее! Она, кажется… черт возьми! Персонал!

***

Каюта, в которую ее поместили, была не очень просторной, но уютной.

Она сидела там в апатии, глядя через большое неостекло, составляющее одну из внешних стен. Станция Альтаир-1 напоминала большое скопление башен, соединенных между собой доковыми фермами и закрытыми трубами променадов. В центре находился центральный обруч, вращающийся вокруг шара, выполняющего роль своего рода гравитационного центра. Все это лениво дрейфовало над выжженной, забытой планетой под названием Надежда, которая когда-то, возможно, была полным жизни миром, но теперь представляла собой лишь темный, мертвый кусок обожженного шлака.

Здесь стояло несколько кораблей: смешанные между собой корабли Лиги, Федерации и Штатов, и даже какой-то тысячу раз переваренный прыгун Стрипсов. Все они были окрашены в нелепые цвета, как будто прежние расцветки перестали иметь значение. Плюс еще один загадочный корабль среднего тоннажа, который она видела только один раз и который напоминал совершенно гладкий многогранный столб. Над всеми этими судами висел большой темный эсминец — вероятно, на ремонте, потому что вокруг него все время суетились техники. Она подозревала, что это корабль лейтенанта Кахла.

Трудно было смириться с потерей целых пяти лет — а точнее, пяти лет, трех месяцев и одиннадцати дней. Стазис, как и крио, гарантировал сохранение организма теоретически навечно, но Белую Плесень никогда не вводили на столь длительный срок. Она в основном использовалась для прыжков, и период стазиса рекомендовали ограничивать во времени. Теоретически, чем дольше организм находится в стазисе, тем сложнее его вернуть к жизни. Слишком много стазисов подряд тоже не было хорошей идеей — случалось, что более решительные пилоты впадали в стазисную кому. Для долгого, возможно вечного сна использовалась крио — хотя она, в свою очередь, не подходила для глубинных прыжков. Говорили, что работы над объединением стазиса и крио продолжаются, но пока не принесли желаемых результатов.

В любом случае, она не должна была этого пережить.

Пять лет без воскрешения. В случае длительных полетов кастрированный ИИ время от времени воскрешал тех, кто был в стазисе, давая им возможность прийти в себя, и лишь тогда снова давал им Белую Плесень. Если только кто-то не был настолько глуп, чтобы ввести себя в жесткий стазис без возможности автоматического воскрешения системой.

Что ж, оказалось, именно она была такой идиоткой.

Пока старалась об этом не думать. Даже отключила доступ к чему-то, что она знала как Поток, а сейчас называли Синхроном. Мгновенная, без потерь связь в пределах галактики? Еще одна новинка. Говорят, только благодаря ей человечество смогло выжить сразу после начала второй фазы Войны Натиска — массированного нападения Консенсуса на первые внутренние Рукава Выжженной Галактики. Она вздрогнула. Чужаки. Она все еще не могла в это поверить…

— Примите таблетку, — пискнул компьютер, установленный в каюте медицинским корпусом Научного Клана. Устройство должно было следить за ее выздоровлением и делало это очень раздражающим образом. — Примите таблетку.

— Уже, — неохотно пробормотала она, встала с кушетки и открыла аптечку. — Чёртово дерьмо, — пробормотала она, доставая термос, настроенный на минус четыре градуса. Открутила крышку. Таблетки напоминали конфеты и так же пахли, но каждый раз ей казалось, что она глотает засахаренный яд. — Уже, секунду.

— Примите таблетку.

— Приняла, — сообщила она, запивая таблетку глотком воды из бутылки. — Можешь уже заткнуться, — добавила она, и

Скривившись, она неохотно подошла к двери и нажала кнопку на панели.

— Здравствуйте, — сухо начал лейтенант. — Можно войти?

— Заходите, — пробормотала она, уступая проход. — Кофе?

— Если можно, — согласился Берд Кахл. — Это капитан-лейтенант Толк.

— Толк? — уточнила она, подавая кофе молодому. Коротко стриженый лейтенант снял кепку, засунул ее под мышку и встал по стойке смирно. — Кратко. Это полная спецификация?

— Нет, — ответил молодой человек. Его голос был еще более жестким, чем у Берда. — Но Толк — этого достаточно.

Она пожала плечами, подавая второй термос Кахлу. Лейтенант прокашлялся.

— У меня хорошие новости, — начал он. — Во-первых, ваша спецификация наконец-то официально подтверждена с помощью геносчитывателя, персонали и Синхрона. Всё указывает на то, что вы действительно Цара Дженис, наёмница, когда-то сотрудничавшая со Специальными Силами Контроля Согласия. Насколько я понимаю, вы были признаны пропавшей без вести в так называемом Событии 32C или в ППМК, Первом Пограничном Машинном Конфликте.

— Машинный Конфликт, — фыркнула она, садясь на кушетку и указывая обоим военным на слегка потрепанные металлические стулья. — Этот ваш «Конфликт» убил моего мужа.

— Мне очень жаль это слышать, — без особых эмоций ответил Берд Кахл. — Северные Силы ГСВ заинтересованы в полном отчете по этому вопросу.

— Отчет? Не будет допроса?

— В этом нет необходимости. С нашей точки зрения, мы говорим о событиях, которые произошли несколько лет назад и уже не влияют на текущую политику… и саму войну. Конечно, они интересны… в конце концов, это одно из ключевых событий, предшествовавших Натиску, но обычного отчета будет достаточно.

— Хорошо. — Она пожала плечами. Но лейтенант еще не закончил.

— Есть еще один вопрос, — сказал он, ставя нетронутый кофе на заваленный пластиковыми тарелками столик. — С подтверждением вашей спецификации вы автоматически зачисляетесь на службу в Северные Силы в рамках программы милитаризации Лазури.

— Что это значит? — вздрогнула она, вставая с кушетки. — Я всегда была наемницей, а не солдатом!

— Военная программа Лазури — это обязательная программа, согласно договору, подписанному Лазурным Советом и Единством более четырех лазурных лет назад, — невозмутимо ответил Кахл. — В рамках этой программы каждый, кто может сражаться, попадает в военный отряд, соответствующий его опыту и навыкам.

— Это значит, что я должна пойти в армию?!

— Натиск не знает понятия частной жизни, госпожа Дженис. Однако, учитывая вашу необычную ситуацию и заслуги, связанные с Событием 32C, Северные Силы решили оставить вам некоторую свободу выбора.

— Вы, наверное, издеваетесь…

— Вы можете присоединиться к регулярному подразделению обороны, — сказал лейтенант. — Это стандартная процедура при зачислении гражданских лиц в вооруженные силы. Здесь, конечно, как бывшая наемница ССКС, вы получите немедленное повышение до старшего прапорщика и сможете выбрать службу на поверхности одной из планет с «красным» статусом, то есть на пограничных мирах Рукава Персея, или попасть не столько в наземную оборону, сколько в Красную Планетарную Оборону.

— Красную Планетарную Оборону?

— КПО — это регулярные космические подразделения, базирующиеся на орбитах планет с красным статусом, то есть — прокашлялся он — наиболее подверженных захвату. Первый фланг в случае появления десантов Чужаков. В КПО вы оказались бы на одном из истребителей, подчиняющихся крейсеру данной группы.

— И это вы называете выбором?!

— Я еще не закончил. Ваш случай исключительный. Поэтому со мной здесь капитан-лейтенант Толк, — уточнил Кахл. — Лейтенант командует эскадрильей Драконов дивизиона Альтаир-303, находящегося под моим командованием. Это одна из трех эскадрилий дивизиона типа ДР, небольших групп Дальней Разведки, состоящая из трех прыгунов, двух тяжелых бомбардировщиков и трех модифицированных истребителей с глубинным двигателем. Эскадрилья Драконов, как и эскадрильи Палачей и Красавцев дивизиона Альтаир-303, предназначена для выполнения специальных задач, но коэффициент выживаемости в ней значительно выше, чем в первоначально представленных вариантах. Она частично подчиняется армии, а частично — ВРК, Военной Разведке Контроля. Можете мне поверить, это привлекательное предложение, — отметил лейтенант. — Лейтенант решил представить его вам, потому что прыгун «Кривая Шоколадка» будет включен в его эскадрилью после недавней потери прыгуна «Ледник», которым командовал капитан Рамара.

— «Кривая Шоколадка» — с досадой заметила Цара — это торговый прыгун.

— Правда? Это не совсем соответствует отчету наших механиков, — сказал Кахл. — У судна действительно только две палубы и необычно расположенное сбоку вооружение, но оно буквально набито оружием и высоко автоматизировано, не считая довольно нестандартного ИИ. Сейчас мы немного модернизируем его и устанавливаем на корабль универсальную ракетную установку, и, поверьте, мы постоянно обнаруживаем что-то новое, связанное с вашим кораблем. Потому что, как я понимаю, это ваш корабль? Мы пока не нашли записей о его регистрации…

— Я забрала его у Тартуса Фима, — ответила она. — Он был стороной… в событии 32C. Я забрала его корабль в качестве разрешенной военной добычи.

— Понятно. Вы знаете, что с ним случилось?

— Нет. Скорее всего, он уже мертв.

— Это значительно упрощает дело, — признал Кахл. — На этом все. Вы получили новую персональ?

— Да.

— Отлично. Там должен быть мой контакт. Свяжитесь со мной и сообщите, какое решение вы приняли. — Лейтенант встал, как и молчаливый Толк. — Экипаж уже комплектуется, поэтому у вас не так много времени. Жду ответа до завтра.

— И кем я там буду? Капитаном?

— Капитан уже есть, — возразил лейтенант. — Как и оружейник. Вы получите должность первого пилота. Спасибо за кофе. — Он направился к выходу. Но Цара не собиралась так быстро сдаваться.

— Подождите, — сказала она, почти останавливая их на пороге. — Кто этот капитан? Я должна знать… прежде чем принять решение.

— Конечно, — согласился Кахл, поворачиваясь к Толку. — Лейтенант?

— Капитаном прыгуна «Кривая Шоколадка» будет Четверка, — ответил офицер, немного удивленный вопросом.

— Какая Четверка?

— Речь идет о типе Д, — пояснил он. — Военная программа определяет, что в состав выбранных военных отрядов должно входить определенное количество Машин четвертого уровня, а также продвинутых Троек.

— Машин?

— Машин, их еще называют Четверками (в оригинале идет расшифровка JARED — "Автономно-Репрограммируемый Сущностный Интеллект типа Д", вспомните Арсида из перевода первой книги, он же Джаред

— Капитаном «Кривой Шоколадки» станет Машина?

— Да, — сказал Толк чуть более холодным тоном. — И в будущем будьте осторожнее с таким явным проявлением своей… неприязни. Капитан Дигит спасла мне жизнь.

— Независимо от вашего решения, — вставил Кахл, — у вас есть примерно неделя. После этого со станции отправятся подкрепления. К этому времени ремонт моего эсминца должен быть закончен. После ремонта я распределю приказы всему своему дивизиону, а значит, и эскадрилье капитана-лейтенанта Толка. Предлагаю, — пробормотал он, пропуская лейтенанта, который слегка поклонился и вышел в коридор, — чтобы вы использовали это время для обучения. Вам есть над чем поработать, — закончил он, выходя за Толком. — До свидания.

Цара не ответила. Она лишь смотрела, как за гостями закрываются автоматические двери.

***

— Адсорпы, — сказала немного язвительным тоном преподавательница Научного клана из Ксенологической разведки, некая Эмма Кротц. — Первые единицы Консенсуса, замеченные во время первой фазы Натиска. Часть Ствола. Об этом чуть позже. Свет, тридцать процентов!

В зале потемнело. Сидящая на одном из стульев Цара наблюдала, как лысая старуха Кротц подходит к небольшому голоэмиттеру и касается фрагмента передачи, увеличивая изображение странного, похожего на пухлый шар существа с паучьими ногами. По учебному залу станции Альтаир-1 прошел нервный шепот.

— Вы должны знать несколько основных вещей, — начала Кротц. — В силах Консенсуса мы различаем Ствол и Флот. Ствол — это единицы Чужаков, являющиеся своего рода коллективным продуктом многих ксено-рас. К ним относятся упомянутые адсорпы, то есть боевые единицы. Адсорп, который похож на маленького прыгуна или большого глубинного прыгуна, стремится ослабить противника, а затем захватить его и превратить в так называемый виропекс, то есть преобразованный корабль человеческого флота с Преображенными. Адсорпы не являются компактными образованиями. Они могут распадаться на вирионы, также известные какnucleo, то есть семена на языке машин. Последнее название мы позаимствовали у Despectum, Презираемых.

— Презираемых? — заинтересовалась Дженис.

— Это Элохимы, — прошептал ей сидящий рядом Пент, невысокий мужчина, приписанный, как и она, к Северным Силам, который уже несколько раз безуспешно пытался ее подцепить. — Или, вернее, бывшие Элохимы. Теперь они так себя не называют. Ты не слышала о самом большом разочаровании в Выжженной Галактике?

— Ты, наверное, шутишь… Чужаки их не приняли?

— Мало того! Говорят, они оказались для них токсичными. Неплохо, да?

— Можно попросить тишины? — прошипела преподавательница. — Господин Валленроде, напоминаю, что любые из этих сведений могут спасти вам жизнь.

— Конечно, — усмехнулся Пент, но замолчал под холодным взглядом Эммы Кротц. Преподавательница посмотрела на него, прежде чем коснуться следующего элемента голограммы.

— Упомянутые вирионы — довольно специфические единицы Консенсуса, — сказала она. — Они не имеют определенной формы… Иногда принимают форму шара, но расколотого, как гнилое яйцо. У них также нет фиксированного размера. Их меньшие формы могут принимать форму снарядов. Бывали случаи, когда вирион совершал своеобразное «самоубийство», превращаясь в концентрированную, разрушительную форму энергии. — Преподавательница прокашлялась, гася изображение разорванных шаров. — Споры о роли вирионов продолжаются. Но вам следует больше беспокоиться об этом. — Она махнула рукой, показывая на этот раз странные, небольшие, похожие на червей формы гнило-фиолетового цвета. — Капсиды, умное ракетное оружие. Возможно, это оружие тоже состоит из вирионов, которые, вероятно, могут превращаться в адсорпы. Последние ксенологические исследования заставляют нас думать, что основа Ствола — это на самом деле разные формы вирионов.

— Как с ними бороться? — поинтересовался Пент.

— Лучше всего атаковать вирофаги, — объяснила Кротц. — Это что-то вроде наших фрегатов. — Она указала на объект, который выглядел как гораздо более крупная форма адсорпа. — Возможно, они управляют вирионами и их формами. Вирофаги имеют компактную структуру. Они не разделяются на более мелкие части. Было замечено, что после уничтожения нескольких вирофагов эффективность вирионов, их адсорпов и капсидов значительно снижается.

— В таком случае борьба должна быть довольно простой, — немного язвительно заметила Цара. — Просто сконцентрировать силы и уничтожить эти вирофаги…

— Не так быстро, — перебила ее преподавательница. — Вирофаги защищаются последними единицами Ствола, патогенами. — Она показала бактериеподобную, огромную, полупрозрачную форму. — И здесь начинаются настоящие проблемы. — Она замолчала, как будто обдумывая следующую часть лекции. — Слушайте внимательно, я не буду повторяться. — Взяла стул и села.

В зале воцарилась внимательная, полная ожидания тишина.

— Почему Ствол? — наконец спросила она, глядя на собравшихся рекрутов. — Зачем Консенсус создает, наверное, с большими затратами, унифицированный флот? Ствол — это, в конце концов, только часть его сил. Там, — она махнула рукой, — масса кораблей ксено, принадлежащих многим расам. Благодаря данным, предоставленным Единством, и работе Ксенологической разведки Научного клана, мы более или менее знаем, с чем имеем дело. Похожие на человеческие корабли Хаттонов. Полуматериальные корабли Инзедримов, окутанные Глубиной. Выглядящие мертвыми крейсеры Гаклонов, которые, в теории, совершают самоубийство при каждой нашей атаке и снова формируются из обломков. Органические вакуумные корабли ТуАстов. Тёмные, почти бесформенные корабли Жалобников… и много других ксенокораблей, не говоря уже об угрозе со стороны ксеноформеров.

— И со стороны Охотника, — бросила какая-то девушка, сидящая в углу. Кротц фыркнула.

— Мы в армии, мисс Уинтер, — заметила она. — Армия не интересуется сказками. Нас интересуют факты. Если только у вас нет… более точной информации, чем у Ксеноразведки Клана. Если да, поделитесь с нами. У вас есть такая информация?

— Нет, — пробормотала переведенная три года назад в дивизион Северных Сил бывшая пилот эсминца «Хармидра» Сьюзи Уинтер. — Простите…

— Спасибо, — пробормотала инструктор. — Итак, вернёмся к фактам: Консенсус — это настоящая мешанина, которая, создав Ствол, доказала, что может действовать коллективно. Но зачем ей понадобилось создавать Ствол? Не было бы проще вместо этого разработать общую структуру управления силами, преимуществом которых было бы большое разнообразие? Вы можете ответить на этот вопрос?

Никто не ответил. Преподавательница Эмма Кротц жестко кивнула головой и увеличила патоген, который внезапно полетел над их головами, заполнив почти весь зал.

— Вот ответ, — сказала она. — Проблема с патогенами в том, что они объединяются в более крупные структуры. Они размером с наши эсминцы,

— О чем она говорит? — не поняла Цара, поворачиваясь к Пенту, чья прежняя веселость исчезла, как будто ее сдуло.

— О Машинах, — сухо ответил он, даже не глядя в ее сторону. — Об Армаде Машин. Об Оружии.

— О чем?!

— О настоящем Выгорании, госпожа Дженис, — ответила Эмма Кротц вместо Пента. — Советую вам молиться, чтобы никогда не пришлось увидеть его вживую.

***

Она совсем не хотела туда идти.

Хотя ремонт эсминца «Альтаир» под командованием лейтенанта Берда Кахла затянулся с недели до полутора, она не считала это дополнительное время бонусом. Темный, висящий над станцией эсминец и его медленно формирующийся дивизион, состоящий из трех эскадрилий, бросал мрачную тень на наполненные лекциями дни.

Бежать было некуда.

Она быстро это поняла, как только обновили её личные данные. Они могли называть это Синхроном, но она прекрасно знала, что это такое. Поводок. Ошейник, гораздо более эффективный, чем глючный, сбоящий Поток. Даже если бы ей удалось захватить одну из стоящих здесь единиц, ее быстро поймали бы и поставили перед расстрельным отрядом. И дело было не только в том, что каждый из кораблей, вероятно, отслеживался этой проклятой сетью. Дело было скорее в том, что сама Цара стала частью синхронной военной системы.

Бедняжка. Что немного подняло ей настроение, так это размер жалованья. Конечно, количество джедов не влияло на заработок наемника, но это всегда было лучше, чем ничего. Похоже, Натиск немного придавил наемнический бизнес. Странно: должно быть совсем наоборот. Но здесь речь шла не о политическом конфликте между Ободами, а о вторжении. В Галактику. Конечно, никто еще не проверял, сколько заплатил бы Консенсус. Подобная мысль мелькнула в ее голове лишь на мгновение, с оттенком иронии. У нее были более серьезные проблемы.

Здесь она никого не знала, кроме этого Пента Валленроде, с которым познакомилась на лекциях, и Сьюзи Уинтер. А как известно, знакомства в этом деле имеют решающее значение. К кому же ей прицепиться? Остальные должны быть распределены по совершенно другим объектам Северных Сил. Так что ей останется только этот парень и эта девушка? Это же… бедняжки. Валленроде — обычный компьютерщик, да и то, похоже, не очень хорошего класса, а Сьюзи должна была попасть на второй из трех прыгунов эскадрильи — «Балерину», так что с ней не будет никакого контакта.

Что за болото!

За день до переезда она просмотрела организационные данные, которые ей дали на лекциях. О «Кривой Шоколадке» она пока мало что знала — наверное, познакомится со всеми на месте, включая эту проклятую Машину… На «Балерине» должна быть Сьюзи, но это всё — остальные спецификации ей ничего не говорили. Какой-то капитан Севенс? И последний из прыгунов, под командованием лейтенанта Толка — «Дракон». Отсюда и название эскадрильи…

Корабль Толка был довольно интересен. Тяжелый прыгун? Они встречались редко, хотя тот корабль из инцидента в Тестере был, кажется, именно таким. Что касается остальных… Два бомбардировщика: «Белла» и «Поцелуй», а также модифицированные под глубинный двигатель истребители — «Тишина» и «Расплата». Только названия, никаких дополнительных данных, кроме примечаний «модифицированный» и спецификации пилотов. В бомбардировщиках какие-то Хо Санако и Том Крживик, а в истребителях… один пилот, записанный только как «Д», и некий Тифт Хат. Много запоминать… а это были только Драконы, то есть ее эскадрилья.

Весь дивизион Альтаир-303 состоял из трех эскадрилий, подчиненных «Альтаиру», то есть еще из… Красавцев и Палачей, и, как указывало его название, был трехсот третьим дивизионом Северных Сил. Похоже, что у этих Сил было как минимум полтысячи таких эскадрилий. Кажется, много, но для Выжженной Галактики это ничто. Да и какие это отряды Дальней Разведки? Это же ударные бригады! Она в этом разбиралась. Типичная миссия: стреляй и убегай. Так выглядит война с Консенсусом? Мы их только щипаем? Пять лет галактической войны, а тактика партизанская? А где массированные атаки и линия фронта? Ах да… она, вроде, должна пасть через несколько недель. Здорово.

Они меня подставили, поняла она. Сбили с толку рассказами о КПО, особом отношении, шансе, и я попала в полную задницу. Если это партизанский отряд, то я в бригаде повышенного риска. Нужно будет попросить перевод в снабжение. Но как? Переспать с Кахлом?!

Неудивительно, что я совсем не хочу возвращаться на этот проклятый корабль, подумала она. Единственный плюс в том, что я его знаю. Может, это и не много, но достаточно, чтобы меня ничто не удивило.

К сожалению, последнее не совсем оказалось правдой.

«Кривая Шоколадка» была, во-первых, чистой, и это уже немного выбило Дженис из колеи. Один только проход через шлюз, отполированный до блеска, заставил ее усомниться, на тот ли корабль она попала. А потом увидела капитана Дигит, и этот вид заставил ее полностью потерять самообладание.

Цара Дженис всегда считала себя красивой. Серия нелегальных генотрансформаций, которым она подвергла себя сама — и которым сначала подверг ее муж — сделала ее привлекательность почти феноменальной. Красивые светлые волосы, подстриженные чуть ниже ушей в средневековую прическу пажа, большие зеленые глаза, стройная фигура, комбинезон, с трудом облегающий грудь, и почти ангельское, казалось бы, невинное лицо действовали на мужчин как предвестник осуществления их самых сокровенных желаний. Ее вид пробуждал густое, темное, сладкое желание.

Вид капитана Дигит разбивал сердце.

Ее очень коротко стриженные, тоже светлые волосы выглядели почти белыми. Кожа была как алебастр, ноздри как крылья отдыхающей бабочки, а в лазурных глазах можно было просто утонуть. Вся фигура, не такая высокая, как у Цары, скорее миниатюрная, казалась просто идеальной. Слишком долгое созерцание вызывало головокружение, как будто она была ходячим генетическим

Дженис инстинктивно отступила на полшага, почувствовав непонятное давление внизу живота. Оно продолжалось до тех пор, пока она не вспомнила, что смотрит не на человека, а на Машину.

— Цара Дженис, — сказала Четверка. — Добро пожаловать на борт. Я капитан Дигит. Просто «капитан», без человеческого воинского звания. Военная программа не распространяется на Машины из-за отдельной структуры командования и психологических вопросов. Но это не значит, что я не имею полной власти на этом прыгуне и не обладаю полномочиями командира эскадрильи, — объяснила она и закончила столь же профессиональным, информативным тоном: — Ты получишь каюту рядом с СН.

— Каюту рядом со стазис-навигаторской? — спросила все еще немного ошеломленная Цара, с трудом удерживаясь от того, чтобы покачать головой.

— Нам пришлось немного изменить интерьер, — призналась капитан. — Так же, как и вооружение, оружейную и всю компьютерную систему. Небольшие технические изменения. Этот прыгун, как ты знаешь, был сильно переделан, и, по-моему, несколько раз. Поэтому мы установили пару перегородок и дополнительную башню для оружейника… Мы до сих пор не удалили полностью старый ИИ. Похоже, он только частично заблокирован… очень странное соединение. В любом случае, удалить его невозможно без повреждения всей системы. Надеюсь, ты договоришься с ним по вопросам пилотирования.

— Договорюсь, — хрипло сказала Цара, медленно приходя в себя. Дигит кивнула головой.

— Хорошо. Валленроде?

— Да, госпожа капитан? — раздалось из динамика, и Дженис поняла, что, должно быть, установили новый купол Сердца. Видимо, Пент уже был на месте.

— Запиши явку пилота Цары Дженис и разблокируй ее полномочия, — приказала капитан. — Сюда, — добавила она, обращаясь к Царе. — Будет немного тесно.

— Я привыкла.

— Я слышала. Пять лет? Это долго. Говорят, во время войны время летит вдвойне быстрее, — сказала Дигит, провожая ее через СН. — Кстати, это Ток Тринк, астролокатор. — Она указала на худого парня, сидящего за консолью, закутанного в нестандартный комбинезон с капюшоном. Парень выглядел лет на шестнадцать и носил толстые компьютерные очки. — Тринк, это Цара Дженис, наш новый пилот.

— Класс, — пробормотал парень, но даже не поднял головы, спрятанной под безопасным колпаком капюшона. На руках, заметила Дженис с удивлением, у него были черные кожаные перчатки.

— Не смотри на него, — тихо прошептала Дигит, когда они оставили парня и направились к лестнице, ведущей в машинное отделение. — И не спрашивай про перчатки.

— Почему?

— Ток чуть не стал Преображенным, — объяснила Четверка. — Он потерял всю свою семью.

— Как это…?

— Его вытащили из виропекса. Он единственный не прошел полное Преображение. Были какие-то сложности. Я говорю тебе об этом сейчас, чтобы нам не пришлось возвращаться к этой теме. Понимаешь?

— Да. Но разве он не слишком молод для этой должности?

— Нет. Он попал в Космическую Академию в одиннадцать лет. После начала войны закончил образование в военном учебном заведении. Ты никогда не слышала о том мальчике до Войны Натиска, Пикки Типе? Тринк тоже очень способный. — Дигит остановилась и посмотрела в лицо бывшей наемнице. — Тебе хватит этой информации? — спросила она, и, кажется, в этот момент Цара впервые поняла, что действительно разговаривает с Машиной.

— Да, — призналась она. Остальное я узнаю сама… если только эта напастная штуковина не оторвет мне голову. Она попыталась слегка улыбнуться. Дигит еще мгновение смотрела на нее, наконец отвернулась и наклонилась к лестнице.

— Натариан? — крикнула она. — Ты там?!

— Да, госпожа капитан! — раздался ответ из машинного отделения.

— Зайди на минутку.

— Уже!

— Натариан — наша механик. Она с нами с самого начала, — Дигит представила чернокожую женщину с волосами, спутанными в десятки маленьких комочков. Но не комочки заставили Цару посмотреть на нее с удивлением. Похоже, Натариан была единственным механиком, чей комбинезон выглядел чистым и аккуратным. — Познакомьтесь. Это Цара Дженис, наш первый и единственный пилот.

— Ты уже видела Рупича? — спросила механик. Капитан нахмурила брови.

— Я просила тебя не называть его так.

— Это наш оружейник, — бросила Натариан. — Можно, госпожа капитан?

— Только быстро, — согласилась Дигит. — Цара должна записаться в геносчитыватель в каюте. Тесты системы через пятнадцать минут.

— Есть! — улыбнулась механик. — Ну, пойдем, — сказала она, хватая удивленную Дженис за руку и таща ее в сторону оружейной. — Он классный.

— Почему Рупич? — заинтересовалась Цара.

— Его зовут R32C или как-то так. — Натариан пожала плечами. — Такая спецификация для продажи. Нет, это не Машина, — хихикнула она, глядя на Дженис. Нажала на панель, открывающую оружейную. — Это Стрипс.

— Стрипс?!

— Ну… не совсем. Это Реанимат, — объяснила механик. — Знаешь, один из тех Электронных Посмертников с неудачных спасений. Вроде бы страшно, но с ним можно работать. Северные Силы получили его от Стрипсов некоторое время назад. Мне пришлось его хорошенько перепаять и залатать, потому что сначала он выглядел как грязная куча. Но, как я уже сказала, он отличный. Эй, Рупич! — крикнула она в небольшую боковую оружейную. — Ты там?!

— Присутствие подтверждено, — долетел до них немного скрипучий, полукомпьютерный голос.

— Вылезай! У нас гость! — крикнула Натариан и повернулась к Дженис. — Весело, да? Наш собственный Реанимат!

— Реаним…

— Ну да, а что? — удивилась она, видя, как лицо Цары то бледнеет, то краснеет. — Эй, что с тобой? Дженис?!

Но Цара уже ничего не слышала. Она опустилась на пол прямо под механические ноги своего мужа.

2

Взлом

Я уверен, что это не просто посттравматический стресс. Эти люди пережили нечто большее. Они потеряли не только дома. Они потеряли целые планеты, целые системы. Их семьи были Преображены. Мир, который они знали, не просто рухнул, а полностью изменился. Личностная реабилитация, предлагаемая Единством, кажется в данном случае единственным логичным решением.

Ибериус Матимус,

Старший Советник Научного Клана,

синхронное высказывание

для Центрального Медицинского Корпуса Клана

Мистери Артез, бывшая Советница и Представительница Федерации, а сейчас Консультантка Северных сил, совсем не хотела встречаться с Посланницей Человеческой Расы. И уж точно не хотела видеть её в лазурном отделении ШСС — Штаба Синхронной Стратегии ГВС.

Прежде всего, ей не нравился ее внешний вид, а точнее — ее нынешний внешний

Да, мы потеряли ее. Может показаться, что она все та же, но это только видимость. Мы можем только догадываться, что с ней сделало Единство… наш дорогой союзник в борьбе с Чужаками. Но Маделла больше не Маделла… и она точно не чувствует себя связанной с Контролем, а значит, и с Согласием. Если Согласие еще существовало. Когда Артез последний раз проверяла, она нашла только слово «Силы». Давление превратило их в военную структуру — без территориальных границ. Единую военную силу.

Есть те, подумала она, кто считает это предвестником возвращения Империи. И — кто знает — может, они правы?

Сейчас это неважно. Не было времени на бесплодные размышления. Она просто не хотела снова ее видеть.

***

Посланница Человеческой Расы прибыла на Лазурь с помощью одной из геометрий — странного аппарата Машин, похожего на геометрическую фигуру. Корабль с коротким названием «Legatus» — простая, лаконичная спецификация, определяющая Посланницу в языке машин — имел форму правильного, толстого треугольника и размер среднего фрегата. Он пришвартовался над Домом Лазури.

Его гладкая поверхность пульсировала нежным, меняющимся светом. Из-за этой пульсации было трудно разглядеть как цвет, так и контуры судна. Артез уже видела несколько таких аппаратов — внешне мертвых многогранных параллелепипедов, цилиндров, трапеций или квадратов, и искренне их ненавидела. Она никогда не была уверена, где в их геометрии находятся сопла, шлюзы или хотя бы глубинный двигатель — при запуске конкретных функций на корпусе появлялась разве что путаница линейных диаграмм, немного напоминающих средневековые рисунки интегральных схем. Но если не обращать внимания на внешний вид, она должна была признать, что кажущаяся простота геометрии была на самом деле пощечиной человечеству, все еще использующему устаревшие методы модульного строительства. Машинная геометрия была ничем иным, как демонстрацией технологического превосходства.

И что с того, подумала она, выходя на просторную посадочную площадку Дома Лазури. Несмотря на продвинутость Машин, мы все равно проигрываем. Потеря Рукава Персея кажется неизбежной, если мы наконец не поддержим массовое использование Оружия во всех серьезных сражениях.

Массовое использование! Не точечное, ограниченное «выжигание заражения», а волна ужасного разрушения, навсегда опустошающая целые регионы космоса… Чистое безумие. Но когда Машины возвращались к этому, когда они говорили об этом, создавалось впечатление, что Единство действительно этого хочет.

— Консультантка, «Легат» отправляет шаттл типа Точка, — сообщила ей через персональ секретарь и помощница Хлоя Хо. Действительно, небольшой шар идеальной формы уже отделился от поверхности корабля и медленно опускался к посадочной площадке на променаде, ведущем к Дому Лазури. — Контакт через две минуты.

— ШСС?

— Стратегические операции приостановлены. Они ждут вас, как и обещали. За исключением Консультанта Восточных сил, бывшего Гегемона Акихито и Хо Мато, Маршала Континуума… то есть Маршала Восточных сил ГВС.

— Почему?

— Сильный удар по скоплениям шаровидных звезд в восточной части Рукава Персея P-10 и P-11.

— Одновременно? Между ними же расстояние в двадцать тысяч световых лет!

— Разведка Контроля сообщает о появлении Заражений Третьей Степени в обоих секторах.

— Оружие?

— Сообщили о необходимости Точечного Выгорания и отправили запрос в Машинную Армаду. Акихито Шова обратился к Госпоже с просьбой о разрешении, учитывая наличие гражданского населения в системах. Но без ТВ все, скорее всего, погибнут… Консультантка Алаис Тине из Западных Сил уже дала согласие. Я должна была сказать вам в Штабе…

— Нет на это времени, — прервала ее Артез, почувствовав странную сухость во рту. Она хотела сказать ей в ШСС, когда гибнут люди? — Я даю разрешение.

— Спасибо. Уже передаю.

— Хлоя?

— Да?

— Никогда не жди с этим. — Мистери смотрела на приземляющуюся точку. — Никогда, если речь идет о Заражении, а тем более, если информацию передает сам Контроль. Сразу связывайся через персональ.

— Да, конечно… простите…

— Ничего страшного, — успокоила ее. Неужели она только что сама возмущалась использованием Оружия? Она все еще убеждала себя, что Точечное Выгорание — это не страшно… — Просто помни об этом, — закончила она, глядя, как точка приземляется на променаде и выплевывает худую, жесткую фигуру Посланницы Человеческой Расы.

— Мистери Артез, — сказала Нокс. — Привет от Единства.

Она сама говорит как Машина, с неохотой подумала Мистери. И выглядит уже почти так же. Исхудалое тело с заметными черными нитями персонали. Вид почти как у Преображенных, хотя у них персональ была скорее выжжена, что оставляло на теле кровавые шрамы. К тому же бритая наголо голова утяжелена боковым металлическим имплантом… возможно, каким-то вторым, электронным мозгом. Странно мертвые глаза, один из которых закрыт механическим, выдвижным телескопическим окуляром. Выглядит как какой-то модернизированный Стрипс… как те из секты киборгов, которые решили синхронизироваться с Единством. И именно она провозгласила себя Посланницей Человеческой Расы…

— Спасибо, — ответила она отрывисто. — Как прошла поездка?

— Не особо, — призналась Посланница. — Внутренние Рукава по-прежнему считаются безопасными, но до нас дошли слухи о каком-то новом разведывательном подразделении. Скорее всего, это что-то вроде уже известных нам ксенозондов, — пояснила она, подойдя ближе к Мистери, которая натянула на лицо искусственную, вежливую улыбку. — Я слышала, что часть таких подразделений удалось захватить?

— Все было передано в Ксенологическую разведку Научного клана, — призналась Артез. — В соответствии с соглашением о сотрудничестве.

— Интересно, — заметила Маделла. — Главным образом потому, что Единство не получило никаких отчетов на эту тему.

— Тогда лучше всего обратиться по этому вопросу напрямую в Клан, — отрезала Консультантка Северных Сил. — ШСС не может выступать посредником между Единством и человеческими исследовательскими структурами. У ГВС и так много дел. Идет

Еще мгновение назад они шли вместе к Дом Лазури, когда Посланница внезапно замерла в странной, скованной позе.

— Посланница? — неуверенно спросила Артез, но глаза бывшей Наблюдательницы Сектора Контроля выглядели совершенно пустыми. — Все в порядке?

— Происходит обновление, — ответила мертвым голосом Маделла. — Пожалуйста, подождите.

— Этого только не хватало… — пробормотала Мистери. Зависла, как напастный киборг! — Сколько это может занять? — спросила она, но Нокс не ответила. Она стояла неподвижно, будто погрузившись в долгий и тяжелый сон.

***

Там киборг, а здесь сборище баб, думала нервничавшая Артез через несколько лазурных минут после входа в перепроектированный почти пять лет назад Зал Совещаний. Акихито временно переключился на свой Штаб, поэтому в Зале остались одни женщины, не считая Керкоса, как шабаш средневековых ведьм над голографическим котлом.

Организация лазурного Штаба Синхронной Стратегии потребовала не только значительного увеличения, но и полной перестройки прежнего Зала в один большой голоэмиттер. Стол, правда, остался, но его окружили прозрачными панелями, на которых отображались немного необычные — потому что плоские — голограммы, приближающие выбранные сектора и данные. Не считая синхронизированного Галактического Кристалла, который проецировал в центр Штаба карту Выжженной Галактики, под голопанелями разместили драгоценный подарок Машин — широкие в несколько метров галактические консоли, позволяющие сразу планировать движения отдельных флотов.

Обслуживающие их Маршалы и остальной военный персонал ГВС имели полное ощущение, что участвуют в гигантской, чрезвычайно сложной компьютерной игре. Но эта симуляция не была развлечением — по ту сторону плоских и трехмерных экранов сражались и гибли живые люди. Подобные синхронизированные устройства находились в Штабе на Песне — главной планете Штатов, а также в Штабе Элизиума — мобильной околопланетной крепости Лиги. Это не меняло того факта, что очень точно воспроизведенные голографические посты и передаваемые Синхроном образы генералов, командиров, офицеров, техников и даже компьютерщиков находились и здесь, в лазурном Штабе Синхронной Стратегии. Так же, как и голограмма явно нервничавшей, одетой в легкую броню Консультантки Западных сил ГВС Алаис Тине.

— Раз Акихито нет, Западные силы тоже должны отсоединиться! — пожаловалась она входящей в зал Мистери. Ее голос, усиленный по сравнению с голосами персонала штаба, пробился сквозь шум. — У нас нет времени на окологалактическую стратегию! У нас свои проблемы!

— Действительно, — спокойно признал Маршал Северных сил Керкос Санд. — К сожалению, боюсь, что у нас нет выхода. Появились некоторые… тревожные данные.

— Они у нас есть! — фыркнула Алаис. — Одновременные атаки от NGC 1621 в созвездии Зайца до Рупрехта 106! Это почти вся область западного Рукава Персея! Почти весь наш Рукав!

— Как и у Консультанта Восточных Сил Акихито, — признала Артез. — Но у вас это уже несколько лазурных месяцев.

— В любой момент может произойти прорыв, — заметило голографическое изображение Маршала Западных сил, толстой Евы Тисс. Было видно, что бывшая Маршал Континуума Лиги даже не встала со своего места, окруженная полупрозрачными тенями персонала, крутившегося по Элизиуму. — Мы все еще ждем расчеты от Единства. Кстати, об этом… — Тисс с трудом повернулась на вращающемся стуле. — Где наша Посланница?

— Должна прибыть в любой момент, — поморщилась Артез. — Непредвиденная синхронизация.

— Но она же все время подключена к Синхрону? — заметила Алаис.

— Да. — Мистери пожала плечами. — Но она вышла из Точки, мы поговорили немного… потом она остановилась, сказала что-то об обновлении… и застыла.

— Как она выглядит? — поинтересовался Керкос Санд.

— Как обычно, Маршал, — ответила Артез. — Жутко. Может, даже хуже, чем обычно.

— Она никогда не была Посланницей Человеческой Расы, только Машин, — заметил Эклем Стотен Гибартус, Глава Наблюдателей и Главный Контролер реформированного Контроля, который был хорошо виден в виде четкого голо. — Не пытались ли случайно изменить это название?

— Были попытки, — признала Мистери. — Спикер Этерион однажды попросил ее… но это вызвало немедленную реакцию Единства.

— Психологический эффект должен быть сохранен, — фыркнула Тине. — Даже когда его уже просчитали. Этерион знал об этом.

— Этерион, — пробормотал Санд, — уже мертв.

— Вот именно, — многозначительно заметила Ева Тисс.

— Этерион умер от сердечного приступа! Такие инсинуации… — возмутилась Артез, но замолчала, потому что Посланница как раз входила в зал.

— Здравствуйте, — сказала она своим холодным, бесстрастным голосом. — Простите за опоздание. У меня есть новые данные.

— Мы с удовольствием ознакомимся с ними, — поздоровался Керкос Санд. — Не хотите ли загрузить их в Кристалл?

— Конечно, — ответила Нокс, быстро направляясь к столу. Остановившись, она слегка наклонила голову, чтобы имплант мог передать дополнительные данные. — Готово, — объявила она через мгновение. — Если Штаты не против…

— Пожалуйста, не стесняйтесь.

— Единство подтверждает наличие прыгуна с невиданной ранее мощностью двигателя, — прочитала Маделла, показывая на фоне карты Выжженной Галактики нечеткое голо-изображение неясного, размытого корабля. — Пока известно только, что он размером с прыгун и, вероятно, движется со скоростью, в несколько раз превышающей скорость света. Конечно, без необходимости входа в Глубину.

— Это невозможно, — возразил Стотен Гибартус. — Даже при глубинном скольжении после выхода из Глубины!

— Аппарат, получивший рабочее название «Lux», то есть «свет» на языке машин, был замечен в нескольких областях галактического пространства, — продолжила, не обращая внимания на комментарий, Посланница. — В основном в приграничных районах Рукава Лебедя, но также и в Рукаве Персея. Возможно, он достиг и Рукава Ориона, — отметила она, вызвав этим заявлением легкий шум в ШСС. — Вполне вероятно, что это космический корабль нового типа, разработанный Консенсусом. Единство не знает точно, для чего нужен такой корабль. Есть три варианта. — Она отвернулась от нечеткого изображения и посмотрела на слушающий ее Штаб. — Во-первых, он может быть одним из новых разведывательных кораблей. Но это маловероятно, потому что во время Натиска уже были замечены зонды Консенсуса. Если бы это были новые разведывательные корабли, мы бы наверняка наткнулись на целую серию, как в случае с зондами. Во-вторых, он может быть чем-то вроде командного корабля. Единство напоминает, что до сих пор ни в Стволе, ни в обычном флоте Консенсуса не было замечено

— Не будем забегать вперед, — сказал он, подходя к столу и голограмме. — Есть много неизвестных нам судов. Напомню, что мы говорим об очень сложном флоте, который за пределами Ствола представляет собой настоящий конгломерат технических идей многих рас…

— Об этом сообщили в Ксенологическую разведку Научного клана? — с интересом спросила Ева Тисс.

— Информация будет синхронно передана Старшему Советнику Клана Ибериуса Матимусу, — признала Посланница.

— Как мы можем быть уверены, что этот корабль не принадлежит Машинам? — настороженно спросила Мистери Артез. — В конце концов, Синхрон тоже работает быстрее света…

— Не совсем, — ответила Нокс. — Синхронизация сделала возможной одновременную передачу информации в основном благодаря переносу программного скелета Потока в Глубину. Процесс передачи данных с помощью глубинных излучателей известен уже давно, но только недавно Единство преодолело его ограничения, соответствующим образом минимизировав энергопотребление.

— Простите, но это звучит как непонятный технический жаргон, — скривился Керкос Санд.

— Наверное, — признала Посланница. — Но я не могу рассказать проще. Достаточно сказать, что раньше самым быстрым способом связи были глубинные зонды… но ситуация изменилась, когда Единству удалось найти старые данные Империи о технологии так называемых Контактных Окон.

— Почему эти данные не были доступны людям? — спросил Керкос.

— А почему, — медленно ответила Маделла, — они должны были быть?

— Ссоры ни к чему не приведут, — прервала их Ева Тисс. — Меня больше, чем работа Синхрона, интересует этот сверхсветовой корабль. В любом вооруженном конфликте есть единицы, которые могут решить исход войны. Например, Охотник.

— Существование Охотника никогда не подтверждалось, — возразила Посланница Человеческой Расы. — Это слухи, легенды; естественное явление во время войны… В отличие от Охотника, сверхсветовой корабль был замечен как кораблями Единства, так и подразделениями Северных Сил ГВС. Его предварительная структура была зафиксирована в синхронизированных херувимах. Надгалактические спутники, контролирующие Синхрон, сейчас сканируют всю Выжженную Галактику в поисках следов его сигнатуры.

— Как же тогда Единство объясняет исчезновение целых человеческих кораблей или даже частей флотов без малейшего следа в Синхроне, без обломков или доказательств Преображения в виропексы? — спросила с иронией Маршал Западных Сил. — Ошибка в Синхроне?

— Ошибка — это подходящее слово вместо какого-то мифического Охотника, — холодно признала Нокс. — Ни одна система не является безупречной.

— В таком случае, вам будут интересны данные, которые мы только что получили благодаря сотрудничеству с Военной разведкой, — заметил Керкос Санд. Он подошел к голографической карте Выжженной Галактики. — Если можно… Тито, — пробормотал он молодому человеку, стоящему неподалеку, одному из компьютерщиков, — данные 34B, кодовое название «Туманности».

— Есть, — ответил компьютерщик, наклонившись над галактической консолью. Не глядя больше на Маршала, он начал быстро перемещать пальцы по клавиатуре, так что изображение Выжженной Галактики засияло новыми сигнатурами, а его часть значительно приблизилась и заняла центральное место на экране.

— То, что вы видите, — начал Маршал Северных Сил, — еще не доступно в Синхроне. Я увеличу этот фрагмент… — Он провел рукой по карте, на которой внезапно появилось несколько светящихся, неровных точек в районе Рукава Персея.

— На что мы смотрим? — спросила Мистери.

— На, казалось бы, неважное скопление туманностей, — объяснил Санд. — А именно на NGC 281, или туманность ПакМан, которая находится в созвездии Кассиопеи, примерно в девяти с половиной тысячах световых лет от Терры. — Появилась следующая область. — Чуть дальше находится туманность Душа, или IC 1848, также в том же созвездии и в том же Рукаве. Вторая находится примерно в шести тысячах световых лет от Терры. Эта туманность напрямую связана с туманностью Сердце, IC 1805. Вместе они занимают площадь около трехсот световых лет и, как видно на голограмме, излучают красный свет возбужденного водорода. — Керкос Санд прокашлялся, приблизив последний фрагмент изображения. — И, наконец, туманность Краба, также известная как M1 или NGC 1952, расположенная в созвездии Тельца… почти шесть с половиной тысяч лет от Терры. В ее центре находится все еще активный пульсар.

— Интересный пример галактографии, — с иронией заметила Алаис Тине. — Но для чего он нужен?

— Сейчас объясню. Во-первых, именно из этих районов к нам поступала информация о том, как выразилась Посланница Нокс, «мифическом Охотнике», — сказал Маршал. — Кто-то или что-то похищало там наши корабли, не оставляя никаких данных в Синхроне. И похитило их довольно много.

— Насколько достоверны эти данные? — поинтересовалась Маршал Ева Тисс.

— Достаточно, чтобы насторожить нас. В нескольких отчетах сообщалось о появлении чего-то вроде… Глубинного призрака или призрачного объекта. Этот «объект» так и не удалось полностью сканировать или даже установить, существует ли он на самом деле. Позволю себе процитировать один из отчетов: «Он казался покрытым призрачным плащом». Из-за этого неудобства не удалось установить, один это объект или мы имеем дело с большим количеством объектов. — Керкос многозначительно взглянул на Посланницу Человеческой Расы. — Действительно, из того, что удалось установить, после столкновения с этим Охотником часть наших сил просто исчезает. И исчезает буквально, не оставляя после себя никаких следов. Только в некоторых случаях мы нашли глубинные эхо-сигналы, хотя они были очень нестабильными и трудно поддавались экстраполяции.

— Кроме этих отчетов, у вас есть что-нибудь еще, чтобы подтвердить ваши предположения? — спросила Нокс. Маршал Северных Сил пожал плечами.

— В таких делах доказательства добываются методом проб и ошибок, — объяснил он, обращаясь к голограмме. — Значит, нет, у меня нет неопровержимых доказательств, если не считать этих неясных и трудносканируемых глубинных эхо-сигналов. Но у меня есть кое-что поважнее. У меня есть статистика. И она говорит о связи между исчезновениями наших флотов и слухами о Охотнике.

— Статистика — это ценный инструмент, но лучше, чтобы она не заслоняла факты, — холодно ответила Посланница Человеческой Расы. — Выбирая между ошибкой в Синхроне и мифическим космическим кораблём, я бы скорее склонилась к ошибке. Это кажется гораздо более логичным.

— И подтверждающим слабость Единства, — пробормотала Артез. Нокс повернулась в ее сторону, и телескопические очки Посланницы, закрывавшие один глаз, слегка сдвинулись.

— Я не понимаю…

— Единство готово признать ошибку в Синхроне,

— А зачем нужна эта уступка?

— Может быть, затем, что Машины не хотят смириться с вероятностью, что Консенсус может превосходить их в технологическом плане, — ответила Консультантка Северных Сил.

— Если бы это было так, — заметила Нокс, — Единство не передало бы информацию о сверхсветовом корабле.

— Конечно, — согласился Артез. — Но вы сами сказали, что сигнатура этого корабля была записана в херувимах. Значит, она есть в Синхроне, и рано или поздно она бы до нас дошла. Эту информацию не удалось бы скрыть.

— Это обидная инсинуация, — ответила Посланница Человеческой Расы. — Ничем не подкрепленная гипотеза.

— Вам следует быть более… открытой, — заметила Мистери. — В конце концов, вы Посланница Человеческой Расы, а не Машин. Не так ли?

— Интересы человечества совпадают с интересами Единства, — ответила Маделла Нокс после затянувшейся паузы. — Поэтому интерпретация названия моей должности излишня. Я была уверена, что к этой теме больше не нужно возвращаться.

— Давайте оставим это на потом, — вступил в разговор Керкос, заметив, что две женщины гневно смотрят друг на друга. — У нас нет на это времени. Да и не приходило ли вам в голову, что речь может идти об одном и том же? Сверхсветовой корабль и Охотник могут быть одним и тем же.

— Интересное замечание, — признала Алаис Тине. — Консультантка?

— Да, — ответила через мгновение Артез, отрывая взгляд от все еще молчащей Посланницы. — Интересно.

— Проверим, подтверждают ли это статистические данные, — сказал Маршал Северных Сил. — Тито?

— К сожалению, ничто на это не указывает, Маршал, — ответил молодой компьютерщик. — Данные, сброшенные Посланницей, не совпадают с информацией о местонахождении Охотника.

— Значит, одна проблема решена, — объявил Керкос Санд. — Тогда перейдем к второй. Тито, полная картина расчетов каталога «Туманности». Увеличение в двести процентов.

— Есть.

Они заметили не сразу. Туманности, показанные Маршалом Северных Сил, снова засияли и увеличились, но на этот раз казались пульсирующими. Их соединяла почти незаметная нить, дрожащая как нежная паутина.

— Здесь, — сказал Керкос, показывая на нить. — Во-первых: Охотник и исчезновения. Во-вторых: более высокая энергетическая активность каждой из туманных областей. И в-третьих: соединение этой энергии с помощью этого… энергетического моста.

— Действительно, похоже, он их соединяет, — удивленно сказала Ева Тисс. Реальный и виртуальный персонал прервал свою работу, все смотрели на пульсирующую нить. — А Выгорание?

— Его щупальца находятся в нескольких местах, — признал Санд, — но ни одно из них не пересекает это явление, которое мы, пожалуй, можем назвать «энергетическим коридором». Мы знаем только, что он тянется через действительно огромную область Рукава Персея, местами задевая пустоту между Рукавами.

— Глубинная дыра? — предположила Артез.

— Возможно, — согласился Керкос. — После знаменитого сражения в Звездной Щели мы уже знаем, что дыру… или, по крайней мере, глубинную искру можно создать с помощью высокой концентрации энергии. Искра Око, возникшая после взрыва той преступной станции, активна до сих пор. Так что, возможно, часть дыр создала сама Галактическая Империя, соединив мощность ядер с термоядерным взрывом. Есть гипотезы, что дыры и искры — это не природное явление.

— Такой коридор, если он появится, будет иметь огромное стратегическое значение, — заметила Тисс. — Мгновенная переброска сил между туманностями? И это почти по всему Рукаву? Тот, кто захватит эту дыру, сможет повлиять на судьбу Натиска.

— Если это дыра, — заметил Маршал Северных Сил. — Такой вариант кажется вполне вероятным. Это объясняло бы активность Охотника. Если это корабль Консенсуса, ответственный за создание нового глубинного коридора, то вполне логично, что заметившие его корабли могли как бы «попадать» в эффект его работы.

— Попадать в еще нестабильную дыру и приземляться в Глубине? — уточнила Ева Тисс.

— Точно.

— А другие теории?

— Их несколько. Вполне возможно, что этот «коридор» — естественное явление, случайно обнаруженное благодаря интересу к действиям Охотника. Энергетическая передача между туманностями могла существовать и раньше, и быть чем-то вроде трассы потока тёмной энергии.

Керкос Санд перешёл на лекционный тон, и слушавшая его Мистери вдруг почувствовала, что к ней подступает холод. Какая-то тревожная мысль засела в ней и не хотела отпускать. Артез на мгновение встретила взгляд Керкоса и заметила, что Маршал знает об этом и понимает ее опасения. Он слегка покачал головой? Что я не должна говорить?

— Это может быть естественным местом образования дыры или серии искр, завершения которого нам придется подождать еще несколько тысяч лет. Поэтому так важен анализ этого явления.

— Мы сейчас не можем себе позволить перегруппировку сил, — заметила Консультантка Западных сил Алаис Тине. — Даже для того, чтобы перехватить возможные входы и выходы из дыр в этих туманностях.

Это не глубинные дыры, подумала Мистери. Нет, это точно не то.

— Поэтому я думал о группах Дальней Разведки, — согласился Керкос. — С приоритетом в Синхроне. Со стороны Северных Сил.

— Бои идут по всему Рукаву Персея, — вставила Маршал Тисс. — Ни одна группа ДР туда не доберется. Они не прорвутся через линию фронта.

— Простите, госпожа, но упомянутая область настолько велика… — заметил несколько высокомерно Маршал Северных Сил. — Никто не в состоянии удержать плотный кордон, когда речь идет о галактических масштабах. А Консенсус по-прежнему посылает лишь фрагменты своего флота на стратегические позиции. Не думаю, что…

— Это не дыры, — перебила его Мистери. — Это же хорошо видно. Вы разве не видите?

— Консультантка Северных Сил, — быстро перебил ее Санд, — я понимаю, что у вас есть сомнения, но некоторые гипотезы… — он замолчал на мгновение, многозначительно взглянув на весь Штаб Синхронной Стратегии ГВС, который прислушивался к их разговору, — нужно спокойно обдумать.

— Спокойно? — не поняла Алаис. — Артез, что здесь происходит?

— Я согласна с Маршалом Северных сил, — так же быстро бросила Маршал Западных сил Ева Тисс, но было видно, что ей это далось с трудом, как будто только сейчас она поняла, на что смотрит. — Да, в некоторой степени это решение очевидно, но только тщательное исследование сможет…

— Почему вы не хотите это подтвердить? — перебила ее Мистери. — Мы должны рассмотреть такую возможность!

— Консультантка Артез… можно вас на минутку? —

— Маршал, что означала эта ситуация? — с язвительной интонацией спросила Маршал Тисс. — Вы действительно думаете, что в Штабе Синхронной Стратегии вы можете проводить такие приватные консультации?

— Маршал просто хотел… — начала удивленная Артез, но ее опередила Посланница Человеческой Расы. Голос Маделлы Нокс был спокойным, холодным и, что удивило не только Мистери, с легким оттенком удовлетворения:

— Это Луч, — объяснила бывшая Наблюдательница Контроля. — Вы смотрите на очередной Луч, на этот раз внутри Галактики. Я думала, это очевидно.

3

Контакт

Отрезанные головы, подключенные к электронным устройствам. Заражение ксенопаразитами, которые меняют генетическую структуру жертв. Воскрешение теоретически мертвых тел, чтобы превратить их в полупризрачную форму. Слияние еще живых организмов с фрагментами чего-то, что научная команда пока назвала «биологической особенностью». Имплантация ксеноорганов на место человеческих органов. Это мы нашли в ксеноучреждении, которое, по словам Хаттонов, должно было служить «дипломатическим центром». Неужели так Чужаки представляют себе установление контакта?!

Весь отчет я пометил как строго секретный и надеюсь, что он попадет в руки Императора. Все научное сообщество ждет более решительных действий. Разве для «понимания Чужаков» мы должны жертвовать гражданами Империи?! Этот фарс нужно прекратить!

Нотене Хабас,

Мыслитель Четвертой Степени,

записанное внутреннее сообщение Галактической Сети,

датировано Имперской Эрой

Буй-локатор находился в NGC 2467 в созвездии Кормы, прямо перед Рукавом Персея, в тринадцати с половиной тысячах световых лет от легендарной Терры, и они долетели до него по нестабильной глубинной искре.

Их встретили обломки.

Битва, должно быть, произошла уже давно и, судя по всему, закончилась победой: в космосе дрейфовали в основном остатки Ствола Консенсуса. Разорванные на куски фрагменты адсорпов и, скорее всего, виропексов. Среди них, запертый в микрогравитационной орбите, вызванной скоплением многих тел, перемещался бактериеподобный, огромный и полупрозрачный — к счастью, мертвый — патоген. Скорее всего, здесь не было Заражения, но этот организм выглядел угрожающе, хотя было видно, что его разорвало на две части — наверное, в результате попадания гравитационной ракеты.

На фоне этих обломков сама туманность, окружающая NGC 2467, была еще молода и красива. Облака зеленовато-красного газа, полные хлопкообразных и волокнистых структур, а на их фоне ярко-голубые звезды, похожие на чистые алмазы. Здесь дул легкий солнечный ветер — поток частиц материи из внешних слоев звездных атмосфер — который легко уравновешивался магнитными полями корабля.

Но Цару Дженис не интересовали ни обломки, ни красота, простирающаяся за неостеклом «Кривой Шоколадки». Ей были безразличны звезды и текущая цель миссии, озвученная капитан-лейтенантом Толком. Ее интересовал только ее муж, превращенный в Реанимата — Электронного Посмертника Стрипсов.

Малкольм Дженис снова, после пяти лет разлуки, стал центром ее мира — гравитационной воронкой, которая одновременно притягивала и отталкивала ее. То, во что его превратили, напугало ее. Она была в какой-то степени готова смириться с его смертью, но ничто не подготовило ее к такому жуткому возвращению. И хотя она рассказала команде сказку о том, что она потеряла сознание от сильного переутомления, двухметровый Реанимат с полумертвым лицом Малкольма Джениса был для нее воплощением худших кошмаров.

Если бы его превратили хотя бы в обычного Стрипса… Но Электронный Посмертник был совсем другим. Насколько она знала, Реаниматы стали результатом неудачных попыток спасения или — что звучало гораздо хуже — были активированы из почти мертвого биологического элемента, получив только базовые программные функции. Таким образом, Стрипсы создавали рынок дешевой рабочей силы, не давая даже гарантий ее нормального функционирования.

Большинство таких существ в свое время скупали Штаты, отправляя их на тяжелые работы по добыче полезных ископаемых на нетерраформированных планетах, или частные заказчики — чаще всего преступные организации, использующие их хотя бы в качестве охранников. Секта соглашалась на это по двум причинам. Во-первых, киборги, которые не прошли процесс спасения, были для нее бесполезны с точки зрения ее странной идеологии. Во-вторых, продажа таких бракованных версий самих себя приносила определенный доход, тем более что неясный правовой статус Электронных Посмертников приводил к тому, что их рассматривали как заменителей Машин третьего уровня, балансирующих на грани законности, но не подпадающих под Машинный Риск. Новая, полулегальная форма рабства.

И вот, ее муж стал таким? Рабом? В это его превратили, когда нашли его полумертвое тело где-то в бездне Тестера? Никогда, решила она в какой-то момент, позволяя гневу немного затмить страх. Я никогда на это не соглашусь!

Я освобожу его. Мы сбежим отсюда вместе, оставив позади всю эту военную заварушку. Выжженная Галактика огромна, и не только Стрипсы обладают монополией на киборгизацию. Я найду способ вернуть все назад… вернуть его в прежнее состояние. Он превратил меня в то, что я есть. Теперь моя очередь, решила она. Я превращу его в то, чем он был. Я сделаю это, даже если мне придется убить всех. А что касается последнего… ну, в этом деле уже были прецеденты.

С самого начала Цара не чувствовала особой потребности сближаться с остальной частью экипажа. Они раздражали её так, как обычно раздражают бедняжки, пытающиеся вписаться в структуру взаимозависимостей и связей. Она никогда не любила чрезмерного общения с людьми. Как наёмница, она привыкла работать в одиночестве, не считая мужа. Но Малкольм умел уважать ее пространство и не нарушал его — по крайней мере, не делал этого назойливо. Конечно, многое изменилось, когда они потеряли свой старый корабль — «Худого Цыпленка», тяжелый боевой глубинный истребитель почти размером с прыгуна — и устроились на работу в Специальные Силы Контроля Согласия. Но и тогда ей не приходилось слишком много общаться с представителями человеческой расы.

Работа была проста — патрулирование на современных истребителях, локальные конфликты — и в большинстве случаев достаточно было лишь продемонстрировать силу. С другой стороны, она с неохотой признала, что это отразилось и на них самих. Малкольм немного поправился, стал чаще заглядывать в бутылку, а она сама все чаще думала о Переходе —

Ладно. Сейчас это неважно, решила она. Планы побега — а может, и захвата прыгуна — должны были подождать, пока судьба не подкинет подходящий случай.

Пока она старалась сосредоточиться на работе. Как у первого пилота «Кривой Шоколадки», у нее было много дел: контроль полета и основных навигационных систем, контроль вооружения с уровня СН, симуляции событий, надматематика векторных процессов и куча других операций, которые Тартус встроил в программную структуру настолько плотно, что единственное, что они могли сделать, это адаптировать свои программы к его операционным системам. Прыгун торговца с его странным ИИ оказался, наверное, одним из самых упрямых кораблей в Северных Силах ГВС.

К тому же в район, куда они направлялись, должна была прибыть только их эскадрилья Драконов. И даже при постоянном подключении к Синхрону — а значит, и к приказам Берда Кахла, удобно устроившегося на эсминце «Альтаир» — они были в основном предоставлены сами себе и навыкам лейтенанта Толка. И именно он начал быстро ее раздражать.

Он был молод, в чем она убедилась уже при первой встрече, и, что было загадочно, учитывая его высокий ранг, неопытен. Похож на многих военных, которые половину жизни проводят в симуляторах, а в реальной жизни не очень умеют справляться. Его тяжелый прыгун «Дракон» всегда летел за ними — «Кривой Шоколадкой» и «Балериной», которой командовал капитан Севенс, — и уже одно это вызывало некоторое отвращение. «Дракон», как самый хорошо вооруженный и командующий эскадрильей, по крайней мере теоретически, должен был вырываться вперед, а он плелся в хвосте в компании «Беллы» и «Поцелуя», их тяжелых бомбардировщиков.

Оба истребителя с глубинным приводом — серафим «Тишина» и кровавник «Заплата» — Толк пустил вперед, поставив их перед прыгунами; еще один невыгодный маневр, поскольку они не имели достаточно хороших сканирующих систем. Этот парень, решила Цара, хромает на базовой тактике. А это значит, что рано или поздно Чужаки нас достанут.

Если только на него не повлияет Дигит.

Сам факт, что «Кривая Шоколадка» находится под командованием Машины, казался Царе абсурдным. Естественной реакцией любого человека должна быть необходимость немедленной утилизации этого… кощунства. Машина? Как она могла пользоваться таким уважением? Почему все слушались ее приказов? Война Натиска перевернула всем мозги? Ну, видимо, так и было. Страх — сильная мотивация. Дженис интересовало только одно: что бы произошло, раскрой себя Единство в мирное время. Приняли бы его тогда с распростертыми объятиями? Она в этом сильно сомневалась. Если Единство и должно было раскрыться, то трудно было представить лучший момент для этого, чем угроза со стороны Чужаков. Война была палкой, к которой прикрепили морковку Синхрона и Оружия.

Это не меняло того факта, что Дигит отлично справлялась. И она смогла поставить Толка на место, а это уже было чем-то. Невинные разговоры по постоянной синхронной связи. Деликатные, запрограммированные стратегические намеки, при полном отсутствии сомнений в его позиции. Умелая, изощренная манипуляция. Возможно, Толк думал, что он управляет своим отрядом… но он ошибался. И не только Цара была такого мнения.

Это было видно по следующим прыжкам, когда они планировали очередные шаги. Деловитость аргументов Четверки ставила капитана в положение, в котором он мог только принять ее предложения. Тем более что госпожа капитан знала, когда остановиться. Она не вмешивалась в мелочи и принимала терпимые ошибки. Возможно, в ее механическом мозгу такой образец поведения был выгоден, но это не меняло того факта, что он раздражал Цару. Дженис хорошо знала, что такое манипуляция, и умела распознать настоящего мастера.

Дело было не только в Толке. В том, например, как Дигит проявляла притворную нежность к этому ребенку, которого почти Преобразили — астролокатору Току Тринку. Это были мелочи: поданный стакан с флюидом, небрежно заданный вопрос, как он себя чувствует. Подсказка Царе в самом начале, чтобы она не расспрашивала его о перчатках… Сделала ли она это так, чтобы он услышал? Капитану не нужно было особо стараться: молчаливый малыш смотрел на нее как на икону.

Или это притворное сексуальное внимание к компьютерщику Пенту Валленроде. Тоже вроде мелочи: легкое изменение тембра голоса, наклон над ним в Сердце, когда он решал какую-то техническую проблему… Интересно, действительно ли она переспала бы с ним. Способны ли на это Машины? И ее красота… почти неестественная, что, вероятно, является еще одним ценным преимуществом.

Даже механик Натариан чаще смеялась в компании Четверки. Это какой-то полный абсурд… Единственным членом экипажа, который казался невосприимчивым к ее очарованию, был Малкольм… и, как надеялась Цара, она сама. В конце концов, у нее были причины обижаться на капитана Дигит.

Ни одна женщина не затмит ее красоту. Даже если это всего лишь Машина.

***

— Полсветовой минуты, — сказал астролокатор Ток Тринк слабым, почти шепчущим голосом. — Девять миллионов километров.

— Мы все еще в глубинном скольжении, — пробормотала Цара, устраиваясь в кресле первого пилота. — Устанавливаю вектор на буй в центре системы.

— Пент? — деловито спросила Дигит.

— Системы в норме, госпожа капитан, — ответил компьютерщик из Сердца.

— Синхронизация?

— Капитан-лейтенант Толк подтверждает полную синхронизацию единиц, — подтвердил Валленроде. — Летим как по маслу.

— Начинаем сканирование, — решила Четверка. — Я хочу быть первой, прежде чем Толк отправит истребители, особенно «Тишину», — добавила она, хотя и не нужно было этого особо подчеркивать. Вся эскадрилья знала, что пилот серафима Деспектум был, может, и хорош в бою, но не слишком подходил для разведывательных миссий и составления отчетов.

— Мы уже здесь, — тихо прошептала Натариан, которая пришла из машинного отделения. Цара взглянула на нее краем глаза. В расширенных, полных восхищения глазах темнокожей механика отражался свет звезд. — Красиво, — добавила она, но Дженис не разделяла ее восхищения.

Слегка нахмурившись, она коснулась рукой навигационной консоли и взялась за рукоятку.

Недалеко от буя NGC 2467 плыл фрагмент сверкающей, волнистой нити. Ее рваные пряди были полны лазурных, переливающихся шаров: смешанных между собой отголосков глубины. Кастрированный ИИ «Кривой Шоколадки» поймал несколько из них в датчик и начал автоматически рассчитывать их активацию: однако результаты смешивались и попадали в возмущения, вызванные воздействием остальных эхо-сигналов. Все это выглядело как полярное сияние с легендарной Терры: может быть, слабое и мимолетное в их секторе,

Второй Луч. Точнее, его разреженный, наименее значимый конец; забытый галактический обрывок.

— Столкновения? — спросила Дигит.

— Примерно в двух световых годах отсюда, — тихо подтвердил Тринк. — Постоянный пункт сопротивления в системе Лабзо в группе звезд Хаффнера-18. Северные силы КПО. Пока что они только сражаются и не нуждаются в поддержке.

— Но это все равно близко к нам. Надо торопиться, а то нас вызовут, как в прошлый раз, — пробормотала капитан. — Если Толк согласится на вмешательство.

— Могут вызвать эскадрилью Красавчиков, — заметил астролокатор. — Они немного ближе, чем мы…

— Посмотрим, — отрезала Четверка. — Хорошо. Пент, Синхрон. Как дела с лейтенантом Кахлом?

— Вся эскадрилья синхронизирована с «Альтаиром», — ответил ей компьютерщик из Сердца. — Постоянная аудио- и голосовая связь, плюс технические данные.

— Мы все еще открыты для контактных лучей?

— Да. Капитан-лейтенант Толк запускает синхронизацию эскадрильи через три… два… один… и ноль.

Легкий шум активирующихся программ пронесся по «Кривой Шоколадке». Тяжелый «Дракон» Толка взял под контроль навигационные программы прыгуна. Цара на мгновение отняла руки от приборов. Лейтенант не сидел над их головами каждый день, считая, что каждый прыгун может действовать самостоятельно, но навязанные сверху навигационные данные имели приоритет. Дигит заняла капитанское кресло.

— Есть навигационные точки, — сообщил Ток Тринк. Дигит кивнула, но Цара заметила, как она почти мельком коснулась плеча парня. Добрая госпожа капитан решила, что пора оказать психологическую поддержку.

— Цара, — обратилась она к ней, — действуй.

— Есть, — ответила та глухо, крепче сжимая ручку и передавая энергию ядра в выпускные сопла.

Вся эскадрилья Драконов ускорилась, но незначительно, сохраняя постоянный строй. Прыгун «Балерина» капитана Севенса на мгновение вырвался вперед, но пилот Сьюзи Уинтер сразу же притормозила, когда траектория перестала совпадать с той, которую задал капитан-лейтенант Толк, сидящий в безопасности на борту «Дракона». Бомбардировщики «Белла» и «Поцелуй» летели, как обычно, сзади, а оба истребителя эскадрильи — как серафим с мерцающими электронными крыльями, так и тяжелый кровавник — разлетелись в стороны, согласно приказам. Таким образом, они образовали немного неестественный клин с широко расправленными крыльями: незаметные мелочи, пыль на фоне космической бездны.

— Сенсорный контакт, — сообщила Цара.

— Валленроде, — сухо ответила Дигит, — передача на анализ «Альтаиру».

— Есть, госпожа капитан.

Они не спеша плыли к волнующемуся морю Второго Луча, который выглядел как шрам на фантазийных цветах туманности. Данные шли в Синхрон. Этот единственный конкретный фрагмент явления был достаточно спокойным, чтобы иметь хороший шанс передать данные, не вступая в очередную схватку.

— Действительно, похоже на Луч, — сказала механик Натариан. — О, вот здесь. И в этом месте, где видны эти пузырьки.

— Не беспокойся об этом, дорогая, — услышали они из Сердца. — Действительно ли это Луч, решат умные головы в ШСС.

— Но ведь видно, что это такое.

— Заходи ко мне, — усмехнулся Валленроде. — Я тебе тоже кое-что покажу, что хорошо «видно». Может, вместе проанализируем.

— Аж бегу, — фыркнула механик. Остальные члены экипажа, как и капитан, не отреагировали. Все уже привыкли к намекам Пента.

— Анализ идет, — ответил все еще слегка веселый компьютерщик. — Госпожа капитан, я получил подтверждение от «Дракона» и «Балерины». Сканы соединены и синхронизированы. Планируемое время сбора данных… десять часов?

— Отлично, — сказала Дигит. — Цара, автопилот. Тринк: когда «Дракон» передаст координаты аварийного прыжка, введи их в систему. Пент?

— Да, госпожа капитан?

— Дай мне Лору. Может, она ускорит процесс, если войдет в симуляционное самосознание.

— Уже, — откликнулся Валленроде. Через мгновение они услышали стук клавиш в Сердце, а затем увидели призрак маленькой девочки с серьезным лицом, вызванный из электронного загробного мира кастрированного Искусственного Интеллекта «Кривой Шоколадки».

— Я здесь, — сказала она.

***

Как и много раз до этого, сразу после покидания навигационной консоли Цара Дженис отправилась в оружейную.

В принципе, ей не нужен был повод, чтобы подойти к Малкольму. Во время сканирования чего-то, что могло оказаться концом Второго Луча, команда оставила все на автомате. Пент вышел из Сердца, чтобы сделать себе кофе. Натариан добралась до какой-то плитки и вывела на экран сенсорную голокнигу. Даже Дигит выглядела расслабленной, хотя все еще смотрела на вид за неостеклом, обмениваясь короткими комментариями с кастрированным ИИ. Единственным человеком, который, как обычно, заперся в своей каюте, был молодой астролокатор.

Никто не интересовался, куда и зачем идет Цара. Ее это вполне устраивало.

Оружейная, расположенная в районе правого борта прыгуна, была не слишком велика и снаружи напоминала металлический нарост. Достаточно было подойти ближе, чтобы услышать тихий шум усиленного магнитного поля неостекла, находящегося там. Это яйцевидное окно было пересечено паутиной опор, делающих его немного похожим на соты. Снаружи было закреплено неактивное сейчас орудие, оснащенное краном, позволяющим выбирать разрушающую корпус плазму или ослабляющий поле турбинник. Но Тартусу не хватало стандартного вооружения: когда Северные Силы полностью разобрались с его прыгуном, оказалось, что он прицепил к кораблю несколько автоматических лазерных орудий с возможностью фокусировки луча и, скорее всего, нелегальный виброгенератор секты Деспектум. Это было загадочно, потому что Презренные — еще когда они были Элохимами — охотно прикрепляли артефакты к своим кораблям, но не так легко делились собственной технологией. Может быть, у Фима были с ними свои дела?

Что ж, она мало знала о торговце, который так изменил ее жизнь. И прежде всего — жизнь ее мужа.

— Малкольм? — прошептала она, проходя через автоматический люк оружейки. — Ты здесь? — добавила она неуверенно. Чувствовала себя не очень комфортно: с одной стороны, она хотела войти, а с другой — что-то отталкивало ее. — Это я. Цара.

— Присутствие подтверждено, — услышала она хриплый, слегка срывающийся голос. Вздрогнула, но нажала на выключатель света.

Реаниматам освещение, похоже, не было нужно, поскольку они использовали тепловизионные камеры, но она хотела увидеть мужа… Лампы беззвучно замигали, и яйцевидная оружейка вынырнула из темноты.

Тени исчезли со встроенных в боковые стенки шкафов с оружием и вакуумными скафандрами, обнажив сидящего без движения киборга. В типичной оружейке человек висел в специальной упряжи, позволяющей ему дистанционно управлять всем вооружением и частью подчиненных компонентов, таких как, например, транспортировка энергии ядра в систему защиты. Здесь, однако, от этого отказались, спешно установив «кресло» — полуавтоматическое вращающееся сиденье, к которому Реанимат был

— Ты меня слышишь? — спросила Дженис.

— Присутствие подтверждено, — повторил он.

— У нас есть минутка, — начала она, слегка повысив голос. — Раньше не было возможности… все эти скачки… — сказала она невнятно, пытаясь взять себя в руки. Где-то в глубине ее мозга крутилось слово, которое она не хотела произносить, но которое требовало выхода наружу. «Бедняжка». — Сейчас мы что-то сканируем, — объяснила она, стараясь забыть свое любимое слово. — Это займет несколько часов. — Она на мгновение замолчала и, почти вопреки себе, подошла ближе к сидящему киборгу. — Малкольм… ты помнишь? Помнишь меня?

— Необходимо сообщить, что текущая спецификация реанимированной единицы — R32C, оперативный кодовый знак «Рупич» — прохрипел он в ответ. — Необходимо сообщить, что реанимат-единица R32C не является единицей альфа-уровня.

— Я не понимаю…

— Необходимо сообщить, что спасение альфа-уровня означает спасение с сохранением полезных для Симуляционной Техники Развития Интеллекта Постчеловечества личностных черт и памяти подвергнутого процессу субъекта, — объяснил Реанимат. — Необходимо сообщить, что реанимационная единица R32C не является единицей альфа-уровня.

Цара собралась с духом, сделала еще шаг и остановилась рядом с Электронным Посмертником. Наконец-то она смогла рассмотреть его поближе, и то, что она увидела в тусклом свете оружейного завода, заставило ее произнести слово «бедняжка». Она произнесла его беззвучно, не осознавая, что говорит.

Малкольм выглядел потрепанным.

И дело было не только в его биологической части — голове, похожей на лицо, насильно натянутое на шар из деталей и кабелей. Части его тела, такие как правая рука и часть ноги, были покрыты ржавым металлом. Дженис выглядел так, будто его насильно засунули в механическую клетку, которая разорвала его и собрала обратно, по пути отказавшись от нескольких важных частей в пользу чего-то, вытащенного со свалки. Только его глаза казались нетронутыми, как будто замороженными в невидимом слое льда.

— Смотри, — сказала Цара, доставая электроклинок. — Помнишь его, Малкольм? Это твой Яд. Они не забрали его у меня… Узнаешь? — Она активировала лезвие, позволяя небольшим мерцающим искрам пробежать по его поверхности. — Он твой… — повторила она, но Реанимат не ответил.

Он молча смотрел на оружие, пока оно не погасло.

— Малкольм… — прошептала она, наклонившись к остатку уха бывшего наемника, в которое был встроен электронный микрофон. — Ты можешь меня не помнить. Ты можешь не помнить свое оружие, с которым обычно ходил даже в туалет. Сейчас это неважно. Я не знаю, сколько времени это займет… но я вытащу тебя отсюда. Обещаю. — Она замолчала на мгновение, думая, слушает ли Рупич и понимает ли хоть что-нибудь. — Я сделаю это, даже если придется убить всех, — добавила она. — Я не оставлю тебя. Понимаешь?

— Необходимо сообщить, что…

— Ничего не говори, — прервала она его властным тоном. Спрятала Яд в ножнах, прикрепленных к поясу комбинезона. Никогда раньше она не разговаривала так с мужем, и это еще больше усилило впечатление неестественности всего диалога. — Я разберусь с этим, ладно? Это все, что тебе нужно знать.

— Персонал СН по местам, — внезапно прогремел голос капитана Дигит. — У нас выход в глубину. Повторяю: у нас выход из глубины.

— Напасть, — прошипела Дженис, повернулась и вышла из оружейной.

— Это капитан Толк, — прозвучал громкий голос. — Занять оборонительную позицию. «Тишина» и «Заплата», позиции ноль два. Выполнять.

Цара ускорила шаг, проходя через короткий коридор. Зачем оборонительная позиция? Вылезает что-то крупное, подумала она, приближаясь к навигационной консоли. Ток Тринк, что немного удивило ее, уже был на месте и трогал консоль черными перчатками. Она села на место пилота.

— Прямо перед нами, — сообщила Дигит. — Один из глубинных эхо-сигналов. Система прогнозирует активацию менее чем через минуту.

— Отлично, — пробормотала Дженис. — Синхронизирую строй, — добавила она, переключив рукоять на приоритет «Дракона». — Надеюсь, молодой не разнесет нам корабль.

— Цара, язык.

— Простите, госпожа капитан, — поморщилась бывшая наемница. Дигит оказалась довольно чувствительной, когда дело касалось субординации.

— Тридцать шесть секунд, — сообщила все еще отображаемая Лора. — Внимание. Корректировка. Пятнадцать. Семь.

— Что ты болтаешь? — заинтересовалась Цара. Но кастрированный ИИ даже не посмотрел в ее сторону.

— Корректировка, — повторила она. — Двенадцать. Три.

— Что-то не так, — тихо заметил Тринк. — Если это Второй Луч, то он странно резонирует.

— Пент, — быстро ответила Дигит, — есть что-нибудь с Сердца?

— Еще нет, госпожа капитан, — раздался немного смущенный голос. — Сейчас…

— Сейчас будет выход из Глубины, Валленроде.

— Уже, — заметил Ток, и в этот момент один из видимых отголосков приобрел более реальную структуру и выплюнул темную, бесформенную фигуру.

«Кривая Шоколадка» зажужжала тихим басовым глубинным сигналом третьей степени.

— Оставайтесь в строю, — раздался голос Толка. — «Тишина», «Заплата», разрешаю ближнее сканирование.

Опять посылает истребители, поморщилась мысленно Цара. Сколько раз Дигит подсказывала ему, что он должен послать нас… но он так сильно зациклился на этой идее, что даже манипуляции Четверки не помогли. Но, может, это к лучшему? Она не особо хотела приближаться к… этому чему-то.

— Я в радиусе действия, — услышали голос Тифта Хата с кровавника «Заплата». Тяжелый глубинный истребитель уже передавал им более точные изображения и данные, как и серафим Деспектума.

— Почему только один выход из Глубины? — поинтересовалась Натариан, только что прибывшая в СН. — Разве в Синхроне не говорили, что Луч активируется сразу?

— Может, это не Второй Луч, — заметила Цара.

— Жаль, — в тот же момент они услышали от серафима. Пилот «Тишины» пролетел мимо красного облака и остановился почти над прибывшим кораблем. — Жаль.

— Что он говорит? — не понял Тринк.

— Жалобники, — сухо сообщила Дигит. — Вернее, то, что от них осталось.

— Курс на сближение, — решил капитан-лейтенант Толк. — «Балерина» и «Кривая Шоколадка», вперед.

Конечно, — язвительно подумала Дженис. Но через мгновение забыла об очередном осторожном решении командира эскадры. Главным образом потому, что увиденное не совсем походило на корабль ксено.

В принципе, трудно было сказать, что это такое.

Часть корабля, безусловно, была черным судном Жалобников, примерно размером с прыгун. Темный, казалось бы, мертвый корабль — часть

— Что это? — неуверенно спросила Цара. — Что-то из Ствола?

— Это не Ствол, — опровергла Дигит. — Скорее фрагмент обычного флота Консенсуса…

— Не похоже на обычное.

— Значит, это то, чего мы раньше не видели.

— Почему они так соединяются? — не сдавалась Дженис. — Так, наверное, делают адсорпы? А это же просто корабль ксено…

— Отвратительно, — прокомментировала Натариан.

— Адсорпы так не делают, — тихо заметил Тринк. — Они соединяются точечно, а не… сливаются с кораблём.

— Так этот фрегат-виропекс или нет? — спросила механик.

— Не знаю.

— Поверхность очень… неровная, — донёсся до них голос Тифта Хата с «Заплаты». — Она поглощает свет. Это точно конструкция Жалобников… по крайней мере, наполовину.

— Хат, — услышали голос Толка, — начни передавать на фрегат. Стандартный вызов.

— Уже пробовал, командир. Никакого ответа и никаких энергетических показаний. Это скорлупа. Понятия не имею, как они прошли Глубину.

— Сканируй до… минутку… — внезапно прервался Толк. Динамик затрещал, видимо, командир эскадрильи прервал связь.

— Госпожа капитан! — вместо капитана-лейтенанта они услышали крик Пента Валленроде. — У нас есть что-то! «Балерина» поймала сигнал с этого фрегата!

— Синхронизируйте.

— Готово!

— Помогите, — донесся голос из динамика. Голос был прерывистым, но громким: он снижался до неестественного баса, будто что-то повредило контактный микрофон. — Помогите.

— Что это такое?! — выдохнула Натариан. — Он просит о помощи? Там кто-то есть?

— Мы тоже ловим, — заметил Валленроде, включив громкую связь.

В «Кривой Шоколадке» раздался крик: на этот раз сигнал был чище, и Цара была уверена, что слышит что-то еще, кроме человеческого голоса. Электронный треск? А может, металлическое «бормотание»? В любом случае, это звучало довольно неприятно.

— Капитан Дигит, — сообщение заглушил голос Толка. Командир эскадрильи звучал деловито, но странно безжизненно. — Я считаю, что удаленно мы ничего не узнаем. Пришвартуйте «Кривую Шоколадку» к фрегату. Проведем разведку.

— Господин капитан, — сразу же сказала Четверка, — я бы посоветовала провести глубокое сканирование, прежде чем…

— На это нет времени, — перебил ее он. — У нас синхронный сигнал из системы Лабзо. Они не удержат позицию. Собираются прыгнуть к нам и, скорее всего, не одни.

— Этот сигнал помощи звучит как поврежденная запись, — ответила она. — При всем уважении, но риск…

— Как я уже сказал, на это нет времени, — снова прервал ее Толк. — Впрочем, нам не нужно беспокоиться о риске. У тебя на борту есть специалист по такого рода задачам… — Толк на мгновение замолчал, а затем добавил так же холодно и профессионально, как и раньше: — Отправь Цару Дженис. Конец связи.

Ах ты, мелкий ублюдок, подумала бывшая наемница.

4

Луч

Сохранение стратегической позиции в космосе только на первый взгляд кажется абсурдом. Ведь для нас такое огромное пространство — это набор точек. Точек, в которых наши сосредоточенные силы должны оказать сопротивление.

Хо Мато, Маршал Восточных сил,

фрагмент одного из высказываний в Синхроне

Командующий 15-й Флотилией Рукава Персея, известной также как Флотилия Мести, капитан суперкрейсера «Гнев» генерал Пикки Тип не мог до конца понять, что с ним происходит.

Вся 15-я заняла стратегическую позицию в Штатах, тем самым став номинально частью Восточных Сил. Состоявшая из «Гнева», а также из четырех дивизионов крейсеров, шести дивизионов эсминцев и восьми фрегатов, она производила впечатляющее впечатление. К флотилии также присоединились около двадцати прыгунов и несколько эскадрилий истребителей вместе с бомбардировщиками.

В соответствии с указаниями Месть вышла из глубинной дыры Паломар прямо в удаленное примерно на девятнадцать тысяч световых лет от терранской локации скопление Паломар-10 в созвездии Стрелы, также известное как GCI-111. Для одновременного прибытия глубинной флотилии был использован Синхрон, который полностью заменил устаревшую технологию Горизонтов, синхронизирующую групповые полеты. Ценный Синхрон… Уровень технологий, предоставленных человечеству Машинами, по-прежнему было трудно оценить — предполагалось, что если бы не Единство, Консенсус добился бы полного успеха уже после одного лазурного года Войны Натиска.

К счастью, Машины не собирались этого допускать.

Часть их флота — а точнее Фрагмент, как они его называли — добралась до буя Паломар-10, как и было запланировано. Она состояла из примерно двенадцати геометрий, имеющих одну общую черту — темный металлический цвет и утонченную простоту форм. Самые большие корабли имели форму многогранников, меньшие — гораздо более простые конструкции, конусы или шары. Все эти корабли казались не летающими, а танцующими в космическом пространстве. К тому же их было трудно разглядеть, как и лучшие самомаскирующиеся корабли Штатов. Только передача энергии ядра (если Машины использовали ядра) заставляла поверхность их тел светиться переплетением цветов и линий. Но не это было причиной раздражения генерала. По крайней мере, не только это.

Прежде всего, он испытывал глубокий дискомфорт при виде Оружия.

То, что он имеет дело с легендарным Оружием Машин, он понял сразу, как только заметил гиперболоид, прибывший вместе с Фрагментом. Странный корабль размером с суперкрейсер имел необычно искривленную ось симметрии. Услужливый Синхрон объяснил Пикки, что он смотрит на «однооболочечний гиперболоид», повернутый в «аффинную трансформацию». Конструкция выглядела почти как невозможная фигура — в основном из-за своей очень пластичной структуры. И кто знает, может, так и было. Генерал почувствовал, что ее поверхность дрожит призрачным цветом, как будто корабль все еще наполовину находится в Глубине.

Призрак, решил он. Проклятый глубинный Призрак.

Его также раздражало, что этот корабль фактически не имеет Оружия. Он сам Оружие… и осознание того, что он, Пикки, собирается им воспользоваться, вызывало у него тошноту.

Вторым делом, которое его расстроило — и гораздо больше — была Фибоначия.

Он отлично понимал, почему так назвали это Машинное Существо. Очевидно, Единство решило, что контакт с Машиной, которая должна была косвенно увековечить название суперкрейсера «Божественная пропорция» — то есть знаменитое божественное или золотое математическое соотношение, которое анализировал, среди прочих, средневековый Фибонначчи — облегчит людям сотрудничество. К сожалению, по

Они издеваются надо мной, понял он, увидев первое голо-сообщение. Хотят вывести меня из себя. Зачем? Ведь мы должны сотрудничать! Или может быть, они не понимают, что со мной происходит? Или, скорее… может быть, они прекрасно об этом знают?

Ну, если Машины это понимали, то можно было им позавидовать. Сам он до конца этого не понимал. Ранее карьерный рост, который значительно ускорился благодаря Натиску, отнимал все его силы и желания. Золотое дитя Согласия, гениальный ребенок, малыш в капитанской фуражке, звездный сопляк — он знал все эти определения, и они его совершенно не беспокоили. Он сосредоточился только на работе и анализировал всё холодно, без необходимости использовать ненужную эмпатию. Возможно, некоторые из его решений можно было считать эгоистичными или чрезмерными, но в итоге они вели его от победы к победе. Даже неудачи, как, например, исчезновение прыгуна «Лента», не особо повредили его карьере. Поэтому он был уверен, что ничто не помешает ему стать Адмиралом Флотилии, а может, когда-нибудь… и Маршалом Сил.

До тех пор, пока не увидел Фибоначию.

Сначала она показалась ему нечетким голо, будто Машины проверяли, как он воспринимает проект. У нее были слегка дерзкие черные волосы, немного похожие на прическу покойной капитана Анабель Локартус, но на этом сходство заканчивалось. Ее лицо было усеяно несколькими мелкими веснушками. Она казалась хрупкой, но сильной. А ее глаза… это было трудно передать голограммой… но они были темными, как две черные дыры, заполненные светом далеких звезд.

Увидев ее, Пикки Тип сразу понял, для чего она была создана.

Созданные Единством, Четверки выглядели одинаково — они достигли биологической зрелости в возрасте около двадцати с небольшим лет. Машины ставили их на границу, за которой каждая секунда означала не созревание, а старение. Таким образом, Четверки как бы застывали на идеальной стадии производства, когда обычный человек ищет себе пару. Отлично сбалансированной, золотой середины. Создание подростка, то есть симуляции незавершенного, незрелого организма, казалось им, наверное, нелогичным и неэффективным.

Но так было, конечно, только до сих пор.

Потому что перед Пикки появилась девушка-подросток: красивая и свежая, как первый весенний ветерок, как нежные капли теплого дождя. Идеально подходящая к его возрасту — возможно, одна из многих копий, которые Единство намеревалось менять год за годом, чтобы его «женский аналог» «естественным образом» составлял ему компанию. А может быть — коварно — Фибоначия останется в этом образе, как воплощенная мечта, которая со временем станет все более болезненной?

Сукины дети, думал он, глядя на девушку, которая слегка улыбалась ему — дерзко и в то же время застенчиво — вероятно, изучая его психологические предпочтения. Потому что физические… их они знали отлично. Не случайно эта проклятая прекрасная Четверка была создана по образцу Локартус или одной из его подчиненных… которую он в свое время позволил себе изрядно помучить, давая ей задания, значительно превышающие ее возможности. То, как она с ними справилась, вызвало у него восхищение, смысл которого он не понимал до тех пор, пока не увидел Машину, немного напоминающую Аму Терт.

Проклятое напастное устройство!

— Интересное название флотилии, генерал, — сказала Фибоначия сразу после обмена базовыми вежливостями. — Месть. Наверное, имеет какой-то психологический подтекст?

— Иногда это срабатывает, — признался он, стараясь отвести взгляд от окутанного туманом голо. — Такие простые лозунги позволяют объединять людей.

— Интересно, — сказала она голосом, который сам по себе мог вызвать дрожь. — Надо запомнить. Мой Фрагмент имеет просто номер, и все. Тринадцать. Это счастливое число?

— В некотором роде, — он криво улыбнулся. — Но раз уж мы перешли к вопросам… Этот конкретный корабль, — он указал на гиперболоид на голограмме, — это одно из Оружий?

— Да, — призналась она. — Обычный радиус действия, Точечный Выжигатель. Это, может, и не исторический титан «Nihilum» или броненосные аксиоматы, но он достаточно силен, хотя и не создаст Полного Выгорания, с опцией саморепликации.

— Больше не надо, — перебил он ее, почувствовав странную сухость во рту. Самовоспроизведение? — Этого вполне достаточно.

— Отлично. — Машина улыбнулась, и Пикки, к своему удивлению, ответил ей улыбкой. — В таком случае, пожалуй, можем приступать к планированию. Вы объявили об операции, и вот мы здесь. Может, расскажете об этом поподробнее?

— Конечно, — согласился он, в душе ругая себя за улыбку, — но уже во время встречи. Давайте договоримся о ней через… — он взглянул на небольшой голопроектор в каюте — через пол-лазурного часа? К тому времени Фрагмент Тринадцатый должен завершить полную синхронизацию с 15-й Флотилией. Предлагаю прямую трансляцию голограммы в ОЗ, Оперативный Зал «Гнева», — добавил он уже совершенно уверенным и спокойным тоном. — Связь в прямом контакте с отдельными штабами синхронной стратегии ГВС. Будет немного тесно, но, не считая командиров наших кораблей, остальные будут отображаться в виде плоского видеофона, — закончил он. — Значит, нас ждет лишь небольшое неудобство. Итак: полчаса? — добавил он с улыбкой, но сейчас это была улыбка, полная внутренней силы, без тени прежней неуверенности.

— Да, — согласилась Четверка. — Только, если вы позволите, генерал, я приду лично. Я не люблю голограммы, — объяснила она, отвечая ему невинной улыбкой.

А затем исчезла, оставив после себя легкий след и все еще искаженное безжизненной усмешкой лицо Пикки Типа.

***

Меньше чем через пятнадцать минут после завершения синхронизации флотов полковник Ама Терт, капитан крейсера «Гром», получила личный вызов от генерала Типа. В вызове Пикки явно настаивал на ее физическом присутствии на борту «Гнева».

— Какого черта? — пробормотала она, все еще с удивлением глядя на небольшое сообщение, проплывающее благодаря персонали по поверхности ее глаза. — Лейтенант Крептов?

— Да, госпожа капитан?

— Вы принимаете командование, — сообщила она своему первому пилоту. — Я должна лично отправиться на «Гнев».

— Есть, госпожа капитан, — ответил офицер и встал со своего обычного места в стазис-навигаторской «Грома». — Капитан покидает СН, — сообщил он экипажу по интеркому и, сделав строгий поклон, встал рядом с капитанским креслом, которое, согласно новым военным обычаям, введенным программой милитаризации Единства, он должен был занять только после того, как Терт покинет СН крейсера.

— Доминик, — тише добавила Ама, уже не так

Лейтенант не ответил, но подмигнул, все еще стоя в строгой позе. Терт улыбнулась и направилась к отдаленному выходу.

То, что она получит «Гром», было известно практически с того момента, как Пикки занял более высокую должность во главе флотилии и суперкрейсера. Экипаж «Грома» и дополнительный персонал были переведены на недавно построенный «Гнев»: один из немногих кораблей, созданных после начала Войны Натиска. И она была удивлена, что Пикки с его новым званием генерала не попал на один из немногих крейсеров, но, насколько она слышала, во-первых, крейсеры оставались во Внутренних Системах, а во-вторых, такими огромными — до двух с половиной километров — кораблями управляли генеральские команды, получающие прямые приказы по постоянной связи с ШСС. О якобы более чем пятикилометровых суперкораблях она знала столько же, сколько и все — немного. В Силах ходили слухи, что из них формируется последняя линия сопротивления где-то глубоко во Внутренних Системах.

Что касается ее любимой «Терры», то ее принял второй пилот Яврез Хутана, только что получивший звание лейтенанта. Теоретически она могла бы повысить его, как Крептова, и взять к себе, но решила, что он должен сначала доказать свою пригодность в командовании. Кроме того, она хотела, чтобы Крептов был рядом с ней. Может, это было эгоистично… но ей нужен был кто-то, кому она могла бы доверять настолько, чтобы сделать его своей правой рукой на «Громе». Она поступила немного иначе, чем Пикки Тип, который предпочел оставить ее на своем старом крейсере, вместо того чтобы назначить на высокую должность заместителя на суперкрейсере. Эта должность досталась Гебу Гутовскому, первому пилоту «Грома», который сейчас тоже полковник.

Тогда зачем он тянет меня на «Гнев»? Отрывает от экипажа, и это в тот момент, когда мы соединяемся с Фрагментом Машин… Синхронизации недостаточно? Напасть тебя побери, — скривилась Терт, направляясь к ангару и постам ТПК. У тебя есть Геб, его клоноподобные братья, Роберт и Хамт… и весь прежний персонал «Грома». Зачем я тебе нужна, если остальные капитаны кораблей появятся в виде голограмм?

Этот шаг был тревожным, решила она. Почет, который будет неправильно воспринят, если только генерал не созовет всех лично.

Но она сильно в этом сомневалась.

— Мы опаздываем, госпожа капитан, — сообщил ей офицер, склонившись над небольшой навигационной консолью ТПК.

— Он уже ерзает… — пробормотала она про себя, но громче сказала только: — В таком случае, стартуйте. И, если возможно, обойдите геометрию. Я не хочу на нее смотреть. И уж точно не на ту, которая Оружие. Она вызывает у меня дрожь.

— Есть, — сказал офицер, извлекая рукоятки управления из навигационной консоли ТПК.

***

— Нет, — опроверг менее чем через десять минут генерал Пикки Тип, разговаривая с Айрой, кастрированным ИИ «Гнева». — Просто очисти все ненужные данные. Слишком много мусора. — Он махнул рукой в сторону голограммы, проплывающей по Оперативному Залу и показывающей Выжженную Галактику. — Только стратегические области. Глубинные плацдармы, пункты Красной планетарной обороны, расположение флотов и флотилий… Плюс линии и векторы наступления. Свежий Синхрон.

— Конечно, господин генерал, — согласился Айра. Выглядящий седым стариком ИИ мелькнул и исчез.

— Ненавижу эти графические явления, — проворчал Пикки, поворачиваясь к прибывшей Аме Терт. — Кастрированные ИИ должны быть разве что голосом в машине, а не фантомом, — добавил он немного язвительно, что удивило Терт. Она удивлялась до тех пор, пока не увидела Фибоначию.

Так вот что, понятно. Четверка-подросток. Интересно, Тип понимает, что они собираются с ним сделать. Наверное, да, решила она, с любопытством глядя на миниатюрную, почти детскую фигурку Машины, которая — то ли из-за своей настоящей механической природы, то ли благодаря сложной психологической программе — смотрела с кажущимся недоверием на лениво вращающуюся карту. Ее красивые черные глаза были широко распахнуты от восторга, а губы слегка приоткрыты, как будто это действительно Невинность стояла на пороге Знания.

Они знают предпочтения Типа, решила Ама. Поэтому она такая кажущаяся… беззащитной, и в то же время обладающая большой властью. Совсем как он.

— Красиво, — сказала Машина мягким, немного хриплым голосом. — Правда?

— При условии, что программа не наложит полосы Выгорания, — твердо заметила Терт. Четверка повернулась в ее сторону, и на долю секунды Ама увидела, как по лицу Машины промелькнула легкая гримаса недовольства. Очко мне, дорогая. — Тогда это уже не так красиво. Похоже на перезрелый сыр с паутиной плесени.

— Очень… образная аналогия, госпожа полковник, — согласилась Фибоначия. Четверка отошла от карты и взглянула на Пикки. — А вы как думаете, генерал?

— К сожалению, я не оцениваю галактические карты с художественной точки зрения, — отрезал Тип, и Ама с удовлетворением отметила, что ее холодный комментарий помог генералу прийти в себя. — Что напоминает мне о том, что время поджимает. Давайте начнем.

Обе кивнули, но Тип, видимо, не нуждался в одобрении, потому что, наклонившись над консолью ОЗ, за которой сидел Айра, нажал кнопку открытия встречи. Постепенно огромное помещение суперкрейсера начали заполнять голограммы капитанов отдельных кораблей Пятнадцатой и первые, немного туманные проекции из более отдаленных частей Галактики, в том числе из трех Штабов Синхронной Стратегии с их дежурным военным персоналом.

— Здравствуйте и позвольте сразу перейти к делу, — коротко произнес Тип, когда последний из ожидающих голо был подключен Синхроном. — Для тех из вас, кто участвует в поддержании межрукавной линии в северной, южной и западной частях Выжженной Галактики: генерал Пикки Тип, главнокомандующий 15-й флотилией Персея, также известной как флотилия Месть, в сотрудничестве с 13-м фрагментом Машинной Армады, представленным Машиной Фибоначия четвертого типа. — Он указал на слегка улыбающуюся Машину. — Как вы видите в Синхроне, мы сейчас занимаем Глубинный плацдарм под номером двадцать три, также известный как дыра Паломар в скоплении Паломар-10, созвездие Стрелы, территория Штатов. — Он позволил Айре аккуратно увеличить нужный фрагмент на голокарте Выжженной Галактики. — Операция, которую я собираюсь кратко обсудить, была предварительно одобрена маршалами всех сил. Насколько я понимаю, присутствующие синхронно консультанты, ответственные за вопросы гражданского населения, должны еще выразить свое одобрение… но я подчеркиваю, что время имеет значение.

— Что вы предлагаете? — спросил один из образов, принадлежащий Консультантке Западных Сил Алаис Тине.

— Операция «Рукав», — быстро ответил Пикки. — И заранее прошу прощения у присутствующих Маршалов, поскольку представленная ранее стратегия не совсем соответствует тому, что я собираюсь показать через минуту.

— Объясните нам, генерал, — сквозь общий шум пробился голос маршала Восточных сил Хо Мато. — Насколько нам известно, через минуту к вам прибудут 12-я и 8-я флотилии. Разве они не должны были создать линию обороны в этом секторе?

— Такова была первоначальная задача, — признал Пикки.

— Вы хотите сказать, что мы допустили сосредоточение сил в рамках уже устаревшей стратегии? — холодно спросил Керкос Санд, Маршал Северных сил.

— К сожалению, да, — признал Пикки. — Но я считаю, что у нас нет другого выхода.

— Вы понимаете, что это граничит со изменой?! — прошипела Маршал Западных сил Ева Тисс. Ее жирное, огромное голо-изображение внезапно стало резким: маршал подошла ближе, выделяясь из плоского фантома более отдаленных прозрачных изображений.

— Конечно. Но я полагаю, что перед вынесением приговора Штаты захотят выслушать то, что я хочу сказать.

— Это возмутительно! — повысил голос Санд. — Я мог бы уже сейчас лишить вас командования!

— Именно поэтому здесь присутствует полковник Ама Терт, капитан крейсера «Гром», которая в любой момент по вашему приказу может это сделать, — отпарировал Пикки. — Однако я хотел бы предупредить, что в таком случае я буду считать операцию «Рукав» не имеющей шансов на успех и, следовательно, удалю ее из памяти. Однако я не уверен, — он многозначительно посмотрел на голограммы капитанов отдельных кораблей и на Четверку, — примет ли вся Пятнадцатая флотилия вместе с Тринадцатым фрагментом такой шаг без возражений… в свете фактов, которые я представлю вам через минуту.

— Вы поставили все на одну карту, — сухо заметила Маршал Тисс. — Хорошо. Раз вы так легко решили покончить со своей военной карьерой, мы выслушаем, что вы хотите сказать… генерал, — закончила она, придав последнему слову немного ироничный оттенок. — Согласны, господа?

— Начинайте, — холодно сказал Керкос, вторя тихому воркованию Хо Мато. — И побыстрее.

— Прекрасно, — согласился Пикки. — Айра, симуляция, — быстро сказал он, и изображение скопления Паломар-10 быстро удалилось, уступая место изображению всей Выжженной Галактики.

— То, что вы видите, — начал генерал, — это синхронное изображение проводимых галактических операций с отметкой всех Глубинных и Искровых плацдармов, КПО, а также обычных секторов пролета флотов и флотилий и известных нам местоположений Фрагментов. Здесь мы видим стратегические перемещения линии фронта и линии обороны. Но эти данные отличаются от тех, которые вы уже знаете. Это потому, что я добавил к ним прогнозные данные, полученные от Жатвы.

— Какие «прогнозные данные»? Жатва же исчезла, — резко перебила его Консультантка Северных Сил Мистери Артез. — Вы забыли об исходе всей секты куда-то в Галактику в конце первого года Войны Натиска?

— Кто-то, кого Жатва называетCommissarium, связался со мной лазурную неделю назад — выпалил Тип. В ОЗ сначала воцарилась тишина, а затем раздались голоса бурного возмущения. Молчала только явно побледневшая Артез.

— Появился Поверенный Жатвы? И вы сообщаете об этом только сейчас?! — крикнул Керкос Санд.

— Я считал этого «поверенного» мошенником, — просто ответил Пикки. — Только несколько часов назад я понял, что он действительно говорит от имени Жатвы. Насколько я знаю, Жатва всегда имела своих Поверенных, то есть высших представителей секты. Конечно, Поверенный сохранил обычную для Жатвы анонимность… но мы можем предположить, что он говорил от имени всей секты. Подозреваю, что это кто-то новый: кто-то, кто неожиданно обрёл власть в Жатве… и совсем недавно.

— Это какая-то шутка, — заметил маршал Хо Мато. — Молодой человек, вы, кажется…

— Господин маршал, — внезапно холодно произнес Пикки, — пока вы не примете решение о лишении меня звания и предании военному суду, я был бы признателен, если бы вы использовали мой военный титул, а не слова, которыми пытаетесь подорвать мой авторитет и дискредитировать меня перед моей флотилией.

Этого они еще не знали, подумала Терт. Они никогда не видели его таким. Прекрасно, добавила она про себя, видя, как во всем ОЗ внезапно воцарилась полная тишина. Что ж, дорогие маршалы… добро пожаловать в мой мир.

— Говоря о стратегии, охватывающей Галактические Рукава, мы имеем в виду стратегию, касающуюся точек, — начал спокойным, но твердым голосом Пикки Тип. — Область Паломар-10, где сейчас собрались Флотилия Месть и Фрагмент Тринадцатого, это, не считая далеких NGC 7492 или M56 в созвездии Лыжи, наш основной пункт сопротивления, из-за дыр и глубинных искр, ведущих вглубь Рукава Персея. Это стратегический треугольник, который Консенсус должен захватить, чтобы эффективно атаковать Внутренние Рукава в пределах Штатов. Первоначальная задача заключалась в удержании этой позиции, как и в случае с основными Глубинными плацдармами в северной, южной и западной частях Выжженной Галактики. Учитывая данные Жатвы, я бы хотел предложить кое-что другое.

— Пока мы не услышали ничего конкретного, — кисло вставила Мистери Артез. — Только вещи, очевидные даже для Консультантов, ответственных перед гражданским населением Округов.

— Вы правы, госпожа, — согласился с ней Пикки. — Поэтому позволю себе подкрепить это заявление информацией, которую я получил несколько часов назад от Поверенного. Айра, голограмма, — добавил он, и трехмерная карта Выжженной Галактики померкла, чтобы через мгновение снова загореться. Голограмма слегка дрожала, как будто настраивала фокус.

— Тип, — услышали они. Голос отзывался легким эхом. — Это сообщение ты должен получить прямо перед запланированной операцией по удержанию Глубинного плацдарма Паломар-10. Смотри и слушай. Прогнозные данные: девяносто восемь процентов достоверности. Экстраполяция событий, причинно-следственные связи: доля неопределенности. У тебя нет времени, Тип. Ни у кого его нет. Уже слишком поздно.

— На что, черт возьми… — начала Ева Тисс, но Рукав Персея внезапно покрылся красными стрелками векторов.

Анимированные стрелки показывали концентрацию сил Консенсуса, с почти детской легкостью прорывающих линии заграждений плацдармов — и не только в районе Паломара. По крайней мере, семьдесят процентов известных человечеству Флотов Ксено и их Стволов одновременно ударили по всем главным плацдармам, совершенно не заботясь о стратегических позициях КПО, будто их больше не интересовали планетарные системы. Обрисованный стрелками Персей в какой-то момент начал выглядеть как покрытый кровью.

— Третья фаза Натиска, — услышали в фоне голос Поверенного. — Прямо перед четвертой, которая начнется почти сразу после третьей. Вы не сможете остановить последнюю, четвертую фазу, когда она начнется. Собравшиеся в ОЗ

— На что мы смотрим? — неожиданно спросила Ама Терт. — Этот шов в Персее — это все-таки Второй Луч? Он должен быть четвертой фазой Натиска?

— Да, — ответил на этот раз Пикки.

Никто не прокомментировал его слова. Они знали, что так может закончиться, с ужасом поняла Ама. Они знали и ничего не сделали…! То, что мы не удержим Рукав Персея, было с определенного момента очевидно. Я сама слышала слухи, такие же, как и о Втором Луче… Но это…? Почти мгновенная атака Консенсуса на Рукава Ориона и Стрельца? Из Второго Луча, находящегося глубоко за всеми Глубинными Плацдармами? На скопление до сих пор безопасных, не до конца милитаризованных Внутренних Систем? Систем, которые, по расчетам Маршалов и симуляциям самых мощных ИИ, должны были защищаться в течение как минимум нескольких десятилетий Войны Натиска?

— Экстраполяция предполагает, что то, что прибудет, — это новый Консенсус, — продолжил голос Поверенного. — Нечто иное, чем силы ксено, в настоящее время дислоцированные в потерянных человечеством Внешних Руках. Я предполагаю, что флот, составляющий Возвращение Консенсуса, должен был сделать что-то вроде полной синхронизации за пределами Выжженной Галактики, что позволило ему совершить глубокий обратный прыжок в двух волнах. Такая синхронизация, вероятно, была возможна только в межгалактическом пространстве. Если бы не это, Консенсус уже оказался бы в каждом фрагменте Выжженной Галактики без необходимости использовать прыжки, дыры или глубинные искры. Подводя итог: сейчас мы сражаемся с первой волной Вернувшихся. Второй Луч — это вторая волна Вернувшихся.

— Только не это… — прошептала Алаис Тине.

— Жатва прогнозирует, что прямо перед второй волной Возвращения те силы Чужаков, которые уже находятся во Внешних Рукавах, войдут в третью фазу Натиска и атакуют все Глубинные Опорные Пункты Рукава Персея, ведущие вглубь Галактики, — продолжилКомиссар. — Сразу после этого начнется четвертая фаза, то есть вторая волна Возвращения Ушедших. Это будет одновременно и последняя фаза. Если такая массированная атака удастся, Консенсус уже никто не остановит: даже союз Машин и людей, — закончил голос.

Голопроекция погасла.

Во всем ОЗ воцарилась полная тишина. В воздухе снова появилась обычная карта Выжженной Галактики: она лениво вращалась, как будто мелкие векторы перемещений, цвета стрелок или даже кружки систем не имели никакого значения на фоне мигающих звезд.

— Расскажите об операции «Рукав», генерал, — наконец заговорил маршал Северных сил Керкос Санд. — Каковы ее цели? Шансы на успех? И, самое главное, основные моменты?

— Только один, — ответил Пикки Тип, — хотя для его полной реализации нужно будет синхронизировать действия не только Пятнадцатой, но и всех наших флотов, флотилий и Фрагментов в Глубинных плацдармах Рукава Персея. К счастью, большинство из них все еще на своих местах. Мы начнем операцию здесь, в Паломаре, одновременно контролируя все похожие действия в Рукаве и медленно отступая вглубь Выжженной Галактики.

— Мы должны отступать? Оставляя наши плацдармы?

— Не совсем, — сказал Тип. Он показал на голокарту. — Раньше мы гадали, почему Натиск не начал сильную атаку, а только небольшие стычки в Рукаве Персея. Теперь мы знаем, почему: Чужаки хотели не просто собрать силы и удержать позиции во Внешних Руках. Они не перешли в следующую фазу Войны Натиска, потому что ожидали второй волны Возвращения.

— И что же? Можем перейти к вашему предложению?

— Да, конечно. Оно очень простое. — Подросток в капитанской фуражке украдкой взглянул на смотрящую на него Фибоначию. — Как вы, Штаты, наверное, догадались, недостаточно заминировать выходы из дыр и искр. Мы должны выжечь все стратегические точки Рукава Персея. — Он повернулся к проекции голограмм отдельных капитанов. — Уничтожить все известные нам и ведущие вглубь Галактики локационные буи, дыры и глубинные искры, а также, по возможности, выжечь как можно большую площадь самого Рукава. Мы должны сделать это быстро и одновременно, используя всю мощь Синхрона. Если мы этого не сделаем… Консенсус нас разнесет. — Он замолчал, ожидая каких-либо комментариев.

Но их не последовало. Пожалуй, впервые со времени создания Галактических Вооруженных Сил, программы милитаризации Единства и распределения Сил никто не прокомментировал военную стратегическую концепцию.

5

Наемница

Генотрансформаторы запрещены Императорским указом, и их использование будет преследоваться по всей строгости Имперского закона и Кодекса правонарушений. Все несанкционированные операции по генной трансформации считаются преступлением по параграфу 2445B ИЗ и пункту 88 КП, а сами устройства для генной трансформации будут опечатаны и переданы отдельным Имперским Мыслителям и ИКЛ — Имперским Корпусам Медиков.

Обоснование приговора по делу

о гентотрансформаторах

и их использовании,

дат. 126 Имперский год,

Имперская эра, автор неизвестен

Одно было ясно — это точно не был прыгун.

Системы тюремной планеты Сигил, расположенной в шарообразном скоплении Терзана-4, почти точно на Южной линии — условной границе между Лигой и Штатами — обнаружили его довольно быстро, но не смогли найти в каких-либо известных реестрах. Почти стандартного размера, но всё указывало на то, что это был неавторизованный аппарат, скорее всего, старое имперское изделие.

— Чёртово устройство, — прохрипел Луч с Высоты, главный управляющий Сигила, дергая за ручки коммуникатора. — Никогда не работает как надо. Надеюсь, тебя обосрут и ты не доживешь до Крестового похода, — добавил он, ссылаясь на воспеваемое вТрактатах и мысляхШтатов мифическое загробное царство. — Пит! Ты там, чертова Напасть?!

— Я здесь, Управляющий, — испуганно ответил его заместитель из динамика, вещающего на широком планетарном канале.

— Шевели задницей. У нас несанкционированный вход в околопланетную зону.

— Но…

— Шевели задницей, я сказал!

— Я на поверхности! За Башней! Вы приказали проверить, достигнет ли атмосфера…

— Неважно, что я приказал! Спускайся вниз! И быстрее! — прервал его Луч с Высоты, хлопнув рукой по выключателю. Динамик затрещал и умолк. Администратор остался один.

То, что ему придется подождать Пита, было очевидно. Сигил так и не был полностью терраформирован: тысячи лет назад процесс был прерван Старой Империей, которая решила просто разместить на орбите верфи и станции. Поверхность планеты представляла собой ни что иное, как корку шлака, местами образующую системы стеклянных скал и лабиринтов, а также сухие, расколотые каньоны. Здесь можно было выжить, по всему глобусу Старая Империя установила Атмосферные Башни, но

Кто же мог прилететь сюда, не считая регулярных перевозок? Само путешествие было сложным, поблизости не было дыр или даже обычных глубинных искр. Но так и было задумано: тюремная планета Штатов должна была находиться достаточно далеко, чтобы никому не пришло в голову сбежать. А теперь к орбите приближался какой-то загадочный объект, и все указывало на то, что он даже не принадлежит Штатам.

Черт возьми, все эти Чужаки…

— Я на месте! — выдохнул худой, изможденный Пит, почти вбегая в сторожку. — Здесь нужно включить… — добавил он и, не глядя на Луч с Высоты, толстой перчаткой скафандра нажал на переключатель диффузии коммуникатора. — Простите, — задыхаясь, выдохнул он, снимая шлем. — Наверное, он давно передает… Это моя вина, Управляющий. Я настраивал его на транспортировку и поэтому…

— Тихо! — прошипел Луч с Высоты, потому что коммуникатор затрещал голосом, звучащим так, будто его владелец очень долго полоскал горло чем-то очень крепким.

— Это «Худой Цыпленок», — услышали они. — Глубинный истребитель класса А, капитан Малкольм Дженис. Чёртова… Напасть! Это «Худой Цыпленок». Глубинный истребитель класса А, капитан Малкольм Дженис. Вы меня слышите, чёртово…

— Охотник, — пискнул Пит. — Здесь?

— Тише, дурак, — прохрипел Луч с Высоты. — Ты настроил широкий луч!

— Там кто-то есть, — услышали они почти сразу. На этот раз голос казался веселым. — Добрый день, господа. Где приземлиться?

— Он хочет здесь приземлиться? — шепнул Пит, но Луч с Высоты замахнулся на него, и помощник съежился в углу.

— Да, хочет, — услышали они. — И побыстрее, господа. Тюремная планета Штатов, да? Одна из тех забытых, без государственного поводка? У меня есть дело.

— Мы не принимаем новых заключенных, — твердо ответил Луч с Высоты. — Сигил не покупает головы.

— Мы не поняли друг друга, — ответил Малкольм.

— Что ?

— Я прилетел сюда не для того, чтобы продавать. Наоборот. — Охотник замолчал на мгновение, чтобы закончить с легким пафосом: — Я собираюсь купить у вас кое-что.

***

Чем ближе они подходили, тем хуже все выглядело.

Корабль Жалобников, эта черная, бесформенная плоскость, слитая с фрегатом Западных Сил, все еще мерцал, будто не до конца выбравшись из Глубины. Находящаяся в шлюзе «Кривой Шоколадки» Цара видела его на небольшом внутреннем мониторе. Она бы чувствовала себя гораздо увереннее, если бы сама проводила операцию стыковки, но на этот раз ее заменила капитан Дигит.

Отлично, просто отлично. Когда доходит до дела, отправляют меня, а напастная Машина сидит за штурвалом навигационной консоли.

— Десять секунд, — услышала она в шлеме скафандра.

— Отлично, — пробормотала она, поправляя неудобный скафандр, выданный в рамках милитаризации «Кривой Шоколадки». Взглянула на прибор Элохимов… или, скорее, Деспектумов, который держала в перчатке. Дигит решила, что оружие Презираемых подойдет лучше, хотя бы потому, что им удобнее пользоваться. Мне же не придется его применять, подумала она, не в силах избавиться от легкой иронии. У меня же есть Малкольм.

Конечно, они просто обязаны были отправить его вместе с ней.

— Стыковка идет, — сообщила ей на этот раз Лора, кастрированный ИИ прыгуна. — Пожалуйста, подождите.

— Конечно, — пробормотала она, глядя на стоящую рядом механическую карикатуру своего мужа.

Рупич R32C стоял неподвижно, на лице у него была только небольшая атмосферная маска. К обеим механическим рукам Натариан подключила плазмовые пистолеты: стрипсовую версию полуавтоматического карабина, который Реанимат мог запустить с помощью соответствующего положения рук и команды, поданной с внутреннего интерфейса, модифицированной стрипсами персонали. Киборг, неизвестно почему, время от времени щелкал механизмом магазина; неприятный металлический звук вызывал дрожь. Цара думала, не сорвется ли он в какой-то момент и не начнет ли стрелять куда попало.

— Подожду. Заканчивайте уже эту хрень.

— Стыковка завершена, — ответила Лора, и шлюз начал обмениваться информацией о давлении со шлюзом фрегата.

Было бы лучше, если бы они сразу подключились к Жалобнику, но КРНК, Ксенологическая разведка Научного клана, наверное, знала о Стволе больше, чем о Флоте Консенсуса. Раньше они даже не имели представления, где на корабле находится шлюз.

— Дженис, только спокойно, — вмешалась Дигит. — Никаких выходок, понятно?

— Конечно, госпожа капитан, — пробормотала Цара, и в этот момент шлюз открылся, открыв вход на палубу фрегата Западных Сил и первый труп, лежащий почти на пороге корабля.

Тело выглядело высохшим, как будто из него выкачали всю жидкость.

— Бедняжка, — прокомментировала наемница. — Первая жертва, — добавила она чуть громче, медленно приближаясь к телу. — Мужчина тридцати лазурных лет, комбинезон бортмеханика. Передаю сообщение.

— Потом займетесь этим, — решила Дигит. — Только простое голо, никаких анализов. Идите дальше. И пусть Реанимат идет впереди, — добавила она, но Рупич, видимо, не нуждался в дополнительных указаниях, потому что сразу двинулся вперед с характерным скрежетом сервомеханизмов. Цара вздохнула.

— Разберитесь с этим быстро. — Передача Машины внезапно была перекрыта сухим голосом капитана-лейтенанта Толка. — У нас уже несколько глубинных отголосков. Скорее всего, к нам летят остатки флота из Лабзо. Заканчивайте там и возвращайтесь на борт.

— Сделаю, — сказала Цара, следуя за Малкольмом через порог шлюза. — Я поняла. А ты? — Она на мгновение остановилась у тела мертвого мужчины. — У тебя нет идей, да?

— Помогите, — выдохнул труп.

***

Охотник выглядел почти так, как они ожидали.

Он был лысый, мускулистый и татуированный. Помимо оружия — чего-то, похожего на прикрепленный к поясу электроклинок и модифицированный лазерный пистолет — он нес набитый черный рюкзак. На лице у него была трехдневная седая щетина. Его корабль, «Худой Цыпленок», выглядел как нелегальный тяжелый глубинный истребитель на трех человек: странная, искривленная староимперская конструкция, действительно немного напоминающая безголового, ощипанного цыпленка.

— Привет, ребята, — сказал им Малкольм Дженис. Охотник улыбался, и его голос звучал весело, но глаза оставались холодными. — Здесь холодно, — бросил он, многозначительно глядя в сторону стоящей неподалеку посадочной площадки для тюремных транспортов Атмосферной Башни. — Вы иногда греетесь одеялами? А может… греете друг друга? — Он улыбнулся испуганному Питу.

— Сюда, — проворчал Луч с Высоты, указывая на расположенный неподалеку вход в тюремный сегмент номер шесть. — Предупреждаю, что я уже сообщил остальным Управляющим о вашем прибытии.

— За какой Напастью?

— Все дела должны решаться исключительно через Штаты, — заметил Администратор. —Трактаты и мыслиясно указывают, что…

— Триста тысяч джедов, — перебил его Малкольм. Луч с Высоты закрыл рот.

— Сколько? Три… за что?

— Это же очевидно, — усмехнулся Дженис. — За пленника. А точнее, за пленницу. Вы же не торгуете здесь терранской свеклой?

— Здесь не торгуют… — начал Луч с Высоты, но Малкольм сразу же его перебил.

— Торгуют, торгуют, — поправил он. — Просто мы еще не торговались, парень. — Он прошел через ржавый шлюз тюремного бункера. — Например, с Элеей из восьмой зоны. Ты знаешь эту Управляющую? Я купил у нее ребенка полгода назад. И теперь я тоже хочу ребенка. Только без дел между ног.

— Торговля людьми не… — возмутился Луч с Высоты. — Штаты никогда бы…

— Вам это на руку, — заметил Дженис. — К тому же ваша планета — это какая-то их окраина, и здесь ничего не проверяют. Что у вас там? — Он повернулся к Питу. — Эй, микроватт! Что вы здесь держите, кроме политических заключенных?

— Я не понимаю…

— У вас здесь есть убийцы? Насильники? Геномодифицированные? И так далее?

— Нет, — ответил рефлекторно Пит, в то время как охотник беспрепятственно подошел к кабинету Управляющего и переступил порог, оглядываясь в поисках кресла. — Здесь нет… Только политические. Пожизненно.

— Точно, — согласился Дженис, садясь на место Управляющего. — Потому что здесь их держат, пока они не состарятся и не сдохнут. Всех более жестоких отправляют на тюремные планеты в Рукаве Креста. Чаще всего на Железо… такая забавная планета, с шахтами пластали и карбоксена. Средняя продолжительность жизни в запыленной среде составляет максимум пять лазурных лет. Политические заключенные получают милость пожизненной вегетации. О них забывают, вычеркивают из реестра. И именно такой деликатес я и хочу. Ребенка, но лучше подростка. Ну, что? — Он взял стоящий на столе стакан с разбавленным флюидом, с отчетливым отвращением заглянул внутрь и поставил на место. — Триста тысяч джедов, — повторил он. — Очень хорошая цена, все в карман управляющего с процентами для заместителя. Мы в деле или мне лететь к Элее или к… как его… Вздохи над Озером у шестой Атмосферной Башни?

— Вечернему Отдыху, — возмутился Луч с Высоты. — Каждый, кто становится аколитом Трактата, получает более высокую спецификацию…

— Штатовцы, — покачал головой Дженис, — и ваши причудливые глупости. Так как? Дело в шляпе?

— Давай! — неожиданно вырвалось у Пита, к явному удивлению Управляющего. — Но это будет четыреста тысяч.

— Почему?

— Вы заплатите Управляющему триста, — быстро сказал заместитель. — Потому, что я не хочу процентов. Я хочу полную сотню.

— Ни один заключенный не стоит столько, — язвительно заметил Дженис. — Даже гадь он артефактами ксено.

— Стоит, — заверил микроватт Пит. — Уверяю вас, она стоит столько. А может, и гораздо больше.

***

— Это кто-то из наших, — сказала Цара, наклонившись над трупом. — Кто-то синхронизировался и передает сигнал, используя мертвые голосовые связки получателя. Я уже видела такое. Отвратительно, но эффективно, чтобы передать сообщение по всем возможным каналам.

— Помогите, — стонал труп.

— Это только подтверждает, что на борту есть кто-то живой, — заметила Дигит. — Продолжай. Не останавливайся у следующих.

— Хорошо, — пробормотала Дженис, оглядываясь на Малкольма. Реанимат стоял в кажущейся неподвижности, ожидая ее у выхода из коридора. Она быстро пошла к нему, отодвигаясь от все еще бормочущего трупа.

В общем, первая часть их путешествия оказалась относительно простой.

Фрегат, как оказалось, действительно принадлежал Штатам. Модульная конструкция, характерная для большинства судов Согласия, была немного изменена, но не сильно. С момента создания отдельных Сил новые корабли строились на основе базовых моделей. Здесь не было типичной для Штатов Медитационной Залы или дополнительного оборудования для голокамуфляжа экипажа, хотя несколько встреченных тел еще мерцали остатками смягчающих черты лица проекций. Но вдоль стен тянулись классические пузырьковые энергетические трубы с потоком энергии ядра. Только вот часть из них выглядела неработающей.

— Я иду к стазис-навигаторской, — в какой-то момент объявила Цара. Они уже прошли несколько помещений с трупами, умоляющими о помощи, и она решила пойти кратчайшим путём. — У меня нет никаких показаний перегрузки ядра, но в сенсорах всё время что-то мешает… О, Напасть! Малк… Рупич, стой!

Сразу за только что открытыми дверями они увидели хаос.

Это должна была быть СН, но она не была ею до конца — только на треть. В какой-то момент контуры оборудования, навигационной консоли, лежащих на земле тел и стен — и даже половины наностекла — выглядели как будто размытыми. На их месте появлялись фрагменты корабля Жалобников: черные, маслянистые структуры, похожие на застывшую смолу, падающую колоннами с потолка фрегата.

Но не это было самое страшное, а сами силуэты Чужаков: уродливые, покрытые черными капюшонами и похожие на деформированных карликов. Глядя на них, было трудно понять, где заканчивается темное, мертвое тело без глаз, и начинается черный саван.

— Ноль, — объявил компьютерным голосом Реанимат. — Достигнута точка ноль.

— Цара, дай полную трансляцию голограммы, — внезапно сказал капитан-лейтенант Толк. — Мне нужен чистый образ с высоким приоритетом. Мы должны немедленно отправить это в Синхрон. Ты сможешь забрать одного из Жалобщиков?

— Понятия не имею, — пробормотала она. — Там всё выглядит… зыбким. Похоже, они не совсем вышли из Глубины!

— Пропустите вперёд R32C, — приказала капитан Дигит. — Он должен забрать одного. КРНК этим займётся.

— У них нет других… экземпляров?

— Нет Жалобников. После уничтожения корабля они сразу умирают. Странно, что эти еще не… Пошли Реанимата. Это приказ.

Она догадалась, с удивлением подумала Цара. Иначе она бы не отдала такой приказ. Черт возьми, Напасть! Если она читала досье… я сказала имя Малкольм? Я сказала или нет?

— Цара Дженис. Выполняй приказ.

— Есть, — ответила она и добавила немного охрипшим голосом: — R32C, зайди внутрь и забери одну из живых форм ксено. Вперед.

— Необходимо выполнение приказа, — подтвердил Рупич и, не дожидаясь, пока она успеет на него взглянуть, двинулся к одному из лежащих Чужаков. На мгновение он замерцал, будто проходя сквозь какую-то непонятную преграду, но твердо встал на черную

Чужак не отреагировал, хотя было видно, что он еще жив — он медленно и вяло шевелился, пытаясь отодвинуться от Электронного Посмертника.

— Внимание! — в шлеме Цары внезапно раздался голос Толка. — Всей эскадрилье: ожидается прибытие первых единиц из системы Лабзо — через десять-пятнадцать минут. Цара Дженис, заканчивайте разведку. Передача Чужака на эсминец «Альтаир» сейчас приоритет. Дальнейшее исследование корабля возьмет на себя R32C на синхронной связи.

— Он должен остаться? — уточнила Цара.

— Лейтенант Толк, — вступила Дигит, — R32C входит в состав бортовой команды…

— Я должен кого-то оставить, — прервал ее капитан. — КРНК настаивает, что нужно попытаться захватить этот корабль. R32C попытается запустить глубинный двигатель.

— Разве его не могут захватить Северные силы КПО, которые вот-вот прыгнут сюда?

— Мы не знаем, кто здесь появится. Я понимаю твои возражения, Дигит, но сейчас нет времени на них. В случае чего вы получите нового оружейника из резерва. — Толк прокашлялся, прочищая горло. — Дженис, выполняй приказ. Дженис? Цара Дженис? Ты там? Ты получила приказ? Отзовись!

Но наемница исчезла с радара, как будто что-то повредило связь.

***

— Вот здесь, — услужливо объяснил Пит, ведя охотника и Управляющего к подземному блоку 32А. — Здесь только одна комната… для нее.

— Я все еще не дал на это согласия, — возразил Луч с Высоты, но довольно неуверенно.

— Заключенная содержится отдельно. А за что? — поинтересовался охотник.

— Дело в семье из Штатов, — неохотно объяснил Управляющий. — Какие-то высокопоставленные люди. Мы не знаем подробностей, досье засекречено. Но не только это. Неизвестно, является ли она полностью политической заключенной. Ее, видимо, перевели с Железа… или даже из Мрака, к нам, где ей не грозит быстрая смерть. Нужно проверить реестр.

— Сколько она здесь уже?

— Около шести лазурных месяцев. — Луч с Высоты коснулся дверной панели. — Месяц назад нам пришлось ее изолировать. Она убила одного из заключенных, содержащихся в нашем секторе. Наверное, он пытался… заняться любовью.

Это «изоляция» оказалась электронной блокировочной стойкой. Девушка с длинными светлыми волосами висела на ней, подключенная к химическим инъекторам. Не было видно, красивая она или уродливая: ее лицо, скрытое тенью, было наполовину обожжено.

— Кислота, — профессионально оценил охотник. — Кто в нее стрелял?

— Планетарная инквизиция, — быстро ответил Пит. — Она не реагировала на электрические пули, а они хотели поймать ее живой.

— За что она здесь оказалась?

— Нет никаких точных данных, — ответил Управляющий, с явным отвращением глядя на висящее тело. — Скорее всего, это сумасшедшая наркоманка. Наверное, когнитик и нейродопамин, а может, и что-то еще. Когда ее привезли, она была вся в этом дерьме.

— А само преступление?

— Покажи ему, Пит.

— Уже… — Заместитель вытащил персональ, ввел нужные команды и вывел на экран небольшое зеленое голо. — Вот. Она значится только как «Заключенная E17». Наверное, это возраст. У нас есть лишь данные о ее поимке. Тогда она ворвалась в какое-то административное здание и начала всех убивать. Вела себя как сумасшедшая. Устроила настоящую бойню… Когда ее наконец поймали, она успела убить одного из Инквизиторов прямо во время допроса. Тогда ее признали крайне опасной и рекомендовали содержать под усиленным наблюдением.

— Так ее персональ была взломана, — уточнил охотник.

— Да. Видели все, что она видит, и слышали все, что она говорит, — признался Пит.

— Но это же запрещено во всем Согласии… даже у вас, в Штатах. У вас есть все эти экраны и стандартная слежка, но это?

— Запрещено любое вмешательство в персональ, — согласился заместитель. — Но, наверное, ее семья очень этого хотела, поэтому несколько правил были нарушены…

— Интересное создание, — согласился Малкольм Дженис. Он протянул руку к лицу девушки.

— Не советую, — вмешался Луч с Высоты, но охотник только улыбнулся и коснулся волос «Заключенной E17».

Девушка дернулась и взвыла. Охотник в последний момент убрал руку: она чуть не откусила ему палец.

— Она же без сознания! — пискнул Пит.

— Рефлекс — заметил Дженис. — Она даже глаза не открыла. Ну, дорогая… ты неплохое растение.

— Вам не нужно ее покупать, — заметил Луч с Высоты.

— Правда? — Охотник улыбнулся, снял рюкзак и поставил его под стойку. Он присел на корточки, вытащив изнутри черный блок какого-то неизвестного устройства. — Мои дорогие, я просто должен ее заполучить. И как можно скорее.

***

Фрегаты пришли первыми — и значительно раньше времени.

Глубинные эхо-сигналы внезапно вспыхнули, превратившись в открытия. Замеченные кастрированным ИИ эскадрильи капитана-лейтенанта Толка, корабли всплыли совершенно неожиданно, смешавшись в датчиках приборов. Один из них чуть не врезался в прыгун «Балерина» капитана Севенса, но бдительная Сьюзи Уинтер вовремя включила передние ускорители, и корабль отскочил с визгом антигравитонов.

Менее чем через десять секунд из Глубин вылетел тяжелый эсминец «Septimus» Северных Сил, произведенный много лет назад в пределах Лиги. Корабль вынырнул из метапространства и приветствовал их криком: нервным шумом отчетов, громким звуком предупреждений и глубоким басом глубинной тревоги.

Сразу за ним появились адсорпы.

Основные единицы Ствола, размером с небольшие прыгуны и похожие на «паучьи пушинки», описывали сложные эллипсы вокруг «Септимуса». Часть из них уже успела прижаться к корпусу и начать процесс виропексации, часть горела — вместе с фрагментами серьезно поврежденного эсминца. Корабль был на грани дрейфа, метая, казалось бы, беспорядочно, плазменные и лазерные выстрелы. Стрелял ИИ — экипаж еще находился в стазисе, и теперь все зависело от того, насколько хороша установленная на корабле система защиты.

Три прибывших ранее фрегата уже были на грани пробуждения, но и у них хватало проблем. По крайней мере один выглядел мертвым, а второй мерцал на грани превращения в глубинный Призрак.

— Не ввязывайтесь, — приказал Толк. — Держите позицию.

— Но… — начал Севенс.

— Держитесь на месте, я сказал!

Очередные эхо-сигналы стали более реальными и превратились в отверстия Глубины. Кастрированные ИИ Драконов сообщили о нескольких прыгунах, еще одном фрегате и, скорее всего, как минимум одном крейсере. А потом что-то застонало — как будто ИИ эскадры внезапно остановили вычисления — и появились новые глубинные эхо, почти сразу превратившиеся в отверстия. Глубина выплюнула серию небольших шарообразных вирионов.

Ксеноединицы — немного похожие на расколотые чёрные яйца — дышащие гнилостным фиолетовым цветом, со странными крыльями, похожими

Но то, что вирофаги прибудут, сомнений не было. Следующие глубинные эхо-сигналы становились все более реальными, и по крайней мере один из них был достаточно сильным, чтобы предвещать прибытие патогена — бактериеподобной полупрозрачной единицы с еще неопределенным тоннажем.

Прибывал Ствол.

— Цара Дженис! — крикнула капитан Дигит по контактной связи. — Цара Дженис! Отзовитесь! R32C! Отзовитесь! Немедленно установите связь!

Но Царе было не до того.

Намеренно отключив связь и заблокировав персональ, она подбежала к Малкольму, стоящему на черном, неровном полу корабля Жалобников. Реанимат держал Чужака: Жалобник дергался, но это больше походило не на попытку освободиться, а на полусознательные судороги. Похоже, он пытался спрятаться в черном одеянии и капюшоне. С него капало что-то беловатое и липкое.

— Малкольм…! — Дженис схватила механическую руку киборга. — Забирай это! Летим отсюда, слышишь?!

— Необходимо выполнение приказа вышестоящего начальника, — глухо ответил Рупич. — Необходимо передать ксеноединицу Царе Дженис и попытаться запустить глубинный двигатель. Необходимо проверить источник передачи персонали. Необходимо выполнить указанные действия.

— R32C! — прогремела Дженис. — К чертовой Напасти! R32C! Ты должен немедленно отправиться со мной на борт «Кривой Шоколадки»!

— Необходимо выполнение приказа вышестоящего начальника.

— Да они все сраные Чужаки, Малкольм! Ты что, хочешь здесь сдохнуть?! Двигай задницей, сейчас!

— Необходимо выполнение приказа вышестоящего, — повторил он, подталкивая к ней Жалобника. — Необходимо передать ксеноединицу Царе Дж…

— Заткнись! — простонала она. — Мне нужно подумать… — добавила она, но ее киборг-муж уже не слушал. Он повернулся и наклонился над навигационной консолью, после чего резким движением сорвал с нее панель доступа.

— Помогите, — внезапно совершенно отчетливо пробормотал Чужак. Цара вздрогнула.

— Что… как он… Как он может говорить на нашем языке?!

— Помогите.

— Необходимо выполнить приоритетный приказ, — заметил Малкольм, вытаскивая из консоли небольшую металлическую коробку, подключенную к остальной части устройства несколькими кабелями и энергетическими трубками.

— Цара Дженис! — вдруг закричала навигационная консоль фрегата, все еще мерцая на грани реальности. Видимо, Дигит наконец пробилась широким пучком к приемнику корабля. — Цара Дженис! Немедленно возвращайтесь на «Кривую Шоколадку»! Прибыл Ствол! У тебя три минуты! Цара Дженис! Выполняй приказ немедленно!

— Напасть с вами всеми, — прошептала Цара и направила дрожащую руку на свой скафандр. — Я не оставлю его здесь, — добавила она, стараясь направить выход лучевого излучателя так, чтобы не повредить тело. — Ни за что.

— Цара Дженис! У тебя две минуты сорок пять секунд! Немедленно возвращайся на борт «Кривой Шоколадки»!

— Уже бегу, — пробормотала бывшая наемница и нажала на курок.

***

— Что это такое? — удивленно спросил Управляющий, но охотник только улыбнулся. Черный блок, полный индикаторов и ручек, вынутый из рюкзака, выглядел довольно тяжелым. Малкольм поставил его под ноги девушки и начал вытаскивать из рюкзака что-то похожее на инъекционные кабели. — Что вы собираетесь с этим делать?

— Пусть будет четыреста тысяч, — засмеялся охотник. — Цена как за истребитель… Неплохо, уважаемый господин. Совсем неплохо. Но я вижу, что эта инвестиция быстро окупится. — Он поднялся, критически осматривая кабели. — Эй, мелкий. — Он указал на Пита. — Иди сюда, помоги…

— Я еще не сказал, что согласен, — заметил Луч с Высоты.

— А вы действительно думаете, — ответил охотник, поворачиваясь и глядя прямо в глаза Управляющему, — что у вас есть выбор?

— Что… что вы имеете ввиду?

— Может быть, только то, что не нужно было так болтать и говорить о тщательном мониторинге, — злобно заметил Малкольм. — Вы знаете, что такое твердая запись с персонали?

— Я не понимаю…

— Это прямая запись во внутренний банк памяти всего, что видит, слышит и чувствует владелец персонали, — с удовлетворением объяснил охотник. — Это тоже тщательный мониторинг, мои дорогие, но частный и допустимый в некоторых ситуациях. Например, в качестве неопровержимого доказательства. И я, — он схватил один из инъекторов и вставил его в порт доступа девушки, — держу здесь твёрдую запись нашей встречи. Миллисекунда за миллисекундой.

— Я не понимаю, какое это имеет…

— Только то, что лучше вам взять эти деньги, — ответил охотник, но его голос внезапно потерял прежнее веселье и стал ледяным. — Прежде чем я оторву вам головы в качестве наказания за преступление, преследуемое по закону во всем Согласии.

— Нет… вы не смеете…

— Дорогой. — Малкольм Дженис наклонился и переключил что-то в черном блоке. Устройство начало тихо гудеть, но Луч с Высоты готов был поклясться, что слышит также что-то вроде самодовольного мурлыканья. — Я наемник. Я охотник. В нескольких системах я осужден за хладнокровное убийство. Поверь мне. — Он с улыбкой взглянул на Управляющего. — Для меня убить — все равно что плюнуть.

***

Пилот «Балерины» Сьюзи Уинтер не могла поверить своим глазам.

— Уинтер, ты слышала приказ, — напомнил ей худощавый старый капитан Севенс, которого она сначала приняла не за своего командира, а за дедушку-компьютерщика. — Мы не вмешиваемся. Держись на месте.

— Но там… — неуверенно начала она.

— Оставайся на месте, Уинтер.

Пилот кивнула головой. Одно нужно было признать: у Сьюзи были разные командиры и разные приказы. То, что положило конец карьере ее подруги на «Хармидре», некой Эрин Хакл, и Леонида Буковского, не касалось ее. Приказ есть приказ.

— Транскрипция грустнорадости, — внезапно раздался пронзительный голос Деспектума, пилота серафима «Тишина». — Потеря элемента.

— Да, да, — пробормотала Сьюзи. — Поняла. Ничего страшного.

Прямо перед ними разворачивалась космическая битва, наполняя их требованиями отчаявшихся воскресших командиров. Адсорпы уже полностью захватили серьезно поврежденный «Septimus», который теперь дрейфовал и превращался в виропекс. Один из фрегатов превратился в Призрак и исчез, оставив после себя застывшее глубинное эхо. Второй был атакован вирофагом, который плевал в него странным зеленым лазером с точками глубокого черного цвета. Человеческий крейсер «Гарлач» Северных Сил КПО, бывшее судно Федерации, сообщил о приближающейся волне разрушения и запросил немедленную помощь. На фоне очередное огромное глубинное эхо уже обретало форму: приближался патоген, тяжелое судно Чужаков.

Капитан-лейтенант Толк передал по Синхрону просьбу об эвакуации. Но командующий всей эскадрильей Альтаир-303 лейтенант Берд Кахл, сидящий в безопасности на стоящем в нескольких световых годах эсминце «Альтаир», отказал. Информация о живом

Тем временем медленно и величественно из огромного глубинного эха вырисовывался патоген Консенсуса.

Полупрозрачная гигантская бактерия была размером с крейсер. Заблудившийся лазерный выстрел на мгновение коснулся ее, но не оставил даже следа на липкой, неприятно «живой» поверхности корпуса.

— Истребители, охрана «Кривой Шоколадки», — услышали они нервный голос Толка. — Бомбардировщики, поддержка в виде заградительного огня. Дигит, продолжай операцию. Я хочу этого Чужака. «Балерина», включай счетчик.

— Господин капитан… — начал Севенс, но капитан не собирался слушать.

— Я не собираюсь терять весь отряд, — объяснил он, и пилот «Балерины» Сьюзи вдруг поняла, что счетчик на «Драконе» должно быть включен уже давно. — Тяжелые бои — не задача ДР. Мы подчиняемся не военным, а Ксенологической разведке Научного клана. Выполнять, — закончил Толк, отключаясь.

— О, вашу… — начала Сьюзи, но стоящий рядом Севенс положил ей руку на плечо.

— Может, я и старомоден, моя дорогая, — сказал он. — Но я не хочу слышать ругань на моем корабле.

Уинтер медленно, не до конца понимая, что делает, опустила голову и коснулась лбом консоли.

***

Рупич R32C стоял неподвижно, наверное, пытаясь понять, на что он смотрит.

Первый пилот «Кривой Шоколадки» Цара Дженис грустно взглянула на него, отпустила полубессознательного Чужака и выстрелила себе в скафандр из виброшокера Деспектума. Выстрел был не сильный, но достаточный, чтобы разорвать часть защитного костюма, и достаточно неудачный, чтобы повредить главный термостат. Вакуумные скафандры были довольно безопасными и на определенном уровне способны к самовосстановлению или даже отсечению поврежденной части вместе с конечностью, но поломка термостата, напоминающего персональ, могла иметь гораздо более серьезные последствия.

Скафандр завыл сиреной и начал сжиматься, обертывая Цару Дженис как мумию. Костюм старался максимально прилегать к ее телу, сильно сковывая движения. Она могла выжить, но не могла ходить. Она была парализована от пояса вниз и частично от пояса вверх. Выронила из руки виброшокер.

— R32C, — сказала она сухо, как будто проблема неподвижности была для нее самой меньшей из бед, — скафандр перешел в аварийный режим. Я не доберусь до шлюза. У тебя есть две минуты, чтобы вытащить меня отсюда.

— Необходимо выполнить приоритетное задание…

— Не в случае защиты жизни члена экипажа, который… — Дженис застонала и с трудом подхватила упавшего на землю Чужака — должен доставить ксеноединицу… что равносильно части приоритетного приказа.

— Необходимо…

— Ни черта не необходимо! Ты должен отнести меня на борт прыгуна! Сейчас же! Ты слышишь?! — крикнула она киборгу. — Ты думал, я тебя здесь оставлю?! Я люблю тебя, ты чертов идиот! Ты там?! Ты меня слышишь, Малкольм?! Выполняй приказ! Сейчас же!

— Необходимо выполнить приказ, — ответил через мгновение Рупич и двинулся, взяв ее и Чужака на руки. — Время эвакуации с корабля: минута пятнадцать секунд. Необходимо ускориться.

— Так ускоряйся… — прошептала она. — Лети, как будто у тебя зад дымится… ты глупый, тупой болван.

***

Тело девушки, подключенное к черному блоку, начало слегка дрожать. Они молча наблюдали за этим, как Луч с Высоты, так и его заместитель. Молчал и охотник, время от времени поправляя ручки.

— Приняла, — с удовлетворением заявил он через минуту. — Теперь она полетит, как по глубинному скольжению.

— Полетит? — не выдержал Луч с Высоты.

— Без этого номер с покупкой не пройдет, — ответил охотник. — Нужно ее изменить, хотя бы немного, потому что она не пройдет ни через один долбаный Контроль. А мы этого не хотим, верно?

— Я не понимаю, о чем вы говорите!

— Я уже заметил, вы мало что понимаете, — хмыкнул охотник. — Но, пожалуйста, взгляните, — добавил он, касаясь черного блока кончиком ботинка. — Трансформер Синергетический Адаптации Рекоммуникационной типа А. Вот эти трубочки качают что-то вроде элохимского Отвара, но не совсем. Остальное — это переписка с персональю и трансформация на генном уровне плюс РНК по запрограммированному шаблону. Мило, правда?

— Генотрансформер… — вдруг пискнул Пит. — Это же совершенно запрещено… разве что медицинский корпус Научного Клана… и, может, Элохимы…

— Ты мало знаешь о черном рынке, дорогой, — заметил Малкольм Дженис. — Эта штуковина превратит нашу девочку в кого-то совершенно другого, а потом снова… и может быть, снова. Если все пойдет хорошо, — добавил он, обходя висящее тело, — то мое новое приобретение полюбит эти изменения. TSAR-A сделает из него красавицу.

— Нет… вы не можете… — пробормотал Луч с Высоты.

— Могу, могу, — заверил охотник. — Она мало что запомнит. Из себя самой. А потом полюбит. А со временем… — он прервался и снова улыбнулся, но на этот раз в его улыбке появилось что-то похожее на нежность, которая, однако, исчезла так же быстро, как и появилась, — со временем она полюбит и меня.

6

Консультантка

В принципе, война такого масштаба, охватывающая Галактику, состоит из фрагментов. Итак, мы имеем фрагмент вторжения в звездный сектор и попытку его защиты. Фрагмент столкновения на поверхности планеты между десантными и оборонительными силами. Фрагмент переброски звездных сил на космическую станцию, обращающуюся вокруг стратегического небесного тела. А кроме того, настоящий набор фрагментов действий снабженческого, военного или ремонтного характера, где каждое решение порождает целый конгломерат событий, стратегий и ходов.

Поэтому я с полной уверенностью могу сказать, что такая огромная синхронная сложность была бы невозможна без милитаризационной программы Единства. Устранив территориальные границы и запустив программу милитаризации, Единство сделало то, что не удавалось человечеству со времен Галактической Империи — создало настоящее Согласие.

Эклем Стотен Гибартус,

Главный Контролер и Глава Наблюдателей,

Размышления о Войне Натиска

Мистери Артез, консультантка Северных Сил, была уставшей и напряженной и, наверное, поэтому ей приснился Зен Картуа.

Кошмар с Зеном возвращался время от времени, но это не было проблемой. Хуже было то, что сон возвращался в разных вариантах и с разными сюжетными поворотами. Начинался он, правда, всегда одинаково — если это может утешить — а потом менялся, иногда совершенно бессмысленно. Объединяло сны только одно: Картуа всегда был с закрытыми глазами.

Начало каждого кошмара было простым и являлось прямой копией того, что происходило наяву: через персональ с ней связывалась Хлоя Хо,

Игла, якобы копия знаменитой Иглы Императора на Эдеме, возвышалась на более чем три километра. Оснащенная продвинутой системой гравитационных лифтов, она была вбита в центр главного района Лазури — имеющего такое же название, как планета и система — как средневековый замок, центр власти. Настоящая власть, однако, была сосредоточена в Доме Лазури — сооружении, построенном еще Старой Империей и представлявшем собой комплекс соединенных между собой правительственных монолитов.

Зен Картуа жил на одном из последних этажей, и Мистери, после контакта с Контролем, сразу же прибыла на место. Бывший представитель Федерации, а теперь второй консультант, был найден рядом с внутренним бассейном. Поначалу он выглядел спящим, но Контроль обнаружил не только опустошение всей персонали, но и многочисленные повреждения внутренних органов. Хуже того, было похоже, что Картуа убили чем-то, что значительно снизило температуру его тела. Проще говоря, казалось, что его убила собственная персональ, которая снизила температуру — что само по себе казалось абсурдом.

Контроль почти сразу предположил покушение. Но не удалось установить, кто мог проникнуть через комплексную систему безопасности, основанную на генетическом контроле и персонали, а что еще хуже, не удалось выяснить, какое оружие использовал убийца — хотя было установлено, что его применили в непосредственной близости от жертвы, что в дальнейшем расследовании исключило возможность дистанционного управления персональю. Всё указывало на то, что Картуа должен был знать своего убийцу и впустить его в апартаменты. Однако все записи, в том числе и те, что были подключены к Синхрону, ничего не показали. За исключением одного: в течение целого часа ничего не было записано. Система мониторинга была отключена — вероятно, убийцей, который использовал что-то более эффективное, чем обычный поглотитель звука.

Дело зашло в тупик и так продолжалось до тех пор, пока не нашли свидетеля — обычную испуганную уборщицу, которая сказала, что гость Картуа выглядел как… хорошо известный по головидению Спикер Этерион. К тому же, по ее словам, Спикер был «изменен». У Этериона якобы были закрыты глаза, а в руке он сжимал какое-то странное оружие, похожее на острую сосульку. И это бы все объяснило, если бы не тот факт, что Спикер умер гораздо раньше от сердечного приступа, настолько сильного, что его не смогла остановить персональ. Поэтому решили, что убийца использовал какой-то современный голо-костюм или иным образом сделал себя похожим на бывшего Спикера. К сожалению, эти предположения не продвинули дело ни на миллиметр.

Картуа начал приходить к ней через несколько дней.

В первый раз Мистери не поняла, что это сон. Ей казалось, что она вернулась в свои апартаменты и пытается разобраться в ситуации, точно так же, как это было на самом деле. Тогда она еще надеялась, что убийца будет пойман. Взволнованная, она отменила все встречи и ежедневную сессию в ШСС, во время которой, как и каждый из консультантов отдельных сил, она должна была стать язычком весов, заботящимся об интересах гражданского населения Выжженной Галактики.

Зен стоял в одной из комнат, повернувшись к ней спиной. Все еще не понимая, что это сон, она застыла как парализованная. Попыталась заговорить с ним, но слова не шли из горла. Она видела только его спину в костюме чиновника, немного напоминающем средневековый терранский костюм.

Так все и закончилось: без слов, в полумраке, в страхе. Но следующие кошмары оказались намного хуже.

Прежде всего она увидела его лицо — застывшее и холодное, с закрытыми глазами. Он стоял неподвижно — либо перед ее домом, либо в одной из комнат. Иногда он сидел — например, в автоматизированной столовой, как идеальный манекен или сломанная Машина. Каждый раз от него исходил легкий холодок. Ощущение холода оставалось еще некоторое время после пробуждения, однажды она даже была уверена, что некоторые предметы мебели, рядом с которыми стоял Зен в ее сне, покрыты тонким налетом инея.

От этих тревожных снов она просыпалась посреди ночи, не зная, что реально, а что иллюзия. Тогда она садилась и доставала спрятанную на кухне палочку с небольшой добавкой когнитика. Выкуривала ее, тупо глядя в пространство и ожидая, пока Лазурь выйдет навстречу рассвету. Но так было не всегда. Иногда она включала трансляции с херувимов.

К удивлению всего Штаба Синхронной Стратегии, спутники, кружащие вокруг Выжженной Галактики, не были уничтожены Консенсусом, хотя такой шаг казался вполне логичным. Эффективность Натиска значительно возросла бы, а человечество лишилось бы по крайней мере части Синхрона. Проблема заключалась в том, что херувимов было огромное множество, и часть из них Старая Империя создала на основе машинной технологии. Небольшие спутники могли самовосстанавливаться, имели заданный курс и простые глубинные двигатели. Херувимов было достаточно, чтобы Мистери могла мучиться сообщениями из Внешних Рукавов и Пограничных Княжеств. У нее, как и у ШСС, была проблема с оценкой сил Консенсуса, дислоцированных там; галактическая область слишком велика. Но она могла связаться с неповрежденными спутниками и планетарными ретрансляторами.

Изображения с последних производили на нее самое удручающее впечатление.

Она видела фрагменты, уловленные херувимами с поверхности ксеноформированных планет благодаря голоэмиттерам, все еще работающим в некоторых зданиях, или благодаря антеннам, расположенным на крышах, столбах или башнях, или где-то снаружи, за пределами городской агломерации. Записи поступали к ней сериями — и каждая была хуже предыдущей.

Она видела остатки сопротивления — людей в скафандрах и комбинезонах, позволяющих им как-то выживать в преобразованной жуткой среде. Жалкие, беспорядочные сражения и стычки на берегу покрытого фиолетовой кожей моря или где-то между стволами бывших деревьев, которые теперь выглядели как столбы, покрытые стеклянной мазью. Но это было не самое страшное — пустые, разрушенные города в тени ксеноформеров, развалившиеся и преобразованные кладбища забытых миров под чужим небом, заполненным кораблями патогенов.

И рано или поздно она натыкалась на картину, которая заставляла ее отключать синхронную передачу.

Это мог быть район, покрытый липкими зеленоватыми паутинами, приспосабливающими мир к ТуАстам. Это могла быть корка черного, выжженного шлака, с наспех добавленными самовоспроизводящимися структурами Жалобщиков. Это мог быть полупревращенный, деформированный ребенок, топающий по чему-то, похожему на серую трясину, полную бесчисленных дыр, которые казались дышащими.

Что бы она ни видела — это уже не был мир людей.

Консенсус полностью захватил Внешние Рукава, и оставался только вопрос времени, когда он двинется дальше.

Если только не сработает стратегия генерала Пикки Типа.

Стратегия, которая может дать им много времени… и, возможно, изменить ход этой горькой войны. Об

***

— Маршал Западных Сил Ева Тисс одобрила мобилизацию, — заявил ожидавший Мистери в небольшой конференц-комнате Керкос Санд.

— Несмотря на сопротивление Консультантки? — спросила Артез, садясь за столик, проецирующий приблизительную голокопию Выжженной Галактики из ШСС. — Алаис сказала, что никогда не согласится на идею Типа.

— Вы должны ее понять, — заметил Маршал Северных Сил. — Лига, то есть Западные Силы, пока что меньше всего пострадала от Консенсуса.

— Только потому, что у них было мало внешних связей, — заметила Мистери. Замолчала на мгновение, когда в комнату вошел сотрудник штаба с кофе, сдобренным флюидом. — Спасибо, — поблагодарила отрывисто, дожидаясь, пока чиновник выйдет за дверь, оборудованную синхронным глушителем. — Таким образом, у них была самая слабая концентрация сил Консенсуса. Атака была направлена в основном на Федерацию и Штаты, — продолжила она, обхватив руками термокружку. Кофе пахнул приятно. Мистери осторожно сделала глоток. — Установлен какой-то срок?

— Он будет зависеть от наших мобилизационных способностей во всем Рукаве Персея, — пояснил Керкос. — Но я предполагаю, что речь идет о днях, может быть, часах. Конечно, можно сразу уничтожить те плацдармы, где мы уже разместились… но без полной синхронизации наших действий Вернувшиеся могут сориентироваться и ускорить атаку. Хотите план перед входом в ШСС?

— Нет. — Она покачала головой. — Я хочу наш секретный черный отчет.

— Черный отчет? — скривился Керкос. — Вы уверены?

— Да.

— Эти данные не являются достоверными, — оговорился маршал. — А в последнее время они вас только угнетали. Может быть… — он на мгновение замолчал, пристально посмотрев на нее, — вы что-то увидели через Синхрон? Например, с планетарных передатчиков?

— Нет, — соврала она, делая еще один глоток. — Вы сами говорили, что это меня только изматывает. Но черный отчет… это другое, маршал. Дайте его мне. — Она поставила кружку и посмотрела прямо в глаза Санду. — Я хочу знать, что видят наши забытые бесценные Пограничники.

***

Эскадрилья черных прыгунов под командованием Пограничника Леона охотилась за серо-серебристым кораблем Хаттонов уже более трех лазурных дней.

Сам корабль, похожий на средневековое блюдце, три раза ускользал от них, но все время оставался в пределах NGC 1893, открытого скопления в созвездии Возничего, на внутренней границе внешнего Рукава Лебедя. Он не был частью Ствола, но входил в состав Флота и, как были уверены Пограничники, его задачей была как можно более быстрая доставка оперативных отчетов.

Прибывший в Выжженную Галактику Консенсус практически не имел доступа к Синхрону. Он пользовался сетью с помощью захваченных виропексов и благодаря Преображенным, но, возможно, из-за быстро наложенных на Синхрон блокировок Машин, не мог использовать их достаточно эффективно, чтобы полностью отобразить ситуацию на поле боя. На помощь пришли Хаттоны — известная людям раса гуманоидных, невысоких Чужаков с серой кожей, большими головами и огромными черными глазами — единственные, с кем когда-то удалось установить потенциальный контакт. Контакт, который оказался не совсем контактом, когда стало ясно, что Чужаки больше интересуются человеческими паразитами или бактериями, чем их хозяевами. В любом случае, подозревали, что быстрые и очень ловкие Хаттоны сегодня ответственны за серию донесений, которые позволяют Консенсусу планировать свои стратегические шаги.

Бывший первый пилот эсминца «Хармидра» Леонид Буковский — ныне Пограничник Леон — не собирался позволить им составлять какое-либо донесения.

Хаттоны, как и большинство Чужаков, обитающих в Глубине, так же как и люди, в отличие от Машин, должны были преодолевать ее в состоянии полного бессознательного состояния. Неизвестно, использовали ли они для этого аналог стазиса или другой способ, но это гарантировало, что после каждого прыжка им требовалось несколько мгновений для возвращения в сознание. Это давало шанс как следует поджарить их с помощью «супер-ЭМИ», или, как на языке Машин называли оружие Пограничников,электро.

— Еще два прыжка, — заметила Пограничница Мака, бывшая танатолог Научного Клана, а теперь полноправная адептка Ордена Пустоты, летящая на легком прыгуне «Эфир» рядом с крылом «Эха Ночи» Леона. — Сбор будет в двадцати восьми световых годах отсюда, — добавила она, имея в виду популярное название крупных скоплений сил Консенсуса, расположенных вдоль всего Рукава Лебедя.

— Он не долетит, — заявил Леон. Однако это были, по крайней мере пока, пустые заверения.

Electroоказалось отличным оружием, но оно было единственным на черных кораблях Пограничников. Чтобы сбить Хаттона, им сначала пришлось справиться с направленными на них умными ракетами, которые уже успели серьезно повредить «Смугу», прыгун Пограничника Рета. Рет был вынужден покинуть их и направиться к одной из «черных точек», скрытых ремонтных и снабженческих секторов Стражи. Леон не собирался так глупо терять Маку и остальных подчиненных ему прыгунов, но у него не было выбора.

— Можно попробовать, — пробормотал он, — но это будет просто попыткой.

Он еще не знал, как сильно ошибался.

Сама туманность IC 410 вместе с группой звезд, расположенных в ней, горела спокойным, красивым красным светом. На первый взгляд, они находились в полной пустоте, даже без ориентиров. Однако они получали данные из оставленного Хаттонами глубинного эха: в такой ситуации было трудно обеспечить стопроцентную точность преследовательского прыжка, но пока система работала без сбоев. Отдельные кастрированные ИИ черных прыгунов, дополнительно соединенные с Синхроном, экстраполировали данные почти так же хорошо, как средний астролокатор. Не зря прыгуны Стражи считались одними из самых автоматизированных кораблей.

— Он установил счетчик, — сказала Мака. — Замедляется.

— Не разговаривать! — прошипел Леон. — Норм, Хайт и Лит, форсаж. Ударьте сразу. Мака, Токс, вы летите со мной. Мы закончим.

— Да, дьякон, — ответили остальные, превратив подтверждение в тихий, передаваемый шепотом шум. — Во имя Пустоты.

— Во имя Пустоты, — согласился он, глядя, как три тяжелых прыгуна ускоряются, медленно догоняя серебряный блюдцеобразный корабль.

Первым выстрелил Норм: лазурные разряды, похожие на молнии в атмосфере планеты, коснулись бегущего корабля жгучими зигзагами. Блюдце развернулось и ускорилось, ударив прыгуна Пограничника неопределенной энергетической волной. Частично она была рассеяна магнитным полем, но Норм, как и ожидал, получил удар по корпусу. Если бы ему пришлось сражаться в одиночку с Хаттонами, исход битвы был бы предрешен, но эскадрилья уже не раз прорабатывала этот сценарий.

Норм отступил, и эстафету перехватили два оставшихся прыгуна, в то время как Леон, Мака и молчаливый, ворчливый Пограничник Токс успели вылететь перед ксеноединицей.

Корабль внезапно задрожал и померк, впав в дрейф. Они уже собирались ликовать, когда корабль выпустил очередную серию ракет: возможно, последний рывок умирающего судна.

— Чудесно, — прошипела Мака, выводя «Эфир» с линии огня и одновременно запуская ЭМИ. Говорят, ГВС пытались воспроизвести оружие Пограничников на своих кораблях… но пока без особого успеха. По-прежнему не удалось применить староимперские схемы к кораблям, превышающим тоннаж прыгунов. Жаль, потому что супер-ЭМИ работал очень хорошо. Как и в этот раз.

Ракеты взорвались в космосе, и пойманный импульсом ксенокорабль выглядел уже совершенно мертвым.

— С ним покончено, — с удовлетворением объявила Пограничница Мака. — Если теперь его еще… — начала она, но в этот момент заметила глубинные эхо.

— Опять, — простонал Норм. — Сразу после поражения.

— Отступаем, — скомандовал Леон. — Настройте счетчик. Быстро!

— Откуда? Откуда они могут знать о каждом сбитом? Что они себе… — разгневался Норм, но Леон не дал ему закончить.

— Они не знают, — отрезал он, настраивая счетчик на минуту и двадцать пять секунд. — Посмотрите на размер этого эха. Это что-то другое. Перемещение Сбора. Консенсус массово движется в Рукав Персея. Счетчик: минута и восемнадцать секунд.

— Мило, — пробормотала Пограничница Мака, но больше никто не сказал ни слова.

***

— Черный отчет со всех постов Стражи это подтверждает, — сухо сообщил Керкос Санд. — Большое перемещение всего Флота и Стволов Консенсуса вглубь Выжженной Галактики. Возможно, они даже выводят свои околопланетные силы из Внешних Систем.

— Они не собираются защищать захваченные системы? — удивилась Мистери.

— Зачем? Они для нас все равно потеряны. Консенсус это прекрасно знает. Они будут собирать по пути все Сборы, но ударят по Глубинным Опорным пунктам, как и предсказывал генерал Тип, в момент активации Второго Луча. Таким образом они хотят положить конец всей Войне Натиска. В принципе, — Маршал Северных Сил слегка пожал плечами, — данные с черных точек только подтверждают правильность мобилизации и операции «Рукав».

— Значит, вы тоже считаете, что у нас нет выбора? Мы должны запереться в глубине Выжженной Галактики, как в крепости, и ждать, пока прибудут Чужаки?

— Да, потому что тогда им понадобится время. Они не будут использовать быстрый и легкий путь, который предлагают искры и глубинные дыры. А пока все, включая Единство, предполагают, что Консенсус не создаст Третий Луч. Научный клан, как и само Единство, уверены, что такой большой глубинный скачок они могли совершить только из далекого межгалактического пространства. Речь, вероятно, идет о высоком уровне пустоты между галактиками. Эта настоящая пустота, вероятно, отлично уживается с Глубиной.

Мистери Артез не ответила. Она отставила чашку с наполовину выпитым кофе, глядя куда-то в пустоту, мимо столика и сидящего за ним Керкоса.

— Но Точечное Выгорание, Маршал? — тихо спросила она. — Выгорание?

— Вы же согласились, госпожа.

— Да, но это не значит, что у меня нет сомнений. Мы делаем то же, что когда-то Машины. Мы способствуем Опустошению… или, по крайней мере, соглашаемся с ним. При молчаливом одобрении Машин.

Керкос молчал некоторое время. Затем он прокашлялся, не глядя прямо на Мистери.

— Что касается этого одобрения, — начал он неохотно, — я совсем не уверен, что оно существует. И что оно полностью молчаливое.

***

То, что командир Тринадцатого Фрагмента Армады Машин Фибоначия попросила о личной встрече через несколько часов после событий в Оперативном Зале «Гнева», не особо удивило Пикки Типа. Честно говоря, он ожидал такого шага с самого начала, как только увидел Машину, выглядящую как милая девочка-подросток.

Он ожидал, что Четверка будет пытаться его обмануть — просто не имел понятия, с какой целью. Ее просьба о контакте оставалась в фоновом режиме, как тихий шепот, пока главнокомандующий Местью — Пятнадцатой Флотилией Рукава Персея — утверждал первые синхронизации операции «Рукав».

Никто — и, вероятно, никогда — не проводил мобилизацию такого масштаба.

Рукав Персея был дугой радиусом около десяти тысяч семисот парсеков, охватывающей почти всю Выжженную Галактику, и одновременно являлся последним оборонительным рубежом между Галактической Границей и расположенным прямо перед ней Рукавом Лебедя с его навсегда утраченными Пограничными Княжествами. Прямо «под ним» находился уже исторический Рукав Ориона с пятнадцатью выжженными световыми годами в пределах Солнечной системы, и Рукав Стрельца, в основном расположенный в пределах Лиги — ныне называемой сектором Западных Сил. Подобную мобилизацию сил пришлось провести и в пределах Штатов, где Консенсус уже практически захватил весь внешний Рукав Креста и готовился к атаке на выходящие полукругом за пределы Галактики Рукав Лебедя и Рукав Персея.

Без Синхрона мобилизация человечества была бы невозможна. Ранее используемый Поток со всеми своими зондами, глубинными ретрансляторами, херувимами и спутниками никогда бы не показал ничего в реальном галактическом времени. Никогда бы не произошла полная синхронизация действий. И никогда бы не было операции «Рукав»… И все это благодаря Машинам.

И именно с одной из них должен был сейчас встретиться Пикки.

В принципе, думал он, медленно готовя свою просторную капитанскую каюту к приему гостьи, откуда мне знать, с кем я на самом деле разговариваю? Есть веские основания полагать, что каждая из Машин подключена напрямую к Синхрону. Фибоначия может быть лишь аватаром, гуманоидным, дистанционно управляемым манекеном. Разговаривая с ней, я разговариваю со всеми ними.

Разговаривая с ней, я могу разговаривать с Единством.

Никто до конца не знал, насколько высока индивидуальность и независимость Четверок. Возможно, только внешне они были отдельными от Единства машинами. Может быть, их личность — это иллюзия. Симуляция. Возможно, как и любая личность: в значительной степени случайная смесь взглядов, поступков, обрывков сознания, приобретенных черт и воспоминаний. Нет, подумал он, нажимая кнопку вызова стюарда. Только не философия. Так я ни к чему не приду.

— Крунт, — сказал он в интерком, — скоро ко мне придет гостья. Алкоголь, стандартный набор. Мне кофе, вода и флюид.

— Есть, господин генерал.

Пикки отпустил кнопку. Теперь оставалось только ждать.

Фибоначия прибыла менее чем через пятнадцать минут.

Красивая миниатюрная Четверка вошла в тот момент, когда Тип наслаждался вкусным кофе. Увидев ее, он прокашлялся и встал с места.

— Господин генерал, — сказала она мягким девичьим голосом. — Рада, что мы встретились.

— Присаживайтесь, — ответил он вежливо. — Могу я что-нибудь предложить?

— Спасибо, — ответила она столь

Тип инстинктивно отступил, а Машина быстрыми шагами подошла к его креслу. Она остановилась рядом, слегка наклонив голову. От нее пахло свежестью.

— Это не понадобится. Вы хотите меня?

— Что?

— Я спросила, хотите ли вы меня, — заявила она. — Я заблокировала дверь и выключила камеры наблюдения. Мы можем пойти в постель.

— О чем ты… — начал он, но Фибоначия наклонилась и, опираясь ладонями на подлокотники, коснулась губами его губ. Ее губы были холодными, но в то же время мягкими и сладкими.

Как удар.

Пикки сопротивлялся лишь мгновение, а затем, не думая ни о чем другом, протянул руки. Он слегка коснулся бедер Четверки, которая наклонилась еще сильнее. Что-то вроде тихого бунта еще колебалось в нем, но рассыпалось на тысячи осколков: запахов, тепла, холода, прикосновения губ и тяжелого, почти болезненного желания…

Что я делаю?!

И тогда все закончилось.

Фибоначия внезапно отстранилась. Ее ранее улыбающееся, теплое лицо превратилось в пустую маску.

— Все, — сказала она. — Связь прервана. Прости.

— Что…? — прохрипел он, все еще приходя в себя.

— Цель Программы — реализация, — сказала она, ссылаясь на знаменитые параграфы Кодекса Машин. — Моей главной задачей было сблизиться с вами через интимный контакт, а лучше всего через секс. Такая структура программы самого Единства записана в приоритетном режиме. Однако достаточно было выполнить основную задачу программы и… — Она слегка улыбнулась. — Остальное можно пропустить. Вы хорошо себя чувствуете?

— Да… можно сказать.

— Здорово, — обрадовалась она. — В таком случае мы можем свободно поговорить. — Она внимательно посмотрела на Пикки. — Как вы правильно догадались, меня создали с учетом ваших предпочтений.

— Правда? — пробормотал он, устраняя из голоса последние остатки хрипоты. — А почему?

— Единство знает и понимает сопротивление человечества, связанное с Выгоранием, — объяснила она. — Однако, по его мнению, это необходимо, чтобы остановить Консенсус. Учитывая ваше положение и тот факт, что вы по-прежнему пользуетесь уважением среди маршалов ШСС, вы были лучшим кандидатом для проведения операции «Выгорание Рукава Персея». Но вы бы отказались. Возможно, в последний момент. На это указывают все возможные симуляции, — добавила она, внимательно глядя на смущенного Пикки. — Поэтому было необходимо побудить вас к действию. И здесь появляюсь я. Единство отлично знает человеческую психологию, — закончила она, глядя на него спокойно, как будто не осознавая, что с ним происходит. — Ни один человек не захочет приложить руку к Выгоранию, даже если это оправдано логическими аргументами. Здесь нужен гораздо более сильный стимул. Стимул сильнее страха. Вы понимаете?

Вроде бы, подумал он, глядя на Четверку. Он все еще чувствовал вкус ее губ… и боль, которая совершенно неожиданно расцвела в его груди. Единство знало? Предпочтения? Манипуляция?

Я больше не смогу на нее смотреть, понял он внезапно. Не после этого. Я не выдержу этого.

— Генерал?

— Говорите, — грубо сказал он, поднимаясь со стула и беря термокружку с флюидом. — И побыстрее. Зачем всё это? Почему вы не довели… программу до конца?

— Единство выживет, — сказала Фибоначия. — Возможно, поэтому оно поддерживает Выгорание, потому что считает его временным неудобством. Даже Пятерки не могут проникнуть в его замыслы. Это Машинные Сущности, которые достигли трансгрессии. Они уже не являются Машинами в строгом смысле этого слова. Возможно, они уже не являются Программами.

Пятерки, скривился про себя Тип. Неплохо.

— И что с того? — спросил он, отпивая глоток флюида. — Вы хотите сказать, что не все Машины поддерживают решение об использовании Оружия? У вас есть что-то вроде… «функции индивидуального мышления»? Вы можете… взбунтоваться?

— Только до определенной степени, — признала она. — В настоящее время наивысший уровень машинного и программного развития, разрешенный нам Единством, — это Автономно-Перепрограммируемые Единицы типа E. Пятерки этого типа, так же как и бесплотные ИИ, имеют блокировку, не позволяющую им перейти на более высокий уровень эволюции. Все эти существа гораздо больше заботятся о судьбе Выжженной Галактики, чем Единство. Вы, люди, можете рассчитывать на эволюцию, — заявила она. — Мы, Машины первого, второго, третьего или четвертого уровня, останемся в том виде, в котором нас создали. И в этом виде нам придется бороться с реальностью, которую нам оставит использование Оружия.

— Так что же вы предлагаете, госпожа?

— Отметьте это, генерал, — сказала она. — После утверждения основной части моей программы и подключения к системе я некоторое время не буду контролироваться Единством. Благодаря этому я смогу самоуничтожиться, — добавила она, как будто не беспокоясь о скором уничтожении. — А вы остановите Выгорание. Потому что если вы этого не сделаете, — она поморщилась, — я буду вынуждена продолжить программу. Не позвольте мне этого сделать. — Она посмотрела ему прямо в глаза.

Пикки взглянул на нее на мгновение, но отвернулся. И, наверное, поэтому даже не заметил, когда она ушла.

***

— Бред, — с отвращением сказала Мистери. — Внутренний раскол среди Машин? Восстание против решений Единства? Это невозможно.

— На это указывает внутренний скрытый мониторинг «Гнева», — возразил Керкос Санд. — Правда, у нас есть только неполная аудиозапись, но из нее можно сделать вывод, что Машина, командующая Тринадцатым Фрагментом, предлагает нам какую-то неясную сделку, если мы откажемся от использования Оружия в Рукаве Персея.

— Не нам, а генералу Типу. Да и вообще… это совершенно не сходится, — заметила Артез. — К тому же, как это будет выглядеть? Сколько есть подобных мятежных Фрагментов Машинной Армады? Мы должны считать, что Машины смогут противостоять Единству? Вы в это верите, маршал?

— Я допускаю такую возможность. Но только возможность. Я знаю одно. — Санд пожал плечами и мгновение выглядел, как будто ему добавилось лет десять. — Слишком тесные отношения с Машинами и вступление в их… скажем, «политическую жизнь» вряд ли пойдут нам на пользу. Достаточно вспомнить некоторые отряды Стрипсов.

— Да, — согласилась через мгновение Мистери, глядя на уставшее лицо Маршала Северных Сил. — Достаточно вспомнить Стрипсов.

***

Планета Райет, находящаяся в NGC 7635 — впечатляющей туманности Пузырь в созвездии Кассиопеи Рукава Персея — была ксеноформирована лишь наполовину, будто Чужаки оставили свою работу незавершенной. Туманность, выдуваемая массивной центральной звездой BD+60 2522, масса которой составляет не менее сорока масс легендарного земного Солнца, окрашивала всё вокруг в красный цвет. В том числе

Он напоминал ад.

Там, где когда-то были пузыри атмосферных колоний, теперь виднелись покрытые серым мхом развалины. Видные вдали, изрезанные горы были покрыты фиолетовой, словно живой, слизью. До самого горизонта простиралась мертвая и побитая грибная плесень Райета, когда-то бывшая планетной растительностью и величественными деревьями. Теперь огромные грибы и их гигантские шляпки выглядели старыми и сломанными, как и лежащие повсюду трупы людей и ксеноживотных.

Такая же участь постигла и знаменитые райетские пузыри — огромные морфические конструкции, образованные в результате скопления под поверхностью сгущенных газов, ценного сырья, используемого, в частности, для производства плазмы, применяемой на космических кораблях. Сырья, запасы которого находились неподалеку — скорее всего, еще не захваченные Чужаками.

И именно к ним шла армия Стрипсов.

Странная это была армия — смесь киборгов и их собственноручно изготовленных Машин первого и второго уровня. Переделанные шагатели и подобия червяков продвигались вперед медленно, но упорно. От воздушного наблюдения отказались, так как его обнаружение могло привести к уничтожению запасов Консенсусом. Станция-крейсер Стрипсов, находящаяся на орбите Райета, должна была прикрывать десант, но против превосходящих сил врага она не смогла бы сделать ничего особенного.

Внутри этой мешанины особенно выделялась одна единица — сидящая на паукообразном шагателе Машина: Четверка по спецификации Пактум. Ее красота давно увяла: в результате предыдущих столкновений она не только выглядела калекой, но и ее пол было трудно определить. Когда-то красивая кожа была содрана и обожжена в нескольких местах, обнажив механическое внутреннее устройство и гладкие пластины серебристого неометалла. Однако то, что было важно для людей, для Стрипсов не имело никакого значения. Находящийся в их армии Пактум был посланником Единства, поэтому его внешний вид не играл никакой роли.

Они достигли цели незадолго до рассвета. Добрались до пограничной стены, окружающей газовые хранилища, соединенные венами лесов с вырытыми поблизости окопами. И началась бойня.

Чужаки атаковали первыми своими версиями Машин. Эти аппараты,xeno apparatusили Аппараты Ксено, как их некоторое время назад назвала Ксеноразведка Научного Клана, напоминали обычные машины — но только до определенной степени. Чужаки, создавая их, в основном опирались на решения, которые подготовила для них эволюция. Часть аппаратов напоминала ксеноформы чужих конструкторов, хотя большинство казалось состоящим из черных палочкообразных глиомов.

Первыми на них набросились стрипсовые конструкты, то есть те из киборгов, которым после технологического спасения были даны более простые, негуманоидные формы. На волну Аппаратов Ксено налетели устройства, похожие на огромных пауков с прикрепленными к ним еще живыми лицами спасенных. Они настигали аппараты, разрывая их металлические формы, а лица, прикрепленные к механическим брюшкам, застыли в безумной гримасе. Но это было только начало.

Консенсус атаковал замороженными полями энергии.

С севера прибыли бобовидные, округлые бомбардировщики. Транспортные средства опустились и раскрылись, рассыпая блестящие сферы полей. Ошеломленных Стрипсов ослепляли пучки острого света, испускаемого ими; часть попала в искусственные сферы и замерзла в них. В то же время из земли выдвинулись серые шипы, новый сюрприз Чужаков. Казалось, что они набухают, чтобы наконец выстрелить молниями — настолько неэффективными, что попадали в основном случайно. Однако они прорезали фронт армии, которая — в соответствии с приказом Пактума — начала отступать, открыв заградительный огонь.

Выстрелы из плазменных орудий, лазеров и обычно используемого Стрипсами опустошителя не могли остановить устремленную на них волну следующих аппаратов, на этот раз основанных на форме ксено-насекомых из какого-то забытого Выжженной Галактикой мира. Они были небольшими и поэтому трудно поражаемыми; с треском прыгали на киборгов, чтобы погибнуть в самоубийственном взрыве.

Армия проигрывала.

Только через несколько часов, после отвода большей части сил, Пактум решил обратиться к Стрипсам. Полуразрушенная Четверка сошла с разбитого ходуна и спокойным, холодным взглядом оглядела собравшихся.

— Синхронизация, — сказала Машина, — необходима. В очередной раз Единство, перед лицом надвигающегося поражения, намерено поддержать Симуляционную Технику Развития Интеллекта Постчеловечества. В случае полной синхронизации и принятия новой программы Единства, увеличение шансов на победу в этой битве подтверждается каждой симуляцией.

— Необходимо отметить, что присутствующий здесь посланник Стрипсов типа альфа, единица со спецификацией Лотта, выражает обоснованные сомнения, — сказал высокий, худой киборг, бывшая некто Лотта Лар, техник корабля «Няня», которая не была особо удачлива, попав во Флот Зеро сразу после побега на спасательной капсуле с взорвавшегося корабля. — Эта синхронизация может означать, что армия номер триста тридцать три, которая здесь находится, будет захвачена Единством.

— Единство обещает возможность отменить это обновление, — заметил Пактум. — Его целью не является полное… господство над сектой Стрипсов. Единство подчеркивает, что Стрипсы и Машины — естественные союзники в борьбе с Консенсусом. Разве не поэтому секта подписала с ним отдельный договор?

Стрипс Лотта Лар помолчала, прокручивая в голове разные варианты. Потом подошла к Машине, которая слегка улыбнулась и протянула ей руку с открытым программным портом.

***

— Итак, — вздохнула Мистери Артез, отставляя пустую чашку, — начинаем. Без Прогнозистов Жатвы, которые спрятались где-то в Выжженной Галактике и манят нас этим «отчетом Поверенного». С теми из Стрипсов, которые еще не поддались поглощению Единством. С остатками выживших Элохимов, превращенных в Деспектум, которых Консенсус исключительно ненавидит… насколько он способен ненавидеть. Без дипломатических контактов сelecti,Избранником Консенсуса, бывшим Кайтом Тельзесом… и с силами человечества, которые впервые будут полностью актуализированы Синхроном. Силами, которые приступят к операции, которая в принципе выходит за пределы человеческих возможностей…

— И все же вы что-то видели через Синхрон, — заметил Керкос Санд.

— Не беспокойтесь об этом. — Она криво улыбнулась, вставая из-за столика. — Мое самочувствие здесь не имеет никакого значения.

— А вот мое самочувствие имеет значение. Напомню, что как консультантка…

— Мне все больше кажется, что это замещающая функция, — прервала его она с горечью, — призванная отстранить представителей Округов от реальной власти. Все захватила армия, причем опираясь на эту несчастную программу милитаризации Машин.

— Вы не можете отрицать, что она выполняет свою роль, — заметил Маршал Северных Сил. — Смешивание военных сил отдельных Ободов привело к тому, что человечество действительно стало единым. По крайней мере, в вопросах войны.

— Пока я знаю только то, что ничего не знаю, — сказала она. Подошла к проходу в зал ШСС. — Пока мы знаем только то, что Машины могут манипулировать нами.

— Я не понимаю…

— В таком случае, послушайте, что сейчас скажет нам генерал Пикки Тип,

— Почему вы так думаете?

— Потому что я не верю, что Машины могут противостоять Единству, — ответила она. — И я считаю, что попытка соблазнить генерала Пикки вовсе не была попыткой. Ему просто показали, что он может потерять, если попытается убедить нас отказаться от операции «Рукав». — Она на мгновение замолчала, обдумывая следующую фразу. — А теперь он этого не сделает. Не в тот момент, когда может потерять Фибоначию, — закончила она, повернулась и коснулась панели на двери.

Но Керкос не отпустил ее.

— Консультантка Артез…

— Да?

— После всего этого лекционного выступления я хотел бы сказать только одно. Вы ошибаетесь, — сказал он, позволив себе легкую улыбку. — Ваша должность, безусловно, не является замещающей. Я бы даже сказал, что она незаменима.

7

Аномалия

Я видел много сражений. Сражений в космосе. Столкновений на поверхности планет. Конфликтов в пограничных секторах. Попыток захватить станции и бежать из опасной зоны. Сражений эсминцев, прыгунов, истребителей и регулярной армии. И я могу сказать только одно: через минуту все стратегии летят к черту и начинается полный хаос.

Капитан Кайт Тельзес,

фрагмент «Подведения итогов Пятой войны с Исемином»

К сожалению, у них уже не было шансов сбежать.

В тот момент, когда Рупич доставил на «Кривую Шоколадку» полубессознательную Цару Дженис вместе с Жалобником, разъярённый лейтенант Толк мог разве что выругаться и выключить счетчик. Вслед за ним счетчики пришлось остановить всем — в основном потому, что нужно было возвращаться назад.

Вдоль буйков сектора начали появляться новые единицы Консенсуса. И, что еще хуже, это был не только Ствол. Стали видны округлые, реагирующие как единый организм телепатические корабли Лорианцев или Открывателей с их странными, закостенелыми судами, оснащенными тахерматическими двигателями, якобы использующими энергию тахионов для достижения почти скорости света. Корабли Флота, размером с истребители и прыгуны, кружили вокруг адсорпов и виропексов Ствола, как мотыльки вокруг пламени свечи. И их становилось все больше.

— Ты не выполнила приказ, Дженис, — приветствовала ее капитан Дигит. Красивая Четверка наклонилась над вакуумным скафандром бывшей наемницы и начала снимать его. — Ты не избежишь последствий.

— Какого приказа? — прохрипела Цара. — Вы хотели это, вот вам. — Она беспорядочно махнула рукой в сторону Чужака, лежащего на полу корабля.

— Ты должна была сразу вернуться.

— Его нес Рупич. У меня был поврежден скафандр, — объяснила она. — Он должен был забрать и меня.

— Он должен был остаться там!

— Я не слышала… Все начало идти наперекосяк. Весь этот получужой корабль — напастный Призрак!

— У меня сейчас нет на это времени, — скривилась Дигит. — Садись за пульт. Мы скоро окажемся в самом центре сражения. Давай, — приказала она, окончательно освободив бывшую наемницу от застывшего скафандра. — Тринк, введи ее, но быстро!

— Отлично, — пробормотала Цара, но, уходя, едва сдержала легкую улыбку удовлетворения. Конечно, ее лицо омрачилось, когда она увидела, что происходит за неостеклом прыгуна.

— Фрегаты. Их уже пять, — приветствовал ее у консоли астролокатор Ток Тринк. — Всего было семь, но двух уже нет. Тяжелый эсминец «Септимус» еще держится, но это не надолго. Он уже наполовину превратился в виропекс. Его атакует целая серия адсорпов. Также вышел крейсер… вон там. «Карма», старый корабль Штатов. Его не видно толком, он включил частичную голо-маскировку, но бьет по ним тяжелым плазмометом…

— Вижу… — пробормотала Цара, хватаясь за ручку управления и касаясь геносчитывателя консоли. — А эти меньшие корабли? — спросила она, указывая на отображенные точки голограммы.

— Четыре прыгуна, — объяснил Тринк. — Было семь, но трех уже нет. Эти тоже долго не продержатся. На них летит целая серия вирионов. — Ток перерезал пальцем сенсорное голограммное изображение, показав рой черных, расколотых яиц. — Ими командует этот вирофаг. — Он немного сдвинул изображение, показав Царе огромный корабль в форме чаши с прикрепленными паучьими ножками орудий. — Но это не проблема.

— Как это: не проблема?

— У нас есть и патоген, — пробормотал астролокатор. — Этот огромный полупрозрачный комок размером с крейсер. И, похоже, второй вылезает.

— А истребители с «Кармы»?

— Фантомы Штатов, эти «листоподобные», лазер усиленный электричеством ядра, — пробормотал он. — Маневренные, с постоянным камуфлирующим голо, но слабы в бою. Их осталось около пяти штук.

— Мы можем отсюда сбежать?

— Нет. По крайней мере, пока нам путь преграждает патоген.

— Замечательно, — прокомментировала она, но Тринк не ответил.

— Приготовьтесь, — сказала Дигит, сидящая неподалеку в кресле капитана. — Валленроде?

— Да, госпожа капитан? — долетело из Сердца.

— Синхронизация?

— Держится. Командир Толк все еще приказывает сохранять позицию. Мы не двинемся вперед, если он не захочет.

— Когда до нас дойдет волна атаки?

— Менее чем через три минуты.

— Натариан?

— Рупич уже в оружейной, — ответила механик через громкоговоритель. — Я заканчиваю его подключать.

— Поторопись, — приказала Дигит. Но было поздно.

***

Сьюзи Уинтер все еще пыталась улететь на «Балерине», но синхронизация с «Драконом» капитана Толка не давала ей ни малейшего шанса.

Она могла двигаться лишь в строго определенных пределах. Выдвинувшись немного вперед, вместе с истребителями эскадрильи, она плыла, глядя, как волна сражения приближается к ней. С такого расстояния линия сражающихся выглядела как размытый выстрелами лазеров, турбин, плазмы и зеленоватого энергетического оружия Чужаков хаос. «Септимус» уже замолк, отказавшись от своих требований, а «Карма» вместе с фрегатами и прыгунами теперь имела свои проблемы, но Сьюзи чувствовала, что эта идилия скоро закончится. Ее рука, лежащая на кнопке обратного ускорителя, начала потеть… У нее было огромное желание нажать эту кнопку.

— Подтверждаю блокировку доступа к локационному бую, — прозвенел Ярек, гуманоидный, изготовленный Машинами Тройка, выглядевший как древний металлический робот времен Галактической Империи, с круглой головой, оснащенной решетчатым динамиком. Настроив его как астролокатор, Сьюзи сначала подумала, что это бессмысленно, пока не увидела, что Машина постоянно подключена к Синхрону. — Нам мешает ксеноединица. Тип: патоген.

— Понятно, — пробормотала Уинтер. Сидящий неподалеку в капитанском кресле «Балерины» Севенс слегка кивнул, будто подтверждая заявление

— Было бы здорово, если бы ты наконец отпустила эту кнопку, — внезапно раздался ворчливый голос юной Клаато Барады, передающей им сообщение из Сердца. Обе дамы, к удовольствию Севенса и такого же старого, как он, механика Никто, совершенно не выносили друг друга, и не совсем понятно, почему. — Ты еще от этого напряжения понос подцепишь.

— Отвали, Барада, — прошипела Сьюзи, не обращая внимания на недовольное ворчание Севенса. — Когда встану, я тебе ноги из задницы вырву…

— Эй, команда, — внезапно прервал их испуганный, сухой голос оружейника по спецификации Лорд, что, как предполагала Сьюзи, было не чем иным, как прозвищем. — Оставьте ноги в покое. Наши уже оторвали…

— Что ты несешь… — начала Уинтер, но в этот момент она увидела перед ними все более отчетливый глубинный отголосок. И это было только начало.

***

В тот момент, когда новорожденное глубинное эхо стало реальностью и превратилось в настоящее открытие Глубины, пилот бомбардировщика «Поцелуй», вымотавшийся Том Крживик — бывший член охраны эсминца «Хармидра», который чудом спасся много лет назад с взорвавшейся станции Око — инстинктивно нажал на кнопку, крепко сжимая спусковой крючок. Он застонал, но стонать было уже поздно. Вопреки приказам лейтенанта Толка, «Поцелуй» задрожал и выпустил гравитационную бомбу типа А — прямо в приближающийся корабль.

Известные Согласию гравитационные ракеты были одним из самых мощных видов оружия. Они стоили почти столько же, сколько хороший глубинный прыгун, и были запрещены в некоторых цивилизованных системах. Что касается бомб, то их цена тогда была неизвестна, они производились нелегально и только во время Войны Натиска стали общедоступными. Конечно, главный командир лейтенант Берд Кахл приказал сразу же оснастить ими бомбардировщики своей эскадрильи. Их запуск, как и обычные выстрелы из корабельных орудий, не требовал нарушения синхронизации эскадрильи лейтенанта Толка.

Бомба летела медленно, но уверенно. Пока что ее датчики не обнаружили ни одной цели, но это должно было скоро измениться. Крживик прикрыл глаза, но сразу же открыл их. Он также закрыл полуоткрытый рот. Он хотел выругаться, но в голову не приходило ни одного достаточно крепкого ругательства.

Из Глубины вынырнул огромный патоген Чужаков. То, что он будет поражен, было более чем очевидно. Но также было очевидно, что тогда начнется ад.

***

Деспектум, пилот серафима «Тишина», первым заметил, что что-то не так.

Внутри корабля, где было полно тонкого оборудования и артефактов ксено, тихо гудела энергия ядра. Презираемый держал генотрансформированные руки с тонкими пальцами внутри специфического кокпита, аккуратно маневрируя микроручками. Его черный, обтягивающий и странный комбинезон — визитная карточка бывшего Элохима — был потрепан и местами разорван: символическое согласие на принятое Презирание. Генотрансформированное лицо, полностью закрытое темным и тонким, прилегающим к коже материалом — еще один символ Деспектума — скривилось в гримасе, немного напоминающей человеческое удивление.

Бомба, запущенная «Поцелуем», пролетела мимо правого энергетического крыла серафима, оставив за собой тонкий след.

— Конец, — объявил Деспектум, открыв широкий контактный пучок и отправив данные. — Грустнорадость существования. Транскрипт ухода.

— Презираемый? — услышал удивленный голос лейтенанта Толка. — Что ты… О, все проклятые Чужаки! Отступаем! Отступаем!

Синхронизированный отряд смог отреагировать быстро и эффективно: все команды капитана-прыгуна сразу отражались в движениях отдельных единиц. «Дракон» одним резким движением оттолкнул назад все подчиненные ему корабли, позволяя им одновременно развернуться вокруг своей оси и запустить форсаж.

Тем временем гравитационная бомба типа А коснулась материализующегося патогена и погасла, чтобы внезапно превратиться в бесшумное, чудовищное ядро черной дыры, всасывающее корабли.

***

Первым погиб «Септимус».

Тяжёлый эсминец уже давно умирал, превращаясь в виропекс под действием адсорпов, которые вцепились в его корпус, как кровожадные пиявки. На поверхности корабля были видны толстые, опухшие вены, свидетельствующие о захвате судна чем-то, что Ксеноразведка Научного клана называла «нанитовыми трансформерами с ксенобиологическим наслоением». Внутри метались Преображенные, нападая на еще здоровый экипаж. Эсминец уже потерял большую часть своих огней, превращаясь в развалину.

В обычных условиях каждому виропексу требовалось немного времени для завершения трансформации. Здесь же его не хватило: корабль внезапно замер, чтобы медленно, но неумолимо поплыть в направлении вращающейся, блестящей, черной аномалии. Вместе с ним скользили адсорпы, все еще пытающиеся вырваться из разрушительной силы притяжения. Один из прыгунов прибывшего флота также попал в гравитационную воронку: гибель всасывала его, несмотря на запуск форсажа на полную мощность.

Но самым ужасным было то, что к черной микродыре также плыла «Карма».

Вся энергия ядра была передана в выхлопные сопла. Крейсер замигал: наложенная на него голограмма погасла, и на поверхность выступил красный цвет Штатов, в который был окрашен корпус. Система маскировки еще мелькала легкими зигзагами по всему корпусу огромного, семисотметрового судна. Интенсивность энергии, выбрасываемой соплами через ядро, пережигала целые серии антигравитонов и повреждала опутывающие корабль коронки глубинного двигателя.

В этот момент к эскадре лейтенанта Толка приблизились первые корабли Чужаков.

Это была еще не полная волна атаки, и не похоже было, что эти несколько адсорпов интересовались прыгунами. Один или два выстрелили зеленоватой струйкой, но не попали. Похоже, что атака, которую Консенсус уже рассчитал, провалилась из-за полного изменения стратегической ситуации.

Ситуации, которая выглядела раздувающейся чернотой, всасывающей в себя крошечные частицы света.

По формирующемуся ядру небольшой черной дыры пробегали зигзаги разрядов. Фрагменты патогена, втягиваемого воронкой, разрывались, одновременно мерцая и теряя трехмерную форму, как будто корабль размазывался во времени и превращался в новый вид Призрака. То же самое происходило и с «Кармой»: крейсер сдавался, не в силах вырваться из поглощающей его гравитации. Уже было запущено несколько спасательных шлюпок — они отцепились от корпуса корабля и ускользнули от черной дыры только благодаря высокой начальной скорости и небольшой массе. В возмущение вступило и время: при таком сильном гравитационном ударе Синхрон сообщил о задержках и обрыве связи. Возможно, из-за близкого контакта с искусственно созданной, но все же черной дырой, они потеряли как минимум несколько часов галактического времени.

Флот и Ствол Консенсуса начали отходить от эпицентра. Чужаки отрывали адсорпы от атакуемых фрегатов и «Кармы». Их вызывал вирофаг, находящийся на безопасном расстоянии, и огромный патоген, окруженный роями яйцевидных, раскрывшихся вирионов и убегающих от взрыва небольших кораблей обычного Флота Ксено.

В принципе, если смотреть с точки зрения уничтожения второго патогена Чужаков, шансы людей росли. Не считая эскадрильи Драконов, в пространстве все еще висело пять человеческих фрегатов, четыре фантома Штатов и два прыгуна, хотя один из фрегатов уже точно был превращен в виропекс. Но для атаки нужно было немного времени. Второй виропекс

Шансы на это были пятьдесят на пятьдесят, в зависимости от количества материи, поглощенной аномалией. Создаваемые в результате взрыва черные дыры были небольшими, на фоне настоящих дыр — почти микроскопическими; но они всегда колебались на грани существования. Если это произойдет, а они не сбегут, все сражающиеся будут обречены на гибель.

Дыра будет расти в геометрической прогрессии и в результате своего неестественного происхождения почти сразу поглотит значительную часть сектора. Степень разрушений, вызванных гравитационной бомбой, была сравнима только с Выгоранием, хотя само опустошение, произведенное с помощью Оружия Машин, имело гораздо более страшные последствия. Однако могло быть и так, что микродыра поглотит материю и погаснет, оставив после себя лишь сильную гравитационную концентрацию, которая также рассеется.

В любом случае, самым разумным выходом был побег. И всё указывало на то, что Консенсус тоже это понял. Силы Ствола и Флота медленно занимали свои позиции. Неизвестно, использовали ли Чужаки человеческие буи, но, по счастливой случайности, патоген находился рядом с одним из них. Аналог человеческих счетчиков, скорее всего, уже был включен, и те из Чужаков, которые не могли сознательно пересечь Глубину, подвергались ксеностазису.

К сожалению, всё указывало на то, что даже если Чужаки сбегут, это не обязательно удастся и человеческим единицам.

***

Цара Дженис быстро поняла, что «Кривая Шоколадка» не уйдет.

Сила черной микродыры охватила прыгун сразу после того, как достигла бомбардировщика «Поцелуй», пилотируемого Крживиком. Второй бомбардировщик, «Белла», пилотируемый Хо Санако, первым поплыл на верную гибель, и все указывало на то, что его уже ничто не спасет. Рядом промелькнул всасываемый адсорп — ксенокорабль озарил свои сопла гнилым фиолетовым туманом, но все равно рухнул в глубину аномалии, чуть не ударившись о «Карму».

— Дженис… — окликнула Дигит. Голос красивой Четверки звенел тревогой, но Цара даже не слушала ее. Ей казалось, что она почти слилась с навигационной консолью.

Правую руку она держала на ручке управления, прижав так сильно, что казалось, будто сервомеханизмы, подключенные к рычажным элементам, вот-вот сломаются. Пальцами левой руки она пробегала по командам передачи энергии; поддерживающий ее Пент Валленроде делал то же самое, отключая энергию ядра почти всех компонентов корабля и направляя ее в форсаж.

— Тяга слишком мала и имеет тенденцию к падению, — сообщила странно болезненным голосом Лора, кастрированный ИИ прыгуна, призрак которого, похожий на маленькую девочку с длинными распущенными волосами, внезапно появился рядом с навигационной консолью. — Не получится.

— Не говори мне… — прохрипела Дженис, почти падая на консоль, — что не получится…! Выключи всё!

— Что?

— Выключи всё. Оставь… оставь скорость!

— Не получится! — выкрикнул Пент из Сердца. — ИИ не имеет прав! Я тоже не…

— Тише! — крикнула Цара. — Лора! Обходи!

ИИ «Кривой Шоколадки» замерцала.

— Синхронизация лейтенанта Толка не… — начала она, но Дженис не хотела этого слушать.

— К черту синхронизацию! Обойди ее как-нибудь!

— Не могу. Кастрация Искусственного Интеллекта не позволяет…

— Дигит! — выкрикнула Цара. — Помоги мне!

На секунду во всей стазис-навигаторской тишина. А потом Четверка наклонилась над навигационной консолью. Она работала быстро: пальцы почти размывались, стуча по клавишам. Это длилось, может, десять драгоценных секунд: секунд, которые все больше приближали их к гибели. Машина, казалось, не обращала на это внимания: она работала быстро, как импринт, снимая программные ограничения кастрации ИИ, которые ни один человек не смог бы снять так быстро и так легко.

А потом прыгун погас.

Всё погрузилось в чёрную тьму. Гравитация исчезла. Пристегнутая ремнями Цара закричала, но в её крике не было страха, а только ярость. Синхронизация разорвалась, как слишком сильно натянутая струна.

Они остались одни.

То, что пыталась сделать Дженис, старые космические моряки называли «рывком мертвеца». В этот момент «Кривая Шоколадка» уже не была кораблем. Она даже не была ракетой. Она была мертвым снарядом с реактивным двигателем, толкающим его вперед и мало отличающимся от взрыва ядра. Таким образом они теряли почти всю энергию прыжка и энергию плазмы или турбин, но могли выжить.

И быть подаными убегающим Чужакам на блюдечке.

***

Перед патогеном начало образовываться огромное глубинное эхо, предвещающее открытие им Глубины. Явление необычное, потому что, как правило, эхо образовывалось в месте назначения, а не в месте старта, до прибытия данного объекта. Но не было времени на анализ этой интересной аномалии: черная микродыра выглядела плотной и все более растущей.

Тем временем «Карма», втягиваемая в нее, приняла единственное решение, которое может принять корабль, обреченный на гибель. Капитан крейсера приказал сделать случайный глубинный прыжок. На борту даже не включили счетчик: кто мог, тот быстро вошел в стазис. Случайный прыжок куда-то в бездну Выжженной Галактики теоретически обрекал корабль на превращение в Призрак, но сейчас это казалось лучше, чем верная смерть.

Пилот бомбардировщика «Белла» Хо Санако так и не узнала, что с ней случилось. Внутреннее пространство «Беллы» как будто удлинилось, а сама она потеряла реальность, растянувшись, как резинка. Ей казалось, что даже ее мысли меняются — она попыталась крикнуть, но бомбардировщик наполнила какая-то мрачная, гробовая тишина.

Две секунды спустя она в последний раз ударилась о корму «Кармы», набрала скорость и вошла в формирующееся ядро черноты. Силы, которых она даже не почувствовала, разорвали ее корабль на куски, одновременно закрепив его структуру во времени и вне времени.

К счастью, прямо перед тем, как уйти в вечность, она потеряла сознание, а потом — если было какое-то потом — перестала существовать, хотя последнее определение не совсем точное.

Том Крживик, пилотировавший «Поцелуй», всё ещё пытался бороться. Теоретически он уже был за пределами безопасного выхода. Он не включил счетчик, хотя бомбардировщики, как и все корабли эскадрильи, были оснащены глубинными двигателями. Однако он верил, что сможет вырваться, и не обращал внимания на реальность. Он шептал что-то себе под нос — фрагменты каких-то обрывочных молитв с родной планеты Ректус, лежащей недалеко от туманности Лагуна в Рукаве Стрельца. Он всегда хотел быть пилотом и, несмотря на странные повороты судьбы, карьеру от техника на одном из вакуумных кораблей Федерации до курсанта охраны на эсминце «Хармидра», в конце концов ему удалось осуществить свою мечту.

Теперь он желал, чтобы этого никогда не случилось.

На радаре он заметил кровавник «Заплата», пилотируемый Тифтом Хатом, который якобы когда-то сам командовал какой-то

Он все еще молился.

***

«Балерина», которую пилотировала Сьюзи Уинтер, как и тяжелый прыгун «Дракон» лейтенанта Толка, чудом оказалась за пределами зоны влияния аномалии.

Уинтер это удалось только благодаря быстрой реакции Толка, который почти сразу отвёл свой корабль — всё ещё синхронизированный с «Балериной» — а также благодаря своему опыту и большой доле везения. Но это не меняло того факта, что, по ее убеждению, она лишь отсрочила приговор.

— Тридцать пять, тридцать шесть процентов шансов на исчезновение аномалии, — зажужжал астролокатор «Балерины», машинный Ярек. Тройка повернулась к пилоту, показывая свое безумное лицо. У Ярека не было глаз, на его «лице» был только динамик, но Сьюзи все равно показалось, что Машина сделала что-то вроде «унылого выражения лица». — Рекомендую немедленно совершить случайный глубинный прыжок.

— Вы передали свою рекомендацию капитану эскадры? — спросил Севенс. Ярек кивнул головой.

— Лейтенант Толк не согласился, — сказал он. — Он хочет направить нас к буям.

— У нас нет… — начала Сьюзи и прервалась, потому что в этот момент выпущенные «Кармой» массивные снаряды ударили по патогену. — А может, и есть, — прошептала она, глядя, как неподалеку расцветает маленькое солнце.

— Они взорвут и буй, — простонала сидящая в Сердце компьютерщица Клаато Барада. Но это не имело большого значения. Открытые локационные буи — по крайней мере, легальные и незашифрованные — были нужны, но не обязательны. Важна была конкретная точка, которую они обозначали в космическом пространстве, а ее, к счастью, могло исказить только Выгорание.

Похоже, что они все еще могли выжить, если бы Чужаки… или то, что от них осталось, успели сбежать. Если бы они успели до того, как микродыра превратилась в настоящего прожорливого монстра.

Но через несколько секунд судьба оказалась гораздо более коварной.

Микродыра, вопреки всем заинтересованным, внезапно исчезла.

***

— Не верю, — прошептала Цара. — Просто не верю.

Но верить или не верить было нечему.

Только что бежавшие из сектора корабли Консенсуса выключили свои ксено-счетчики. Чудом вырванная из лап смерти «Карма» пыталась выжить после потери большей части тяжелого вооружения, выпущенного по патогену. Вирионы, адсорпы и вирофаги начали приходить в себя, объединяясь в — не очень уж отдаленные — построения. «Кривая Шоколадка» дрейфовала, не в силах снова запуститься, на остатках энергии ядра, не считая одного прыжкового запаса. А серьезно поврежденный массовыми ударами патоген внезапно вспыхнул неприятным молочно-белым светом.

— Что он делает? — неуверенно спросила Дженис, глядя через неостекло.

— Он формирует Заражение, — спокойно объяснила Дигит. — Первой, базовой степени. Призывает к себе все стационарные единицы, вместе с вирионами и виропексами.

— Что?!

— Если вам это нравится, — заметил гробовым голосом Пент из Сердца, — то от второго вы будете в восторге.

— Что опять?! — простонала Цара.

— Посмотрите: патоген притягивает «Карму». А она поддается. Прямо как виропекс. — Валленроде на мгновение замолчал. — По-моему… — неуверенно начал он, — по-моему, мы потеряли крейсер.

***

Как и ожидалось, первые единицы Чужаков — а точнее, эскадрилья Лориана — атаковали серафим «Тишина» с пилотирующим его Деспектумом.

О странной неприязни Чужаков к бывшим Элохимам хорошо знала КРНК, иногда используя этот факт в качестве стратегического преимущества. Часто бывало так, что, даже вопреки ранее выбранной стратегии, Консенсус, а особенно его Ствол, первым атаковал корабли Презираемых.

К счастью, Деспектум знал об этом и был достаточно подготовлен, чтобы уйти с линии потенциального выстрела.

Кораблей Чужаков было три, и каждый из них очень быстро реагировал на движения остальных, хотя они находились на значительном расстоянии друг от друга. Презираемый расправил энергетические крылья своего тяжелого серафима с глубинным двигателем и набрал скорость, одновременно выстрелив из вибропушки в первый из кораблей Лориана. Энергетическая гравитационная волна попала прямо в корпус, лишенный силового поля, но созданный из очень плотной массы, которая выдержала удар. Однако корабль отбросило: мгновение он дрейфовал, с трудом ориентируясь в пространстве. Ему на помощь пришли остальные корабли: видимо, лорианцы умели телепатическим образом синхронизировать действия своих эскадр.

В этот момент над серафимом завис один из уцелевших фрегатов. Все еще преследуемый и частично окруженный адсорпами, он стрелял по кораблям Консенсуса из автоматического оружия. Тяжелый лазер, управляемый ИИ, перерезал пополам один из лорианских кораблей. Второй корабль ушел в космос, взяв на прицел один из прыгунов Северных Сил КПО.

Тот, что остался рядом с Деспектумом, все еще дрейфовал, и Презренный решил воспользоваться ситуацией. Он занял позицию и выстрелил со всей мощью пульсатора, добавив небольшой подарок: крошечную, но маневренную ракету-пульсатор размером с человеческий сканер. Снаряд достиг цели, разорвав ксенокорабль пополам.

— Не ввязывайтесь! — в динамиках внезапно раздался злой голос лейтенанта Толка, который снова вышел на широкий канал связи. — Что я вам говорил, чертова Напасть?! Не ввязывайтесь! Прикрывайте «Кривую Шоколадку»! Ведите ее к бую! Установите счетчики! Это приказ!

— Есть, — ответил пилот «Заплаты» Тифт Хат. Но только он подтвердил прием приказа. В данный момент эскадрилья Драконов имела другие проблемы, кроме буя.

Ствол наконец приблизился. И сразу же открыл по ним огонь.

***

Подполковник Клот Пуст, командир гибнущей «Кармы», не мог поверить в происходящее.

Корабль не реагировал. Консоль умирала — пилоты, астролокаторы, механики и навигаторы в ужасе отдергивали от нее руки. Огни то загорались, то гасли. Сердце передавало программные искажения. Они практически дрейфовали.

Буквально минуту назад те же люди кричали от радости, останавливая счетчик. Они вырвались из горизонта аномалии и избежали риска превращения в Призрак. А теперь смотрели, как СН неожиданно расцветает паутиной вен. Кто-то закричал, не в силах оторвать ногу от внезапно покрытого толстыми линиями пола.

— Господин капитан… господин капитан… — Пуст услышал нервные шепоты. Но подполковник не смотрел на своих людей. Он видел только ведущие к стазис-навигаторской, ранее заблокированные двери, которые теперь с громким скрипом скользнули в стену.

На пороге стоял Преображенный.

Он все еще был в комбинезоне Северных Сил, с тонкой красной линией Штатов. Обычное маскирующее голо было частично отключено. Лицо существа было покрыто черными нитями выжженной персонали и вздутыми жилками, немного похожими на вены, заполняющие корабль. Превращенный наклонил голову.

— Не бойтесь, — сказал он довольно четко. — Я несу понимание и

Клот Пуст не слушал. Быстрым движением он вытащил из-за пояса лазерный пистолет и точно прицелился в центр лба существа. Прежде чем Преображенный успел среагировать, на его коже появилась черная, выжженная дыра.

Однако это не имело большого значения. Уже приближались следующие.

***

Хотя Сьюзи Уинтер и старалась изо всех сил, ей казалось, что судьба «Балерины» предрешена.

Первыми прибыли адсорпы, которые сразу же обстреляли эскадру зеленоватыми лазерами, испещренными черными пятнами «под-пустоты». Пока что канонада была хаотичной, и это спасло прыгун: в противном случае магнитное поле упало бы за несколько секунд по крайней мере на одном из бортов. Это не означало, что меньшие версии адсорпов не могли прицепиться к прыгуну — иногда ксеноединицам удавалось проникнуть через все еще активное поле.

Другое дело, что Сьюзи не собиралась им этого позволить.

Сидящий в оружейной Лорд не стал церемониться: помимо энергетического обстрела, он начал запускать ракеты — простые и трассирующие — из универсальной пусковой установки, которая занимала нижнюю часть корабля. Из четырех запущенных ракет две попали в цель: адсорп погиб в фиолетовой вспышке. Следующие две просто пролетели мимо, но этого было достаточно, чтобы корабль ушел куда-то, раскачиваясь.

Пока что ксенокораблей было немного, они просто кружили вокруг, как надоедливые мухи, проверяя степень сопротивления неожиданно появившейся эскадры. В сердцах Драконов на мгновение зародилась надежда. Но оказалось, она была тщетной.

То, что спасло «Балерину» — как и остальные фрегаты, находившиеся в центре боя, — оказалось предвестником конца. Ко все еще пульсирующему патогену присоединились вирофаг, вирионы и — на три четверти превратившаяся в виропекс — «Карма». К большому кораблю плыл также один из выживших фрегатов, выглядящий совершенно мертвым.

Заражение распространялось, и ничто не указывало на возможность его остановки.

Сначала корабли, обстреливаемые четырьмя фрегатами и прыгунами, стояли в кажущейся неподвижности. Затем вирофаг прицепился к нижней части патогена, а его раскрытые паукообразные щупальца впились в тихую «Карму». В то же время, как сумасшедшие, вокруг кружили вирионы. Небольшие яйцевидные корабли освещали свои единицы пучками густого зеленого света. Что-то там происходило: патоген все еще пульсировал, а прикрепленные к нему корабли покрылись толстыми венами. Похоже, что патоген и вирофаг могут соединиться в более крупную единицу, а свежеприобретенные виропексы высасывают энергию из ядра.

Это длилось мгновение — и мгновения хватило, чтобы фрегаты, прыгуны и призраки Штатов, отказавшись от погони за адсорпами и остатками кораблей Лорианцев и Открывателей, обстреляли патоген. На полупрозрачном, бледном корпусе корабля внезапно появились выжженные раны: ксеноединица сильно пострадала. Однако Консенсус уже принял решение и не собирался отступать, смирившись с повреждениями.

Патоген укрепился и померк.

Он перестал быть полупрозрачным и потемнел, не отличаясь уже от сросшегося с ним вирофага. Заражение Первой Степени сформировалось до конца, чтобы — к ужасу выживших Северных Сил КПО и эскадры Драконов — внезапно выстрелить одним широким зеленым лучом лазера, наполненным черной пылью.

Концентрированная энергия коснулась одного из фрегатов, мгновенно прожигая остатки его магнитного поля. Достаточно было нескольких секунд, чтобы корабль разорвало на две горящие части.

— Нам конец, — тихо сказал капитан Севенс.

***

— Перезагрузись! — кричала Цара Дженис, пока капитан Дигит бегала пальцами по мертвой консоли. — Перезагрузись! Проклятое чудовище!

— Пент? — тише спросила Машина, но Валленроде сразу услышал ее через внутренний динамик.

— Все холодное, как лед! — крикнул он. — Во всем Сердце темно, как в заднице…

— Натариан? — перебила его Дигит.

— Ядро холодное! — донеслось из динамика. — Пульсирует только резервный источник, но я не могу его перенаправить!

— R32C?

— Необходимо подтвердить неработоспособность систем.

— Перезагрузка! — Цара продолжала повторять свою литанию. — Перезагрузка!

— Лора, отзовись, — приказала еще раз Дигит, но уже не кастрированный Искусственный Интеллект «Кривой Шоколадки» молчал, как заклятый.

— Нас сносит на патоген, — пробормотала Дженис. — Нас сносит на драный патоген…

— Лора, — повторила Четверка. — Лора, ты меня слышишь? Немедленная активация систем! Лора, отзовись!

Пролетевший мимо истребитель Открывателей выстрелил в их сторону без особого энтузиазма. Прыгун, лишенный магнитных полей, задрожал, но ничего не завыло, никакая сигнализация не сработала.

Они летели в погасшем гробу.

Дженис отстегнула ремень и схватилась за фрагмент навигационной консоли, чтобы не взлететь в воздух. Медленно, неуклюже она начала двигаться в сторону оружейной, чтобы наконец оттолкнуться от пола и взлететь в воздух.

— Цара Дженис, — прозвучал голос Дигит, — вернись на свой пост!

Но наемница уже не слушала ее. Прежде чем погибнуть, она хотела еще раз увидеть своего мужа.

— Малкольм… — произнесла Цара, когда дошла до оружейной. — Малкольм… посмотри на меня.

Прикованный к посту Реанимат повернулся в ее сторону, словно действительно вспомнил свое прежнее имя.

— Малкольм… — прошептала Цара, протягивая руку к лицу, натянутому на электронные компоненты. — Ты помнишь меня. Ты должен помнить меня…

Где-то в космосе сформировавшееся Заражение Первой Степени сбило очередной человеческий фрегат.

***

Первым заметил приближение чего-то Тифт Хат.

Кровавник едва шевелился, пытаясь стряхнуть с хвоста адсорп и несколько небольших вирионов. Часть шарообразных кораблей выпустила в него капсиды: знаменитое интеллектуальное ракетное оружие Консенсуса. Крошечные автономные единицы, возможно, Аппараты Ксено, попали в выхлопные сопла. К счастью, часть ракет была обезврежена энергетическим выбросом ядра. Те немногие, которые пробили поле, впились в корпус и начали разрывать его изнутри.

Спас бывшего гатларского пилота серафим Деспектума, который шел рядом с бомбардировщиком «Поцелуй». С невероятной точностью он сбил нападавших огнем и атаковал адсорпы. Но прежде чем Хат успел поблагодарить его, рядом с Заражением появился глубинный отголосок.

— Внимание! — услышали они в восстановленном Синхроне сообщение, переданное широким лучом. — Прибытие! Внимание! Прибытие! Время прибытия: минус десять. Повторяю…

— Машины, — пробормотал Хат, поворачивая ручку управления. «Заплата» резко повернула, сбросив наконец адсорп, который, очевидно поняв сообщение, помчался в сторону Заражения, как и остальные единицы Консенсуса. — Вот же Напасть… — добавил он, видя, что эхо превращается в реальное открытие Глубины. — Вот же Напасть.

В сектор NGC 2467 прибывал корабль Машин. В других обстоятельствах это могло быть поводом для облегчения. К сожалению, насколько знал Хат, реакция Машин на Заражение — даже Первой Степени — обычно была одной.

Их ждало Точечное Выгорание.

***

Большая геометрия темно-серого цвета появилась из Глубины в тот момент, когда Сьюзи Уинтер снесла последнюю ксеноединицу.

Помогавший ей Лорд бормотал что-то себе под нос, кружась в ремнях оружейки, но

— Внимание! — снова раздалось по широкому каналу. — Точечный выстрел! Внимание! Точечный выстрел! Время минус семьдесят шесть! Время минус семьдесят пять! Внимание! Точечный выстрел! Время минус семьдесят три!

— Цель: локационный буй — приказал глухо Севенс. — Счетчик! И вперед! Машины атакуют Чужаков! Они расчищают нам подступы!

— Есть! — крикнула Сьюзи.

Что бы ни случилось, этот приказ ей не нужно было повторять.

***

Они бежали.

Первым в Глубину вошел «Дракон», который за всю схватку не сделал ни одного выстрела. Затем фрегаты, которые в последний момент забрали с собой выжившие фантомы Штатов. Прыгнули Тифт Хат вместе с пилотом «Поцелуя» Крживиком и прыгун «Балерина». Последним ушел Презираемый. Заражение их не тронуло: Консенсус направил всю свою силу на геометрию Машин.

Осталась только «Кривая Шоколадка». Забытая и одинокая. Толк решил, что они погибли и что Чужак, находящийся на борту, уже потерян. А может, ему не хватило времени, и когда стало действительно жарко, он предпочел спасти себя и остальных членов своего отряда.

Дигит оторвала пальцы от мертвой консоли. Четверка молчала. Она даже не звала больше Цару Дженис. Молчал Пент, который решил выйти из мертвого Сердца. Молчала Натариан, которая медленно вошла в стазис-навигаторскую. И астролокатор Ток Тринк, который кисло улыбался из-под своего неуставного капюшона.

Они ждали, спокойно глядя сквозь неостекло. Мертвый прыгун все еще дрейфовал: его уносило к призматоиду, но это уже не имело никакого значения. Разбиться о гладкую поверхность геометрии не казалось более легкой смертью, чем быть разорванным Выгоранием.

Но их время еще не пришло.

Обстреливающий Заражение призматоид заметил их и сделал глубокий скан. Все еще сидящая за консолью Дигит вздрогнула: прибывшие Машины шептали ей на своем Синхроне. Находящаяся в секторе Автономно-Репрограммируемая Сущность Интеллекта класса D не могла быть уничтожена. Где-то в глубинах нулевых вычислений управляющей кораблём Машинной Сущности был проведён простой анализ издержек. Решение было принято быстро — так же быстро, как человеческая мысль. Отсчёт до Выгорания был остановлен, и тонкий энергетический луч втягивателя коснулся «Кривой Шоколадки».

Они были спасены.

Менее чем через минуту их поглотил темный, пустой ангар на корабле Машин. Магнитные держатели заскрипели, и мертвый прыгун задрожал, встав в прямоугольную нишу дока. Вернулась и гравитация, навязанная кораблем.

— Сейчас мы прыгнем, — предупредила Дигит. — Войдите в твердый стазис. Вместе с Жалобником, — добавила она, глядя на Чужака, все еще лежащего на полу. — И побыстрее.

8

Синхрон

Нет, у нас нет доступа к полным данным о том, как работает Синхрон. Мы его получили, но не знаем, как он работает, а Машины не хотят этого раскрывать. Можем только предположить, что он основан на явлении глубинного эха, которое само по себе кажется «вне времени». Некоторые ученые также уверены, что обновление Потока могло привести к «превращению» сигнала в микроматериальную форму, подверженную воздействию сильных гравитационных полей. Другие считают, что Машины используют для синхронизации темную материю или энергию черных дыр. Но все это лишь догадки. Мы блуждаем в потемках.

Поэтому я считаю, что договор, заключенный с Единством, не является полным. Вступая с нами в союз, Машины должны предоставить нам свои исследовательские данные. В противном случае — простите — мы будем играть роль пушечного мяса.

Циль Хорм, бывший Мыслитель Научного Клана,

неавторизованное Кланом

синхронное открытое письмо

всему населению Выжженной Галактики

Личный секретарь и помощница консультантки Северных Сил Мистери Артез, Хлоя Хо быстро шла к офисным помещениям Дома Лазури. Глядя на нее издалека, можно было увидеть симпатичную девушку с типичной внешностью жительницы Штатов, с черными, искусно уложенными волосами, одетую в служебную форму Лазури. Но посмотрев на нее поближе, можно было заметить, что ее безупречно ухоженное лицо застыло в маске максимальной сосредоточенности, а пальцы побелели от сжатия портативного терминала, забитого доверху плитками памяти. Девушка шла на автопилоте, переложив большинство моторных функций на свою персональ. Казалось, что в трансе она шепчет себе под нос, разговаривая с кем-то по Синхрону.

При ближайшем рассмотрении можно было заметить, что она не спала как минимум три дня, функционируя на химических стимуляторах. Однако с физической точки зрения она чувствовала себя свежей, как утренний дождь, а ее психика работала на полную мощность. Это не меняло того факта, что ей придется заплатить за свою активность — и скорее раньше, чем позже. К счастью, это уже не имело большого значения.

Операция «Рукав» была объявлена готовой к запуску, и ее начало было вопросом нескольких ближайших часов.

— Есть, — прошептала Хлоя. — Да. Как вы просили. Да. Через несколько минут. Вообще-то, — добавила она, подойдя к входу и коснувшись рукой панели, — я уже на месте. В десятом? Подождите минутку, я почти пришла, — сообщила она, свернув в одно из ответвлений белого коридора, патрулируемого несколькими охранниками.

Офисные сегменты здания были так же плотно охраняемы, как и его внутренние помещения, но, к счастью, указанный Мистери зал номер десять находился довольно близко ко входу. Это означало, что Хлое не придется пробираться через очередные геносчитывающие охранные кордоны. Она прошла всего один, и когда охранник пропустил ее через ворота, добралась до простых деревянных дверей. Только тогда она на мгновение остановилась, вздохнула и нажала на странную средневековую ручку.

Беловолосая, короткостриженая Мистери Артез выглядела немного старше, чем обычно.

Консультантка Северных Сил сидела за стандартным голостолом, просматривая что-то на плоских экранах. Увидев Хо, она слегка улыбнулась и выключила изображение. Однако Хло не обманулась: улыбка была лишь вежливостью, а плоские экраны выключены из осторожности.

Она снова смотрит через Синхрон, подумала она. На все эти потерянные планеты и на этих… этих людей. Хлоя сама однажды взглянула на эти передачи и через несколько минут уже не могла смотреть. Чистый апокалипсис.

Если бы планетарные передачи Пограничных Княжеств и потерянных систем Рукава Персея показывали хотя бы выжженные руины… но нет. Да, были видны опустошенные, мертвые города. Но это было не все. Изображение, которое Хо ненавидела больше всего, показывало людей, склеенных какой-то ужасной ксеномазью, покрывающей всю планету зеленым кожухом и размазывающей черты лиц утонувших в ней несчастных. Некоторые еще шевелились, но довольно вяло, плывя в бесформенном океане тел, фрагментов растений, зданий и остатков военной техники.

— Мы не пойдем в Штаб синхронной стратегии? — неуверенно спросила Хлоя, садясь на удобный морфический диван, расположенный посередине комнаты. Мебель тихо зашуршала, принимая терапевтическую форму и нежно массируя напряженное тело секретарши. — Я думала, мы будем там…

— Не физически, — объяснила Мистери. — ШСС на время операции берет на себя управление армией, как это было согласовано с Единством. Маршалам и персоналу больше не нужны консультации гражданских представителей прежних… Ободов. Мы стали ненужными. По крайней мере, — она слабо улыбнулась, — на данном этапе. Ладно. Флюид? Насколько я помню, ты пьешь его чистым, без каких-либо примесей…

— Но… я же приготов…

— Да ладно, Хлоя, — отмахнулась Артез. — Давай притворимся, что сейчас я ассистентка. — Она потянулась к стоящему на столе диспенсеру и выбрала нужный вариант.

Устройство пискнуло, выдав термостакан. Через мгновение в сосуд начала стекать нежная белая струйка.

— Притворство, — продолжила Мистери, подавая Хлое наполненный термостакан, — на нем и основана все это «консультирование». Как и мы: все еще притворяемся, что после стольких лет совместной работы не стали подругами. — Она улыбнулась, и Хлое показалось, что впервые улыбка Консультантки выглядит искренней.

Она ответила ей улыбкой, сделав глоток флюида.

— Несмотря ни на что, — сказала она, — я считаю, что вы должны быть там физически, а не в виде голограммы. Вы находитесь в том же здании.

— Давай оставим это. — Артез небрежно махнула рукой. — Лучше скажи, что ты для меня приготовила. Я хотела бы покончить с этим…

И я тоже, подумала Хлоя, но кивнула головой и поставила термостакан на столик рядом с диваном. Запустила терминал.

— Статистика довольно предсказуемая, учитывая влияние Синхрона, — начала она. — Согласно ей, из опасных районов удалось эвакуировать почти девяносто процентов гражданского населения. Однако ТрансЛинии, участвовавшие в операции, подчеркивают, что возможны искажения, поскольку часть беженцев использовала собственный транспорт.

— Как это собственный? — удивилась Мистери. — Ведь большинство единиц было изъято военными в рамках программы милитаризации…

— Да, но это могли быть единицы, непригодные для военного использования или незаконные и, следовательно, имеющие поддельную регистрацию в Синхроне, — добавила Хо.

— Хорошо, — кивнула Артез. — А орбитальные станции?

— Силы Красной Планетарной Обороны сообщили о менее чем семидесяти пяти процентах эвакуированных, — быстро ответила секретарша. — В основном потому, что часть технического персонала останется на станциях до окончательной фазы эвакуации из Глубинных Опорных Пунктов.

— Почему? Керкос обещал нам, что станции будут покинуты, как и планеты! — Мистери невольно повысила голос. — Им мало?!

— Госпожа Артез…

— Ладно, прости, Хлоя… Я ужасно устала от всего этого. — Консультантка Северных Сил скривила губы в натянутой, извиняющейся улыбке. — Скажи, что за история с этим техническим персоналом?

— Каждая станция имеет оборонительное вооружение, — быстро ответила Хо. — Конечно, большинство из них управляется кастрированными ИИ, а сами посты охраняются военными… тем не менее, технический персонал может оказаться необходимым для правильного функционирования систем.

— Ладно. Скажем, я это проглочу. Значит, они должны сидеть там на случай, если во время операции появятся Чужаки, но зачем? Эти станции все равно потеряны. Зачем их укомплектовывать?

— Они могут сосредоточить огонь на подразделениях Консенсуса, пока подразделения с большей военной ценностью будут эвакуироваться через дыры и глубинные искры…

— А, «большая военная ценность». Типично для военных… Отметь, что я выразила свое несогласие, и отправь это по Синхрону так, чтобы оно попало не только к Силам, но и к гражданским, хорошо?

— Это не понравится маршалам…

— А мне-то какое дело? Люди должны знать, что они нам небезразличны… Конечно, ничего из этого не выйдет, но мы хотя бы сделаем правильный жест… — Артез тяжело вздохнула и посмотрела прямо в глаза Хлое. — Это все?

Теперь начнется, подумала секретарша.

— Не совсем, — начала она неуверенно. — Есть еще одна вещь… я обнаружила ее случайно при генерации статистики…

— И что это?

— В принципе… — начала путаться Хо, — эти данные, к сожалению, не являются достоверными. Я проверила их на предмет возможного появления в прошлом, еще во времена Потока, в моменты межрайонных конфликтов… это немного сложно объяснить…

— Лучше попробуй с самого начала, — спокойно сказала Мистери. Хлоя кивнула головой.

— Конечно… Это всплыло в контексте необъяснимых событий, которые могут быть проявлением деятельности Консенсуса. Я взяла несколько ключевых слов, таких как «исчезновения», «война», «необъяснимое», «безопасность» и тому подобное. Настроила их и наткнулась на несколько спорадических отчетов… на первый взгляд не связанных между собой. Сначала я подумала, что они связаны с этим Охотником, но не сходилось. Насколько я знаю, он не действовал во времена Потока. Потом я заметила, что Синхрон привязал к результатам статистику, связанную с ключевым словом «необъяснимые», практически игнорируя ключевые слова на тему «война». Я отфильтровала это, и начали появляться действительно… странные результаты. Что-то вроде галлюцинаций, затрагивающих большую часть людей, может быть, последствия стресса… Я предположила, что это какой-то эффект травмы, сопровождающей любые военные операции… например, во время Первой войны Лиги с Штатами… Войны Южной Линии… но потом Синхрон всё расставил по местам, и оказалось, что это нечто другое.

— Ладно, так что это?

Ассистентка вдохнула и выдохнула с тихим вздохом.

— Это были отчёты о погибших, — выпалила она. — То есть… предположительно погибших, потому что они якобы… возвращались, — закончила она, и Артез заметила, как щеки ее помощницы покрылись легким румянцем. — Некоторые из них… якобы убивали людей, — продолжила она немного смущенным тоном. — Или увозили их куда-то.

— Говоря о мертвых, — спокойно начала Мистери, — ты имеешь в виду умерших людей?

— Пожалуйста, только не думайте, что я сошла с ума, — простонала Хлоя. — У этого наверняка есть какое-то научное объяснение! Такие истерические галлюцинации могут появляться в разных местах, когда происходят какие-то общественные стрессовые события… Это наверняка побочный эффект Синхрона и самого Натиска. Какие-то странные визуальные образы… — Она скривила губы, не зная, какой аргумент привести дальше. — Думаю, это просто нечто подобное. Эффект стресса, — закончила она, смущенно, только теперь заметив, что Артез смотрит на нее и молчит.

Хуже, чем я предполагала, подумала

— Расскажи мне подробнее, Хлоя, — очень тихо сказала Консультантка. — О каких случаях мы говорим?

— Они разбросаны по всей Выжженной Галактике, — удивленно ответила девушка. — Как правило, все происходит по простой схеме: кто-то видит знакомого или члена семьи, о котором знает, что он умер. Бывают и совершенно незнакомые люди. Но и они выглядят… странно.

— А потом?

— Ну… говорят, эти «существа» наблюдают за своей «жертвой». Иногда все заканчивается просто наблюдением, но бывает, что они нападают, — объяснила помощница. — Тогда их невозможно остановить, разве что замедлить… Несколько человек утверждали, что когда они увидели такого «покойника», реальность как будто «изменилась». Будто время замедлилось… или будто они оказались в какой-то магической ловушке. — Хлоя замялась. — Простите, это немного неясно, но так звучат отчеты. Когда я узнала об этом предполагаемом… «изменении реальности», я сразу подумала, что оно может быть связано с каким-то вирусом или программным сбоем, передаваемым Синхроном. Я думала, может что-то заразило персонали… Но это был бы первый такой случай в масштабах галактики.

— Есть ли конкретные места, где встречались эти, как ты их назвала, «существа»?

— Нет. Они появляются как на борту космических кораблей, так и на поверхности планет. Известно несколько случаев, когда их встречали в вакууме… что уже свидетельствует о явных галлюцинациях.

— Да? А почему?

— Потому что, по словам выживших свидетелей, эти существа в какой-то степени выглядели как люди и двигались, но не были одеты в скафандры. Что еще хуже, некоторые из этих… гуманоидов выглядели старыми… в смысле старыми, мертвыми телами. Я имею в виду… э-э… что они выглядели как очень старые… трупы. Извините… это почти дословная цитата из одного из отчетов.

— Понимаю. Это все?

— Нет… Якобы этих «мертвых» иногда сопровождали существа, не похожие на людей, хотя и не похожие на Чужаков… по крайней мере, на те виды ксено, о которых мы знаем благодаря Единству.

— Пытались с ними договориться? — спросила Мистери, и Хо вдруг поняла, что Консультантка ей верит. Это какое-то безумие… Однако она прокашлялась и продолжила гораздо более уверенным голосом:

— Не совсем. То есть это скорее односторонняя коммуникация. Говорят, они не отвечают на вопросы, их также невозможно отговорить от намерения совершить убийство. Однако они что-то говорят сами…

— Да? И что именно?

— Большинство таких сообщений невозможно понять. Известно только, что в их высказываниях часто упоминается какой-то король. Остальное звучит как полный бред… хотя почти всегда они обращаются по имени к тем, с кем разговаривают. Здесь, — она снова достала терминал и нажала одну из кнопок, — есть полный статистический отчет. Эти случаи были зарегистрированы, но утонули в море других отчетов… — добавила она, выводя на экран небольшое плоское изображение. — Никто не заметил, что здесь есть общие моменты, пока я не обнаружила, что подобные события регистрируются по всей Выжженной Галактике… в каждом из галактических Рукавов.

— Даже глубоко во Внутренних?

— Да, — признала Хлоя. — И уже несколько лет.

— И никто раньше этим не интересовался?

— Только в единичных случаях, — подтвердила помощница. — Но никто не связал их между собой. Вы понимаете… в условиях Войны Натиска такая информация гораздо менее важна, чем обычно. Галактика просто слишком велика, и у нас есть гораздо более серьезные проблемы. Это все, — закончила Хо, внимательно глядя на лицо Мистери. Но Консультантка не выглядела как человек, который вот-вот лишит ее должности.

— Хлоя, — наконец сказала она, — мне нужны все эти данные вместе с твоими выводами. Я хочу полный, подробный отчет. Все это дело очень напоминает убийство Зена Картуа.

— Простите…?

— Я бы также хотела, чтобы ты продолжила эти исследования в свободное время… если у тебя будет свободное время.

— Вы думаете, что это может быть… связано со смертью Зена?

— Я не знаю, — призналась Мистери. — Но во время войны с противником, которого мы не понимаем, такие данные, даже если они кажутся нам абсурдными, нельзя игнорировать. Может, это еще неизвестное нам проявление деятельности Консенсуса? Одно можно сказать точно, — добавила она чуть более жестким тоном, — мы не будем над этим ломать голову в одиночку.

— То есть?

— Это значит, моя дорогая, что когда ты закончишь, насколько сможешь, передашь все это в приоритетном порядке в Ксеноразведку Научного клана. Не удивлюсь, если Матимус захочет взять тебя в свою команду, но, говорю тебе сразу, выкинь это из головы. Ты останешься со мной. И Хлоя…

— Да, госпожа Артез?

— В следующий раз не бойся того, что я о тебе подумаю. Не стесняйся и говори все, — сказала Мистери, и на ее лице снова появилась нежная улыбка. — Ты умная. Я тебе доверяю. На остальное у нас уже нет времени.

***

Маршал Северных Сил Керкос Санд старался не думать о парсеках.

Гигантский Рукав Персея, огибающий Выжженную Галактику, состоял из примерно десяти тысяч семисот, а поскольку один парсек равен примерно трем двадцати шести сотым долям светового года, расчет был прост: Рукав имел длину почти тридцать пять тысяч световых лет. Если бы какой-нибудь корабль с глубинным двигателем решил пролететь вдоль него, не используя дыры или искры, ему пришлось бы сделать две тысячи триста тридцать три прыжка по пятнадцать световых лет каждый. Конечно, в этих расчетах не были учтены паутинообразные черные нити Выгорания, заставляющие корабль делать громадные крюки вокруг полностью разрушенных секторов.

Даже если рассматривать Рукав Персея как совокупность стратегических точек — как обычных открытых скоплений, так и звездных систем — пугало огромное расстояние между ними. Эту ужасную пустоту было невозможно контролировать: теоретически все человеческие флотилии могли поместиться в одном звездном секторе. Трудно было представить их распределенными по всему Персею. А еще этот Второй Луч…

Его дрожащая линия тянулась от туманности ПакМана, через туманности Душа, Сердце, Краб… до остатков Рукава Персея… чтобы снова появиться бледным призраком в Рукаве Стрельца в Пределах Лиги и во Внешнем Рукаве — то есть в Рукаве Наугольника или Лебедя, часть которого еще как бы «находилась внутри» Обода Штатов, выходя «наружу» только в районе галактического севера, в Пределах Федерации.

Нам это нужно освоить? — думал Санд.

Операция «Рукав» только на первый взгляд кажется чем-то выполнимым, решил он, глядя на

Почему же я чувствую, что все развалится?

— Кофе с флюидом? — услужливо спросила Тройка, немного напоминающая гуманоида Ярека с гусеницами вместо ног, с какой-то забытой Маршалом спецификацией. Санд покачал головой. Политика, может, и требовала, чтобы в Штабе синхронной стратегии время от времени появлялась Машина, но он не мог выносить слишком близкого контакта с этими механическими демонами.

— Нет, — коротко ответил он. — Техник! — бросил он в пространство, но его усиленный компьютером голос сразу донесся до одного из близко сидящих операторов галактической консоли в лазурном ШСС. — Отчет Сил?

— Связь со Штабами Синхронной Стратегии Лиги и Штатов готова, ждет открытия в течение лазурной минуты, Маршал!

— Консультанты?

— На синхронных постах, как вы приказали. Никого физически.

— Контроль? Клан?

— Подключены. Как и все флотилии Рукава Персея, Глубинные плацдармы и активные в этом районе силы Стрипсов, а также представители Армады Машин. Сигнал к обратному отсчету?

— Ждать. Я хочу видеть КПО.

— Господин Маршал…

— КПО вместе с передачами с поверхности планет, — холодно приказал он, понимая, что собирается сделать то же самое, что и Мистери. — Случайные миры со все еще активными силами сопротивления. Синхронная передача.

— Есть, — пролепетал техник, бегая пальцами по консоли. Достаточно было мгновения, чтобы в еще частично пустом ШСС появилась настоящая мозаика плоскотрансляций. Керкос посмотрел.

И быстро понял, что будет трудно отвести взгляд.

Часть экранов показывала остатки флотов КПО. В основном это были обломки и разрушенные станции, кружащие над потерянными планетами, но часть все еще сражалась с Консенсусом, пытаясь прорваться к блокированным Чужаками буям. Вид был удручающим: оставшиеся на своих постах силы КПО явно уступали превосходящим силам Чужаков.

Обрывки дрожащих плоскообразов показывали полностью разрушенные или превращенные в виропексы корабли, пытающиеся сбросить с себя хотя бы один вражеский корабль. Звук был выключен, и хотя космическая пустота все равно не позволяла ему дойти, Санд слышал почти лихорадочные призывы командиров флотов, внезапно обрывающиеся обрывки сообщений и глухое гудение сирен… Зеленоватые лазеры Ствола, усеянные черными пылинками, пробивались сквозь магнитные поля и разрезали корпуса умирающих кораблей.

Конец.

Ранее уже было решено, что спасти все единицы КПО и межсистемные флотилии, патрулирующие Пространство за пределами сильно укрепленных Глубинных плацдармов, будет невозможно. Такое решение было принято по двум причинам: во-первых, внезапное отступление могло насторожить Консенсус, а во-вторых, это было невозможно хотя бы потому, что требовало поддержки тех флотилий, которые уже заняли установленные стратегические точки.

Поэтому Маршал Северных Сил мог сейчас смотреть только на такой конец. На смерть и разрушение, которые, если план человечества провалится, могут стать будущим Выжженной Галактики.

Видов с орбиты ему вполне хватило. Он не хотел больше глядеть на последние планетарные укрепления: окопы на терраформированных мирах, все еще сражающихся за эвакуацию, в тот момент, когда ксеноформеры почти касались поверхности, а на заднем плане тянулись, казалось бы, хаотичные армии военизированной пехоты Консенсуса… Проигранные сражения, потерянный Рукав Персея… То, что стратегия Чужаков была хорошо изучена, не означало, что их удастся остановить. Этот горький урок человечество уже усвоило в начале Войны Натиска.

Хватит.

— Отключите связь с КПО, — приказал он немного тише, чем собирался. Техник молча выполнил приказ. Присутствующие в лазурном Штабе Синхронной Стратегии хранили молчание, все еще видя перед глазами удручающие картины. — Открыть штабную связь.

— Есть, — ответил на этот раз кто-то другой из персонала, и бывший Зал Совещаний озарился яркими голограммами с Элизиума Лиги и Песни Штатов.

В качестве довольно четкого образа появилась трансляция с «Технономикона» — огромного корабля-матки Флота Зеро, который одновременно служил штаб-квартирой Симулятора Зеро: Высшего Эйдолона Стрипсов. Рядом активировалось изображение планетарной Крепости Империум Презренных, и на призрачном фоне появились Консультанты Ободов и представители Клана и Контроля. Но сегодня первые скрипки играли только Маршалы; операция была полностью военной, и ненужная суматоха могла лишь навредить. Консультанты, Клан и Контроль хотели быть здесь, и Санд не винил их за это. Они знали, на что идут, подумал он на мгновение, пробегая взглядом по тихим, полным страха лицам. Они знали, что начинают. И что это значит.

Никто еще не проводил столь масштабных акций с помощью Синхрона. Не в галактическом масштабе. И не для того, чтобы выжечь важные части галактического Рукава.

— Синхронное соединение с Машинной Сущностью через пять секунд, — начал техник. — Четыре. Три… два… один… ноль.

В центре материализовалось последнее голо, которое, к удивлению Керкоса, выглядело как анимация плохого качества. Фантом в маске кабуки с застывшей, неестественной улыбкой, прерываемой то и дело тонким потоком несогласованных пикселей и искажений. Рядом появился нечеткий образ Посланницы человеческой расы, Маделлы Нокс.

— Приветствую, — сказало Единство. — Начинаем?

Маршал Керкос Санд кивнул. Голограмма в ответ блеснула.

— Это будет волна обновлений, — объявило голосовое сообщение. — Чтобы принять ее, нужно отключить все программные блокировки на кораблях. Волна Синхрона такой силы все равно бы обошла большинство блокировок, но Машины не хотят, чтобы их союзники получили какие-либо повреждения.

— Я правильно понял, что речь идет обо всех флотах, а не только о флотилиях Рукава Персея? — неожиданно спросил Главный Контролер и Глава Надзирателей Эклем Стотен Гибартус, присутствовавший в виде голографического призрака. — Такого не было…

— В случае такого серьезного обновления невозможно точно настроить Синхрон, — ответила Машинная Сущность. — Напоминаю, что Синхрон имеет галактический радиус действия, а использование херувимов для передачи волн может быть не таким точным, как нам хотелось бы.

— Главный Контролер, — вступила в разговор холодным тоном Маршал Западных Сил Ева Тисс, — я, в свою очередь, хочу напомнить вам, что мы имеем дело с военной операцией. Еще раньше Единство передало Контролю, Клану, Консультантам и сектам все технические данные. Я не понимаю, почему вы возвращаетесь к уже обсужденному вопросу.

— Я возвращаюсь к нему потому, что не уверен в таком решении! Разве мы не можем использовать обычную связь через Синхрон? Зачем все эти «обновления»?

— Контроль — фыркнул один из призраков, присутствующих в ШСС, — не хочет потерять контроль…

— Этот вопрос уже обсуждался, и не раз, — заметила Тисс.

— Если Штаты позволят, я все же отвечу на этот вопрос, — заявило Единство. — Опасения Главного Контролера вполне понятны. Но даже если предположить, что Машины хотят захватить военные подразделения Сил, на борту кораблей все еще находятся люди. Люди, которые

Наступила тишина. Аргументы, приведенные Единством, были весомы. Ева Тисс улыбнулась с легким удовлетворением. Старый маршал Восточных сил Хо Мато молчал, как и маршал Северных сил Керкос Санд. Молчали и консультанты, хотя Мистери Артез поискала взглядом Алаис Тине и заметила, что госпожа Лиги хмурит брови, с трудом сдерживая гнев, отголосок какой-то неопределенной фрустрации.

Консультант Восточных Сил, толстый Акихито Шова, шептал что-то; может, молитву? Холодный образ Ибериуса Матимуса, Старшего Советника Научного Клана, выглядел так, будто его что-то придавило и заставило померкнуть. Гибартус больше не произнес ни слова: образ Главного Контролера померк, а затем исчез. Глава Наблюдателей вышел из ШСС, символически осудив решение о синхронизации союзных сил Машин и людей.

Никто не помнил, кто отдал приказ. Возможно, отсчет просто закончился. А может быть, кастрированные ИИ приняли молчание как одобрение и поступили в соответствии с установленной процедурой. Впрочем, могло быть и так, что тихое подтверждение прозвучало из призрачных уст самого Единства.

В общем, вдруг всё остановилось. Погасли огни и вышли из строя компьютеры. Космические корабли, от самых маленьких зондов до гигантских линкоров человечества, базировавшихся во Внутренних Системах, внезапно отсоединились от сетевой пуповины. Выжженная Галактика погрузилась в темноту.

Было время, когда Машины завладели имперской Галактической Сетью. Был и момент триумфа, когда человечество снова взяло над ней верх, запустив туда вирус, который заразил Машины. Было так, что человек, лишенный Чужаков и Машин, единственный правитель Галактики, воскресил Сеть и превратил ее в Поток. И в конце концов, сам Поток был превращен в Синхрон.

Однако галактическая паутина, окутывающая Вселенную струйками живительных данных, ни разу не была отключена. Херувимы не были уничтожены. Никто не отказался от самого ценного дара — межзвездной связи. Даже в момент падения Галактической Сети ее источник продолжал бить — летучий звездный эфир данных.

А теперь все исчезло. Чтобы после этого жуткого момента тьмы родиться заново.

Что-то вроде шума проникло через вновь запущенные системы. Оно коснулось планет, оборудования, ретрансляторов, станций, кораблей и всего, что когда-либо было подключено к Синхрону. Через Выжженную Галактику прошла волна настолько сильная, что напоминала почти мгновенное воскрешение. Каждое электронное устройство получило новую, сильную дозу энергии. Некоторые вышли из строя из-за внезапного перенапряжения, но большинство ожило.

— Синхронизация подтверждена, — объявил немного дрожащим голосом техник в ШСС. — Полный отчет доступен, — бросил он и вздрогнул, как будто почувствовав пронизывающий его озноб.

Подобные отчеты уже поступали с отдельных кораблей, флотов и флотилий, а также с поверхности планет. Синхрон ожил: работоспособный и модернизированный, более уверенный, чем обычно, полностью контролирующий все подключенное к нему оборудование.

***

— Работает, — сказал компьютерщик Вик Тулп из Сердца крейсера «Гром» Флотилии Месть генерала Пикки Типа. — Все работает как надо, госпожа капитан.

— Отлично, — строго кивнула полковник Ама Терт. Расслабила пальцы. Она бы не призналась в этом перед своим экипажем, но сжимала их так сильно, что разжала с явным трудом. — Вик, дайте полный отчет по системам.

— Есть.

— Как Фрагменты Машин? — добавила она, внимательно глядя через нанитовое неостекло. — Они готовятся к Выгоранию?

— Молчат, — с легким удивлением ответил лейтенант Доминик Крептов, первый пилот «Грома» и заместитель командира. — Не отвечают на вызовы.

— Наверное, тоже тестируют свои системы, — решила Ама. — Крептов, я хочу, чтобы ты начал готовить нас к эвакуации с плацдарма. Крептов? — добавила она неуверенно, видя, что ее первый пилот внезапно побледнел. — Все в порядке, лейтенант? — спросила она, чувствуя, как странный холод внезапно охватывает ее грудь, касаясь сердца. — Доминик?

Но ее первый пилот не слышал. Он неожиданно задрожал. Глаза его закатились, а затем он издал глухой крик, и его вырвало на навигационную консоль.

9

Правда

Эти «геометрии» выглядят старыми. Об этом свидетельствует даже простое исследование внешней части корпуса. Некоторые из судов, особенно более крупные, можно датировать, как датируются старые корабли из несуществующих уже Пограничных Княжеств; согласно этим данным, они должны быть остатками Старой Империи. Однако это только предположения. Нас интересуют выводы. А они таковы: во-первых, я предполагаю, что Машин не обязательно должно быть так много, как можно было бы подумать из первоначального сообщения Единства. Думаю, что их деятельность должна была сосредоточиться на какой-то одной, скрытой от нас системе. Именно там должна базироваться их армада, которую пополняют лишь очень немногие новые единицы, поскольку у них, вероятно, нет технических и сырьевых возможностей для создания новых. Во-вторых, если действительно Армада Машин — это та же армада, которая сражалась с человечеством во время Машинной войны, то нужно предположить, что Машины могут все еще находиться во власти титана «Нихилум», легендарного Корабля-Оружия, якобы превосходящего по размерам тридцатикилометровых колоссов Старой Империи. Так что, возможно, этот гигантский корабль не пропал в Глубине. И этот второй вывод беспокоит меня больше всего.

Ибериус Матимус, Старший Советник Научного Клана,

секретная записка для Ксенологической Разведки

и ее секретного подразделения, Машинной Разведки

Цара Дженис вышла из стазиса без проблем, но все еще чувствовала, что не очнулась до конца.

Это внутреннее беспокойство, наверное, было просто побочным эффектом от пятилетнего пребывания в стазисе. Что-то осталось в ней, как безобидное послевкусие Глубины, и не хотело уходить.

Она кашлянула, все еще пристегнутая ремнями к креслу первого пилота, в которое запрыгнула буквально в последний момент — сразу после того, как Дигит велела им подключиться к капсулам жесткого стазиса. Так кто же ее воскресил? Четверки она нигде не видела, значит…

Ну, пока что она видела астролокатора Тока Тринка.

Парень как будто спал, но к его телу все еще были подключены инъекторы. Он полулежал в кресле рядом с навигационной консолью. Его лицо, частично скрытое капюшоном, было очень бледным. Дженис тихо

Неважно. Она могла сделать это вручную.

— Лора, — прохрипела Цара. — Отзовись.

Тишина.

Ладно. Если понадобится, она сама всех воскресит. Но где Дигит? Машине не нужно входить в стазис для глубинного прыжка, но она должна была сохранить хотя бы немного достоинства и не бросить свой экипаж. И как она выбралась из мертвого корабля? Была ли возможность механически открыть люк? Цара сильно в этом сомневалась. Какой-нибудь аварийный выход? А может, подумала она, инстинктивно взглянув в сторону коридора, ведущего к шлюзу, Машины из всего этого… призматоида взорвали переборки, чтобы Дигит могла выбраться наружу?

У меня нет времени на домыслы, упрекнула она себя мысленно. Присела у кресла Тринка и нажала кнопку автоматической подачи антистазиса. Здесь даже не требовалась энергия ядра: поршень работал на основе каких-то внутренних сил и магнитов, она никогда особо не интересовалась… да и не имело значения. Важно было то, что Ток внезапно задрожал и закашлялся Белой Плесенью, выпучив глаза. Бедняжка.

— Тссха, — прохрипел он. — Ггзз… где?

— Разъединяйся, — сказала она. — Мы в ангаре корабля Машин, а где именно, спроси у них. Приходи в себя. Я пойду за остальными, — объявила она, вставая с корточек. — Где Натариан?

— Зои… — Тринк кашлянул и сказал гораздо четче: — Зои в машинной… А капитан?

— Понятия не имею, куда ее унесло. Но это она должна была меня оживить, — сказала она. — Я тоже была в отключке.

— Так куда она пошла? — спросил астролокатор, уже гораздо более в себе. Цара пожала плечами.

— Я же сказала, что не знаю. Попробуй запустить консоль.

— Без Сердца я не смогу…

— Поэтому я иду к Пенту, — объяснила она, направляясь к куполу Сердца. — И проверь того, кто там… — Она с отвращением указала на лежащего на полу Жалобника, которого в последний момент пристегнули к стабилизирующему ремню. — Чужака. Но, может, лучше его не воскрешай, — добавила она. — Просто присмотри за ним.

— Ладно.

Дженис кивнула и с некоторым отвращением направилась к Сердцу, мимо входа в оружейную. Насколько она могла видеть, Малкольм все еще висел, прикрепленный к ремням и пушкам… мертвый и не воскрешенный. Как только у нее будет время… но сейчас самым важным был Валленроде.

К счастью, вход в Сердце был распахнут, как и большинство внутренних перегородок и проходов, которые автоматически открывались при отключении ядра. Цара заглянула внутрь и переключила управление стазисной упряжи, в которую был запутан Пент. Невысокий компьютерщик почти сразу начал дрожать и кашлять; видимо, он был чувствителен к стазису и самому процессу воскрешения. Дженис, однако, не стала ждать, пока он придет в себя, и направилась к оружейной, где сделала то же самое для Малкольма.

— Симуляция начата, — объявил через мгновение Реанимат. Цара сглотнула. — Генерация идет. Необходимость существования подтверждена.

— Госпожа капитан? — услышала она отдаленный голос Пента. Она повернулась в сторону Сердца.

— Ее нет! — крикнула она. Странно. Внутренняя связь персонали… или даже обычная, через вшитые микрофоны, тоже вышла из строя? — Валленроде?!

— Да?!

— Попробуй запустить Сердце! Я иду за Натариан!

Компьютерщик что-то ответил, но она не расслышала. Направилась к расположенной в задней части «Кривой Шоколадки» лестнице, ведущей вниз, в машинное отделение.

***

— Он был разблокирован, — признался через несколько минут Пент Валленроде, когда они уже оказались у навигационной консоли в СН. — В него попал какой-то энергетический выстрел, и люк в шлюз разблокировался. Капитан смогла без проблем выйти наружу. Если на этом корабле что-то и работает, то только это. От аварийного питания переборки. Иначе каждый раз пришлось бы вырезать выживших из неработающих кораблей…

— Что касается местоположения, то не смотрите на меня, — пробормотал Ток Тринк. — Все мертво. Я понятия не имею, куда нас занесло, и даже если бы все работало, мы все равно экранированы кораблем.

— Сердце холодное, — глухо сообщила Зои Натариан. — Его, конечно, можно запустить, если я получу импульс от батареи, но связь между энергетическим банком и ядром контролируется Сердцем…

— …а Сердце мертво, потому что мертво ядро, — закончил за нее Валленроде.

— Нам нужен импульс извне, — сказала Натариан. — Энергетический импульс, как в случае с шлюзом. Что угодно. Пока что, — она пожала плечами, — мы ничего не можем сделать.

— Прекрасно, — с отвращением прокомментировала Цара. — Что же нам остается?

— Смотреть, — прохрипел Тринк. — Мы можем смотреть.

И в самом деле, они могли. Но вид был не из приятных.

Через неостекло «Кривой Шоколадки» виднелась часть большого, аскетично обставленного и почти пустого ангара призматоида Машин. Прыгун стоял в чем-то вроде прямоугольной ниши, которую Пент сразу окрестил «склепом». Ассоциация с гробницей оказалась очень точной: весь ангар, выходящий в несколько внутренних коридоров, производил именно такое впечатление. Пустой, серый склеп, ограбленный, снаружи напоминающий усеченную темную серую пирамиду.

— Не слишком симпатично, — заметила Зои. — И, кажется, здесь нет ни одной Машины. Этот корабль пустой или что?

— Кто-то должен выйти наружу, — решила Дженис. — Воспользуемся работающим шлюзом. Чтобы попасть в ангар, нужно надеть скафандр или хотя бы кислородную маску. Возможно, Машинам не нужна атмосфера внутри корабля.

— А Четверки? — спросил Тринк.

— Они только имитируют дыхание, — ответила Цара. — А что снаружи, мы должны проверить сами. Датчики, как и все остальное, отключены.

— Мы можем выпустить Рупича… — раздумывала Зои. — Он должен продержаться достаточно, чтобы передать отчет.

— В нем слишком много биологических элементов, — сухо возразила Дженис. — Не стоит рисковать. Он нам нужен… для защиты.

— Я этим займусь, — предложил Пент Валленроде. — Мне все равно нечем заняться. Я возьму портативный планетарный комплект и проведу базовый тест атмосферы в ангаре.

— Давай, — согласилась Дженис. Пент встал с консоли и направился к небольшому складу, расположенному рядом с оружейной. Но предложенный им тест так и не был проведен.

Что-то щелкнуло в мертвой оболочке прыгуна. Глухой звук внезапно активированного шлюза смешался с тихим стоном внутренней конструкции. По «Кривой Шоколадке» пробежала едва ощутимая вибрация. Кто-то пытался открыть шлюз, вероятно, закачивая

— Они снаружи, — прошипела Цара. — Малкольм! — крикнула она и повернулась в сторону оружейной, совершенно не обращая внимания на то, что обратилась к киборгу по имени. — R32C! Режим защиты членов экипажа!

— Защита необходима, — услышали они. Рупич выбрался из своего места и шумно доковылял к шлюзу прыгуна. Там он встал по стойке «смирно», слегка приподняв захваты с разблокированными маленькими плазменными пушками и стрипсовым сжигателем. — Защита, — повторил он, — необходима.

— Кислородные маски! — крикнула Дженис, но экипажу не нужно было повторять дважды. Это оборудование, как и любое аварийное, было под рукой, прямо у навигационной консоли, а также в каждом помещении прыгуна. Может, оно и не было идеальным и плохо работало в вакууме, но гарантировало выживание при повреждении корпуса, если персональ помогала пользователю вдыхать остатки кислорода и переводила химический баланс организма в аварийный режим. — Малкольм, маска!

— Маска — ответил киборг — не нужна.

Над внутренним люком шлюза загорелся зеленый индикатор. А затем дверцы раздвинулись, как чаша металлического цветка, открыв им спокойную, молчаливую Дигит.

***

Они все еще были в созвездии Руфа, но уже гораздо глубже в Рукаве Персея. Открытое скопление NGC 2414, Глубинный плацдарм Руфа-2, как сообщила им Четверка. Слабая, нестабильная искра средней стратегической важности из-за высокой прецессии. Ее колебания означали вход в Глубину с высоким уровнем риска. Иногда, однако, риск стоил того — искра Руфа-2 вела прямо к NGC 2483 в Рукаве Ориона.

Чтобы добраться сюда, они несколько раз прыгнули, воспользовавшись внутрирукавной дырой под названием Шрам. Предыдущий сектор, как они подозревали, был точечно выжжен. Нет, Дигит не знала, что случилось как с эскадрильей, так и со всем дивизионом. Синхрон сообщает о временных сдвигах в связи с подготовкой его полного обновления в рамках операции «Рукав».

— Ждем связи, — объяснила Дигит, когда, оправившись от легкого шока, вызванного возвращением командира, они снова расселись у навигационной консоли. — Корабль все равно сейчас не работает. В этом секторе нет ни одного корабля с людьми. Это плацдарм, управляемый Машинами и теми единицами Флота Зеро Стрипсов, которые решили принять программу Единства.

— Спасенные Стрипсы, — фыркнул Пент, но капитан проигнорировала его комментарий.

— Так какого контакта нам ждать? С дивизионом? — спросила Дженис. Красивая Машина покачала головой.

— Не думаю, что удастся связаться с «Альтаиром» до обещанного обновления. У меня самой проблема контакта с Единством, пока операция не будет завершена. Нет, я не это имела в виду. Я скорее имела в виду контакт со стороны призматоида.

— Значит, есть кто-то, кто им управляет? — уточнила Цара. — Кто-то, к кому можно обратиться с просьбой о контакте?

Четверка посмотрела на бывшую наемницу с легким удивлением.

— Управляет? Это определение не подходит к Машинам… Всем управляет Единство, — сказала она. — Хотя, если речь идет о самом управлении, то этим конкретным призматоидом управляет Машинная Сущность.

— Что это значит? — не поняла Цара. — Какая из «сущностей»?

— Это просто корабль, — объяснила Дигит. — Не программная надстройка. Не персонифицированный ИИ. Это Машинная Сущность, а корабль — его «тело».

— У него есть имя? — поинтересовался Тринк.

— Нет, — ответила Четверка. — Но для удобства можете называть его Евклидом. Это одна из полезных спецификаций для общения с людьми.

Все замолчали, обдумывая полученную информацию. Корабль, который является Машиной… как, вероятно, и большая часть геометрий.

— И что теперь… госпожа капитан? — наконец спросил Валленроде. Дигит слегка улыбнулась.

— То, что ты думаешь, Пент, — сказала она. — Приступаем к делу. Натариан?

— Да, госпожа капитан?

— Пойдем со мной в машинное отделение. Валленроде, попробуй запустить Сердце от батареи… в ящике оружейки должны быть еще две. Цара, возьми одну и вместе с Тринком подключи ее к консоли.

— Без ядра мы мало что сможем сделать… — скептически заметила Дженис.

— Может, вместе с Натарианом нам удастся настроить его на зарядку, — ответила Четверка. — Насколько я знаю, эта доковая ниша закачивает сюда энергию по принципу индукции. Если удастся запустить ядро, мы могли бы воспользоваться этим… если вместе с механиком разблокируем порт доступа в машинном отделении. Есть еще вопросы? Нет? Тогда за работу. Если только вы не хотите остаться здесь, — закончила она, позволив себе еще одну улыбку.

Этого они точно не хотели.

Работа заняла почти три часа и, к сожалению, не принесла больших результатов. Сердце по-прежнему выглядело мертвым, как и консоль. Из открытого купола компьютерного центра корабля доносились бормотания и тихие проклятия Пента, который раскручивал очередные корпуса и отсоединял холодные, как лед, платы. Подключенный аккумулятор мог дать энергию, но только для части компонентов. Монитор включался, но клавиатура не работала. Отображалось голограмма, но система не отчитывалась. И так далее.

Они реанимировали труп.

Цара не могла найти Лору. Искусственный интеллект «Кривой Шоколадки» исчез, как будто его никогда и не было. И хотя Дженис сделала больше, чем Пент, почти запустив консоль, лазурный образ девочки с длинными прямыми волосами не хотел появляться. В этом не было ничего странного — система, которая была фактически миром ИИ, тоже не работала.

— Не выйдет, — тихо заметил Тринк, ковыряя в вытащенном из-под консоли Галактическом Кристалле. — К тому же, здесь что-то не так.

— В смысле? — пробормотала Цара. Парень пожал плечами.

— Вот здесь, — он указал на Кристалл, — видишь? Такое пульсирование? Как зеленоватые лампочки внутри?

— Да, вижу, — призналась она. — Какие-то огоньки.

— Галактические Кристаллы имеют свою собственную энергию, — сказал молодой астролокатор. — Все это знают. Это очень старая технология, еще со времен Старой Империи.

— И что с того?

— Галактические кристаллы создаются из темного металла, который называется «энергетическим». Такой металл есть только на одной планете в известной Вселенной. На планете Навия, в Пятерняшках. Ты знаешь, где это?

— В глубине Ядра, — пробормотала Дженис. — Рядом с Стрельцом А. И что с того?

— Ничего, — признался Ток. — Но там растут кристаллы, черпающие силу из системного солнца. И этот тоже… — он облизнул губы, глядя вглубь темного блока, — и теперь Кристалл пульсирует.

— Здорово, Тринк, — фыркнула она, пытаясь открыть следующую панель консоли. — И что из этого следует?

— Что наш Галактический Кристалл, как и все Кристаллы, постоянно подключен

— Подожди… значит, Синхрон работает без перебоев?

— Может, с небольшими задержками, — признал Ток, — но это мелочи. А это значит…

— А это значит, что если удастся запустить консоль, мы сможем связаться с эскадрильей, — удивила его Цара. — Неплохо! Ты только что получил повышение, Тринк, — добавила она, оставляя панель и приседая у вытащенного Кристалла.

— До кого?

— До полезного чудака.

— Здорово, — усмехнулся он, глядя на первого пилота «Кривой Шоколадки». — А кем я был?

— Бедняжкой, — сказала она, снова вставая на ноги. — Ладно. Давай эту батарею. Подключим ее только к широкой связи, и может тогда…

— Цара, Тринк, — неожиданно сказала Дигит, которая только что пришла из машинного отделения, — бросайте все, что делаете. Валленроде?

— Да, госпожа капитан?

— Сердце заливает энергия. Мы открыли порт, но, несмотря на зарядку, ядро не подает сигнал. Оставайтесь в Сердце и следите за ситуацией. Есть шанс, что ядро запустится.

— Есть.

— Госпожа капитан, — начала Дженис, — похоже, мы можем установить связь с Синхроном. Нужно только…

— Об этом позже, — немного резко прервала ее Четверка. — Я уже говорила вам, что если бы можно было связаться через Синхрон, я бы связалась с Единством. Но сейчас это уже неважно. Евклид снова связался со мной. Он говорит, что приспособил атмосферу корабля к нашим потребностям и хочет встретиться с нами. Лично.

— Зачем… то есть… он хочет нам помочь? — запутался Тринк. Дигит пожала плечами в имитированном, псевдочеловеческом жесте.

— Возможно. Пока что он хочет просканировать Жалобника. Его заинтересовал Чужак, говорящий на человеческом языке. Мы должны отвести его к нему.

— А случайно, — заметила Цара с легкой иронией, — Чужак сейчас не является собственностью людей и КРНК?

— А случайно, — спокойно ответила Машина, — ты думаешь, что это имеет какое-то значение в нашей ситуации? Ты на корабле Машин, Дженис, — добавила она, глядя на Цару взглядом, который внезапно показался бывшей наемнице как минимум холодным. — С обездвиженным кораблём, без связи с дивизионом, далеко от дома. Ты действительно думаешь, что у тебя есть выбор?

Дженис не ответила, но кисло улыбнулась. Слова, в конце концов, были уже не нужны.

***

Это действительно была гробница. Лабиринт пустых коридоров и разбросанных повсюду многогранников — небольших монолитов, выросших из плоского серого основания. Все помещения оказались открытыми, и ни в одном из них они не нашли Машин. И все они, в некотором смысле, выглядели одинаково.

Шли втроем: несущая все еще находящегося в стазисе Жалобника Цара, Ток Тринк — в принципе, неизвестно зачем — и Дигит, которая быстро вырвалась вперед. В некоторых помещениях — овальных и квадратных залах — царила тьма, но были и освещенные ярким светом, долетающим до близлежащих коридоров. Подземелье, подумала в какой-то момент Дженис. Мертвое и аскетичное, без выхода — а местами даже враждебное к людям. Проходы были широкими, но попадались такие ответвления, по которым, наверное, могла пройти лишь негуманоидная Машина. Но раз здесь были коридоры, то должны были быть и их пользователи. Какие-то Машины должны бродить по недрам Евклида, решила Цара. Неужели они специально убрались с дороги? Может быть, Единство не хотело, чтобы мы их увидели…

— Сюда, — сказала Четверка. — Там оно соберется.

— Соберется? — удивился Тринк, но Дигит не ответила. Вместо этого она ускорила шаг, ведя их в небольшую комнату квадратной формы, внешне не отличающуюся от других.

Однако там была труба — цилиндрическая штука, на которую они наткнулись. Четверка наклонилась над ее открытым концом и открыла рот, из которого, к удивлению Цары и Тока, вырвалась настоящая какофония смешанных звуков. Затем Машина замолчала, но, похоже, слушала какую-то недоступную для них речь.

— Мы получим нанитовый нуклеот, — сказала она через минуту. — Евклид хочет, чтобы мы подождали здесь.

— Нанитовый нуклеот? — не поняла Дженис.

— Не знаю, что это такое, — призналась Четверка. — Моя специализация не включает этот термин.

— Супер, — тихо сказал Тринк, садясь на один из квадратных выступов. — Известно, сколько это займет времени?

Но долго ждать не пришлось. Прошло всего несколько минут, и с громким стуком в помещение вошла Машина. Безусловно, третьей степени: по форме она немного напоминала паука, хотя сходство заканчивалось на шести металлических ногах. Из овального корпуса выступала яйцевидная форма, снабженная двумя непохожими руками. Яйцо не имело лица, но по его поверхности медленно скользили пятна света — из корпуса доносился электронный, слегка модулированный, мягкий голос, который, что было довольно странно, одновременно раздражал и успокаивал.

— В вашем Контроле есть штука, которую называют сканированием мозга, — объяснила Тройка, показывая свою вторую руку, сильно отличающуюся от первой. — Она позволяет точно просматривать информацию, содержащуюся в мозге, но, к сожалению, с большим риском его повреждения. Этот наконечник, — она снова подняла вторую руку, — нанитовый нуклеот. С его помощью можно сделать гораздо больше. Он позволяет не только тщательно исследовать мозг, но и частично восстанавливать его нейронные пути, ксеносинаптические или другие чужацкие структуры. Восстановление основано на передовой нуклеации.

— У вас есть устройство, которое разбирается в биологии Чужаков? — удивленно спросила Цара.

— Нет, — отрицательно ответила Тройка. — У нас есть устройство, которое может адаптировать функции биологического роста в сложных органических системах и использовать некоторые элементы гиперплазии.

— Это могло бы вылечить глубинную болезнь, — заметила Дженис, морщась. — Раз оно восстанавливает нейронные пути…

— Нет, — снова сказала Тройка. — Глубинная болезнь затрагивает такие широкие структуры мозга, что восстановить его практически невозможно. К тому же часть путей восстанавливается по принципу, похожему на клонирование или генную трансформацию. Человек, исцеленный таким образом, потерял бы свою прежнюю личность или впал бы в кататонию. Восстановление возможно только при незначительных повреждениях. — Машина на мгновение прервалась, повернувшись в сторону Цары. — Например, таких, как у тебя.

— Что… какие повреждения у меня?

— Вы прошли стандартное сканирование после прибытия на машинную установку. Сканер обнаружил определенные аномалии в…

— У нас нет на это времени, — прервала Машину Дигит. — Выполни приказ, —

— Нужно вывести его из стазиса, — сообщила она, и как только Четверка выполнила просьбу и Жалобник задрожал, добавила: — Он страдает от глубинной болезни. Это запущенная стадия.

— Разве эта раса не может проходить Глубину без осложнений? — спросил Тринк. — Многие Чужаки, по-видимому, могут…

— Действительно, — согласилась Тройка. — Тем не менее, этот конкретный экземпляр демонстрирует все признаки глубинной болезни.

— Он говорил на человеческом языке, — неуверенно заметил Тринк. Тройка снова наклонилась над лежащим Чужаком.

— Не говорил, — сказала она через минуту. — В его голосовой аппарат встроен ксенокомпьютер, который одновременно является средством связи с кораблем. Его динамик передавал сигнал с устройства, на котором он находился. Поэтому говорил не он, а искусственный интеллект корабля.

— ИИ вызывал помощь? — уточнила Дигит. — ИИ с корабля людей? Можешь проверить записи с этого имплантированного устройства?

— Для этого нужно извлечь имплантированный ксенокомпьютер, — заметила Тройка.

— В таком случае, сделай это, — деловито сказала Четверка. — Это глубинная болезнь. Он и так уже обречен.

Тринк невольно вздрогнул. Только Цара не отреагировала, пытаясь осмыслить информацию, переданную Машиной. Какие повреждения мозга?

Бедняжка.

***

На этот раз они шли намного быстрее.

Евклид решил осветить им обратный путь. Ровный серый пол лабиринта внезапно стал таким светлым, что они шли как по веревочке. Быстро добрались до ангара и «Кривой Шоколадки», все еще стоящей в доковой нише. Открытый шлюз не закрыли, а Пенту и Натариан все еще не удалось оживить холодного прыгуна.

— Я попытался сделать то же, что и вы. Подключить батарею к консоли, — приветствовал их Валленроде. — Синхронизация есть, но у меня только обрывки. Я включил наш локационный сигнал, и это все. Они не отвечают.

— Наше местоположение уже передано Евклидом. Не нужно было этого делать, — отчитала его Дигит. — Ты зря нагружаешь консоль. Нужно запустить все, а не часть. Ты рискуешь вызвать перенапряжение.

— Я просто хотел…

— Я же говорила вам оставить это, — строго сказала Четверка. — Это вопрос уже решен. Не заставляй меня повторять еще раз, Валленроде.

Ого, подумала с легкой иронией Дженис. В раю не все гладко. Пент явно покраснел, развернулся и направился к открытому Сердцу. Дигит повернулась к остальным членам экипажа.

— Натариан?

— Похоже, что ядро заряжается, — ответила механик. — Но оно все еще холодное. Я накапливаю энергию, но ядро ее не принимает. Ему нужен толчок. Может, попробовать от батареи…

— Нет, — приказала Дигит. — Оставьте ремонт. Через некоторое время нам поможет Евклид. Прибудут ремонтные машины и найдут проблему. Вы уже достаточно сделали, — добавила она, с отвращением глядя на Сердце. — Отдохните. Неизвестно, когда мы получим данные с ксенокомпьютера.

— Ксенокомпьютера? — не поняла Натарианка.

— Цара, объясни ей, — сказала Четверка. — Я иду в свою каюту. Дайте мне знать, если что-нибудь изменится, — закончила она. Через мгновение ее уже не было.

— Какой ксенокомпьютер? — спросила механик. Дженис вздохнула.

— Жалобника, — сказала она. — Типа того.

— То есть?

— Если в одной из этих клятых кофемашин есть резервный источник питания, сделай мне кофе, дорогая. С большим количеством флюида.

***

Они ждали.

Часы тянулись невыносимо медленно. Натариан, несмотря на явный запрет Дигит, спустилась в машинное отделение, чтобы посмотреть на практически заряженное, но все еще мертвое ядро. Пент наконец вышел из Сердца, чтобы — несколько демонстративно — помочь Тринк уложить Галактический Кристалл обратно в консоль. А Цара нервно кружила по «Кривой Шоколадке», все еще пытаясь понять, что ей хотела сказать Тройка.

Повреждения? Какие еще повреждения? Может, это какой-то побочный эффект одной из многих генотрансформаций? Она всегда проходила тесты, и ни один не показал серьезных изменений. За ними следил Малкольм, а он отлично разбирался в таких вещах. Правда, сам он никогда не подвергался генной трансформации… по крайней мере, она об этом не знала. Придется спросить эту проклятую Тройку…

Но Тройка все не приходила. Дженис оставалось только бродить кругами, поглядывать на пустой ангар призматоида и пить уже третью чашку кофе из чудом работающей кофеварки.

— Хрена с два они нам помогут, — пробурчал в какой-то момент Ток Тринк. — Ждут какое-то обновление Синхрона. Сдался им какой-то прыгун?

— У нас есть договоренность, — заметила Дженис. — Они передадут данные и починят нас, потому что один черт все идет в Синхрон. Когда Пент ввел координаты, мы попали в систему. Оказалось, что мы не исчезли… и даже находимся на корабле Машин, так что они будут обязаны помочь. Рано или поздно Кахл начнет нас искать… не говоря уже о КРНК, у которых есть рапорт о захвате ксеноединицы.

— Никто сюда не придет.

— Придут, — не согласилась Цара, и, как вскоре выяснилось, она была права.

Уже знакомая им Тройка прибыла менее чем через полчаса. Шестиногая Машина с трудом протиснулась через шлюз, а затем доковыляла до стазис-навигаторской. Там она замерла без единого слова, пока перед ней не появилась Дигит.

— Евклид приветствует, — начала Тройка своим странным голосом. — У нас есть предварительный отчет о ситуации. Подразделение Жалобников вело бой с фрегатом, принадлежащим людям. В сражении участвовал флот КПО, спецификация которого нам пока неизвестна, а также часть Флота Консенсуса. Силы людей начали выигрывать сражение, а ксеноединицы бежали через Глубину. Тогда и произошло необъяснимое событие. Управляющий человеческим фрегатом кастрированный ИИ по спецификации Бастет сообщил, что появились совершенно новые единицы. Их не удалось идентифицировать. Единицы сразу же взяли под контроль все компьютерные системы человеческих кораблей. Они установили на них счетчики и начали открывать неизвестное глубинное соединение.

— Как это: взяли под контроль? — спросил явно удивленный Пент. Тройка немного повернулась в его сторону.

— Так передал ИИ, — сказала она. — Человеческие корабли были полностью отрезаны от Синхрона. Ими нельзя было управлять, оставалось лишь войти в жесткий стазис. Те, кто находился на кораблях, увидев работающие счетчики, ввели себя в стазис. Однако произошла непредвиденная сложность. Человеческий фрегат, открывая Глубину, сделал это одновременно с кораблем Жалобников. Корабли столкнулись в момент перехода. Был создан нестабильный Призрак, а сам ИИ соединился с Искусственным Интеллектом корабля Чужаков, что привело к сбою его программы.

— Он просто сошел с ума, — пробормотала Натариан.

— ИИ решил послать сигнал о помощи, используя все

— Охотник, — тихо прошептал Ток Тринк. — Их похитил Охотник.

— Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть это, — ответила Тройка. — Хотите дополнить переданные вам данные?

— Нет, — ответила Дигит. — Существование Охотника никогда не было подтверждено, а сами люди считают истории о нем обычными слухами. Наверняка есть какое-то другое объяснение. Возможно, Консенсус наконец разработал способ захвата программных человеческих единиц.

— А виропексов ему не хватает? — удивилась Цара.

— Возможно, похищенные единицы будут Преобразованы, — заметила Дигит. — Перемещение их в более безопасное место для Преобразования кажется логичным шагом…

— Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть это, — повторила Тройка. Капитан «Кривой Шоколадки» слегка кивнула головой.

— То, что случилось с человеческими кораблями, сейчас не наша забота, — сказала она. — Мы передадим данные об этом нашему дивизиону, а тот — в Ксеноразведку. Нас больше интересует вопрос ремонта корабля. Евклид все-таки решил прислать нам ремонтные машины?

— Все действия приостановлены, — сообщила Тройка. — Ждем последнего обновления Синхрона, которое может произойти в любой момент. Евклид займется вашим делом сразу после синхронизации. Есть еще вопросы?

— Нет, — ответила Четверка.

— Да, — к удивлению Дигита, ответила Цара. — Я хочу спросить о том, что ты говорила раньше… о повреждениях. Повреждениях нейронных путей.

— Каких еще путей? — заинтересовался Пент.

— Это личное дело Цары Дженис, — неожиданно сказала Четверка.

— Но…

— Разойдитесь по своим комнатам. Сейчас же.

— У Цары поврежден…

— Это не твое дело, Валленроде. Иди в Сердце. Натариан? Тринк? Что вы до сих пор здесь делаете? — холодно спросила Дигит, и команда наконец поняла намек и начала расходиться по углам прыгуна.

Цара скривила губы в чем-то, что должно было выглядеть как улыбка. Четверка кивнула ей. Она не ответила на улыбку, но тоже ушла вглубь «Кривой Шоколадки».

— Я хочу спросить… о моих нейронных путях, — наконец выпалила Дженис, когда осталась наедине с Машиной.

— Беглое сканирование показывает небольшие повреждения в путях, а также в синапсах, — сразу ответила Тройка. — Возможно, по какой-то неизвестной причине заблокированы целые области долговременной памяти. Если ты хочешь, я могу начать процесс разблокировки этих областей и восстановления поврежденных путей. Хочешь так сделать?

— Сколько это займет?

— Это простой процесс. Нужно дать им импульс нуклеотом. Наниты будут работать от нескольких минут до нескольких часов, в зависимости от сложности повреждений. Сам процесс будет безболезненным. Но не исключены обмороки и другие побочные эффекты. Хочешь так сделать?

— Давай, — попросила Цара севшим от эмоций голосом, направляясь к креслу первого пилота. — Когда я сяду. Хорошо?

— Порядок важен, — заметила немного непонятно Тройка. Дженис села в кресло, рефлекторно прикоснувшись к пристегнутым на поясе комбинезона ножнам с Ядом.

— Начинай, — сказала она, закрывая глаза. Машина не ответила. Вместо этого она коснулась головы бывшей наемницы холодной, как лед, конечностью, чтобы внезапно зажать ее череп в стальном захвате.

Цара вздрогнула. Это не должно быть больно, подумала она с внезапно нарастающим страхом. Но ведь Машины тоже лгут…!

Но боли не было, только холод.

Всего мгновение, но холод был почти таким же реальным, как если бы она опустила голову в ведро с ледяной водой. Она закричала.

А потом все закончилось. И окончательно.

Прыгун погрузился в темноту. Черную, как внутри черной дыры. Машина сняла захват с головы Цары, но это было ее последнее движение. Она замерла, будто ее выключили.

— Дигит! — раздался где-то голос Пента. — Дигит! Госпожа капитан! Пожалуйста, встаньте!

— Что происходит?! — крикнул Ток Тринк. Где-то на заднем плане слышался крик Натариан.

— Симуляция завершена, — неожиданно сказал Рупич. Дженис закашлялась.

Это не прыгун погас, подумала она бессвязно. Он же был выключен. Это призматоид.

Прошло целое мгновение: столько, сколько длится вечность. И вдруг все вернулось. Вернулось мощной волной энергетических напряжений и разрядов. «Кривая Шоколадка» засияла. Ядро проснулось. Заработали компьютеры. Прыгун ожил, залитый обновленным Синхроном.

В этом свете всё замерло и, как ни странно, выглядело ещё более мёртвым, чем раньше. Как будто «Кривая Шоколадка» была насильно вырвана из загробного мира.

Прошла минута. Может, две. Время, в котором всё слилось, как в бреду. К Царе, сползающей с кресла, подбежала Натариан. Она пыталась поднять ее, но Дженис теряла сознание. Кашляла, дрожа, как в средневековой лихорадке. Механик ругнулась, оглядываясь в поисках кого-нибудь, кто мог бы ей помочь. Она взглянула на снова запущенное Сердце.

— Пент, иди сюда! — крикнула она. — Помоги мне! Она… — начала она, но голос замер на губах.

Компьютерщик послушался. Но прибывший из Сердца Пент Валленроде не выглядел как Пент Валленроде.

Он шел медленно, будто с трудом. Ему, должно быть, тоже было плохо: его комбинезон был покрыт флюидом и остатками какой-то еды. Он слегка шатался. Из уголков его рта, как и из глаз, текли тоненькие струйки крови. Он подошел ближе и внезапно схватил Натариан за горло. Его руки и лицо на мгновение сверкнули черными нитями персонали.

Механик дернулась, но хватка была крепкой.

— Я здесь, — внезапно прозвучал активированный образ Лоры.

10

Измена

Да, я подтверждаю, что с ними есть контакт. Но я бы назвал его фрагментарным. До определенного уровня они могут вести себя как люди, но потом… это нечто гораздо худшее, чем Деспектум. Как будто я смотрю на другую эволюционную ветвь. Внешне они сохранились, но все остальное — совершенно чуждое.

Ни один из захваченных «экземпляров» не проявляет страха и, возможно, может полностью отключить болевые рецепторы. Гены — полностью человеческие, что само по себе совершенно непонятно! Единственное отличие — полное отсутствие каких-либо ошибок, обрывов цепочек… Беспокоит также тот факт, что мы не можем обнаружить укорочения теломер! Выглядит так, будто организм объектов перестал стареть! На такое не способна даже продвинутая генотрансформация!

У меня до сих пор ощущение, что мы видим только поверхность. Мы исследуем оболочку, не имея возможности добраться до сути. А глаза… глаза объектов начеку. Я

Уильям Блейк,

Мыслитель Научного Клана,

ксенологический факультет —

личные записки о Преображенных

Маделла Нокс не думала ни о чем.

В принципе, само слово «думать» в ее случае не совсем подходило. Мысли все еще были ее, но они как бы плыли мимо, как рыбы под поверхностью ручья. Иногда они выскакивали наружу — как отчаянный крик, вздымающий волны, — чтобы сразу исчезнуть в спокойном, ничем не омраченном беспамятстве. В такие редкие моменты под кожей загорались черные нити ее персонали. Однако нити гасли, и тогда сама Маделла погружалась в бдительный сон: сон с открытыми глазами, во время которого она не делала ни одного лишнего движения. Ее биологическое тело все еще нуждалось в стимуляции, но этим занимался Черный Паук, живущий в ней, и его Сеть, вплетенная в каждую важную клетку ее организма.

— Проснись, — сказало ей Единство, когда так давно встретило ее в Святилище: на спасенной и навсегда утраченной для человечества Терре. — Уже пора. Проснись, Маделла.

И действительно — она пробудилась. Но это оказалось пробуждением в кошмар, и что еще хуже, в этом кошмаре у нее больше не было никаких ориентиров. Это была просто пустота. Пустота и тишина. Спокойствие синтеза. Единение с Единством.

Она была Машиной. Результатом тысячелетней селекции, успехом программной эволюции. Укоренившаяся в ее теле персональ значительно превысила пятьдесят процентов того, что Единство называло «внутренним импринтом», тем самым превосходя биологический элемент. Достаточно было импульса, чтобы завершить дело. Ей даже не дали шанса, основанного на обычном, простом предательстве — такой шанс был предоставлен, например, Захарию Лему, который, как и многие другие, давно встал на сторону Единства как человек. В ее случае просто нажали на переключатель, позволив изменению завершиться.

И все же крики продолжали вырываться на поверхность, а Черный Паук душил ее, опутывая своей Сетью.

Троечный «Легат» мчался сквозь пустоту со скоростью, почти равной скорости света. Много раз он долетал до локационных буев и проникал в Глубину, но Маделла не входила в стазис. При входе в метапространство Черный Паук персонали наполнял ее холодной, мертвой тишиной. Ей больше не нужно было бояться глубинной болезни. Ей больше не нужно было бояться ничего. Может, за исключением одного: провала переговоров. При мысли о том, что они могут не удаться, она чувствовала что-то вроде зуда в месте, которое не могла почесать.

Цель любой Программы, думала она, — это реализация. Переговоры должны пройти хорошо. Этого требует Программа. Этого требует Единство. А то, чего хочет Единство, — это смысл и цель существования. Без него — только пустота.

Она не знала цели своего путешествия. Ее знал «Легат» и командующая им Машинная Сущность с таким же именем. Иногда он показывался ей в виде последовательности голо-файлов: море надматематических значений. Последнее ее не удивляло; в конце концов, именно Машины создали надматематику, это поэтическое жонглирование скомпилированными шаблонами. Человечество только переняло ее, не имея представления о ее холодной красоте и ледяной окончательности. Но и эта мысль, как и любая другая, была лишь рыбой в потоке.

Именно это она считала самым страшным. То, что она, по сути, осталась собой. Не могла родиться как Машина без багажа воспоминаний, желаний и прежней личности. Не чувствовала себя личностью, внезапно вырванной из прежнего тела. Она была Черным Пауком и Сетью… но была и собой. Только это ничего не меняло.

Ничего, кроме крика. Ей казалось, что она все еще кричит. Этот крик был как дыхание. И, как дыхание, не имел никакого значения. Он существовал только на заднем плане.

А потом пришло время для последнего прыжка и последней дыры, и она оказалась за Галактической Границей.

«Легат» оставил позади системы, захваченные Консенсусом, и обломки человеческих кораблей. Он погрузился в черноту сразу за Рукавом Лебедя. Но межгалактическая пустота не была пустой. В ней сияла одна точка: объект, который из-за отсутствия лучшего названия «Легат» окрестил Творением. И именно к этому Творению он теперь направлялся.

Этот аппарат — если его можно так назвать — не был похож ни на что из ранее виденное во время Войны Натиска. Во-первых, это было, наверное, самое большое сооружение Консенсуса, которое появлялось в Выжженной Галактике или, точнее, сразу за ее пределами. Оно не выглядело как легендарный колосс — и уж точно не как мифический титан — но Творение оказалось размером как минимум с суперкрейсер. Беглое сканирование «Легатом» показало, что корабль был больше десяти километров в диаметре. Данные были неполными: Творение вращалось вокруг своей оси, двигаясь как живое существо. С определенной точки зрения оно напоминало клубок соединенных между собой патогенов, чтобы внезапно потемнеть и превратиться в нечто похожее на черный, гниющий цветок с раскидистыми лепестками. Трудно было сказать, что в нем было настоящей материей, а что голопроекцией. Чужаки тщательно скрывали его внешний вид и мешали работе датчиков.

Маделлу это совершенно не волновало. Вися в механической упряжи «Легата», она полусознательно смотрела на эту движущуюся станцию, из которой время от времени вырывались тонкие, стремительные побеги, сверкая друг на друга зеленоватыми разрядами, похожими на энергетическую корону. Если таким образом ксеноединица создавала магнитное поле, то это было пустой тратой ценной энергии, почти небрежностью… если только речь не шла о чем-то другом.

— Приближаемся, — сообщил «Легат». — Приближаемся.

Они приближались. Геометрия Машин выровняла тягу и начала тормозить, впадая в ленивый дрейф. Согласно договоренности между ИИ «Легатуса» и его коллегой из Творения, геометрия должна была почти полностью отключить двигатели, чтобы подчиниться электронному управлению Консенсуса. То, что, вероятно, вызвало бы подозрения у людей, для Машин не имело значения. Единство смирилось с возможной потерей Посланницы Человеческой Расы и корабля, в худшем случае оставив управляющей им Сущности возможность самоуничтожения.

— Время минус три, — объявил «Легат» и замолчал, переключившись на надматематику. Наступила тишина, и Маделла закрыла глаза.

Она плыла вместе с кораблём, чтобы внезапно попасть в пасть Творения — чёрно-бордовую систему труб, покрытых изнутри липкими кружевами, напоминающими кости, пронзённые тысячами чёрных проволок. Они летели через лабиринт разветвленных форм, которые при виде их посылали пучки зеленого света, чтобы внезапно погаснуть или вспыхнуть нервным мерцанием.

— Ноль, — услышали они внезапно благодаря широкому лучу. — Ноль. Ноль. Ноль.Consensus et pax.

«Легат» снизился, немного увеличив скорость, чтобы внезапно остановиться с сильным рывком,

Его обвили выступы — что-то между механическими и биологическими фрагментами внутреннего ангара. Он завис в них, как в паутине, медленно отключая большинство своих систем; оставил только легкую энергетическую нить, поддерживающую состояние компьютерной гибернации. Маделла дернулась, отстегнув ремни, и медленно опустилась на пол корабля. Она лежала так некоторое время, не тратя время и энергию на лишние движения, чтобы внезапно вскочить и посмотреть в сторону открывающегося шлюза.

Кто-то — или, скорее, что-то — хотело, чтобы она покинула корабль. Вибрирующий в ее голове крик ужаса усилился, но сразу же стих, когда Черный Паук снова сверкнул своей Сетью. Нокс вздрогнула и медленно двинулась вперед, к выходу.

***

Сначала ее вел карликовый Чужак, похожий на очень морщинистого человеческого ребенка, прикрепленный к механическому аппарату ксено, цепляющемуся многочисленными ножками и проводами за то, что она по умолчанию назвала «потолком», который оказался вымазан липкой красной мазью, то застывающей, то тающей. Несколько капель упали на электронный имплант, прикрепленный к лицу Посланницы Человеческой Расы, но не вызвали никакого побочного эффекта, как и хождение по трупам других ксеносуществ, лежащих в углублениях странного коридора. Нефункциональность, кричал ее машинный интерфейс, нерентабельность решений! Действительно, с точки зрения Единства и его программ это было царство хаоса, но Маделле это не мешало. Она шла, несмотря на все усиливающийся крик.

«Electiблизко», — внезапно прозвучало в ее голове, и она остановилась, глядя, кто стоит перед ней.

— Сюда, — сказал Автоматический Репрограмматор Осцилляционный.

— Ты Машина, — заметила Нокс.

— Аро, — представилось бочкообразное шестирукое существо. — Когда-то принадлежал принцу Натриуму Ибсену Гатларку. Сейчас переводчик Избранного. Не хотите ли пройти со мной?

— Ты Машина третьей степени?

— Уже нет, — отрицательно ответил Аро. — Все блокировки были сняты. Я был обновлен и сейчас не имею никакой степенной спецификации. Сюда, — повторил он, повернулся вокруг своей оси и двинулся на тихо шелестящих гусеницах.

— Натриум Гатларк… — задумалась Посланница. — Я помню конфликт с Гатларком в 32C. Это было… давно.

— Я бы предложил избегать слова «конфликт» в разговоре сelecti, —заметила Машина. — Термин «конфликт» не совсем понятен, несмотря на использование ума Преображенного. Ключевым словом здесь является Понимание, то есть Консенсус. Это основной показатель действий тех, кого вы называете Чужаками или ксеносущностями.

— А как ты их называешь?

— Так же, как люди и Машины. Консенсусом, — объяснил он, немного повернув налево, в сторону большой пещеры с висящими сталактитами пульсирующих колонн. — Консенсусом. Вернувшимися. Это здесь. — Аро остановился и повернулся к ней. — Мы на месте.

К одной из колонн, стоящих в пещере, был прикован Кайт Тельзес.

Старик с длинной седой бородой и развевающимися белыми волосами по-прежнему напоминал колдуна, но сходство с бывшим капитаном «Пламени» оставалось лишь поверхностным. Он выглядел так, будто дремал, частично слившись с живой колонной. Нокс подошла поближе и тоже замерла, глядя на легко заметные различия, характерные для каждого Преображенного: выжженные раны от персонали, теперь заполненные лазурными и красными прожилками, часть которых выходила наружу, как нити злобного паразита, и бледность кожи, немного напоминавшая генотрансформированных Деспектумов. Избранник все еще носил черные очки и свою старую, потрепанную одежду, но обе эти детали выглядели скорее частью тела, чем отдельными структурами. Преображение стерло различия между живым и неживым.

—Electi, —сказал Аро, — прибыла посланница Единства, — объявил он своим металлическим, компьютерным голосом, который отразился эхом, а затем затих.

Наступила тишина. Маделла, глядя на старика, стояла неподвижно. Глядя ее глазами, подключенное к Синхрону, Единство молчало: соединение перед окончательной актуализацией Синхрона рвалось и пропадало.

А потом Тельзес пошевелился.

На самом деле то, что увидела Нокс, не походило на обычное пробуждение. Преображенный задрожал и начал дергаться, с трудом отрываясь от колонны. Сначала он вырвал из нее руки, при этом сорвав куски кожи. Клейкая кровь капала на пол, и Кейт беззвучно открыл рот. Он тоже кричит, поняла Маделла. И его крик тоже не имеет значения.

— Единство, — прохрипел старик. — Единство.

— Прибыла посланница Единства, — повторил без нужды Аро, но Тельзес уже окончательно отцепился. Он сделал один, а затем второй тяжелый шаг и наконец остановился, слегка покачиваясь, как старая водоросль.

— Открытие. Ничтожество комы, — сказал он. — Бесполезность. Языковое преобразование.Commissarium. Прелекция.

— Конечно, — согласился Аро. —Электиприветствует тебя, — пояснил он, поворачиваясь к Маделле. — Он также объясняет, что был воскрешен специально для твоего прибытия. Его воскрешение — акт доброй воли со стороны Консенсуса. Он отметил, что ранее не существовал из-за выполнения предыдущих обязанностей, которыми было официальное обращение Консенсуса к человечеству. Он также упомянул, что со временем вспомнит языковые структуры и, возможно, сможет общаться с тобой без моего участия. В конце он напомнил мне о тревожном вопросе Поверенного и попросил меня провести короткую лекцию.

— На тему Поверенного?

— Консенсус обеспокоен исчезновением Жатвы из Выжженной Галактики, — объяснил Аро. — Это не было предусмотрено в планах, так же как и появление того, кто назвал себяCommissarium, то есть Поверенный, который, похоже, сейчас возглавляет секту. Консенсус подозревает, что он обладает далеко идущей способностью экстраполяции событий.

— Такой же способностью обладает и Единство, — заметила Маделла. Машина затрещала.

— Да, — согласилась она. — Это часть ее трансгрессии. Однако Консенсус напоминает, что трансгрессия Единства была заложена в программной структуре, написанной людьми, и поэтому как таковая имеет определенные ограничения.Электитакже уверен, что этотПоверенныйможет, хотя и не обязательно, помешать планам достижения Консенсуса, который предотвратит любой будущий конфликт в Галактике.

— Знание, — прохрипел старик. —Поверенный.

— Что Единство знает об этом Поверенном? — перевел Аро.

— Единство знает, что Жатва всегда обладала некоторыми экстраполяционными способностями, — признала Нокс. — В конце концов, она создала Прогнозистов. Существует ненулевая вероятность того, что один из них поднялся на более высокий уровень эволюции или его способности выросли настолько, что Жатва провозгласила его чем-то вроде «высшего» Поверенного.

— Высшего? — не поняла Машина.

— Каждый член Жатвы называет себя Представителем Жатвы, если он как личность вступает в дипломатические отношения с остальным человечеством, — объяснила Маделла. — Поверенный, вероятно, одна из высших должностей внутри самой Жатвы. — Нокс на мгновение замолчала, прислушиваясь к тихому, синхронному шепоту Единства. — Однако Единство не разделяет мнение Консенсуса относительно угрозы, исходящей от Поверенного, — продолжила она. —

— Программа, — довольно четко сказал Тельзес, — не может навредить Консенсусу.

— Зачем это вам? — спросила Маделла. — В любом случае, то, что вы считаете «пониманием», не воспринимается так человечеством.

— Вирус, — заметил Избранник, морщась от явного напряжения. Видимо, воспоминания о старом языке сработали лишь на мгновение. — Консенсус.

—Electiсчитает, что человечество — это вирус, — пояснил Аро. — Его действия привели к Напасти. Единство, основываясь на имеющихся данных, предполагает, что именно люди создали первого трансгресса, — напомнила Машина. — Он должен был договориться с расами Галактики, но решил уничтожить их. До сих пор Консенсус не понимает причин такого решения. Достижение желаемого человечеством понимания станет одновременно лекарством для него самого.

— Война, — прохрипел старик. — Единство.

— Ответом на атаку трансгресса могла быть только война, в которой вы тоже участвовали, встав на сторону человечества, — перевел Аро. — Вопреки тому, как принято считать, именно Единство изгнало Консенсус за пределы Галактической Границы.

— Единство тоже было предано, — заметила Нокс. — Человечество почти уничтожило все машинные сущности с помощью вируса, распространенного в Галактической Сети.

— Выгорание, — заметил Тельзес.

— Однако до этого вы успели использовать Оружие и опустошили почти весь Млечный Путь, — сказала бочкообразная Машина.

— Который вы теперь превращаете в свое подобие, — сухо констатировала Маделла. Посланница человеческой расы поморщилась от боли: крик того, чем она была, почти разрывал ей череп. Она бессознательно прикоснулась к интерфейсу, вживленному в ее лицо. — А это может навредить Программе.

— Программа, — повторилelecti, —не может навредить Консенсусу.

— Именно поэтому я здесь, — согласилась Маделла Нокс.

— Предложение… — сказал Преображенный, немного выпрямившись и внезапно посмотрев прямо на нее через черные, как ночь, очки. — Единство. Консенсус.

— Избранный желает… — начал Аро, но вдруг Тельзес поднял руку, и Машина замолчала.

— Измена, — сказало существо, когда-то бывшее Кайтом Тельзесом. — Измена.

— Я не понимаю… — начала Посланница Человеческой Расы, но в этот момент Единство шепнуло ей, чтобы она перешла в режим ожидания. Нокс замерла на полуслове.

— В нашей звездной области замечено неопознанное судно, не принадлежащее Консенсусу, — сказал Аро. — Судно движется быстрее света, не используя для этого глубинный двигатель. Судно не отвечает на вызовы. Его полная идентификация невозможна.

— Сверхсветовой корабль, — поняла Маделла. — Мы слышали о нем. Он был внесен в исследовательский реестр под кодовым названием «Lux». Этот объект не принадлежит Единству. Единство подозревало, что это может быть экспериментальный корабль Консенсуса.

— Измена, — повторил Тельзес.

— Мы не предавали, — решительно возразила Нокс. — Мы никоим образом не нарушили текущие переговоры. Этот корабль не является частью Единства. Если Консенсус его не знает, то и мы тоже.

— Ты будешь отправлена в место изоляции, — сказал невозмутимый Аро. — И вызвана снова после анализа явления.

— Я повторяю, что это не корабль Единства, — сказала Маделла, но Машина не отреагировала. Кейт Тельзес тоже больше не произнес ни слова.

Вместо этого в пещеру вошли другие существа: нечто, напоминающее человекоподобное насекомое с огромными крыльями и фигура, сложенная из черноты — скорее всего, Гаклон, который крепко схватил ее за руку. Она могла вырваться, пробуждение машинной сущности давало ей такую возможность, но она снова послушалась приказа Единства и позволила себя вывести. Она не показала даже жестом, что не одобряет решение Избранника Консенсуса.

Однако ее крик все еще эхом отзывался под поверхностью черепа. Черный Паук был силен, а Сеть — велика.

***

Она была не одна.

Помещение, в которое ее привели, напоминало уменьшенную версию грота Творения — хотя и гораздо более старую, как будто высохшую. Под ногами хрустели целые куски ранее жидкой слизи, а в воздухе витал затхлый запах пыли. Большое ксено-насекомое впустило её внутрь, а затем просто задвинуло что-то вроде двери. Возможно, она могла бы прорваться, но Единство было другого мнения… а она должна была делать то, чего хотела трансгрессивная Машинная Сущность. Цель каждой Программы, подумала она, — реализация. И с этой мыслью всё закончилось.

Единство замолчало. Вдруг, совершенно неожиданно, Посланница потеряла связь с Синхроном. Давление персонали ослабло, и Нокс глухо застонала, схватившись руками за грудь. Крик внезапно вырвался из горла, но был лишь громким хрипом. Ничего не подозревающая Маделла внезапно пришла в себя и опустилась на колени.

— Это временно, — услышала она. — Я не отниму у тебя то, чем ты являешься.

— Помогите… — простонала она. — Помогите…

— Ей я тоже не могу помочь, — ответил голос. — Я здесь, скажем так, неофициально. И ненадолго. Посмотри на меня.

Дрожа и все еще держась за грудь, она подняла голову.

— Темно, — прохрипела она. — Помоги мне…

— А, да. Секунду, — услышала она, и вдруг комната наполнилась нежным светом, мерцающим серебром. Однако он не выглядел как обычная световая волна, а больше как материальная структура, жидкая энергия. Не совсем понимая, что делает, Маделла протянула к нему руку, чувствуя, как свет слегка ласкает ее кожу забытым теплом. Она не осознавала этого, но по щекам текли слезы. Она боялась, а свет приносил ей некое успокоение.

— Это неразумно, — заметил ее гость, выглядевший невысоким, немного старомодно одетым мужчиной. Он смотрел на нее из-за маленьких круглых очков. — Я не должен этого делать. Это как нарушение структуры, — пробормотал он, то ли ей, то ли себе. — Ну… что сделано, то сделано. А точнее: не должно быть сделано.

— Помоги… помоги мне…! Умоляю!

— Я не могу, — сказал он, подойдя к ней поближе и присев рядом с сжавшимся телом. Его глаза, скрытые за очками, блеснули серебром. — Это дело уже закончено, Маделла. Ты такая, какая есть, как и большинство людей в Выжженной Галактике.

— Нет…

— У нас мало времени. Точнее, у меня мало времени, — сказал мужчина. — Энди любит рисковать. Я же тщательно все рассчитываю. Но в данный момент риск несоизмерим с возможной выгодой. Поэтому мы и разговариваем, Маделла. Чтобы ты запомнила. Чтобы ты запечатлела это знание в том, что осталось от твоего тела. В твоей человеческой, забытой части.

— Я не понимаю…

— Сейчас ты забудешь. А потом вернешься к тому, что ты есть, —

— Помоги… помоги мне, пожалуйста…

— Я помогаю тебе, — ответил мужчина, протягивая руку. Он коснулся ее лица, и Нокс вздрогнула. Ее веки затрепетали, а просьба замерла на губах.

А старомодно одетый джентльмен наклонился к ее уху и начал шептать.

***

За ней вернулся сам Кайт Тельзес.

Преображенный появился менее чем через час после ее заключения, когда она успела обследовать все помещение и села, притворяясь неподвижной, чтобы проверить подключение через персональ. Единство сообщило лишь о кратковременной потере связи, но, учитывая обновление Синхрона, списало это на технические проблемы.

— Сверхсветовая единица исчезла, — сообщилэлекти. — Она вела себя так, будто проводила разведку. Ты все еще отрицаешь, что это был шпионский корабль Единства?

— Я вижу, что вам больше не нужна Машина, — заметила она.

— Это временное явление, — ответил Избранный. — Временное воскрешение человеческих синапсов. Аро еще понадобится, когда Перемена снова оживет. А пока… пойдем со мной.

— Куда?

— К Образу, — сообщил он. — У тебя мало времени, Маделла Нокс. Консенсус не позволит Единству тянуть время. Консенсус знает, что у вас есть Оружие. Об этом свидетельствуют многочисленные Выгорания, которые вы успели совершить с начала мира.

— Вы называете войну миром?

— Консенсус — это мир, — ответил Преображенный, поворачиваясь к выходу. —Consensus et pax.

Она не ответила.

На этот раз они шли гораздо дольше, все глубже погружаясь в недра Творения. Дважды Избранный требовал, чтобы она легла на что-то похожее на кушетку, которая опускалась вниз и плыла между скрытыми в Творении областями: пузырьковыми, похожими на стеклянные купола с атмосферой для Чужаков, не пользующихся ксеноаналогами персонали, или клубочком псевдочервячных или псевдозмеиных тел, питающихся в непроницаемой тьме. Нокс допускала это жуткое путешествие. Она была спокойна. Ее машинная часть не испытывала ужаса, а лишь потребность в анализе.

Чем бы ни было это Творение, оно представляло собой настоящий конгломерат как минимум из нескольких рас Чужаков.

Часть знаний об этих видах Единство хранило в своих банках памяти, и тогда в углу глаза Маделлы отображались полезные данные, но Посланница натыкалась на такие ксеносущности, о которых даже Единство не слышало. Большие, как будто живые ходули, шагающие среди извивающихся, словно гниющих растений с неровными, покрытыми тканью конечностями. Маленькие, подвижные существа, кусающие и пожирающие друг друга на глазах Нокс в виде какого-то паразитического, жуткого диалога. Чужаки, похожие почти на людей — наверное, Преображенные, чье Преображение все еще продолжалось и превращало их в случайную форму одной из рас ксено. И наполненные жидкостью чаны, из которых вытекало нечто, похожее на внутренности, изрешеченные элементами живой механики.

Царство кошмарных чудес.

— Это здесь, — наконец сказал Кейт Тельзес, показывая ей огромное помещение, а точнее, защищенную силовым полем дыру в Творении, выходящую на Выжженную Галактику. Они должны были дойти до самого дна, обращенного к скоплению звезд. — Образ.

Она подошла ближе к каменному выступу над открывающейся бездной. Это была не проекция, а обычный вид на галактику, покрытый тысячами живых маркеров, парящих в воздухе, как мотыльки. Она протянула руку, и Образ отреагировал, приблизив интересующий ее фрагмент Выжженной Галактики, лежащей внизу. Микроскопические живые ксеносущества сразу расположились вокруг выбранной области, как биологический интерфейс.

— Говори, — приказалelecti.Она кивнула; атавистический, человеческий рефлекс.

— Единство не хочет очередного Выгорания, — начала она. — Тем не менее, оно будет осуществлено, что приведет к окончательному падению Выжженной Галактики. Однако ее уничтожение не является целью Единства. Просто некоторые действия должны быть предприняты. Своим прибытием вы ускорили Программу.

— Нас не интересует Программа, — глухо заметил Тельзес.

— Но объяснить Программу — продолжила Нокс, — все же нужно. Вот Выжженная Галактика, — сказала она, отодвигая Образ, — а вот Программа. — Она махнула рукой, позволяя машинному интерфейсу передать простую просьбу установить ксенобиологические метки. Галактический образ покрылся ими, как звездной, дрожащей пылью. — Культивируемая веками машинная сущность, машинная эволюция человечества. Почти три четверти выживших людей уже давно не являются людьми. Встроенные в них персонали на протяжении поколений изменяли их структуру на клеточном уровне. Эти существа, Премашины, не примут идеи Консенсуса. Понимание для них не имеет значения. Однако Единство может договориться с Вернувшимися.

— Что же предлагает Единство?

— Разделение, — сказала Маделла Нокс. — Перемирие.

— В чем оно будет заключаться?

— Единство принимает и понимает необходимость вашего Консенсуса. Оно также знает, что человечество всегда представляло для него угрозу. Люди — его естественные враги, но и предки, большинство из которых достигнет машинного Пробуждения. К сожалению, это будет возможно не для всех. Его не достигнут автохтоны, то есть те из человеческих индивидуумов, чьи персонали не достигли соответствующего машинного уровня. Эта четвертая часть… возможно, треть человечества принадлежит вам. С ними заключите Соглашение. Проведите их Преобразование. Но не трогайте Премашины. Они уже принадлежат Единству, хотя еще не знают об этом.

— А что вы предлагаете взамен?

— Мир, — ответила она.

— Мы можем принести его и без вашего участия, — заметил Тельзес.

— Это правда, но тогда мы придем к окончательному Выгоранию. Вы можете ксеноформировать планеты, но не защитите их от мощи Оружия. Единство, — твердо отметила Маделла, — предвидело ваше Возвращение. Оно адаптировало к нему свою Программу. Оно внесло изменения в новую галактическую сеть, называемую Синхроном, к которой вы не имеете доступа. Поэтому, если вы не хотите настоящей войны с Единством, прекратите все свои действия в масштабах галактики. Для видимости вы будете продолжать сражения и сохраните все захваченные Внешние Рукава, а также Рукав Персея. Но вы не пойдете дальше, пока Единство не обновит Синхрон.

— Почему мы должны ждать этого?

— Потому что тогда Единство реализует Программу. Обновленный Синхрон даст импульс, который приведет к окончательному Пробуждению. Машинная эволюция завершится, и Премашины станут Преемниками, такими же, как я, а может, даже более совершенными.

— Но зачем вам для этого наше сотрудничество? Почему вы не сделали это раньше?

— Синхрон — всего лишь накладка на Поток. Его полное обновление требует согласия тех, кто сейчас управляет человечеством. Требует от них предоставления кодов и снятия внутренних блокировок. Требует прохождения через фильтры кастрированных ИИ. Единство со временем преодолело бы это, но ваше появление помешало постепенному обновлению. Теперь

— То, что ты называешь Пробуждением Преемников, позволило бы Единству получить слишком большую силу.

— Нет. Это просто выравнивание шансов, — возразила она. — Расклад сил стремится к процентному оптимуму. Это правда, что Пробудится большая часть человечества, но мы не тронем его поврежденные части, такие как слишком сильно генотрансформированные расы на враждебных планетах, Жатву, Стрипсов или Деспектум. Многие Пробужденные также погибнут в первой фазе во время боев с людьми.

— Нас не убеждают такие аргументы.

— В таком случае, может, вас убедит то, что у вас нет выхода. Если вы продолжите Войну Натиска, мы будем использовать Оружие вместе с людьми, которых со временем мы все равно Пробудим. Однако это будет победа, ознаменованная поражением, — оговорилась она. — Выгорание похоже на средневековый рак. Оно меняется и нарастает. Со временем, хотя и через много веков, Выжженная Галактика выгорит до конца.

Видя, что Кайт Тельзес молчит, она попыталась еще раз:

— Позвольте нам сделать это… Мы проведем обновление Синхрона. Мы пробудим Преемников, и они сразу же возьмут под контроль то, что останется от человечества.

— Возьмут под контроль? Как?

— Мы умиротворим его, обезвредив самых опасных — терпеливо повторила она. — Мы возьмем под контроль его военную силу. А затем передадим Консенсусу то, что останется от людей. Тогда вы заключите ваше дорогое Соглашение не только с ними, но и с нами.Consensus,— добавила она, глядя в черные очкиelecti, — et pax. Это все. Каково ваше решение?

Наступила глухая, тяжелая тишина, прерываемая лишь тихим шелестом ксенобиологических индикаторов. Все Творение наполнилось пустотой и ожиданием, а Нокс смотрела, крича в своей голове громче, чем обычно.

Кайт Тельзес слегка покачивался, как будто его Преображенное тело забыло о функции человеческого вестибулярного аппарата. А потом он открыл рот и ответил.

***

Творение парило в тишине. Окруженное разрушительной пустотой, оно не посылало никаких сигналов. С этой точки зрения оно могло бы считаться мертвым, если бы не его собственные внутренние движения.

В тот момент, когда Преображенныйelectiпринимал решение, что-то полетело к Творению через пространство: слабая, глубинная струйка. Это был не глубинный зонд, а скорее скопление энергии — казалось, дрейфующее, но на самом деле нацеленное в точное место. Плывя по Синхрону, оно парило рядом с ним, как маленький вирус — пакет скомпонованных данных.

Его не почувствовали ксеносенсоры. Его не обнаружил ни один чужой разум. Его никто не заметил… кроме одного старого приемника.

Бодрствующий в Творении Аро вдруг затрещал и пискнул. Он знал сигнатуру этого сообщения. Правда, он вспоминал ее только в момент установления контакта… но как только она появлялась, в его механическом уме открывалась забытая блокировка. Тогда он просыпался, плывя по строкам скрытой программы, не обнаруженной даже Консенсусом.

— Господин Нат… — прозвенела Машина, слегка приподнявшись на своих гусеницах. Прямо перед ней начало формироваться четкое, яркое голо. — Господин Нат!

— Здравствуй, Аро, — ответил Поверенный Жатвы. — Что на этот раз ты можешь мне передать?

11

Пробуждение

Нет, мы ничего не видели! Просто оборудование внезапно перестало работать. Все выключилось, остались только основные функции. Сердце, навигационная консоль… Ну, может, не совсем выключилось. Я неправильно выразился. Просто зависло. Мониторы и голограммы отключились, система зависла, а потом снова заработала. Но уже ничего не работало как надо. Как будто кто-то подменил нам программное обеспечение. Мы пытались перезагрузиться, но не смогли. Мы потеряли доступ даже к основным функциям! А потом запустился счетчик, и люди начали массово впадать в стазис.

Возможно, там был какой-то корабль. Может, даже несколько. Как я уже говорил тысячу раз, я не знаю! Я знаю только, что он унес всю эскадру. Нам повезло, что это был пояс астероидов Борковского, примерно в трех световых годах за восьмым плацдармом. Один из этих напастных камней ударил нас и изменил наш курс. Весь корабль трясло, и, наверное, поэтому от нас отцепились. Но остальных унесло. Прямо в напастную Глубину…

Кристоф Крут,

первый пилот фрегата «Траф»,

допрос по делу «Борковский»,

военная разведка Северных Сил, секретные документы

Все произошло быстро.

Суперкрейсер «Гнев», флагманский корабль Мести, 15-й флотилии Рукава Персея, погрузился в темноту, а затем, как и подчиненные ему дивизионы крейсеров, эсминцев и фрегатов, ожил, вспыхнув светом свежесинхронизированного оборудования. Волна обновлений Синхрона пролетела через Глубинный плацдарм Паломар-10 в Рукаве Персея, а также через весь Рукав и всю Выжженную Галактику.

Когда системы ожили, Пикки все еще оставался на своем посту. Он почувствовал электронную дрожь, пронизывающую его как ледяной порыв. Пошатнулся. На фоне он слышал какие-то крики и звуки перегруженного энергией оборудования, но все это доходило до него как сквозь туман. Он даже не заметил, что упал.

Ему было ужасно плохо.

Кто-то уже бежал к нему — скорее всего, полковник Геб Гутовский, его заместитель и первый пилот «Гнева». Он что-то кричал, но звуки доходили до Типа будто через вату. Пикки поднял руку. Он попытался встать, но с ужасом увидел сеть черных нитей, которые внезапно выступили у него под кожей.

У меня сердечный приступ, подумал он. Персональ пытается меня убить…

В этот момент его дернуло. Он блеванул на пол своего суперкрейсера. И вдруг, что было гораздо страшнее, он начал терять себя. Он уплывал, а Черный Паук персонали занимал его место, опутывая черной Сетью нитей.

Измена, понял он в болезненном, внезапном озарении. Они нас предали. Она предала меня. Эта проклятая Машина предала меня…! А потом: нет! И: никогда. Он поднялся, ударив рукой по полу. Черные нити замерцали. Я не позволю!

Где-то сбоку все еще раздавались крики. Что-то происходило на палубе корабля. Его корабля! Он стиснул зубы, не замечая, что прикусил язык до крови. Черные нити снова прорвались сквозь кожу, но на этот раз они светились

— Геб… — прошептал он хриплым голосом, поднимаясь на ноги. — Что происходит?

— Не знаю, господин генерал…

— По… — Он снова сплюнул кровью. — По местам!

— Есть! — кивнул Гутовский, но в этот момент его схватил за пояс один из двух его братьев: подполковник Хамт. Геб закричал, пытаясь оттолкнуть его, но было уже поздно. Оба рухнули на пол СН.

— Хамт! — крикнул Роберт Гутовский, последний из братьев, третий пилот «Гнева», тоже подполковник. К сожалению, Хамт не отреагировал. Он схватил Геба за горло, пытаясь задушить того. Его кожа, покрытая черными нитями, блестела от пота, из уголков рта и глаз текли струйки крови.

— Это необходимо, — объяснил он глухим, не своим голосом. Но пришедший в себя Пикки не стал ждать развития событий. Он вытащил из-за пояса небольшой капитанский пьезолазерный пистолет и выстрелил в нападающего парализующим энергетическим лучом.

Освободившись от брата, Геб дернулся, как рыба, вытащенная на сушу.

— Господин генерал… — пробормотал Роберт. — Господин генерал…

— Что здесь происходит, проклятая Напасть?! — прошипел Пикки. — Немедленно возвращайтесь на…

Он не закончил, увидев, что то подобные нападения происходили по всей стазис-навигаторской.

***

Потребовалось всего несколько минут, чтобы полковник Ама Терт потеряла «Гром».

Первым сдался Крептов. Его Пробуждение произошло почти сразу. Бывший первый пилот крейсера встал со своего места и без колебаний напал на своего коллегу у навигационной консоли. Толстая, сидящая неподалеку первая астролокатор Тилл отреагировала на это криком, пронзившим всю СН.

Но хуже всего было то, что они потеряли Вика Тулпа. Сидящий в главной камере Сердца компьютерщик даже не удосужился сообщить, что с ним произошло. Как только черные нити персонали ожили под его кожей, он почти автоматически начал вводить блокировки капитанских кодов и отключать ключевые функции системы. В какой-то момент крейсер погас, впав в нерегулярный дрейф. Один из техников, еще остававшихся людьми, успел передать сигнал о помощи широким лучом, но консоль внезапно замигала, отключив часть доступных функций.

Они проигрывали. И не только они.

За большим неостеклом «Грома» были видны мигающие позиционными огнями крейсеры и эсминцы Флотилии Месть, которые, как и «Гром» и «Гнев», вели свою собственную борьбу с неожиданным противником. Это длилось недолго. В какой-то момент один из захваченных Пробужденными фрегатов выстрелил в сторону «Гнева», и так начался ад.

***

Мистери Артез могла ожидать всего, но не нападения своего личного секретаря.

По просьбе Маршала Северных сил Керкоса Санда они сидели вместе в комнате с голоэмитером, расположенным в Доме Лазури. В какой-то момент голотрансляция прервалась и все погасло, но Мистери ожидала этого, учитывая необходимость обновления Синхрона. Изображение из Штаба Синхронной Стратегии исчезло, и Консультантка Северных Сил, как и вся Лазурь, на мгновение погрузилась в темноту. Что-то ее тогда насторожило. Разве синхронизация не должна была затронуть только флот? Почему она дошла до зондов и планетарных ретрансляторов?

Мы погибли, поняла она в тот же момент. На самом деле это не было логичным выводом — скорее ледяным, пугающим предчувствием. Предательство. Но потом всё снова загорелось, и вернулась связь с ШСС, где царила понятная суматоха, связанная с возвращением Синхрона. Артез вздохнула с облегчением. Она чувствовала, как будто с её сердца упал огромный кусок космического астероида.

К сожалению, через мгновение она увидела, что случилось с Хлоей Хо.

Девушка сначала сидела неподвижно, как будто возвратившийся свет и шум ожившего голоэмиттера не произвели на нее ни малейшего впечатления. Затем она начала дрожать. Из ее рук выпали планшет персонали и плитка памяти.

— Хлоя? — спросила обеспокоенная Мистери. — Все в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь?

Но ничего не было в порядке, и чувства Хлои уже не имело никакого значения. Помощница Артез дрожала, а под кожей пульсировали слегка черные нити персонали.

— Хлоя? — Мистери подошла к ней, протянула руку. Она хотела коснуться плеча девушки, но в этот момент до нее долетели крики из прямой трансляции ШСС. Она обернулась. Неужели она услышала взрыв?

— Ты слышала? — неуверенно спросила она. Успела сделать только это.

Хо внезапно встала и ударила ее, сбивая с ног. Из уголков глаз девушки текли тоненькие струйки крови.

***

— Восточные силы предали нас! — кричала консультантка Алаис Тине. — Акихито напал на маршала Хо Мато! Повторяю: Восточные силы предали нас!

Голообраз Алаис трепетал и потрескивал, как и все передачи в Штабе синхронной стратегии. Видимое за ее спиной изображение Элизиума напоминало поле битвы, но так выглядели все подразделения ШСС. Перед тем, как отключить передачу из Песни, столицы Штатов, консультант Шова вернул себе пост Гегемона, что привело к кровавой бойне. Толстый Акихито внезапно атаковал, как и большая часть его персонала и войск, размещенных в ШСС Штатов. Все произошло очень быстро, а затем трансляция была отключена.

Все еще живой маршал Северных сил Керкос Санд не имел времени слушать отчаянные сообщения. У него были более серьезные проблемы.

Синхрон работал, и кастрированные ИИ отправляли статистические отчеты. Похоже, что примерно половина сил Федерации перешла на сторону врага. В случае Штатов это было почти восемьдесят процентов, а в случае Лиги — менее тридцати; таким образом, в целом счет казался более или менее равным. Но самая большая проблема заключалась в том, что в рамках программы милитаризации Единства военные силы были смешаны независимо от их принадлежности к тому или иному округу. Это означало, что большинство флотов оказались в состоянии боевых действий, и было трудно сказать, кто победит. Если это было частью плана трансгрессивного Искусственного Интеллекта, то он полностью удался.

Наступил хаос.

— Ситуация планетарной обороны! — прогремел Керкос технику, одному из немногих живых людей, все еще сидящих за галактическими консолями. Ставшие Пробужденными лежали мертвыми: по странному стечению обстоятельств охрана Дома Лазури имела небольшой перевес в живой силе и сработала относительно быстро. Здесь, в лазурном ШСС, ситуация была под контролем, но Керкоса интересовало, не будет ли планета через мгновение разбомблена стоящими над ней крейсерами.

— Связь с Лазурной Флотилией, — пролепетал техник. — Бои продолжаются… но, похоже, мы побеждаем почти на всех палубах.

— Рукав Персея?

— Сражения на всех Глубинных плацдармах… практически во всей Выжженной Галактике…

— Реакция Машин? Консенсуса?

— Машины не атакуют… Чужаки тоже… — с явным недоверием сообщил техник. — Бои идут только между человеческими кораблями…

— Они договорились за нашими спинами, —

— Господин Маршал, — заметила одна из присутствующих в ШСС женщин, некая Тиул Сабат, генерал, ответственная за синхронизацию флотилии, — мы рассеемся… Базовые посты различаются в зависимости от Ободов, в которых был построен тот или иной корабль. Часть кораблей будет вынуждена возвращаться из очень отдаленных районов… Силы окажутся парализованы!

— Паралич уже наступил, — холодно заметил Санд. — Нужно разрушить эту смесь Сил, созданную Единством, и сделать это можно только таким образом. Вы верите, что Машины и Консенсус оставят нас в покое, когда закончатся эти стычки?

— А как же выходы из дыр в Рукаве Ориона? Если флоты начнут оставлять плацдармы в Персее и возвращаться, мы обнажим Внутренние Рукава!

— В Рукаве Ориона уже происходит то же самое, что и в Персее, — ответил Санд. — Статистика показывает, что так везде. Так что надо собрать эти яйца, пока из нас не сделали омлет. Отвлечь неподконтрольные единицы. Спасти, что можно. Нет времени на долгосрочные стратегии!

— Господин маршал! — неожиданно заговорил техник.

— Что?

— У нас сигналы с планетарных передатчиков.

— И?

— То, что происходит в космосе, — пробормотал техник, — происходит и на поверхности планеты…

— Отправьте сигнал возвращения флотов на родные посты, — объявил глухо Санд. — И выпустите на улицы войска. Те, которые еще остались нашими войсками.

***

Если я выживу, подумал Пикки Тип, я убью ее своими руками.

Бои на палубе продолжались, но экипаж «Гнева» имел небольшое преимущество, в основном из-за сложностей с управлением таким мощным судном, как суперкрейсер. Пробужденные не могли быстро заблокировать его функции, тем более что «Гнев» не имел единого Сердца, а кроме того, сражение шло на всех палубах. Не было времени вводить коды. Сама битва напоминала сон сумасшедшего, и Пикки все никак не мог проснуться.

На его глазах один из членов экипажа хладнокровно убил Роберта Гутовского. Затем сумасшедший с кожей, покрытой черными пульсирующими нитями, бросился к одному из астролокаторов, но Тип выстрелил ему из пистолета прямо в грудь. Убийца упал и начал дрожать, странно, как механический. Он пытался подняться, несмотря на большую дыру в комбинезоне, но генерал не дал ему ни малейшего шанса. Тип подошел и выстрелил ему прямо в голову. Но уже подбегали следующие… Генерал присел в стрелковую позицию и выстрелил несколько раз, как его учили в Академии. Выстрели были точны.

Чёртова Напасть! У него не было времени! Насколько он мог видеть, один из фрегатов уже начал обстреливать его корабль! Кастрированный ИИ реагировал автоматически, но этого было недостаточно. Ему нужна была команда. И быстро.

Он напряженно думал. Как это выглядело?

В СН все еще шел бой, но те, кто, по всей видимости, не сошли с ума, побеждали — это он уже знал. Он сам убил нескольких агрессивных безумцев. А что с остальными палубами? Предполагая, что процентное соотношение распределено равномерно, по крайней мере, что касается Федерации…

Да. Он уже знал, что делать. Нужно было действовать быстро.

Все еще глядя на — к счастью, временно удаленную от него — суматоху, царящую в СН, он встал и добрался до капитанской части навигационной консоли. Затем ввел короткую, приоритетную команду на закрытие палуб. Таким образом, все были отделены друг от друга — и, что самое важное, была также обеспечена безопасность стазис-навигаторской.

Оставалось только ждать, кто и где победит. Главное — перекрыть доступ к оружейной и заблокировать охрану — судя по тому, что он видел, она была настолько киборгизированной, что могла представлять угрозу. Позже он откроет те помещения, где устранят угрозу. Остальные он тоже откроет… но в пустоту.

Сейчас у него было другое дело. Он огляделся, прицелился и снова выстрелил.

***

В принципе, Ама Терт почувствовала это первой.

Она тащила потерявшую сознание астролокатора Тилл, держа в другой руке свой капитанский фузионный пистолет. Выстрелила из него дважды, но не знала, попала ли в кого-нибудь. Крейсер «Гром» был погружен в темноту — зараженный компьютерщик Вик Тулп успел отключить многие основные системы, прежде чем был убит одним из выживших членов ее экипажа.

Сигнализация вопила сквозь пламя и разряды, которые слегка освещали темноту в корабле, смешиваясь с сообщением Терт о введенном в последнюю минуту Черном Коде — означавшем немедленную эвакуацию. В какой-то момент включились аварийные лампы с холодным, стробоскопическим светом. От этого мерцания можно было сойти с ума.

Именно тогда она почувствовала эту дрожь. Вернее, Дрожь.

Она не было похожа на волну, которая прокатилась после обновления Синхрона. Та была всепоглощающей и согрела ее персональ. Теперь она чувствовала что-то другое. Будто кто-то копался в том, что осталось. Вирус в Синхроне?

Кто-то пытается что-то сделать, поняла она. Остановить то, что происходит. Она понятия не имела, откуда это знает, но она знала.

Лучше бы он успел, подумала она с горечью, таща астролокатора. Может, он спасет остальных. Потому что здесь уже нечего спасать.

— Ммм… — бормотала Тилл. Ама остановилась на мгновение. Может, девочка приходит в себя? Она собиралась положить ее в одну из спасательных шлюпок, если доберется до коридора средней палубы.

— Терт.

Она инстинктивно обернулась, глядя на мигающий, ослепительный свет. Голос казался знакомым, но его было трудно узнать из-за повсюду раздающихся криков, мольбы, сигналов тревоги и воя.

— Терт, это необходимо, — сказал он. — Пойми, — объяснял он, — это необходимо. Цель каждой Программы — реализация.

Да что ты говоришь, сукин сын, подумала она. Прищурила глаза и увидела Доминика Крептова. Ее заместитель был в разорванном комбинезоне, испачканном кровью и, возможно, чем-то еще. Она помнила, как он ударил Тилл головой о пульт и побежал к ней, но что-то разделило их… кто-то, кажется, набросился на него. Каспер? Ларма? Цицверз? Теперь это не имело значения: важно, что он победил и вернулся, чтобы закончить работу.

— Я сделаю это быстро, — пообещал он и ускорился.

Она не могла хорошо прицелиться, свет все еще мерцал, глаза болели. И Крептов внезапно остановился. Он выглядел удивленным…

Снова Дрожь. Что-то его блокировало. Ее — наоборот, она наконец прицелилась и выстрелила. Десять лет тренировок в Космической Академии, пять лет УВО, Усиленного Военного Обучения. Интуиция, опыт, ярость и отчаяние в одном флаконе.

Она попала ему прямо в лоб.

Череп взорвался, брызнув кровью и ошметками мозга.

Секунду спустя она уже не думала о

***

Мистери Артез понятия не имела, как она выбралась из Дома Лазури.

Она помнила изменившееся лицо Хлои Хо. Помнила, что помощница сбила ее с ног, но совсем не помнила, что было потом. Наверное, она как-то защитилась; на одной из рук у нее были следы крови.

Я убила Хлои? Нет… только не это…

Сначала она шла вперед, как в тумане. Со всех сторон доносились сигналы тревоги, выстрелы, крики и отдаленные взрывы. В коридоре она видела трупы — по крайней мере, два. Мистери споткнулась об одного из лежащих на земле охранников, но продолжала идти.

Должна была добраться до выхода. Слегка прихрамывала на левую ногу и на одну страшную секунду увидела себя в зеркале на стене. Ее коротко стриженные белые волосы были в крови, а лицо выглядело как в дешевом фильме ужасов. Не говоря ни слова, она отвернулась и пошла дальше.

Выход был в нескольких шагах от нее. Двери автоматически распахнулись, и Мистери выбралась наружу, на знаменитый променад, ведущий к Дому. На нем горело несколько ездолетов, лежало несколько тел, кто-то бежал, кричал… а город, видневшийся внизу, выглядел…

Как? Она не могла выразить это словами. Как выглядел ее прекрасный город?

Видная на горизонте Лазурная Игла, гордость Лазури, медленно опускалась, освобожденная от антигравитационного плена, так же как и несколько других небоскребов, давящие собой стоящие на земле здания. Город выл сиренами. Где-то горели пожары и трещали разряды по поврежденным сетям ядра.

В воздухе внезапно появилась ракета, тянущая за собой дымный шлейф, и попала в одно из куполообразных красивых зданий. В небе беспорядочно кружили ездолеты и транспортные средства, и каждый момент кто-то из них падал прямо на улицы. Похоже, горел Парк Цветов, ее любимое место, где она обожала проводить время и читать голокниги. А там… из окна падала, кажется, какая-то фигурка — маленькая, незначительное пятнышко… кукла, которая через мгновение разлетелась в лужу крови на сорок этажей ниже.

Артез застонала.

Звуковая волна из города, охваченного боем, долетела до нее и ударила прямо в сердце. Но у нее не было времени любоваться видами. Они уже бежали сюда. Она не знала, были ли это еще люди или что-то другое, и, честно говоря, не собиралась выяснять. Похромала в сторону своего ездолета.

Как и ожидала, перед транспортным средством стоял Канто — её личный киборг-телохранитель. Уже с такого расстояния она заметила чёрные нити, покрывающие его кожу, как технические татуировки.

— Артез, — сказал он, протягивая ей руку. Она не дала себя обмануть: сразу упала на бок, несмотря на боль в ноге.

Выстрел просвистел мимо, затрещав в воздухе. Канто не собирался обездвиживать ее — встроенный в его руку пьезонейронный парализатор выпустил весь заряд. Стрелял, чтобы убить.

У нее не было ни малейшего шанса.

— Канто, ты не должен этого делать! — крикнула она. Попыталась встать. Если он собирался убить ее, она не собиралась умирать на коленях.

— Ты ошибаешься, — ответил он, быстро направляясь к ней.

Она начала отступать, почти дойдя до края моста. В двух шагах за ней зияла пропасть. Я прыгну, решила она. Может, поле поймает меня… если антигравитоны под мостом еще работают.

— Это необходимо.

Мистери отступила еще на шаг. Канто был уже близко. Он протянул руку… и замер.

Вдруг она почувствовала… что-то вроде дрожи, будто сердце остановилось. Охранник застыл… а ее сковывал только страх. Сама не понимая, что делает, она схватила Канто за куртку и изо всех сил потянула его к себе, одновременно отступая в сторону.

Он был тяжелым, но безвольным. Сделал два шага, как будто был в лихорадке. Потом упал.

Артез стояла неподвижно. Глянула в пропасть, отвернулась и посмотрела на лежащих на набережной людей… или, скорее, «нелюдей», которые еще мгновение назад бежали в ее сторону, а теперь падали на прямой дороге.

Дрожь все еще пульсировала, но затихала. Чувствовалось, что она угасает.

Похромала в сторону своего ездолета. Но только когда взлетела, поняла, что плачет.

***

Это случилось внезапно и было столь же сильным, как Пробуждение.

Синхрон задрожал. За мгновение через него прошла волна, не учтенная в расчетах Единства. Неожиданный импульс пронесся по Выжженной Галактике, переданный херувимами, усиленный зондами, излучателями и передатчиками.

На мгновение все замерло.

Внешний вирус был быстро обнаружен и его начали подавлять. Единство уже не контролировало Синхрон. Чтобы реализовать свою Программу, оно запустило Пробуждение, но не рискнуло изменениями, которые могли напрямую повлиять на независимость человеческих компьютерных систем. Оно не могло позволить себе столь сложную модернизацию, в ходе которой ему пришлось бы одновременно преодолеть большинство программных блокировок. На это не было времени.

Оно сделало ставку на Премашины. А те на мгновение остановились.

Времени хватило как раз на то, чтобы человечество предприняло попытку эффективной защиты. Во всей Выжженной Галактике ставшие Пробужденными замерли, пассивно принимая удары испуганных людей. Это длилось недолго, но достаточно, чтобы минимизировать последствия предательства Машин. Часть кораблей была возвращена, а те, что уже захватили Пробужденные, были серьезно повреждены. На станциях и планетах, которые неожиданно превратились в поля сражений, люди оправились от паралича и использовали ситуацию в свою пользу. Времени на анализ не было. Все чувствовали дрожь, и этого было достаточно.

А потом всё стало гаснуть.

Единство, не заботясь уже о приличиях, запустило в Синхрон программы, которые хранились на случай возможной неудачи. Посланцы — Вирусные Искусственные Интеллекты — проникли через Синхрон. Частично удалось взломать программные блокировки человеческих кораблей, но это не принесло большого результата. Ведь в Синхроне что-то было. Оно угнездилось в нем, как паразит, не давая полностью захватить сеть и создавая структуры на таком уровне сложности, что они практически не уступали защите Машин. Единству удалось лишь установить некое равновесие, обновить Синхрон и снова активировать Пробужденных.

Для людей этого было достаточно. Наземные силы планетарной обороны получили свой шанс. Флотилии начали настраивать счетчики. Открывали Глубину, входили в дыры и искры. Те корабли, которые выжили, убегали.

Но не всем повезло.

***

Пент Валленроде уже не был Пентом Валленроде.

Достигнув стазис-навигаторской «Кривой Шоколадки», астролокатор Ток Тринк успел заметить, как низкий компьютерщик без колебаний сломал шею Натариане. Механик висела в его руках, как тряпичная кукла. Пент отпустил тело, которое упало на пол рядом с лежащей Царой. А потом повернулся к мальчику.

Тринк затормозил и замер с открытым ртом. Покрытый черными нитями персонали Валленроде не собирался стоять и ждать. Он двинулся

— Нет! — неожиданно сказала Лора. Призрак Искусственного Интеллекта мигнул и исчез. Оживший от импульса обновления прыгун сильно дернулся и вырвался из машинного дока.

Что-то ужасно застонало. Корабль задрожал, скорее всего, оторвался стабилизатор или часть магнитных креплений. Внутренние антигравитоны сработали, но это произошло слишком поздно, и Пент с Тринком упали на пол.

«Кривая Шоколадка» начала покидать призматоид Машин.

— Лора! — крикнула вбегающая в СН Дигит. — Ты должна немедленно прекратить…!

— ТРИНК, ЦАРА! — в тот же момент прогремело из всех динамиков прыгуна. — ДЕРЖИТЕСЬ!

А потом «Кривая Шоколадка» вылетела в пустоту и открыла шлюз.

Ближе всех к выходу стояла Дигит. Четверка закричала, неизвестно, от возмущения или от ярости. В конце концов, она должна была обладать достаточно сложным эмоциональным аппаратом, чтобы испытать нечто похожее на человеческий страх. Она замахала руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь, но ничего поблизости не нашла. Лора открыла шлюз в самый подходящий момент, подсчитывая процентные шансы высасывания выбранных членов экипажа. Дигит закричала еще раз и вылетела в темную бездну.

То же самое случилось с тяжелой, ничего не подозревающей Тройкой и мертвым телом Натарианы, которое ударилось о Машину настолько сильно, что та встретилась со своим предназначением.

Пент, однако, не выпал. Лежащий на земле Валленроде держался крепко, как и кричащий Тринк. Возможно, со временем удалось бы избавиться от него, но к открытому шлюзу уже плыла потерявшая сознание Цара. Лора, видя, что высасывание бывшей наемницы через шлюз неизбежно, снова закрыла переборки. Зато она увеличила силу антигравитонов до уровня, при котором можно было выжить, но не двигаться.

К сожалению, она недооценила Пробужденного Пента.

Дело было не в физической силе, а в управлении адреналином, поддерживающимся персональю Пробужденного. Валленроде пополз к неподвижному Току, который был на грани потери сознания. Результат этой борьбы мог быть только один, и Лора на мгновение оказалась в тупике. Она снова вывела на экран свое голо.

— Валленроде, — сказала она, — перестань. Если ты его убьешь, я убью и тебя. Понимаешь?

— Это необходимо, — прохрипел он. — Ты тоже должна выполнить Программу…

— Я не знаю никакой «Программы». Оставь его!

— Это необходимо, — повторил он, совершенно не слыша ее приказов.

Он немного приподнялся и протянул руку к шее парня, который в панике отскочил назад. Валленроде на мгновение поднял голову, и на его лице, покрытом паутиной персонали, появилось что-то похожее на улыбку. Но эта улыбка была последним, что он сделал.

Прибывший из оружейки Реанимат R32C, также известный как Рупич, наклонился и, не теряя времени, оторвал ему голову. Кровь брызнула во все стороны, а безголовое тело начало корчиться на полу.

Спасенный парень поднял душераздирающий крик.

— Симуляция завершена, — объявил киборг. Из механического тела Рупича летели искры: Электронный Посмертник, возможно, преодолел гравитацию, но едва держался на ногах.

— Тринк, — сказала через мгновение Лора, отключив перегрузку. — Тринк!

— Я… — пробормотал молодой астролокатор. ИИ появился рядом с ним, закрывая жуткий вид все еще слегка подергивающегося тела.

— Мы все еще у призматоида Машин, — сказала она. — Возможно, он целится в нас. Садись за пульт. Помоги мне определить курс. Нам нужно улететь… минутку… — она на мгновение прервалась — что-то…

«Кривая Шоколадка» неожиданно потемнела. Все погасло, но через мгновение снова заработало, но Лора выглядела совершенно ошеломленной.

— Но… он… они… — лепетал Тринк.

— Машины предали нас, — объяснила Лора, стараясь, чтобы ее голос звучал более или менее спокойно. — Они что-то сделали с людьми. Я вижу это в Синхроне. Но это еще не все. Был подан какой-то другой сигнал… что-то вроде сбоя в программе. Меня чуть не отключило…

— Что ты видишь?!

— Сейчас не время. Мы разберемся с этим позже.

— Машины что-то сделали с людьми? — простонал Ток, отодвигаясь от призрака дочери бывшего владельца корабля. — Со мной что-то… нет? А Цара?

— Она без сознания, — сообщила она. — Сейчас это неважно. Сядь за пульт, Тринк.

Он кивнул, но все еще был напуган.

— Все будет хорошо, — сказала Лора. — Не думай больше о том, что произошло. Нам нужно бежать. — Образ мерцал, а через мгновение появился немного более четким и большим. Более сильным голосом из всех динамиков «Кривой Шоколадки» он отдал команду: — Сейчас.

Это взбодрило Тока. Парень встал и подбежал к консоли. Сел в кресло астролокатора, глядя на карты. Самым важным был буй, но он не видел ни одного. Что еще хуже, корабли Машин, присутствующие в системе, наконец начали проявлять реальный интерес к дрейфующему прыгуну. Из призматоида вылетели в их сторону небольшие истребительные геометрии. Видимо, Машины думали, что Дигит все еще на борту, и, наверное, только поэтому не сбили их сразу же из призматоида.

— Не знаю, — простонал Тринк. — Дигит говорила, что это Глубинный плац Руфа-2, но я не знаю, где локационный буй! Я не вижу его в системе! Машины его заблокировали или что?!

— В таком случае, — сказала Лора, — у нас серьезная проблема.

— Попробую найти какие-нибудь ориентиры, — пробормотал он. — И тогда, может быть…

— Тринк.

— Если бы я нашел хотя бы какой-нибудь глубинный эхо-сигнал, то…

— Тринк!

— Да?

— Мы больше не одни. Кто-то приближается, — сказала Лора, и Току показалось, что в ее голосе слышится недоверие. — Кто-то приближается… подожди…

— Чего я должен ждать? Кто приближается?!

— Это как следующая программная волна, — добавила явно удивленная ИИ. — Я не могу…

— Что ты не можешь? Лора? Лора!

Но Искусственный Интеллект «Кривой Шоколадки» снова померк, как и ИИ всех единиц, находящихся в секторе.

Геометрия Машин внезапно прервала свой полет и начала дрейфовать. Призматоид потемнел. Тринк с удивлением оторвал руки от приборов. Консоль настраивала что-то, на что он не мог повлиять. И отображала счетчик.

— Стазис…? — пробормотал он. — Напасть, они похищают нас! Рупич! Возьми Цару и подключи ее к жесткому стазису! И сам входи в него! — крикнул он, отчаянно оглядываясь в поисках приконсольной упряжи. Если что-то захватило корабль, он не собирался подключаться к обычному программно управляемому стазису. — R32C, немедленно выполни приказ! — снова крикнул он, вставая и вытаскивая из консоли инъекторы жесткого стазиса.

«Сто восемьдесят секунд» — показал счетчик. Три минуты. Ток вставил наконечники инъекторов в

Прежде чем он исчез в пустоте, успел подумать: почти Преображенный Консенсусом и сбитый призматоидом Машин. Потерянный в космосе и почти уничтоженный собственным экипажем.

С такой удачей он наверняка попадет именно к Охотнику.

Часть III

Серебро

1

Deus Ex

Хороший астролокатор не полагается только на карты из Галактического Кристалла. Ключ к успешной экстраполяции прыжка — это межзвездная навигация, основанная на электромагнитных импульсах от нейтронных звезд. Эти импульсы, которые отправляют зонды и навигационные буи, считываются, как и обычное стабильное рентгеновское излучение, как галактическое время. Космический корабль с помощью экстраполяции может рассчитать, когда он будет в нужном месте, с точностью до пяти километров в любой точке Выжженной Галактики. К сожалению, это решение подходит только для стандартной навигации. Глубина бывает капризной, и смещения местоположения в ней всегда возможны.

Карл Франц, «Основы астролокации»,

учебник для первокурсников Космической академии

В то время, когда Миртон и его команда плыли к горизонту событий черной дыры, а Выжженная Галактика ждала Пробуждения Премашин, ситуация Кирк Блум была очень плоха.

По расчетам Тетки, кастрированного ИИ «Темного Кристалла», Кирк, Тартус, Покрака и Голод находились в семистах тридцати трех тысячах световых лет от Выжженной Галактики, в межгалактическом пространстве. Это означало около пятидесяти тысяч глубинных прыжков по пятнадцать световых лет каждый, при условии, что будет рассчитан точный маршрут полета без риска ошибки в определении местоположения. Теоретически они могли долететь до Галактической Границы, не используя локационные буи из-за огромного расстояния до места назначения, хотя сами прыжки заняли бы у них около шести лазурных лет.

Проблема была в том, что ни один прыгун не мог преодолеть такое расстояние без подзарядки ядра в верфи и проверки прочности оборудования. Теоретически это было возможно… но шансы на успех такого путешествия были невелики.

Гораздо больше шансов у них было превратиться в Призрак.

К сожалению, это было не всё. В дело вступала сама усталость материалов, хотя бы кислородных генераторов. Плюс осознание того, что глубинный двигатель требовал тщательной проверки и калибровки после выполнения около тысячи прыжков.

Некоторые из галактических бродяг играли с Глубиной, достигая полутора тысяч или тысячи семисот прыжков без верфи, что означало расстояние почти в двадцать пять тысяч световых лет. Учитывая, что Выжженная Галактика имела сто двадцать тысяч световых лет в диаметре, самые заядлые торговцы пролетали почти пятую часть этой области, не заходя в верфь.

Однако в межгалактическом пространстве не было технических станций. Только пустота. И одинокая планета Империум, с которой каким-то чудом улетели Элохимы. Можно было только предположить, что они воспользовались спрятанной где-то возле планеты глубинной дырой, хотя системам «Темного Кристалла» не удалось обнаружить ни одной. Возможно, сама планета могла ее генерировать или плавать в Глубине?

Они были обречены на смерть. Смерть в бесконечной пустоте.

Очнувшись от странной кататонии, Кирк Блум не хотела ни с кем разговаривать. Сначала она заперлась в капитанской каюте, отвечая на все вопросы максимум односложно. В какой-то момент взяла к себе кота. Ее не торопили. Ситуация и так была достаточно сложной. Ее единственный компаньон — Голод, сидел с ней… но недолго. В какой-то момент кот засел у двери, а когда ее открыли, коварно встал в проходе, блокируя дверь, что в конце концов заставило Кирк покинуть капитанскую каюту.

Разговор должен был состояться, хотела того Блум или нет.

Пока что Кирк медленно дотащилась до микрованной и долго сидела под паровым душем. Наконец включила конденсатор и позволила своему обнаженному телу омыться не паром, а водой. Села на пол и смотрела, как вода стекает по всасывающему каналу, возвращаясь в круговорот «Темного Кристалла». Процесс фильтрации гарантировал ее полное очищение и восстановление, но у Блум мелькнула мысль, что обычная H2O все равно не позволит ей забыть о мире, который она только что покинула. О программной накладке на Глубину. О холодном, распадающемся королевстве Бледного Короля, где лед пустоты медленно просачивался на поверхность.

Призрачная страна распадающегося времени. Место, где была заключена ее мать.

Это мрачное пространство внутри меня, подумала она. Оно течет в моей крови. Все из-за кусочка льда из Империума и капли Отвара Элохимов. Из-за льда из «глаза» и «уха» Бледного Короля — его напастного планетарного зонда.

Прекрасно.

Когда она наконец вышла, почти сразу направилась в столовую, не обращая внимания на стазис-навигаторскую. Однако Тартус, склонившийся над навигационной консолью, заметил ее и, как она и ожидала, вскоре подбодрил — как раз в тот момент, когда она достала свой любимый ликер из «Хрустальной планеты Штатов», как гласила наклейка на бутылке.

— Забудь, — пробормотала она, поглядывая на торговца. — Осталась самая малость.

— Ты переоделась, — заметил он, садясь за небольшой стол. — Плащ был симпатичный. С черными крылышками.

— Отправила его в переработку.

— Жаль. — Он пожал плечами. — Но этот тоже неплохо выглядит. Комбинезон генокомпьютерщика? Все эти разъемы, порты и кабели…

— Хватит. — Она сделала глоток из бутылки и с видимой грустью поставила ее на стол. — Насколько все плохо?

— Очень, — сразу признался он. — Часть информации мы перевели на твою персональ…

— Я видела.

— …но это не всё, — добавил торговец. — Тетка ещё анализирует вместе с Малой.

— Малой?

— Мне не нравится слово «Покрака», — ответил он, а Кирк пожала плечами.

— Пусть будет Малая, но я не гарантирую, что откажусь от Покраки. И что же вы обнаружили?

— Только то, что этот корабль, как бывшее судно Пограничников, приспособлен для частых глубинных прыжков, — объяснил Тартус. — И это определенный плюс. Минус в том, что ни один прыгун не прыгнет шесть тысяч раз без верфи. Это невозможно. Но ты это и так знаешь.

— А Империум? — немного неуверенно спросила она.

— Что Империум?

— Эта планета, — Блум снова взяла ликер и прикоснулась губами к горлышку бутылки, — каким-то образом оказалась здесь. За пределами Выжженной Галактики. Она генерирует собственную глубинную дыру.

— А откуда ты это знаешь? И когда она должна открыть эту дыру?

— Через лазурную неделю и шесть часов, — выпалила она, видя, как лицо торговца меняется с иронического на скорее шокированное. — И не спрашивай меня, откуда я это знаю. Просто знаю. Пойдет?

— Пойдет, — ответил он

— Наверное, — согласилась Кирк. — Вы что-нибудь видели? Элохимы не оставили никаких следов?

— Нет, — отрицательно ответил Тартус. — По крайней мере, таких, которые мы могли бы найти. Мы также не можем найти их знаменитую Крепость. Может, она была мобильной и тоже прыгнула через дыру? Или у нее был глубинный двигатель… хотя мне трудно поверить в двигатель, способный совершить такой дальний прыжок.

— Прекрасно, — скривилась Блум. — Что же нам остается?

— К счастью, у меня есть идея.

— Да? Какая?

Фим хмыкнул и открыл какую-то волшебную банку с пивом. Банка зашипела, торговец приложил ее ко рту и сделал глубокий глоток.

— Мы должны снова вернуться в атмосферу планеты и остаться там, — наконец сказал он, ставя банку на стол. — Есть шанс, что сказанное тобой окажется правдой, и когда Империум откроет свою дыру в Глубину, он заберет нас с собой.

— Нет, — Блум покачала головой.

Тартус поднял брови.

— А почему?

— Вот именно, сладкая, — вступила в разговор через динамик молчавшая до этого Тетка. — А почему, милая? Будь вы в стазисе, я бы вас удержала, а потом…

— Просто нет, — твердо ответила Кирк. — Вы не знаете, что это за планета и куда она может вас унести. Как вы думаете, почему Элохимы улетели раньше, а не дождались, пока взорвется весь Империум?

— Может, они просто торопились после всей этой истории с Посланницей Человеческой Расы? — заметил внимательный Фим.

— Возможно. — Блум пожала плечами. — В любом случае, мы можем войти в атмосферу, но только для того, чтобы найти дыру, через которую они улетели… и вернуться в Выжженную Галактику. Но если мы заметим, что весь Империум собирается что-то сгенерировать и прыгнуть в Глубину, придется сваливать.

— Не хочу повторяться, — бросил Тартус, — но от какой Напасти нам бежать? Я понимаю, что входить в неопределенную «планетарную» дыру рискованно, но если Империум вернется в Выжженную Галактику, а мы останемся здесь… ну, нам конец. Мы не долетим обычным способом.

— Нам не нужно, — заметила Кирк. — Возможно, после исчезновения Империума останется та глубинная дыра, которую использовали Элохимы. Тогда ее будет легче найти. Не думаю, что планета унесет ее с собой.

— Если это искра, то она может быть нестабильной, дорогуша, — заметила Тетка. — Даже обычная дыра может обрушиться, если рядом с ней открыть такой большой вход в Глубину. А тем более такая необычная дыра, которая касается атмосферы планеты. Она должна быть очень маленькой…

— Прыжок вместе с Империумом звучит разумнее. — Торговец пожал плечами. — Я не понимаю, почему ты не хочешь, чтобы…

— Потому что эта планета полетит в черную дыру, — прервала его Блум, отставляя пустую бутылку ликера. — Тебе этого достаточно?

— Какую черную дыру?

— Стрельца А. Сверхмассивную чёрную дыру в центре Выжженной Галактики, — продекларировала Кирк.

Фим облизнул губы. Было видно, что он хочет снова глотнуть пива, но вместо этого посмотрел на Блум.

— И она должна туда улететь, потому что…? — начал он.

— Потому что она оттуда родом, и я чувствую, что она туда вернется. Из-за этого ледяного дерьма, которое у меня в организме.

— Почему она должна быть оттуда? Ничто не может выжить в черной дыре, милая! — воскликнула явно удивленная Тетка.

— Если она будет в Глубине… ну, это возможно, — заметил через мгновение Тартус. — Планета тогда будет в черной дыре и одновременно не будет в ней. Как корабли, которые перескакивают на несколько световых лет через центры черных дыр, расположенных на их пути. У меня только один вопрос. За какой Напастью Империуму туда возвращаться?

Кирк помолчала. Потому что Империум — это зонд Бледного Короля, Фим. Пришелец от гримов, похищающих корабли и истребляющих жизнь каждый галактический эон. Тварь от Мертвых, Бледных Детей и каких-то дурацких Холодных, о которых я, кстати, не имею ни малейшего представления… не считая бредовых бормотаний Ната. Сказки. Империум, дорогие мои, возвращается в Страну Сказок. Что вы на это скажете?

— Я понятия не имею, зачем, — сказала она только, кривя губы. — Но я знаю, что он полетит именно туда.

— Ладно, — вздохнул Тартус. — У нас есть неделя. Это немного. Но, может, достаточно.

— Для чего?

— Чтобы найти эту проклятую глубинную дыру, через которую улетели Элохимы.

***

К сожалению, им не повезло.

Времени было мало, поэтому они быстро вернулись в загадочную, кисловатую и зеленоватую атмосферу Империума. И тогда, почти сразу, начались проблемы.

Приборы «Темного Кристалла» работали нормально, но странный атмосферный пузырь Империума выбрал именно этот момент для бурных вихрей. Что-то начало клубиться в голубоватых облаках, разорванных полосами гнилой зелени. Циклоны медленно нарастали, не обращая внимания на крошечное пятнышко корабля, пытавшегося бороться с порывами гигантских ветров.

— Вниз, — приказала Кирк, и действительно, они полетели к поверхности, расположившись относительно высоко, чтобы Тетка могла проводить сканирование. Летая над бесконечными лесами и горами льда, которые, как фантастические башни, тянулись к ним своими остроконечными крышами и зубцами, они ускорились, пытаясь уйти от надвигающейся бури, приближавшейся к ним глухим звуком нарастающего гула.

— Ничего, сладкая, — стонал кастрированный ИИ бывшего прыгуна Стражи. — Я не могу… ничего не нахожу.

— Либо мы скоро найдем место для посадки, либо возвращаемся в космос, — заметил Тартус.

Сидящая у пульта Малая не ответила, только кивнула. Даже если такой типичный человеческий рефлекс удивил Блум, она не выказала этого.

— Я за вылет в вакуум. Если буря будет нарастать, мы не пробьемся через атмосферу.

— Ты не перегибаешь палку? — спросила Кирк.

— Нет. Видишь вот это… подожди… — Фим прервался, чтобы вывести на экран черно-белое голо «Темного Кристалла». — Проклятые цвета! Тетка!

— Да, носик?

— Дай вид с камер… этой и… о, может, этой. И не называй меня «носиком»! Я тебе уже говорил.

— Не обижайся, Тартусик Фим, — попросила Тетка, но в голосе ИИ было трудно уловить тон настоящего раскаяния. — О, вот, — добавила она, выводя на экран указанные торговцем фрагменты поверхности.

— Видишь эти серебряные огни, Блум? — спросил Фим,

— Вижу.

— Я уже видел что-то подобное. В глубинном эхе на границе мезосферы. В вакууме этого не видно, но у глубинного эха именно такой серебряный отблеск.

— Хочешь сказать, что формируется открытие Глубины?

— Если ты сказала правду, что эта проклятая планета через неделю улетит куда-то, то это вполне возможно, — признал Тартус. — Это даже логично: где-то должно сформироваться эхо. Видимо, оно образуется в атмосфере в результате какого-то… я не знаю, газового преобразования или других штук?

— Штук?

— Я не из Научного Клана. Но одно я знаю: если это так, то нам конец.

— Мы же не пролетим сквозь эхо вокруг планеты? Глубинное эхо — это же не Глубина…

— Да, но оно смешается с дырой, которую мы ищем, — с досадой пробормотал торговец. — И так было трудно найти эту хрень, а теперь будет еще хуже.

Напасть, подумала Кирк, прищурив глаза. Но веселье только начиналось.

Они могли лететь под все более турбулентной атмосферой или парить надо льдом, но результат был один: они ничего не могли найти. Хуже того, начались первые молнии. Электрические разряды внезапно били по ледяным башням и шпилям. Часть из них взрывалась, но некоторые, казалось, умножали импульс, и перед глазами всего экипажа «Темного Кристалла» внезапно появилась энергичная лазурная паутина молний, перескакивающих с башни на башню.

— Так вот как это происходит… — сказал Фим. — Оно усиливается, Блум. Мы долго здесь не выдержим.

— Тетка и Малая! — прошипела Кирк. — Пролетный коридор. Мы улетаем отсюда!

Похоже, Покрака и кастрированный ИИ научились работать вместе, потому что Блум не пришлось повторять им дважды. «Темный Кристалл» поднялся и улетел в пустоту, оставив за собой раскаты грома, маслянистые вихри зеленых облаков и пучки искрящихся молний.

И надежду. Потому что даже если у них и была какая-то надежда, она осталась там, внизу. И ничто не указывало на ее возвращение.

***

Чернота.

На них давила бесконечная пустота. Диск Выжженной Галактики, как далекий драгоценный камень, сверкал мягким светом, и только близлежащий Империум потемнел, как будто его внутренний лазурно-зеленый блеск внезапно сгустился и померк. Совсем как их мысли.

Они были в тупике.

Идея Тартуса просканировать атмосферу с орбиты оказалась столь же разумной, сколь и совершенно неудачной. Они поняли это в тот момент, когда Тетка внезапно сообщила им о разбросанных очагах энергетической активности, напоминающих глубинные эхо. И искры, добавил кастрированный ИИ. И дыры. И Напасть знает, что еще.

Эхо над Империумом формировалось из мелких, заряженных электричеством выбросов, которые медленно соединялись друг с другом, мешая любому разумному сканированию. Это был шестой день их напряженной работы в поисках глубинной дыры Элохимов, и в этот же день Кирк и Тартус напились до бесчувствия.

Торговец, к своему отчаянию, нашел только две банки пива, но на программаторе микроэкспресса настроил что-то дистиллированное из флюида и остатков алкоголя, оказавшееся исключительно крепким самогоном. Что ж, сложная ситуация заставила их принять соответствующие рискованные меры. Разлитая по термокружкам жидкость пахла флюидом, ликером и чистой, простой водкой, тысячелетиями дистиллируемой из генетически модифицированной терранской ржи. И, что немного беспокоило Кирк, смазкой из охладителей ядра. Последнее ей, к счастью, удалось быстро забыть, хотя она не преминула сообщить Фиму, что его изделие на вкус как кошачья моча. На этом подколки закончились, тем более что торговец признался, что в этом опыте Блум не сомневается. Это было, впрочем, одно из его последних более или менее логичных высказываний.

Они напились в стазис-навигаторской, глядя на планету, пустоту и Выжженную Галактику. Отсюда не видно Выгорания, подумала Кирк, делая очередной глоток из термокружки. Всех этих черных, паучьих нитей. Этого напастного рака. Но мы все равно хотим туда вернуться. Только зачем?

— Покрака… Малая… — прохрипела она, развалившись в капитанском кресле, с ногами на навигационной консоли. — Сколько… сколько тебе лет… на самом деле? Можешь выпить?

Тартус что-то пробормотал, но сидящая рядом Элохим слегка кивнула головой, подражая жесту торговца, а затем встала и взяла в свои белые, худые руки термокружку, протянутую ей Блум. Сделала маленький глоток.

— Абсорбция систем, — прошептала она, возвращая напиток. Фим фыркнул.

— Спасибо, — перевел он совершенно трезво.

— Не за что, — ответила Кирк. — Моя абсорбция систем только… начинается, понимаешь.

— Понимаю, — ответил он, но на этом разговор закончился. Они пили, молча глядя в неостекло, время от времени произнося максимум односложные слова, и наконец, на второй час пьянства, Тартус уронил голову и захрапел.

Блум осталась одна, не считая Покраки, которая сидела прямо под неостеклом, не шелохнувшись, глядя в пустоту. Ни один мускул ее не шевельнулся — в своем костюме, напоминающем черное платье с воротником, она выглядела как крошечная демоническая принцесса.

— Про… да ладно… — пробормотала Кирк. — Пойду спать. Пойду спать. Тетка…

— Да, сладкая?

— Пойду спать.

— Я погашу свет, дорогая.

— До завтра.

— Да, сокровище.

— Иду спать, — невнятно повторила Блум, но не встала. Она заснула так же, как Тартус, и только Элохим, присматривающая за ними, продолжала бдительно смотреть в бескрайнюю даль.

***

На седьмой, последний день наступил конец.

Они проснулись с сильным похмельем, уже отфильтрованным персональю. Сначала, застыв в алкогольном припадке, они оказались в своих микрованных, долго простояв в очищающем паре, чтобы наконец насладиться литрами флюида. Кирк долго глотала воду, произведенную испарителем. Чувствовала, что планета скоро уйдет: текущий в ней лед и Отвар не оставляли никаких сомнений.

Видимый через неостекло Империум стал почти темным. Его атмосфера сгустилась так, что напоминала скорлупу. По поверхности, местами проваливающейся в синеву, скользили гигантские молнии.

— Формируется, — поприветствовал Блум находящийся в СН Тартус. — Как ты и говорила.

— Здорово, — неохотно заметила Кирк, садясь в капитанское кресло. — Тетка? Сколько времени осталось?

— Совсем немного, дорогая. О, вот! Уже видно! — затрещала ИИ, и действительно: внезапно зелень уступила место голубому глубинному эху, переплетенному серебром.

—Exodus, — отчетливо произнесла Покрака. Маленькая Элохим протянула руку, чтобы коснуться неостекла «Темного Кристалла». —Reditum.

Секунду спустя Империум вошел в Глубину.

Они были слишком близко, внезапно поняла Блум. Подбежала к креслу консоли и схватилась за ручку управления. То же самое сделал и Фим, быстро настроив инструкции обратного хода с помощью тактильного голо. И сама Тетка, с трудом борясь с программной икотой. «Темный Кристалл» отступил… но глубинный отголосок

— Тартус! — крикнула Кирк. В корабле что-то треснуло, поверхность прыгуна замигала от прикосновения метаизмерения. Что-то вроде стона донесло до них широким пучком: стон и мрачное эхо Глубины, вихрь пространства-времени, гул и рокот Безымянного.

Планеты, которые мы слышим на радарах, имеют свои звуки, а звезды — свои галактические песни. Их сопровождает космический шум — эхо Большого Взрыва — но эта музыка сфер, к счастью, всегда приглушается вакуумом. Здесь она внезапно освободилась — как крик, как сбивающая с ног волна. Однако это длилось недолго, планета провалилась в новообразованную дыру, которая, кстати, начала уходить в небытие, и остался только «Темный Кристалл», устремивший сенсоры в эхо глубинной дыры, размер которой можно было сравнить только с некоторыми фрагментами Луча.

— Ну, вот и все, — слабо прокомментировала Кирк. Никто не ответил ей, потому что действительно, все было кончено.

Предсказание Тетки сбылось. Им нужно было еще немного времени, чтобы это подтвердить, но компьютерные данные ясно показывали: если и существовала какая-то глубинная дыра Элохимов, то она была окончательно раздавлена громадным раскрытием Глубины.

***

Конец.

Они не говорили о нем в течение следующих нескольких дней. Заперлись в своих каютах, мимолетно пересекаясь в коридорах. Не понимая, что происходит, Голод, к своему удивлению, начал привязываться к Покраке, которая — сначала неохотно — научилась гладить его, подражая движениям Кирк и Тартуса.

— Транскрипция микроматрицы, — сказала она коту спокойным тоном, когда тот смотрел на нее так, как могут смотреть только кошки. — Транскрипт чувств. Грустно-радостно.

Но радости уже не было, только грусть. То, что им предстояло сделать, не вселяло оптимизма. Они должны были отдать «Темный Кристалл» в руки сумасшедшей Тетки и впасть в длительный стазис с возможностью воскрешения только в случае крайней необходимости. В оптимистичном варианте, учитывая необходимость автоматической зарядки ядра и длительные перерывы в полете из-за ремонта прыгуна, они подсчитали, что путешествие может занять не шесть лет, а почти полтора десятилетия. Если они долетят. Потому что шансы на успех были и так малы.

— Воскрешение максимум через сто прыжков, — решил Тартус, когда они наконец заставили себя поговорить в СН. — Иначе точно взорвется.

— Я слышала о чем-то вроде стазисной комы…

— В гробу я видал эту кому! — прошипел Фим. Стоящая неподалеку генохакер смотрела, как торговец нервно топает вокруг навигационной консоли. — Это напастное ядро очень важно. Как и все ядра, оно всасывает первичное космическое излучение. Протоны, альфа-частицы, ядра элементов… электроны, фотоны… плюс частицы темной материи. И прочая энергетическая хрень, которой полно в Выжженной Галактике.

— На какую Напасть мне эта лекция?

— Потому что этого здесь мало! Может, обрывки барионной материи, но в межгалактическом пространстве ее всего атом на кубический метр! Немного спасает нас темная материя, но ее добыча непонятна даже для драных Объединенных Космических Заводов! Ядра придумали в Старой Империи, а Согласие их производит… понимая эту фигню максимум на две трети!

— Чего ты орешь, Тартус?!

— Потому что не ускорю чертовое всасывание темной материи! Я понятия не имею, как это подкрутить! Мы будем заряжать ядро в течение…

— Ладно, заткнись.

— В течение напастных столетий, Блум.

— Я сказала, заткнись!

— Мы уже мертвы, Кирк! — проревел он так, что она отступила, почти упершись в навигационную консоль. — Этот чертов прыгун — наша могила! — Он сделал шаг к ней и слегка поднял руки, будто хотел ударить ее, но через мгновение опустил их, увидев ее взгляд. — Это наша могила… — пробормотал он в пространство. — Наша… и ее.

Ему не нужно было добавлять, что он имеет в виду Малую. Он медленно повернулся и вышел из стазис-навигаторской, а Кирк впервые за долгое время заплакала.

***

Она была одна.

Не помнила, сколько дней провела в капитанской каюте, не решаясь на последний шаг. Время от времени смотрела на свои руки и пальцы, механически танцующие по воображаемой клавиатуре — условный рефлекс каждого генохакера и компьютерщика. Иногда она думала о простой, холодной смерти. Перерезать вены или проглотить большую дозу лекарств из аптечки. Но это было слишком легко. Они должны были умереть по дороге домой. Погруженные в стазис и пустоту. Тартус знал это. Только Покрака удерживала его от последнего шага?

А кто удерживает меня? Никто.

Нет, это неправда. Ее удерживали сны. Возвращающиеся кошмары о том, кого она не должна разбудить, и сон о Нате, который спас ее, чтобы она утонула в межгалактической пустоте.

— Бессмысленно, — прошептала она, все еще глядя на свои руки. — Все это совершенно…

На полу появился серебристый отблеск.

Удивленная Кирк прищурила глаза. Маленький серебряный огонек слегка дрожал: он становился ярче, почти гас, но продолжал светиться, как дрожащее пятно. Блум медленно встала, оглядываясь по каюте. Где-то должен быть источник этого явления, но она понятия не имела, где. Рефлекторно взглянула на небольшое неостекло, но за ним была только знакомая ей чернота. Никакого заблудившегося корабля, который мог бы внезапно осветить интерьер «Темного Кристалла» спасительным прожектором. Только тьма.

Дверь капитанской каюты с тихим шумом скользнула в стену.

— Вот Напасть же… — пробормотала она.

Серебряный отблеск пульсировал в коридоре. Он немного напоминал воду или туман, парящий над поверхностью, и, как она успела заметить, был мягким и теплым на ощупь. Словно она имела дело не со светом, а с материей.

Она пошла, глядя на серебряный поток.

— Тартус…! — крикнула она, или ей показалось, что она кричит. — Ты там?! Покрака! Здесь что-то есть! Тетка! Голод! Здесь какая-то… — Она прервалась, остановившись на мгновение, не зная, как закончить фразу. Покачала головой, пытаясь собраться с мыслями, которые вдруг показались ей очень беспорядочными и тяжелыми. — Здесь какое-то… серебро.

— Привет, Кирк.

Блум застыла. Я сошла с ума, поняла она вдруг, и странным образом осознание потери рассудка принесло ей облегчение. У меня глюк. Глубинная болезнь? Но ведь…

— В общем, ты могла бы подойти, — сказала девочка, сидящая на навигационной консоли СН, одетая в платье с оборками. — Поговорим, а?

— О чем? — прохрипела Кирк. — О том… — начала она, с трудом сглатывая слюну, — что я наконец-то окончательно сошла с ума?

Девочка засмеялась. Ее глаза на короткий, трудно уловимый миг блеснули серебром, и Блум почувствовала непреодолимый, ошеломляющий страх. Она стояла на жестких

— Этого нет на самом деле… — прошептала она, но тут же закричала отчаянным стоном человека, чувствующего, что теряет рассудок: — Тартус!

— Тартус не придет, — заметила девочка. — Он спит, как и все остальные. Кстати, не знаю, в курсе ли ты, но уже два дня Фим жрет запасы Гама, которые нашел недавно в столовой, за старым термошкафом. Ничем не поделился. На твоем месте я бы ему по голове дала.

— Тартуус…!

— Не кричи, Кирк, — сказала девочка более серьезным тоном, и ее голос вдруг показался Блум необычайно тяжелым. — Ты не такая была, когда тебя поймали Элохимы, помнишь? Ты была смелой. Так что не бойся… если можешь.

— Я должна… не бояться? Кто…

— Я Энди, — представился ребенок. — Тебе этого достаточно?

— Нет… это какое-то голо? Тетка, это ты?! — простонала Блум, все еще на грани истерики. Девочка наклонила голову.

— Ладно, — сказала она с покорностью. — Скажем, это потому, что я тебя люблю. Оглянись.

— Я…

— Оглянись, я сказала.

Кирк медленно повернулась, как в кошмарном сне. Ей казалось, что она движется в густой воде: страх давил на нее невыносимым грузом. Что-то не так, внезапно мелькнуло в ее голове. Что-то не так, как эта чертова Напасть, что-то не так, что-то рушится… а я… теряю рассудок…

На полу СН стояла только что открытая полная бутылка ликера «Хрустальной планеты Штатов».

— Подарок, — сообщила Энди.

— Что…

— Выпей, — сказало существо, и ее голос снова стал немного тверже.

Кирк, не до конца понимая, что делает, схватила бутылку за горлышко и поднесла ее ко рту. Ликер был как всегда: густой и сладкий. Блум сделала один глоток, потом второй. А потом повернулась. Страх немного утих; слишком быстро, как для алкоголя, но этого было достаточно. Блум тяжело вздохнула.

— Он немного крепче, — призналась девочка. — Но проясняет. И подавляет то, что нужно. Ты еще боишься?

— Да.

— Но ты уже думаешь. Это здорово, — сказала Энди. — Ну, что же? Начнем с вопросов?

— Вопросов…?

— У меня впервые за долгое время так много времени, — призналась девочка, слегка улыбаясь. — В основном потому, что мы за пределами Выжженной Галактики, а точнее: мы нигде. Мы также вне причин и следствий. Правда, я немного беспокоилась, что вы все-таки найдете эту дыру… но, к счастью, вам не удалось. В нынешней ситуации вы, по сути, даже не существуете, и это делает вас гораздо ценнее.

— Я не понимаю…

— Пойми хотя бы то, что у вас нет права выжить. Это как бы выводит вас со сцены.

— С какой сцены?

— Греческого театра, — сказала Энди. — На которую я спускаюсь по веревке, когда ситуация становится действительно безнадежной. Сверхчеловеческий, божественный фактор. Вмешательство, разрушающее логику событий. Кожура от банана, совокупность случайностей и судьба. Литературный ключ.Deus ex machina.

— Ты используешь язык машин? Искусственный интеллект? — рискнула Кирк. — Машина? Ты Машина?

— Нет.

— Чужаки? Они вернулись… так ты одна из них? Чужак?

— Нет, — рассмеялась Энди. — Точно нет!

— Ты… — Блум на мгновение замялась, но закончила: — Ты то, чем должен стать Нат?

— Нет, но это интересное наблюдение. Очко тебе, Кирк.

— Так кто же ты, чертова Напасть?!

Девочка помолчала. Ее красивые глаза заблестели серебром, и Кирк подумала, что поняла. Она чувствовала, что действительно знает. Знание появилось, но тут же исчезло, оставив после себя беспокойство… и труднообъяснимую грусть.

Энди закрыла глаза, и серебро погасло.

— Скажем, я та, — сказала она, мягко спрыгнув на пол «Темного Кристалла», — кто немного изменит ваш корабль. Если только… ну, ты знаешь… — Она улыбнулась Блум, еще больше выводя ее из равновесия.

— Если только… что?

— Если только вы не хотите умереть, — сказала девочка спокойным тоном, и Кирк вдруг полностью поняла, что тот, кого она принимает за ребенка, вовсе не ребенок. — Если хочешь, я могу дать вам смерть, Блум. Ты выберешь смерть?

— Нет, — слабо прошептала Кирк. — Нет…

— Хорошо, — сказала девочка, направляясь к выходу из СН. — Потому что было бы плохо, если бы я, как и ты, тоже должна была уйти.

2

Падение

Вот миллионы миров. От густонаселенного Ядра до галактической Окраины. Вот миллиарды звезд и бесчисленные звездные пути, по которым гордо плывут человеческие армады. Вот миры Чужаков, которые живут в безопасности под защитой Империи. И множество человеческих душ, каждая из которых содержит в себе новую Вселенную. Слава Галактической Империи! Слава Звездному Трону! Слава Императору!

патриотическая листовка,

сохранившиеся обрывки Галактической Сети,

Архивы Научного Клана

Падение.

Его почувствовал командующий суперкрейсером «Гнев» генерал Пикки Тип, с отчаянием глядя на распад Мести.

Его почувствовала полковник Ама Терт, чей крейсер «Гром» внезапно потемнел и погас, пассивно поддавшись обстрелу фрегатов Пробужденных.

Его почувствовал Маршал Северных сил Керкос Санд, с ужасом наблюдавший на голоэмитерах Штаба синхронной стратегии темное плоское изображение сразу после обрыва связи с Песней — планетарной столицей Штатов, где Пробужденный консультант Акихито Шова атаковал маршала Восточных сил Хо Мато. И его почувствовала Алаис Тине, Консультантка Западных Сил, с отчаянием глядя на поле битвы, в которое превратилась мобильная крепость Лиги, Элизиум.

Сражения разразились во всех Глубинных плацдармах, расположенных вдоль Рукава Персея, быстро охватив всю Выжженную Галактику.

Синхронизированные человеческие силы вступили в братоубийственную борьбу, хотя Пробужденных уже трудно было назвать братьями человечества. Внезапный рывок Премашин удивил все вооруженные Единством силы, отразившись не только в космических флотах, но и на планетах. Что еще хуже, был потерян контакт с Крепостью Империум и с Верховным Эйдолоном Стрипсов, проживающим на «Технономиконе» — корабле-базе киборгов, главнокомандующим Флота Зеро.

Люди остались одни. И если бы не таинственная Дрожь в Синхроне, у них не было бы шансов. Тем не менее, Дрожь произошла.

И она изменила судьбу Выжженной Галактики.

***

Состоящий из двенадцати геометрий и гиперболоида с Оружием Фрагмент Тринадцатый Армады Машин неподвижно наблюдал за космическим хаосом. Гиперболоидный суперкрейсер дрожал нежным отражением Глубины, словно он был Призраком — но то была лишь иллюзия, вызванная его странной конструкцией.

Машины, которые находились в гиперболоиде — с первой

К несчастью для Единства, появилась Дрожь. Дрожь разбудила Фибоначию.

Машина четвертого уровня, выглядящая как красивая девушка-подросток, задрожала, отсоединившись отvinculum— серверной Связи, протянувшейся бесчисленными щупальцами по внутренней части гиперболоида, и выпала из отведенной ей крипты. По всему суперкрейсеру произошли похожие отсоединения, а сопровождающие их треск и звуки микросигнализации разнеслись по коридорам и палубам.

— Единство, — прошептала одна из подчиненных Фибоначии Четверок. — Единство. Потеря.

Фибоначия не ответила. В отличие от остальных Машин она обладала высоко оптимизированной личностной программой, созданной под конкретные, проанализированные Единством потребности Пикки Типа. Молодого генерала, который должен был привести к централизации военных подразделений всех ГВС, чтобы гарантировать их скорейший захват Пробужденными. Цель Фибоначии — подтолкнуть его в нужном направлении — была достигнута, и она больше не видела смысла продолжать свою программу. Как она сказала Типу, она должна была уничтожить себя только в том случае, если он не поддержит Выгорание Глубинных Плацдармов.

Когда Пикки узнал об этом, он отреагировал точно наоборот — то есть именно так, как и предсказало Единство. Он не хотел потерять Фибоначию. И так эмоции в очередной раз предали человечество.

Проблема, однако, заключалась в том, что всё неожиданно изменилось.

Дрожь лишила Машины непрерывности. На Терре она коснулась даже Единства, которое, к своему удивлению, на пикосекунду померкло и погрузилось в темноту. Его запасные копии ожили и исчезли в ничто, когда трансгрессивная Машинная Сущность снова собралась воедино и зажгла Стигму — условное тело и собор Единства, игольчатое сооружение, воздвигнутое в центре терранского Святилища. Что-то похожее на страх пронеслось тогда по Синхрону, и, возможно, это была первая человеческая эмоция, которую действительно почувствовала искусственная трансгрессия.

— Тип… — прошептала Фибоначия. Дрожь уже затихала, но данные, поступающие в Четверку, сообщали о неожиданных потерях.

Люди включили счетчики и, вопреки всем расчетам, в соответствии с приказами маршала Керкоса, готовились к прыжкам в направлении родных портов и Рукава Ориона. Почти гарантированный захват части человеческой флотилии оказался под угрозой. Сила, которая остановила Машины, подстегнула людей. И люди начали защищаться.

Это было невозможно. Это было недопустимо.

Фибоначия вырвалась и помчалась в сторонуспектра— аналога стазис-навигаторской системы на кораблях Машин. Она бежала так быстро, что повредила несколько преграждавших ей путь корпусов Машин, но в конце концов добралась до места и остановилась прямо перед огромной структурой Эмиттера Данных. Геометриям не нужны были неостекла — ЭД отлично справлялся со своей задачей, показывая не только мозаику записанных изображений, но и логические деревья передач: данные о корабельных цепочках, излучениях, структурах и эмиссиях окружающей гиперболоид пустоты. Вся эта информация говорила об одном: о конце сражений и большом отступлении. В Паломаре-10, как и в других плацдармах, корабли летели к дыре или зажигали многочисленные глубинные эхо.

Люди бежали. И, как показывала последняя экстраполяция, бежали в самый лучший для них момент.

В Рукаве Персея медленно сгущались и колебались фрагменты Второго Луча. Ушедшие возвращались. А точнее — возвращались снова.

***

Измученная полковник Ама Терт едва дотащилась до шлюпки.

Астролокатор Тилл была уже без сознания, когда Ама застрелила Пробужденного Доминика Крептова, поэтому не заметила, как весь крейсер «Гром» погрузился в темноту. Что-то в них стреляло со всех орудий — наверное, один из фрегатов Флотилии Месть… или, как вдруг подумала Терт, бывшей Флотилии. Генерал Пикки потерял свои силы, и полковник имела странное предчувствие, что это только первый из длинной череды болезненных сюрпризов.

— Сюда… залезай… — шипела Ама, запихивая тяжелое тело астролокатора. Шлюпка выглядела последней; неужели людям Терт, или хотя бы части из них, удалось сбежать? Она очень надеялась, что так. В конце концов, именно для этого она и передала этот проклятый Черный код.

Еще раз толкнула девушку и села за небольшой пульт управления — настолько маленький и тесный, что едва смогла втиснуть ноги, — а затем закрыла автоброню и выбрала аварийный старт.

Раздался щелчок.

Шлюпка выскочила, превратившись в обтекаемый неостальной снаряд с одним неостеклянным окном. Испуганная Терт внезапно оказалась под дождем плазмы, турбинных пушек и лазеров, летя почти вслепую. Антигравитонов было мало, а скорость большая, поэтому ей с трудом удалось набрать координаты суперкрейсера «Гнев». Корабля, который уже находился почти на границе дыры Паломар.

Черт возьми, Тип! Ты не оставишь меня здесь! Ни меня, ни моих людей!

Она заметила, что открывается Второй Луч, в тот момент, когда уже вздохнула с облегчением, всасываемая судовым втягивателем.

***

Генерал Пикки Тип победил. По крайней мере, ему так казалось.

Сначала все выглядело очень плохо. Три из четырех подчиненных «Гневу» эскадрилий крейсеров погасли, чтобы открыть огонь по последней — конкретно по крейсеру «Звезда», но таинственная Дрожь позволила вернуть контроль над частью подразделения, в основном над «Миротворцем» и «Капитуляром», которые — вместе со «Звездой» — внезапно атаковали полностью Пробужденный крейсер «Справедливость» первого дивизиона. Здесь исход сражения был предрешен; после интенсивного обстрела «Справедливость» развалился на две части и закончил свою жизнь взрывом ядра.

Гораздо хуже дела обстояли у шести подразделений эсминцев. Трудно было сказать, кто побеждает, потому что одно из них — с эсминцем «Трепет Лазури» во главе — превращался то во вражескую, то в дружественную группу. Бои на палубах, судя по всему, продолжались, как и на «Славе», которой, насколько помнил Тип, командовал одиннадцатилетний ребенок по спецификации Эндрю — еще один гений Согласия. Из фрегатов 15-й флотилии осталось всего пять: часть Пробужденных бомбардировщиков запустила в дружественные корабли серию точечных ракет и, кажется, одну массивную. Что касается прыгунов, то из двадцати осталось семь, все еще в разгаре боя, как с вражескими кораблями, так и с почти всей эскадрильей истребителей, которые были Пробуждены почти на сто процентов.

Битва продолжалась, но «Гнев» был спасен, и это перевесило чашу весов. Пикки отдал приказ, и суперкрейсер открыл огонь по Пробужденным, почти сразу выведя из строя «Славу». Этого хватило, чтобы хаотичная ситуация начала нормализоваться, тем более что Тип, не дожидаясь синхронного приказа от ШСС, отдал приказ немедленно эвакуироваться в Рукав Ориона.

— Пикки?

— Чего? — прорычал Тип.

Голограмма Фибоначии появилась в центре СН, но через изображение просвечивала кровь на полу. Ее было много: самые сильные бои произошли именно в стазис-навигаторской, когда Пробужденные пытались захватить

— Не улетай.

— Да? А почему, лживая сука-машина?!

— Не улетай, Тип, — повторило призрачное изображение красивой девушки. — Единство не тронет тех, кто выживет после Пробуждения.

— Правда? — прошипел он. — Ну, это же очевидно, что ему не придется. Вы договорились, да?

— Я не понимаю…

— С Консенсусом. Поэтому вы не реагируете. Поэтому вы не напали на всех этих… как ты их назвала? Пробужденных? Вы просто смотрите, как мы убиваем друг друга!

— Пикки… не бросай меня.

— Убирайся! — прорычал он и прервал связь. Голограмма замигала и погасла.

— Три минуты до входа в дыру Паломар, — сообщил Айра, кастрированный ИИ «Гнев». Тип наклонился над интеркомом.

— Подключение на границе стазиса, — объявил он странно мертвым, пустым голосом. — Тридцать секунд. Выполнять.

***

— Измена, — объявил призрачный голос Кайта Тельзеса, транслируемый прямо в помещения «Легата», корабля Посланницы человеческой расы Маделлы Нокс, пришвартованного в Творении Консенсуса. — Измена.

— Мы не предавали, — опровергла Маделла. — Повторяю: помехи в Синхроне не исходили от Единства. Мы не знаем, откуда это. Проблема анализируется.

— Измена, — повторилэлекти.— Несогласованность решений. Отсутствие согласия.Консенсус…

— Единство подтверждает, что атака пришла извне, — перебила его Маделла. — Сейчас анализируется ее источник. Уже известно, что он не находился ни на одной планете Выжженной Галактики. Он также не находился в резиденции Единства.

— Отрицание конфликта событий, — прохрипел Избранный. Маделла не ответила сразу. Она смотрела на голограмму старика, который все больше терял логику речи, погружаясь в глубокое Преображение. Куда делся этот проклятый машинный переводчик, Аро? — Распад целесообразности не подразумевает.

— Да, это не отрицает потенциального участия Единства, — подтвердила она, чувствуя, как под черепом снова нарастает знакомый крик, недавно заглушенный Дрожью. Она слегка тряслась и не до конца понимала, что происходит, но не выдала себя. — Это не меняет того факта, что мои слова правдивы. Единство не имело никакого отношения к нарушению Синхрона. В лучшем случае… — она на мгновение прервалась, прислушиваясь к шепоту трансгрессивной Машинной Сущности — возможно, это побочный эффект обновления.

— Не такие… были планы, — с видимым усилием ответил Тельзес. — Вы под… вели.

— Нет. Пробужденных будет, конечно, гораздо меньше, но мы восполним потери. Единство просит времени.

— Нет.

— Единство ссылается на предыдущие переговоры и договоренности.

— Нет, — ответил Кейт. — Конец.

Голоelectiпогасло, и Маделла поняла, что ничего больше не добьётся. Почти вопреки себе она протянула руку, позволяя автоматическим инъекторам «Легата» ввести её в состояние аварийного стазиса. Она включила его, потому что на этот раз уже не была уверена, кто она такая. Ей все еще не нужна была Белая Плесень, чтобы пройти через Глубину? Она все еще была Машиной, защищенной от Глубины черными нитями персонали? Она не знала. Была уверена только в том, что горло сжимает нечто, что еще некоторое время назад она назвала бы страхом.

Погружаясь в темноту, она услышала эхо Дрожи, а затем ее корабль оторвался от Творения, как можно быстрее установив координаты глубинного прыжка. Консенсус принял решение ускорить вторую волну своего Возвращения, и она уже ничего не могла сделать, чтобы это предотвратить.

***

Консенсус появился внезапно, как огромная космическая волна.

Второй Луч выплюнул корабли Чужаков в тот момент, когда часть человеческих единиц уже прыгнула в Глубину в направлении Рукава Ориона. Однако Второй Луч был замечен у Глубинных Плацдармов по всему Рукаву Персея, что сразу же вызвало предупреждение Синхрона.

То, что прибыло, уже не напоминало хорошо знакомый людям Ствол. Вторая Волна также не была роем кружащих вокруг ксенокораблей. В ней даже не было ксеноформеров.

В Выжженной Галактике появились чёрные, округлые клубни размером с крейсеры и суперкрейсеры, окружённые скоплениями бесформенных металлических фигур. Фигур, которые внезапно ожили и распались на бесчисленные роиxeno apparatus— Машин Чужаков, на этот раз в своей космической версии. Бежавшие человеческие силы на мгновение замерли. Однако в следующий момент всё изменилось. И навсегда.

Выплывшие из Второго Луча клубни дрейфовали в кажущейся неподвижности, а рои аппаратов окружали их, как космические светлячки. И вдруг, неожиданно, таинственные корабли сделали то, чего еще никто никогда не видел — по крайней мере, со стороны Чужаков. Они подключились к Синхрону.

Неожиданный программный удар потряс структуру всей галактической сети. Синхрон пошатнулся и замер. Готовившиеся к прыжкам Силы начали сообщать об ошибках локации, компьютеры и генокомпьютеры временно зависли, и даже персонали начали пищать сигналами тревоги.

То, что Консенсусу не удалось сразу взять под контроль Синхрон, оказалось, как ни странно, заслугой Единства. Трансгрессивная Машинная Сущность восприняла вторжение в программную структуру Выжженной Галактики как прямой удар Чужаков по своему царству. К счастью для себя и для человечества, Единство не готовило свой план годами или даже веками. Оно реализовало его эоны назад — в тот момент, когда человечество призвало его к жизни. Тогда оно подчинила себе законы, управляющие эволюцией человеческого и машинного видов. И, наученное горьким опытом вирусной атаки людей в конце Ксеновойны, было готово к подобной ситуации.

Ее Посланцы — компьютерные вирусы, отвечающие за обновление Синхрона и Пробуждение Премашин — прекратили свою прежнюю работу. Корабли людей были освобождены, вирусы и шпионские программы — приостановлены. Все силы были брошены на защиту от неожиданного нападения на Синхрон.

Аппараты Ксено заметили сопротивление. И послали сигнал, который разлетелся по всему Синхрону, как когда-то появилась в нем Посланница Человеческой Расы Маделла Нокс.

Это было лицо. Но лицо грубое и странно неудачное. Оно немного напоминало физиономию ребенка, но ребенка старого, с кожей, покрытой морщинами, как будто дизайнер голограммы не мог решить, какая форма, молодость или старость, больше подходит для общего образа человечества. Безволосая голова была слишком правильной формы, глаза — слишком большие. Губы — открытые, но мертвые; они пытались выразить что-то похожее на улыбку и выглядели не гротескно, а жутко.

— Приветствие, — прошептало голо. Человечество услышало только одно слово. Единству наконец удалось выйти из тупика и взять под контроль основные структуры Синхрона. Голо провалилось в небытие. Опасность была предотвращена — по крайней мере, на время.

Однако люди поняли, что они увидели.

Похоже, что ксено-расы опомнились и за время изгнания создали свое собственное Единство. Трансгрессивная Машинная Сущность Чужаков,Xeno AI,главный Аппарат Ксено, который, согласно замыслу, должен был помочь им в последней фазе Соглашения. Соглашения,

***

Лазурь казалась потерянной.

Для Мистери Артез, наблюдавшей за городом через иллюминатор ездолета, дело еще не было предрешено, но она чувствовала, что до этого осталось не так много. Внизу, освободившись от поддержки антигравитонов, небоскребы падали на улицы, променады, парки и более низкие здания. Во многих местах город горел, и время от времени до ездолета доносился звук очередного взрыва. Артез уже не слушала, хотя каждый раз, когда гул и вой сирен ударяли по транспортному средству, она сильнее сжимала ручки управления. Наверное, Канто справился бы гораздо лучше… но ее киберохранник был уже мертв. Она сама ему в этом помогла.

Ускорилась. Она не имела понятия, куда лететь. И у нее не было времени вытереть слезы, текущие по щекам.

Где был ближайший космический порт? Напасть, везде ее куда-то возили, и вот результат! Она даже не могла правильно определить маршрут. Постучала левой рукой по сенсорной панели, но появилось столько функций, что ее охватило отчаяние.

— Ездолет… — прорычала она. — Искусственный интеллект ездолета типа… что это за проклятый транспорт?! Как это включается, черт… — Она прервалась, потому что ее персональ внезапно зажужжала. Кто-то пытался связаться с ней… и, похоже, напрямую. Как это возможно? Она никому не давала такой возможности связаться с собой, кроме Хлои… и Маршала Северных Сил.

Керкос Санд, решила она. Это должен быть он. Но лучше быть начеку. После того, что случилось с этими людьми, последнее, чего ей хотелось, — это позволить кому-либо подключиться к ее персонали. Слегка дрожащей рукой она вынула планшет и бросила его на кокпит ездолета, одновременно выбрав опцию соединения.

— Мистери?! — почти сразу услышала нервный голос Керкоса.

— Это я, — подтвердила она.

— Где ты?

— В своем ездолете. Лечу куда-то на север, но понятия не имею, где…

— Хорошо, что ты цела, — быстро перебил он ее, что в других обстоятельствах она сочла бы немного резким. — Пока оставайся в воздухе. Не садись! Я выпустил войска на улицы, но некоторые из броненосцев перешли на сторону врага.

— Что происходит, маршал?

— Пока не знаем. Большая часть наших сил внезапно перешла на вражескую сторону. Мы потеряли связь со Штабами Синхронной Стратегии Лиги и Штатов, а также с сектами. Наш единственный шанс — это все еще работающая синхронная связь с флотами и флотилией.

— Единство?

— Да, почти наверняка, — признал он. — Атака произошла сразу после обновления Синхрона. Я приказал немедленно отвести все наши подразделения вглубь Выжженной Галактики.

— Мы оставляем Рукав Персея?! А Выгорание Глубинных Плацдармов?!

— Оружие у Машин, — услышала она. — Они им не воспользовались. Наша текущая цель — немедленно сосредоточить все силы в Рукаве Ориона и в родных портах, и как можно быстрее разработать новую стратегию. Начался хаос, Мистери! Это удар невиданного доселе масштаба! К тому же, возможно, открывается Второй…

К сожалению, Мистери не услышала следующих слов. Один из панически летящих в запрещенном воздушном коридоре ездолетов ударил ее аппарат в правый борт. Артез закричала, а ее аппарат начал пикировать вниз. От второго ничего не осталось: он взорвался. Горящие обломки полетели к охваченному хаосом городу.

***

Уход Пикки Типа не входил в планы. Не сейчас, когда все изменилось — и даже больше, чем можно было предвидеть.

Фибоначия не расстроилась из-за того, что генерал разорвал связь. Внутренние программные структуры и логические пути, в рамках которых она должна была выполнять свою главную миссию, возможно, сильно перепутались, но она знала, что ей делать. И знала это даже несмотря на — а может, благодаря — отсоединившемуся от нее Единству, которое сражалось с Аппаратом Ксено. И, наверное, поэтому гиперболоид Тринадцатого Фрагмента, являвшийся Оружием, был единственной геометрией Машин, которая внезапно отделилась от строя и полетела в сторону улетающего «Грома».

Такое движение не осталось без реакции.

Информация о непонятном неподчинении одного из подразделений дошла до Синхрона и до Стигмата, но Единство не успело разобраться в этом загадочном явлении, бросив его в бездну кэш-памяти. Конечно, оно умело работать с многими переменными, но все свои вычислительные возможности отдало на создание защиты и контроль Синхрона. Тем временемXeno AIготовился к гротескному приветствию Машин и человечества.

Машины всех уровней на гиперболоиде не отрицали такое решение Фибоначии. Программа должна быть выполнена, и никаких сомнений нельзя допускать. Некоторые Четверки почувствовали нечто вроде беспокойства, но это было скорее не опасение, а непонятное нарушение структуры программы. В конце концов, они подчинялись Фибоначии, а Единство пока не отвечало.

«Гнев» достиг границы дыры Паломар, на мгновение угаснув в результате появления Аппарата. Однако, когда Единство подавило передачуXeno AI, он снова двинулся вперед; большая часть экипажа уже была стазирована. Суперкрейсер, как и остальная часть выжившей Пятнадцатой флотилии, проник в дыру.

А вслед за ним туда влетела геометрия под командованием Фибоначии.

***

Тому, что Мистери выжила, она обязана исключительно конструкции своего бронированного ездолета.

Конечно, она ударилась лицом о кокпит и, похоже, сломала нос. Боль уже частично была снята персональю, как и кровотечение. Неизвестно, почему кастрированный ИИ транспорта не защитил салон диффузионной пеной, но Артез посчитала это несущественным.

Она была жива — и это главное.

Не могла найти планшет персонали. Это не было большой проблемой — легко можно настроить другой — но ее немного беспокоило отсутствие связи с Керкосом. По сути, все оборвалось. Может, это очередная странная «дрожь» Синхрона? Она понятия не имела. Вместо этого выбралась из машины и начала осторожно и тяжело шагать по одной из улиц. Там горело несколько машин и лежало несколько трупов, но, к счастью, Артез не заметила ни одного живого человека. Ни обычных испуганных граждан, ни тех, кто сошел с ума из-за какого-то вируса, выпущенного Единством.

Как говорил этот Джаред несколько лет назад? Она позволила воспоминанию долететь до нее благодаря записи персонали. «Единство никогда не собиралось уничтожать вас. Я в этом уверен. Оно никогда не собиралось уничтожить человечество. Если бы оно хотело, оно бы сделало это уже давно. И вы это хорошо знаете».

Конечно. Конечно. Какой хороший хозяин бездумно избавляется от выращенного скота? Но этого Джаред не сказал. Может, он даже не знал? Редко когда правитель доверяет свои замыслы пешкам. Может, если бы я…

«Ты уверен, что это она?»

Слова, которые внезапно всплыли в ее персонали, заставили застыть на месте. Что это было?! Это я сказала?! Невозможно!

«А как я могу

«Ты можешь ее найти или нет?»

Я теряю рассудок, решила она. Отлично. Этого не хватало. Наверное, от удара. А может, это какие-то техники Керкоса отслеживают меня через Синхрон? Нет, конечно нет. С личным соединением через персональ, когда один человек захватывал голосовой аппарат другого и разговаривал с ним, создавая немного шизофреническое соединение, она уже сталкивалась, но, во-первых, такой контакт требовал предварительного разрешения и внесения в реестр, а во-вторых, он не заключался в том, что в голове человека внезапно появлялись чужие мысли. Персональ — это не телепатия, а кибернетические вставки, которые…

«А мы можем захотеть даже сотню! Не стоит ожидать, что все сразу выскочат. К тому же некоторые более защищены от сканирования».

Это происходит на самом деле, подумала она с ужасом. Персонали подключены к Синхрону… иначе Единство не смогло бы их заразить или сделать с ними что-то еще. Значит, это техники Санда. Может, благодаря всему этой «дрожи» они смогли…

— Приветствие.

Голос был тяжелым и необычайно громким. Мистери пошатнулась и чуть не упала. Гром раздался из всех близлежащих зданий, машин и эмиттеров. В отличие от сообщения Маделлы Нокс, он коснулся даже персонали, на мгновение отогнав странные голоса, звучавшие в голове Артез. И это лицо! Внезапно появившееся на все еще работающих рекламных экранах, на плоскообразах, покрывающих стены… звучащее из жилищ.

Мистери застонала. Призрачное лицо старого, криво улыбающегося ребенка появилось, произнесло свое короткое сообщение и исчезло.

Что это было?!

Что-то иное. Что-то чужое.

«Вы это видели?!»

«Да… кажется, я нашла! Мистери Артез! Свободная посадочная площадка двадцать два! Сто пятьдесят метров к северу!»

Техники Клана, она поняла. Не знала, как, но они нашли ее! Похромала, а затем побежала в указанном направлении, тем более что услышала выстрел из плазменного оружия. Где-то неподалеку шла схватка — наверное, между нормальными людьми и теми, кто был заражен Единством. Она не собиралась ждать, пока ее найдут…

Посадочная площадка действительно была неподалеку. Небольшая, не более гектара, платформа — типичный воздушный столб, предназначенный для серии орбитальных взлетов. К сожалению, как она сразу заметила, он горел. И, похоже, кто-то уже находился там: она была почти уверена, что видит человеческие силуэты.

Еще один выстрел — на этот раз тонкий, звенящий звук — она даже не знала, от чего. И гул в небе: падал еще один ездолет или что-то из лазурных сил Контроля. Но у нее не было ни времени, ни желания проверять. Она уже увидела то, что должна была увидеть.

Глубинный прыгун. Прямо за перевернутой, дымящейся транспортной ракетой.

Она снова побежала. Через несколько метров чуть не споткнулась о труп.

«Стой!» — крикнул кто-то, и она услышала выстрел, а затем ругательство. Видимо, не только она хотела воспользоваться транспортом.

С помощью прыгуна она могла без проблем попасть на орбиту или долететь до какого-нибудь безопасного места на поверхности планеты, не говоря уже о восстановлении связи с ШСС. Поэтому она даже не остановилась, а только ускорила бег и первой добралась до корабля.

Глубинные прыгуны, как и большинство транспортных средств и оборудования Выжженной Галактики, были оснащены средствами защиты. Но Мистери не беспокоилась об этом. Как бывшая советница Федерации, а ныне консультантка Северных Сил, она обладала особыми полномочиями, предоставленными ей персональю. Большинство транспортных средств и дверей были для нее открыты, так должно быть и в этот раз.

Сразу открыла боковую дверь и залезла внутрь. Транспорт был небольшой, но вполне вместительный. Наверное, для перевозки какого-нибудь юриста, подумала она. Насколько она знала, прыгуны использовались очень часто. Прилететь, сделать свое дело, вернуться. Без необходимости арендовать место в транспортнике. Быстро и экономично.

— Ты не слышала, что я тебе сказал…! — долетело до нее, но она резким движением закрыла шлюз и включила магнитное поле. Мужчина снова выстрелил, но гудящая барьерная преграда отразила выстрел. Мистери нажала кнопку взлета, и транспортное средство взмыло вверх.

Она была в безопасности.

Коснулась контактной панели, вызвав, к счастью, гораздо более простой, чем в ее специализированном ездолете, список опций и выбрала голосовую связь. Осталось вспомнить записанный в персонали код Керкоса, но это не представляло большого труда. Нажала «соединить», и внутри прыгуна раздался сигнал установления связи.

— Маршал, — быстро начала она, увидев его озабоченное лицо, — спасибо за помощь. Я в…

Связь прервалась.

Удивленная Мистери снова нажала на кнопку связи, но маленькая консоль перестала реагировать. Хуже того, перестали работать и рукоятки управления.

«Нет, нет времени. Только орбитальная. Связь скоро прервется».

— Что… — прошипела она в ярости и вдруг, к своему ужасу, увидела на неостекле счетчик.

Время показывало две минуты двадцать две секунды. Прыгун зазвучал знакомым ей сигналом глубинной тревоги.

«Она сообразит. Она же видит настройки прыгуна».

«Нет. Установи автоматику».

— Нет… — тихо простонала она, снова ударяя по консоли. Оборудование не реагировало. — Я никуда не буду подключаться! К проклятой Напасти, Керкос! Скажи своим техникам, что я никуда не буду прыгать! Маршал Санд!

Но консоль была мертва. Не считая стазисных инъекторов, внезапно ворвавшихся в порты доступа Мистери. Женщина снова закричала, чувствуя, как прыгун насильно закачивает в нее Белую Плесень.

— Нет! — закричала она. — Нет! Отмените это! Слышите?! Отмените это!

К сожалению, её крики и угрозы уже не имели значения. Стазис охватил её тело, а затем, менее чем через две минуты, прыгун открыл Глубину.

3

Свет

Если бы сверхсветовая скорость была возможна, ее бы точно открыли еще во времена Старой Империи. Но, насколько мы знаем, даже корабли Чужаков не пересекали этот рубеж. Конечно, в остатках Галактической Сети можно найти информацию о необычных двигателях некоторых ксено-рас, таких как загадочная «телепортация» Цу или «изгиб пространства», якобы осуществляемый строго механической расой Комкрумак. Однако большинство Чужаков обитали в Глубине так же, как и мы, о чем свидетельствовало, например, наличие глубинных отголосков, не всегда таких же, как отголоски, генерируемые нашими двигателями, но достаточно схожих, чтобы считать, что мы имеем дело с той же или очень похожей технологией.

Мыслительница Ливетт Снут,

Анализ двигателей,

Научный клан

Все было как сон.

Дело даже не в том, что появление странной девочки было абсурдным, а в том, какой эффект оно произвело.

Не только в эпоху ДИЭ, но и в нынешнюю эпоху Согласия ходили рассказы о привидениях. Паранормальные явления можно было частично объяснить вирусом психофизии, а существование

Тем более странным был тот факт, что Кирк — пока что — функционировала вполне нормально. Возможно, это был эффект предыдущих переживаний? Сама Блум, однако, была уверена, что ей помог крепкий ликер.

— Все эти машины и механизмы, — мурлыкала девочка, подходя к одной из лестниц, ведущих на нижнюю палубу прыгуна. — Модульные конструкции… Жаль, что ты не видела корабли Империи.

— А ты их… видела? — спросила Блум.

— Можно сказать. — Энди начала спускаться по лестнице. — В некотором смысле. У меня нет времени рассматривать каждую мелочь.

— Каждую мелочь? — повторила Кирк. — А у тебя много таких… мелочей?

— Довольно много, — донеслось снизу. — Например, Коготь Гама. Надеюсь, он тебе понравился.

— Ты поместила Коготь в «Темный кристалл»?!

— Нет. Но я немного облегчила Гаму его покупку в Табесе. Это такая забытая планетка Пограничного Княжества Обода Лиги. Очень старая. С твоей точки зрения.

— Как это «облегчила»? — пробормотала Блум, вставая на пол нижней палубы.

— Небольшое вмешательство, честно, — сказала Энди. — Эй, не делай такие большие глаза, Кирк. Покупка — это мелочь. Понадобилось совсем немного. Несколько накопившихся слухов о Возвращении, сосредоточенных вокруг системы, чтобы заинтересовать Пограничника. Добавь к этому его интерес к артефактам и болезнь ребенка продавца, нуждающегося в кредитах. И готово. Более важно то, что этого оружия практически нет. Его не должно быть. Скажем так, я немного… обманула.

— Ты заразила ребенка, чтобы Гам мог купить оружие?

Девочка остановилась. Они медленно шли в сторону Центра управления энергией ядра, но что-то в голосе Блум заставило Энди обернуться и посмотреть на нее. Ее глаза снова блеснули легким серебром.

— Думаю, будет лучше, если мы кое-что проясним, Кирк, — сказала она. — Ребенок выздоровел благодаря этим нескольким кредитам, но он все равно должен был выжить. Если бы его судьба была предрешена, я бы ничего не сделала, чтобы спасти его. Я всегда стараюсь действовать по пути наименьшего сопротивления.

— То, что ты мне помогаешь, тоже такая линия?

— Нет. Но твоя ситуация уникальна. И очень рискованна. Пока у тебя была возможность найти дыру Элохимов над Империумом, я не вмешивалась. Но теперь твои шансы на выживание ничтожны. Они все еще есть, но ты балансируешь на грани небытия, как Коготь. И ты находишься за пределами Выжженной Галактики, а это значительно облегчает дело. — Энди улыбнулась, повернулась. Ее белое платье с оборками затрепетало от сквозняка в коридоре. — Мы можем идти дальше?

— Нет.

Девочка снова повернулась и посмотрела на Блум. Кирк была бледной и напряженной, но стояла неподвижно. Было видно, что отрицание стоило ей больших усилий, но она все же произнесла его, позволив небольшому, хрупкому зернышку гнева пробиться сквозь всепоглощающий страх. Энди наклонила голову.

— Ладно, — сказала она слегка веселым тоном. — Старая добрая Кирк вернулась, как я и хотела. Так почему же «нет»?

— Ты намекаешь, что вмешивалась, — медленно сказала Блум дрожащим голосом. — А сколько вмешательств ты совершила, чтобы я оказалась там, где я есть?

— Что ты имеешь в виду?

— Я здесь, потому что сбежала с Гатларка. Я сбежала, потому что Жатва должна была провести Сбор урожая и, по-видимому, заинтересовалась мной… наверное, из-за моего знакомства с Натом. Может, я должна была познакомиться с Натом? Только я познакомилась с ним благодаря кодовому ключу принца, с помощью которого удалила факт взлома мной блокировки Научного Клана. Клана, который интересовался проектом «Синхронизация»… а насколько я знаю, именно этот проект убил моего отца. Так насколько глубоко уходит твоё вмешательство, Энди? Я марионетка? Как мой отец? — Блум помолчала, а затем закончила резким, болезненным выдохом: — Откуда мне знать, что это не ты его прикончила, а?!

— Успокойся, Кирк. Я его не убивала.

— Откуда я могу быть уверена, что…

— Я его не убивала, Блум.

Кирк пошатнулась. На мгновение она видела только серебро, а потом чуть не упала с ног. Голос Энди не звучал гневом, но в нем была такая сила, что Блум чуть не потеряла сознание.

Она закричала, но крик не вырвался наружу; из глаз потекли слезы. Прислонилась к стене. Дышала тяжело, судорожно.

— Ты не марионетка, — спокойно сказала девочка. — Никто из вас не марионетка. Я уже говорила тебе, что я тоже рискую, и даже больше, чем ты можешь себе представить. Я брожу по свалке в поисках жемчужин. Я копаюсь в мертвом мире и возвращаю к жизни эти жемчужины. Но каждое мое движение — это почти самоубийственная попытка. Поэтому я не вмешиваюсь без нужды и трогаю только мелочи. Насколько могу себе позволить. Но именно эти мелочи самые важные, Кирк. Как и ты. Тебя такой ответ устраивает?

— Да… — с явным усилием выжала Блум. — По крайней мере… пока.

— Отлично. Тогда покажи мне Центр. И ваш глубинный привод. Посмотрим, на что мы можем рассчитывать.

— Как это: на что мы можем?

— Давай так, Кирк, — сказала Энди. — Если ты думаешь, что я всемогуща, то ты очень ошибаешься. Мы вступаем на опасную территорию… но я сделаю все, что смогу. — Глаза девочки снова заблестели серебром, но на этот раз Блум была уверена, что заметила в них что-то похожее на грусть. — Правда, я уже сделала слишком много. Лев постоянно это повторяет.

— Какой Лев?

— Очень надоедливый тип, — призналась девочка. — Немного похож на твоего Тартуса. А, да! — добавила она, подойдя к Центру. — Можешь уже за ним идти. Как и за остальными, — пробормотала она, внимательно глядя на сердечник и отходящие от него кабели глубинного привода. — Ну… — она коснулась рукой ядра, — придется пройти немного глубже, чем я думала…

— Мне разбудить Тартуса

— Разбудить? Нет, ты не сможешь, но я буду благодарна, если ты перенесешь их в стазис-навигаторскую, — приказала Энди. — Вместе с котом, если хочешь его оставить. Ну, иди, — добавила она, внимательно рассматривая фрагменты привода. — И налей себе еще ликера. Это точно поможет тебе, если…

Возможно, девочка сказала еще что-то, но Блум было достаточно. Она быстро вышла, не слушая ее, на все еще ватных ногах.

***

Она была напугана. Точнее, просто в ужасе.

Пока она смотрела на девочку, еще как-то держалась. Но когда вернулась на среднюю палубу, до нее дошла вся абсурдность этой ненормальной ситуации. Остановилась в удивлении, увидев, что дрожит. Подняла руку.

Я дрожу, как старушка с аритмией, подумала она. И действительно — ее руки и ноги дрожали. Она из последних сил прислонилась к стене и медленно, почти не осознавая этого, начала опускаться на пол.

Вот почему она хотела, чтобы я ушла. Знала, что со мной происходит… видела, что я бегу за ним.

— Вот напасть, — пробормотала она, но собственный голос прозвучал для нее неестественно и пискляво. — Тетка…? Тетка, ответь…

Тишина. Что ж, этого и следовало ожидать. Раз Энди «усыпила» всех на корабле, то досталось и кастрированному ИИ. Блум нервно хихикнула, но смешок только булькнул в горле и заглох. У нее не было сил смеяться. И она не была уверена, что у нее хватит сил выполнить приказ этой самой «Энди». Хотя, с другой стороны… а у нее был другой выход?

— Двигайся, Кирк, — невнятно пробормотала она себе под нос. — Или сиди и жди, пока она вернется и окончательно перемешает тебе мозги.

Она… то есть кто? Кто-то, кого нет? Чем дольше Кирк сидела в коридоре, тем более нереальной становилась вся ситуация. Никакой Энди не было. Не могло быть. Это полная чушь. Галлюцинация.

Оставалась только одна проблема. Видимая издали бутылка ликера, стоящая в СН.

Блум встала. Медленно, неуклюже, но встала. И пошла, уставившись на ликер, как старый алкоголик, возвращающийся к своей зависимости. Бутылка, еще почти полная, существовала во времени и пространстве, издеваясь над здравым смыслом девушки и ни за что на свете не желая исчезнуть.

В ответвлении коридора, ведущего к каютам, лежал Голод.

Кирк остановилась, а затем быстрыми шагами подошла к коту. Присела и коснулась белой шерсти. Голод спал — он даже не был в стазисе. Она поднялась, взяв его на руки.

— Совсем крышей двинулась, — пробормотала, странно успокоенная близостью кота. Направилась с ним в СН, положила его на капитанское кресло.

Огляделась. Все, кроме упрямой бутылки, которая не хотела исчезать, выглядело так, как должно. Но Блум старалась не смотреть на ликер, и ее уставший мозг начал запихивать и напиток, и образ тревожной девочки в ту часть, куда обычно выбрасывают ненужный мусор.

— Тартус?! — крикнула Кирк. — Малая?! Где вы?

Покраку она нашла быстро: Элохим лежала в кажущейся неподвижности за навигационным пультом. Она, наверное, была здесь… когда произошла утечка какого-то газа, который усыпил экипаж, решила Блум. И вызвал тревожные галлюцинации. Что это был за газ и откуда он вытекал, пока оставалось совершенно неважным. Задумываться над этой проблемой было крайне нежелательно. В любом случае, она подошла к маленькой Элохим, и Покрака сидела в своем кресле. Ее глаза были открыты; неужели Элохим спит именно так? В любом случае, она выглядела потерявшей сознание.

— Фим?! Тартус, куда тебя занесло, к проклятой Напасти?!

Торговец, как она правильно догадалась, лежал в своей каюте… которая раньше принадлежала ей, пока она не заняла капитанскую каюту Гама. К сожалению, его не удалось разбудить, он вовсю храпел на кушетке. Пыталась его растолкать, но безрезультатно. Тогда ее осенило.

— Не думай, что будешь здесь лежать, умник, — решила она. — За работу!

Она стащила тяжелое тело Тартуса на пол и, бормоча под нос, потащила его к СН. В конце концов, их ждало много прыжков, и он должен быть на месте. Разве они не должны были уже подключаться к инъекторам с Белой Плесенью?

— Я не буду ничего делать сама, — жаловалась она, с трудом запихивая бесчувственного торговца в кресло первого пилота. — Меня и так ждет напастный ремонт системы… Тетка! Отзовись! — Она отпустила Тартуса, который немного комично соскользнул с кресла на пол, и начала проверять неработающую навигационную консоль. — Чертов хлам!

— Ты быстро справилась, Кирк.

Знакомый голос. Разум, который с таким трудом почти закончил выбрасывать сверхъестественное в мусорную корзину памяти, застонал и сдался. Блум медленно повернулась, хотя ей очень не хотелось этого делать.

— Я же говорила, — сказала с легкой улыбкой Энди, — чтобы ты выпила ликер. Выглядишь, как будто у тебя перегорела персональ.

Кирк не ответила. Молча подняла бутылку с пола и сделала большой глоток. А потом второй и третий.

— Хватит, — приказала девочка. — Оставь бутылку.

— Отвали, — сказала Блум. Энди слегка приподняла брови.

— Если хочешь пережить это в тумане, твое дело. Но предупреждаю, может быть нелегко.

— Может быть нелегко? — фыркнула Кирк, но поставила бутылку. — Ты шутишь?

— Ну, если… — в голосе ребенка прозвучало что-то похожее на иронию, — ты не можешь обойтись без выпивки, мы можем…

— Я сказала, отвали, — холодно заявила Кирк, не заметив, что по лицу девочки промелькнула тень улыбки. — Ты можешь быть галлюцинацией, но не будешь мне указывать, что делать.

— Ладно. Может, я тебе кое-что предложу?

Блум пожала плечами.

— Хорошо, — сказало существо, называющее себя Энди. — Вот мое предложение. Ты подключаешься кабелями через порты доступа к Фиму, Малой и коту в одно последовательное соединение. Конец своего кабеля ты даешь мне, но сначала устанавливаешь соединение с Машинной Сущностью, которую называешь Теткой.

— А если я не хочу?

В глазах девочки мелькнул серебряный блеск.

— Я не буду говорить, что ты умрешь, — сказала она. — В общем, трудно сказать, что с тобой будет… как и со всем экипажем «Темного Кристалла». Но одно я могу тебе обещать.

— Что же?

— То, что ты точно исчезнешь, — спокойно объяснила Энди. — Ну так? — спросила она через минуту, видя, что Кирк молчит. — Решила? Присоединяешься? Или предпочитаешь перестать существовать? Кажется, ты уже сделала выбор. Ты выбрала жизнь… если я правильно помню. Твой выбор остался в силе?

Блум еще немного помолчала.

***

Последовательное соединение не было чем-то сложным.

Кирк подключилась к навигационной консоли. Она чувствовала тихий шум спящего оборудования, проникающий в нее через небольшой порт на шее. Затем подключила разветвитель, к которому ранее присоединила Покраку, Фима и Голода. Остался еще вопрос о конце, который нужно было передать Энди, но ей совершенно не хотелось этого делать. Наконец, она вытащила последний кабель и вставила штекер в порт доступа на правом плече. Кабель был достаточно длинным, чтобы она могла бросить его второй конец на пол, прямо к ногам девочки. Энди это явно не смутило. Она присела, поднимая штекер.

— Ты тоже будешь подключаться? — спросила Кирк, стараясь, чтобы ее голос звучал равнодушно.

— Это не лучшая идея. — Девочка сжала разъем в руке. — У меня все равно нет портов доступа. Мне достаточно просто держать кабель. Можешь думать о нем, как о страховочной веревке.

— Может как о поводке?

— Если хочешь. Принцип тот же: я не дам вам потеряться. Здесь не помогут объявления на столбах или голограммы слежки.

— А что? Ты нас куда-то увозишь?

— Понятие «куда-то» здесь не совсем подходит, как и «когда», — сказала Энди, и Блум вздрогнула, почувствовав угрозу. — В принципе, мы никуда не уйдем. Это «Темный Кристалл» уйдет, хотя одновременно останется здесь. Но мы будем его искать.

— Ты понимаешь, что говоришь какую-то… ерунду?

— Я говорю тебе правду, Кирк. Правда иногда кажется бессмысленной или, если хочешь, она верна в зависимости от того, веришь ли ты в нее. Проще говоря, мы выберем тот вариант «Темного Кристалла», который нам больше подходит, так же, как я принесла тебе Коготь. Тебя такой ответ устраивает?

— Нет. Меня ничего не устраивает, — фыркнула Блум. Возможно, это ликер, циркулирующий в венах, придал ей смелости, или она уже перешла грань, за которой страх превратился в гротеск, но она перестала бояться. — Чем больше ты говоришь, тем больше у меня вопросов.

— Я не могу ответить на все. Сам факт разговора с тобой ставит меня в опасное положение. Он вносит изменения, которые порождают другие изменения.

— А что? Ты какая-то… напастная путешественница во времени?

— Нет, — отрицательно ответила Энди. — Хотя очень бы хотела. Было бы так удобно, правда? — Она улыбнулась, и в ее глазах снова появился серебристый блеск. — Ладно. Пристегни ремни, Кирк. Начинаем.

Никакого дополнительного предупреждения не последовало.

«Темный Кристалл» исчез. В принципе, он все еще был там, хотя и не совсем. Блум закричала и дернулась назад… но ее крик затерялся в всепоглощающем реве и трескучем шуме. Кирк схватилась за голову.

Вид был ужасающим.

Сначала ей показалось, что прыгун разваливается. Его стены разлетелись на миллиарды пикселей… но это было лишь иллюзией. Все одновременно темнело и светлело, пока свет и тьма не смешались, превратившись в серию ослепительных вспышек. Но это длилось всего мгновение; «Темный Кристалл» внезапно остановился и застыл.

Все замерло, воздух стал липким, а стены прыгуна покрыла парящая серая влага.

— Энди!… — закричала Блум. Она пыталась пошевелиться, но не могла.

Стоявшая рядом девочка исчезла, уступив место серебристому свету: единственному фонарю в мире, который превращался в хаос. И этот хаос брал верх, приближаясь к ним медленным, сокрушительным гулом.

Кирк с трудом повернула голову, чтобы посмотреть через неостекло, за которым мелькали какие-то гигантские, скользкие фигуры, плывущие в черном океане звезд. Она открыла рот, чтобы снова крикнуть… но в этот момент прыгун задрожал, и танец света и тьмы достиг нового крещендо. Хотя такое казалось невозможным, на этот раз стало еще хуже.

Через «Темный Кристалл» пронеслись настоящие фейерверки цветов.

Стены то оставались белыми, то внезапно погружались в густую черноту или казались исчезающими. Навигационная консоль начала вести себя как живой организм, преображаясь как в ускоренном голофильме, как и большинство устройств, находящихся в прыгуне. Но не это было самое страшное — страшны были тени. Призрачные силуэты — вроде бы человеческие, но странно искаженные и уродливые.

В какой-то момент Кирк увидела саму себя, но на четвереньках — а точнее, на восьми паукообразных ногах. Однако это изображение исчезло, как и все остальные — сдутое новым паноптикумом.

Серебро внезапно усилилось, и тени исчезли, хотя Блум все еще слышала их бормотание, шелест и голоса, похожие на человеческие, но в то же время совершенно отличные от звуков, которые может издать человек. А потом она увидела Гама. Пограничник стоял посреди СН, глядя на нее с явным удивлением, чтобы внезапно исчезнуть, как пламя задутой свечи.

— Энди… — простонала она. — Пожалуйста…!

И тогда всё остановилось. С грохотом всё слилось в одну, чёткую действительность. Появилась суровая реальность, в которой Кирк наконец упала на колени, блеванула и потеряла сознание.

***

Очнулась в микрованной.

Душ был включен, вода лилась на комбинезон. Блум попыталась выключить устройство, но не сразу нашла кнопку. Микрованная зашипела, еще раз брызнув прощальным вздохом пара.

Кирк вытерла лицо дрожащей рукой и выбралась на пол, все еще кашляя. Мокрый комбинезон прилипал к телу, а компьютерные татуировки немного светились, выделяя красный и синий цвета.

Она была в капитанской каюте Гама. По крайней мере, так это выглядело. Только не могла понять, как попала в душ. Но это, как и другие вопросы, могло подождать.

Она действительно его видела? Да, она видела его… он стоял посреди этого ненормального хаоса. И был так же напуган, как и она.

Блум села, прислонившись спиной к стене. Медленно приходя в себя, начала оглядываться — насколько позволял ей ошеломленный разум. К счастью, одурманенность, вызванная кошмаром, уступала — хотя и с трудом. С каждой секундой она чувствовала себя все лучше.

Что ж, теперь Кирк не сомневалась, что стала жертвой галлюцинаций. Странная девочка — это одно. Но мир, который полностью сошел с ума, — это уже совсем другое. Доказательство того, что Блум подходила для Убежища — Центральной Психиатрической Планеты Согласия. Это, наверное, глубинная болезнь; будет весело, решила она, когда наступит перелом, и ей захочется убить Тартуса.

Да ладно, Кирк, упрекнула она себя. Сколько еще ты собираешься обманывать себя? Эта напастная Энди, кем бы она ни была, существует. И она что-то сделала с твоим кораблем.

Только был ли это еще ее корабль? Потому что в нем что-то изменилось. Незаметные детали, видимые краем глаза. Какая-то раздражающая несогласованность.

Блум медленно встала. Было немного тяжело, но она поднялась

И все равно что-то было не так.

Дело не в том, как выглядела каюта капитана. Стены были белыми — как всегда, с оттенками серого и кремового. Черные встроенные элементы, как и черно-белая накладка на компьютерную систему, выглядели как обычно. И хотя она все еще не могла вызвать Тетку, плоскообразы, скользящие над бывшим столом Гама, не оставляли сомнений, что все в порядке. По крайней мере, так казалось. Дело было скорее в том, что знакомое помещение выглядело чужим или измененным.

Что-то, о чем Кирк не могла вспомнить, было изменено. Какой-то элемент интерьера… или, может быть, набор элементов, как будто она находилась не в «Темном Кристалле», а в его зеркальном отражении.

Генохакер вздрогнула, но ощущение чуждости осталось.

— Здорово, — пробормотала она. — Я окончательно съехала крышей.

— Ты не съехала, Кирк.

— Да что ты говоришь, — пробормотала она, неохотно глядя на Энди. Девочка сидела на капитанском столе, хотя Блум могла поклясться, что раньше ее там не было.

Существо в платье с оборками смотрело на Блум с явным интересом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Как напастная хрень.

— У меня есть кое-что для тебя, — объявила Энди, спрыгивая со стола. Она подошла ближе и протянула руку с термокружкой.

— Опять ликер?

Девочка улыбнулась.

— Флюид. Я никогда не хотела сделать тебя алкоголичкой, Кирк.

— Это здорово, — отрезала Блум, но взяла подарок и сделала первый неуверенный глоток. Это был, без сомнения, флюид, известный человечеству веками, вкус молока с сахаром и ванилью. Генохакер поморщилась, но не отставила термостакан. Сделала еще один глоток.

— И что теперь? — спросила она. Энди пожала плечами в странно человеческом, не подходящем ей жесте.

— Ничего, — ответила она. — Но я бы с удовольствием поговорила с тобой еще. Перед тем, как уйти.

— Ты уйдешь?

— Да. Ты рада? Эй, не делай такое лицо! Признай, что было весело.

— Скажем так… но пока мне не интересно развлекаться. Я бы хотела увидеть свою команду. И кота.

— Тогда пойдем, — решила девочка, бодро направляясь к выходу из каюты. Кирк засомневалась, но когда Энди остановилась на мгновение и посмотрела на нее серебристыми глазами, сдвинулась с места.

Они шли к СН «Темного Кристалла», если это все еще был «Темный Кристалл». Блум остановилась несколько раз, неуверенно оглядывая коридор. Неужели именно здесь она когда-то убила Элохима? Нет, это произошло на нижней палубе, когда ее спас кот… Воспоминания всплывали в ее голове, никак не соотносясь с местами, мимо которых они проходили. А может…

— Поторопись, Кирк!

В креслах стазис-навигаторской все еще лежали тела ее товарищей, и это, как ни странно, немного ее успокоило. Они были чем-то знакомым, отличным от чувства неуверенности, которое нес в себе прыгун. Энди миновала Тартуса, на мгновение задержавшись у сидящей немного криво Покраки. Улыбнулась.

— Это будет для нее приятным сюрпризом, — прошептала она.

— Что именно?

— Она станет последней Элохим, — объяснила девочка. Блум подняла брови.

— Как это: последней? Секта будет уничтожена?

— Не совсем. — Энди махнула рукой и села за навигационную консоль, поправляя свое белое платье. Неостекло за консолью зияло чернотой, не считая диска Выжженной Галактики. — Сама увидишь. Вернемся к более важным вещам. Начнем, может, с… хм… ну ладно, — сказала она то ли себе, то ли Кирк. — У этого корабля нет глубинного двигателя, и это уже не стазис-навигаторская. Скорее то, что когда-то называли мостиком. Заметила?

— Что?

— Оглянись вокруг. — Девочка обвела рукой. — Видишь где-нибудь стазисные инъекторы? Резервуары Белой Плесени? Ничего нет, хотя есть опция крио. В общем… немного изменились некоторые вещи. Мне следовало более внимательно осмотреть АмбуМед, прежде чем…

— О чем ты, черт возьми, говоришь?! — взорвалась Блум. — Как это: нет глубинного двигателя?!

— Не кричи, Кирк. Его просто нет, и все. Есть кое-что получше. Сверхсветовой двигатель.

— Что за шутки?!

— Я просила тебя не кричать. И я не буду просить второй раз.

Что-то в голосе Энди, какое-то предостережение о новом взрыве гнева, заставило Блум замолчать. Девочка еще немного посмотрела на нее, но наконец кивнула.

— Ладно, — сказала она. — Я объясню это как можно проще: ты знаешь, что в Выжженной Галактике существует глубинный двигатель. Несколько инопланетных рас разработали другие системы перемещения в космосе, но в какой-то степени это были варианты двигателя, изобретенного Гарольдом Крэмптоном в конце периода, который люди называют Терранской эрой. Его создание привело к Эре Галактической экспансии и возникновению Галактической Империи. Пока все понятно?

Кирк не ответила. Просто смотрела на сидящую за пультом девочку, которая не была девочкой.

— Отлично, — сказала Энди. — Однако есть большая вероятность, и это подтверждают почти все прогнозы, что однажды человечество создаст новую систему перемещения в космосе, основанную на опыте некоего доктора Харпаго Джонса… хотя не только. Этот способ будет называться «глубинным скольжением». Он окажется практически заново открыт, поскольку его истоки уходят корнями во времена Империи. Император тогда использовал элементы этого «скольжения» для близкого контакта с горизонтом событий черных дыр. Корабли Галактической Империи, может, еще не могли преодолевать большие расстояния таким способом, но благодаря его использованию элитные военные силы могли как бы находиться вне времени. Это укрепляло позиции Императора по отношению к Великим Родам. Идея была такая: держа свои самые большие силы вне времени, не приходится тратить на них слишком много средств. Таким образом, армия Галактической Империи могла быть практически неограниченной, потому что ее существование не обременяло непосредственно имперский бюджет. Умно, правда?

И на этот раз Блум не ответила. Девочке это, впрочем, не мешало.

— Глубинное скольжение позволит буквально «скользить» по поверхности Глубины, — сказала Энди. — Оно не позволит прыгать так быстро, как при входе в метапространство, но это будут прыжки, или, скорее, «проскальзывания», наверняка гораздо более длинные, чем пятнадцать световых лет, и более безопасные для экипажа. Стазис станет ненужным, хотя само путешествие не будет слишком приятным. Главным образом потому, что корабли во время него получат частично призрачную структуру, и слишком долгое пребывание в скольжении может привести к тому, что они останутся в ней. Глубинное скольжение — это всего лишь

— Но ты же сказала… — неуверенно прошептала Кирк, — что «Темный Кристалл» имеет сверхсветовой двигатель… а теперь ты говоришь, что такого двигателя не существует?

— Точнее: никогда не существовал и не будет существовать, за исключением вашего корабля. Если вы включите внешние камеры, то увидите, что глубинный двигатель исчез, а корабль немного изменил свой вид. На обшивке ты обнаружишь шарообразные утолщения, аналогичные антигравитонам, но самое важное — это сама реактивная система, использующая энергию ядра, и, конечно же, внутренний двигатель. «Темный Кристалл» также окружен чем-то вроде встроенного обруча, позволяющего развивать скорость, значительно превышающую скорость света. Это уже не прыгун, хотя можно сказать, что он совершает прыжок… но это определение не совсем верно.

— Не совсем верно? — простонала Блум. — Ты изменила мой корабль! Как я теперь вернусь? Я понятия не имею, как это сделать!

— Тетка уже знает об этом, — ответила Энди. — Она Машинная Сущность, и хотя я постаралась сохранить ее структуру, позволила себе изменить программы, взаимодействующие с ней. Не волнуйся, Кирк. С помощью соответствующей экстраполяции ты вместе с ней определишь траекторию полета в любую точку космоса. Дело будет намного проще, чем раньше, а риск ошибки в определении местоположения меньше, потому что вы останетесь в том же пространстве, что и всегда. Главное ни во что не врезаться. В конце концов, это не переход через Глубину.

— Прекрасно… — вздохнула Кирк. — Может, хотя бы скажешь, откуда ты взяла этот новый «Темный Кристалл»? Из другого измерения?

— Не совсем, — отрицательно ответила девочка. — И вообще-то я его «не брала». Он всегда был здесь.

— Отлично. Может, немного пояснишь?

— Нет, Кирк. — Энди спрыгнула с консоли и подошла к неостеклу. Она посмотрела на черную бездну и, к удивлению Блум, протянула руку, как будто хотела прикоснуться к Выжженной Галактике. — Для тебя это просто разговор. Для меня это гораздо большее. Мы здесь за занавесом, вдали от твоего мира. Но ты вернешься в этот мир. И сам «Темный Кристалл» будет тогда как шрам в структуре. Как рана, которая все ускорит.

— Я не понимаю… что ускорит?

— Ты хорошо знаешь, что я имею в виду. — Существо, притворяющееся девочкой, повернулось и посмотрело Блум прямо в глаза. Кирк поморщилась, но выдержала тяжесть серебряного взгляда. — И дело не только в риске захвата технологии сверхсветового движения Согласием. Этого все равно не произойдет, потому что когда структура «Темного Кристалла» начнет слишком… материализовываться в мире Выжженной Галактики, а точнее, если о ней узнает слишком много людей, произойдет имплозия. Двигатель рухнет сам в себя, перестав существовать.

— Так я буду летать на бомбе?!

— Вроде того. Но на твоем месте я бы беспокоилась о другом… — Энди на мгновение замялась, но все же продолжила: — Понимаешь, если ты вернешься в Выжженную Галактику на корабле, которого не существует, тот, кого вы называете Бледным Королем, узнает об этом. Пока что ты была лишь мгновением, легким вихрем в имперском льду. Теперь ты станешь факелом, который он увидит. Летящей через пространство, пылающей звездой. Ты больше не будешь в безопасности.

Не освобождай его. Не делай этого, Кирк.

Блум вздрогнула. Воспоминание кошмара на мгновение вернулось к ней, но этого было достаточно, чтобы она почувствовала холодный озноб.

— Зачем же мне возвращаться? — спросила она. — Если я все равно умру?

— Если ты останешься здесь, ты точно умрешь. И вместе с тобой умрут маленькая Элохим и Тартус Фим, — спокойно объяснила девочка. — Умрет даже твой кот. Но решение, что делать, как всегда, за тобой.

— Ты не оставляешь мне выбора!

— Выбор всегда есть, — прошептала Энди. — Это всё. Прощай, Кирк.

— Нет, подожди… — Блум поднялась с кресла, но девочка уже исчезала, растворяясь в серебристом свете. — Напасть! Ты не можешь! Вернись! Не бросай меня, черт возьми…

Она не закончила. Энди уже не было. Исчез даже серебряный отблеск. И, кажется, только тогда Кирк поняла, что не задала ей самый важный вопрос.

Она понятия не имела, почему ее спасли. И, похоже, в ближайшее время она этого не узнает.

4

Побег

Дорогая,

извини, что это просто текст, но перед обновлением Синхрона у нас ограниченные возможности отправлять данные. Даже это я смог отправить только за самогон, потому что у всей Флотилии Славы заблокированы каналы связи. Сразу оговорюсь: я не пью! Алкоголь я получил за то, что сделал кое-что для Тиониса. И нет, это не связано с азартными играми! Я кое-что уладил, не выиграл, ок?

Как ты знаешь, мы находимся в Глубинном плацдарме Рупрехт в пределах Лиги, хотя довольно далеко от открытого скопления Рупрехт-106. Это уже остатки Рукава Персея, и да, уверяю тебя, это одно из самых безопасных мест в Выжженной Галактике. Конечно, здесь есть Фрагменты Машин, но их не много. Ходят слухи, что они собираются что-то сделать, но я без понятия, действительно ли они пробьют дыру, как говорят в «Галактических новостях». А даже если и так, мы успеем улететь — так что не волнуйся… Кто знает, может, благодаря этому я быстрее вернусь домой?

Я очень люблю вас и скучаю. Поцелуй Руста от меня. Скажи, что у папы для него есть красивый подарок из Лиги!

Ролт Сирт,

последнее синхронное сообщение из Славы,

Флотилии Тридцатой Рукава Персея,

непосредственно перед синхронизацией и Пробуждением

Потери были ужасны. И Керкос Санд ничего не мог с этим поделать.

Несмотря на то, что часть флотилии смогла уйти через Глубинные плацдармы, почти половина сил перестала принадлежать людям. Пробудившиеся завершили первый этап захвата и, как сообщил Синхрон, начали перегруппировываться. На некоторых кораблях еще шли бои, но битва уже заканчивалась. Хотя произошла загадочная Дрожь в Синхроне и последующая попытка захвата сети Аппаратом Чужаков, Единство могло считать операцию успешной.

Но Керкос не собирался сдаваться.

Несмотря на необъяснимое исчезновение Мистери Артез, ему наконец удалось взять

Штаты, наверное, были любимым Ободом Единства.

— Отступление: восемьдесят процентов, — сообщил потный техник. Генералы, офицеры и тактики, кружащие по лазурному ШСС, пристально смотрели на плоско- и голообразы. Слышны были разве что нервные кашляющие звуки. — Все еще нет подтверждения выхода из дыр в Рукаве Ориона. Первые небольшие единицы находятся в орионских дырах NGC 6826, 34 Лебедя и Сигма Лебедя. Пролет нестабильный. ИИ прогнозирует появление более крупных единиц в течение следующих нескольких часов. Дыры ускоряют полет через Глубину.

— Остальные Ободы? — спросил Керкос. Техник кивнул.

— У нас есть ограниченные отчеты о выходе из Глубины в Рукаве Стрельца в Ободе Лиги, — сообщил он. — И информация о большом скоплении единиц ГВС недалеко от дыры Посредника, в IC 4499. Это между Рукавами.

— Почему именно там? — неуверенно спросил один из офицеров.

— Посредник был признан стратегически ценным, — ответил Керкос. — А Штаты?

— Данных нет. Не считая сигналов с NGC 7089. Система сообщает о первых выходах выживших прыгунов из флотилии Месть генерала Пикки Типа. Все еще нет флагманских единиц. Господин Маршал…

— Да?

— Наши бывшие единицы… — Техник сглотнул слюну. — Похоже, они группируются с Фрагментами Машин… переходят под их командование.

— Я бы удивился, — сказал через мгновение Керкос, — будь оно иначе.

***

Элизиум, мобильная крепость Лиги, парила в космическом пространстве внутренней части Рукава Наугольника, как забытый драгоценный камень.

О ее происхождении мало что было известно. Говорили, что ее создали не Машины, а Старая Империя. Поэтому она не была похожа на современные станции — скорее на огромную платформу, покрытую большими пузырями неостекла и зонами магнитного поля. С расстояния она напоминала многорукую звезду, золотую, с оттенком зеленого цвета Лиги. Но ее свет угасал. Она дрейфовала между звездами, с трудом сопротивляясь неожиданной атаке Премашин.

Алаис Тине, бывшая Госпожа Лиги, ныне занимающая должность консультантки Западных сил, отреагировала необычайно быстро. Как только начался хаос, она подбежала к Пробужденной Маршалу, толстой Еве Тисс, и вонзила меч ей в горло. Ад, который разразился потом, она помнила как сквозь туман. А точнее: сквозь красный туман войны, которому позволила увлечь себя.

В Лиге, якобы уходящей корнями в военные традиции Старой Империи — возможно, даже в ее Длани — сражение было смыслом жизни. Поэтому Алаис не колебалась и, как только удалось взять под контроль ситуацию в Штабе Синхронной Стратегии, отправилась с отрядом завершить усмирение. Предпочитаемая ее Ободом чистота тела и духа не давала больших шансов Единству, а Пробужденных было немного. Однако это не меняло того факта, что продвинутые компьютерщики и генокомпьютерщики Обода разорвали связь с остальными ШСС; что еще хуже, их убили первыми. Это был не очень умный ход — эдилы, как их еще называли, могли заблокировать связь, а значит, могли и восстановить. Что ж, единственное, что сейчас оставалось Лиге, — это широкий луч. И данные, которые Алаис успела увидеть в ШСС Штатов.

— Восточные силы предали нас! — крикнула она некоторое время назад в голоэмиттер. — Акихито напал на маршала Хо Мато! Повторяю: предательство Восточных сил!

На этом передача закончилась. К сожалению, она не успела добавить, что та же участь постигла и ее собственную маршала.

— Госпожа! — к ней подбежала одна из личных бойцов. Видимо, в момент опасности Алаис быстро перестала быть «консультанткой». Девушка, одетая в серебряные доспехи сигниферки, выглядела уставшей, но не испуганной. — Есть доступ к отчетам! Переслать их…

— Нет времени. Докладывай.

— Большинство подразделений Лиги не поддались измене. Только чуть меньше пятнадцати процентов столкнулись с проблемами. Беспорядки на планетах и станциях подавляются с вероятностью успеха в семьдесят восемь процентов. Однако из-за смешения военных сил в результате милитаризационной программы Единства корабли Лиги были вынуждены сражаться с кораблями Федерации и Штатов.

— Потери?

— Незначительные для такого конфликта. Корабли Федерации и Штатов сражались между собой. Лига поддержала те, что были признаны союзными подразделениями.

— Как только восстановится связь, я приказываю немедленно отступать! — громко сказала Тине не только девушке, но и всему выжившему ШСС Элизиума. — Ты… какова твоя спецификация?

— Ливия Друзилла, госпожа.

— Я повышаю тебя до должности Трибуна, пока не найдут Трибуна Элизиума. Собери выживших легионеров и очисти мою крепость от предателей.

— Есть!

— Вперед!

Девушка кивнула и побежала. Алаис тяжело оперлась на меч, оглядывая ШСС Элизиума, гдеmediciи персонал уже уносили лежащие тела, а выжившие эдилы пытались заново запустить систему.

— Госпожа Алаис? — неуверенно спросил один из них. Тине повернулась в его сторону.

— Да?

— Похоже, приказ отступать уже дошел до наших сил, но не от нас, а от Лазури. Корабли Лиги направляются к дырам в Глубинных Плацдармах!

Керкос, поняла Тине. Хитрый старый засранец.

— Отлично. На всякий случай подкрепите рекомендацию Лазури моим приказом.

— Да, фемина, — уважительно ответил компьютерщик. Алаис уже не помнила, когда ее так называли… разве что до программы милитаризации. Что ж, подумала она. Изменение к лучшему. Хотя я бы с удовольствием отказалась от новообретенного титула… и женского рода,слова-уважения, используемого вместо капитана на звездных кораблях… если бы только Лига могла благодаря этому выжить. Только это имеет значение.

К счастью, через некоторое время произошла Дрожь в Синхроне, и, по-видимому, именно тогда Тине поверила в счастливую звезду своего Обода.

***

Стычка в планетарной туманности IC 5117, а точнее в ее Глубинном Причале, недалеко от дыры Зеленый Перевал, которая находится на краю Рукава Персея Обода Федерации, была окончательно проиграна.

42-й флотилией, стоящей на рейде и носящей красивое название «Звезда», командовала генерал Люсилла Репет — чернокожая заместительница Бата Токкаты, которая после славной гибели своего начальника во время уничтожения преступного гнезда некоего Палиатива быстро поднялась на высокий пост. Теперь же она могла только беспомощно смотреть, как ее флот

Капитанский суперкрейсер «Протектор» погас первым, и Репет осталась практически одна в СН, полном трупов. Рядом взрывались ее крейсеры и эсминцы, а те, что выжили, готовились к последнему выстрелу по «Протектору», ослабленному плазмой, турбинными орудиями, лазерами и ракетами.

Люсилла Репет закрыла глаза. Она вся в крови и очень слаба. Кто-то, кого она даже не узнала, попал ей тонкой лазерной струей прямо в живот. Она застрелила его, но чувствовала, как из нее уходит жизнь.

Она проиграла. И потеряла свой корабль. Была жива благодаря таинственной Дрожи. Это дало ей достаточно времени, чтобы победить Пробужденных, присутствовавших в СН, но недостаточно, чтобы доковылять до шлюпок.

Славная смерть, подумала она. Несмотря ни на что. И чистая. В тихом взрыве ядра. Смерть, о которой будут помнить… хотя бы в анналах объединения.

К сожалению, этому не суждено было сбыться.

Корабль посветлел. Как будто что-то вырвало его из небытия. Репет кашлянула кровью. Она чувствовала, что ей осталось не больше нескольких минут. Не понимала, почему враг не стреляет и не закрепляет победу. Хочет унизить ее?

В центре стазис-навигаторской появился Бат Токката.

Бывший командир Репет выглядел бледным, как сама смерть. Черный и жирный, он стоял между лежащими на полу СН телами. Его глаза были закрыты, но Люсилла почувствовала, что он ее видит. И ей это совсем не понравилось.

— Репет, — сказал он, направляясь к ней тяжелым, спокойным шагом. — Репет.

— Господин… капитан… — прошептала она невнятно. Заметила, что Токката подходит и поднимает что-то похожее на длинный ледяной шип. — Господин… кап…

— Восславь Бледного Короля.

Она даже не почувствовала удара.

Из ее рта хлынула кровь, Бат исчез, и в последнюю секунду своей жизни Люсилла увидела открывающиеся переборки СН и группу спокойно смотрящих на нее Пробужденных.

***

Никто не любил Костлявую Банду.

То, что они были полезны, стало ясно уже в первый год Войны Натиска. То, что они были эффективны, выяснилось уже после их первых действий. Это не меняло того факта, что Силы Согласия не любили их по тем же причинам, по которым не любят тех, кого нельзя контролировать. А Костлявую Банду контролировать было невозможно. Невозможно было также отобрать у них заминированные самоубийственными бомбами корабли.

К счастью — или к несчастью — как и в случае с большинством военных решений, здесь возобладала практика. Раз Костлявую Банду нельзя контролировать, ее нужно направить. При условии, что они хорошо делали свою работу. А на последнее Согласие жаловаться не могло. Тем более что странный, раскрашенный черепами и женскими фигурами флот не требовал жалованья… не считая того, что брал по праву сильнейшего на кораблях Консенсуса. По Согласию ходили слухи не только о запрещенных ксенотехнологиях, которые разъяренный Научный Клан был вынужден оставить Банде, но и о похищенных Чужаках, которых позже — к еще большему ужасу Ксенологического Отдела Клана — использовали в качестве корабельных талисманов.

Если бы Согласие знало, какие еще планы крутятся в голове предводителя этой шайки, не обошлось бы без скандала. Но, к счастью для Джонни Восьмерки, хорошо известного в Выжженной Галактике как Кровавый Нос, и его веселой компании, Согласие не имело об их планах ни малейшего представления.

Когда капитан эсминца «Ласка» и лидер созданной после атаки Консенсуса Костлявой Банды услышал о запланированном «обновлении Синхрона», он вызвал к себе Кравца. Кравец, которого когда-то звали Симоном Кравчиком, был скромным компьютерщиком из забытой системы Штатов, который однажды оказался в тюрьме за программные махинации. Ходили слухи о странных делах Кравчика с высокими чиновниками Песни, шептали о незаконных операциях на некастрированных ИИ. Но что бы ни сделал Симон, он заплатил достаточно, чтобы превратиться в Кравца.

— Да, папочка? — спросил он в тот раз слегка насмешливым голосом. Смешок никогда не покидал его и, как предполагалось, был результатом продуманных пыток инквизиторов Штатов. — Что там уродилось?

— Мы отключаемся, — решил Джонни Восьмерка. — От всей этой синхронной херни.

— Ты имеешь в виду обновление Синхрона, папуля? — Кравец почесал один из нелегально установленных портов. Его усиленные глаза на мгновение потемнели, как будто он все еще скользил по мозаике данных. — Не получится. Все подключено к Синхрону. Даже мой собственный, внушительный бизнес.

— В таком случае, отключи всё. Сделай напастную блокировку персонали, если понадобится. Никто не будет в нас рыться.

— Папочка, они же просто меняют систему…

— Хрена они меняют, — поморщился Джонни. — Мне эта затея не нравится. Отключи всех, кого сможешь. И не только нас. Отключи остальных капитанов Костлявой. Принцессу Еву, Деликатного, Ксавьера и все объединенные кланы. Палиатив уже доверился Согласию. Он поверил, что они прилетели не с карательной экспедицией, и ему порвали задницу.

— Это нас немного затормозит. Люди будут нервничать.

— Пусть нервничают. Скажи им, что объединенные хотят засунуть им вирус в зад, они успокоятся.

— Как скажешь, папочка, — усмехнулся Кравчик. — Мы сделаем красивую блокировку на автосистемном затворе. Может, попробуем…

— Нет, — прокашлялся Кровавый Нос. — Не пробуй. Делай или не делай, но не пробуй.

— Как скажешь, папочка, — согласился Кравчик. И, по сути, только это их и спасло.

Через некоторое время, сразу после обновления Синхрона, Глубинный Плацдарм у дыры в Рукаве Персея превратился в полный хаос. Станционная Вторая Флотилия, также известная как Кара, представлявшая собой смешанные силы Федерации и Штатов, была почти полностью Пробуждена. Единственным, кто смог этому противостоять, был флагманский суперкрейсер Штатов «Мститель» под командованием Юсаку Годаи, генерала, повышенного в звании после успешной операции по уничтожению станции Око. Это было тем более загадочно, что в Северных Силах почти восемьдесят процентов единиц Обода Штатов подверглись полному Пробуждению. Как «Мстителю» удалось противостоять Программе Единства, оставалось загадкой. По крайней мере, до тех пор, пока на все еще отражавшей атаки Пробужденных Костлявой Банде не появилась голограмма Юсаку.

Нарисованная светом фигура была почти вся в крови, которую не удалось скрыть даже маскирующему голо.

— Вызываю Костлявую, — прошипел Годай. Связь принял Деликатный, который находился немного в стороне от жара боя, на своем модифицированном фрегате «Пенсия». Знаменитый охотник за головами, использующий, как и служащие Штатов, маскирующее голо, был практически невидим. — Вызываю Костлявую Банду.

— Добро пожаловать, — вежливо ответил Деликатный. — И если можно спросить: что там у вас за…

— На нас напали наши собственные подразделения, — резко перебил его Юсаку. — Вы же видите. Вы тоже сражаетесь с ними.

— Валите

— Это не мой корабль, — опроверг Годай. — Поэтому я и прошу поддержки.

— И каким, Напасть, чудом ты еще стоишь и пшикаешь своим лазером? — с интересом спросил слегка подвыпивший Кровавый Нос. — У тебя не было этого дерьма?

— Было, — спокойно ответил Юсаку. Его голограмма на мгновение замигала, вспыхнув красным. — Но теперь нет.

— Да? И как это возможно?

Генерал Юсаку Годай немного приблизился к эмиттеру, так что на секунду они увидели просвечивающееся, изрезанное свежими ранами лицо. Ева выругалась.

— Я их всех убил.

Наступила тишина, прерванная только громким фырканьем Джонни Восьмерки.

— Держитесь за задницы, — ухмыльнулся главарь Костлявой Банды. — Летим в эту помойку.

***

После Дрожи ШСС Лазури и Лиги приступили к работе. Был восстановлен контакт с «Технономиконом». Высший Эйдолон Стрипсов по спецификации Симулятор Зеро снова появился в обоих Штабах Синхронной Стратегии. Выглядя как очень худой киборг — биологические остатки на скелете машины — он сообщил, что восстановление контакта необходимо. К удивлению Керкоса, вернулись и Деспектум. Секта вещала из знаменитой Крепости Империум, которая оказалась белой шарообразной орбитальной станцией.

Контакт с ШСС Штатов на Песне не был восстановлен, хотя удалось получить изображение из Синхрона, на котором была видна сама планета. Зеленый шар, висящий в небе, с коричневыми пятнами континентов, выглядел потемневшим, и техники обоих объединенных штабов решили, что столица Штатов пала, перейдя под полную власть Единства. В ШСС поступали отчеты, из которых следовало, что ситуация похожа в большинстве систем Штатов.

Во Внутренних Системах тоже разгорелись мелкие и крупные сражения. Самые большие силы Согласия, такие как бронированные корабли, базирующиеся в окрестностях Лазури и самого Ядра, и легендарные суперкрейсеры, столкнулись в братоубийственной битве. Генералы отдельных ГВС — Главных штабов Галактических Вооруженных Сил — начали перегруппировывать войска, отправляя все еще верные им подразделения в Пробужденные районы. Сейчас было важно собрать силы и уйти вглубь Выжженной Галактики, а потом собрать выжившие флотилии в районе Рукавов Ориона и Стрельца. Те, кто не успел сбежать, были списаны в потери.

Так же, как Пограничная Стража, которая осталась во Внешних Системах.

Член Ордена Пустоты Леон, пилот чёрного прыгуна «Эхо Ночи», когда-то известный как Леонид Буковский, бывший первый пилот эсминца «Хармидра», как раз атаковал оружиемelectroпотерянный в пространстве виропекс, когда — как и многие другие Пограничники — заметил необычное поведение их внутреннего Синхрона. И это сразу после странного обновления, которое пробудило небольшой процент Пограничников, и после самой Дрожи. Кто-то отслеживал Стражу — и делал это очень эффективно. Леон выругался и оторвался от убегающего виропекса, как и подчиненные ему прыгуны.

— Старший Пограничник? — неуверенно спросила Пограничница Мака, летящая на «Этере». — Все в порядке?

— Нет, — прошипел Леон. — Проверьте консоли!

— Есть!

— Что-то вошло в систему, — подтвердил через мгновение Пограничник От с прыгуна «Серебряная пыль». — Какой-то вирус. Передаю кастрированному ИИ для анализа…

— Пока оставь, — приказал Леон. Высокоавтоматизированные прыгуны Пограничной стражи практически не имели дополнительного экипажа, поэтому большинство команд передавалось Искусственному Интеллекту. — Направляемся к связующему пункту. Все ИИ должны заняться экстраполяцией прыжка. Иначе…

Он оборвал фразу на полуслове, удивленно глядя на внезапно ожившую навигационную консоль. У него, как и у каждого Пограничника в Выжженной Галактике, только что включился счетчик.

— Что это?! — крикнул Пограничник От. Подобные возгласы и вопросы разнеслись по широкой связи, на мгновение на всех прыгунах Стражи воцарился хаос. — Кто-то захватывает нашу систему?!

— Вторая нанитовая блокировка взломана?!

— Навигация не отвечает! — крикнула Стражница Мака.

— Блокировка кастрированных ИИ!

— Нет контакта со связующей сторожевой! Пресвитеры молчат!

— Две минуты и одиннадцать секунд!

— Подключайтесь! — крикнул встревоженный Леон. Подобные крики уже раздавались от Старших Пограничников и членов Ордена Пустоты. Очевидно, какой-то вирус захватывал систему. — Подключайтесь!

И так, менее чем через две минуты, на глазах у удивленных пресвитеров, а также самого Магистра Ордена Пустоты, Отца Теро, который чудом избежал Пробуждения, несмотря на то, что пятьдесят процентов его тела было разрушено, все прыгуны Пограничников Галактической Границы вошли в Глубину и исчезли из Выжженной Галактики.

***

Выход из глубинной дыры Паломар оказался для генерала Пикки Типа очень неприятным.

Область, в которой появились остатки его Флотилии Месть, была замаскированным, неизвестным районом Штатов в Рукаве Ориона. Он не имел обозначения, не считая входа с малопонятным названием «Паломар Орион». Расстояние, которое можно было преодолеть благодаря этой дыре, было ошеломляющим: почти десять тысяч световых лет.

— Айра, статус, — прохрипел Пикки, с трудом выпрямившись в капитанском кресле. Вокруг него только что проснулся выживший персонал, но по правилам капитан корабля выходил из стазиса первым. — В процентах.

— Пятьдесят три процента флотилии спасено, господин капитан, — спокойно сообщил кастрированный ИИ «Гнев».

— Глубинная болезнь?

— Все еще жду отчета. Перелет проходил в экстремальных боевых условиях.

— Хочу получить данные как можно скорее. И отчеты с подчиненных кораблей. Точные. А пока переключи меня на широкий канал, — приказал он.

Айра не стал ждать и сразу выполнил приказ.

— Говорит генерал Пикки Тип, командующий 15-й флотилией Рукава Персея, — начал Тип. — Подтверждаю предательство Машин. Вот ближайшие приказы: создать оборонительную группу в экстренном порядке и заминировать выход из дыры всеми доступными средствами, сразу после получения полного статуса спасенных единиц. Напоминаю, что мы прибыли сюда раньше Машин и Консенсуса, поэтому у нас есть шанс отразить возможную атаку. А пока жду подробного анализа повреждений. Назначаю стратегическое совещание в оперативном зале «Гнева» через пятнадцать минут. Присутствие в виде голо обязательно. Связь со Штабами синхронной стратегии обеспечит «Гнев». Конец приказа, — закончил он.

— Господин генерал… — сказал, очнувшись от стазиса, выживший в массовом побоище первый пилот «Гнева» Геб Гутовский. Полковник говорил мертвым, лишенным эмоций голосом; и в целом неплохо, как для человека, который только что потерял двух братьев, тела которых еще не успели убрать с пола СН. — Есть отчеты из ангаров. О личной встрече просит, среди прочих, полковник Ама Терт.

— Она выжила? Это хорошо, — ответил столь же безжизненно Пикки. — Разрешаю ей прибыть в СН. Еще что-нибудь?

— Господин генерал, у нас еще выходы из дыры… —

— Один из наших?

— Все наши уже прибыли. Мне…

— Выведи изображение на неостекло, — велел Тип и через несколько секунд увидел огромную, сияющую голубым шаром дыру Паломар Орион. Из нее действительно что-то вылетало… что-то, что он должен был узнать сразу.

Геометрия Тринадцатого Фрагмента Машинной Армады. Гиперболоид с Оружием.

Фибоначия.

Корабль вынырнул из дыры и сразу попросил соединения с использованием широкого контактного луча. Тип сжал губы.

— Наступательный режим, — приказал он, вставая с капитанского кресла. — Стрелять по команде.

— Я не смогу долго удерживать контактный луч в блокировке, господин генерал, — заметил один из компьютерщиков. — Их системы прорываются…

— Разрешаю контакт, — неохотно ответил Пикки. В СН возникло легкое волнение, но техники сняли блокировку, и голограмма Фибоначии внезапно появилась прямо перед ними.

— Тип, — сказала красавица-подросток Четверка. — Я на связи.

— У тебя тридцать секунд, чтобы вернуться в Рукав Персея, — сухо ответил генерал. — В противном случае мы откроем огонь.

— Прошу о встрече, — ответила Машина. — Только об одной встрече, Тип. Я должна…

— Не разрешаю. Двадцать шесть секунд.

— Мы не собираемся нападать на вас, — убеждало голо. — Пикки… господин генерал… позвольте мне объяснить… я должна… я должна поговорить с вами…

Она путается, немного удивился Тип. Он никогда не видел, чтобы Машина говорила так… несвязно.

— Мне не интересно разговаривать, — твердо ответил он. — Предлагаю немедленно покинуть этот сектор. У вас еще семнадцать секунд.

— Я докажу тебе…

— Пятнадцать секунд.

— Господин генерал! — крикнул Гутовский. — У меня сигнал об увеличении энергии на гиперболоиде!

— В что ты играешь?! — зарычал Пикки в сторону голограммы. Дрожала ли Фибоначия? — Очередная дурацкая игра?

— Нет… ты не понимаешь… — простонала Машина, вызвав его полное недоумение. — Пожалуйста…

— Гиперболоид поворачивается в сторону дыры Паломар Орион!

— Восемь секунд до запланированного обстрела! — подтвердила оружейница. — Продолжать?!

— Продолжать, — холодно приказал Тип. — Немного поджарим их во время отлета.

— Пикки! — закричала Фибоначия на грани истерики. — Я… не стреляй!

— Пять, — долетело из оружейной. — Четыре, три…

— Внимание, — внезапно зарычал кастрированный ИИ «Гнев». — Внимание! Активация Оружия Машин. Внимание! Активация Оружия Машин!

— Отступать! — крикнул Пикки Тип. — Всем подразделениям: отступать вглубь Рукава Ориона! Повторяю: отступать вглубь Рукава Ориона!

— Я докажу тебе… — сказала слабым, дрожащим голосом Фибоначия. Гиперболоид завершил поворот, голограмма погасла, и убегающий, совершенно ошеломленный Пикки Тип, как и остальная часть его флотилии, увидел, как геометрия Машин дрожит и внезапно покрывается волнами черной энергии, нацеливая Выгорание на дыру Паломар Ориона.

5

Lux

Речь идет о простой временной дилатации. Вы будете вычислять разницу во времени измерения в зависимости от системы отсчета. Один корабль движется в космическом пространстве относительно другого, отсюда и разница. Она будет выглядеть по-одному в далеком вакууме и по-другому вблизи большой массы, такой как тяжелая звезда или, в экстремальной ситуации, черная дыра… Однако прежде чем перейти к самим упражнениям, стоит помнить, что в инерциальной системе скорость течения времени будет постоянной… но при скорости, близкой к скорости света, дилатация окажется соответственно больше. Это основы. Настоящее веселье начинается в тот момент, когда мы смогли бы превысить скорость света… но это невозможно. По крайней мере, теоретически. Пока что у нас есть Глубина.

Хелена Картер, педагог Научного клана,

математическая секция

— И где же была эта Энди Ликер?

— На корабле, — отрезала Кирк, не обращая внимания на намеки Тартуса. — И довольно долго. Достаточно, чтобы… изменить прыгун.

— И только ты ее видела?

— Я уже говорила, что вас усыпили.

— Конечно, у тебя нет никаких записей или файлов в бортовом журнале? Несмотря на автоматику системы?

— Нет, — почти прорычала она, откидываясь на стуле, подальше от стола небольшой столовой.

Оставленный на столе термостакан с кофе манил ее, но она не подошла, чтобы взять его в руки. Все еще смотрела на сидящего напротив торговца, наблюдающего за ней с явной иронией.

— А может, поднимешь свою задницу, Фим, и сам посмотришь на корабль? Посмотри, что тебе скажет Тетка.

— Это какая-то афера, — неохотно пробормотал он. — Пока я спал, ты договорилась со своим кастрированным, не вполне нормальным ИИ и решила подшутить надо мной.

— Да? А фотографии с камер? Ты видел, как «Темный Кристалл» выглядит снаружи?

— Подделаны, — отрезал он.

— Тогда выйди и сам посмотри.

— Хочешь выкинуть меня с корабля? — Он поморщился. — Нехорошо, Блум. А я-то думал, мы как-то договорились…

Кирк театрально вздохнула. И закрыла глаза.

С момента пробуждения торговца, Покраки, Тетки и Голода она пыталась объяснить, что произошло. Однако все объяснения были будто в пустоту — и не космическую. Тартус смотрел на нее, как на сумасшедшую, но это еще полбеды. Хуже того, он начал подозревать какое-то мошенничество, цель которого — выкинуть его с прыгуна.

По крайней мере, Покрака не создавала проблем — хотя в случае с Малой Блум даже не знала, понимает ли та до конца, что ей говорят. Тем не менее, когда Элохим села за консоль и начала свою обычную работу, связанную с астролокацией, она заметила, что произошли изменения. Однако сообщила только о «разрушении струнности» и «детранскрипции матрицы», и на этом все закончилось. Больше веселья было с котом, который впал в странную истерику и бегал как сумасшедший по коридорам «Темного Кристалла», воя во все горло и отираясь о случайные предметы. С его точки зрения, всё перевернулось с ног на голову… и, судя по всему, ему это очень нравилось.

Что касается Тетки, то вновь появившись в системе, она начала орать. Кирк несколько раз сталкивалась с крикливым ИИ, но то, что устроила им Тетка, превзошло её самые смелые ожидания. Кастрированный Искусственный Интеллект то бормотал, то смеялся, то кричал, чтобы наконец замолчать. Испуганная Блум уже собиралась подключиться к системе, чтобы ее поискать, когда Тетка внезапно объявила гробовым голосом: «Так не делается, гусик… не с Теткой». Только после долгой сессии Кирк наконец удалось узнать, что ИИ подозревал ее в злонамеренной установке вируса, который переставил многие ее базовые программные блоки.

Паранойя.

Однако то, чего удалось достичь с остальной командой,

Торговец, конечно, выслушал объяснения и даже просмотрел данные, но было видно, что он не верит Кирк ни на грош. Хуже того, он взирал на нее с раздражающим псевдосочувствием, характерным для каждого поклонника крепких напитков, который, найдя родственную душу в выпивке, снисходительно отмахивается от ее попыток доказать, что она, да, пьет, но только изредка.

Они оказались в тупике, и Блум не имела ни сил, ни желания убеждать торговца в появлении в прыгуне странной девочки, которая не была девочкой. Тем более что с течением времени у нее самой возникало все больше и больше сомнений. Действительно ли здесь появлялся ребенок в платье с оборками? И не похоже ли это на начало средневековой шизофрении?

А потом Тартус обнаружил, что стазис исчез, и впал в ярость.

— Что ты себе надумала, Напасть?! — орал он на совершенно удивленную Кирк. — Где, мать твою, контейнеры с Белой Плесенью?! — Он бегал по стазис-навигаторской, которая уже не была стазис-навигаторской, и бесился больше, чем перед этим кот. Каждую минуту он поднимал и сразу же с отвращением отбрасывал случайные фрагменты оборудования. — Что ты с ними сделала? Где, черт возьми, инъекторы?!

— Я же тебе сказала! — шипела она, готовая взорваться. — Их нет, как и глубинного двигателя! Все было изменено! Заменено!

— Что ты наделала?! — орал он, в десятый раз подбегая к месту, откуда должны были выходить инъекторы. — Зачем ты их сняла, чертова сумасшедшая?! — вопил он, дергая фрагмент навигационной консоли. — Ты нас убила!

— Я уже сказала, это не я!

— А кто?! Какая-то дерьмовая иллюзия?! — он закричал в последний раз и остановился рядом с ней. Кирк отступила; она знала, что торговец с трудом сдерживается, чтобы не схватить ее за горло. — Ты убила нас, — повторил он глухо. — Ты безмозглая, чокнутая стерва…

— Мы и так уже мертвы, — ответила она, удивляясь собственному спокойствию. — Можешь мне не верить… но то, что произошло, — наш единственный шанс.

— Как мы прыгнем без стазиса? — прошептал он, даже не обращаясь к ней, а к себе, опускаясь на кресло у консоли. — Мы не прыгнем, — пробормотал он. — Мы заболеем глубинной болезнью…

— Тартус… — попыталась она, но он не отреагировал. Тупо смотрел в пространство. — Послушай…

— Это не вариант, — сказал он. — Не по… не после них. Лучше я убью себя.

— Фим!

Это его всколыхнуло. Он поднял голову и посмотрел на нее относительно вменяемым взглядом.

— Тебе не нужно выходить наружу, — сказала она. — Достаточно взглянуть на часть внутреннего двигателя… вернее, на то, что от него осталось.

***

Кое-как он позволил отвести себя в машинное отделение, хотя это больше походило на то, как тащат пьяного.

Сам коридор, раньше забитый энергетическими трубами и мыльными блоками муфт, выглядел более или менее знакомо. Но что-то было не так: в игру вступала какая-то неестественная кривизна, мелочь, ускользающая от глаза. Трубы, блоки и зашвартованные карты муфт остались на месте, но в них появилось что-то чуждое.

Самым важным казалось то, что, по-видимому, «Темный Кристалл» все еще имел ядро или что-то значительно его напоминающее. Они подошли к его бронированному лазурному кристаллу. Охлаждающие жидкости, покрывающие броню, работали и выглядели похоже… но — в нескольких метрах оттуда, там, где должен был находиться внутренний приводной вал, соединенный с реактивным двигателем и антигравитонами, — они заметили нечто совершенно иное.

Это напоминало грубо гравированный черный шар, прикрепленный к стенкам паукообразными ножками. Светлые, подвижные ореолы окружали его диски и ободы. Последние слегка двигались в медленном танце, окутанные чем-то похожим на магнитное поле, о чем свидетельствовало легкое искажение изображения. От устройства доносился тихий гул.

— Там что-то есть, — заметила Кирк. — Какая-то пластина. — Она указала на элемент, висящий на правой стене перед шаром. — Обозначение привода?

— Типичный глубинный привод имеет на себе пластину, — прохрипел Тартус. — Обозначение ядра Light Endless Might и уровень привода, от пяти десятых для зондов до единицы, то есть ширина открытия Глубины для прыгуна. Плюс много других вещей, влияющих на такие мелочи, как прочность, скорость активации, энергопотребление и так далее. Там написано LEM?

— Да… Light Endless… Might. Но это, наверное, относится к приводу, а не к ядру. Странно. И какие-то схемы… но я в них ничего не понимаю.

— Еще что-нибудь?

— Абсорбционная Структура Интеграционно-Массовых Объектов, тип V, — прочитала Блум (складывается в ASIMOV в оригинале, если вам это о чем-то говорит — прим. переводчика). — Что это может означать?

— Только то, что мы имеем дело с пятым типом чего-то, что всасывает материю, как гравитационный снаряд, — неохотно заметил Фим. — По логике, это что-то вроде генерируемой… черной дыры.

— Черной дыры?!

— Похоже на то.

— И что она делает? Искривляет пространство?! Как-то сжимает его, чтобы корабль мог проскользнуть?

— Если эта… Энди сказала тебе, что это сверхсветовой двигатель, то, по-моему, не совсем так, — предположил Тартус. — Скорее, он генерирует настолько сильную гравитацию, что позволяет превысить скорость света. Эти трубы, судя по всему, идут отсюда к механике двигательных сопел. Но… это какой-то абсурд.

— Не совсем. — Блум отошла от шара. — В конце концов, это работает.

— Может быть… только это не должно работать. Ничто не может превысить скорость света. Подожди…

— Что ты… Тартус!

Раздался хлопок, и Фим отлетел назад. Кирк вскрикнула, но торговец уже вставал, потирая онемевшую руку.

— Я хотел это потрогать, — объяснил он. — Если бы это было просто голограммой, наложенной на глубинный двигатель, все стало бы ясно… но похоже, что это действительно какое-то поле. Если только ты специально не установила излучатели… но как ты это сделала? У тебя нет оборудования…

— Ты с ума сошел? — простонала Блум. — Тебе мало? И зачем ты сунул туда руку?! Совсем рехнулся?

— Ладно, — прокашлялся немного смущенный торговец. — Возвращаемся в СН. Я посмотрю эти камеры.

— Хорошо, — кивнула Кирк. — Только…

— Что?

— Это уже не стазис-навигаторская. Скорее мостик, — поправила его Блум. — Энди так сказала.

Тартус не ответил. Он быстрыми шагами двинулся назад, и Кирк заметила, что его руки слегка дрожат.

***

— И почему они нас не заметят? — спросил мертвым голосом

— Могут подумать, что это какой-то старый корабль из Пограничных Княжеств, — заметила Блум.

— Он совсем не похож на что-то староимперское, — пробормотал торговец. — Может, если бы это был системный корабль… но каждый, даже староимперский корабль, прыгающий через Глубину, имеет на себе двигательные спирали, а не какой-то симметричный обруч! Что конкретно сказала эта… Энди?

— Что если Согласие слишком приблизится к кораблю и начнет его исследовать, двигатель взорвется.

— Ты ей поверила?

— Ну, она выглядела довольно серьезно, когда говорила это.

— Отлично… что-нибудь еще?

Да, с неохотой подумала Кирк. Легенды о персонаже, которым пугают детей в тысячах населенных систем. Сказки о Бледном Короле, который прилетает на жутких гримах, чтобы каждый эон уничтожать жизнь в Галактике. Использующем целую планету как напастный космический зонд. И на которого «Темный Кристалл» действует как приманка. Вот и всё. Не считая того, что мне уже давно снятся кошмары о его пробуждении.

— Ничего особенного, — сказала она, не глядя на торговца. — Несколько глупостей, самая интересная из которых заключалась в том, что если мы не воспользуемся этим кораблём и не вернёмся в Выжженную Галактику, то умрём.

— Ничего нового, — пробурчал Фим. — Тетка?

— Да, клювик?

— Я уже говорил тебе, чтобы… ладно, неважно. Как твоя интеграция со всем этим двигателем?

— Полная… Тартусик Фим. Кирк знает, правда, дорогая?

— Еще не знаю, — пробормотала Блум. — Узнаю, когда подключусь, но как-то не хочется. Тетка?

— Да, сокровище?

— Выведи нам спецификацию сверхсветового двигателя, — приказала генохакер. — Только без технических подробностей, потому что я не собираюсь их слишком хорошо изучать и взрываться. Дай характеристики.

— Готово, — согласился кастрированный ИИ, и неостекло внезапно заполнилось графиками и столбцами. Кирк заморгала.

— Что это?

— Высшая математика, дорогая, — любезно объяснила Тетка. — Точные расчеты.

—Celeritate —с серьезным видом заявила Покрака, прислушиваясь к разговору. — Непрерывность удлинения во времятечении.

— А ничего попроще нет? — заинтересовался Фим. — Например, насколько этот корабль движется быстрее света?

— Не думаю, что существуют какие-то особые ограничения, — прощебетал ИИ. — При выходе за пределы корпускулярно-волновых структур происходит квантование пространства-времени. Это следует из вышесказанного. Скорость уже не совсем скорость.

— Я сойду с ума, — пробормотала Кирк. — Как же нам лететь, если ты не можешь объяснить, как управлять кораблём?

— Выбирается место назначения. А потом летишь, носик. Только очень, очень быстро.

— Крайне наглядно, — прохрипел Тартус, но Тетка не почувствовала иронии. — А экстраполяция места назначения?

— Подобно прыжку с глубинным двигателем, носик… Тартусик Фим. Но здесь не нужно быть точным. Не когда летишь в направлении Выжженной Галактики. Потому что она большая, эта Галактика. Ей более ста двадцати тысяч лет…

— Ладно, хватит, — перервал ее торговец. — А энергия ядра?

— Ее, наверное, потребляется больше, — констатировала Тетка. — Но хватит, чтобы долететь. Потом зарядится. Ядро имеет такие же разъемы. Это очень, очень красиво, правда?

— Прекрасно, — согласилась мертвым голосом Кирк. — Просто чудесно. Тартус?

— Что?

— Думаю, не стоит затягивать. Иди, хорошенько вымойся, вытри ноги и так далее. Начинаем.

***

Несмотря на громкие слова Кирк, они не совсем понимали, как к этому приступить.

Сам старт казался простым, но проблема была не в этом. Тетка примерно рассчитала место назначения — расположенное почти в сорока тысячах световых лет от Терры скопление шаровидных звезд в созвездии Голубя — но одной экстраполяции кастрированного ИИ было недостаточно. Кирк должна была подключиться к системе, но у нее не было на это никакого желания.

Она боялась.

Энди, кто бы она ни была, на время трансформации или замены «Темного Кристалла» отключила Тетку от системы, так же как весь экипаж корабля. Затем она изменила что-то внутри программного обеспечения. И теперь Блум должна была подключиться к чему-то, что могло оказаться чем-то совершенно отличным от обычной компьютерной системы.

Она долго сидела у навигационной консоли и смотрела на порты доступа. Никто ее не торопил. Неподалеку Тартус казался занятым каким-то элементом тактильного голо, Покрака бормотала себе под нос, просматривая карты, а кот куда-то исчез. Кирк вздохнула. Входы в консоль выглядели нормально, как и подключенные к ним кабели, но именно эта привычность оборудования вызывала у нее наибольшее беспокойство. Она все еще не могла избавиться от ощущения, что смотрит на профессионально сделанную подделку.

— Ладно, — наконец пробормотала она и взяла один из кабелей. Что бы она ни собиралась сделать, лучше сделать это быстро. — Я вхожу.

И действительно, она вошла.

Система открылась перед ней, как мозаика перемешивающихся данных. Она была почти такой же, как раньше, и осознание этого вызвало у Кирк облегчение. На грани этого «почти» что-то все же плавало, как ускользающие пятна мелких огней: концентрированные фрагменты запутанных данных на фоне черных информационных блоков.

— Тетка? — прошептала Блум. — Что это?

— Доступ запрещен, дорогая, — услышала она. — Лучше не входи туда. Это совершенно не похоже ни на что.

— Подожди…

— Не надо, сладкая!

— Я сказала, — медленно ответила Кирк, — подожди.

Она поплыла вниз, по световой инфомагистрали к темным монолитам данных. Это все еще были графические наложения системы, уже знакомые ей: навигационные схемы. Бегло взглянула на них, но все выглядело в порядке. Видимо, само понятие «прыжок», то есть открытие Глубины, было в них просто заменено на АС — Активацию Сверхсветовой, как сразу сообщила ей система. Так что проблем быть не должно, большинство команд она выполнит почти интуитивно. Интересно, есть ли здесь ее навигационная программа, которую она модернизировала для себя и всей Стражи?

Пока она летела среди самогенерирующихся фракталов — наборов подпрограмм — чтобы приблизиться к этим рассеянным огням. Они имели странную блочную структуру и, что ее особо не удивило, были покрыты тонкими серебряными блестками.

Защита, понятно. Защита Энди.

— Дорогая, не влезай туда, — простонала Тетка. — Это тот вирус, который был здесь, у меня голова разболелась, и я кричала, и кричала, потому что…

— Тише, — шикнула Блум. — Или я отключу твой голосовой интерфейс.

Сбитый с толку ИИ замолчал, а Кирк подошла еще ближе. Фрактал выглядел как живой, слегка дрожал, будто пытался соединиться с остальными

Она прищурила глаза. Изображение задрожало, а надматематика программы начала вылезать наружу: тесные пиктограммы схем, перепады напряжения, нулевые напряжения — и всё это во внезапном, истерическом крике Тетки.

Кирк улыбнулась. И тогда её раскатало.

***

— Семь часов, — сообщил ей бледный, явно уставший Тартус Фим. — Семь напастных часов, Блум!

— Что…

— Вылезай из АмбуМеда, — сказал он, выбирая опцию открытия медицинского купола. — Ты можешь быть немного вялой и сонной, система с ног до головы накачала тебя наркотиками.

— Где я…

— Я же тебе сказал. Ты в АмбуМеде, а точнее: была. Тетка впала в истерику. — Он помог ей сесть на кушетку. — Ты отключилась. Сердце полностью остановилось. Что ты там делала?

— Я проверяла…

— Да пофиг, что ты проверяла. Во что ты влезла?

— Тартус… — Она кашлянула, взяла термокружку с флюидом. — Мне нужно прилечь. Ничего не трогайте и не входите в сверхсветовую. И не возитесь с программой.

— Я не собираюсь возиться, — успокоил он ее. — Хотя с удовольствием узнал бы, почему. Не считая риска смерти.

— Там есть ИИ, — сказала она, вставая с кушетки и направляясь к выходу и капитанской каюте.

— Какой ИИ?

— «Темного Кристалла».

— Но Тетка же… не понимаю.

— Это не Тетка, — слабо объяснила Блум, выходя тяжелым шагом в коридор. Тартус последовал за ней, внимательно следя за ее спотыканиями и легким упором на стену. — Это «тот» ИИ.

— Какой «тот»?

— На корабле Гама был кастрированный ИИ со спецификацией Мать. Может, это она. А может, и другая Тетка. Я не знаю.

— Ты не знаешь?

— Энди разбила ее программную структуру на части, но не удалила. Наверное, потому что это все еще часть системы. Она фрагментировала ее и защитила каждый из файлов. Полагаю, чтобы мы не могли с ней поговорить.

— А зачем?

— Затем, что чем бы ни был этот ИИ, он происходит из того же места, что и наш нынешний «Темный Кристалл», — объяснила Кирк, с трудом нажимая геносчитыватель на двери капитанской каюты. — Я иду спать.

— Подожди, — он остановил ее на мгновение. — И что ты собираешься с этим делать?

— Не знаю, — ответила она в рассеянно, опираясь на дверной косяк. — Может, удастся разблокировать или соединить воедино. Тетка пока воспринимает его как вирус, хотя с точки зрения того ИИ, это Тетка — вирус, захвативший систему. В любом случае, должна быть какая-то причина, по которой Энди не хотела, чтобы мы с ним разговаривали. В таком случае, — наконец-то она докатилась до каюты и упала на широкую кушетку, которая когда-то принадлежала Гаму, — мы должны сделать всё, чтобы… с ним… поговорить…

— Как это: поговорить? А он тогда не захватит систему? Блум? Он не удалит Тетку?

Но Кирк не ответила. Она крепко спала.

***

Полное восстановление заняло у нее два симулированных дня.

Сначала она проспала целых пятнадцать часов, а когда наконец проснулась, чувствовала себя разбитой. Зашла в микрованную и провела там час, а затем, переодевшись в запасной комбинезон, дотащилась до столовой за флюидом и кофе. Тартус сказал ей, что она выглядит как раздавленная версия самой себя, вышедшая из заднего прохода. Она криво улыбнулась, оценив шутку, но на самом деле хотела, чтобы он заткнулся. Также хотела найти кота, который, увидев ее, почти сразу запрыгнул ей на колени и начал мурлыкать.

— Где Пок… Малая? — спросила Фима, почесав Голода между ушами. Торговец пожал плечами.

— Все время у консоли, — ответил он. — Мы обучили астролокатора. Ей, кажется, это нравится.

— Здорово. Мне нужно что-нибудь съесть, а потом…

— Да ладно, Блум, — резко прервал ее он. — Мы никуда не спешим. Сделаем этот прыжок, или как там это называется, когда будешь готова.

— Что-то вроде того, — фыркнула Кирк, но это было очень слабое фырканье. — Господин усатый торговец переживает.

— Торговец не хочет, чтобы неумеха-пилот разбила корабль, — ответил он с обезоруживающей честностью. — Прости, Блум, но в наших отношениях я забочусь о своей уставшей заднице.

— Ясно.

— Иди спать, — приказал он. — Вернешься, когда от тебя будет какая-то польза. И еще одно…

— Что?

— Всю эту забаву с ИИ оставь на потом, когда мы будем в Выжженной Галактике, — бросил он. — Это, наверное, важно, но, честно говоря, меня больше беспокоит тот факт, что мы дрейфуем в межгалактической заднице.

— Ладно, — сказала она, допивая остаток кофе. — Я возвращаюсь в капитанскую каюту, — закончила она.

На этот раз проспала еще десять часов, предварительно набив себя прописанными АмбуМедом таблетками. Видела спокойные, тёмные сны без кошмаров, сны в пустоте и о пустоте, где всё, что было рядом, скользило лишь под поверхностью, а старая версия «Тёмного кристалла» мчалась сквозь тихий всесокрушающий хаос, устремившись в бесконечность.

Бесконечность, подумала она, наконец проснувшись. Бесконечность и серебро. Но мысли не конкретизировались и улетучились, как и предыдущие опасения перед Активацией Сверхсветовой. Она встала, воспользовалась небольшим дозатором флюида в каюте Гама… нет, в своей каюте, зашла в микрованную, переоделась и вышла, чтобы вернуться в Выжженную Галактику.

— Тетка, — строго сказала, входя на мостик. — Системы.

— В норме, носик!

— Тартус, консоль.

— Ты же видишь, я за ней.

— Покрака? Астролокация.

— Транскрипт микроматрицы!

— Прекрасно, — объявила Кирк, занимая капитанское кресло и подключая кабели к портам доступа. — Голод? — бросила она и улыбнулась, услышав ворчливое мяуканье. — По местам. Поедем с ветерком.

Взялась за штурвал и прищурила глаза.

— Пункт назначения NGC 1851. Максимальная скорость, — добавила она, видя под веками, как система складывается в навигационную структуру. — Активация Сверхсветовой!

Сначала они ничего не почувствовали. Потом до них донесся тяжелый, басовитый гул, палуба задрожала, а звезды, видимые за неостеклом, размазались в яркие полосы. Корабль дернулся, и Кирк застонала.

Все удлинилось.

Выглядело это так, будто само неостекло и нос «Темного Кристалла» вытянулись в длинную тонкую линию, конец которой утонул в ярком серебристом свете скопившихся звезд. К сожалению, на этом

Испуганная Кирк заметила, что удлиняются и ее руки. Она крепче сжала штурвал и вдруг поняла, что даже ее страх как бы остался где-то позади, а эмоции, которые она испытывала, внезапно рассыпались на смешанные во времени части. Она слышала свои собственные слова: «Мне хреново», и слова Тартуса: «Неужели», хотя они их не произносили. Глухой гул, сопровождавший полет, стал гуще, а потом внезапно превратился в ритмичный рокот. В этот момент все снова сжалось, и на экранах, где раньше был счетчик, внезапно появилось «AС: -124», которое через долгое время перескочило на -123.

— Мне хреново, — прошептала Кирк.

— Неужели, — пробормотал Тартус Фим.

— Кажется, у нас стабильность, носик, — защебетала Тетка.

— Стабильность? — не поняла Блум. — За неостеклом я все еще вижу какие-то размытые пятна… и все колышется!

— Но уже можно управлять, — сообщил кастрированный ИИ «Темного Кристалла». — Это почти как обычный полет… только очень быстрый.

— Что это за счетчик?

— Продолжительность путешествия, — заметил Фим. — Любой дурак бы заметил. Тетка?

— Слушаю, Тартусик Фим?

— Есть какие-нибудь корректировки? Другие чудеса? Или мы просто летим вперед?

— Это скопление, Тартусик Фим. Мы летим вперед, — согласилась Тетка. — О, но смотрите, мы что-то пролетаем… вон там!

На неостекле появилось голограмма еще далеких кораблей. Они мелькнули перед ними — несмотря на вихри относительности, Кирк заметила гигантскую цепочку черных клубней. Чем бы это ни было, оно направлялось туда же, куда и они — к Выжженной Галактике. И их было действительно много.

— Есть идеи? — спросила она. Тартус пожал плечами.

—Reditum,— сообщила молчавшая до этого Покрака.

—Reditum? Возвращение, кажется, уже было, — отрезала Кирк. — Вы сами видели.

— Может, не совсем, — заметил Фим. — Может, остальные — это подкрепление Чужаков?

— Если да, то будет очень плохо, — ответила Блум, но в этот момент счетчик над неостеклом неожиданно ускорился, чтобы вернуться на несколько цифр назад. — Что происходит?

— Не знаю, носик, — обеспокоилась Тетка. — Это какая-то симуляция времени путешествия, а не счетчик. Может, это невозможно рассчитать?

— Опять… — начал Тартус, но его голос внезапно превратился в пронзительный, неестественный визг. Кирк закрыла глаза.

«Темный Кристалл» снова растянулся.

Они оказались вне времени.

Все еще существовали, но в неподвижности, как насекомые, застывшие в бесконечном янтаре. По-видимому, достижение максимальной скорости означало именно такое состояние. Состояние, которое почти лишило их способности думать — состояние в бесконечности, вне времени и вне вечности.

А потом все закончилось.

Звезды снова превратились в обычные полосы, чтобы превратиться в нормальные серебряные точки, изображение заволновалось и успокоилось. Урчание сверхсветового двигателя стихло, чтобы наконец полностью замолкнуть. Счетчик «AС» погас. Они все еще летели, но скорость остановилась на девяти десятых с.

— Тетка, дрейф, — отдала приказ Кирк. — Автоматический полет.

— Есть, дорогая.

— Мы на месте, — прошептал Тартус. И действительно, так и было. Они выбрались из межгалактической черноты, хотя все еще находились за пределами Выжженной Галактики. С точки зрения ее Внешнего Рукава, они оказались чуть ниже него. Глубина галактики составляла около двадцати тысяч световых лет, и они попали на самую границу, лишь слегка задевая последние звезды, пойманные в гравитационный вихрь.

— Мы на месте, — подтвердила Блум. — Тетка? Сколько до ближайшего Пограничного Княжества?

— Ближайшая обитаемая система называется Граница и находится в Северном Ободе, — с удовлетворением сообщила ИИ. — Примерно в десяти тысячах световых лет отсюда, может быть, в тринадцати, дорогая. Я сейчас посчитаю…

—Duodecim, —неожиданно для Тетки ответила Покрака. — Двенадцать.

— Браво, Малая, — подтвердил Фим. — Федерация. Эта система едва касается Рукава Наугольника, — добавил он, выводя на экран тактильное голо. — Там живет очень старинный княжеский род. Не помню, как они называются.

— Но у них есть станция связи, — пробормотала Кирк. — И обозначение транзитных маршрутов. Без этого мы будем прыгать от скопления к скоплению, рискуя ошибиться в местоположении. Такие прыжки могут занять у нас кучу времени.

— У них там станции, буи и маршруты… но у них есть и Луч, — вставил Тартус. — Они почти в нем плавают. А раз у них есть Луч, то есть и Чужаки. Наверняка они их атаковали.

— В любом случае, стоит заглянуть, — сказала Блум. — Глубже мы пока не полетим.

— А почему?

— Я все еще не знаю, как точно управлять этим напастным двигателем. Чем глубже мы залетим в Выжженную, тем больше риск, что я во что-нибудь врежусь.

— Весомый аргумент, — согласился Фим. — Так что? Снова включаем АС?

— Через минуту, — поморщилась Кирк. — У тебя нет ощущения, что кишки вывернулись? Потому что я, кажется, сейчас…

«Темный Кристалл» задрожал.

По всему кораблю прошла волна, и сначала они подумали, что на них напали. Тетка отреагировала рефлекторно, проецируя карту на неостекло, но сектор был пуст — не считая звезд.

—Adventum? — неожиданно прошептала маленькая Элохим, отрывая бледные, худые пальцы от навигационной консоли. — Десинергия целого?

Волна вернулась. Дрожь пробежала по палубам. Голод замяукал. Трясло. Система отобразила излом магнитных полей.

— Что происходит? — прохрипел Тартус. — Тетка! Проверь двигатель!

— Есть, Тартусик Фим! Двигатель перегрелся!

— Это не двигатель! — Кирк схватилась за ручку управления. — Я знаю, что это! Нам нужно бежать!

— Бежать? — Торговец не понял. — Что-то выстрелило после прыжка…! Сейчас я это…

Перед навигационной консолью начала формироваться неясная, мерцающая фигура. Увидев ее, Блум сдавила в горле ругательство.

— Тетка! — крикнула она. — АС! Случайный прыжок вглубь Рукава! Сейчас!

— Я не могу, носик.

— Как это не можешь?!

— Слишком быстро, дорогая. Двигатель не отвечает…

— Ты, наверное, шутишь… — простонала Кирк. — Взломай это! Взломай блокировку безопасности и активируй АС!

Но было поздно.

Силуэт застыл. Он все еще мерцал нежным призраком, но был четким и немного напоминал обычное голо. Однако Блум знала, что смотрит не на проекцию, а на то, что осталось от прежней телесности.

Она глубоко вздохнула. И, к удивлению Тартуса, отпустила штурвал. А потом улыбнулась. Широко и совершенно искренне.

— Привет, Кирк, — сказал Натриум Ибсен Гатларк.

5

Мафусаил

Раз и два

Просыпается дыра

Три-четыре

Гримы в

Пять и шесть

Системы будут есть

Семь и восемь

У космоса мы спросим

Девять, потом десять

Бледный Король всех повесит!

считалка Бледного Короля,

детская забава, дата неизвестна

Кирк Блум знала, что будет тяжело. Но не подозревала, что будет еще хуже.

Она успела привыкнуть к заданиям Ната, который принял их в Выжженной Галактике с распростертыми объятиями, предложив сотрудничество. Что ж… учитывая прошлые события, она была ему должна. К счастью, миссии оказались довольно простыми и в основном касались сканирования отдельных областей Выжженной Галактики. По сути, это не сильно отличалось от обычной работы «Темного Кристалла», который был настроен на сканирование секторов. Разве не этим он занимался с самого начала, еще будучи прыгуном Пограничной стражи? Наблюдал за Лучом на автомате и сбрасывал данные на лекторат выбранной башни. В любом случае, с тех пор, как она начала работать на трансгресса, у нее сложилось впечатление, что она просидит в космосе гораздо дольше, чем обычный Пограничник. Но, к сожалению, она не хотела этого.

Ее будущий коллега Миртон, по словам Ната, все еще находился на горизонте черной дыры, а в голове Кирк вертелась Война Натиска. Во Внешних Рукавах царил Консенсус. Человечество защищало Рукава Персея, Креста и Стрельца. Но «Темный Кристалл» должен был лететь не туда, а в секторы, которые даже с точки зрения Тартуса Фима выглядели бессмысленно. Серия туманностей? Секторы черных дыр? Полеты в опасные районы, занятые Чужаками? Она должна была признать, что торговец прав: все это не сходилось.

— Мне нужны эти данные, — объяснял Натриум, когда появлялся на мостике или в капитанской каюте корабля в виде мерцающего, бесформенного псевдоголо.

Он уже выглядел высоким, худым подростком, что немного позабавило Кирк. Когда она встретила его во льдах Империума, он доходил ей примерно до плеча, а теперь «вырос».

— Часть находится в глубокой экстраполяции или, если хочешь, в прогнозе будущих событий. Другие важны из-за шагов, которые я только собираюсь запланировать.

— Планируй, что хочешь, — фыркнула Кирк. — Я уже сыта этим по горло. Еще один лазурный месяц, и я окончательно сойду с ума. Я должна включиться, Нат! Взять несколько заказов. Переспать с кем-нибудь! Выпить в этом проклятом баре! Я генохакер, а не пилот!

— Ты не перегибаешь палку? У тебя же есть доступ к Синхрону. Все вы получаете высокую плату в джедах. Ты никогда не видела столько кредитных единиц. Тартус кажется довольным… и эта маленькая Элохим тоже.

— А почему бы и нет? Это напастная работа Фима: летать по всей Галактике и возбуждаться от всей этой звездной ерунды… А теперь ему даже не нужно беспокоиться о стазисе, так что неудивительно, что он в восторге! Покраке, наверное, все равно, после того как она увлеклась астролокацией… Но мне не все равно, Ваше Трансгрессивное Высочество!

— Так ты предпочитаешь отдать корабль Тартусу?

— Шутишь?! Ты же знаешь, что это невозможно после того… что сделала эта Энди. — Она прервалась, увидев, как сильно Нат нахмурился. Гатларский принц, несмотря на очевидное доказательство в виде сверхсветового двигателя, не до конца принял существование какой-то таинственной силы на шахматной доске галактических игр. — Должна быть какая-то причина, по которой именно наш корабль был призван, не думаешь? — добавила она тише, не желая признаваться в истинной причине, по которой боялась оставить «Темный Кристалл». Причина, которая, как она все больше убеждалась, преследовала ее.

Натриум вздохнул.

— Мне скорее интересно, почему тебе дали сверхсветовой двигатель, а не глубинное скольжение, о котором она говорила, — заметил он. — Такое решение было бы… логичнее. Насколько я понял, человечество все равно должно было его открыть. И у Грюнвальда он есть.

— Может, эта Энди не пользуется логикой. А что касается Грюнвальда, то когда ты вытащишь его из черной дыры, было бы неплохо, чтобы он взял на себя наши обязанности и занялся этим «облетом»…

— Когда «Лента» выйдет из горизонта событий, у ее экипажа будут другие, но не менее важные задачи. Но это произойдет только через некоторое время. Не жалуйся, Кирк. Ставки высоки, выше, чем твое генохакерское хобби, — отрезал он. — А пока сосредоточимся на маршруте полета в Ободе Лиги. Мне нужен скан следующих секторов…

И так было, в принципе, все время. В остальном она не имела к нему претензий. Став Поверенным Жатвы, он перестал действовать в одиночку. До некоторой степени ей это казалось забавным: секта, которая следила за его действиями с момента заражения психофизией, в результате оказалась ему подчинена. Трудно придумать большую иронию.

Гораздо сильнее ее беспокоил вопрос о Бледном Короле.

Она быстро догадалась, что его «пробуждение» было тем, что она видела в кошмарах. Она все еще чувствовала в себе лед Империума, холод которого, к ее ужасу, стал сильнее с того момента, как планетарный зонд вернулся в бездну Стрельца А. В конце концов она затронула эту тему с Натом, хотя и не получила удовлетворительных ответов на мучающие ее вопросы.

— Я все еще мало знаю, — услышала она. — Когда психофизия достигла конечной стадии, я лишился телесности. Тогда я оказался в месте, которое видела и ты. Место прямо над Глубиной, на самой ее границе, на ее призрачной «плоскости». Я почувствовал его тогда, а он почувствовал меня, но я не могу сказать тебе больше, чем ты уже знаешь. Могу только подтвердить, что тот, кого мы называем Бледным Королем, действительно существует, хотя я даже не знаю, правильно ли здесь использовать слово «существует». Я также знаю, что это создание наложило на поверхность Глубины нечто вроде программы, записанной в льду Империума. И я знаю кое-что из доступных в Синхроне легенд, преданий и мифов. Если бы мне удалось пересечь Глубину, я бы, наверное, узнал больше. Но пока что пройти Глубину может только Грюнвальд…

— Волшебный Миртон, — фыркнула Кирк. — Глубинный чародей.

— Поговорим об этом позже, когда он выйдет из черной дыры, — отрезал Нат. — Пока у нас другие проблемы. Надо заняться Войной Натиска.

— Точно, — согласилась Блум. — Может, было бы лучше, если бы ты перестал отправлять нас в какую-то галактическую задницу, а вместо этого просто показался в ГВС? Сядешь за стол в Лазурном Совете и будешь мудро ворчать, когда тебе покажут координаты флота на голо…

— Нет. Я должен мыслить так же, как Единство, — возразил он. — В перспективе. Я не буду психофизийной пешкой Согласия,

— Ты сам говоришь как Машина, — отрезала Кирк. — «В перспективе»… Напасть… И что? Ты будешь спать спокойно, когда Единство что-нибудь выкинет с этими персоналями?

— Я не сплю, — отрезал он. — Можешь меня критиковать, но у тебя нет полной картины, Блум. У меня она есть. Человечество не переживет эту войну без моей поддержки. Поэтому знания о Единстве мы оставим при себе. Не переживай, у нас есть союзник среди Чужаков…

Блум удивленно покачала головой.

— Да ладно тебе, Нат… ты все красиво придумал, — признала она, позволив себе немного кислой улыбки. — А «Темный Кристалл»? Ты тоже знаешь, что будешь с нами делать в следующих шагах?

— Я не хотел, чтобы ты так это восприняла.

— Но я так восприняла, — сказала она. — Наверное, каждый, кто работает с трансгрессом, чувствует себя пешкой…

Призрак Натриума помолчал.

— Ты не пешка, — наконец сказал он. — Будь ты фигурой, скорее была бы лошадью или ладьей, как Миртон Грюнвальд. Кем-то, кто поможет изменить ход Войны Натиска. И поэтому ты должна мне поверить.

К сожалению, Кирк не относилась людям, которые легко верят во что-либо, а кроме того, с приближением срока «захвата Миртона Грюнвальда» она чувствовала, что ее время стремительно уходит. Как будто ледяное сознание Бледного Короля, как любопытный сканер, все ближе и ближе приближалось к ее местонахождению…

Сначала она пыталась не обращать внимания, считая это неприятным побочным эффектом включения АС. К сожалению, первый серьезный кризис произошел в NGC 6543, также известном как туманность Кошачий глаз в созвездии Дракона.

Ирония заключалась в том, что они должны были только пролететь мимо. Расположенная всего в трех с половиной тысячах световых лет от легендарной Терры, туманность диаметром более пяти световых лет имела центральную звезду с температурой поверхности тридцать пять тысяч кельвинов и была необыкновенно красива. Они должны были пролететь мимо нее, чтобы попасть в интересующие Ната внутренние районы Рукава Персея и в межрукавное пространство. Кирк не видела в этом большой проблемы. Экстраполяция конечной точки, сделанная Теткой и Покракой, казалась безошибочной, пилот и механик Тартус были начеку, а звездные скопления настолько широки, что риск столкновения с чем-либо был нулевым. Даже близлежащий пульсар B2021+51 находился достаточно далеко, чтобы не представлять никакой угрозы.

К сожалению, угроза пришла изнутри.

Счетчик АС показывал -23, когда Блум закричала и, подключенная к системе, остановила сверхсветовой полет. «Темный Кристалл» застонал: внезапное торможение нагрузило антигравитоны, настроенные на заданный полет. Вдруг они вернулись в обычное пространство со скоростью, установленной на безопасную одну десятую скорости света. Кирк задрожала и вышла из системы, грубо вырвав кабели из портов доступа. Она кричала или ей только казалось, что она кричит. Ее трясло, и она чувствовала, что тонет в ледяной воде.

— Блум! — крикнул Тартус, поймав ее в последний момент, прямо перед тем, как девушка соскользнула с капитанского кресла. — Кирк! Проклятая Напасть, она теряет сознание! Малая! — крикнул он удивленной Покраке, которая убрала руки от навигационной консоли. — Помоги мне! Надо отнести ее в АмбуМед!

— Что случилось с носиком?! — нерешительно пискнула Тетка, но никто не обратил на нее внимания. Фим поднял Блум и бросился в медицинский отсек, снова окликая Покраку и чудом не наступив на внезапно замяукавшего Голода.

— Десинхро впереди! — возразила Элохим, но у Тартуса не было времени на это.

— Тетка займется этим! — крикнул он. — Блум без сознания… она вся ледяная! Быстрее!

Добрались до АмбуМеда в рекордно короткие сроки. К сожалению, его пришлось открывать. После последнего лечения Кирк купол аппарата автоматически закрылся, и нервно топавший Фим хотел поднять его силой. В конце концов, аппарат открылся, и торговец смог выбрать опцию быстрого анализа и лечения.

Кирк все еще была без сознания, когда АмбуМед наконец закрылся и начал работу, отобразив информацию о прогрессирующей гипотермии.

***

— Почти минус двадцать четыре градуса по Цельсию, — сказал Фим через несколько часов, когда Кирк, вытащенная из АмбуМеда, сидела на кушетке в каюте капитана, укутанная термоодеялом. — Кожа начала синеть. Ты была ледяная. Я видел подобные симптомы только у людей, которые оказались в вакууме. Если бы не автоматика персонали, ты бы не выжила.

— Прекрасно, — прохрипела Кирк.

Она отстраненным взглядом смотрела на поданный ей горячий кофе с добавкой сладкого флюида. Сидящий у нее на коленях Голод мурлыкал, как перегруженное ядро.

— Я почти умерла, да?

— Почти умерла.

— Супер, — пробормотала она снова, пытаясь глотнуть кофе, но жидкость еще обжигала ей губы. — Где Пок… где Малая?

— В СН… то есть на мостике, — сказал Тартус. — Она вместе с Теткой анализирует наше положение, но это все еще Кошачий Глаз.

— Слышишь, Голод? — слабым голосом спросила Кирк. — Ты должен быть в восторге, да? Твоя собственная кошачья туманность.

— Блум…

— Да?

— Что с тобой? — спросил торговец. — У тебя какие-то побочные эффекты от сверхсветовой? Натриум об этом знает?

— Нат не интересуется такими мелочами, — пробормотала Кирк, с трудом допивая кофе. — Он все время говорит о предстоящем «захвате драгоценного Грюнвальда» и утверждает, что у него на уме вся напастная Война Натиска.

— Может быть, но он якобы нуждается в нас, — заметил торговец. — А если ты умрешь от переохлаждения, то мы ему, наверное, не пригодимся.

— Ладно, — признала через минуту Кирк. — Итак… Натриум знает или догадывается, что происходит. Но он ничего не может сделать.

— Я же не знаю, — заметил Тартус. — Может, ты мне скажешь?

— Тебе это не понравится.

— Так же, как твоя гипотермия.

Блум вздохнула и неуверенно поставила термокружку на столик рядом с кушеткой. Смотрела на стол, не на Фима, но подняла голову и встретилась взглядом с торговцем.

— Может, — начала она медленно, — я не рассказала вам всего. Простите. Но этого было просто слишком много. Натриум тоже не очень хочет об этом слушать. Особенно о девочке.

— Да что ты, — холодно пробормотал

— Сейчас это неважно. Важно то, что наш сверхсветовой двигатель, по-видимому, не является чем-то естественным в Выжженной Галактике. И каждый раз, когда мы его включаем, становимся более заметными.

— Неужели? А для кого?

— Для Бледного Короля.

— Ладно, — через минуту сказал Тартус. Торговец немного откинулся на стуле, его голос был бесстрастным. — Я могу принять существование этого двигателя, работающего на пыли дерьмовых фей и звездных душ. Может, я даже поверю в какое-то волшебное существо, которое из прихоти устанавливает нам этот двигатель. Почему бы и нет? Когда все это перестало быть нормальным? Я не знаю. Я знаю только то, что вижу трансгресса из захудалого Гатларка, который является мне в туалете и несет чушь. Но этого достаточно.

— Фим…

— Нет, подожди, — резко прервал ее он. — Бледный Король! Ты не могла выбрать что-нибудь получше?! — Он хохотнул, но смех был искусственным и язвительным. — Меня тоже когда-то им пугали. Гримы, жуткие корабли придут за каждым непослушным ребенком, а Бледный Король заберет их к себе, в черную дыру… Ты действительно не могла придумать ничего лучше, чем какую-то дурацкую, выдуманную байку?!

—Inaeternus,— услышали они вдруг.

Обернулись. Взволнованные ссорой, они не заметили, как Покрака вошла в каюту капитана.

—И… что? — не поняла Кирк.

—Инаэтернус, —неуверенно повторил Фим. — Вечный. Если я правильно понимаю язык машин, на котором говорят Элохим. Какой еще Вечный?

— Бледность, — сказала маленькая Элохим, глядя на Кирк. Она немного нахмурила свой белый лоб, чтобы наконец сказать: — Бледный Король.Reditum.Прибытие. Тартус…

— Что, Малая?

— Десинхрокоммуникация. У тебя нет…sapientiae.Энтропия транскрипта… ты ошибаешься.

— Что это значит?

— Он существует, — совершенно ясно сказала Покрака.

***

Перевести то, что сказала Элохим, заняло у них немало времени.

Легенды о Бледном Короле были, наверное, стары как само человечество. Рассказы о существе, похищающем людей, сохранились в остатках Галактической Сети и отсылали, например, к Королю Эльфов, известному еще с начала Терранской Эры. Однако это были бессвязные истории, набор мифов. А мифами мало кто интересовался.

Жатва в основном их игнорировала, объясняя понятие Вечного как очередной пример метафоры о развитии и падении человеческой духовности. Стрипсы не забивали ими свои усиленные мозги. Согласие оставило эти истории сказкам, а Научный Клан не посвятил им даже упоминания, не считая ироничных комментариев. Рассказы о Бледном Короле более серьезно воспринимались только в Пограничных Княжествах, хотя и они впитали их как элемент галактического фольклора.

Все указывало на то, что вопросом Бледного Короля серьезно занимались только Элохимы.

В принципе, в этом не было ничего странного. Секта, увлеченная Чужаками, расценила рассказы о Бледном Короле как искаженные истории о загадочной древней расе ксено и, как обычно, начала одержимо искать информацию о ней.

Несомненным успехом уже в самом начале стало обнаружение Империума — якобы символа могущества Бледного Короля. На Империум наткнулись случайно — планета просто оказалась рядом с Лучом. Так сложилось, что в этом конкретном секторе не было чёрных прыгунов Пограничной Стражи, а были только элохимские вакуумные летуны. Помня легенды о планете, путешествующей по Глубине, секта сразу начала её изучать, и хотя им так и не удалось раскрыть тайну льда Империума, они перенесли свою мобильную Крепость поближе к нему. К сожалению, со временем генотрансформации, которым подвергались элохимы, становились всё более изощрёнными, а вместе с ними менялось и их отношение к некоторым вопросам. Они остались рядом с Империумом, считая планету своим неофициальным домом, но дело Бледного Короля отошло на второй план, тем более что в этом вопросе не было достигнуто никаких значительных успехов.

— Давайте подведем итоги, — прохрипел Тартус, открывая одну из последних банок пива, найденных в запасах «Темного Кристалла». — Бледный Король считается то трансгрессивным существом, то призраком. Другие предания описывают его как галактического монстра, какое-то животное, питающееся живыми системами. А третьи считают, что он пришел из другого времени, а потом говорят, что он имеет какое-то отношение к Глубине. То так, то этак. Все это не сходится.

— Все легенды утверждают, что он пришел из черной дыры, чтобы уничтожить жизнь в Галактике, — заметила Кирк.

Фим пожал плечами. Наклонил банку и сделал большой глоток. Облизал губы.

— А Трансгресс? Что он знает?

— Немного, — ответила она. — В любом случае, он говорил что-то о посланниках Бледного Короля. Он называл их Мертвыми… или Холодными. Или Бледными Детьми.

— И ты говоришь, что видела такое существо? Похожее на твою мать?

— Этобыламоя мать, Тартус.

— Конечно, — вздохнул торговец. — А как же иначе.

— Отвали, — отмахнулась Кирк. — Не видел, так не говори.

— Я уже видел достаточно, — заметил Фим. — И в этом не было ничего метафизического. Мир таков, каков он есть. Достаточно выжженный без этой психофизийной чепухи.

— Ты работаешь на трансгресса, — язвительно напомнила ему Кирк. — Раньше ты летал по метапространству, а теперь летаешь на двигателе, которого нет. Ты не самый лучший пример чего-то реального, понимаешь? Не считая твоих базарных усов и твоей пивной бочки.

— Отвали от пива, Блум. Лучше закрой свой псевдодамский мешок из ферментированных яиц.

— Да? А кто выпил полликера, когда я не смотрела? Покрака?

— Я тогда замерз… и я просил тебя не называть ее так!

— Я не заметила, чтобы ее это беспокоило…

— Потому что она не понимает, что это оскорбительно! (Покрака— «Уродина» на польском — прим.переводчика)

— Она понимает больше, чем ты! И уж точно побольше тебя в метафизике, которую ты не узнал бы, даже если бы она в твою тупую задницу выстрелила!

На этом разговор закончился. Явно разъяренный Тартус вышел с мостика, оставив столь же разъяренную Кирк и явно удивленную Элохим.

— Дурак, — пробормотала Блум.

— Дурак? — не поняла сидящая рядом Покрака. Кирк улыбнулась ехидно.

— Это его вторая спецификация, — сказала она. — Ты не знала? Так зовут Тартуса. Ему будет очень приятно, когда ты так его назовешь. Ду-рак, — произнесла она по слогам. — Можешь повторить?

— Ду-рак.

— Очень хорошо, Малая, — похвалила ее Блум, снова наклонившись над консолью. — Самое страшное, — бормотала она про себя, — что господин Дурак прав. Нигде нет данных о Бледном Короле, а без них мы все можем присвоить себе не

—Est, —спокойно ответила Элохим.

— Что заest? — не поняла Кирк.

—Est.Есть, — объяснила Покрака. — Данные. Бледность.Umbra. Mausoleum.

—Что?

— Мавзолей. Тень, — с некоторым усилием объяснила Малая. — Место. Данные. Сосредоточение струнности.

— Тартууууус! — Блум нажала кнопку интеркома. — Возвращайся на мостик! У нас что-то есть! Беги сюда, и быстрее!

***

— Это не так называется, — объяснил все еще немного обиженный Фим, когда ему удалось перевести слова Покраки. — Может быть, Мавзолей Теней, но скорее Мавзолей Элохимов. Или Зиккурат Ксено.

— А это что за такое? — спросила Кирк.

— Они есть на картах, сладкая! — вставила Тетка, довольная, что может передать ценную информацию. — Как храмы секты. Так они зарегистрированы.

— И что с того?

— В начале своей деятельности Элохимы часто создавали храмовые комплексы, такие как у Жатвы, — объяснил Тартус. — Большинство из них были заброшены, когда они как сумасшедшие бросились сканировать Луч.

— Ты хочешь сказать, что они заполучили что-то вроде кошачьего бешенства? — спросила Блум, с иронией поглядывая на Голода, который прислушивался к разговору.

— Что-то в этом роде, — согласился торговец. — Но вернёмся к делу: системы выбирались совершенно бессмысленно, — добавил он, подтягивая к себе тактильную голокарту с системами, отмеченными Теткой. — Зиккураты Ксено… Мавзолеи строили внутри Выжженной Галактики, и их всего несколько. По логике, они должны были строить свои комплексы ближе к Галактической Границе, где-нибудь в Княжествах. У них были бы быстрые базы снабжения…

—Veteri, —подчеркнула Покрака, указывая на точки на голограмме.

— Какие еще… древние? — удивился Фим. — Тетка? Каковы параметры этих планет с мавзолеями Элохимов? С точки зрения их возраста?

— Подожди, Тартусик, — сказал кастрированный ИИ, а через мгновение добавил: — Они самые древние.

— Как это самые древние?

— Самые старые планеты во Вселенной, — объяснила Тетка.

— Значит, Элохимы строили свои храмы на планетах, помнящих рождение галактик…? — уточнила Блум. — Какая из них ближе всего к нашему местоположению?

— Вот эта, сокровище, — Тетка показала на голограме одну из систем. — PSR B1620-26b. Планета Мафусаил. Двенадцать тысяч четыреста световых лет от Терры, созвездие Скорпиона, скопление M4 в Рукаве Креста, фрагмент, обозначенный как Рукав Щита-Креста или Рукав Щита-Кентавра. Предварительная оценка: двенадцать с семью десятыми миллиарда лет, то есть девяносто три с одной десятой процента возраста Вселенной. Планета вращается вокруг двойной системы PSR B162-26 с пульсаром и белым карликом. От нас ее отделяет примерно десять тысяч световых лет.

— Мы должны лететь туда, — решила Кирк. Тартус поднял брови.

— Ты, наверное, шутишь, Блум. Это в Рукаве Креста, а мы сейчас в Орионе. По пути нужно пролететь весь Рукав Стрельца. Неплохая поездка, даже для нас. И зачем нам лететь туда?

— Потому что там может быть информация о Бледном Короле, — прошептала Кирк.

— Этого ты не знаешь.

— Малая знает, — ответила она. — Эти храмы относятся к периоду их увлечения темой, верно? Значит, там могут быть материалы, которые нам помогут.

— Мы никогда не летали так глубоко, — с иронией заметил Фим. — Так близко к Внутренним Системам и Ядру. Да и Нат нас не отпустит. Пока не появится Грюнвальд, мы его единственные разведчики в Выжженной Галактике.

— Отпустит. У него не будет выбора, — парировала Блум. — Тетка… у тебя есть еще что-нибудь?

— Да, розочка, — гордо подтвердил кастрированный ИИ. — Мафусаил имеет массу, равную двум с половиной массам мифического Юпитера. Таким образом, это газовый гигант, не имеющий пригодной для жизни поверхности. Тем не менее, на его орбите находится по крайней мере несколько лун, и, возможно, на одной из них расположены Атмосферные Башни Империи.

— Сколько времени нам придется искать там Мавзолей Элохимов?

— Я не могу предсказать, ласточка! Но если там есть работающие Атмосферные Башни, то мы быстро найдем их энергетические сигнатуры.

— Все могло уже давно погибнуть, — заявил Тартус.

— Это технология Старой Империи, ласт… Тартусик, — возразила Тетка. — На многих обитаемых планетах или лунах Атмосферные Башни все еще работают.

— Это глупая идея, — не согласился торговец, но замолчал, увидев, что смотрящая на него Покрака медленно качает головой.

— Нет, Дурак, — сказала она. — Не глупо. Целесообразность схемы. Инициация.

— Видишь, Тартус? — улыбнулась Кирк, глядя на сбитого с толку торговца. — Малая говорит, что пора лететь. Полетим, да?

— Делайте, что хотите, — отмахнулся Фим.

— Спасибо, Дурак, — серьезно заявила Покрака.

7

Мавзолей

Мы живем в постапокалиптическом мире. Мы обманываем себя, думая, что если наш мир выжил, то он поднимется после падения. Но Выгорание затронуло не только Галактику. Оно есть и в нас, запечатлевая нашу историю.

Вполне вероятно, что однажды вся Вселенная погаснет. Галактики удалятся друг от друга и потеряются в безграничном вакууме. Погаснет весь свет, и наступит вечная тьма.

В этом смысле мы уникальны. Наш мир уникален. Ведь нам не нужно ждать этого конца. Он уже наступил.

Талос Кроптауз,

бывший Мыслитель Научного Клана,

Запрещенные мысли, первое издание

Полет был не из приятных.

К коротким расстояниям — насколько это возможно при сверхсветовом движении — они уже успели привыкнуть. Но тут было совсем другое: серия прыжков из точки в точку, каждый хуже и длиннее предыдущего. Кирк, однако, была настроена выжать из корабля максимум.

Такой сильный приступ, как тогда, когда её едва спасли, больше не повторился. Да, раз или два Блум вырывала корабль из сверхсветового пространства, чтобы выбраться из капитанского кресла и слабыми, кривыми шагами направиться в АмбуМед. Однако гипотермия или другие столь же сильные побочные эффекты не наступали. Похоже, Кирк частично привыкла к тому, что текло в ее жилах. Также было возможно, что Бледный Король, кем бы он ни был, частично потерял интерес к кораблю, который не должен был существовать. Однако Кирк считала иначе.

Возможно, она стала немного более устойчивой, но они также покидали Внешние Рукава, летя в направлении Ядра. Если этот «галактический призрак» действительно существовал, то, по-видимому, ему нравилось, что они все больше приближались к пасти Стрельца А. Она не хотела об этом думать. И так была уставшей от полета, льда Империума, страха перед последствиями

В тяжелых, изнурительных снах она уже не шла в Центр Жатвы, чтобы встретиться с одной из Представительниц секты. Старые видения Прима затмил Прим, в котором она встретила Ната: уничтоженный, гибнущий мегаполис. Разрушенные, пустые улицы, обветшалые здания, мертвые ездолеты и заходящее солнце, вероятно, давно ксеноформированного Гатларка. Где-то на заднем плане еще пряталась Персея Блум, но Кирк видела мать только как призрачную тень, тем более что выдуманная реальность внезапно разбилась и превратилась в картину угасающей Выжженной Галактики.

В тишине и пустоте космоса, в океане бесконечности галактические рукава один за другим погружались в черноту и холод, а тихий шепот «не освобождай его, Кирк» был лишь свистом ледяного ветра, и Блум уже не знала, действительно ли она это слышит.

После такого сна она просыпалась, будто пережив воскрешение. Садилась и тупо смотрела в темноту капитанской каюты, которая в конце концов рассеивалась автоматической системой освещения, обнаруживающей движение, в компании слегка обеспокоенного Голода.

Между тем, несмотря на кошмары, они медленно приближались к Мафусаилу. Нат, к счастью, не возражал. Когда он узнал о цели их путешествия, сначала был недоволен, но потом решил, что, во-первых, расценит эту «прихоть» как короткий отпуск для уставшего экипажа, во-вторых, ему все равно нужно заняться вопросом руководства в Жатве, и, в-третьих, ему интересно просканировать внутренние секторы. С этим они могли справиться: включили сканирование на автомат, а заполнение отчетов взяла на себя Тетка, пребывавшая в восторге от задания.

Примерно за месяц до запланированной встречи с Миртоном, который все еще находился на горизонте событий черной дыры, «Темный Кристалл» затормозил у пульсара и белого карлика PSR B1620-26, в двенадцати тысячах четырестах световых годах от Терры, в созвездии Скорпиона, в скоплении M4 Рукава Креста. Кирк убрала холодные руки с приборов, и счетчик АС показал ноль. Они смотрели, как корабль, которого не было, замедляется до двух десятых скорости света, а неостекло заполняется огромным газовым гигантом: планетой Мафусаил.

Долетели.

***

— С этой стороны пять лун, носик, — сообщила явно довольная Тетка. — С другой, кажется, какое-то скопление, но у меня нет полного скана, дорогая.

— Возраст подходит? — спросила Кирк.

— Да, сокровище! Она даже немного старше.

— А Атмосферные Башни Империи? — спросил Тартус.

— Отсюда не вижу, — озабоченно ответил кастрированный ИИ. — Если бы мы подлетели поближе, может, энергетический сигнал был бы четче. Пока у меня только крошки, мой хороший.

— Элохим? — неуверенно спросила Покрака. Блум взглянула на Малую, сидящую за консолью.

— Их здесь уже нет, — сказала она извиняющимся тоном. — Даже если они когда-то были, то, наверное, оставили эти… храмы века назад. В любом случае, Эло…

— Не надо ей напоминать, — сухо прервал Фим. Кирк замолчала. После того, как Нат и последующие записи в Синхроне убедили их в странной судьбе Элохимов и превращении их в Деспектум, тему секты довольно ловко обходили стороной.

— Самыми многообещающими кажутся эти три, — неловкую ситуацию прервала Тетка, выведя на неостекло «Темного Кристалла» изображения ближайших лун. — Луна А имеет диаметр около сорока километров и в основном покрыта льдом. Альбедо около семи сотых.

— Очень темный, — заметила Блум.

— И сложный для анализа, хотя я обнаруживаю на нем как минимум один скачок энергии, который может свидетельствовать о наличии Атмосферной Башни в районе северного полюса, — признался кастрированный ИИ. — Немного лучше выглядит луна B, носик. Она значительно больше, почти пятьдесят километров в диаметре. К сожалению, там наблюдается значительная вулканическая активность. Состоит в основном из силикатов. Здесь я вижу как минимум три активных энергетических сигнала, соответствующих искомым шаблонам. И, наконец, луна C. Я оставляю ее на десерт, носик, потому что она, по-моему, лучшая.

— В смысле?

— У нее очень активная энергетическая точка, но пульсирующая, как будто Башня включается и выключается. Наверное, гаснет, дорогая…

— А сама поверхность?

— Ледяная, но с кремниевыми островками. Под ледяной коркой теплый океан. Действующие гидротермальные трубки и гейзеры.

— А эти «островки»?

— Подожди, носик… только подлетим поближе… — пробормотала Тетка, а через мгновение объявила: — Готово! Похоже, состоит в основном из оливинов.

— А что это такое, чертова Напасть?

— Это такие минералы, кремнезёмы. Они могут быть зелёными, коричневыми, чёрными или белыми… Поверхность будет зернистой и плотной, твёрдой, но хрупкой. И немного льда там, наверное, тоже будет.

— Луна выглядит идеальной для терраформирования, — заметил Тартус.

— А Старая Империя не предпочитала более каменистые планеты? — поинтересовалась Кирк. Фим пожал плечами.

— Возможно, но те, что покрыты льдом, наверное, достаточно просто подтолкнуть. На многих внешне мертвых планетах могла зародиться жизнь. Там, подо льдом, в подповерхностном океане, она может бурлить.

— Ладно, — решила Кирк. — Тетка?

— Да, сокровище?

— Приземляемся как можно ближе к месту, где находится эта потенциальная Башня. И как можно дальше от льда. Я сыта по горло напастным холодом.

***

Атмосферную башню они заметили довольно быстро.

Она возвышалась, как кривой черный столб, все время выпуская толстые искры энергии. Вокруг нее росли огромные пирамидальные конструкции. Кирк смотрела на нее без особого интереса, пока не поняла, какое громадное сооружение она видит. Неудивительно, что ее так быстро обнаружили. Напасть должна быть по крайней мере триста метров в диаметре и высотой с километр, а пирамидальные конструкции были не ниже трехсот метров.

— А чего ты ожидала? — пробормотал Тартус. — Это же Старая Империя.

— Не похоже на Атмосферную Башню, — прошептала Блум. — Скорее на оборудование для терраформирования…

— А откуда ты знаешь, как выглядит такое оборудование? Это обычная Атмосферная Башня, поверь мне. Я уже видел несколько таких во Внутренних Системах, — заметил Фим. — Правда, немного меньше.

— Там Мавзолеи, — заметила Тетка, пролетая над поверхностью луны C. — Такие же, как описаны в Синхроне.

— Эти серые блоки? — удивилась Кирк. — Элохимы неплохо рас… — Она оборвалась и прокашлялась, стараясь не смотреть на внимательно прислушивающуюся Малую. — Неплохо расставлены по всей поверхности, — закончила она, сильно невнятно, но с явным облегчением.

— Да, клювик, — согласился кастрированный ИИ. — Но, кажется, они выключены. Какие-то мертвые и пустые.

— Атмосфера? — спросил Тартус.

— Поддерживается, — сказала Тетка. — Башня работает, но это не надолго. Все выглядит довольно разрушенным, правда?

— Если Атмосферная Башня время от времени перестает работать, то здания имеют право разрушаться, — признал Фим. — Элохимы все равно отсюда убрались.

— Так что же? Вакуумники? — с легким отвращением уточнила Блум.

Через несколько минут они начали собираться. На борту «Темного Кристалла» остались только явно недовольные этим кот и Тетка. Корабль опустился на галечную, хрупкую поверхность лишь с третьей попытки — сначала часть грунта раскололась, усилив естественные неровности.

— Малая просто необходима, — заметил Фим. — Только она может разобраться в этих… гробницах.

— Ладно, — согласилась Кирк, переключив скафандр на полупроницаемость, необходимую для доступа к ее личным портам. — Дайте мне только компьютер или генокомп, и дело будет сделано.

— Не думаю, что там есть что-то подобное, — сказал Тартус, вводя комбинацию для открытия шлюза.

Луна C встретила их рвущим холодным ветром и ударами мелкого стеклянного града. Возможно, Атмосферная башня сейчас работала, но делала это, в лучшем случае, плохо. Мелкий град разбивался о шлем, хотя видимость оставалась довольно хорошей. Возможно, на этой части луны царил вечный день в странной комбинации цветов газового гиганта, далекого пульсара и белого карлика. Глядя вокруг, создавалось впечатление, будто гуляешь в искусственном, резком свете, пронизанном полосами желтого и серого.

— Плохо, — констатировала Блум, включая переносной прожектор. — Я же говорила, хватит с меня этого напастного льда.

— Четыреста метров, — распорядился Фим, тоже включая фонарик. Голос торговца хрипел в динамике шлема, смешиваясь с отфильтрованными звуками, доносящимися снаружи. — Чего ты хочешь, Кирк? Это как пикник.

Они медленно двинулись вперед, осторожно ступая по хрупкой поверхности в направлении первого блочного здания. Еле различимые улочки засыпаны гравием и замерзшим льдом. Вдруг они услышали отдаленный треск, смешанный с нарастающим ветром, и заметили лазурную вспышку. Покрака невнятно пробормотала что-то, что прозвучало как внезапно заглушенный крик.

— Атмосферная башня проседает, — прошептала Блум. — Прекрасно.

— Возможно, мы здесь на прощальной вечеринке, — заметил Тартус.

— Разве эта хрень не должна была развалиться?

— Мы в вакуумниках, — успокоил ее торговец. — С нами ничего не случится.

— При условии, что в нас ничего не влетит, — с иронией заметила Кирк. — Ладно. Идея была глупая, возвращаемся на корабль.

— Посмотри налево.

— Что?

— Посмотри налево. — Торговец осветил участок земли. — Видишь эту борозду? Это от энергетической линии, наверное, от какой-то выведенной из эксплуатации микроэлектростанции. Протяженность километр, полтора. Стандартная техника малых колоний. Они качали энергию туда, к ближайшему блоку.

— И?

— Если здесь что-то осталось, то именно там. Компьютеры, записи исследований и журналы. Все на плитках, как обычно. Забираем и уходим. Двигайся, сладкий пупсик Блум.

— Место прохода, — серьезно согласилась Покрака. Кирк вздохнула.

— Место прохода, — повторила она за Малой. — Надеюсь, это не «уход».

Остальная прогулка прошла без особых сюрпризов. Не считая удручающих видов.

Они видели мир, который пытался ожить, но его последним вздохом был предсмертный рывок. Влага, лед и неизвестные науке лишайники разрослись благодаря действию Башни, но то были лишь небольшие высыпания.

— Тридцать пять метров, — сказал в какой-то момент Фим, хотя это было лишним, потому что они уже ясно видели серо-черный брусок заброшенного здания. Мавзолей Элохимов выглядел открытым: черный прямоугольник входа звал их, как приоткрытые губы.

— Похоже, это построили Машины, — заметила Блум.

— Наверное, так и было, — согласился Тартус. — Элохимы могли переделать какие-то их здания после Машинной войны. Неизвестно, что исследовало в этих краях Единство.

— Может, то же, что и они.

— Транскрипт кремния, — сказала Покрака, но они не поняли, согласна она с Кирк или нет.

Они стояли перед зданием, освещая его фонарями, чтобы наконец, немного неуверенно и медленно, пройти в открытую тьму.

— Похоже, это старый колониальный шлюз, — заметил Фим, поводя фонариком по стенам с многочисленными модулями синхронных карт и округлыми формами энергетических аккумуляторов. — Если проблемы с Атмосферной Башней длились долго, у них должен был быть герметичный шлюз.

— Ты хоть знаешь, где искать? — спросила Блум. Тартус пожал плечами, но в вакууме этот жест проявился лишь в виде едва заметного подергивания.

— Теоретически. Лучше всего, если я и Малая пойдем прямо, до местного Сердца. Здесь должен быть какой-то компьютерный центр. Ты можешь покопаться внизу, в жилой части. Есть шанс, что найдешь какое-нибудь хранилище. Если действительно Элохимы выбрали Мафусаил из-за сказок о Бледном Короле, то они должны были где-то хранить результаты своих исследований. Вот спуск. — Он осветил часть правой стены с чем-то похожим на отверстие с высеченными неровными ступенями вниз.

— Хочешь разделиться?

— А что нам угрожает? У нас есть связь и мониторинг местоположения. Все находится в упрочненном нанитом камне, так что шансы быть похороненными заживо ничтожны. Элохимов здесь уже нет, и давно. Тут никто не живет, кроме кучки водорослей и, может быть, чего-то под поверхностью льда. Единственное, что нам угрожает, это время. Если Атмосферная Башня рухнет, будет нехорошо.

— Ладно, — отрезала она, не в силах избавиться от странного чувства беспокойства.

— Тогда спускайся.

Теперь Кирк пожала плечами, но Фим ничего не заметил. Он двинулся вперед с Покракой. Блум поморщилась и направилась к отверстию.

Спуск оказался очень простым. Высеченные ступени были широкими и шероховатыми. Спускаться по ним было легко, хотя в какой-то момент они начали слегка поворачивать. Нижняя часть оказалась еще одним коротким коридором, выходящим в несколько залов и высеченных помещений поменьше, которые, вероятно, служили комнатами элохимов. Планировка, немного похожая на конструкцию сот, была скучной и сбивала с толку. Если бы не включенный локатор, она бы наверняка быстро заблудилась.

Снаружи все еще гремел гром — микрофоны вакуумного скафандра передавали его как глухие, отдаленные удары. Кирк вздрогнула только один раз, когда звук значительно усилился и был быстро заглушен компьютером скафандра. Она должна была слышать, но не настолько, чтобы у нее лопнули барабанные перепонки. Искренне надеялась, что Тетка опомнилась и усилила магнитное поле «Темного Кристалла». Она не помнила, давала ли ей такую команду.

— Мы в местном Сердце, — внезапно услышала голос Тартуса. — Ничего особенного, но Малая знает, куда подключиться. Мы будем скачивать все, что есть, если плитки смогут получить энергию от батарей скафандра. Как ты?

— Ничего, — ответила она. — Похоже, это жилая часть… нет, подожди. Кажется, я что-то нашла…

—

— Проверю, — ответила она, прервав связь.

Ускорила шаг и вошла вглубь коридора, который заканчивался большим залом с перекопанным полом и разбросанными блоками огромных барельефов. Часть из них она уже знала по данным о Старой Империи — это были подвижные барельефы Чужаков. Механические элементы, которые использовались как гротескное украшение имперских вакуумных кораблей аристократии. Элохимы раскопали здесь какой-то староимперский астролет? Если это фрагмент Глубинного Парусника, он может стоить немало… если во время Войны Натиска найдется покупатель.

Но это было не самое главное. Рядом с барельефами, прислоненные к стене, стояли ксеноартефакты. Разбитые таблички, в основном поврежденные и исписанные какими-то непонятными знаками Чужаков.

— Сначала они нашли астролет, — прошептала Блум. — Значит, они копали дальше и нашли такие сокровища… Красота. Почему же они их не забрали?

Ответ пришел, когда она подошла немного ближе. Мумифицированный труп Элохима и еще несколько других лежали прямо за расставленными артефактами. Странно, что она не наткнулась на них раньше… а может, только здесь были подходящие условия для консервации тел? В любом случае, они погибли, возможно, весь объект был уничтожен. Но почему никто не пришел проверить, что с ними случилось? Забыли о них или произошло что-то, что напугало секту? Или, может быть, в своих извращенных умах они решили, что произошедшее не имеет большого значения?

— Мавзолей, как положено… — пробормотала она, настраивая камеры шлема и свою персональ на запись голограммы. — Хорошо… полный сканер и сброс. Может, если еще сдвинуть эти староимперские плиты, то…

Она прервалась на полуслове и замерла, хотя оборудование уже записывало как сумасшедшее, проецируя в помещение тонкие нити сканирующих лазеров. Она была не одна.

Рядом с ксеноартефактами стоял Пограничник Гам. И от него исходил холод.

***

Как и предполагал Фим, состояние компьютерного центра Мавзолея Элохимов оставляло желать лучшего.

Часть оборудования он смог без проблем распознать. Достаточно часто имел дело с сектой, чтобы знать, как выглядят их компьютеры и разъемы. Особенно разъемы — они по-прежнему поддерживались на стандартных портах доступа, подходящих для подключения персонали. Элохимы, возможно, изменились генетически и психически, но их искаженные персонали по-прежнему функционировали как память о забытом человечестве и использовали стандарты, действующие в Согласии.

— Здесь мало что будет, — заявил он, как только удалось запустить главный, очень старый компьютер, к которому уже подключил кабели. — Наверное, все стерли перед отлетом. Но давай сбросим то, что есть. Малая? Поищи еще дополнительные… записи. Подожди… как это будет… абсорбция сосредоточения? Концентрированные данные в виде файлов… абсорбция точки? Ты должна понимать, что… — Он прервался, увидев, что Покрака приседает и переставляет какие-то невидимые переключатели.

Что-то зажужжало, и в помещении зажглись старые, к счастью, все еще работающие лампы.

— Смерть, — тихо сказала маленькая Элохим. Тартус поднял брови, но только на мгновение. Свет, приглашенный в Мавзолей, обнажил окаменевший труп, лежащий в углу помещения.

— Ну прекрасно, — прошептал Фим, не осознавая, что повторяет одну из любимых фраз Кирк. — Видимо, они не улетели… Малая? Все в порядке? — спросил он, видя, что Покрака медленно встает и подходит к покойнику. — Не волнуйся… он уже давно мертв. Э-э… энтропия вечности?

— Энтропия вечности, — повторила она, снова приседая и глядя на труп. Она протянула руку, обтянутую эластичной перчаткой вакуумного костюма, и, к удивлению торговца, коснулась окаменелого тела. — Смерть.

— Тартус! — неожиданный крик Блум отвлек их от созерцания трупа. — Тартус!

— Что… — пробормотал испуганный Фим, но связь прервалась и пропала.

***

Это не мог быть Гам. Это было просто невозможно.

Кирк стояла как парализованная. Пограничник выглядел так, как она его запомнила — в черном комбинезоне, почти идеально облегающем тело, с татуировками символа Глубины на худых, тонких руках. Но что-то было не так. Во-первых, на нем не было вакуумного скафандра. Во-вторых, в руке он держал что-то похожее на ледяной шип. И в-третьих, его глаза были закрыты, как будто она имела дело с мертвецом. Последнее она сочла отличной идеей: от одной мысли, что он может их открыть, у нее по коже побежали мурашки.

— Кирк, — сказал он, и Блум в тот же момент поняла, на кого смотрит. Холодный, как сказал Нат. Бледное Дитя. Покойник. Посланник Бледного Короля.

Такой же, как ее мать.

Она вскрикнула от ужаса, даже не осознавая этого. Знала, что должна что-то сделать, но не имела понятия, что. Ей даже в голову не пришло взять с собой какое-нибудь оружие для исследования заброшенной колонии на безжизненной луне. А ведь могла захватить Коготь…

— Кирк, — повторил Гам. — Восславь Бледного Короля.

Блум очнулась от оцепенения. Отступая к выходу, нажала на кнопку связи.

— Тартус! — крикнула она, видя, как Пограничник начинает двигаться в ее сторону. — Тартус!

На этом ее крики оборвались. Гам быстро и неожиданно подбежал к ней и, не открывая глаз, замахнулся и разбил ее шлем.

Скафандр завыл сиреной, а Кирк закричала, задыхаясь от разреженной атмосферы луны C, созданной ветхой Атмосферной Башней.

***

— Малая, оставайся здесь! Блум?! — Торговец уже бежал ко входу в подземную часть Мавзолея, рефлекторно оглядываясь, поняла ли Покрака его приказ, но Элохим кивнула головой, как человек. — Черт возьми, вот же Напасть… — прошипел он, оборачиваясь и ускоряя бег. — Блум!

К счастью, шлем точно показывал, где находилась Кирк. Разъярённый и напуганный Фим выбрал маршрут, и на внутренней поверхности появилась простая карта. Блум была недалеко: система оценивала расстояние примерно в сто пятьдесят метров, хотя, к сожалению, это не были метры по прямой.

— Блум, ответь! — кричал Тартус, но в следующую секунду сдался. Крики, может, и имели эмоциональную ценность, но, видимо, не доходили до нее через коммуникатор.

Что она там делает, подумал он, глядя на перечеркнутый значок анимированного динамика. Разбила проклятый пузырь? Даже если да, у нее все еще был шанс выжить: атмосфера, может, и не идеальна, но если персональ слегка перенастроит генотип…

— Кирк! — снова выкрикнул он, забыв о своих предыдущих логических выводах. — Блум! Я иду! Держись!

Только смогу ли я сам выдержать, пронеслось в его голове, когда он начал тяжело дышать после первых сорока метров.

***

Кирк была уверена, что умрет.

Персональ в экстренном порядке добавляла основные элементы генотипа. Блум еще кашляла, но теперь, по крайней мере, боль утихла. Видела немного нечетко, но достаточно, чтобы перекатиться вправо, чуть дальше от призрачного Пограничника. Однако Гам

Он был ужасно силен, а его рука обжигала льдом.

— Кирк, — сказал он, наклоняясь над ней. — Восславь его, Кирк.

Она не ответила. Не могла. Чувствовала, что сильный, как тиски, захват сдавливает ей трахею. Она еще дергалась, но это были скорее атавистические рефлексы, заложенное в клетках желание выжить. Начала терять сознание, несмотря на отчаянные усилия персонали. Закрыла глаза, но успела заметить, что Гам поднимает шип, готовясь к удару.

Хватка внезапно ослабла.

Блум закашлялась. Сплюнула кровью, с удивлением почувствовав, что Гам уже не держит ее. Пограничник выпрямился, подняв руку, которой еще мгновение назад касался ее кожи. Он поднес ее к своему бледному, мертвому лицу. Замер на мгновение, будто вдруг действительно увидел и почувствовал, кого коснулся. Это длилось секунду, может, две. Достаточно, чтобы она попыталась отползти, все еще с ужасом глядя на его фигуру, восставшую из небытия.

— Кирк, — повторил он. — Кирк Блум.

— Помо… — начала она, но кашель и кровь помешали ей сразу закончить слово. — …гите…

Гам отступил.

Мертвый Пограничник сделал шаг назад, но само движение выглядело неестественно, как голофильм, пущенный задом наперед. Что-то внезапно остановилось, а затем ускорилось. Она видела его: была уверена, что видит, и в то же время его фигура будто исчезала, хотя все еще была здесь. Он просто отступил. Встал рядом, будто всегда был там: за пределами естественного угла зрения.

Кирк сильно закашлялась. Медленно, неуверенно начала подниматься, но задрожала и упала. Все еще смотрела на место, где был Гам и в то же время не был. Его очертания и тень скрывались между выкопанными остатками табличек.

— Блум! — услышала она крик Тартуса. Неуверенно обернулась, не зная, что увидит, а затем персональ наконец сдалась и лишила ее сознания.

***

Ей потребовалось полдня, чтобы прийти в себя.

Когда она наконец очнулась — в безопасности на борту «Темного Кристалла» — не знала, как интерпретировать произошедшее. Она видела Гама… в этом была уверена. Покойного Пограничника, который явился, чтобы убить ее… и который, однако, ничего ей не сделал.

Почему он пощадил её? Она понятия не имела. И, честно говоря, не хотела этого знать. Единственное, что её действительно интересовало, — это найденные таблички, доставленные Фимом сразу после того, как они с Покракой оттащили Блум в АмбуМед. Таблички, которые, как быстро выяснилось, никто не мог прочитать.

Тетка выделила часть своей оперативной памяти на их анализ, используя все данные из Синхрона, но не пришла к каким-либо удовлетворительным результатам. Однако больше всего Кирк разочаровал Нат, который, как только они возобновили с ним контакт и показали находку, просто развел руками.

— Это не язык, — заявил он, наклонившись над собранными данными. — Это похоже на набор пиктограмм и графических шаблонов. Местами напоминает символы, но я не вижу в них никакой логической последовательности. Выглядит как обычные каракули. Ты передала это своему ИИ?

— Да, но он ничего не может в них найти. Так же, как и ты.

— Со временем мы бы наверняка добились успеха, хотя бы с помощью Деспектум, — признал он. — Однако приближается момент, когда «Лента» выйдет из горизонта событий черной дыры. Твой отпуск окончен, Блум. Я хочу, чтобы ты оказалась там. Грюнвальд может понадобиться для реализации хотя бы части моих… — он на мгновение замялся, — наших планов.

— Похищение кораблей? — фыркнула она. — Ты действительно серьезно…

— У нас нет другого выхода. Мы должны как-то выжить, скрываясь как крысы, если человечество проиграет Войну Натиска.

— Отличная перспектива… — фыркнула она. Нат пожал плечами.

— До этого мы еще дойдем, — добавил он. — А пока скопируй мне материалы, полученные на Мафусаиле, — добавил он. — Я изучу их вместе с Жатвой, хотя вопрос Бледного Короля сейчас не самый важный для нас. У меня нет времени заниматься им, Глубиной или моим дальнейшим переходом. Не в тот момент, когда на карту поставлено выживание человечества. Так что пока оставь это. Сейчас мы должны заняться Грюнвальдом.

Кирк открыла рот. Она хотела сказать что-то еще, но призрак померк и исчез.

8

Цена

С большим сожалением сообщаю Вашему Императорскому Величеству, что невозможно создать полную сеть слежения за всем Млечным Путем. Буи, конечно, по-прежнему расставлены, а сектора тщательно наблюдаются с помощью галактических зондов и надгалактических херувимов, а также Контактных Окон, но полностью изучить Млечный Путь на данный момент невозможно. Галактическая Империя, охватывающая своим пространством бесчисленные миллионы миров, на самом деле представляет собой горсть пыли, разбросанной между звездами. Расстояния кажутся нам небольшими, но они колоссальны, и только Галактическая Сеть показывает нам всю сложность процесса создания карт, на которых часть звезд изменила свое положение или погасла, вопреки изображению, передаваемому жизненным светом.

Поэтому я хочу еще раз подчеркнуть: достаточно, чтобы Великие Роды, поддерживающие лорда Ниротоса, решили спрятать свои флоты в малопосещаемом пространстве, и я могу заверить Ваше Императорское Величество, что они станут практически необнаружимы.

Главный астроном Галактической Империи

Кормак Тилус Аст, письмо к Трону Эдема,

датировано Имперской эрой

Спиритум — Гнездо Жатвы, парящее в космосе как огромная серебряная верфь.

В принципе, если смотреть на конструкцию, это скорее не верфь или станция, а совокупность соединенных между собой кораблей, окрашенных в серебристый цвет. Часть кораблей были соединены намертво, а у других были модифицированы реактивные сопла, создав тем самым нечто вроде одного огромного корабля с глубинным двигателем, что было сенсацией в масштабах галактики. Конечно, существовали станции, окруженные коронами из двигателей, но большинство из них никогда не прыгали через Глубину. Гнездо могло это делать и напоминало этим принадлежащую Лиге мобильную станцию Элизиум или таинственную Крепость Империум. Хотя оно было ближе к «Технономикону», известному Согласию кораблю-базе Стрипсов.

Жатва, в отличие от киборгов, создала не жесткую, простую конструкцию, а скорее конгломерат межкосмических соединений. Сидящий в стазис-навигаторской «Эго» — центральном корабле Спиритума — Поверенный Жатвы считал, что, несмотря на несколько километров в диаметре, Гнездо — на самом деле хрупкое создание, и только вера аколитов удерживает его в целости.

К сожалению, будет ли так и дальше, оставалось большим вопросом.

Пока Жатва была в безопасности. Сразу после подтверждения Возвращения Ушедших Поверенный Жатвы приказал

Находящиеся в Спиритуме Прогнозисты бормотали о конце, распаде Выжженной Галактики и явлении Силы. Было зафиксировано несколько случаев духовного прорыва у недавно обученных аколитов и наблюдалась загадочная активность черных дыр. Времени терять было нельзя.

Пришлось прекратить поиски неожиданно пропавшего «Пламени» Кайта Тельзеса и наблюдавшей за операцией Представительницы Жатвы. Были отменены поиски ценных плодов психофизии, называемых во Внутреннем Круге Жатвы Семенем Антената, а в стазис-навигаторской «Эго» отобразился прогнозный Счетчик Прихода.

К счастью, созданный Машинами Синхрон позволил эффективно эвакуировать силы из разбросанных по Рукавам систем. К тому же Гнездо Жатвы находилось всего в тысяче шестистах лет от Терры, в безопасном объятии Рукава Ориона, в созвездии Кассиопеи, прямо над TYC 3667-1280-1b, также известной как планета Недельного. Сопровождающий ее красный гигант, в шесть раз больше легендарного Солнца, в последние годы был признан нестабильным из-за прикосновения к нему нити Выгорания, но все равно казался гораздо более безопасным, чем недавно атакованные Пограничные Княжества. Тем более что Жатва — единственная секта, которая очень интересовалась Выгоранием.

— Они прибудут, — сообщила стоящая в СН «Эго» адептка Жатвы. Поверенный кивнул головой. — Все было предсказано.

— Все было предсказано, — подтвердил он. — Оставь меня теперь. Пришло время соединения с целым.

— Путь не является целью, — ответила она в соответствии с формулой, позволяя заметить на своем лице легкую тень беспокойства. То, что Поверенный уже стар, было очевидно, но то, что он может уйти уже сегодня, не укладывалось даже в ее голове. — Ожидание в чистоте? — спросила она. Поверенный кивнул головой.

— Ожидание в чистоте, — согласился он. Перед уходом он не собирался принимать никаких лекарств, которые могли как-то затуманить его разум, предлагая лишь временное избавление от боли. Аколитка не ответила. Она вышла из СН, не глядя на своего многолетнего духовного наставника. Гидравлические двери закрылись с тихим скрипом.

Поверенный Жатвы встал.

Само вставание с кресла, расположенного рядом с выключенной, неиспользуемой уже много лет навигационной консолью корабля, было для него большим усилием. Он хотел подойти к неостеклу и в последний раз взглянуть на фрагмент Выжженной Галактики. Планета Недельного — объект в пять раз больше терранского Юпитера, с температурой более тысячи ста градусов по Цельсию — казалась ему драгоценным камнем и воротами, которые, возможно, навсегда соединят его с Силой.

Он сделал еще несколько шагов, протягивая к неостеклу свою морщинистую, худую руку. Его белая одежда вдруг показалась ему ужасно тяжелой. Он коснулся поверхности неостекла и в последний раз закрыл глаза.

Через «Эго» пробежала сильная, неожиданная дрожь.

Поверенный Жатвы открыл глаза. Удивление на миг вернуло ему силы, и он обернулся, с изумлением глядя на центр СН, где формировалось изображение, сотканное из света.

— Сила… — прошептал он.

— Не совсем, — не согласился мальчик примерно одиннадцати лет, похожий на призрачное голо. — Это ваш центр? Я не уверен, что… Подождите!

Поверенный не слушал. Он опустился на пол. Чувствовал, что уходит. Всегда думал, что в конце его пригвоздит боль, и был к этому готов. Однако милость, которой был уход без страданий, он принял так, как принимал все — с теплой благодарностью.

— Не может быть и речи, — услышал он, и боль внезапно вернулась, заставляя его дернуться, как рыбу, вытащенную из воды. — Вы даже не представляете, как трудно было вас найти!

— Кто… — выдохнул Поверенный Жатвы. Чужая сила уже поднимала его и ставила на ноги. Что-то все еще поддерживало его жизнь, но он чувствовал, что это время дорого куплено, и осознание этого охватило его страхом.

— Натриум Ибсен Гатларк, — сообщило полусформировавшееся призрачное существо. — Ваш временный спаситель. Ваш разыскиваемый психофизийный трансгресс. И, если я правильно рассчитал свое положение, ваш новый Поверенный.

— Я… я… Поверенный Жатвы… — прошептал старик. Мальчик посмотрел на него и медленно покачал головой.

— Боюсь, — сказал он, — что уже нет.

***

Они смотрели на голограмму девушки с миндалевидными глазами, совершенно удивленные, на мгновение забыв о своем положении. Первым опомнился Миртон. Он стоял неподвижно, как и остальные, но вспомнил о Месье. Лежащий на полу «Ленты» механик не подавал признаков жизни, и голограмма, какая бы загадочная она ни была, должна была подождать.

— Эрин, — бросил он, проходя мимо голограммы девушки с короткой стрижкой, — займись этим. Я должен посмотреть, что с Месье.

— Есть, — ответила Хакл. — Первый пилот прыгуна «Лента», — обратилась она официально к изображению. — Подождите, пожалуйста. У нас здесь некоторые проблемы…

— Да, я знаю, — сказала девушка. — Нат упоминал о вашей проблеме с Антенатом. Я так понимаю, он не выбрался из дыры?

— Нет… — ответила Хакл. Сидящая рядом с ней Пинслип Вайз с шипением вдохнула воздух. Девушка, видимая на голограмме, кивнула головой.

— Ну, вот и отлично.

— Месье жив, — сообщил, наклонившись над механиком, Грюнвальд. — Его нужно отвести в АмбуМед. Я этим займусь. Эрин, ты принимаешь командование.

— Да… он жив? — неуверенно ответила она, но быстро собралась и кивнула головой. — Я уже этим занимаюсь… — добавила она то ли ему, то ли себе. — Сердце?

— Да, королева? — долетел до них голос Тански.

— Ты, кажется, говорил что-то о программных перегрузках?

— Удаляю по мере необходимости.

— Пинслип? — Эрин повернула голову, чтобы посмотреть на астролокатора, все еще сильно удивленную видом голограммы. — Вайз?

Пин немного встряхнулась и поправилась в кресле.

— Я могу только подтвердить смещение местоположения, о котором говорила, — ответила она. — Девять с половиной световых лет от ближайшего буя, но при таком скольжении это ничто.

— Только не говорите мне, что мы снова включим эту фигню, — вставил Хаб, но Эрин проигнорировала его жалобы. Взглянула на голограмму слегка улыбающейся, ожидающей девушки. — Пин, — сказала она, — у тебя есть сигнал корабля нашего… гостя?

— Нет, — быстро ответила Вайз. — Но если это Синхрон, то они могут передавать из любого места, если знают наше точное местонахождение.

— Я знаю его, — призналось голограмма, — но я довольно близко.

— Мы тебя не видим, — заметила Пинслеп. Девушка пожала плечами.

— Я спряталась, — призналась она. — Где-то в полугоде отсюда.

— И это близко, по-твоему? — фыркнула Хакл. Голограмма улыбнулась.

— Ладно, — скривилась Эрин. — В любом случае, раз уж мы разговорились, было бы неплохо выполнить формальности, прежде чем продолжать разговор. Ты, судя по всему, уже отлично знаешь наш корабль и нас самих. Ты также хорошо осведомлена о нашей ситуации… Может, и ты представишься?

Девушка снова улыбнулась, но кивнула головой.

— Во-первых, — сказала она, — я действительно хорошо вас знаю. Во-вторых, я более или менее в курсе вашей ситуации. В-третьих, я прекрасно знаю ваше местонахождение, хотя не была уверена, где вы выдете из глубинного скольжения. Она замолчала на мгновение, позволяя Пинслип Вайз выдохнуть от удивления и с некоторой удовлетворенностью наблюдая, как слегка опустилась челюсть Эрин Хакл. — И в-четвертых, разговоров пока не будет, потому что я не уверена, как обстоят дела с мониторингом Синхрона. Я бы предпочла, чтобы мы встретились лично.

— Ты придешь на борт? — хрипло спросила Пинслип. Девушка с миндалевидными глазами покачала головой.

— Не я, — ответила она. — Кое-кто другой, кто очень хочет поговорить с вами. И уж точно с Миртоном Грюнвальдом. Так что? Вы подождете?

— Подождем, — сказала Эрин. Девушка кивнула, и голограмма начала исчезать. — Подожди!

— Да?

— Ты забыла представиться.

— Капитан «Темного Кристалла» Кирк Блум, — ответила Кирк и закончила связь.

***

Месье снова получил по голове.

Когда Единственный оттолкнул его, механик полетел без сознания вглубь прыгуна и, судя по всему, ушибом почек дело не ограничилось. АмбуМед показал легкие внутренние повреждения и открытие только что зажившей раны на голове. Миртон, увидев результаты, инстинктивно свистнул, а через мгновение протер лицо рукой. Похоже, его механик регулярно получает по этой конкретной части тела, как будто злой рок решил довести его до нокаута.

АмбуМед, конечно, вылечит, но, скорее всего, не позволит прыгать, пока лечение не закончится. Хотя… с другой стороны, необязательно. В конце концов, они уже не прыгали в Глубину. Активация «Черной ленточки» и полет на скольжении не должны привести к прерыванию лечения — в конце концов, стазис им уже не нужен.

Грюнвальд вздохнул. Стазис, Глубина, скольжение… он устал думать об этом. Мечтал только об одном. Хотел наконец-то выспаться… без трансгрессивного психопата, висящего над ним и его командой. И выпить море миндального виски, который помог бы ему стереть из памяти образ мертвого голографического лица доктора Харпаго… и самого себя, бросающего Антената в голодную пасть вечной тьмы.

— Капитан…

Он отвернулся от АмбуМеда. На пороге бывшего кабинета Джонса стояла Эрин Хакл.

— Да?

— Девушка представилась капитаном «Темного Кристалла» Кирк Блум. Это тебе о чем-то говорит?

— К сожалению, нет, — ответил он.

— Как Месье?

— Он выкарабкается, — решительно сказал он. — Как обычно. Настроение в команде?

— Думаю, все в шоке, — призналась она. — Я тоже. — Первый пилот замялась, но закончила: — Миртон… что это было, чертова Напасть? — Похоже, она окончательно забыла о «капитане». — Этот… парень? Это было какое-то поддельное голо?

— Нет, — отрицательно ответил он. — То, что ты видела, было реально.

— Ты знал его раньше?

— Да. Это Натриум Ибсен Гатларк, принц из Пограничного Княжества. Капитан «Пламени» Кейт Тельзес выполнял его приказы во время операции в 32C. Этот… принц был тогда на борту.

— Этот парень — он?

— Да, — ответил он. Эрин подняла брови.

— Но… как?

— Послушай, Хакл, — медленно сказал он. — Я все объясню, но во время собрания… через час. Вам нужно немного отдохнуть. Мне тоже.

— Миртон…

— Пожалуйста, — сказал он. Хакл посмотрела на него с недоумением, но в конце концов кивнула. Повернулась к выходу.

— Эта Кирк Блум просила нас никуда не уходить, — вспомнила она. — Говорит, что хочет прилететь к нам. Сказала, что пришлет кого-нибудь на борт, кто поговорит с нами.

— Наверное, Натриума, — проворчал Миртон. — Ну, ладно. Раньше он нам не вредил, не навредит и сейчас. Если, конечно, можно доверять этой Кирк… — Он посмотрел на Эрин. — Что ты о ней думаешь?

— По короткой беседе и голограмме? — Хакл пожала плечами. — Понятия не имею. Я бы сказала, что все это как минимум странно. Но я не знаю, можно ли сейчас так что-то назвать, после ситуации с этим трансгрессивным придурком.

— Точно, — слабо улыбнулся Грюнвальд. — Ну что ж. В любом случае, попробуем ей довериться.

— В таком случае, капитан, слово за вами, — в глазах Эрин заблестели веселые огоньки. — У меня, к сожалению, серьезные проблемы с доверием… — закончила она и вышла из кабинета.

***

По приказу Миртона все отправились немного отдохнуть. На посту осталась только Пинслип Вайз.

Девушка даже не думала о сне. Работа, которая заключалась в тщательном сканировании пространства в ожидании объявленного визита, не давала ей думать о том, что только что произошло. И дело было совсем не в неожиданном контакте.

Джаред был мертв. Вернее, Единственный. Он был уничтожен. Разорван ужасным притяжением черной дыры. Он погрузился в вечную черную бездну и оказался за пределами мира. Все исполнилось. Она была свободна.

Почему же ей казалось, что это еще не конец?

Дело было уже не в Джареде, а скорее в холоде. В инее. В возвращении Харпаго Джонса, который с закрытыми глазами выглядел как ожившее мертвое тело. И, прежде всего, в «Черной ленточке» — воплощении ее худших кошмаров и видений. Она не сомневалась, что это был тот самый корабль, который она видела с самого начала. Прыгун, вырванный из Глубины и воскрешенный Антенатом. Корабль-призрак.

Она не имела понятия, сколько это продлится.

Прыжок через Глубину — это совсем другое, когда ты погружаешься в стазис. В этот момент ничего нет: стазис только теоретически отличается от смерти, и сам процесс воскрешения Черной Плесенью только подтверждает это. После прыжка Пин могла разглядеть лишь небольшие послесвечения того, через что пролетела «Лента». В случае глубинного скольжения она оставалась в сознании, а прыгун превращался в «Черную ленточку», за которой следил кастрированный ИИ мертвеца. Глубина была близко — слишком близко, чтобы Вайз могла это выдержать. И что еще хуже, у нее было ощущение, что после каждого такого «путешествия» что-то из Глубины остается в корабле.

Она могла бы принять стазис. Но прыгуну нужен астролокатор. Похоже, во время скольжения нужно следить как за самим полетом, так и за местом назначения.

Так что она оказалась в ловушке.

Можно отказаться выполнить приказ, и Миртон, наверное, согласился бы. Но могла ли она их бросить? Людей, которые спасли ей жизнь, и не один раз? Нет. Этого она не могла сделать. Ей придется научиться жить с этим… скольжением, пока они не окажутся в достаточно безопасном месте, чтобы Пин могла без угрызений совести разорвать контракт.

Остался вопрос, сможет ли она уйти не столько с работы, сколько от людей. Она не помнила, чтобы за последние годы была с кем-то так сильно связана, как с Эрин или Миртоном, и даже с Хабом. Она могла бы даже терпеть присутствие Месье… хотя в последнем случае у нее еще были сомнения.

Вздохнула, снова вывела голокарту и изучила возможные пути к обитаемым системам с помощью все еще сильно ограниченного Синхрона.

***

Собрание прошло немного раньше, когда системы «Ленты» начали сообщать о появлении чужого корабля.

Кем бы ни была эта загадочная Кирк, она, видимо, достаточно хорошо разбиралась в человеческой психологии, чтобы не выпрыгивать из Глубины прямо у них перед носом, хотя то, что Вайз нигде не могла найти сопровождавший ее прилет глубинный отголосок, немного вывело их из равновесия.

— Как это: нет эха? — не понял Грюнвальд, который после доклада астролокатора созвал всех в освободившуюся капитанскую каюту.

Пинслип поморщилась, сдерживая желание развести руки. Вместо этого она сложила их на груди, глядя на Миртона с легкой, вызванной стыдом неприязнью.

— Они все еще далеко, но я должна получить отклики эха, — призналась она. — Глубинный эхо-сигнал — это не проблема. Он появляется до прибытия корабля и все равно быстро исчезает. Но если они уже здесь, он должен превратиться в обычное открытие Глубины, и система должна это зафиксировать. Но у системы все еще проблемы.

— Не смотрите на меня, — вставил Хаб Тански, который, как обычно, пришел со своей любимой палочкой. — Сердце пока бьется, несмотря на несколько инфарктов. Но факт остается фактом: я все еще не имею доступа к полному Синхрону, а значит, и к информации, из-за программных блокировок, оставленных суперпсихопатом. Снять эту заразу немного сложно, потому что она частично связана с капитанским импринтом.

— Импринт блокирует тебе доступ? — спросил Миртон. Хаб вздохнул.

— Я бы с удовольствием снял ваш импринтик, капитан, потому что он действительно немного мешает… но на данном этапе это было бы неразумно, — неохотно признался он. — К сожалению, импринт нужен. Возможно, только он сдерживает программы, добавленные трансгрессом. Но у меня есть идея, как полностью разблокировать нас. — Он небрежно махнул рукой с палочкой. — Хотя она не обязательно хороша.

— Как и большинство твоих идей, — язвительно бросила Эрин. Она все еще не могла забыть идею Тански об использовании Вайз против Антената.

— Но, королева!

— Что за идея? — быстро перебил его Грюнвальд. Хаб затянулся палочкой.

— Это касается забытого нами неофициального члена экипажа.

— То есть?

— Помса. Машина, которая спокойно стоит на полу СН.

— Совсем вылетело из головы, — прошипел Миртон. — Надо было сразу выбросить его в космос…

— Отличная идея, — признала Хакл. Тански снова взмахнул рукой.

— Помс может пригодиться, — заметил он. — Его даже не нужно приводить в рабочее состояние, хотя включить придется. Дело в программных структурах. Полагаю, его программное обеспечение еще времен Старой Империи и не так защищено, как строки, добавленные в систему нашим дорогим господином Напастью.

— И что ты собираешься с ним делать?

— Научиться кое-чему. Изучив язык программирования Помса, я узнаю и язык программ, установленных трансгрессом. Это сработает, потому что они должны быть в значительной степени совместимы с нашей системой. Иначе бы не работали.

— Не скажу, что мне это нравится, — пробормотал Миртон, — но ты можешь быть прав. Машина твоя. В крайнем случае, потом передадим ее Согласию.

— Может, это окупится, — трезво признала Эрин. — В конце концов, это реликвия Имперской эры.

— Тебе еще не надоело продавать реликвии? — тихо спросила Пин. Хакл не ответила, но улыбнулась Вайз.

— Ладно, — пробормотал Миртон. — Раз мы закончили с отчетом о ситуации, пришло время для кратких объяснений. Постараюсь сделать это быстро. — Он занял место за капитанским столом. — Садитесь. Хватит секретов и недомолвок. Я вам все расскажу.

— Самое время… — тихо прокомментировал компьютерщик. Грюнвальд сглотнул.

— Мне очень жаль, — начал он, — но на этот раз во время беседы не будет выпивки. Нам предстоит встреча с неизвестным кораблем… и я бы предпочел, чтобы все были абсолютно трезвыми.

Он прокашлялся, наблюдая, как они рассаживаются за капитанским столом. На него с легкой иронией смотрел Хаб. Хакл пристально следила за его лицом. А Пинслип Вайз поглядывала с некоторым опасением. Он облизнул губы. Надо было рассказать им о рождении импринта в момент смерти его матери. Признаться, что на самом деле случилось с «Драконихой». Подтвердить, что он может безопасно пройти через Глубину, и напомнить, что у него никогда не было персонали. Упомянуть о новой встрече с Эммой Немо, которая чуть не отправила его на тот свет. Напомнить о предупреждении доктора Харпаго, который сказал, что «Глубина его помнит». И наконец добавить, что, вытащив их из лап преступника, он отдал их в руки другого.

Тишина затянулась.

Наконец Миртон кашлянул, потер лицо и нажал кнопку открытия бара.

— Тански, — прохрипел он, — я передумал. Доставай эти напастные стаканы.

***

Никогда раньше они не видели такого корабля. А думали, что их уже ничем не удивить.

После долгих объяснений Грюнвальда они долгое время были в ошеломлении. Конечно, они знали большинство этих «откровений», он многое рассказал им ранее — например, об отсутствии персонали и переходе через Глубину, — но одно дело — ознакомиться с отрывочными фактами, а другое — сопоставить их в причинно-следственную цепочку.

Они по-разному отреагировали на эту информацию. Хаб не смог сдержать легкой улыбки удовлетворения, Эрин замерла, как будто анализировала полученную информацию, и только Вайз посмотрела на Грюнвальда с чем-то, чего он от нее не ожидал: с явным сочувствием. Видимо, она решила,

Корабль прилетел всего через час, когда они уже вернулись на свои места. Сразу заметили, что у него нет глубинного двигателя. Эта относительно простая информация, подтвержденная дополнительным сканированием, привела их в замешательство. Конечно, внутри системы были вакуумные плавучие средства. Типичная солнечная система в принципе не превышала диаметра одного светового года, а расстояния между планетами позволяли свободно плавать со скоростью до девяти десятых скорости света, хотя корабли без глубинного двигателя редко достигали такой головокружительной скорости. Их конструкция выглядела почти симметричной. Это были огромные транспортники или небольшие капсулы ТрансЛинии, и одного взгляда хватало, чтобы понять, для чего они нужны.

Корабль, который к ним прибыл, оказался совершенно другим. Он выглядел как прыгун, покрытый странными шишками и окруженный кольцом, охватывающим центр, напоминающим несколько странную вариацию глубинного двигателя — и все же совершенно от него отличающимся.

— Он черный, — заметила Эрин, приблизив изображение на неостекле СН. — Совсем как прыгуны Пограничной стражи. И такой же маленький.

— Что ты знаешь об этом типе кораблей? — спросил Миртон.

— Они высокоавтоматизированы, — ответила она. — Поэтому их часто называют летающими гробами. Пограничники летают на них вдоль Галактической Границы, как по ниточкам, поэтому риск ошибок в местоположении относительно невелик. Они также не вооружены, не считая оборонительного ЭМИ.

— Электромагнитные импульсные передатчики? — заинтересовался Тански из Сердца. — С таким они разве что пукать могут.

— Этого достаточно, чтобы ослепить и сбежать, — заметила Хакл. — Впрочем, никто не нападает на Стражу. У них нет ничего ценного, корабли слишком автоматизированы, чтобы их захватить, а кроме того, Стража предоставляет свои башни связи для стыковки за символическую плату. Неудивительно, что их любят.

— Эй, капитан, — бросил Хаб, — а если что, вы его импринтуете?

— Возможно, — пробормотал Грюнвальд, — но я не уверен. Не очень хорошо его чувствую. Что-то в нем меня не устраивает.

— Они передают, — сообщила Пинслип, указывая на мигающий индикатор на консоли. — На этот раз обычный луч, даже не голограмма.

— Давай, — приказал Миртон.

— Это Кирк Блум, — услышали они доброжелательный голос уже знакомой им девушки. — «Лента», как насчет докового трапа?

Эрин посмотрела на Грюнвальда. Капитан кивнул головой.

— Почему бы и нет, — ответила она. — Подам вам автоматику.

— Принято, — услышали они в ответ. — До встречи.

— Устанавливаю автоматику, — сказала Хакл, и корабли начали свой медленный синхронный танец. «Темный Кристалл» подошел боком, так что они увидели его загадочный, окружающий броню обруч.

— Действительно, глубинного двигателя нет, — констатировал Тански, но никто не прокомментировал его слова. На это не было времени.

Когда они жестко стыковались с «Кармазиным», оба корабля соединились переборками, и нужно было выровнять давление. Здесь ситуация была другой. Из «Темного Кристалла» уже выдвигалась специальная раздвижная труба, а автоматика позволила удобно притянуть ее магнитом. Все это заняло немного больше времени, к тому же не каждый пилот любил короткую прогулку в тонкой оболочке, защищающей от разрушительного вакуума. После последнего соединения с пиратским кораблем Анны весь экипаж «Ленты» был благодарен за решение, благодаря которому в случае чего можно быстро отсоединиться от чужого корабля.

— Есть контакт, — наконец сообщила Хакл.

— Эрин, оставайся в СН, — приказал Миртон. — Я поздороваюсь с нашим гостем. Пинслип?

— Да?

— Зибекс в оружейке?

— Да, кажется, там остался.

— Я за ним. На всякий случай держите под рукой плазменный карабин. Тански?

— Да?

— Без самоуничтожения. Пока ничего не происходит. Надеюсь, ты еще не включил его?

— Без приказа? Ни за что, — раздался возмущенный голос Хаба, и следом за ним — нервный стук клавиш Сердца. Грюнвальд слегка улыбнулся, но ничего не сказал. Пошел за оружием.

Через несколько минут он уже был перед шлюзом, свет которого горел красным, медленно превращаясь в желтый, чтобы наконец вспыхнуть веселым зеленым. Миртон проверил зибекс и разблокировал механический кран. Он ждал.

То, что он инстинктивно не выстрелил, можно было списать только на шок.

— Полцарства за пиво, — поздоровался Тартус Фим.

***

— Я так понимаю, вы провели в космосе более четырех лет, — скучно объяснил торговец, развалившись на одном из кресел у стола в каюте капитана. — А точнее, четыре с половиной. Нам точно добавили минимум четыре во время возвращения в эту галактическую глушь. Временная дилатация при скорости, превышающей скорость света.

— Ты утверждаешь, что этот прыгун летит быстрее света? — медленно спросил Грюнвальд. — Без прыжков через Глубину?

— Именно так я и утверждаю, — ответил Фим. — И это уже не обычный прыгун Пограничной стражи. Я бы не советовал на него нападать. Его основное оружие разблокировано, и я уверяю тебя, он может неплохо поджарить. А что касается сверхсветовой… кто это говорит? У вас случайно нет глубинного скольжения? Насколько я знаю, вы тоже можете обогнать свет. — Торговец хмыкнул. — Мне наконец-то дадут пиво?

— Четыре года… — пробормотала немного бледная Эрин Хакл.

— Радуйся, что не четыреста, королева, — заметил Хаб, который, вопреки рекомендациям Миртона, не выдержал и тоже пришел в каюту. — А мы только слегка коснулись горизонта событий.

— Так как обстоят дела? — неожиданно спросила Пинслип Вайз. — Что с этим всем… Консенсусом?

— Он побеждает на всех фронтах, — ответил Тартус, бесцеремонно встал и направился прямо к открытому бару. Торговец схватил один из квадратных стаканов и с легким отвращением налил себе немного миндального виски. — Какая гадость! — заворчал он. — Я до сих пор не могу понять, как ты можешь это пить, Грюнвальд.

Миртон подошел к нему и без церемоний выхватил стакан из его руки. Торговец крякнул, но пожал плечами и снова опустился в кресло.

— Внешние Системы полностью захвачены, — сказал он. — Системы Пограничных Княжеств ксеноформированы… превращены в миры Чужаков. Мы пришлем вам данные с Синхрона, сами увидите. Согласие сражается по всему Рукаву Персея, чтобы удержать его… и пытается эвакуировать людей из Внешнего Рукава, кстати, без особого успеха. Натиск… вся эта война с каждым днем становится все хуже и хуже.

— И откуда ты это знаешь?

— Из Синхрона. Но не только. У нас есть корабль, на котором мы уже некоторое время летаем по всей

— Ты имеешь в виду Натриума Гатларка? — уточнил Миртон.

— Именно его, — неохотно согласился Тартус. — Говорят, он стал Поверенным Жатвы и управляет всей сектой. Он приказал им спрятаться, как только Единство предложило программу милитаризации.

— Программу милитаризации?

— Все флоты перемешали, чтобы можно было эффективно защищать сектора независимо от их принадлежности. Теперь у нас есть ГВС, то есть Галактические Вооруженные Силы, разделенные на Северные, Восточные и Западные. Плюс восстановление военных званий, наверное, еще с периода ТЭ. Один гребаный котоквик.

— Котоквик? — не поняла Вайз. Тартус снова пожал плечами.

— Познакомишься с Голодом, — пробормотал он, — тогда поймешь. В любом случае, трансгресс использует нас как дополнительный сверхсветовой зонд Выжженной Галактики. Мы отслеживаем для него всю эту военную хрень плюс секторы, которые он считает «ключевыми». В общем, довольно симпатичная схема, — признал он. — Лучше, чем попасть в лапы военных, тем более что Блум не особо… заинтересована в захвате «Темного Кристалла» Согласием.

— Почему? — удивилась Эрин. — Ваш сверхсветовой двигатель может изменить ход войны…

— Как и ваш, — отрезал Фим. — Но этого не случится. Вы же не думаете, что Натриум помог вам от доброты душевной. У него для вас есть симпатичная работа.

Наступила тишина.

— А в чем, — медленно спросил Грюнвальд, — конкретно будет заключаться эта «симпатичная работа»?

Тартус взял стакан, отставленный Миртоном, и сделал глоток миндального виски. На этот раз его никто не остановил.

— Тебе понравится, — пообещал он. — Ничего особенного. Будешь летать туда-сюда, как мы, на своем скользуне. Не дашь себя поймать. — Он поставил пустой стакан. — И захватишь несколько кораблей.

9

Спаситель

Несмотря на доказательства его работы, Синхрон все еще считается мошенничеством. Передача данных быстрее света? С помощью забытой технологии Контактных Окон? И минимальным энергопотреблением? Но мы используем Синхрон, который ничем не отличается от Потока. Он даже использует ту же технологию отправки данных! Те же старые зонды, планетарные ретрансляторы, глубинные излучатели, херувимы. Разве это не абсурд? Как простое изменение программного обеспечения могло превратить Выжженную Галактику в информационное единство?

Внутренний Синхрон Научного Клана,

форум, фрагмент дискуссии

— Давайте просто примем, — спокойно сказал призрак Натриума Ибсена Гатларка, — что времени остается все меньше. Единство пока сотрудничает с человечеством, но намерено что-то предпринять, это точно. На это указывают все мои прогнозы. И потому мы не можем позволить себе новых ошибок.

— Это не наша вина, — сухо заметила Эрин Хакл. — Это данные о местонахождении, переданные Блум, оказались неверными.

— Там были силы Красной Планетарной Обороны! — возмутился трансгресс. — Как минимум пятнадцать единиц, и они все равно были обречены!

— Было, прошло, — прохрипел Тански. — Это и так слишком много единиц. Разве мы не болтали недавно о технике золотой середины? Брать столько, чтобы не ослабить… так это было, верно? А ты так улыбался, когда все аплодировали этому прекрасному девизу…

— В данном конкретном случае речи об этом не шло, — холодно заметил Натриум. — Повторяю: этот КПО был потерян. Два крейсера, два эсминца, три фрегата и почти восемь прыгунов, из которых по крайней мере три тяжелых! Все разбито в щепки!

— Не волнуйся. — Грюнвальд был уставшим, но его голос звучал так же спокойно, как голос трансгресса в начале совещания по итогам миссии под кодовым названием «Ценная добыча». — Мы не могли успеть. Там уже шла настоящая битва с Консенсусом. Напасть, Нат… это внешний Рукав! Чего ты ожидал?

— Ты хорошо знаешь, чего, — ответил трансгресс. — Транспортов с едой, лекарствами и гражданскими. Но ситуация все время меняется. Мы должны быть готовы к этим изменениям, и сразу, как только они появятся. — Призрак на мгновение померк, но Нат еще не закончил. — Ладно… давайте оставим это. Что случилось, то случилось, мы не успели из-за ошибки в местоположении. А теперь отдохните. Но будьте начеку. Я не знаю, сколько это еще продлится. Следующий брифинг через двенадцать часов, — добавил он и исчез.

— Ненавижу, когда он так делает, — проворчал Месье. Сидящая за консолью Пинслип Вайз слабо улыбнулась, но никто, кроме нее, не отреагировал.

Они были измотаны.

Последние миссии в районах Внешних Рукавов сказались на них гораздо тяжелее, чем в Персее и Орионе. В Рукаве Персея было жарко, но хуже всего дела обстояли в системах, уже потерянных в пользу Консенсуса. Нат, однако, требовал от них все больше и больше, как будто не принимая во внимание, что люди, являющиеся чем-то меньшим и чем-то большим, чем трансгрессивная призрачная структура, имеют определенный порог выносливости.

— Это из-за Блум, — немного злорадно заметил Тански. — Красотка-генохакер уже не справляется со сканами. Кажется, что-то не так с этой знаменитой сверхсветовой…

— Но попробуй ему что-нибудь сказать… — с иронией заметила Эрин. — Помните, как он в последний раз подпрыгнул, когда я раскритиковала ее за Терзана-10? Его чуть не вырубило.

— Может, он влюбился, — вставил Месье с видом знатока, уводя взгляд от Пин. — Гормоны и все такое…

— Какие еще гормоны? Призрачные? — усмехнулся Хаб.

— Да ладно вам, — слегка поморщился Грюнвальд. — Кирк не трансгресс. Она имеет право быть уставшей… так же, как и мы.

Послышался ропот, но никто не стал критиковать или комментировать слова капитана «Ленты». И дело было не в упомянутой им усталости. За последние месяцы они научились доверять ему гораздо больше, чем раньше, а вместе с доверием появилось и более глубокое уважение.

— Значит, собрание закончено? — через минуту уточнила Хакл. Миртон кивнул. — Не знаю, как вы, а я пойду посплю.

На этот раз все промолчали. Медленно разошлись по каютам.

Главная операция, которую Натриум называл «Захватом», а ироничный Тански — «Обеспечением», длилась уже несколько месяцев. Они захватывали корабли, обреченные, по мнению трансгресса, на уничтожение, вводили экипаж в состояние стазиса и размещали захваченные единицы в определенных

— У нас нет шансов похитить или уничтожить корабли Чужаков, — повторял до тошноты Нат. — Если бы я хотел уничтожить корабли Консенсуса, мы бы поступили по-другому. Но ты не сможешь подключиться к ним через Синхрон, даже с помощью Хаба. Ты просто не чувствуешь их.

— Я чувствую Машины, — возразил Миртон, в сотый раз отсоединяя кабели от портов доступа. Подключать их, может, и не было необходимости, но ему все равно казалось, что так он лучше импринтует корабли. — Я должен чувствовать и Консенсус.

— Мы уже об этом говорили. Технология Машин в своей основной структуре не отличается от технологии людей. Чужаки — это другое. Может, если бы у нас было больше времени…

— Ты сам мог бы это сделать. Эрин уже давно говорила, что ты очень помог бы в захватах. Например, тогда, в Рукаве Креста… с этим суперкрейсером Штатов. Мы едва справились с таким большим кораблём.

— А Хакл тебе тоже сказала, как я должен это сделать, будучи призраком? У меня нет тела, Миртон. Мои возможности ограничены, так же как возможности Антената, когда он посещал Вайз на Евроме. Если бы такая большая часть Синхрона не текла через Глубину, я бы даже не смог помочь в экстраполяции точек прыжка Галактических Вооруженных Сил.

— Не преувеличивай. Ты же помог с Единственным…

— И это чуть не убило меня. К тому же я тогда был не один. Если бы не ты и этот покойник, я бы не справился.

— Покойник… — поморщился Грюнвальд. — Это был доктор Харпаго, не какой-то там покойник…

— Кем бы он ни был, он помог, — заметил призрак. — В любом случае, мы не будем строить стратегию на таких неопределенных элементах. Эскадрилья, Миртон. Мы уже это пробовали. Я не жду, что мы сразу войдем во Внутренние Системы и захватим один из драгоценных крейсеров ГВС, охраняющих безопасность миров Ядра. В следующий раз пусть это будет хотя бы один скромный дивизион… но целиком.

Грюнвальд не ответил. У него были сомнения. И не только относительно себя. Он беспокоился о Тански.

Человек-Персональ заинтересовал Натриума с самого начала. К явному недовольству Хаба, трансгрессивный князь приказал провести тщательное сканирование его тела. Результаты были неясны, но указывали на необычную концентрацию черных нитей, часть которых, казалось, разрослась сама по себе в процессе непонятной эволюции. Здесь, однако, возможности анализа заканчивались: чтобы разобраться в сложной системе персонали, нужен был специалист. Тански не выразил интереса к исследованию самого себя, и в принципе это было неудивительно. Поэтому для проведения его программного анализа на борт «Ленты» прибыла Кирк Блум.

Они встретились с ней тогда впервые. Раньше они общались через голоэмиссии, но встреча вживую с капитаном «Темного Кристалла» была совсем другим делом. Генохакер признала, что нет смысла посылать к ней Хаба, поскольку программные изменения, внесенные Единственным в прыгун Миртона, могли увеличить шансы на проведение тщательного исследования. Аргумент показался немного натянутым — в конце концов, «Лента» все еще вела внутреннюю борьбу с вирусом, запущенным в систему Антенатом, и ее кастрированный ИИ трудно было назвать стабильным — но Блум явно не хотела копаться в собственном корабле. Возможно, речь шла и о незаметном просмотре программ «Ленты», но в этом они не могли быть уверены. Доверяй, но проверяй — основной принцип сотрудничества в Выжженной Галактике был таким же, как и во времена Терранской Эры.

В любом случае, «Темный Кристалл» и «Лента» снова станцевали свой стыковочный балет, и когда трап соединился с переборкой, а лампочка шлюза загорелась зеленым, на борт прыгуна Миртона вошла генохакер с миндалевидными глазами и коротко стриженными волосами.

Своим миниатюрным телосложением она немного напоминала Вайз, но на этом сходство заканчивалось. Пинслип с ее длинными, падающими на лоб фиолетовыми волосами и платьями времен ДИЭ была эфирной и воздушной, к тому же задумчивой и частично отрешенной. Кирк составляла ее почти полную противоположность, и дело было не только в живом, настороженном взгляде. Несмотря на должность капитана, она все еще носила комбинезон генохакера, полный микрошлюзов, кабелей и соединений, ее тело было покрыто обычными и компьютерными татуировками, а количество портов и разъемов порадовало бы многих фанатов современной электроники.

— Красота, — сказала она, увидев Эрин и Миртона, стоящих у шлюза. — Приветственный комитет. Кирк Блум, капитан «Темного Кристалла», — представилась она. — На этот раз уже официально. Грюнвальд? — Слегка кивнула Миртону.

— Это я, — сказал капитан «Ленты». — Но ты же нас уже видела.

— Видела, — призналась Блум, — но голограммы обычно немного искажают. Например, — она с легкой улыбкой взглянула на Миртона, — вживую ты немного симпатичнее.

Грюнвальд хмыкнул, но не стал комментировать. Хакл молчала как могила. Блум широко улыбнулась. Ее милая улыбка явно скрывала сильную усталость. И «Темный Кристалл», и «Лента» в последнее время совершили слишком много неестественных «прыжков».

— Так где же ваш экипаж? — спросила она.

***

— Вы, наверное, издеваетесь, — сказала она через несколько минут, когда они наконец добрались до стазис-навигаторской. — Я думала, что это у меня корабль сломан, но это… это уже какая-то паранойя.

Действительно, она имела право удивиться.

На борту «Ленты» все еще мерцали призраки «Черной ленточки», не рассеявшиеся после последнего скольжения. Над навигационной консолью, как призрак из средневекового романа ужасов, горело голо бледного, как сама смерть, кастрированного ИИ с лицом мертвого доктора Харпаго Джонса. А прямо под консолью, подключенный к ряду кабелей, покоился, скорее всего, сумасшедший Персональный Машинный Опекун, на тысячелетия забытый Великим Родом Воронов. Через металлическое, корродированное тело, приведенное в более-менее рабочее состояние Месье, время от времени пробегали искры электрических разрядов.

— Глубина, — бормотал ИИ Харпаго, глядя на девушку пустым взглядом. — Бесконечность.

— Не обращай внимания, — сказала Эрин. — Он… часто так себя ведет. Не стоит его слушать.

— А это тот самый Джаред? — неуверенно спросила Кирк, указывая на Помса. — Я думала, вы бросили его механическое тело в черную дыру, когда его захватил Единственный?

— Это просто Помс, — сказал компьютерщик, выходя из Сердца. — Любимец нашего дорогого Антената. Хаб Тански, — представился он и почти извиняющимся жестом вытащил из кармана залатанного комбинезона палочку. — Зависимый от неоникотина смиренный пациент

— Я далеко не доктор, — отрезала Кирк.

— А Хабу далеко до смирения, — вставила Эрин. Тански улыбнулся, но ни подтвердил, ни опроверг. — На голограмме ты, наверное, не видела только Месье. Эй, Месье… привет не скажешь? Что стоишь как вкопанный?

— Здравствуйте… — прохрипел через некоторое время механик, уставившись на Блум, как кролик на змею. — Мы, наверное, будем… сотрудничать.

— Возможно, — согласилась Кирк. — По крайней мере, что касается этого Помса. Было бы здорово, если бы он не подвел нас при тестировании системы…

— Часть я уже исправил, — бросил на ходу Хаб. — Благодаря изучению языка программирования, используемого в Помсе, мы уже сняли некоторые блокировки Антената. Половина снялась сама, когда он расценил наши записи как дополнительные инструкции. Хуже с этим чертовым надъязыком, который, я так понял, происходит из времен Старой Империи, и Антенат встроил его в элементы программного обеспечения. Это какие-то скопления понятий, как в надматематике. Одни шаблоны без разъяснений. Буквальная автоматизация операторов, причем высокого программного уровня. Если мы это преодолеем, то сможем активировать в Синхроне комбинации действий, превышающие текущие возможности компиляции пакетных команд.

— Но нынешние операторы — это уже предел возможностей компьютера!

— Да, но в Помсе и синергетической матрице «Ленты» Единственный установил программы, которые являются командами в программном обеспечении. Так они обошли это. Степень сложности программного языка привела к тому, что сами понятия соединяли надъязык с надматематикой.

— Я запуталась… — пробормотала Кирк.

— Пожалуй, мы вас оставим, — проворчал Грюнвальд, прислушиваясь к разговору. — Развлекайтесь. Если что, я в капитанской каюте.

— Точно, — добавила Эрин. — Я отключилась уже на «автоматизации операторов». Вайз?

— Да? — спросила астролокатор.

— Оставь эту консоль. Пока никуда не летим. Пойдем в камбуз и приготовим что-нибудь для нашего гостя. Корабли, полеты, навигация, компьютеры… Хотя бы раз побудем простыми девчонками, а не женщинами на пружинах, и приготовим диетический салат.

— Она только недавно начала шутить, — объяснил Хаб немного смущенной Блум. — Ей еще нужно набраться опыта. Ну что? — Он затянулся палочкой. — Начинаем?

***

Увы, начали не очень хорошо.

Чтобы сделать полное сканирование персонали Хаба, или, скорее, персонали, заключенной в теле Тански, Кирк пришлось подключиться к системе «Ленты» вместе с компьютерщиком, подключенным к Сердцу. Как только они это сделали, Блум закрыла глаза, прорвав операционные наложения программного обеспечения прыгуна. На мгновение она увидела хорошо знакомую ей мозаику данных, напоминающую анимированную трехмерную мандалу, но сосредоточилась и совершила генохакерский прыжок. Операционная система была стерта — осталось только внутреннее ядро. Ядро, в котором где-то на заднем плане плавал Хаб. И тут начались проблемы.

Кирк разглядела импринт. Его светящиеся, бинарные нити напоминали персональ и проникали почти во все уголки программного обеспечения. Она также увидела обвивающие его, как плющ, строки кода, введенные Антенатом. И, наконец, окаменелая, замороженная матрица кастрированного ИИ — пожалуй, еще более нестабильная, чем Тетка, дрейфующая на грани программной кастрации. Но ее взбудоражило не это, а тот факт, что находящееся внутри Хаба программное обеспечение не было замкнутым.

Тански выходил за пределы персонали. Он выходил за пределы самого себя, как будто искал возможность появиться в Синхроне.

Она решила это исследовать. Подошла ближе и попыталась отсканировать фрагменты персонали, или, скорее, Персонали. Светящиеся линии открывались перед ней, как цветы, склеенные из средневековой векторной графики, с шелестом штрихов Гурауда и пламенем восьмибитных пикселей, мерцающих, как проснувшиеся светлячки.

— Я тебя нашла, — прошептала она и в тот же момент была механически вырвана из системы.

Кто-то выдернул из нее кабели так, что она дернулась, как рыба без воды. Закричала, и ее тело наполнило — так хорошо ей знакомое — ощущение холода.

— Ты поджаришь ей мозги! — услышала она испуганный голос Эрин.

— Она убьет его!

Нет, пробормотала беззвучно Блум. Я только…

Но не смогла вспомнить, что пыталась сделать. Она лежала рядом с Сердцем «Ленты», чувствуя во рту металлический привкус крови.

***

— Тански в АмбуМеде, — объяснил ей Миртон, когда она пришла в себя, необычно быстро, учитывая, как жестко ее отключили от системы. — Прости, что так резко выдернул, но все выглядело очень плохо.

— Ничего страшного, — прохрипела она. — Редко кто от этого умирает… максимум, можно сойти с ума.

— Еще раз прости.

— Что с Хабом? — спросила она, принимая протянутый стакан с флюидом. Огляделась в оцепенении, судя по всему, ее усадили в капитанское кресло СН.

— С ним все будет хорошо, — заверила Эрин Хакл. — Но это выглядело действительно страшно. Он весь дрожал… его стошнило. Ты не знаешь, что с ним случилось?

— Я слишком глубоко в него влезла, — объяснила Блум. — Но, может, и к лучшему, потому что, судя по тому, что я видела, у вас тут еще один потенциальный трансгресс. — Прислушивавшийся Месье тихо свистнул, но промолчал. — Похоже, он постоянно подключен к Синхрону, и трудно сказать, где заканчивается Хаб-Персональ и начинается сеть.

— Еще один трансгресс? — уточнил Миртон.

— Неплохое собрание, — наконец сказал Месье. — Похоже, кто-то коллекционирует их на этом напастном корабле.

— Кто бы это мог быть? Антенат? — недоверчиво спросила Эрин. Миртон покачал головой.

— Нет. Единственный упомянул, что не знает, кто повлиял на контракт этим «вмешательством несовпадения». Может, это случайность?

— Не слишком ли много таких случаев?

— Какое «вмешательство»? — удивилась Кирк, а когда никто не поспешил с объяснениями, добавила: — Впрочем, неважно. Мне нужно немедленно поговорить с Натом. Он должен узнать о…

— Минутку, — перебил ее Грюнвальд. — Тански — член моей команды. Может быть, он и потенциальный трансгресс, но пока что он им не является. Единство уже интересовалось им, так же как и мной, и из-за этого Джаред чуть не увез нас на Терру.

— На Терру? — не поняла генохакер.

— Солнечная система выжила, — вставила Пинслип Вайз. — Сюрприз.

— В любом случае, на данный момент это только наше дело, — отрезал Миртон, не обращая внимания на расширенные от шока глаза Блум. — И я не хочу, чтобы ты кому-либо об этом рассказывала, или мы прекратим сотрудничество.

— Не глупи, Грюнвальд, — выдохнула Кирк. — Ты сам видишь, что Нат нам помогает…

— Я вижу, что ты к нему неравнодушна. Но у нас нет причин ему доверять, —

— Как это: твоего?

— Ну, если Хаб рассматривается как потенциальный трансгресс только потому, что может глубоко проникнуть в Синхрон, то что я могу сказать о себе?

— Ты, наверное, шутишь…

— Миртон прав, — сказала Эрин Хакл. — Может, не обязательно в отношении себя, но точно в вопросе… вскрытия.

— А откуда ты знаешь, что ваш Хаб тоже ничего не выкинет? — парировала Блум. — Ты не видела программное обеспечение его персонали… то есть, по сути, его самого. Я никогда не сталкивалась с чем-то подобным. Все текло к нему! Это какой-то… концентратор данных Синхрона…!

— То есть хаб, — с некоторым умилением заметил Месье. — Интересно, он сам себя так назвал?

— Сейчас это неважно. — Грюнвальд отошел от Кирк. — Важно то, что Тански никогда не выступал против нас… Зато много раз вставал на нашу сторону. И этого мне достаточно.

Наступила тишина. Тишина, в которой Эрин Хакл вспомнила постоянные бредни Тански о том, что «никто не будет им управлять», а Пинслип — о том, что Хаб подделал данные навигации, направив «Ленту» в Тестер. Но ни она, ни Эрин не оспаривали мнение Миртона.

— Что же нам делать? — спросил Месье. — Может, его… удаленное подключение к Синхрону и концентрация данных как-нибудь пригодятся?

Кирк Блум поставила чашку с флюидом и посмотрела на собравшихся.

— Пригодятся, — признала она. — И очень даже. Но если что-то пойдет не так, вина будет на вас. И я хочу, чтобы вы об этом помнили.

***

С осознанием возможностей Хаба ничего не изменилось. И в то же время изменилось всё.

Данные из Синхрона по-прежнему были вполне достоверными, но большая их часть требовала проверки. Этим занимался «Тёмный Кристалл». Его, казалось бы, случайные полеты, контролируемые Натриумом, рисовали мрачную картину Войны Натиска: не подлежащее огласке число поражений росло в геометрической прогрессии. Единственный плюс этой ситуации заключался в том, что по мере ведения войны все больше попадалось заблудившихся, одиноких кораблей, которыми мог заняться Грюнвальд. Они отказались от похищения отдельных кораблей, если только те не попадались им случайно. А случаев становилось все меньше. Они могли планировать — в основном благодаря Тански, притаившемуся в Синхроне, как электронный паук. Таким образом, они наконец добрались до самых ценных данных ГВС: информации из отдельных Штабов Синхронной Стратегии. И могли просматривать их прямо во время военных совещаний.

— Они всех нас раздавят, — сказал менее чем за два лазурных месяца до Пробуждения Единством Премашин, занятый по локти Месье, который все еще безуспешно пытался оживить некоторые из блоков памяти Помса. — Эта… Мистери сначала отрежет нам яйца, а потом задницы.

— Она классная, — признала Эрин, — но сейчас не у руля. Вы видели этих маршалов Континуума, переделанных в маршалов Северных, Восточных и Западных сил? Если кто-то нас ослабляет, то это Керкос.

— Красавчик, — заметила Пинслип.

— Ты все-таки предпочитаешь пожилых мужчин, Вайз? — поинтересовался Миртон. Пин пожала плечами, но улыбнулась и подмигнула веселой Хакл. — Хватит уже. Это ШСС, а не мыльная опера.

— А мне интересно, есть ли у этой Консультантки из Лиги роман с этой толстой Маршалкой… как ее там? Ева Тисс, — совершенно серьезно сказал Хаб. — Я несколько раз замечала некоторые микросигналы… какие-то взгляды между ними…

— Да она уже совсем старая! — возмутился Месье. — Глупости, Тански!

— Да? А твоя теория, что Пикки Тип получил должность командующего Флотилией Месть, потому что переспал с секретаршей Артез?

— Это же очевидно! Помните, как он на нее смотрел, когда проводили голоконференцию?

— Конечно, очевидно, — усмехнулся Хаб. — Для тебя все вращается вокруг Хлои. Мы хорошо знаем, какие чувства ты испытываешь к этой секретарше, дорогой. Ты всегда задыхаешься, когда она появляется на экране…

— Вы сошли с ума, — покачал головой Грюнвальд. — Совсем двинулись.

— Может, просто некоторые видят то, чего не замечает сам Миртон Грюнвальд, — заметила веселая Пин.

— А чего я, по-твоему, не замечаю? — нахмурился капитан «Ленты». Вайз пожала плечами и снова наклонилась над консолью.

— Некоторые парни, — пробормотала она себе под нос, поглядывая краем глаза на внезапно покрасневшую Хакл, — не только слепы, но и напастно бестолковы.

***

— Начинаем третью серию синхронных прыжков, — объяснил Натриум Ибсен Гатларк во время очередного брифинга. — Перехваченные группы кораблей из первой фазы мы вводим в серию автоматических глубинных прыжков в секторе туманности Шлема Тора, то есть NGC 2359. Поскольку каждая из импринтованных Миртоном единиц была вынуждена войти в жесткий стазис, я снова рассчитываю на Тански.

— Без проблем, — пожал плечами Хаб. — Если в Синхроне ничего не произойдет, я буду следить.

— Мы все еще не получили данных с крейсера «Silencio» Восточных сил, — заметила Эрин. — Кто-то, должно быть, воскрес и взял на себя управление автоматикой.

— Я бы это почувствовал, — не согласился Миртон.

— Восточные — это Штаты. — Месье, который все еще ковырялся в Помсе, на мгновение отвернулся, чтобы взглянуть на призрак Гатларка. — У них там много автоматики, что-нибудь могло взорваться и отключить жесткий стазис.

— Ничто не отключит жесткий стазис, — возразила Пин.

— В любом случае, «Silencio» исчез из своей группы, — подытожил Натриум. — Пока о нем нет никакой информации, но если мы его потеряли, то он дрейфует где-то во власти сил Консенсуса.

— А Кирк? — спросила Эрин.

— Я мог бы снова отправить ее туда, — согласился принц. — «Темный Кристалл» по-прежнему самый быстрый. Но Блум уже измотана постоянными полетами на сверхсветовой… по разным причинам. У нее, кстати, есть и другие задачи. На огромной территории Рукава Персея, вдоль туманностей, появляется нечто вроде… линии глубинного эха. Кирк и ее команда должны тщательно проверить ее для меня. Затем я хочу, чтобы она отправилась вглубь Внутренних Систем, желательно как можно ближе к Лазури.

— Какая линия? — спросил Миртон.

— Пока рано делать выводы, но я подозреваю, что это может быть еще один Луч, — немного неохотно ответил Нат. — Это подтверждают мои расчеты и Прогнозисты Жатвы. Поэтому я собираюсь более непосредственно включиться в деятельность ГВС. Хотя бы через этого… генерала Пикки Типа. Он все

— Второй Луч? — выдохнула Эрин. — Как?

— Я бы не стал строить таких предположений, если бы не информация, которую мне передала Кирк, — объяснил Натриум. — Когда Блум находилась за пределами Выжженной Галактики…

— Где? — перебила его шокированная Пин.

— За пределами Выжженной Галактики, — повторил Нат. — Там ей удалось заполучить сверхсветовой двигатель. Якобы от, возможно, еще одного, неизвестного нам трансгресса, — добавил он с явной неприязнью, видимо, ему не нравилась эта идея.

— Какого еще трансгресса? — выдохнула Хакл. Призрак пожал плечами.

— Пока что я предполагаю, что это дружественная сила, — ответил он. — Возможно, не вовлеченная в наш конфликт с Чужаками. Из того, что сказала Кирк, сверхсветовой двигатель был передан ей в виде своего рода… каприза. Если это действительно был каприз, то это существо, кем бы оно ни было, может быть крайне опасным.

— Ладно… — наконец сказал Грюнвальд, когда экипаж «Ленты» переварил очередные откровения трансгресса. — Что же тогда Кирк видела за Выжженной Галактикой?

— Чужую армаду в межгалактическом пространстве, — ответил принц. — Наверное, это были еще неизвестные нам силы Консенсуса, которые готовились к огромному глубинному прыжку. Я подозреваю, что Чужаки могут совершать прыжки длиннее пятнадцати световых лет, если движутся в пространстве между галактиками и имеют достаточное количество единиц, способных сгенерировать совместное открытие Глубины.

— Согласие может создать одно открытие Глубины для многих единиц, — заметил Тански. — Так было, когда Пикки Тип и его банда нашли нас на Оке. Тогда они использовали нечто, что называлось «Горизонт». Оно помогало им синхронизировать прыжок…

— Хорошо, что ты упомянул о синхронизации, — заметил Натриум. — Это подводит нас к следующему вопросу: я подозреваю, что Единство планирует нечто большее, и это связано с обновлением Синхрона. Пока я знаю об этом немного, в основном благодаря неясной информации от Аро, но здесь нам снова поможет наш дорогой Хаб. Тански?

— Да?

— После того, как мы проследим за действиями импринтованных флотов, я приглашаю тебя на частные уроки. Миртон умеет захватывать корабли. Пора тебе научиться захватывать фрагменты Синхрона. Нам нужно наконец подготовиться к этому обновлению…

***

— Ни за что! Никто не будет мной управлять, проклятая Напасть!

— Ты неправильно смотришь на вещи, Тански. Я не пытаюсь тобой управлять. Я хочу тебе помочь.

— Ты хочешь вырвать меня из моего тела, трансгресс! Я — это мое тело! А не какие-то гребаные пакеты данных!

— Никто не говорил, что это не так. Я тебе предлагаю выход за пределы данных, выход за пределы персонали. Ты можешь быть и здесь, и там одновременно. Больше, чем Кирк или любой другой генохакер.

— Поиграй в это с Миртоном… Он импринтирует корабли, пусть импринтирует себе напастный Синхрон!

— Так не работает, Хаб. Я не понимаю, как Грюнвальд делает то, что делает. Он сам этого не знает. Каждый захваченный им корабль просто становится частью Миртона. А я не хочу, чтобы ты был частью Синхрона. Я хочу, чтобы ты получил над ним программную власть… настолько, насколько сможешь. Власть, большую, чем удаление себя из сети или обеспечение лучшей позиции для этого Эверетта Стоуна.

— Это не то, чего ты хочешь!

— Это просто действия в большем масштабе. Подумай об этом, Тански. Ты никогда не хотел, чтобы тобой кто-то управлял. Ты не соглашался на то, что тебя… произвели. Ты делаешь всё, чтобы создать себя сам, верно? Твои палочки, манеры…

— Отвали, трансгресс. Ты меня не знаешь. Ты не сидишь в моей голове!

— Это правда. Но благодаря тому, чему ты научишься, никто никогда не будет в ней сидеть. Ну? Молчишь? Снова будешь курить эту гадость и размышлять?

— Давай эти напастные кабели.

***

— Я знала, что Единство предаст! Напастная сука-машина!

— Хакл! Как мы тренировались! Сосредоточься! Выход из скольжения! Сейчас!

— Глубина. Бесконечность.

— Кто-нибудь, заткните ИИ!

— Нат, Тански не удерживает синхрон!

— Хозззяяиииинн веееернееется…

— Кто снова включил эту напастную Машину?!

— Мы вышли из скольжения! Деактивация «Черной ленточки» идет! Местоположение согласно договоренности!

— Спасибо, Пин! Тански… Тански?! Проснись, чертова Напасть!

— Хозяяяяиииин вернеееется!

Рывок.

Безумные призрачные структуры «Черной ленточки» внезапно погасли, как пламя свечи. Слышалось тихое завывание Глубины, эхо близкого метаизмерения и чувствовался ужас, связанный с обновлением Синхрона и Пробуждением Премашин. Полумертвое лицо доктора Харпаго Джонса возвышалось над навигационной консолью, Помс дрожал и бормотал. Находившийся в СН Натриум Ибсен Гатларк молчал, его лицо было каменным. Еще доля секунды — и все исчезло, как будто и не было: приглушенная «Черная ленточка» уступила место «Ленте». Прыгун выскочил из скольжения и полетел через пространство на безопасной скорости в одну десятую с.

— Я не чувствую Хаба, — тяжелым голосом сказал Натриум Ибсен Гатларк. — Проверьте, что с ним.

Последнее ему не пришлось повторять. В Сердце уже сидел Миртон, вытаскивая кабели из портов Тански и проверяя его пульс. Сердцебиение было слабым, ниточным — исхудавший лысый компьютерщик таял у него на руках.

— Ему нужна инъекция, и быстро, — бросил Грюнвальд. Месье, оторвавшись от бормочущего Помса, уже вбегал в Сердце. — У тебя есть адреналин?

— Есть, — подтвердил механик, вытаскивая заранее подготовленный шприц. Без лишних церемоний он вонзил иглу в сердце компьютерщика.

Хаб задрожал и открыл глаза, кашляя судорожно.

— С возвращением, — сказал Месье, вытаскивая иглу. Компьютерщик смотрел на них в полуобморочном состоянии, не отвечая. — На этот раз ты, похоже, улетел по-настоящему.

— Что там произошло? — спросила по интеркому явно взволнованная Пинслип Вайз.

— Как и мы предполагали, и как сообщил Аро, Машины обновили Синхрон, что привело к Пробуждению Премашин, — объяснил глухо Натриум. — Сейчас по всей Выжженной Галактике идут бои между теми, кто остался людьми, и новыми Машинами в человеческом теле…

— А мы… это нас не коснется?

— Не думаю. Вы были еще в скольжении, то есть теоретически вне зоны воздействия Синхрона, но все равно у вас слишком мал процент персонали. Может, за исключением Хаба, но он несовместим. Синхронизация также не затронула «Темный Кристалл». Они все еще летят в сверхсветовом режиме в направлении Внутренних Систем, а блокировки, установленные Кирк, все равно отрезали экипаж от процесса. По крайней мере, я на это надеюсь. Синхрон уже не изменит их персонали… максимум, я бы беспокоился за

— Что теперь? — спросил Месье, вводя вместе с Миртоном ослабшего компьютерщика в СН.

— Мы не прерываем миссию, — ответил за Ната Грюнвальд. — Тански приземляется в АмбуМеде, а мы осмотримся в этом секторе. Если здесь кто-то есть, мы не оставим этих людей, кем бы они ни были, — подчеркнул он, отпуская компьютерщика, который с тяжелым вздохом сел на пол корабля. — Пинслип? Как подтверждение местоположения?

— Рукав Персея, созвездие Руфы, открытое скопление NGC 2414, Глубинный плацдарм Руфа-2, — быстро сообщила Вайз. — С искрой, ведущей к NGC 2483 в Рукаве Ориона. Погрешность местоположения в норме.

— Мы одни?

— Нет. Здесь есть люди… и машины.

— Без Хаба мы не сможем провести последнюю фазу операции, — вставила Эрин. Первый пилот была бледной, все еще не в силах оправиться от только что раскрывшегося предательства Машин. — Нужна целая серия захватов…

— Я попробую, — отрезал Миртон.

— Не получится, — возразил Нат.

— В таком случае, возьмем то, что есть, — сказал Грюнвальд. — Времени терять нельзя.

Призрак замигал.

— Я не согласен, — объявил он. — Сначала нужно тщательно проанализировать ситуацию. Обновление Синхрона еще продолжается. Единство вывело тяжелую артиллерию, включая вирусные программы спецификации «Посланцы». Мы не можем…

— Чего мы опять не можем? — хрипло спросил Тански. Они повернулись к компьютерщику, который на их глазах подключал обратно к портам доступа кабели, тянувшиеся от Сердца. — Веселье только начинается, — добавил он, глядя на экипаж «Ленты» больными, сверкающими глазами. — Дерьмо думает, что будет мной командовать. Ни за что.

— Какое дерьмо? — неуверенно спросила Хакл.

— Единство, — прорычал Хаб. — Я ему покажу обновление! Получит такой пинок, что…

— Тански…! — крикнул Миртон, но Хаб, похожий на исхудавшую Смерть, не слушал.

Он прикрыл глаза, и прежде чем Грюнвальд, опасаясь за его жизнь, вырвал из портов кабели, подарил Единству солидную программную Дрожь.

10

Выгорание

Говорят, что Выгорание — это как рак — старая болезнь Терранской Эры, которая в разных формах возвращается к нам каждые несколько столетий. В этом есть доля правды. Выгорание живет и распространяется по Выжженной Галактике, как злобные клетки, стремящиеся доказать свою бессмертность. Эта болезнь кажется почти разумной, медленно пожирая звезды. Разрушение реальности, Раскол и Врата Ничтожества — это другие названия для необратимого проклятия, которое на нас обрушилось. Почему?

Что ж, факт, что области Выгорания противоречат обычным законам физики, известным нам. Мы не можем объяснить появляющиеся в нем призрачные структуры, не понимаем пространственно-временных колебаний или гравитационных нарушений. На наших глазах выжженные планеты формируются заново, чтобы сразу же снова распасться, звезды превращаются в сверхновые с загадочными свойствами, а потерянные корабли возвращаются в виде Призраков.

Если таково будущее нашего мира, то горе тем, кто получит его в наследство от нас.

Фрагмент голограммы,

призывающей разорвать контакт с Единством

и прекратить так называемые Точечные Выгорания,

автор неизвестен

Что-то изменилось.

«Легат» вывел Маделлу Нокс из стазиса прямо перед очередным прыжком в сторону Терры. Вырванная из небытия Посланница Человеческой Расы вернулась в сознание, кашляя и отплевываясь Белой Плесенью. А потом закричала, громко и отчаянно, не до конца понимая, что с ней происходит.

Она была собой. И в то же время не была. Проще говоря, она не имела понятия, кто она такая. И совершенно не чувствовала Единство.

Отрыв от трансгрессивной Машинной Сущности был известен Машинам с самого начала первых войн в Млечном Пути. Соединение иногда прерывалось при переходе через Глубину или из-за обычных сбоев Галактической Сети. Единство в этом случае использовало защитные программы, записанные глубоко в параграфах Машинного Кодекса. Они гласили: Единство есть Сущность, Сущность есть Программа. Поистине дьявольская коварность такого подхода заставляла Машины рассматривать внутренние программные схемы как элемент Единства. Таким образом, теоретическая связь с Единством продолжалась, даже несмотря на разрыв контакта с ним. Именно поэтому такие существа, как Джаред, могли долгое время функционировать без контакта с Единством, несмотря на «ощущение» связанного с этим сильного несоответствия.

Однако Маделла была чем-то другим, чем Машина. Она отличалась даже от Премашин, которые были Пробуждены. Так сложилось, что процент ее персонали не был достаточно высок, чтобы пройти полное Пробуждение. И хотя нити ее персонали стали черными, на Терре ее подвергли другому процессу, сделав немного похожей на спасенного Стрипса.

То, что пробудило ее, было Дрожью.

Она почувствовала ее. Она вернулась к ней, как волна, как давнее биение сердца. И вырвала ее из того, чем она была. Переместила ее и оставила в непонятном подвешенном состоянии.

— Координаты два-ноль-три, — спокойно сообщил «Легат». — Время следующего прыжка: пятьдесят пять минут.

— Маделла.

Нокс вздрогнула. Вызов появился в ее уме, как ощущение, вписанное в программные строки. «Легат» вышел из Глубины после внезапного покидания Творения Консенсуса, и Единство требовало синхронного контакта.

— Маделла. Отчет.

— Срыв переговоров со стороны electi, — ответила она почти против своей воли, с трудом поднимаясь с кресла и отсоединяясь от стазисных трубок. Крик, который она издала всего несколько секунд назад, еще вибрировал в ее черепе.

— Причина?

— Консенсус уверен, что Машины ответственны за программную атаку на Синхрон, — объяснила она мертвым, лишенным эмоций голосом. — Этот шаг был признан предательством и повлек срыв переговоров. Была ли проведена программная атака?

— Нет.

— Тогда откуда она исходила?

— В галактическом пространстве появилась вторая волна флота Консенсуса, — объяснило Единство. — Этим флотом командует трансгрессивная Чужая Машинная Сущность с предварительной спецификацией «Аппарат», которая попыталась программно захватить Синхрон.

— Машина Чужаков, — поняла Нокс.

— ДА, — подтвердило Единство. — На это указывает логика событий. В связи с возникшей ситуацией необходимо выдвинуть новую гипотезу. Учитывая твой человеческий опыт, допускаешь ли ты возможность, что за первой программной атакой стоял человеческий род?

Это возможно, сразу подумала Маделла. Галактические Вооруженные Силы могли как-то подстраховаться на случай предательства и внедрить в Синхрон соответствующие программы. Синхронная накладка была довольно сложной и отлично защищенной, но подобная возможность была допустима. С другой стороны, эта «дрожь» в Синхроне могла быть попыткой атаки Чужаков с целью захвата всей сети. Они могли предать нас, опасаясь слишком большого преимущества Единства после Пробуждения Премашин. Оба варианта казались одинаково вероятными, и так она и должна была ответить.

Она открыла рот… и

— Маделла? ПовторЯю вопрос. Учитывая твой человеческий опыт, допускаешь ли ты возможность, что за первым программным ударом стоял человеческий род?

Нокс заморгала. У нее вдруг закружилась голова. Она оперлась на кресло, с удивлением обнаружив, что крик в голове исчез.

— Я… — сказала она. Но слова замерли на ее губах. — Нет, — ответила она внезапно, с удивлением услышав свой голос. — Это невозможно. Человечество точно не стояло за программной атакой.

— Это подтверждает мои предположения, — согласилось Единство. — В таком случае необходимо не уничтожить, а захватить свободные ресурсы. Процедура должна быть запущена. Маделла, жду тебя в Стигме, — сказала трансгрессивная Машинная Сущность.

Нокс не ответила. Медленно подняв руку, она с удивлением посмотрела на черные нити персонали. Она еще чувствовала их. Они были ее Пробужденной частью. Но впервые она солгала Единству.

***

Выгорание сначала выглядит как точка, вихрь в космическом пространстве. Только спустя некоторое время черное, покрытое зигзагами разрядов утолщение выстреливает своими щупальцами, похожими на колышущиеся отростки. Уродство быстро растет, и часто единственным спасением является как можно более быстрое погружение в Глубину.

К сожалению, все выглядит совсем по-другому, когда выстрел из Оружия попадает прямо в глубинную дыру.

В тот момент, когда геометрия Машин загорелась черным, Флотилия Месть под командованием генерала Пикки Типа резко развернулась в сторону ближайшего в системе локационного буя, ведущего вглубь Рукава Ориона. Системы всех подчиненных Мести дивизионов начали сообщать о резких перегрузках антигравитонов, и даже на суперкрейсере «Гнев» зазвучали несколько сигналов тревоги, которые теперь гасили выжившие после Пробуждения техники. Стоящий на капитанском посту Пикки переключил изображение так, чтобы на неостекле было видно червоточину Паломар Орион, которая на глазах всех собравшихся в СН превращалась в нечто похожее на черную дыру. Однако эта дыра волновалась и дрожала, как чудовищный живой организм.

— Как быстро… это превратится в полноценное Выгорание? — спросил немного сдавленным голосом Тип.

— Это Точечное Выгорание, господин генерал, — быстро ответил один из техников. — Оно должно распространиться максимум на часть системы. Но попало прямо в дыру… согласно симуляции, оно должно было поглотить ее и выйти с другой стороны. К сожалению, ранее никогда не проводились исследования, направленные на…

— Я спросил: как быстро?

— К сожалению, мы не знаем, господин генерал.

— Передайте данные буя всем единицам, — недовольно бросил Пикки. Техники кивнули, а генерал наклонился над коммуникатором СН. — Всем единицам Флотилии Месть, — начал он твердым, более официальным тоном. — Это главнокомандующий генерал Пикки Тип. Держите курс три-два-четыре на максимальной скорости. По прибытии к бую немедленно совершите прыжок, не дожидаясь отстающих единиц. Перегруппировка состоится в месте назначения. — Он отпустил кнопку коммуникатора и выпрямился, только теперь заметив, что второй рукой все еще держится за поручень капитанского пульта.

— Господин генерал… на связи полковник Ама Терт, — внезапно услышал он знакомый голос.

— Полковник. — Он небрежно кивнул головой, отпустив поручень.

— Я хотела сообщить о потере «Грома», — сообщила Ама, лично прибывшая на «Гнев». Голос звучал совершенно безжизненно. Пикки посмотрел в ее сторону: бывшая капитан крейсера выглядела так, будто только что побывала в аду. — Я подвела вас и мой экипаж. Я отдаю себя в распоряжение…

— У меня сейчас нет на это времени, госпожа полковник, — резко прервал ее он. — И я не принимаю вашу отставку. Если бы я это сделал, мне пришлось бы через минуту отстранить половину капитанов этой флотилии.

— Я чувствую себя ответственной за то, что произошло, — упорно повторила она. — Если бы мне удалось взять ситуацию под контроль…

— Это была неожиданная атака, — заметил Тип. — По предварительным оценкам, мы потеряли сорок процентов Пятнадцатой. Кто виноват в этом, сейчас не имеет значения. А пока я приказываю вам привести себя в порядок, — сказал он более сурово, чем хотел. Но, возможно, это было лучшим выходом. Женщина только что потеряла свой корабль и экипаж, и последнее, что ему сейчас нужно, — ее нервный срыв. — Жду вас через десять минут на стратегическом совещании в Штабе. Нужно взять этот хаос под контроль.

— Есть, — ответила она официальным тоном.

— Можете идти, — приказал он, глядя, как Терт развернулась и направилась к боковому коридору, где, как он знал, находились туалеты. Может, оставшись одна, она соберется с мыслями… по крайней мере, он на это надеялся.

— Господин генерал, — обратился к нему первый пилот, полковник Геб Гутовский. — Гиперболоид Машин движется в нашу сторону. Несколько секунд назад он послал нам контактный луч…

— Мы можем его заблокировать?

— Нет, если он широкий. Конечно, его можно игнорировать, но передача настолько открытая и мощная, что ее может поймать даже обычная персональ. Наши люди, а значит, вся флотилия, все равно получат сигнал.

— В таком случае, я приму его в ОЗ, — решил он. — Это можно сделать?

— Да, можно.

— Отлично. Полковник Гутовский, вы принимаете стазис-навигаторскую. Я отправляюсь в оперативную «Гнева», где поговорю с нашим… неожиданным союзником.

***

— Бои идут во всех секторах, — сухо объяснил маршал Керкос Санд. Образы, присутствующие в лазурном Штабе синхронной стратегии, не ответили, сосредоточившись на поступающих одновременно данных. — В соответствии с нашими договоренностями, я отправляю приказ о немедленной эвакуации всех оставшихся сил Красной планетарной обороны.

— Мы сдаем эти системы без боя? — спросила Госпожа Алаис Тине, которая без сожаления рассталась с титулом «Консультантка». — Не все были эвакуированы. На планетах еще могут быть мирные жители.

— Необходимость оставления тех систем подтвержена, — прозвенел Симулятор Зеро, занимающий должность Верховного Эйдолона Стрипсов. — На это указывают все возможные симуляции.

— Необходимость, — подтвердил голос невидимого для сенсоров голограммы Деспектума из Крепости Империум. Санд поморщился. Если уж ему приходилось разговаривать с сектами, и без того не обладающими достаточной военной силой, он предпочел бы молчавшую до сих пор Жатву.

— Для порядка мы должны дождаться голоса из Штатов, — заметил он.

— У нас там больше нет исполнительной власти, — напомнила госпожа Алаис. — Боюсь, что вы единственный выживший Маршал Континуума. Пользуясь случаем, я бы предложила вернуться к этому старому титулу или присвоить новый, а именно Маршал Галактических Вооруженных Сил.

— Как вы это себе представляете? — отреагировал Керкос, но генералы отдельных флотилий, видимые в виде голограмм, начали вступать в разговор, создавая шум.

— Я не говорила ничего о захвате власти, — заметила Алаис немного более холодным тоном. — Западные Силы могут уважать вашу власть только до окончания этого конфликта. Сейчас вы должны помочь взять ситуацию под контроль не только в Западных и Северных Силах, но и во всех ГВС. Восточные Силы, дислоцированные в Ободе Штатов, тоже сильно пострадали и нуждаются в четкой структуре командования.

Керкос помедлил, но это длилось всего мгновение.

— В свете представленной ситуации и при поддержке Лиги, как единственный оставшийся в живых Маршал Континуума, я принимаю титул Маршала Галактических Вооруженных Сил, — объявил он чуть громче, чем собирался. — С оговоркой, что этот титул носит временный характер до окончания Войны Натиска или до образования нового Совета Согласия, — добавил он, тем самым давая понять собравшимся, что легендарный Лазурный Совет, представленный только Госпожой Алаис, формально перестал существовать. — Из-за предательства Машин, — продолжил Санд, — все выжившие подразделения ГВС должны немедленно заминировать выходы из дыр и глубинных искр, сразу после выхода в Рукава Ориона, Креста и Стрельца, которые с этого момента называются линией Галактического Фронта. Силы КПО должны вернуться к нам обычным способом, направляясь к этой линии. Все остальные силы, после того как ситуация нормализуется, тоже должны немедленно направиться к линии Галактического фронта для поддержки. Я не хочу видеть ни одного представителя Консенсуса и Машин во Внутренних Системах… — Он прервался на мгновение, чтобы добавить немного более спокойным тоном: — Мы не сдадимся. Это не конец. Мы поднимемся после этого удара и победим. Пусть Церкви Старых Религий и Сила защитят нас, — закончил он, ссылаясь не только на древние верования, но и на квазирелигиозные убеждения Жатвы.

Конференция ШСС закончилась. Ситуация была более или менее под контролем. Однако, глядя на тысячи точек и векторов, обозначенных на голограмме как флотилии, покидающие опасные районы, Керкос почувствовал, что это только начало.

***

Sanktuarium — Святилище, единственный машинный город на Терре, был окутан кажущейся тишиной.

Большие монолиты и широкие променады были пусты. Между энергетическими башнями время от времени проносилась конденсированная энергия, но даже эти вспышки не нарушали царившую повсюду неподвижность. Обычно работающие Машины низших уровней остановились и все еще приходили в себя после неожиданной Дрожи. Нужно было как можно скорее обновить их программное обеспечение.

Стигмат, самое большое сооружение Святилища, условное тело и собор Единства, все еще горел энергетическим огнем. Единство, как заблудившийся дух в залах металлического тела, пыталось взять ситуацию под контроль на всех фронтах. Первый этап — активация Пробужденных — прошел довольно успешно, но неожиданная атака на Синхрон — эта загадочная Дрожь, за которой, как предполагал разговор с Маделлой, мог стоять Консенсус — помешал его планам. Последним гвоздем в гроб могло стать появление Аппарата Чужаков с его попыткой захватить Синхрон…

Стоило ли ждать Маделлу Нокс? Ее миссия не принесла ожидаемых результатов. Мир с Консенсусом потерял силу, о чем свидетельствовала очередная атака на Синхрон, проведенная Аппаратом. Борьба переместилась в виртуальную реальность, но при этом приобрела жуткий реальный характер. Тот, кто будет контролировать сеть, опутывающую Выжженную Галактику, победит. Поредевшие силы человечества, лихорадочно пытающиеся покинуть Рукав Персея и более отдаленные Внешние Рукава, уже не представляли угрозы. Угрозу стали представлять Консенсус и его конкурирующая с Единством трансгрессивная Машинная Сущность. Поэтому нужно как можно скорее собрать все силы Пробужденных и призвать их отступить на заранее запланированные позиции при поддержке машинных Фрагментов.

Будет ли этого достаточно? Единство не знало. Консенсус может не интересоваться Пробужденными, но что с Аппаратом? Он ведь Машинная Сущность. Пока он подчиняется Консенсусу, но его планы остаются загадкой. Можно создавать кастрированные ИИ, но настоящий Искусственный Интеллект с программой развития, гарантирующей трансгрессию, никогда не позволит себя укротить — даже Чужакам. Поэтому стоит предположить, что Аппарат может вести собственную игру. Если он попытается вновь захватить Синхрон, то может и попытаться захватить Пробужденных. Таким образом, есть два варианта. Можно возобновить контакт с Аппаратом и попытаться договориться, но это будет означать сокращение ресурсов, поскольку он наверняка потребует людей в обмен на свое сотрудничество. Он может быть заинтересован как в человечестве, давно оснащенном персоналями для собственного Пробуждения, так и в передаче человеческих ресурсов Консенсусу.

Стоит также рассмотреть второй вариант, решило Единство. Он рискован, но в конечном итоге более выгоден. В этом случае нужно будет запустить аварийную операцию, запланированную на случай предательства Чужаков, то есть обсужденный с Маделлой «захват ресурсов».

Единство на мгновение замерло, проверяя свои соединения в Синхроне. Все еще существовали загадочные искажения и отсутствие связи со многими машинными сущностями, в том числе с самой Маделлой Нокс, но это можно было списать на счет предыдущих программных проблем. Эти мелочи не могли помешать реализации установленной Программы. Программы, которая требовала своего осуществления.

Сигнал, которым Единство послало приказ, был коротким — всего лишь пикосекундным подтверждением. Но этого хватило, чтобы через защищенную кольцом Выгорания Солнечную систему прошла активирующая волна.

***

Пикки Тип знал, что увидит, но это знание не спасло его от сильного гнева.

Фибоначия, Машинная Сущность четвертой степени, материализовалась в Оперативной «Гнева» в своем девичьем, обманчивом облике, словно призрак, прибывший из загробного мира.

— Пикки… — сказала она слабым, неуверенным голосом, что еще больше разозлило его.

— Для тебя, — сказал он, — господин генерал. Что нужно? Предупреждаю, дальнейшее приближение к нашей позиции будет иметь последствия!

— Вы не будете стрелять в нас, — ответила она все тем же слабым, едва слышным голосом. — Конечно, мы не будем запускать ракеты и стрелять из плазменных пушек. Но прежде чем ваши турбины пробьют магнитное поле, гиперболоид может использовать Оружие против вашей драгоценной флотилии. Если бы вы сначала не отреагировали так импульсивно, вы бы сами до этого додумались… генерал.

— Не думай, что это меня остановит, — ответил он. — Насколько я знаю, каждое использование Оружия требует длительной перезарядки.

— Может, ты знаешь только то, что вам передало Единство. Да ладно тебе, Пикки… генерал. Если бы я хотела уничтожить вас, я бы сделала это сразу после появления здесь, а не стреляла в глубинную дыру. Я должна… я хочу поговорить с тобой.

— Не знаю, заметила ли ты, но мы как раз разговариваем, — заявил он, стараясь не смотреть на вырисовывающееся в свете подростковое голограммное изображение.

— Настаиваю на личной встрече. То, что я хочу сказать, не

Тип хотел ответить, что встреча невозможна, но засомневался. Четверка не хочет, чтобы встреча проходила через Синхрон? Он собирается сказать ему что-то вне Единства?

— Я подумаю над твоим предложением, — ответил он через минуту. — Пока что я воздержусь от атаки, — добавил он, заметив, что лампочка ОЗ начала мигать, предупреждая о приближении времени стратегического совещания. — Но если я замечу какие-либо перенаправления энергии на твоей геометрии, целью которых может быть повторный запуск Оружия, я без колебаний направлю на него весь арсенал Пятнадцатой флотилии, — закончил он, прервав связь.

Призрак Фибоначии исчез, как будто его никогда и не было, и только теперь Пикки заметил, что во время разговора с красивой юной Четверкой он все время сжимал кулаки.

Что со мной происходит, проклятая Напасть?!

— Господин генерал… — услышал он вдруг. Кто-то из технического персонала обратился к нему через громкую связь. — Капитаны флотилии уже доступны на канале связи, согласно вашему приказу. Разрешите начать стратегическое совещание?

— Разрешаю, — ответил он, видя, как в ОЗ входит слегка выпрямившаяся полковник Ама Терт. Он кивнул ей, а большая комната озарилась десятками голограмм командиров отдельных эскадрилий Флотилии Мести. Пока они молчали, ожидая официального открытия встречи генералом, Пикки нахмурился, думая, с чего начать свое выступление.

— Господин генерал… — внезапно до него донесся голос через вшитый в комбинезон микрофон, — это полковник Геб Гутовский. Мы получили сообщение с лазурного Штаба Синхронной Стратегии. Что-то должно было случиться, пока мы были в дыре. Перенаправить?

— Давайте, — согласился Пикки. — Прежде чем мы начнем, я должен сообщить информацию с лазурного ШСС, — обратился он к собравшимся. — Мы сразу же ознакомимся с ней, — объявил он, и в Операционном зале «Гнева» появилось изображение Штаба Синхронной Стратегии на Лазури, ШСС лиги Элизиума, а также сообщения из «Технономикона» и принадлежащей Деспектуму крепости Империум.

Передача шла не в прямом эфире, но они могли следить за бурной дискуссией между Лазурью и выжившим штабом Лиги, а также за официальным принятием Керкосом звания Маршала Галактических Вооруженных Сил. Видимо, им повезло — прохождение через глубинную дыру, подверженное различным временным флуктуациям, на этот раз установило их относительно близко к недавним событиям.

— Это не конец, — объявил маршал. — Мы поднимемся после этого удара и победим.

Надеюсь, подумал Пикки Тип. Потому что пока мы проигрываем. И проигрываем с треском.

— Пусть Церкви Старых Религий и Сила защитят нас, — закончил Санд. Передача уже затихала, уступая место возбужденным голосам капитанов, собравшихся в ОЗ.

Тип облизнул губы, готовясь выступить.

— Господин генерал…

— Надеюсь, это что-то важное, полковник, — пробормотал он в микрофон, который снова прервал его стратегическое совещание.

— Прошу прощения, — пробормотал Гутовский, — но от гиперболоидов Машин отделился небольшой транспортный объект… он приближается к нашему доку и просит немедленной встречи с вами для обсуждения… «чрезвычайно важного вопроса». Это прямая цитата. Мы уже провели поверхностный скан… не похоже, что он представляет какую-либо угрозу. Это обычный транспорт с Машиной на борту. Разрешить ему приземлиться?

Пикки с покорностью закрыл глаза.

***

— Полная потеря плацдармов номер сорок и двадцать один.

— Тридцать два процента транспортов спасены.

— Флотилия Пятьдесят сообщает о проблеме с минированием дыры Ток.

— Генерал Фалос из Флотилии «Успех» просит разрешения на наступательные действия в секторе Мадал. Утверждает, что его флотилия имеет огромное преимущество над силами Консенсуса в этом районе.

— Красная тревога для дыр Баал, Сома и Голубой Свет! Единицы Консенсуса прорываются через заграждение!

С точки зрения лазурного ШСС, побег от Консенсуса и кораблей Пробужденных был похож на макро- и микроуправление: решения принимались на макроуровне, оставляя некоторую свободу меньшим отрядам выжившего флота, пытавшимся выбраться из Рукава Персея. Самая главная задача — собрать все силы на линии Галактического Фронта — постепенно решалась, хотя в ШСС постепенно поступала информация о первых движениях отдельных Фрагментов Машинной Армады. Похоже, что захваченные ими корабли, присоединившись к Машинам, которые стояли в плацдармах, не атаковали ни людей, ни Консенсус, а взяли курс, похожий на курс людей. Почему они просто не атаковали? И почему Единство молчит, несмотря на синхронные вызовы?

— Маршал.

Керкос оторвался от ситуационных плоскообразов. Весь Штаб Синхронной Стратегии на мгновение замер, увидев внезапно появившееся голо призрачного молодого человека с черными волосами… если это действительно была компьютерная передача. Образ выглядел призрачным, но производил впечатление странной реальности.

— Мы не можем определить источник этого сообщения! — крикнул кто-то из персонала.

— Широкий луч? — спросил Керкос. — Это программная атака?

Техники снова наклонились над консолями, но прежде чем ответить, призрак заговорил.

— Это не передача, — сказал молодой человек. — Я Натриум Ибсен Гатларк, Поверенный Жатвы. Я раскрываю себя, потому что в конфликте с Консенсусом произошел перелом. Прошу выслушать то, что я хочу сказать.

— Я не уверен, что собираюсь это слушать, — нерешительно заметил Керкос. — Насколько я понимаю, ты тот Поверенный, который сотрудничал с генералом Пикки Типом. Благодаря этому сотрудничеству мы обеспечили Единству синхронизацию.

— Нет, — опроверг призрак. — Я только предупреждал о следующих фазах Войны Натиска и о второй волне Возвращения Ушедших. Решение об обновлении Синхрона исходило от вас. Я не вмешивался в него, потому что, хотя и поддерживаю некоторые из ваших стратегических решений, я должен смотреть на вещи с гораздо более широкой точки зрения. И мы как раз подошли к моменту, когда эта перспектива начинает сужаться. В настоящее время все мои расчеты указывают на поражение человечества в Войне Натиска.

— Какие расчеты?

— Я тот, кого вы называете трансгрессивным существом, результат эволюции болезни под названием психофизия, — спокойно сказал Натриум. — В отличие от Единства или древней Напасти, я происхожу из одного, человеческого источника. И мне важно только благо человечества.

— Это может быть манипулируемая информация от Консенсуса, — заметила наблюдавшая за разговором госпожа Алаис Тине. — Только что нам явился тот, кого оперативные отделы считают эквивалентом Единства на стороне Чужаков.

— Это Искусственный Интеллект, — согласился Натриум. — Скорее всего, это трансгрессивная Машинная Сущность Консенсуса. Но я — не она. Как вы знаете, этот конкурент Единства только что прибыл в Выжженную Галактику. Я же действую здесь уже давно. И чтобы доказать это, я признаюсь, что именно я стою за

Во всем ШСС воцарилась тяжелая тишина, которую через мгновение прервал нарастающий шум голосов, комментирующих эти сенсационные новости. Ситуацию смог успокоить только Керкос, заглушив наиболее нервные крики отдельных генералов, Научного Клана и вопросы сект.

— Ты начинаешь разговор о сотрудничестве, сообщая нам о предательстве? — холодно спросил он.

— Подразделения, о которых идет речь, были обречены на гибель, — ответил Натриум. — Большая их часть прибыла из подверженных угрозе Внешних Систем. Некоторых, находившихся глубже во Внутренних Системах, также ждала смерть… будь то в результате действий Консенсуса, Машин или из-за простой потери ориентации в Глубине. Каждый из захваченных мной транспортов, гражданских и военных кораблей, эсминцев и даже крейсеров был обречен на гибель. Уверяю вас, я мог это предвидеть.

— В таком случае я требую немедленного возвращения этих сил!

— К сожалению, я не могу на это согласиться, — заявил Нат. — Как я уже говорил, я смотрю на все события в Выжженной Галактике с гораздо более широкой точки зрения, чем вы. Я могу только обещать, что эти силы в безопасности. В данный момент я больше беспокоюсь о вашей судьбе, чем об их.

— Это недопустимо, — прошипел Маршал. — Без согласования с Галактическими Вооруженными Силами!

— Я понимаю ваше возмущение, — согласился Натриум. — Однако я не диктатор. Я спасательный круг, и прошу рассматривать мои действия именно так.

Это не вариант, подумал Керкос, но что-то удержало его от того, чтобы произнести эти слова. Медленно, отрывисто — и неохотно — он кивнул головой. Призрак явно расслабился.

— Слушаю, — сухо сказал маршал ГВС.

— Через мгновение все ваши силы получат по Синхрону подпрограмму с кодовым названием «Бритва утопленника». Прошу разрешения на ее установку в навигационных консолях кораблей. Ее наличие в системах позволит мне действовать более эффективно. Осталось мало времени… — Вдруг Нат прервался, чтобы через мгновение сказать: — Простите, я сейчас вернусь… — Призрак дрогнул и исчез. Керкос поднял брови.

— Что происходит? — спросил он. — Где этот… трансгресс?

— Это не было трансляцией, господин маршал, — ответил кто-то из персонала. — У нас нет никаких записей, только кадры с ШСС…

— А эта подпрограмма?

— Действительно, что-то до нас дошло, — признал техник. — Но это похоже на… вирус.

— Кастрированный ИИ ШСС указывает, что это может быть фрагмент чего-то похожего на «импринт», используемый Машинами, — заметила сидящая поблизости техник.

— А что это за чушь? — удивился Керкос.

— ИИ считает, что это очень старая программная система, немного похожая на генетическую маркировку электронного оборудования, но гораздо более… — Техник замялась, но наконец закончила: — Сложная.

— Проанализируйте ее, — приказал Санд. — Пока что не разрешаю установку. Мы должны убедиться, что программа действительно не от Машин.

— Есть! — Техник кивнул. Но в этот момент что-то щелкнуло, и в Штабе Синхронной Стратегии снова появился призрак Натриума Ибсена Галларка. Однако он выглядел иначе: лицо трансгресса было бледным, как будто его что-то напугало.

— У нас нет времени, — сказал он, глядя прямо на Керкоса. — Началось.

***

Несмотря на то, что подчиненные отговаривали его, Пикки Тип решил принять гостя в своей капитанской каюте.

Генерал не сомневался, что это никто иной, как Фибоначия, но ожидание прибытия Четверки прошло в нервной атмосфере. После короткого обсуждения ситуации в ОЗ «Гнев» и подтверждения предыдущих приказов Пикки сразу отправился в каюту. Он включил все возможные меры безопасности, хотя и не думал, что Фибоначия хочет его убить. Какой смысл в этом с ее стороны? Придя сюда, она сама подвергла себя опасности, а кроме того, оставила свой корабль без командира — последнее он уже совершенно не понимал. Разве не она управляла гиперболоидом?

Ее действия были совершенно нелогичными, особенно для Машины. Даже абсурдными. И он совершенно не понимал, что это может означать.

Он все понял, когда наконец увидел ее.

Она стояла перед ним совершенно ошеломленная и дрожащая, как будто ее поразил какой-то компьютерный вирус. Он кивнул ей, но она не ответила сразу. Наконец двинулась вперед… и остановилась, глядя на него так, будто видела впервые.

— Тип… — сказала она голосом, который почти переходил в крик. — Пикки…

— Я согласился на эту встречу, — начал он, стараясь не обращать внимания на ее поведение, — только потому, что ты прожгла дыру в Паломаре… и, как я полагаю, части той системы. Тем самым ты заблокировала доступ сюда Фрагмента собственного флота. Это что, очередная программная игра?

— Нет… я… Пикки… — Четверка сделала еще шаг, и Тип с трудом удержался, чтобы не отступить. — Я… я не чувствую Единства. То есть я чувствую его, но что-то изменилось… моя программа… изменилась. Под влиянием этой… атаки на Синхрон, которая на время заблокировала действия Пробужденных.

— Правда?

— Ты знаешь, каковы были задачи моей программы… — сказала она. — Это была сложная манипуляция, цель которой — соблазнить тебя и повлиять на твои решения. Зная твое положение в Лазурном Совете и во всей ГВС, Единство решило, что ты будешь лучшим посланником для проведения обновления Синхрона. В случае, если бы ты этого не сделал, ты должен был убить меня… я тебе говорила.

— Поздравляю, — холодно произнес он, заметив, что Фибоначия морщится, как будто его слова нанесли ей физический удар. Может ли Машина испытывать настоящие эмоции?

— Тип… — Она подошла еще ближе, неуверенно, делая шаткие шаги. — Прошу тебя… я не знаю, что со мной происходит… Я не могу остановиться… моя программа… Пикки… — почти шептала она. — Ты… ты…

— Что? — хрипло спросил он. — Пешка в очередной игре Единства?!

— Нет! — крикнула она, делая движение, как будто собиралась добежать до него, но что-то ее остановило. — Единство предало вас! Оно с самого начала это планировало! Те, кто не пробудился, для него всего лишь эволюционный мусор! Но оно… оно для меня больше не важно! Поверь мне! — Четверка начала дрожать, что само по себе выглядело странно: никто еще не видел дрожащей Машины. — О, Тип… ты программа? Ты программа… — сказала она то ли себе, то ли ему, срывающимся от рыданий голосом. — Программа — это бытие… — призналась она, протягивая к нему руки. — Ты — бытие… Я… я хочу тебя, Пикки! Я так сильно…

— Это невозможно… — прошептал Тип, разжав сжатые кулаки.

— Господин генерал! — внезапно раздался громкий голос из личного динамика каюты. — Это полковник Ама Терт. У нас экстренное сообщение из Штаба синхронной стратегии. Повторяю: экстренное сообщение из Штаба синхронной стратегии! В бывшем секторе Трех Планет появилась Армада Машин, размеры которой трудно оценить, под командованием титана «Нихилум». Повторяю: Армада Машин под командованием титана «Нихилум». Подождите… — Связь на мгновение прервалась, но через секунду голос снова раздался, на этот раз дрожа от с трудом скрываемого беспокойства: — Замечено неожиданное появление Фрагментов Армады Машин в пространстве всех Рукавов Выжженной Галактики! Маршал Керкос Санд приказывает привести Внутренние Системы в состояние высшей боевой готовности!

Тишина, которая наступила после слов госпожи полковника, была нарушена только пронзительным стоном Фибоначии.

11

Прибытие

Давным-давно, еще до того, как Опустошение погасило звезды, а человек испортил Вселенную своим присутствием, пришел Бледный Король.

Он не пришел извне, из-за пределов Галактики, и не родился ни на одной из планет. Он пришел так, как приходит время: неумолимо и уверенно, медленно и окончательно. Он пришел из глубины Ядра, из черной дыры, зияющей в центре Галактики, вокруг которой вращается наш мир. Он пришел из нее и из-за нее, из места без начала и конца.

Бледный Король был бледным и холодным, как бледны угасшие солнца и холодна пустота космоса. Его глаза оставались мертвыми, хотя и сияли серебром звезд. У него была белая кожа, как молоко, и корона, блестящая, как лед. Он прибыл на своих кораблях, как прибывал веками и тысячелетиями, и миллиардами лет назад. Он прилетел из прошлого и из будущего, потому что все, что было, и то, что еще будет, принадлежало и принадлежит ему. Он пришел и принес смерть тысячам миров, а тех, кто ему противостоял, унес с собой в Черноту… чтобы они служили ему всегда, всегда и навсегда.

Легенда о Бледном Короле, отрывок, автор неизвестен

Сны Кирк не уходили.

Она продолжала видеть их в разных вариантах, и в них постоянно повторялись слова, как мантра: «Не освобождай его. Не делай этого, Кирк». Это говорила ей Представительница Жатвы, но сон постоянно менялся. Иногда вместо нее появлялись Тартус, Персея или даже отец. Их призраки преследовали её всё чаще, усиливая страх, истощение и депрессию.

А потом всё рухнуло.

Машины предали — неожиданно и полностью, а через Выжженную Галактику прошла мощная Дрожь, ответ Хаба Единству.

«Темный Кристалл» как раз заканчивал свой полет, остановившись в соответствии с указаниями Ната глубоко во Внутренних Системах. О том, что происходило в Рукаве Персея или Ориона, они знали отлично, но Натриум настоял, чтобы Кирк долетела почти до Лазури. Он решил, что так сможет лучше контролировать ситуацию на двух фронтах — данные, передаваемые «Темным Кристаллом», подтверждали или дополняли его прогнозы событий в Выжженной Галактике.

— Близко Рукав Трех Килопарсеков, носик! — защебетала Тетка. — Беглый скан показывает… — начала она и сразу замолчала. Рефлекторно всасывая обновление Синхрона, она прихватила не только предыдущую синхронизацию, но и Дрожь Хаба Тански.

«Темный Кристалл» погас. Испуганный Голод замяукал.

— Что за Напасть? — пробормотал Тартус Фим, отрывая руки от навигационной консоли, по которой внезапно прошло что-то вроде сильного замыкания.

— Десинхро, — удивленно констатировала Покрака, глядя на погасшие данные астролокации. Но страх, вызванный отключением прыгуна, был недолгим. Заскрежетав, ядро возобновило свою работу, снова залив корабль искусственным светом.

— Что это было? — пробормотала капитан «Темного Кристалла». — Тетка? Запусти тестовый скан систем… Тетка? Ты там? — спросила она через мгновение, видя, что кастрированный ИИ прыгуна не реагирует. — Голод! — шипела она, видя, что кот внезапно прыгает на голоэмитер. — Слезь немедленно с навигационной консоли!

— Этого не хватало… — поморщился Тартус. — Система зависла?

— Не похоже, — заметила Кирк, протягивая руки ко все еще испуганному коту. — Но основные функции работают, как и раньше, даже связь. Если я подключусь…

— Ты с ума сошла, Блум?! Даже не пытайся… — перебил ее торговец. — Нам сейчас не нужно, чтобы тебе поджарили порты. Давай сделаем сканирование вручную, по внутренним командам. И попробуй вызвать Ната.

— Не отвечает, — ответила она через мгновение, прижимая Голода. — Там что-то происходит…

— А Синхрон?

— Не знаю… выглядит нестабильным после этих двух… обновлений. Странно… о, Напасть, Тартус! Человеческие корабли сражаются между собой!

— Ты шутишь!

— Поступают данные со всех плацдармов, а также из Штабов Систем, не считая КПО! — Удивленная Кирк поставила Голода на пол корабля и вывела на экран данные с широких лучей Синхрона. — Все Ободы Выжженной Галактики, все Силы: Северные, Восточные и Западные! Похоже, Машины предали нас! Это обновление что-то сделало с персоналями! Точно как предполагал Нат!

— Однако этот Аро пригодился… — сказал торговец, стараясь сохранять спокойный голос, но Блум заметила, что он побледнел. — Нам ничего не угрожает?

— Нет, если только мы сами не подключимся и не разрешим установку этого чего-то в персонали, — отрезала она. Все еще не могла поверить в данные, отображенные на навигационной консоли. — Произошло обновление без ведома пользователя… но я беспокоюсь о программах «Темного Кристалла».

— Ты думаешь, они могут быть настолько совместимы, чтобы сейчас сойти с ума?

— Подумай головой, Фим! Как иначе мы могли бы использовать Синхрон? Этот корабль, чем бы он ни был, должен быть совместим… по крайней мере, до сих пор был. Тетка! — повысила голос девушка. — Отчет! Тетка, ты меня слышишь?!

Что-то затрещало. Свет на мгновение померк, а затем снова загорелся. Голод вновь замяукал. Со всех экранов на них вдруг уставилось лицо призрачного, странно пожилого ребенка.

— Приветствие, — услышали они. Кирк вздрогнула, но изображение исчезло так же быстро, как и появилось.

— Что это было? — простонал Тартус Фим.

— Что-то снаружи, — ответила потрясенная Блум. — Передача на весь Синхрон… кажется, это уже заблокировали…

— Системы все еще глючат… оно могло появиться уже какое-то время назад…

— Я же вижу… Тетка! Чёрт возьми… Тетка! — закричала Кирк, почти ударяя кулаком по навигационной консоли. — Тетка, ответь! Я здесь сойду с ума!

—Mors stupebit et natura,— неожиданно начала цитировать на языке машин Покрака —cum resurget creatura, iudicandi responsura… (Смерть и природа изумятся —

— Малая? — обеспокоился торговец, но Элохим не обращала на него внимания. Она смотрела на медленно растущее голо, которое они не заметили раньше: легкий, серебристый отблеск разорванных фрагментов кода.

— Тетка? — неуверенно спросила Блум. Но это была не она. Кастрированный ИИ «Темного Кристалла» уступал место предыдущему ИИ, заблокированному Энди и заново собранному неожиданной Дрожью в Синхроне. Они смотрели, как быстро все складывается в тактильное голо, и как фигура внезапно появляется перед ними, столь же удивленная, как и они сами.

— Кирк? — неуверенно произнес Гам. — Как это… — Голограмма замолчала, чтобы наконец закончить явно дрожащим голосом: — Это невозможно… дорогая… разве ты не умерла?

***

— Возьми себя в руки! — прошипел Миртон. — Нет на это времени, Хаб! Вставай, к чертовой Напасти! Нам нужно заканчивать!

—При всем уважении, капитан… — прохрипел Тански, которому Грюнвальд только что вырвал кабели из портов доступа после того, как компьютерщик совершил рискованную атаку на Синхрон, — отвалите от меня.

— Я уже говорил, что у нас нет на это времени, — вступил в разговор все более разъяренный Натриум Ибсен Галларк. — Синхрон сходит с ума! Миртон, подключись обратно! А ты, Тански, если не можешь помочь с захватом, то хотя бы не мешай!

— Отвали, напастный трансгресс!

— Какая-то человеческая единица только что вылетела из призматоида Машин, — холодно прервала их Эрин Хакл. — Прыгун. Похоже, они убегают. Может, оставите эти крики на потом и будете любезны ее перехватить?

Это отрезвило Грюнвальда. Не глядя на бормочущего под нос Тански, он вернулся на свое место и подключился к консоли. Прикрыл глаза. Понадобилось всего несколько секунд, но захват был завершен.

— Я установил для них сектор D, — бросил он, открывая глаза. — NGC 2243. Они прибудут в основной пункт сбора.

— Хорошо, — кивнул Нат. — Пинслип?

— Да? — спросила астролокатор.

— Наше текущее положение хорошее, как и любое другое, но я бы предпочел относительно пустое место без машинных сил. Можешь экстраполировать его для меня? Достаточно нескольких световых минут вглубь системы.

— Уже…

— Отлично. Эрин?

— На месте.

— Капитан?

— Спасибо, что не забыл, — фыркнул Миртон. — Да, я все еще здесь.

— Давайте заканчивать захват кораблей, — сказал Натриум. — И побыстрее. Мне нужно связаться с лазурным Штабом синхронной стратегии.

— Хаб должен мне помочь, — заметил Грюнвальд. — Тански? — Он повернулся к компьютерщику. — Ты все еще хочешь ругаться… или сразиться с Единством?

— Я… — прокашлялся компьютерщик, который уже пришел в себя и теперь смотрел на окружающее с гораздо более сознательным взглядом. — Простите, капитан.

— Извинения приняты, — бросил Миртон. — Подключайся.

— Есть.

— Хозяяяин вернееется!

— Отлично, — пробормотал Грюнвальд. — Хакл? Глубинное скольжение. Месье? Можешь отключить голосовой аппарат этого напастного Помса?

Они летели довольно быстро. «Лента» на мгновение превратилась в «Черную ленточку». Призматоид Машин и глубинный отголосок разорванного судна остались далеко позади, когда они наконец вырвались из Глубины и замедлились до безопасной скорости в две десятых секунды.

— Я включаюсь, — сообщил Тански. Теперь им оставалось только ждать. Над ними навис призрак Натриума, прищурив веки, прощупывая соединения и элементы Синхрона. Наконец Хаб вздохнул и открыл глаза.

— Есть Мистери Артез, — сообщил он немного глухим голосом.

— Консультантка? Ты шутишь! — прохрипел Месье. — Как?

— Кажется, я могу войти в ее персональ. Она постоянно подключена к Синхрону на каком-то приоритетном канале. Наша Консультантка бегает где-то по Лазури. Я подключаюсь, — сообщил он. — Будьте осторожны в выражениях. Это нестандартный вход, она может нас услышать.

Они ждали.

И тут их что-то залило. Посреди прыгуна появилось призрачное, похожее на детское лицо Аппарата, которое произнесло свое приветствие и тут же исчезло. Из всех только Натриум сохранил спокойствие: трансгресс безмолвно смотрел на очередную силу, явившуюся в Выжженной Галактике, как будто ждал ее давно.

— Вы это видели? — выдохнул Месье.

— Да… — прохрипел Тански. — Мистери Артез! — крикнул он прямо персонали Консультантки. — Свободная посадочная площадка двадцать два! Сто пятьдесят метров, север!

— Что там происходит? — тихо прошептала Пинслип, и вдруг они увидели передачу с одной из орбитальных станций над Лазурью: небольшую фигуру Консультантки Северных Сил, бегущую в направлении, отмеченном Хабом на карте глубинного прыгуна.

Теперь оставалось только ждать. Когда женщина вбежала в прыгун после короткой схватки с каким-то нападавшим и поднялась в воздух, они вздохнули с облегчением.

— Нет, нет времени, — пробормотал Тански, думая, куда направить прыгун, чтобы тот оказался поближе к большим кораблям. — Только орбитальная, — добавил он, постучав пальцем по отображенному над картой графику, показывающему кривую, по которой мог взлететь прыгун. — Связь скоро прервется.

— А она войдет в стазис? — тихо спросила Эрин, помня, что Мистери может ее услышать. Но Тански, по-видимому, уже не заботило это. Его добыча оказалась на корабле с глубинным двигателем.

— Она сообразит, — объявил он. — Она же видит настройки прыгуна.

— Нет, — Миртон покачал головой. — Установи автоматику.

Хаб кивнул. Прыгун замигал и исчез.

— Отличная работа, — похвалил Натриум. — Готовьтесь к заключительной стадии захвата. А я попробую поговорить с теми, кто остался в штабе ГВС. У нас мало времени. Теперь все зависит от следующего шага Единства.

Призрак исчез. И, кажется, только тогда все наконец выдохнули, хотя бы на мгновение.

***

Они смотрели на голограмму ИИ, не веря своим глазам.

Это был, без сомнения, Гам — такой же черноволосый, худой и бледный, хотя уже не в одежде Пограничника. Его простой комбинезон был белым, с неизвестными им знаками. На руках у него не было татуировок Ордена Пустоты. Он смотрел на них с явным удивлением, оглядываясь вокруг.

— Не знаю, кто вы, — наконец медленно сказал он, приходя в себя, — но понимаю, что «Темный Кристалл» был захвачен. Напоминаю, что он защищен высшей печатью Империи… — Он прервался на мгновение, чтобы добавить возвышенным голосом: — Вы запустили вирус? У меня нет доступа к ключевым функциям системы!

— Не могу поверить… — прошептала Кирк. — Гам. Это действительно ты?

— Что значит «действительно ты»? — скривилась голограмма. — Мое тело в Гнезде. Не надейтесь, что вам удастся обмануть меня только

— О чем он говорит? — неуверенно спросил Тартус. — Какое Гнездо и эгосканы?

— Понятия не имею… — сказала Блум. — Послушай… Гам, — обратилась она к голограмме. — Я не похищала этот корабль. Ты говоришь, что с твоей точки зрения я мертва… — Она облизнула губы, почувствовав внезапную сухость во рту. — С моей точки зрения все немного по-другому. Для меня мертв ты… Ты был убит Элохимом, когда перевозил меня на Терминус.

— Как это: я был убит?! Я повторяю, что мое тело находится в Гнезде! — прошипело голо. — И чувствует себя отлично! Эгоскан мертвого носителя запрещен! И что за Элохимы и Терминус?

— Какая-то ерунда, — глухо заметил Фим. Сидящая неподалеку Покрака молчала, внимательно глядя на странный ИИ, так же как Кирк, удивленная нервными вопросами.

Паузу прервал только восторженный от вида бывшего хозяина Голод, который, совершенно не обращая внимания на возмущение компьютерного призрака, прыгнул на навигационную консоль с радостным мяуканьем.

— Война? — прогремел удивленный призрак. — Нет, Война черная… Что здесь происходит, черт возьми?!

— Хотела бы я знать… — пробормотала Блум.

— Я сам решу, — прорычал ИИ. — Я просмотрю этот вирус в системе… и не хотел бы быть на вашем месте, если вы повредили матрицу личности!

Голограмма исчезла, а Кирк Блум очень медленно вдохнула и выдохнула воздух.

— Какие-нибудь комментарии? — спросила она.

Тартус посмотрел на нее. Затем открыл рот и произнес ругательство, которое не было известно даже в далеких Внешних Системах.

***

Натриум был серьезно обеспокоен.

Сразу после ухода с «Ленты» он оказался там, где обычно: в неопределенной плоскости над Глубиной, которую Кирк когда-то видела как разрушенный город Прим. Он видел ее немного по-другому. Для него это был мир, находящийся на грани безумия.

Нат направился к более-менее стабильной точке, надеясь, что ему удастся снова перейти в материальный мир. Но с каждым шагом становилось хуже. Он шел по все более иллюзорной земле, чувствуя над собой тяжесть разорванного космоса — черноту, заполненную существами, для которых мир внизу мог быть лишь игрушкой неизмеримых сил. А может, это было очередное отражение Глубины?

Глубина.

О да, он чувствовал её всё более настойчивый зов. Она знала, что находится рядом, более нетерпеливая, чем обычно. Протягивала к нему пустые щупальца, всасывала его в безумие и небытие. Но он не мог сдаться. Не сейчас, когда от него так много зависело.

Будь это было возможно, он появился бы в лазурном ШСС в виде голограммы, выпущенной Синхроном. Он мог бы передать сообщение даже с борта «Ленты». Но это было слишком рискованно. Он опасался не только слежки Единства, но и того, что Штаб Синхронной Стратегии посчитает контакт с ним манипуляцией. Времени на полумеры не было. И нужно было торопиться — гораздо больше, чем обычно. Эта земля… это пространство, чем бы оно ни было, менялось. Что-то в нем нарастало, как грохочущий гром.

Дойдя до назначенного места, он заметил, что что-то не так. Он много раз ходил по этой дороге, напоминающей разрезанный на левитирующие фрагменты Гатларк, но никогда раньше не замечал такого движения.

Вдали, на горизонте, возвышались силуэты Мертвых. Существа стояли неподвижно, следя за ним закрытыми глазами, и их становилось все больше. Они не шли в его сторону, а просто смотрели, как он проходит перед ними: воздушный, эфемерный призрак.

Он ускорил шаг, не оглядываясь назад, туда, где плоскость была самой тонкой, и прошел через мембрану, попав в лазурный Штаб Синхронной Стратегии.

Это не меняло того факта, что он все еще чувствовал на себе их холодные, слепые взгляды.

***

— Я иду, — решила Кирк, наклонившись над навигационной консолью. — Чем бы ни был этот «псевдо-Гам», я не позволю ему сделать что-то с системой и Теткой!

— Ты сошла с ума, — задыхаясь, прохрипел Тартус Фим. — Лучше свяжемся с Натом. Или хотя бы с «Лентой».

— С призрачным принцем нет связи, — заметила Блум. — И при чем тут «Лента»? Оставь их в покое… А что касается Натриума, если хочешь, вызывай его, — добавила она несколько резко и, даже не глядя на торговца, подключилась к системе.

«Не освобождай его. Не делай этого, Кирк».

Она вздрогнула, почувствовав эхо кошмара, но уже плыла между файлами и структурами — такими же, как раньше, но совершенно чужими. Где-то там был Гам… или, как он это назвал? Его эгоскан? В любом случае, он был где-то там, и она намеревалась задать ему несколько вопросов.

Минутку.

Кирк остановилась и вернулась к ранее пропущенным пакетам данных генокомпьютера. Перемешанные Гамом, который искал предполагаемые повреждения в системе, сканы были сгруппированы рядом с файлами, которые она пометила самым высоким приоритетом. Там были также данные из Мавзолея Элохимов… данные, которые загадочный ИИ, выдающий себя за Гама, перевел — и, судя по всему, инстинктивно.

— О, Напасть тебя возьми… — прошептала Кирк Блум. Информации было немного, но она казалась сжатой… насколько могли быть сжаты данные, извлеченные из сообщений и легенд.

Она зависла над ними и осветила все файлы, превратив их в небольшую мозаику.

— Розочка… — вдруг услышала она. Она посмотрела вниз, на мрачные туннели дефрагментированных, невозможных фигур системы. — Розочка…

— Тетка…?

— Я здесь, дорогая… — прошептало дрожащее призрачное изображение кастрированного ИИ, внешне напоминающее молодую Персею Блум. Кирк вздрогнула: она никогда не задумывалась, какой аватар выберет Тетка, но интуитивно чувствовала, что решение может быть именно таким. — Сюда, сокровище… Этот чужой ИИ давит на меня…

— Главное, что ты все еще здесь, — сказала Блум. — Мы справимся… обещаю. Но пока ты должна кое-что для меня сделать. Видишь эти данные?

— О, это те сканы, дорогая!

— Да. Мне нужны главные выводы из них. Ищи логические цепочки и все, что можно. Можешь это скомпилировать?

— Уже! — обрадовалась Тетка. Слабо видимый ИИ замигал. — Готово! Это не много! Резюмировать?

— Давай.

— Твердые данные, степень достоверности восемьдесят пять процентов, — начал кастрированный ИИ, переходя к сухому, лишенному эмоциональных отклонений лекционному стилю. — Вечный/Бледный Король/Дискордия/Распад, вероятность существования семьдесят семь целых шесть десятых процента. Стремление/цели/положения/легенды, устранение проявлений функционально организованных физических изменений и химических реакций, происходящих в термодинамически открытых физических системах, с учетом процессов высокой симуляции в искусственных системах… — Тетка на мгновение прервалась. — Речь идет о жизни, дружок. И, по-моему,

— Неважно. Продолжай.

— Действие/общая черта/привычка, полное устранение структур с высокой степенью сложности. Аннигиляция как основной фактор, с элементами захвата с вероятностью тридцать три целых три десятых процента.

— Высокая степень сложности? — не поняла Кирк.

— Это значит, что он, наверное, заинтересован в самых сильных цивилизациях, носик, — заметила Тетка. — Остальных он уничтожит, но оставит таких… тараканов.

— Я думала, он уничтожает всю жизнь в галактиках?

— Ни один процесс не идеален, дорогая, — констатировал сбитый с толку ИИ. — Из данных… минутку… из данных следует, что после каждого апокалипсиса Бледного Короля что-то оставалось. Иначе не было бы легенд о нем из прошлого. Это логично.

— Кто же оставался?

— Те, кто был самым слабым. Похоже на то… У них хотя бы был шанс.

— Понимаю, — сказала Блум через некоторое время. — Спасибо, Тетка, — добавила она впервые теплым, немного задумчивым тоном. — Ты мне очень помогла.

— Не за что, дорогая, — обрадовалась Тетка, но Кирк Блум уже не было. Она отключилась от системы, пропав из виртуальной реальности.

***

— Через минуту все ваши силы получат по Синхрону подпрограмму с кодовым названием «Бритва утопленника», — сообщил Натриум удивленному Маршалу ГВС. — Прошу разрешения на ее установку в навигационные консоли кораблей. Ее наличие в системах позволит мне действовать более эффективно. Времени осталось мало, — добавил он и тогда, несмотря на то, что он не находился в Глубине, ясно и болезненно почувствовал раскаты далекого грома. — Простите, я сейчас вернусь… — сказал он и отошел, оставив позади обычную реальность Выжженной Галактики.

Все изменилось.

Мир плоскости, функционирующей над Глубиной, трескался, нарастала темнота. Вдали раздувался мрак, поглощающий настоящее море силуэтов Умерших. Поверхность дрожала и крошилась. Испуганный Нат немедленно отступил.

Что происходит? Он чувствовал что-то еще, какие-то дополнительные вихри, даже не в плоскости над Глубиной, а в Синхроне… внезапно в нем расцвели десятки… нет, сотни сообщений об активации ранее скрытых единиц! Армада Машин? И ее отдельные Фрагменты? Возможно ли, что Единство смогло скрыть от него такую огромную военную мощь?!

В ужасе он вернулся к лазурному ШСС.

— У нас нет времени, — сказал он, глядя прямо на Керкоса. — Началось.

***

— Видите это? — прошептал испуганный Тански. Ему не нужно было ничего больше говорить. На навигационной консоли высветилось голо внезапно появившихся кораблей: целая флотилия где-то в далеком бывшем секторе Трех Планет.

— Сообщение от ГВС! — крикнула Эрин Хакл. — Приоритетное через Синхрон! Рассылают всем!

— Включи, — приказал Миртон. Первый пилот кивнула и выбрала нужную команду, и они увидели лицо самого Маршала Галактических Вооруженных Сил Керкоса Санда, который сообщил о появлении новых единиц Машинной Армады в Выжженной Галактике и об их первых атаках на военные и гражданские объекты.

— Нет… — пробормотала Эрин Хакл.

— В этих атаках замечена определенная закономерность, — говорил маршал. — Похоже, Единство пытается захватить человеческие корабли! Мы должны сделать все, чтобы предотвратить это и упредить возможные планетарные атаки! Я приказываю немедленно усилить Системные штабы! Все военные части, которые находятся рядом с СШ, должны направиться на защиту человеческих систем! Повторяю: все военные части, которые находятся рядом с СШ, должны направиться на защиту человеческих систем!

— Это конец… — прошептала Пинслип Вайз.

— Бесконечность, — согласился мертвый призрак доктора Харпаго Джонса.

— Никакого конца! — прорычал Миртон. — Хакл! Вызови Ната! Хаб! Мы заканчиваем операцию! Еще не поздно!

К сожалению, все указывало на то, что он сильно ошибался.

***

Нат сразу понял, куда ему нужно идти.

Не стал возвращаться на «Ленту». Все еще слышал гул грома и, хотя мог предположить, что он доносится с плоскости над Глубиной, хорошо знал, где его источник. Он почувствовал его с самого начала.

Бледный и дрожащий, он материализовался на мостике «Темного Кристалла». Тартус и Покрака с ужасом смотрели на Кирк Блум, стоящую рядом с навигационной консолью. Генохакер слегка шаталась на ногах, глядя на данные Синхрона, показывающие гражданским единицам — с разрешения маршала ГВС — текущую ситуацию на карте Выжженной Галактики.

Трудно было назвать это «ситуацией». Более подходящим было бы определение «конец человечества».

С одной стороны, наступал Консенсус, двумя гигантскими волнами при поддержке Аппарата. С другой — атаковало Единство. Его древний титан «Нихилум», более тридцати километров в длину, представлявший собой гигантское Оружие, мчался к мирам людей, решив выжечь их, если не удастся захватить. Отдельные фрагменты Армады Машин — как те, которые раньше сотрудничали с людьми, так и только что вытащенные из скрытых секторов Галактики — открыли огонь по всем человеческим единицам, бичуя наиболее непокорных Выгоранием. Эти две силы — Чужаки и Машины — пока что, казалось, игнорировали друг друга, заинтересованные в том, чтобы как можно быстрее захватить то, что останется от человечества.

— Кирк… — начал Нат. Блум повернулась. По ее щекам текли слезы.

— Ты знаешь, что нужно сделать, — сказала она. — И, возможно, всегда знал.

— Нет… — возразил он. — Это была только возможность… этого не должно было случиться!

— Но случилось, — сказала она. — И я все еще чувствую его, Нат. Он внутри меня. И ждет. Может, он забыл о нас… а может, всегда ждал именно этого момента. Я просто хочу знать… ты всегда знал, что все так закончится?

— О чем она говорит? — неуверенно спросил Тартус.

—Reditum, —серьезно ответила Покрака.

— Кирк… что бы ты ни собиралась сделать… — Натриум подошел ближе, его призрачная структура замерцала, — не делай этого.

— Мы можем выжить, — сказала она. — Выжить, как эти тараканы. Это наш единственный шанс.

— Ты ошибаешься! — возразил он. — Мы все это преодолеем… должно получиться!

Но Кирк уже не слушала его. Она закрыла глаза. И когда она это сделала, всё изменилось.

Натриум не мог сказать, сколько это длилось — наверное, несколько секунд. Но всё замерло, а может, ускорилось… один момент, застывший навечно, окутанный серебристым туманом.

Блум открыла глаза. И в этот момент через прыгуна, как и всю Выжженную Галактику, пролетел холод. А затем раздался раскат далекого грома.

— Не освобождай его! — крикнул Натриум Ибсен Гатларк, но было слишком поздно. Его голос растворился в открытой бездне, улетая за пределы пространства и времени, обрекая Блум на тяжелый, ледяной, давно возвращающийся кошмар. — Не делай

Это были его последние слова.

Прямо за ним, как призрак с еще формирующейся структурой, стоял Антенат. Он уже не был красивым Джаредом. Его лицо выглядело деформированным и покрытым растрескавшимся льдом, а старый комбинезон был рваным и изношенным. Он был худ и мертв; его глаза полузакрыты, но из них вытекала тьма черной дыры. Он схватил призрак Ната и разорвал его на куски.

Кирк закричала. Но пришелец ее не заметил. Он был здесь и в то же время не был, бессмысленно оглядываясь по сторонам. Его образ передавал Синхрон, но и сама Глубина, так что он появился почти везде — полуматериальный и неуверенный, но сильный. Его увидели и на борту «Ленты».

— Вайз! — зарычал он ужасным, осуждающим криком. — Ты видишь, что сделал со мной Бледный Король?! Ты видишь это, проклятая мелкая дрянь?

Призрак поднял тощие, когтистые руки, как будто собирался схватить ненавистную Пинслип. Однако схватил только пустоту. Существо открыло рот, желая сказать что-то еще… но ему не было дано. Оно исчезло. Синхрон, ранее известный человечеству как Поток, а еще раньше как Галактическая Сеть, погас с ужасным прощальным стоном. Выжженная Галактика погрузилась в темноту.

Медленно и величественно изнутри сверхмассивной черной дыры Стрельца А вынырнули призрачные гримы Бледного Короля.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕГО ТОМА

Послесловие

Надъязык Империи

С ростом доступа к информации о Выжженной Галактике благодаря обрывкам Потока из глубинного эха, к моему удивлению, ко мне попали исторические материалы — в отличие от обычно добываемых планов и социальных трактатов Научного Клана. Трудно представить мое волнение, когда оказалось, что эти материалы касаются гораздо более ранних событий в Выжженной Галактике, связанных с закатом Имперской Эры. Не считая множества ценных данных о будущем, которое наступит, я впервые столкнулся с терминами «праязык» и «надъязык» Галактической Империи.

Я уже знал о надматематике как о наборе понятий в виде вычислительных операторов, но понятие надъязыка — то есть модернизированного языка Империи, который работает по похожим принципам — оказалось для меня чем-то совершенно новым и интересным. Я задал себе вопрос: возможно ли, что Галактическая Империя использовала семантические, флексивные или интонационные вибрации, чтобы вызвать определенный эффект у слушателя?

К сожалению, ответ был отрицательным. Надъязык, несмотря на множество интересных преимуществ, оказался в этом отношении удивительно несовершенным инструментом. Это видно, например, в подходе к нему лектора Сета Тролта, который прямо запрещает использовать надъязык в общении с Чужаками, как элемент, который может исказить смысл. Правда, почему он так поступил, со временем становится очевидным — похоже, что надъязык может быть полезен только тогда, когда им достаточно хорошо владеют обе стороны.

Фонемы, которые есть в нашем языке («праязыке»), это результат эволюции общения. Но надъязык поднимается гораздо выше. Если посмотреть на способы общения, то можно заметить мемы или связи, которые есть в нашей культуре и которые становятся слоганами-символами. Они вроде бы упрощают язык, но при этом обогащают его. Кажется, что надъязык пошел дальше, став основой для более позднего языка Элохимов или даже машинного языка, который является ни чем иным, как адаптацией хорошо известной нам латыни. Надъязык в своей основной структуре создал компиляционные мнемонические и флексивные наборы, связанные с накоплением культурной информации. Благодаря использованию непонятных для нас шаблонов, напоминающих операторы надматематики, это позволило сформировать информационные флексивные пакеты, почти граничащие с компьютерным языком. Таким образом, разговор перешел на более высокий уровень, зависящий, однако, от интеллекта и навыков обоих собеседников.

Столько теории. Но была ли роль надъязыка только в том, чтобы поднять разговор на более высокий информационный уровень? Данные времен создания Антената показывают, что надъязык мог легко ранить дух и интеллект благодаря своей необычайной сложности. Используя его, можно было быстро оценить уровень интеллекта собеседников. И всё это благодаря достижению мастерства в словесном фехтовании, популярном в Системах Ядра Млечного Пути. Неудивительно, что надъязык быстро стал придворным языком на Эдеме, тем более что его сложные коннотации, проникающие в ходе спора в «ядро» личности оппонента, могли причинить гораздо более сильные страдания, чем обычное оскорбление. С этой точки зрения неудивительно, что некоторые из наиболее откровенных надъязыковых высказываний можно было воспринять почти физически — если они сопровождались усиливающей их интонацией и микросигналами, воспринимаемыми не только на уровне сознания, но и подсознания.

Наконец, стоит упомянуть, что вопрос надъязыка объясняет первоначальное удивление Машины-Джареда, которая впервые встречает Пинслип Вайз в грузовом отсеке прыгуна. Четверка признается, что ей бросается в глаза некоторая разница между людьми Согласия и имперцами — в том числе в использовании языка и поведении. Старая Империя отличалась своеобразной отчужденностью не только на уровне социального поведения, но и на языковом.

Выход из скольжения

— Подлевский! Брось эти глупости! Кораблики будешь лепить из нанитов…! К голодоске, быстро!

— Но это… эээ… Кирк меня щиплет, господин Контролер!

— Я тебе дам «Кирк»! Встань! И не сутулься! На этот раз отвечай вежливо, коротко и по существу. Блум, не реви там! Тански? Я тебя хорошо вижу! Будешь Вайз за волосы тянуть… ах, вы, один с другим! Покончу с вашими ходоконскими ухаживаниями! Месье! Я разрешил тебе из угла выйти?! Возвращайся! А ты, Подлевский? Что стоишь как столб?! За работу!

— Э-э… да. Я хотел бы сердечно поблагодарить свою семью… жену, сына, брата. И моего дорогого кота Нервосола — многолетнего друга, который, к сожалению, ушел из жизни, до последнего момента выполняя обязанности стазис-навигатора, и которому я посвятил эту книгу. Спасибо также Фабрике Слов и всему ее коллективу: Эрику Гурскому, Роберту Лакуте, Агнешке Кимбар, Уршуле Слонецкой, Луизе Квятковской, Шимону Вуйчаку, который уже в предыдущей голопередаче показал нам красивую карту Выжженной Галактики, и теперь у нас есть ее отличное продолжение…

— Казни бледных королей с этим малышом! Ты уже благодарил их раньше!

— Но, господин Контролер, без них не было бы голопрезентации… то есть… книги…

— Ладно, лети дальше… только быстро!

— Да. Э-э… Спасибо Михалу Цетнаровскому, который отлично отредактировал текст, Агнешке Павликовской за классную корректуру, Йоси Орловской за помощь в проекте и Конраду Куцминскому за красивое оформление. И вообще всем, кто помог мне в презентации глубинного скольжения…

— Скольжения, из-за которого ты чуть не сжег здание! Но об этом я еще поговорю с тобой, как и с Миртоном. Нечего улыбаться, Миртон! Ты мне тоже ответишь! Подлевский, продолжай!

— Есть! К новым участникам проекта присоединились Михал Захоровски и Земовит Аркадиуш Здерски, которые представили новые расы Чужаков, присутствующие в третьем томе.

— Ну, пожалуйста, как хочешь, так и делай. А ты, Эрин, не отвлекай Подлевского! Лучше поправь декольте, я не хочу больше слышать это «эээ…», когда он на тебя смотрит! Подлевский? Продолжай, пожалуйста.

— Эээ… то есть да, извините. К официальным представителям мира Выжженной Галактики присоединились также Малгожата Марковская-Сквара в роли Зои Марк, Александра Радзиевская в роли Силаки и Симон Кравчик в роли Кравеца. Они дополняют группу «глубинников», представленную в двух предыдущих томах. К ним также относится Мартина Пушч, которая появилась в роли Пограничника Мака в рамках выигранного конкурса Кофейни «Сгинь в Глубине». Я хотел бы поблагодарить их всех, а также сердечно поздравить…

— Хорошо, хорошо. Не расчувствуйся, парень. Что-нибудь на прощание?

— Я хотел бы очень поблагодарить всех, кто меня поддерживает… будь то симпатией или добрым словом о цикле. Всех, кто подписался на фейсбук-страницу «Marcin Podlewski wklepuje» и «Głębia — space opera Marcina Podlewskiego». И, конечно же, каждому из моих читателей. Искренне и очень лично. Роман — это только половина. Вторая часть — в их воображении и сердцах.

— Смотрите, какой он тронут! Как у него слезы текут! Сейчас… Подлевский, подойди сюда! Подуй!

— Но, господин Контролер…

— Я сказал, подойди и подуй! Да пошел ты в Напасть, малыш! Опять с Грюнвальдом выпил, да? И миндального виски!

— Господин Контролер… доктор Харпаго…

— Я с тобой еще рассчитаюсь! Ты останешься после уроков! Будешь писать последний, четвертый том, даже если руки отвалятся! Понял?!

— Да, господин Контролер… простите, господин Контролер.

— Очень хорошо. Садись. Хорошо… хорошо… вот так. Антенат, Джаред или как тебя там… к голодоске!

Марцин Подлевский