Настоящие экзоты

Глава 1

Пушистый зверёк с полосатой оранжево-лазурной шерстью метнулся вверх по стволу так быстро, что обычный человек успел бы заметить только размытую тень.

Шайрек Ва'Тир не был обычным. И не был человеком (по крайней мере, сейчас).

Длинные ноги, похожие на лапы огромного кузнечика, распрямились с сухим щелчком, отправляя охотника в полёт вслед за добычей. Раз — одна рука вцепилась когтями в податливый древесный ствол у самой кроны. Два — вторая рука без когтей молниеносно опустилась на полосатую спинку зверька, пальцы осторожно сжались на вёртком тельце.

— Попался!

Зверёк злобно зашипел и попытался цапнуть пленителя мелкими, но острыми как иголки зубами. Шайрек инстинктивно сделал кожу на руке потолще, а потом и вовсе нарастил на тыльной стороне ладони костяные пластинки — во избежание. Полосатые фриссы — милейшие создания, когда не пытаются тебя сожрать. А ещё они ядовитые. Шайрек точно не стал бы держать такого дома. Но то он, он-то нормальный, а что в головах у заказчиков — не его забота.

Он оттолкнулся ногами от ствола и спрыгнул на землю. Фрисс громко заверещал, засучил всеми своими шестью короткими лапками.

— Ну да, — усмехнулся Шайрек. — Был бы я на твоём месте, тоже был бы недоволен.

Он быстро осмотрел зверька.

Цел. Ни сломанных лап, ни содранной шерсти. Отлично. За пострадавшего зверя папаша Борх ему самому лапы оборвёт.

Шайрек осторожно опустил добычу в переносной контейнер, дождался, пока силовое поле сомкнётся вокруг зверька, и только после этого огляделся.

Джунгли на недавно открытой РХ-417 жили своей обычной жизнью.

Высокие деревья с прозрачными, словно хрустальными, листьями возвышались над головой, ветви их сплетались в поразительно красивый ажурный купол. Между ними лениво плавали в воздухе мерцающие разными цветами медузы. Несколько таких медуз уже сидело в другом контейнере — умея высоко прыгать, наловить их не составило особого труда. Заказа на летающих медуз Шайрек не получал, но они твари красивые, мирные и беспроблемные — на таких покупатели всегда найдутся.

Шайрек с удовольствием потянулся и закинул в рюкзак оба контейнера. Выслеживая фрисса, он просидел на этой богом забытой планетке две недели, пора было возвращаться домой.

Корабль у космического охотника был маленький, старенький, для комфортной жизни не приспособленный, зато быстрый и маневренный.

Подъём на орбиту, набор скорости, гиперпрыжок, торможение, и вот уже из темноты космоса выплывает орбитальная станция «Парсек-12», ласково называемая местными обитателями «Дырой».

Дыра — она и в космосе дыра, задница мира, как говорится. Но как ни назови, место это довольно популярное в определённых кругах. Станция прилепилась к безжизненной луне сурового газового гиганта, далеко в стороне от оживлённых торговых трасс. Большие корпорации сюда почти не заглядывали, зато хватало компаний помельче и тех, кто предпочитал держаться подальше от закона и официальных властей.

А для Шайрека Дыра уже больше десяти лет была настоящим домом. Вот только даже дома не стоило светить своими способностями. Поэтому на стальные плиты местного космопорта из приземлившегося кораблика шагнул не кузнечикоподобный монстр, а молодой человек приятной наружности — среднего роста, смуглый и черноволосый, с яркими синими глазами и губами, в любой момент готовыми изогнуться в улыбке.

Шайрек приветливо помахал рукой компании знакомых грузчиков. Просто поздоровался, два контейнера он мог донести и сам, не прибегая к помощи живых разумных существ или автоматических грузовых платформ.

За воротами космопорта царил привычный дурлом. Дыра всегда была одним огромным базаром, где можно было купить всё что угодно, если хорошо поискать. По местному времени сейчас было раннее утро, но на узких улочках-лабиринтах торговцы уже вовсю зазывали покупателей в свои лавки: кто просто расхваливал товар, кто норовил нагло схватить за руку или одежду и затащить внутрь. Шайрека здесь знали, и хватать его не отваживались: плохая это идея, можно и без руки остаться.

Шайрек успешно проталкивался сквозь постепенно густеющую толпу, успевая на ходу перекинуться парой слов со знакомыми. С кем весело здоровался и интересовался делами, а кого и посылал подальше трёхэтажными конструкциями на дикой смеси нескольких языков. А что делать, если некоторые разумные нормального обращения не понимают?

Ух, наконец-то нужная лавка.

Шайрек остановился перед приземистым строением с неоновой вывеской над гостеприимно распахнутой дверью «Настоящие экзоты», а ниже было дописано обыкновенной краской «Поиск, отлов и доставка на заказ экзотических животных».

Шайрек шагнул за порог. Над головой раздалась мелодичная трель соловья. Сам сидящий на дверях соловей для разнообразия был не настоящим, а всего лишь достоверной голограммой. Но покупателям такое нравилось, а живой соловей давно бы сдох или улетел.

— Папаша Борх! Я вернулся! Принимай заказ! Фрисс живой, злой и мечтает кого-нибудь убить! — весело выкрикнул Шайрек.

Ответа не последовало. Странно. Лавка же открыта, значит старик не спит.

Шайрек поставил контейнеры на прилавок и огляделся.

Всё было на своих местах: клетки, инкубаторы, террариумы, аквариумы. Из вольера в дальнем углу недовольно заурчал восьмилапый болотный кот. Пара летающих ящериц дружно зашипела на вторженца. Где-то под потолком лениво перебирала лапками радужная древесная многоножка, она не продавалась, просто жила тут.

Всё как обычно, только хозяина не видно.

Из-за двери в подсобку донёсся глухой стук, словно там что-то уронили.

— Да иду я… — проворчал знакомый голос.

Дверь распахнулась, выпуская на свет старого тарга. Возраст коренастых, покрытых серой морщинистой кожей в редких щетинках таргов трудно определить на глаз, у них даже младенцы похожи на стариков, но папаша Борх был действительно стар, Шайрек работал на него уже десять лет и знал старика как облупленного.

— Что случилось? — спросил он при виде печально повисших щетинок на лице, которые обычно бодро топорщились как кошачьи усы. — Ты выглядишь так, словно тебя пожевали и выплюнули.

— А… — старик огорчённо махнул рукой, — примерно так и есть.

— Кто посмел? — напрягся Шайрек, очертания его правой руки поплыли, превращаясь в когтистую лапу.

Над дверью звонко запел соловей, и метаморф быстро вернул руке человеческий вид. На станции множество самых разных существ из всех уголков галактики, вот только никто из них не может похвастаться разными руками, не хватало ещё спалиться на такой ерунде.

В лавку зашёл подросток-человек. Светленький, чистенький, ухоженный, аж странно видеть такого в Дыре. И первым делом уставился не на клетки с животными, а на их хозяина. Он прямо пожирал старика восхищённым взглядом. Понятно всё с ним, это тепличное дитя никогда не видело инопланетников. Шайрек перевёл взгляд на дверь, ожидая, что вслед за юным господином сейчас ворвётся толпа его телохранителей, но на улице царила обычная суета, никого похожего на охрану.

— Извините, — мальчишка тем временем сообразил, что невежливо так пялиться. — Можно я посмотрю?

— На животных можно, — с усмешкой ответил вместо папаши Борха Шайрек, — А этот экземпляр не продаётся, — он хлопнул по плечу насупленного тарга, — вы его не прокормите.

Мальчишка шутку оценил, сверкнул в ответ задорной белозубой улыбкой и пошёл вдоль рядов клеток, с живым любопытством заглядывая в каждую.

Шайрек и Борх провожали его взглядами, пока мальчик не осмотрел всё и, вежливо попрощавшись, скрылся за дверями.

— Не купил никого, — вздохнул Борх.

— А ты надеялся? — иронично вздёрнул бровь Шайрек, — он же поглазеть приходил.

— А…, — старик снова сокрушённо мазнул широкой морщинистой ладонью, — мне бы сейчас хоть кого продать. Всё равно скоро всех заберут.

— Так, папаша, — Шайрек встал прямее, готовясь выслушать неприятную новость, — расскажи нормально, что случилось?

Борх молча прошёл к прилавку, тяжело опустился на высокий табурет и несколько секунд сидел, уставившись куда-то в пол. Щетинки на его щеках безвольно обвисли.

Шайрек терпеливо ждал.

За десять лет он успел выучить одну простую вещь: если папаша Борх сразу не начал ругаться, значит, дело действительно дрянь.

Старик шумно выдохнул.

— Помнишь заказ на лумариса?

— Это тот зверь, за которого обещали столько денег, что я решил — у заказчика проблемы с головой, причём с самого детства?

— Он самый.

— Так что с лумарисом?

— Он пропал.

— Таак, — протянул Шайрек и нервно побарабанил пальцами по прилавку. — Как? Когда? И где?

— Охотник последний раз выходил на связь с Эльнары-9. Сообщил, что поймал зверя и вылетает. Это было семь дней назад. На Парсек он должен был прибыть вчера. Понимаешь, что это значит?

Шайрек понимал слишком хорошо. Эльнара находится на другом конце галактики, а в космосе может случится, что угодно: от банальной поломки до крушения или встречи с пиратами. Даже если охотник жив и дрейфует где-то без связи на своём корыте, он скорее выбросит лумариса за борт, чем сунется вместе с незаконно добытым зверем на цивилизованные планеты прямо в ласковые ручки стражей правопорядка. Да он с таким грузом даже сигнал о помощи побоится подать. Лумарисы — это вам не летающие медузы, судьба которых никого не волнует, а особо охраняемый вид. Кража одного экземпляра с планеты-заповедника по тяжести преступления приравнивается к межпланетному терроризму. Потому-то эти звери и стоят на чёрном рынке как новенький крейсер, а то и больше. Вот если б лумарисы толпами по улицам бегали, никому б они не были нужны, а за редкого зверя, которого нельзя добыть законным путём, всякие-разные сливки общества готовы платить баснословные деньги.

— Напомни мне, кто покупатель?

— Адела Морис.

— Молоденькая жена главы корпорации Морис?

— Она самая.

Шайрек задумался. Слухами Дыра полнится, и про Аделу он слышал. И даже видел пару раз, только не в живую, конечно, а в новостях по галовизору. Судя по всему, старик Морис обожал свою юную красавицу жену, любой её каприз исполнялся тотчас же. Не так давно он подарил Аделе особняк на Селароне, достаточно развитой планете, при этом сохранившей свою природу. Вот этот особняк в новостях и показывали, и парк с довольно богатым зверинцем. Понятно, для чего красотке лумарис, будет жемчужиной коллекции. Вернее, уже не будет.

— Она заплатила наперёд, ты большую часть денег отдал охотнику? — спросил Шайрек, хотя и так знал ответ.

Кто же без предоплаты сунется на Эльнару-9? Вот он бы точно не сунулся. Да и с предоплатой тоже, потому папаша Борх и обратился не к нему, а к другому охотнику.

Папаша тем временем грустно кивнул.

— Когда она должна забрать зверя?

— Через два дня.

Шайрек снова побарабанил пальцами по прилавку, не замечая, как отросшие когти царапают гладкий пластик.

Это плохо. За два дня им нового зверя не достать, до Эльнары в одну сторону лететь почти неделю, даже если он решится рискнуть жизнью, добывая зверя, доставить вовремя всё равно не успеет. А красотка Адела — не из тех, кто может войти в чужое положение. Вернуть ей деньги старик не сможет, даже если продаст себя вместе с лавкой, и что потом? Для полного счастья ходят слухи, что корпорация Морис тесно сотрудничает с синдикатом Гидра, а уж Гидра никогда не стеснялась запачкать руки: контрабанда оружия и всяких запрещённых веществ, заказные убийства, похищения, терроризм — это всё их профиль.

— Угораздило ж тебя связаться! — вырвалось с досадой.

Папаша только ниже опустил голову, он и сам понимал, что угораздило.

А ведь у него есть шанс выйти сухим из воды, только старик на него никогда не пойдёт. Настоящий живой метаморф стоит дороже лумариса, любой преступный синдикат будет рад такому приобретению. Это Шайрек знал не понаслышке. Его соплеменники предпочитали не покидать родную планету, а вот его в юности потянуло на приключения.

Синдикату он попался сразу же и два года провёл в положении бесправного, но очень полезного раба. Когда, наконец, удалось сбежать, он спрятался на грузовом корабле в отсеке с кормом для животных. Вот только отсек этот не отапливался. Когда папаша Борх нашёл его среди доставленных ему тюков сена для травоядных, Шайрек был едва жив, трансформацию тела в таком состоянии контролировать не мог. В кого он только в забытьи не превращался!

Так что папаша Борх знал его тайну с самого первого дня знакомства и никогда даже не думал ей воспользоваться.

А ведь это идея! Папаша не станет продавать метаморфа, но он может продать лумариса. На всей Дыре не найдётся существа, которое сможет распознать разницу. Только перед тем, как решиться, нужно ещё пошарить по сети, поискать информацию об этой Аделе и её зверинце.

***

— Ты с ума сошёл!

Ожидаемо папаша Борх принял его гениальную идею в штыки. — Не насиделся в клетке?

Шайрек пожал плечами:

— На этот раз я буду сидеть недолго. В особняке Аделы хорошо охраняются только личные покои хозяйки, а на остальной территории — охранная система для детей. Два живых охранника и древняя электроника. Я открою клетку и выйду за ворота, даже не вспотев. Основная проблема будет — достать денег на рейс на Парсек-12, не хочу больше лететь с грузом, мне не понравилось. Но ты ж меня знаешь, я не пропаду.

— Украдёшь?

— Почему сразу украду? Возьму в пользу нуждающихся слоёв населения, то есть — в свою.

Старик осуждающе покачал головой:

— Смотри не попадись.

— Обижаешь, папаша. Когда это я попадался?

Глава 2

Разумеется, Адела Морис не соизволила лично явиться за своей покупкой. Её никто и не ждал. Пришли трое — все люди, хозяева жизни любят окружать себя представителями своего вида. Женщина в легкомысленном платьице могла бы сойти за заблудившуюся в дебрях станции туристку, если бы не два мордоворота за её спиной — такие не заблудятся.

«Туристка» с хозяином лавки даже здороваться не стала, сразу перешла к делу. Вывела на маленький голографический экранчик знак корпорации Морис, сунула под нос таргу и выплюнула одно слово:

— Животное.

— Конечно, конечно, — засуетился папаша Борх, провожая нежеланных гостей в дальнюю подсобку, куда не было хода обычным покупателям.

Шайрек уже ждал там — в обычной металлической клетке без силовой защиты. Лумарисы при всех своих немаленьких размерах считались абсолютно мирными и безопасными животными. Даже интересно, почему? Они ведь хищники, и зубки у них, что надо, длиной с палец Шайрека, когда он в человеческом виде.

Если нельзя проявлять агрессию, надо хоть страх показать, всё-таки он дикий, недавно пойманный зверь. Шайрек неторопливо поднялся, прижал к голове треугольные уши с длинными кисточками и отошёл к дальней стенке клетки. Больше всего он сейчас походил на громадного, по грудь человеку изящного кота на длинных тонких лапах. Свет в подсобке погас, и его длинная шелковистая шерсть вспыхнула в темноте мягким серебристым сиянием. Шайрек вчера весь день убил, чтобы научиться светиться, но теперь был доволен и горд собой.

Но главное, чтобы довольны оказались представители Аделы Морис. Папаша включил свет, женщина обошла клетку, внимательно рассматривая её обитателя, протянула руку сквозь решётку и коснулась пушистого бока. Шайрек снова прижал уши и предупреждающе заворчал, на этот раз совершенно искренне — ни в одном из своих обличий он не терпел бесцеремонных прикосновений.

Женщина не испугалась, шлёпнула его ладонью и неторопливо убрала руку.

— Всё хорошо. Берём, — это она папаше.

— Пакуйте его, — а это уже своим мордоворотам, которые, оказывается, не только охрана, а ещё и грузчики.

Правда, когда клетка и так стоит на автоматической грузовой платформе, напрягаться им особенно не приходится, только включить платформу и довести её до чёрного входа, где уже ждёт закрытый флаер. Всё правильно, чем меньше народа увидит лумариса, тем лучше. Интересно, как они собираются доставить его на Селарон? Лететь недалеко, но на обычный транспортник такое чудо без документов не погрузишь.

Полёт на флаере получился долгим, похоже, везли его куда-то на другую сторону станции. В темноте и тесноте багажника хотелось выть и метаться, как настоящему дикому зверю, в голову невольно лезли воспоминания, как он чуть сдох в другом багажнике, побольше. Хорошо ещё, что тут не было холодно, зато спёртый сухой воздух, казалось, застревал в лёгких, и каждый вздох давался с трудом.

Когда флаер наконец-то остановился, и дверь грузового отсека открылась, бедный метаморф едва сумел подняться на дрожащие лапы.

Клетку выгружать не стали, один из знакомых мордоворотов зашёл внутрь, надел на лумариса силовой ошейник и на поводке вывел наружу. Сразу стало понятно почему — в узком коридоре, куда они вошли, клетка с платформой просто не поместились бы. Судя по обилию причудливо изогнутых труб и кабелей, они в каком-то техническом проходе. Если судить по полусдохшим мигающим светильникам и спёртому воздуху, пользуются им не часто. Или создают видимость заброшенности, ведь кроме привычных запахов металла, пластика и старой смазки, чуткий звериный нос ощущал сотни запахов живых существ: одни — старые, чуть заметные, другие — совсем свежие. И от этих запахов с непривычки кружилась голова, нюх в форме лумариса оказался слишком уж острым.

Когда Шайрека завели в довольно просторный ангар и впихнули в новую клетку, он был на грани обморока. И когда грубая рука бесцеремонно шлёпнула его по нежному носу, не сдержался, клацнул зубами, насквозь прокусывая ладонь человека. Тот взвыл, и в пушистый бок прилетел удар тяжёлым ботинком. Теперь взвыл уже Шайрек, сжимаясь в комок в углу клетки.

— Сдурел? — первого мордоворота схватил за плечо второй. — Покалечишь зверя, сам займёшь его место.

— Он бешеный, — баюкая прокушенную руку, пожаловался первый.

— Это не наше дело, пусть Морис сама разбирается, а наше дело доставить зверя целым.

— Мы и доставим, — первый так и кипел от злости. — Дай сюда пульт.

Он выхватил у напарника пульт от ошейника, потыкал кнопки, трансформируя его в строгий намордник. Шайрек замотал головой, чувствуя, как полупрозрачные силовые ремни стягивают его челюсти. Но на этом покусанный мститель не остановился, зачем-то связал ему передние лапы обычной верёвкой.

— Вот! Теперь никуда не денется, — гордо заявил он.

— Он и так никуда не денется, — буркнул его напарник, но требовать развязать зверя не стал.

Когда два мордоворота скрылись в недрах технического коридора, Шайрек тяжело вздохнул. Всё просто великолепно! Сменив форму, он легко выпутается из верёвок и снимет ненавистный ошейник, но тут же наверняка полно камер. Так глупо будет выдать себя… Придётся терпеть. Интересно, эти идиоты хоть знают, что в связанных конечностях останавливается кровообращение, и они рискуют привезти хозяйке ценного зверя без ног? Может, хоть женщина решит проверить его перед отправкой? Она выглядит поумнее, поймёт последствия. Но пока остаётся только ждать.

***

Шайрек так увлёкся своими переживаниями, что не сразу заметил товарища по несчастью.

— Эй, — раздался тихий голос, — тебе больно?

Шайрек повернул голову и встретился взглядом с человеческим ребёнком в соседней клетке. Вернее, подростком лет четырнадцати. И очень знакомым подростком!

Да это же то чистенькое человеческое дитя, которое заходило в лавку папаши в день его прилёта! На нём даже одежда та же самая, только сейчас назвать мальчишку чистеньким барчуком язык не повернётся. Одежда помята и местами порвана, волосы в беспорядке, под глазом красуется фингал размером с хороший кулак, губы разбиты, на щеках засохли грязные дорожки слёз.

Догулялся богатый мальчик без охраны, но судя по его виду, мальчишка без драки не сдался, что само по себе вызывало уважение.

Мальчик тем временем шмыгнул носом и протянул к нему руку через две решётки, прошептал:

— Ты же меня не укусишь?

И потянулся не к серебристой шерсти, а к верёвке на лапах. Дотянулся только кончиками пальцев, сердито засопел, вжался лицом и грудью в прутья своей клетки, пытаясь дотянуться дальше.

Ого! Неожиданно.

Шайрек оттолкнулся от пола задними лапами, подобрался ближе. Тонкие пальцы торопливо нащупали узел, развязали. Шайрек глубоко вздохнул и поднялся на ноги. Хорошо-то как.

Мальчишка торопливо отдёрнул руку — видел, что произошло с мордоворотом, боится теперь. А верёвку развязать не побоялся. Пускай на лумарисе намордник, когти теперь свободны. Эх, если б это дитя ещё и от намордника его избавило, цены бы ему не было. Впрочем, без пульта снять намордник не так-то просто, а мальчишке цена как раз и есть.

При виде пленника никаких сомнений, где он оказался, не осталось. Слухи, что Морис тесно связан с Гидрой, только что полностью подтвердились. Правильно, а кто ещё согласится завезти на цивилизованную планету лумариса без документов? Интересно, мальчишку они тоже куда-то повезут? Зачем им этот шкет? Ценного заложника не рационально держать в звериной клетке на грязном складе. Или, наоборот, рационально? Никто здесь искать не будет.

Шайрек подогнул лапы и улёгся, пытаясь поудобнее устроиться на жестком полу. Мальчик прижался к своей решётке, смотрел на редкого зверя, но руки к нему не тянул. Время в полумраке склада, казалось, остановилось. Лишь одно событие нарушило тяжёлую монотонность ожидания, приехал похожий на гриб на колёсиках дроид-работник. Выпустил из серой шляпки тонкие манипуляторы, передал мальчишке запечатанный плёнкой контейнер с человеческой едой, а лумарису поставил две миски: с водой и с гранулами сухого корма. Не то чтобы Шайрек горел желанием есть звериный корм, но пить хотелось. А как это сделать, когда он не может даже кончик языка высунуть?

Идиоты! Настоящему лумарису, чтобы с ним не случилось, повезло, что он сюда не попал.

Ещё через миллион лет, если судить по ощущениям, свет на складе мигнул и стал ярче. И случилось то, на что Шайрек надеялся. Пришла ОНА… женщина, которая отвечала за покупку лумариса. Пришла она не одна, а с синекожим, вертлявым мужчиной в белоснежном комбинезоне. Стиль одежды скорее рабочий, чем деловой, но вот цвет и идеальная чистота комбинезона намекают, что вряд ли его хозяин простой работяга.

Женщина, не обращая никакого внимания на мальчика в клетке, словно и нет в этом ничего особенного, прошествовала к клетке ценного зверя и нахмурилась, заметив намордник и нетронутый корм.

— Как это понимать? Кто додумался использовать глухой намордник?! Если животное заболеет, отвечать перед госпожой Морис будете вы!

Синекожего её напор не смутил и не испугал, он донельзя противно ухмыльнулся:

— За сутки от голода ещё никто не сдох, тем более такая громадная скотина. Но если вы настаиваете, госпожа Ниэлла, конечно же, я выполню все ваши пожелания.

Пара отрывистых слов на незнакомом Шайреку языке, и через несколько минут из одного из коридоров выехал уже знакомый серый гриб, протянул синекожему пульт. Несколько нажатий, и челюсти, наконец, свободны. Он принялся торопливо лакать из миски. А что? Настоящее животное так бы и сделало.

— Почему задерживается доставка? — недовольно произнесла женщина.

— Небольшие проблемы на таможне, — вроде и вежливо, но с оттенком пренебрежения ответил синекожий. — Вы же понимаете, груз специфический.

— Я всё понимаю, — отрезала женщина, — деньги за доставку вы тоже взяли немаленькие.

— Задержка менее чем на сутки, не считается задержкой. Ваш товар отправится завтра утром.

— Я очень на это надеюсь! — раздражённо выплюнула женщина и скрылась в одном из коридоров.

Синекожий остался, с любопытством рассматривая лумариса, и тоже не обращая внимания на притихшего в клетке мальчишку.

Процесс созерцания нарушил его соплеменник, тоже синий, но в отличие от первого, громадный как шкаф.

— Начальник, — прогудел он, — пришёл ответ от старшего Арвела.

— И что решил наш любезный друг? — а вот голос начальника прозвучал как медовая патока.

— Он отказывается платить.

— Какая жалость. Он совсем не ценит своего ребёнка.

— А я говорил! — вдруг отчаянно выкрикнул из клетки мальчишка. — Говорил, что он не заплатит!

И уже тише и как-то совсем безнадёжно добавил:

— Я неудобный ребёнок. И сам во всём виноват.

Синекожий начальник безразлично пожал плечами:

— Если я к утру не получу денег, твой отец получит твою голову. В красивой коробочке с бантиком.

— Не даст он ничего, — через всхлипы выкрикнул мальчишка в спину уходящему начальнику.

Второй синекожий поспешил догнать первого. Удалились они вместе.

Мальчик обнял колени, сжался в комок и разрыдался.

Глава 3

Свет в ангаре мигнул и погас. Вряд ли сломался, скорее всего его выключили на ночь в целях экономии. Сложенные штабелями ящики с неизвестным грузом в подсветке не нуждаются, животное — тоже, а в чём там нуждается приговорённый к смерти ребёнок — никого не волнует.

Шайрек напрягся, заставляя свою шерсть люминесцировать. Мальчишка тут же прикипел к нему взглядом. Вряд ли он любовался, ему сейчас не оценить прекрасное, просто с таким экзотическим ночником ему хоть немного спокойнее.

Шайрек, наверное, мог бы и не тратить силы на это свечение, синекожий начальник не знал, что намордник на редкого зверя надели не его подчинённые, а мордовороты Морис, значит, камер наблюдения здесь нет. Да и снимать компромат на самих себя как-то глупо. А раз нет зрителей, можно сделать перерыв в спектакле.

Но проблема в том, что один невольный зритель всё-таки был. Мальчик давно уже не плакал. Сидел, обняв коленки, слегка раскачивался и смотрел вроде на лумариса, а вроде и сквозь него, может, он и вообще так провалился в собственные невесёлые мысли, что совсем ничего не видел.

Шайрек немного трансформировал звериные глаза, лумарисы и так неплохо видели в темноте, но он добавил ночному зрению остроты. Обвёл внимательным взглядом потолок и верхние части стен ангара, выискивая глазки камер слежения. Нашёл две камеры — обе, похоже, отключены, но стоит в этом удостовериться точно. Не выйдя из клетки, этого не сделаешь.

Вот зачем ему сейчас выходить из клетки? У него же такой хороший план. Завтра он спокойно выйдет из почти неохраняемого зверинца. Стащит в особняке какую-нибудь дорогую, но не очень заметную безделушку, продаст её местным барыгам, купит билет на пассажирский корабль и с комфортом вернётся на ставшую ему домом Дыру.

Взгляд сам собой опустился на пол клетки, где дохлой змеёй валялась грубая верёвка.

Он-то вернётся, а вот мальчишки, который дрожащими пальцами развязывал эту верёвку, уже не будет.

Шайрек вздохнул и поднялся, гася сияние шерсти. Мальчик, оставшись в темноте, судорожно отзеркалил его вздох.

А метаморф принялся меняться. И без того стройное тело лумариса становилось всё уже, череп и грудная клетка сжималась, рёбра и суставы выворачивались. Неприятный процесс. И довольно болезненный. Лучше бы он в змею превратился, любая естественная форма тела дастся легче, чем это уродство, но кардинально меняться пока не хотелось. Вдруг он ошибся насчёт камер?

Когда всё тело лумариса стало не шире человеческой ладони, Шайрек выбрался свозь щель между прутьями решётки, в процессе зацепившись ошейником. Ошейник звякнул, и мальчик повернул голову на шум. Кажется, он всё же что-то различал в темноте, потому что сначала испуганно отпрянул, а потом наоборот подался вперёд.

Он всё видел?

Да какая разница. Всё равно, не раскрывшись, Шайрек его отсюда не вытащит. Сейчас задача: не шифроваться от пацана, а попытаться скрыть свою тайну от синдиката.

Он медленно обошел ангар, приглядываясь, принюхиваясь и прислушиваясь. Возле одного из выходов нашёл рабочий служебный терминал. Отлично! Правую переднюю лапу трансформировал в руку, вывел в воздух перед собой слабо светящийся голографический экранчик. Потыкал пальцем, перебирая иконки, пока не нашёл схему сектора.

Ох! Тут же целый лабиринт. Камер в ангаре три, а не две, зато все они отключены, он оказался прав в предположении. Так, дальше… куча запутанных коридоров, которые ведут на другие склады и ещё глубже в логово Гидры, его не интересуют, нужно найти путь наружу. Вот же! Он-то разберётся, не в первый раз. Но сколько времени на это потратит?

— Эй, — тихий шёпот отвлёк его от размышлений и тыканья пальцем наугад в запутанную схему. — Эй… Ты меня слышишь? Понимаешь?

В призрачном свете экрана фигура метаморфа смотрелась особенно эффектно — сплюснутый лумарис в болтающемся на тонкой шее ошейнике и с человеческой рукой. Шайреку и самому было слегка не по себе от такой красоты, но мальчишка вместо того, чтобы хлопнутся в обморок, прижался лицом к решётке, словно тоже собирался сквозь неё просочиться, и быстро и сбивчиво зашептал:

— Ты сбежать хочешь, верно? И не можешь найти дорогу. Выпусти меня! Возьми с собой. Я найду выход. Я умею. Я хорошо разбираюсь. Я из отцовской резиденции сбежал и отсюда сбегу. Только открой клетку.

Голос его к концу речи стал совсем жалобным, не верил пацан, что его будут спасать. И не скажешь ведь, что Шайрек весь свой продуманный план побега спустил под хвост вакуумным тушканчикам, только ради того, чтобы вытащить незнакомого мальчишку. И не потому, что это такой большой секрет, а потому, что в этой форме говорить не может.

Он мотнул головой, ошейник тяжело стукнул по шее. Нужно избавиться от этого украшения. Форма головы снова поплыла, череп удлинился, теперь в нём не осталось ничего кошачьего, кроме мягких ушей с кисточками. Человеческой рукой Шайрек стянул запертый ошейник через голову и положил на ближайший ящик.

Мальчишка следил за его трансформацией, не отводя блестящих в темноте глаз.

— Ты лиссарец, да? — вдруг скороговоркой, но так же шёпотом выдал он. — Я читал про Лиссар.

Вот же… начитанное дитя! Да большая часть жителей галактики само существование метаморфов считает сказкой, а этот знает название их родной планеты.

Шайрек отпустил контроль над искорёженным телом, по инерции превращаясь в самую привычную человеческую форму. Плавным шагом подошёл к клетке мальчишки:

— Ты откуда такой умный взялся?

— От папы с мамой! — огрызнулся пацан и внезапно сморщился как от боли, всхлипнул. Видать вспомнил, что родной отец обрёк его на смерть, и слетела вся его бравада.

— Не реви только! — одёрнул его Шайрек. — Тебя как звать?

— Тейн. Тейн Арвел. Хотя теперь, наверное, уже просто Тейн.

— А меня можешь звать Шайрек. Слушай сюда, просто Тейн. Я тебя отсюда выведу, но, если сболтнёшь кому обо мне, я однажды приду к тебе в гости, и ты меня не узнаешь. Нехорошо получится, невежливо. Я и так уже буду зол, а потом ещё и обижусь. А злой и обиженный метаморф может сделать с тобой много чего неприятного. Ты понял меня, просто Тейн?

Мальчишка часто закивал, он выглядел больше обрадованным, чем испуганным. Он или храбрец, или идиот, или и то другое вместе. Шайрек в юности был таким же.

Шайрек опустился на колени у дверцы, чтобы лучше разглядеть сенсорную панель кодового замка. Код он не знал и подбирать его не собирался. Трансформировал ногти на руках в тонкие острые пластинки, поддел ими края защитной пластины замка. Та отскочила со звонким щелчком, открыв взору переплетение разноцветных проводков. Отлично! Шайрек быстро пробежался пальцами, выбрал два нужных для аварийного открытия, соединил их. Индикатор питания моргнул голубым глазом, и дверь клетки раскрылась.

— На выход, — любезно предложил Шайрек.

Тейн не заставил себя упрашивать, выскочил так, словно клетка за его спиной собиралась взорваться.

— Ты правду говорил, что разбираешься в схемах или наврал?

— Ничего я не врал.

— Тогда иди, составляй маршрут. Надеюсь, справишься.

Мальчишка кивнул и прилип к взломанному терминалу, а Шайрек точно так же открыл дверь собственной клетки и закинул туда ошейник. Исчезновение лумариса и так будет громким событием, так пусть он хоть пропадёт не из запертой клетки. В идеале хорошо бы, чтоб в Гидре подумали, что ценное животное и заложника кто-то украл. Например, конкуренты. Или отец Тейна решил всё-таки вызволить сына. Хорошо бы ещё добыть себе одежду. В особняке Аделы Морис он рассчитывал стащить одежду у кого-то из обслуживающего персонала, а чем прикрыться здесь? Ладно ещё светить голым задом в лабиринтах Гидры, но в жилом секторе он привлечёт слишком много внимания. Да и мальчик в дорогом, но изгвазданном костюме тоже запомнится. А им желательно пройти по улицам незамеченными.

Мальчишка тем временем не терял времени даром. Вывел на экран план сектора, отметил красной точкой место их нахождения. Его пальцы порхали по переплетению цветных линий, то увеличивая, то уменьшая отдельные участки схемы. Он хмурился, кусал губы, отметал одни варианты пути и искал новые. Тихонько бормотал себе под нос что-то вроде: «Да. Да. Нет. Нет, нет, нет! Лазеры. Датчики движения. Мы не пройдём. Пост охраны. Тут дроиды. Тут живые. Что хуже? Вентиляция — да! Опять датчики. Жилые помещения, нам сюда не надо…»

Шайрек наблюдал и не вмешивался в процесс, у мальчишки определённо получалось быстрее и лучше, чем получилось бы у него.

— Вот, — наконец, остановился Тейн и проследил пальцем красную линию на экране. — Не идеально, но лучшего пути нет. Ты сможешь как-то уменьшиться? — Мальчик окинул взглядом широкие плечи Шайрека. — Я думаю пролезть по вентиляции, но таким ты туда не поместишься.

— Без проблем, — легко ответил Шайрек, но мальчишка продолжал хмуриться.

— Я отключил датчики открытия дверей нашего склада, но дальше я ничего отключить не могу. Если полезу в глубь системы, меня заметят, в Гидре не дураки сидят.

— Значит, не лезь. Покажи, чего ты там наколдовал.

Тейн подвинулся, давая возможность Шайреку в подробностях рассмотреть маршрут. Запутанная красная линия большей частью вела через вентиляцию, но иногда выглядывала в технические коридоры. Ну да, пройти весь путь по вентиляции было бы шикарно, но не реально. В нескольких местах шахту перегораживали воздушные фильтры, через них Шайрек и в одиночку бы не просочился, он еще не научился разбираться на молекулы. Значит, фильтры придётся обходить по коридорам. Дыра никогда не спит, а значит, встретить там можно кого угодно, от грузчиков и охраны до руководства Гидры. Нет, с руководством он всё-таки немного загнул, не будут важные шишки бродить по пыльным норам, но от этого не легче.

Шайрек ещё раз проследил пальцем красную линию, запоминая маршрут. Заодно глянул данные о размере канала вентиляции. Стандартный. Там и Тейну будет тесновато, а он в нынешней форме и вовсе застрянет. Но когда это форма становилась препятствием?

Шайрек ненадолго задумался, подбирая подходящую для превращения расу, чтобы не издеваться в очередной раз над многострадальным телом.

Керши!

Идеально!

Маленькие и шустрые — взрослый керш на полголовы ниже Тейна. Тело покрыто короткой и жёсткой светло-коричневой шерстью — шерсть защитит колени, не придётся сбивать их об металл воздуховода. И как бонус — многие керши не носят одежды. На родной планете не видят в ней необходимости. В цивилизованных мирах одеваться им приходится, и всё же голый керш на улицах города привлечёт куда меньше внимания чем голый человек.

Тело привычно поплыло, меняя очертания, и вот уже на месте человека стоит мохнатое большеглазое создание с пушистым хвостом и острыми коготками.

— Здорово! — искренне восхитился мальчишка.

Вот же шкет! Даже папаша Борх, зная его много лет, не любит наблюдать за трансформацией, слишком уж неприятное зрелище, а этого ничего не смущает.

— Открывай двери и пошли, — скомандовал Шайрек, первым направляясь на выход.

***

За первой дверью царила тишина и пустота. Только мигали на потолке неисправные светильники. И темнела на светлом металле серая крышка технического люка. Маленькая такая крышка, предназначенная для ремонтных дроидов. И вели к ней не скобы в стене, как для живых рабочих, а узкая полоса магнитного монорельса.

Тейн подпрыгнул и, цепляясь за рельс, ловко полез к потолку. Такие люки не имели электронных замков, так что мальчишка, просто сдвинул пару механических защёлок, открыл люк и скользнул внутрь.

Талантливый мальчик! Он точно сын главы торгового дома? А то больше похож на опытного грабителя. Понятно теперь как он сбежал из резиденции папаши, и даже почти понятно — зачем. Тесно там стало юному дарованию.

Шайрек ухмыльнулся и одним прыжком сиганул следом. Аккуратно закрыл люк и осмотрелся. Тейн на четвереньках уже успел уползти довольно далеко и теперь остановился и ждал его. Развернуться в узком лазе он не мог, поэтому застыл в неестественной позе в попытке оглянуться и рискуя свернуть себе шею.

— Я здесь, — прошептал Шайрек. — Двигайся. И в следующий раз не лезь вперёд.

В воздуховоде царил пыльный полумрак, свет проникал из коридоров через узкие прорези вентиляционных отверстий. Через эти отверстия неплохо просматривались отдельные участки коридоров, жалко только, что не все.

До первого фильтра они доползли без приключений. Коридор под ним не просматривался и Шайрек пару минут прислушивался, благо кершийские уши-лопухи и трансформировать не пришлось.

Тишина. Точнее, только привычные звуки механизмов огромной работающей станции.

Они спрыгнули в коридор, все серые от налипшей мелкой пыли, обошли участок с фильтром и снова забрались в воздуховод.

Потом им пришлось затаиться, пока внизу проходила целая толпа рабочих-техников, видать возвращались со смены. Потом пришлось ждать возле фильтра, пока не уйдут решившие отдохнуть прямо под ним живые охранники.

Время шло.

Когда заметят их исчезновение?

Очень хотелось к этому моменту оказаться как можно дальше от негостеприимных хозяев этой норы.

Шайрек всё время держал в памяти нить маршрута, передвигая по ней воображаемую точку их местонахождения. Похоже, Тейн делал то же самое, ни на одном повороте пока не сбился. А вот колени он уже сбил и ладони ободрал, Шайрек чуял слабый запах его крови, но ни слова жалобы не дождался.

Наконец-то выход в жилой сектор!

Но вместо технического люка путь преграждала впаянная в стены воздуховода решётка. На схеме её не было.

Ползущий впереди Шайрек чуть не уткнулся в неё носом. Вот же! Он-то может через неё пролезть, но для не умеющего менять своё тело человека — это непреодолимая преграда.

— Что там? — из-за его спины выглянул Тейн, разглядел решётку и замолчал. Всё понял.

— Не дрейфь, мелкий, — через плечо бросил ему Шайрек. — Вдох, выдох. Вот так, молодец. Я тебя здесь не брошу. Ползи назад до ближайшей развилки.

Развернуться в шахте невозможно, мальчишка стал пятится попой вперёд. Мягко говоря, не самый удобный способ передвижения, но опять ни слова жалобы, он даже вопроса не задал, что будет после развилки.

А после развилки будет план Б, которого Шайрек изначально хотел избежать. На безе Гидры не только ведь боевики и начальство синдиката, тут полно обслуживающего персонала — обычных работяг. И сейчас по местному времени раннее утро — пересменка. На проходной должно быть столпотворение. Можно попытаться выйти, смешавшись с рабочими, вот только Шайрек понятия не имел на сколько строгий тут контроль. Если вход-выход по удостоверению, его можно украсть, а если сканируют сетчатку глаза… Что ж, тогда он будет искать третий выход.

Над ближайшим люком и прислушиваться не пришлось — грохот ботинок и разговоры на нескольких языках. Ползём дальше. Только у третьего люка царила долгожданная тишина.

Шайрек открыл дверцу, спрыгнул на пол и застыл в нелепой позе, уставившись на чёрный зрачок бластера, встроенного в маленький шарообразный дроид-охранник, который до появления нарушителя тихо парил под потолком, а теперь опустился и завис прямо под открытым люком, целясь Шайреку точно между глаз.

Глава 4

Дроид медлил, перебирал протоколы. Не найдёт совпадений в базе работников, выстрелит. Дёрнешься бежать, тоже выстрелит. А если вдруг найдёт кого похожего на нынешнюю внешность метаморфа, пошлёт отчёт на базу о странном поведении рабочего, и сюда пришлют разбираться уже живых охранников.

Пока Шайрек отчаянно перебирал в голове варианты, произошло сразу два события. Мигнул индикатор бластера, видно дроид всё же решил его пристрелить, и в это же мгновение из люка прямо на летающий шар вывалился мальчишка. Обхватил дроида руками, словно обнял, прижал к груди и вместе с ним грохнулся на пол.

Выстрел всё-таки полыхнул, но попал метнувшемуся в сторону метаморфу не в голову, а в левое плечо. Руку словно огнём облизало. Шайрек крепко зажмурился, чтобы не заорать от боли и тихо застонал.

Ему эхом ответил второй стон. Шайрек поспешно распахнул глаза.

Тейн сидел на полу среди обломков дроида и стирал ладонями с разбитого лица кровь. Да уж, дроиды-охранники не рассчитаны на полёты с пассажирами, а мальчишка, падая, пропахал носом твёрдый пол.

Ничего, это не смертельно. И он тоже живой, что само по себе странно, но замечательно.

— Вставай, отважный воин, — Шайрек протянул мальчишке здоровую руку, — некогда рассиживаться.

Коридор с остатками разбитого дроида они покидали почти бегом. Услыхав шаги впереди, забились в какую-то подсобку.

Джек пот!

Это оказался склад использованных рабочих комбинезонов. Грязных, но выбирать не приходится. А может, так и лучше. Они сейчас и сами грязные и в крови, взглянуть страшно.

Рана Шайрека запеклась бурой коркой, рукой не пошевелить, но хоть кровь не идёт. Лицо Тейна, и до того побитое, выглядит слишком уж живописно.

— Вытри кровь своей рубахой, — приказал метаморф мальчишке, поспешно перебирая комбинезоны в поисках подходящих.

Тейн послушно стянул изгвазданную рубаху и принялся вытирать лицо, а Шайрек задумался. Неизвестно что успел передать на базу дроид, хорошо бы на всякий случай сменить внешность, вот только делать это раненым — удовольствие не для слабонервных. Он сжал зубы, чтобы не стонать в процессе и не пугать мальчишку — бесполезно, Тейн всё равно переполошился, когда Шайрек тяжело рухнул на пол, на пару секунд потеряв сознание.

— Шайрек, Шайрек. Вставай. Пожалуйста, — голос мальчишки доносился словно из другой вселенной, Шайрек тряхнул головой и с трудом сфокусировал взгляд на лице Тейна.

Действительно, чего это он? Не время разлёживаться.

Он превратился в человека, только не в свой привычный образ молодого симпатичного мужчины, на этот раз он выбрал внешность пожилого, тощего как палка, низенького и абсолютно лысого мужичка. Точнее, от боли он не полностью контролировал трансформацию: убрал шерсть, а заодно и волосы на новом теле, а фигура осталась похожей на прежнюю. Ладно, и так сойдёт.

Пока Шайрек приходил в себя, Тейн успел выбрать для них комбинезоны с защитными щитками на лицах. Отлично! Умный пацан.

Залезть в комбинезон с неработающей рукой оказалось сложной задачей, но Шайрек справился. Щитки на лица они опускать не стали, чтобы у охраны на выходе не возникло желания заставить их поднять, но сама конструкция капюшонов с щитками позволяла разглядеть только глаза и кончик носа.

Они осторожно выбрались со склада и вскоре слились с шумной толпой идущих на выход рабочих. Шайрек ловко стянул два удостоверения, но это оказалось излишним.

Человекоподобные дроиды проверяли удостоверения входящих, а выходящих выпускали без проверок.

Шайрек пихнул в плечо Тейна, чтоб тот сделал лицо попроще, шепнул ему: «Дыши», а то тот аж посинел от волнения, и вот они наконец-то на улице жилого сектора. Идут не торопясь вразвалочку, хотя обоим хочется сорваться на бег. Правда, у Шайрека ещё и ноги заплетаются, далеко он всё равно не убежит. Руку он уже перестал чувствовать, зато всё остальное тело плавится в пламенной боли.

— Шайрек, тебе надо в больницу, — Тейн в очередной раз удержал его от падения и беспомощно оглянулся.

— Какая больница, с ума сошел? Меня там разберут на винтики, — еле хватило сил на злой шёпот.

— А что делать?

— Помнишь тот магазинчик, где ты глазел на старого тарга?

Тейн кивнул.

— Нам нужно туда.

В глазах темнело, и Шайрек не представлял, как будет добираться к папаше через половину станции. Нужно отдохнуть, собраться с мыслями. Но мысли упорно отказывались приходить на собрание. Тейн взял его за руку, Шайрек шёл, заставлял себя переставлять ноги, но совсем не понимал куда и зачем они идут.

Шумные улицы с торговыми павильонами сменились техническими кварталами с ремонтными мастерскими, складами, ровными рядами грузовых контейнеров и хаотично заваленными списанной техникой площадками.

— Жди меня здесь. Шайрек, ты слышишь? Жди здесь, я приведу помощь.

Шайрек обнаружил себя в норке под перевёрнутой вверх тормашками грузовой платформой. Как он сюда попал, он не помнил.

— Шайрек? — продолжал зудеть над ухом мальчишка.

— Да куда я денусь?

Тейн пропал. Шайрек остался в одиночестве.

Интересно, пацан правда вернётся? Смысла в этом немного. Он уже на свободе, может спокойно вернуться к родителям. А Шайреку просто нужно немного отдохнуть. Ничего, он и не из таких ситуаций выкарабкивался, сдохнуть в груде металлолома — для него это слишком глупо.

Мысли, тяжёлые и неповоротливые, совсем заволокло туманом. Шайрек закрыл глаза.

***

А открыл их снова в своей собственной кровати в комнатушке при лавке папаши Борха. Он жил тут, когда надолго оставался на Парсеке-12.

Сам папаша обнаружился рядом — дремал на стуле, опустив голову, и усы-щетинки щекотали ему морщинистую кожу на груди, выглядывающую из незастёгнутой рубахи. Старый тарг вздыхал во сне и забавно морщил нос.

Шайрек попробовал пошевелиться. Получилось. Левая рука, плечо и часть грудной клетки холодил толстый слой регенерирующего геля — не слишком приятно, зато ничего не болит. А ещё он снова потерял контроль над трансформацией и, судя по упавшим на лицо чёрным прядям, принял тот облик, который последние годы привык считать родным.

— Папаша, — позвал он, голос получился тихим и хриплым, но тарг услыхал, вскинул голову и расплылся в широкой улыбке, радостно топорща все свои лицевые щетинки.

— Как я здесь оказался?

Борх улыбнулся ещё шире:

— Твой малец угнал флаер и привёз тебя ко мне.

— Что?! — Шайрек аж закашлялся. Это юное дарование ещё и флаеры ворует!

— Не волнуйся, я от него избавился, — поспешил успокоить папаша.

— От пацана?

— От флаера. От пацана так легко не отделаешься.

— Он здесь?

— Да. Тейна Арвела, младшего наследника торгового дома Арвел, официально объявили погибшим. Мальчик не хочет воскресать.

— Почему?

— А сам подумай! — этот злой ехидный голосок принадлежал не старому таргу, а мальчишке-человеку.

Тейн нарисовался в дверях, стоял, смотрел настороженно.

— Не понимаю, — соврал ему Шайрек.

— Отец всю жизнь меня запирал, а потом бросил. Я ему никогда не был нужен. Можно я останусь с вами?

— Нельзя! — отрезал Шайрек.

— Ах так! — яростно блеснул глазами мальчишка. — Тогда я всем расскажу, что ты настоящий метаморф с Лиссара.

— Вот засранец! А такое слово как «благодарность» тебе не знакомо? Я спас твою жизнь.

— Я тебя тоже спас!

Они сверлили друг друга напряжёнными взглядами, пока папаша Борх громогласно не расхохотался.

— Шайрек, пацан мне нравится. Забирай его себе. Будет учеником.

— Зачем мне ученик?

— А чтобы скучно не было!