Наследница

Глава 1

Работа, работа, перейди на Федота, с Федота на Ирину Сергеевну, от нее на директора Карима Малевича, — проговорив заклинание, я плюхнулась лицом на бумаги с отчетностью. Все, я сдаюсь, невозможно ни морально, ни физически с этим справиться. А я физически слабый человек. Неделю без сна и отдыха, засыпания во время работы на столе не считаются. Мой мозг в это время вовсе не спал, в нем еще проводились отчеты, числа складывались, графики прыгали.

Вот и сейчас линия продаж куда-то поскакала. Стой! Окаянная! — крикнула я ему. Тебе нужно вот здесь подняться, продажи выросли, лето началось, а вот здесь плавно опуститься, не сезон. Кто же зимой стройматериалы покупает. А линия развернулась ко мне лицом, очень похожим на лицо директора, показала язык и разлеглась по графику строго горизонтально. Ух, тебя, — помахала я кулаком. —Лис, хватит дурью маяться, — сказала мне папка с отчетностью. —Отстань, глюк, я с тобой вообще не разговариваю, — лениво отмахнулась я от нее. Она меня на самом деле не раздражала, а только ее содержимое, но все же. Тут меня толкнула папка с прошлогодним отчетом дав мне леща. Хорошего такого леща, что я открыла глаза и увидела перед собой подружку Милену, державшую в руках кружку с водой, видимо предназначенную для моей головы. —Ты сдурела?! Ты через полчаса должна отчет сдавать, а ты дрыхнешь. Я протерла глаза и посмотрела на часы. Е-мое, мои глюки продолжались два часа. Вот тут как-то спать сразу расхотелось. Я быстро сгребла бумаги в папку, положила туда же флешку и побежала умываться. —Милочка, вызови такси! — крикнула на ходу в ванную я. Пока собиралась, пока ехала — опоздала окончательно. Ну все, мне конец. Ирина Сергеевна точно не упустит шанса поиздеваться надо мной. По закону подлости у двери кабинета директора я именно с ней и столкнулась. —Я надеюсь, ты помнишь о предупреждении, — съехидничала она. —В отличие от тебя у меня прекрасная память. Я не забываю по крайней мере застегивать пуговицы на рубашке, - подметила я две расстёгнутые пуговицу сверху. - И уж тем более не нуждаюсь в твоих напоминалках. Развернулась на девяносто градусов так, чтобы хотя бы слегка задеть ее, и, довольная ответом, вошла в кабинет к начальнику. Директор встретил меня молча, ни разу не напомнив об опоздании, чему я сильно удивилась, но не подала виду, как будто все идет как надо. Мы быстро посмотрели бумаги с отчетностью, и, похвалив меня за работу, он отпустил меня дальше заниматься своими обязанностями. Из кабинета я уже выходила в очень хорошем настроении, и даже столкновение с Ириной меня не расстроило.

В кабинете бухгалтерии меня ждали с большим нетерпением. Девочки знали: если я справлюсь с задачей, то премии и прибавления к зарплате быть, нет — то полгода сидим без надбавки к зарплате. Так что после моего довольного кивка девочки вытащили из-под стола вкусности и чай и, весело щебеча, стали засовывать мне в рот все это разом. — Девочки, — отмахнулась я от них. — Я есть не хочу, я спать хочу. Поэтому сделайте-ка мне крепкого кофе. Девочки опять забегали по кабинету. В такие дни я себя чувствовала королевой. Еще бы. Отчет, который я делала один раз в полгода, был очень сложным, и справлялась с этой задачей только я. Несмотря на то что нас было трое — Катька, Света и я — эта задача возлагалась полностью на меня, на главного бухгалтера. Девочки могли привести только данные, и все. Но раньше я с этой задачей справлялась день или два. Но компания расширилась, штат работников тоже. Следовательно, расчетов стало еще больше. Как итог — неделя мучений и ура, премия. А премия давалась приличная, так что я могла и за квартиру заплатить, и что-то приберечь на голодные деньки. И так полгода, до следующего отчетного периода. —Слышала, — жуя булочку с джемом, буркнула Катя (что за привычка говорить с набитым ртом), — Ира-стервочка в любовницы подалась. —И кого же она охомутала? — с интересом спросила я. — У нее же муж строгий. Узнает — убьет. —Кого, кого, — Карима Малевича, конечно же. Она за ним все эти три года бегала. И замуж выскочила назло ему, — усмехнулась Светка. Я кажется подавилась. Мне тут же вспомнилась история, которая произошла утром между нами. Вот гадина, она же меня теперь точно потопит. Девочки взволнованно посмотрели на меня. Кажется, последнюю мысль я произнесла вслух. —Вы что, поругались? — тихо спросила Катя, как будто боялась спугнуть удачу. —Ну, как сказать, — замялась я. — немного попридирались. —М-да, учитывая вашу давнюю вражду, она просто так от тебя не отстанет. —Это уж точно. Похоже, мне лучше искать новую работу. —Может, обойдет, — нерешительно пискнула Катя. Мы со Светкой посмотрели на нее как на дуру, она тут же обиделась. Я не стала терять время и залезла на сайт по поиску работы. Но, к сожалению, ничего хорошего не находилось. К обеду настроение окончательно испортилось, и, бросив свое занятие, я плюхнулась на кресло и задремала. Мне снились чудные сны. Я шла по поляне, где цвели много цветов разного окраса, где-то журчала река, а на деревьях щебетали птички. Было так хорошо, так спокойно. Я вдруг вспомнила, что давно не была в отпуске, все откладывала из-за проверок и отчетов. А здесь хорошо было, ни бумаг, ни цифр... —Я же говорю, она бездельница, — раздалось под ухом. Я с трудом раскрыла глаза и посмотрела на виновника моего пробуждения. Но кто это, я поняла еще до того, как мое зрение прояснилось. Так могла пищать только одна женщина в нашем офисе. Я зло посмотрела на высокую блондинку и, прежде чем она что-то сказала, крикнула ей: — Исчезни, ведьма! Ирина подпрыгнула от неожиданности и плюхнулась на стол. К моему счастью, прямо в мое кофе. К черту бумаги. Главное — кайф от того, что я созерцала грязное пятно на белоснежной юбке Ирочки. Она в отчаянии начала протирать юбку, но эффекта никакого. Я весело захихикала. — Кхм, — послышалось покряхтывание за спиной. Я обернулась и с опозданием осознала, что все это время за этой сценой наблюдал директор. Сперва меня охватила паника, потом я посмотрела на часы, показывающие обеденное время, и тут же успокоилась. — Я тут зашел познакомить вас с новым начальником вашего отдела и новым главным бухгалтером, — как можно яснее сказал Карим Малевич. Кажется, моя челюсть стуком упала на пол. Как по-другому объяснить, что я не могла закрыть рот? Я посмотрела на директора. Высокий и красивый, широкий в плечах, с накачанной фигурой, он стоил внимания многих девушек. Мне всегда нравилось, как он ловко управляет организацией. Никогда не кричит, если злится — просто смотрит на объект раздражения, и становится сразу ясно, что делать. Я иногда даже представляла, с кем бы он мог встречаться. Должна же была быть у такого мачо, всего-то тридцати лет, какая-нибудь девушка. Но никак не Ира. Она была как черное пятно рядом с ним, грязью, которая портила весь вид нового наряда. Несмотря на внешние данные, Ирочка всегда вызывала отвращение и недоверие. Как она захомутала директора — просто загадка. М-да, кажется, директор пал в моих глазах на пару ступенек ниже. —Ну и кто же это? — отозвалась Светка, которая все это время молча наблюдала за сценой, происходящей в кабинете. —Прошу любить и жаловать — Ирина Сергеевна, — указал на все еще уныло всхлипывающую из-за испорченной юбки блондинку. Ненатуральную блондинку, — уточнила я себе, смотря на выжженные краской космы девушки. —А как же Лиси? — забыв про служебную этику, пискнула Катя. —А она, она... — запнулся директор. —А она будет обычным бухгалтером. Соответствующей зарплатой, — с ехидством ответила уже успокоившаяся Ира. —А отчетности ты тоже сама будешь делать? — уже закипая, спросила я. —Почему же? У нас есть ведь ты. Я вскочила с кресла. Я понимала, что если не успокоюсь, то наговорю много лишнего, и уже точно останусь без работы. Но буря уже набирала обороты и грозила превратиться в смерч. Еще чуть-чуть — и все. Но удержать стихию не удалось, этому помогла Ирочка. —Премии ты не лишишься, но отныне подчиняешься мне. И я решила — будет система штрафов. Если хотите получать нормальную зарплату, постарайтесь не нарушать правила. Свод правил получите завтра, — произнесла она со злорадством. —И ты думаешь, что я такая дура? — приближаясь к ней, спросила я. — Я вот так просто соглашусь стать объектом издевательств? — сделала еще один шаг к ней. Видимо, вид у меня был устрашающий, потому что Ирочка стала пятиться назад к двери. — Я сутками не сплю, делая все эти отчеты. Ночами перепроверяю документы перед проверкой. И ты думаешь, что я после стольких лет соглашусь на такое решение? —Мое решение не обсуждается, — строго сказал директор, спасая этим от моего наступления свою любовницу. —Знаете, я была о вас хорошего мнения. И никогда не подумала, что вы свяжетесь с ней, да еще и замужней. И уж тем более будете принимать такое глупое решение. Ведь она вас уговорила. Специально, чтобы меня позлить. —Ты не забыла, что говоришь с начальником отдела и директором? — вскинув голову, крикнула Ирочка. —Это ты что ли начальник? Нет уж, — я подбежала к столу, выдернула чистый листок и быстро начеркала на нем свое желание уволиться. Затем развернулась и вручила его еще не до конца осознающему суть проблемы директору. —Отрабатывать я не буду. Я так за неделю умоталась без сна и отдыха, что ухожу на больничный. А вот это, — покрутила я флешку в руках, — я оставлю себе. И отдам, когда со мной рассчитаются. Вплоть до премий и отпуска. Я с гордо поднятой головой выскочила из кабинета, еще не до конца осознавая того, что натворила. По пути я вспомнила, что забыла сумку, пришлось возвращаться. К моему приходу начальников в кабинете не было. Зато сидели девочки. Обе в состоянии прострации жевали сладости и моего прихода не заметили. И только когда я подняла сумку, Катя заметила меня. —Что же дальше будет? — чуть не плача, спросила она меня. —М-да, ну ты сморозила, подруга, — все еще жуя, ответила Света. — Я бы не смогла. В их глазах я выглядела и героем. Они наперебой стали хвалить меня и, самое главное, радовались, что смогла сказать то, что давно надо было сказать. Только мне от их речей стало как-то грустно. Я так привыкла к этой работе, а теперь мне придется покинуть свое излюбленное место. —Я, наверно, тоже уволюсь, — сказала Света. — А что? Эта мегера не даст нам покоя. Понаставит штрафов, останемся без зарплаты. —Я тоже, — осмелилась Катя. —Девочки, простите, — сказала я. —Нет, ничего страшного. Просто без тебя тут все пропадет. Я не смогу работать, — успокоила Светка. —А меня давно папа к себе зовет. Только я не решалась. А тут повод, — тихоня Катя просто умиляла меня, когда начинала о чем-нибудь говорить. Пухленькая, с большими щенячьими глазами и вечно в своей серой юбке, она напоминала мне актрису из фильма «Не родись красивой». Я знала, что в душе она надеялась, что Карим Малевич увидит в ней красавицу и влюбится, тем более Катя сама давно неровно дышала на него. О ее тайной любви к директору наверно знал каждый сотрудник в офисе. Я понимала, что теперь ей еще тяжелей будет здесь работать. —Может, все к лучшему? — с надеждой спросила я девочек. — По-другому и быть не может, — ответила Светка. И мы обнялись. Даже всплакнули немного. Все-таки с Катей я уже пять лет работаю, а со Светкой три года. Мы стали как семья. А теперь новая работа раскидает нас по разным городам. Договорились переписываться, хотя сами точно знали, что писать никто не будет или общение утихнет через неделю другую. Но это формальность. С работы я уходила уже успокоившись, и воспоминание о том, что натворила, меня уже не пугало. Я знала, что в данной ситуации у меня не было выбора. Ира по любому не дала бы мне там работать или превратила бы меня в своего раба. А если бы не оставила себе флешку с отчетом, то премии мне не выдали. А я их заработала. Тем более пока буду искать работу, хотелось бы не умереть с голоду, а при возможности еще и отдохнуть. Домой я вернулась после обеда, чем сильно удивила подругу. Мы с Миленой жили вместе еще с института, сперва снимали квартиру. Потом мне удалось выбить ипотеку, и она переехала ко мне. Мы так привыкли друг к другу, что считали себя сестрами. Все-таки десять лет вместе. Юбилей. —Ты чего? — крикнула Милена из кухни. — На обед пришла? Или уволили? —Уволилась. Сама, — скидывая туфли, буркнула я под нос. Милена высунула нос из-за двери и выпученными глазами посмотрела на меня. —Сама? —Ставь кушать. Очень голодная. За обедом расскажу, — сказала я подруге и потопала в ванную мыть руки. За обедом я в подробностях рассказала подруге историю своего увольнения. А она слушала меня, охая и постоянно трогая себя за щечки. Уж очень она была эмоциональной. —И ты не боишься, что они тебе не выплатят деньги? —Выплатят, — уверенно сказала я, показывая флешку. — Отчет они не успеют уже приготовить, нового сотрудника, который сумеет это сделать, тоже не успеют принять. Только я хорошо знала все тонкости работы с этими данными. А значит, у них не будет выбора. — А если все-таки не выплатят? — со вздохом спросила Милена. — Или в полицию заявят. — За что? Отчет мой, там везде моя электронная подпись. Флешка тоже моя, у меня даже чек на нее где-то есть. Привычка с работы — все чеки сохранять. А если не выплатят — выкину. — Куда пойдешь работать? — не унималась подруга. —Не знаю пока, — честно призналась я. — Сперва отдохну. Устала очень. А потом... потом, может, к тебе. Милена работала барменом в ночном клубе и вела сугубо ночную жизнь. Диплом экономиста она выкинула сразу. Решив для себя, что экономика — не ее стезя. Родители ее долго возмущались, но, увидев, что дочь уперлась как баран, успокоились. Тем более Милена работала в элитном клубе и зарабатывала хорошие деньги. И почти накопила себе на квартиру. Не съезжала лишь потому, что уже привыкла ко мне. Сказала, что съедет только когда передаст меня в надежные мужские руки. Только этих рук нигде не было видно. И я по-прежнему куковала одна. —Я спрошу на работе. Но ты же знаешь, оттуда только замуж уходят. А у нас пока таких не намечается. —Да ладно, я пошутила, — успокоила я ее. — Найдется еще. Для такого специалиста всегда работа найдется. —Точно, — хмыкнула подруга. — Ты у нас профессионал. —Ага, — ответила я, закрывая зевающий рот. —Ты лучше спать иди. Ты же целую неделю не спала нормально, — сказала подруга, и я послушно потопала в спальню. Уснула, видимо, еще до того, как голова коснулась подушки. Ну и ладно, завтра день будет лучше. Все будет хорошо. — пронеслась мысль перед тем, как я провалилась в сон.

Глава 2

Дзынь! Да чтоб тебя! Я выключила будильник и снова засопела. Дзынь-дзынь! Ааа! Перенесла звонок повторно. Если честно, не сразу вспомнила, что я теперь безработная, поэтому упорно соблюдала традицию по переносу своего сна. Обычно хватало трех раз, если не помогало, то в силу вступала тяжелая артиллерия – бегающий будильник. Ага, я тоже жертва маркетинга, но я дала слабину только один раз и в благих целях. Ну не могу я с утра вставать легкой походкой и со свежим выспавшимся видом. Обычно я похожа на того самого алкоголика после месячного запоя: затекшая, взъерошенная и с жаждой выпить, только не горячительного, а горячего кофе.

Дзыыынь! Из-под кровати выскочил мой утренний мучитель, ловко лавируя между моих ног, эта наглая собаченька с противным звуком понеслась по комнате. Кия! И подушка – а это должна была быть только подушка, ничего кроме, – полетела в будильник, и тот истошным звуком «Дыыыыыынзь!» заглох. Только вслед за подушкой прямо в стену прилетело что-то очень тяжелое и черное.

Телефон!Он наверно лежал на подушке. Ну что сказать, лучшего будильника и не придумаешь. Одним БАМ! в стену – и больше не хочется спать.

Вообще-то в планах у меня было поменять его на новый, но не после увольнения же.

С тяжелым сердцем и дрожью в руках я подошла к моему дорогому другу – а как иначе? Мы с ним и в огонь, и в воду, и медные трубы прошли. Фух, небольшая трещина в экране, и других ранений нет.

А я все-таки выспалась! Посмотрела на часы – проспала полторы суток. Эх, потянулась я, хорошо-то как! Мила наверно уже седьмой сон видит, посмотрела на подругу посапывающую на кровати. Она приходит в шесть утра и сразу заваливается спать до четырех. Затем готовит кушать и уходит на работу. Наполнив большую кружку кофе, выползла на балкон, посмотреть какая сегодня погода. Утро было ясным, почти безмятежным. Птички поют, солнышко светит, воздух чистый и теплый. Лепота! Еще и на работу не надо. Вообще класс. Хотя должна признаться, работу я свою любила, и девочки у меня были классные. А тут одним неловким движением руки (спасибо, начальник) все исчезло.

Смартфон пиликнул новым сообщением. Я даже присвистнула от содержимого. Поступление средств. Надо же, за день управились. В уме посчитала, сколько должно было поступить, и насчитала даже пару лишних тысяч. Обрадовалась. Ну, теперь точно на отдых слетаю.

Следующим сообщением было лично от Карима Малевича: «Отдохни, поговорим после отпуска. Флешку завези сегодня девочкам».

Весело подпевая под нос знакомую песню, я открыла ноутбук, проверила отчеты на флешке – привычка перепроверять все. Полистала турагентства с хорошими отзывами, посчитала, сколько можно потратить на отдых. Ну все, дела закончились. Идем покорять мир. Нужно было отвезти флешку на работу и пройтись по магазинам.

Правда, провал случился на первой же остановке. Автобус, весело испуская газы, посветил мне своими задними огнями и уехал вдаль. Следующий только через минут двадцать.

Ну вот, я только понадеялась, что сегодня жизнь пошла по-новому, а она меня припечатала лицом в лужу. Когда это у меня все было идеально? Ну, с другой стороны, все стабильно. Кто-то из знакомых говорил: если с утра все идет гладко, жди полного провала вечером ( конечно он все это изъясняет матом, но суть одна и та же). Кто знает, у меня каждый день какие-то неприятности происходят. Влипать в неприятности – это вообще мое второе хобби, первое – проспать все на свете, особенно если это что-то важное. Например самолет или поезд.

Если честно, сегодняшнее утро можно было считать идеальным: я выспалась, телефон почти выжил, на счет пришли деньги, солнце щедро заливало улицу теплом, от асфальта тянуло легким маревым, я в летнем белом платье стою и никуда не спешу. Какой-то автобус – это просто мелочи. Стакан можно считать на половину полон – оптимистично успокоила я себя. Все хорошо. Главное, дождь не пошел бы.

Кажется, у меня есть способность вызывать неприятности, если их недостаточно в жизни. Сперва налетел ветер, сильный такой, что волосы встали дыбом. Платье, конечно, не а-ля Мэрилин Монро, но я, как в том фильме, пыталась удержать юбку, дабы не осчастливить добрую половину школы, которая как раз была напротив этой остановки. И, конечно же, все дети побежали к окну, чтобы посмотреть, как погода разбушевалась. А тут я, в своем белом летнем наряде, держащаяся за юбку, – картина маслом. Я в отражении стекла увидела, как мои волосы стояли дыбом, а ветер закручивал их воронкой, будто смерч находился именно на моей макушке.

Ну вот, знакомый прав, надо всегда настораживаться, когда день идет хорошо. Ну или, по крайней мере, надевать брюки, а не платье.

Ветер стих так же резко, как и начался. Но вы же понимаете, что бывает после сильного ветра? Правильно, ливень. Новая остановка была сконструирована точно тем человеком, который ни разу не ездил в автобусе и не стоял часами на остановках. Как по-другому объяснить стеклянные стены и потолок, который не спасал ни от ветра, ни от дождя, если, конечно, он не шел строго перпендикулярно к земле? А в солнечную погоду можно было и сгореть заживо.

Небо потемнело в одно мгновение, и дождь обрушился на город с такой силой, будто хотел смыть его в канализацию. Крупные, тяжелые капли стучали по стеклу и асфальту, мгновенно превращая улицы в бурлящие потоки. Ливень, я скажу, был тоже быстрый, раз – и все. Как и мое платье, оно промокло до нитки.

Я не успела пожаловаться судьбе-матушке на несправедливость по отношению ко мне, как передо мной остановилась машина представительского класса. Ой, девки, какой мужчина оттуда вышел! Не мужчина, а сказка.

Мужчина что-то сказал, я не услышала. Вообще мой мозг на время отключился, слишком красив был гад. Первые несколько секунд я видела только его сногсшибательное тело, широкие плечи, накаченный торс, узкая талия – все это облаченное в черную рубашку и черные брюки. Затем взгляд перешел на лицо, и от впечатления гормоны прям зашкалили. У него была утонченные черты лица: идеально ровные брови, высокие скулы и гладкая, будто отполированная кожа. Какие, однако, красивые темные синие глаза, а какие пухлые губы! Кажется, эти губы что-то говорили, возможно, что-то красивое.

Но тут я заметила свое отражение в его машине. Отрезвляет, я скажу: размазанная тушь, съехавшее мокрое платье, с которого просто ручьями текла вода, и шиньон из волос на голове. Так себе ты парикмахер, ветер, но впечатлил.

— Вам помочь? – наконец-то включился мозг, и я стала слышать, что мне говорят.

Я еще раз посмотрела на свое отражение, потом на мужчину. Кажется, в моем взгляде можно было прочитать все мои вопросы, которые пронеслись в голове, но вслух я побоялась их сказать.

— Ничего страшного, я вам сейчас постелю полотенце на сиденье.

Может, у него проблемы со зрением? Или он любит помогать сердобольным? А может, он маньяк? Точно, извращенец.

Мужчина смотрел на меня уже с укором.

Да ну, вслух сказала, что ли? Как неудобно-то получилось.

Он открыл багажник и вытащил пакет с чем-то. Ну все, грохнет прямо здесь и в багажнике увезет в лес и закопает. Но мужчина вытащил полотенце и накрыл мою голову. Затем постелил на переднее пассажирское сиденье второе полотенце и рукой махнул, приглашая меня в салон. На этот момент к остановке подошли еще два человека и с интересом наблюдали за сценой.

Я почему-то на тот момент решила, что лучше уж машина и маньяк, чем такая сцена на публику.

Он был серьезен, уже совсем не улыбался. Еще бы, его назвали извращенцем. И ладно, красотка какая-нибудь, а тут… Ну правда, в жизни я тоже не страшилище: у меня прекрасный рост – метр семьдесят, осиная талия, несмотря на зверский аппетит, – за что была не раз названа ведьмой. Также довольно милое личико с большими голубыми глазами( на самом деле они сиреневые, но из-за лишнего внимания я всегда носила линзы) и длинной каштановой шевелюрой до самой той мягкой точки, которая притягивала неприятности.

Через пять минут поездки я вспомнила, что не сообщила, куда мне надо, но, как ни странно, мы ехали прямо по адресу.

— В бардачке зеркало и влажные салфетки, приведи себя в порядок.

Я готова была рассердиться на незнакомца. С каких это пор мы на «ты» перешли? Но осекла себя на полуслове. На самом деле, не заявляться же так на работу. Вид у меня был ужасный, но, более-менее поработав над внешностью, я смогла привести себя в порядок. Осталось платье высушить, но после того, что оно прошло, вряд ли тут обойдется дело одной сушкой. Материал из льна вообще трудно привести в порядок после воды.

— Попроси подругу выйти и забрать флешку, потом поедем в торговый центр и купим нормальную одежду.

Он посмотрел на меня брезгливым взглядом, будто на мне было не мокрое платье, а одежда, стянутая у бомжа.

Ну знаешь ли, тоже мне принц! Я демонстративно отвернулась от него и посмотрела в окно. Из моих уст уже готовились вылететь не совсем ласковые слова, но я почему-то быстро успокоилась. На самом-то деле, чего это я? Нормальное предложение. Мозг размышлял трезво, но где-то внутри зарождалось что-то нехорошее, вот прямо нутром чувствовала – не мои это мысли. Что-то здесь не так.

Через пятнадцать минут мы отъехали с работы, оставив на парковке шокированную Светку, которой, мне кажется, теперь без рюмки коньяка и не прийти в себя. Как я ее понимаю, мне самой пока такое в шок. Я по моему вообще плохо пока соображаю. Не каждый день такое происходит.

Глава 3

Час. Ровно час прошел с того момента, как меня подобрали на остановке, и как я оказалась в этом ресторане. Он был одним из тех мест, куда я бы никогда не забрела сама: полумрак, приглушенные разговоры, столики из темного дерева и пахло чем-то дорогим – смесью кофе, кожи и коньяка. Я сидела, ухоженная, в новом наряде и непривычно для себя молчаливая.

— Можешь говорить? — нарушил тишину мужчина напротив.

— Чего? — переспросила я. Что, мне сейчас дали устное разрешение? Точно, а я-то только твоего приказа и ждала.

- Вы мне приказываете? — начала злиться я, чувствуя, как волна возмущения медленно поднимается от кончиков пальцев.

— Успокойся, — чуть громче, но все так же спокойно сказал красавчик. И что-то в его тоне сработало как кнопка «пауза». Я покорно опустилась на стул. На нас никто открыто не смотрел, хотя вокруг было полно народу. Только официантка, мельком бросила на нас странный взгляд, заметив, должно быть, мое испуганное лицо.

— Не вынуждай меня заставлять тебя, — проговорил он, и в его голосе впервые прозвучала стальная нотка. — Мне надо просто поговорить.

— С каких пор мы на «ты»? — конечно, Лисичка, этот вопрос — прямо самый главный и необходимый в данный исторический момент. Но что поделать, иногда мой язык куда поворотливее мозга.

Мужчина улыбнулся. Красивый гад, и знает об этом. Улыбка смягчила его резкие черты, но глаза остались серьезными и изучающими.

— Венси. Или Вениамин, — протянул он руку. Ладони были широкими, с длинными пальцами и едва заметным шрамом на указательном пальце.

— Алиса, — сухо ответила я, не стала уточнять про сокращенное имя. С какой стати?

— Или Лисичка, — он сам закончил за меня. Голос звучал как констатация факта, без насмешки.

Мороз пробежал по коже. Он точно маньяк. Вот не удивлюсь, если он знает про меня всё и следил не один день.

— Два месяца, — сказал он, как будто ответив на мысль. — Я следил за тобой два месяца. Искал лет пять. И да, я не маньяк. Позволь мне все рассказать, а потом мы поговорим.

Мысли читает? Или я опять всё вслух произнесла? Странно. И жутковато. В горле пересохло.

— Спрячь свои эмоции. Достаточно посмотреть на твое лицо — не нужно уметь читать мысли. Ты прямо как рекламное табло: всё сразу высвечиваешь.

— Нет, так не пойдет, — пытаясь взять себя в руки, процедила я. — Странный ты… Загипнотизировал, притащил сюда, а теперь какую-то сказку пытаешься втирать.

— Не вынуждай меня идти на крайние меры, — Вениамин (уж больно он был солиден для «Венечки») начал терять спокойствие. Глаза его сузились. — Тогда я задам тебе несколько вопросов. Потом ты свободна.

Я согласно кивнула. Ситуация начинала меня пугать, но любопытство брало верх. Может, это конкуренты Малевича? Хочет узнать тайны бухгалтерии? Я усмехнулась этой мысли.

— Ты в курсе, кто твои родители? — спросил он без предисловий.

Вот это поворот. Нежданчик. Какой угодно вопрос я ожидала — про отчеты, про Малевича, даже готова была к интимным намекам. Но родители?

— А кто их знает? — выпустила я струю ядовитого сарказма, защищаясь. — Вас какие именно интересуют? Те, кто создал, или вторые, те, кто кинули так же, как и первые?

Да, я сирота. Да, меня никто всерьез не хотел удочерять. Но эта информация всегда была под семью замками. Единственная, кто знал о моем нелегком детстве, — Мила, и то потому, что мы учились в одной школе и были лучшими подругами.

— Первые, — Вениамин внимательно, как хищник, следил за каждой моей реакцией.

— Вы не по адресу. Не знаю, где они и тем более кто они. Если очень интересует, идите… в справочное бюро, например. — Я хотела, конечно, послать его куда подальше, но мы же вежливые девочки. Не будем портить первое «свидание».

Я уверенно встала, уже собираясь уходить. От этой ситуации у меня испортилось настроение и я стала раздражительной. Пришел какой-то красивый чудик и расспрашивает о том, о чем я говорить ни с кем не собиралась.

— Я могу тебе про них рассказать.

Я замерла на месте. Повернулась на сто восемьдесят градусов и, опершись руками о холодную столешницу, впилась в него взглядом.

— Вот скажите мне, пожалуйста, — прошипела я, чувствуя, как сжимается сердце от старой, забытой боли. — Зачем тридцатилетней женщине знать о родителях, когда она в них уже давно в них не нуждается? Вы хотя бы лет пятнадцать назад пришли бы — возможно, я бы вам обрадовалась. А сейчас… хоть они английской знатью будут — мне плевать.

Я ушла, гордо подняв голову, хотя дико хотелось развернуться и посмотреть, что он будет делать. Прямо у выхода я все-таки мельком кинула взгляд. Он сидел так же спокойно, как и до этого. Разве что кулаки были сжаты. Но кто сказал, что со мной легко? Тяжелая я штучка.

Насчет английской королевы я, конечно, перегнула. Но гордость — она такая. Где-то в глубине души, и хотелось узнать, кто я есть и кто они – мои родители. Но что бы это дало? Абсолютно ничего. Разве что богатое наследство, но вряд ли меня бы бросили обеспеченные люди. Так что — к черту. Нечего заполнять жизнь ненужной информацией.

Если кто-то думает про мою меркантильность — да, я меркантильная. А что делать, если все детство прошло впроголодь и в обносках? Я пахала как лошадь, чтобы заработать на эту жизнь. До сих пор пашу. Даже о личной жизни мечтать некогда. А все ради чего? Чтобы никогда не вернуться к прошлому.

День был окончательно испорчен. Нужно было срочно поднять себе настроение. А как это сделать? Правильно — сходить за покупками.

Я так и сделала. Устала безумно, ныли ноги, зато сумки оттягивали руки приятной тяжестью. Нашла себе шикарное новое платье, купила наконец-то телефон, и, конечно же, приобрела тур на Байкал, как мечтала всю жизнь. Потом на Камчатку еще надо будет съездить. Эх, жизнь удалась! Осталось только работу новую найти.

Домой я вернулась только к восьми вечера. Мила уже упорхнула на работу, и мне придётся ужинать в одиночестве. Готовить не хотелось, да и не особо я это занятие люблю, поэтому заказала ужин на дом.

Где-то через полчаса постучали в дверь. Я, полная уверенности, что это курьер, открыла, даже не взглянув в глазок. Ну, ничему тебя, Алис, жизнь не учит.

****************

Венси смотрел на фото Алисы и не мог никак понять, как она все эти годы не интересовалась своей прошлой жизнью. Хотя, кто знает как она росла, в бумагах сухие факты и вполне хорошие характеристики. Найти ее конечно было трудно. Пять лет, пять долгих земных лет они шерстили эту планету вдоль и поперёк. Задача была найти Сивила и Ирвину, но от них и след простыл. И только после пяти лет, Ингорд вдруг связался с ним и сказал, что возможно получится найти внука или внучку.

Конечно, они знали, что конечным пунктом прибытия наследной пары была Земля и то что Ирвина на последнем сроке беременности. Но то что девочка одна, они не предполагали. Сивил был очень ответственным человеком и не мог бросить своего ребенка, только если с ним не произошло что-то плохое.

Хотя найти Алису было тоже не легкой задачей. Произошло все случайно, один из информаторов столкнулся с ней на улице, та в спешке не заметила его и чуть не сбила, они столкнулись взглядами. Он привлек внимание и она вдруг охнула и сказала что-то типа «Линзы», и быстро отвела взгляд. Стало ясно, что девочка скрывает свой цвет глаз. Тут и началась слежка. Каждый шаг, каждый звонок и сообщение прослеживалось, чтобы собрать полную информацию.

Сегодня Венси должен был невзначай познакомится с ней, но все пошло не по плану. Он разозлился, она назвала его извращенцем. А все почему? Потому что он решил ей помочь.

Но вот разговора с ней не получилось, девушка сбежала даже не послушав его. Значит придется попытаться еще раз с ней встретится.

Глава 4

— Добрый вечер. Я — диспетчер, — пробормотала я себе под нос, разглядывая вечернего непрошеного гостя.

Гость был не только непрошеным, но и откровенно нежеланным. Как там поговорка звучит про незваного гостя? Наверное, что-то про хуже татарина. Не знаю, кто он по национальности, но точно не татарин. Нет, что-то азиатское в нем есть. Или восточное. Кто их, этих экзотов, разберет.

— Ни то, ни другое, — парировал Вениамин, словно подслушав.

— Вы всё еще читаете мои мысли? — вздохнула я.

— Нет. У вас мысли на лбу, как на электронном табло — чётко и ясно прописываются.

- Повторяетесь, - пробубнила я.

Я хотела возмутиться, но поняла: пока мы нормально не поговорим, эти визиты не прекратятся. Поэтому, сдавленно вздохнув, я отступила от порога. — Ладно. Заходите.

Сразу за ним, словно из ниоткуда, возник курьер. И по еще нервному протаптыванию на месте я поняла, что он стоит здесь с самого начала. Я удивленно посмотрела на гостя, потом на парня в ярко-желтой куртке. Он что, прятал его в кармане? Курьер был, конечно, пониже, но вот шире, и не заметить его было невозможно. Ну что ж, фокусник, добро пожаловать.

Заказы понесла на кухню. Есть хотелось ужасно, а голодным соображается туго. Хотя и сытой я не умнее, но всё же не хотелось во время разговора мечтать о еде.

Как назло, живот предательски заурчал.

— Сперва покушаем, — сдалась я. — Заходи и не стесняйся.

Вениамин особой стеснительностью не обладал. Спокойно прошел в ванную, помыл руки и, как ни в чем не бывало, устроился за столом. Ну что ж, побудем гостеприимной хозяйкой. Я разложила суши, закинула завтрак в холодильник и устроилась напротив.

Вениамин смотрел на еду с легким недоумением. Создавалось впечатление, что он видит это впервые. И точно: его попытки взять ролл палочками с треском провалились. После десятой попытки схватить ролл, пожалела его, я с торжеством протянула вилку. Честно говоря, я и сама не виртуоз с палочками, но ударить в грязь лицом при нем не желала.

А гость следил за каждым моим движением и старался повторять. Но кто, как не я, должна был его подловить? Я взяла порцию васаби и с наслаждением съела. Сама-то я острое люблю, но вот как отреагирует Вениамин? Мой милый гость решил повторить трюк. Я же, как ни в чем не бывало, продолжила трапезу — ни одна мышца не дрогнула. Веня решил, что если я могу, то он и подавно. Взял васаби побольше моего и… Давно я не видела, чтобы мужчина краснел так быстро и искренне. Кажется, его даже на слезу прошибло.

— Безумно вкусно, да? Аж до слёз, — с ехидцей констатировала я, внимательно изучая его лицо.

— Угхм, — прокашлялся он. А глаза влажные. — Вкусно.

— Попить?

— Нет, всё нормально, — бормотал он, всё ещё красный, но уже упорно запихивал в рот следующий ролл.

Ужин длился полчаса, и всё это время мы молчали. Обстановка была неловкой. Мы выглядели как супруги после громкой ссоры. Только после того, как тарелки опустели, я взяла два бокала вина и двинулась в гостиную. Гость — следом. Надо этот балаган заканчивать. За один день и так стрессанула выше крыши.

— Ну, я готова тебя внимательно слушать, — протянула я ему бокал.

Вениамин с подозрением понюхал вино, видимо, ожидая очередного подвоха. Затем неожиданно спустился на пол, устроившись по-турецки прямо напротив меня, на пушистом ковре.

— Как я понял, про родителей тебе ничего не известно. Как и о своём происхождении.

— Точно мыслишь. Ноль информации, — кивнула я, делая глоток.

— Как и нам. Мы не знаем, куда они пропали. Но то, что они живы… под большим вопросом.

Я в удивлении подняла брови. Интересный поворот. Может, они меня и не бросали? Хотя я точно видела ту самую бумажку о том, что меня оставили на пороге детдома. Значит, они знали, что делают.

— Думаю, у них не было выбора, — тихо продолжил он. — Скорее всего, после твоего рождения они поняли, что за ними следят, и им пришлось оставить тебя незаметно, чтобы в случае их гибели все думали, что ты погибла вместе с ними.

— Я что, какая-то ценность? — фыркнула я. — Кто ж мои родители, раз нас всех решили… грохнуть?

Вениамин слегка поморщился при слове «грохнуть». А что он хотел? Я росла в детском доме, там в ходу был только такой лексикон: грохнуть, замочить, дать по е… . Вообще, материться я отучилась только в универе, и то — с переменным успехом. Что поделать, столько лет жила с этим могучим русским — он стал как второй родной.

— Тридцать лет назад в нашей системе… начались большие волнения. Государственный переворот на планете Загра.

— Где? — я подскочила на месте. Это что, развод какой-то?

— Ах, да, забыл упомянуть, — он снова вздохнул, как человек, которому предстоит долгое и неблагодарное объяснение. — Я… не с этой планеты. Как принято тут говорить — инопланетянин. И ты тоже.

— Ты сумасшедший!

Не успела я продолжить тираду, он что-то нажал на браслете и прямо в воздухе между нами вспыхнула голограмма. Не мерцающая картинка, а что-то невероятно чёткое и объёмное. Огромная планета, вокруг которой неторопливо кружили космические корабли. Точно такие же, как мы привыкли видеть в фантастических фильмах. Картина сменилась, и на меня смотрел пожилой мужчина. Лет восьмидесяти на наш земной взгляд. Раскосые глаза, ярко выраженные азиатские черты, но… неестественно светлые, голубые глаза и седая шевелюра.

— Знакомься. Правитель Загры — твой дед, Ингорд Третий.

— Ешкин кот… — прошептала я, всё ещё не веря глазам. Я провела рукой сквозь голограмму — картина не дрогнула, а пальцы прошли прямо сквозь голову моего «деда».

— Я родилась и выросла на Земле! Я всю жизнь провела тут! Какие инопланетяне? Что за бред! Других обитаемых планет не существует!

Мужчина молча взмахнул рукой. Голограмма сменилась, превратившись в трёхмерную модель… космической яхты. Или крейсера. Я не разбираюсь, но выглядело это внушительно и очень красиво.

— Именно на таком корабле твои родители пытались уйти от преследования. Когда мятежники поднялись против власти, они начали уничтожать знать. Чтобы даже если войска правительства победят, на трон было бы некому сесть. Многие тогда бежали. Твои родители оставались до последнего — в чём была их ошибка. Но твой отец, Сивил, не хотел бросать отца одного. Но твоя мама была беременна, а правитель не хотел чтобы его наследник погиб. «Ты — последний наследник, а твой ребёнок — продолжатель рода. Даже если нас победят, ты должен спасти его во имя будущего», — сказал тогда твой дед и отправил их по тайным маршрутам на Землю.

Все были уверены, что они выжили. За последние двадцать пять лет мятеж удалось подавить, провести реформы. Все это время приходила весточка от твоих родителей, что они живы. И когда начали искать твоих родителей… оказалось, что следы теряются. Мы отследили путь до этой планеты, но дальше — ничего. Пять лет мы… сканировали, изучали, сравнивали ДНК. Ничего. Наша ошибка была в том, что мы не искали ребёнка. Мысль, что они могли оставить тебя одну, казалась немыслимой. Пока не стала единственно возможной.

Два месяца назад мы вышли на тебя. Если честно, ты — копия своего отца. Стыдно, что мы так оплошали. Взгляни на свою генетику: у местных не бывает таких сиреневых глаз. А ты — живое исключение из всех земных правил.

Я молчала, пытаясь переварить этот водопад безумия. О том что у меня не привычной для землян цвет глаз знали немногие, разве что те с кем я росла в детстве. При первой же возможности я купила линзы и одевала их постоянно. В голове крутилась только одна мысль: «Меня готовят для съёмок в самом дешёвом сериале на телевидении».

— Я не такая как все, — ляпнула я первое, что пришло в голову.

— В том-то и дело. Ты, как и я, — загрийка.

— Боже, это даже звучит некрасиво! — всплеснула я руками. — Не могли планету назвать, ну, не знаю… Сапфир? Венера? Что за «Загра»? Звучит как болезнь!

Я посмотрела на Вениамина. В его глазах читалось искреннее недоумение.

— Или, например, Земля? — сказал он.

— Да! А то я будто в «Звёздные войны» попала, только бюджет меньше.

— Думаю, это не главное сейчас, — сухо отрезал он.

Кажется, я всё-таки тупая. Или просто торможу. Потому что продолжала думать совсем о другом. Родственники. Папа. Мама. Дед… Стоп.

— Хочешь сказать, мои родители, убегая, оставили меня здесь, чтобы спасти? И, скорее всего, их уже нет?

Мужчина медленно, почти невесомо кивнул.

Ну вот. Была сиротой — так ею и осталась. Глупо, конечно, сожалеть об этом сейчас, но где-то в самой глубине души всегда тлела дурацкая надежда, что я не одна. Что есть хоть кто-то родной по крови.

— А сейчас я вам зачем? — спросила я, и голос прозвучал неожиданно тихо.

— Твоему деду уже много лет. Ему больше ста восьмидесяти.

— Сколько?! — я чуть не поперхнулась вином. — Сто восемьдесят?! А сколько вы, вообще, живёте?

— Наш вид живёт в среднем двести лет. По земным меркам ему около шестидесяти пяти. Как видишь, он уже немолод. Ему нужно думать о передаче наследства.

Я залпом осушила бокал. Вино ударило в голову приятной теплой волной.

— Извините, конечно, но ваше королевство мне на фиг не сдалось. Что я с ним делать-то буду? Жила как-то без приданого, и дальше проживу. А лезть в эти дворцовые интриги? Бросьте, какая из меня интриганка. Я всё в лоб скажу, и мне будет глубоко наплевать, что подумают. Так и грохнут на второй день из-за моего языка.

— Правление… на Загре не передаётся по женской линии, — пробормотал Веня себе под нос, явно заранее готовясь к взрыву. — Тебе придётся выйти замуж.

— ЧТО?! То есть моего желания никто не собирается учитывать.

- Ну, - все также тихо продолжил Веня, - есть несколько вариантов, так что выбор будет. Но предпочтительнее выбрать того, кто больше подходит для правления.

Наверно я сейчас моим гневом можно было разжечь огонь, иначе и быть не могло. И я тут подумала, идите вы к чёрту, мой дедуля…

Глава 5

— Лисичка, ты не спишь! — ворвалась в гостиную Мила, сбрасывая куртку прямо на пол. — У нас в клубе свет вырубили — якобы надолго. Всех разогнали по домам. Так что я заказала еды и устрою нам вечер сериалов! С попкорном, вайбом и нулевой ответственностью за завтрашний день. В комнате повисло тягостное молчание. Она замерла, переводя взгляд с меня на Венсиа. Потом медленно прошла между нами, все еще разглядывая нас.

— Ты не одна, оказывается… — протянула она, изучая Вениамина с головы до ног. — Нашла-таки мужчину, дорогая?

— Это он меня нашёл. Но он уже уходит, — буркнула я, ещё не оправившись от предыдущего разговора.

— Если я помешала, то уйду. Меня всё равно звали потусить, — Мила тут же начала судорожно собирать вещи, но вдруг резко замерла и впилась взглядом в Вениамина. — Да не может быть… Алиса, беги!

На этот раз я уставилась на подругу. Чего это её? Узнала что-то? Между ними повисло напряжённое молчание. Они несколько секунд молча оценивали друг друга, и вдруг Мила с низкого старта рванула к Вениамину. Тот ловко увернулся, схватил её за запястье, развернул спиной к себе и мягко, но неумолимо уложил на пол. Мила вскрикнула от неожиданности и боли.

Я стояла как вкопанная. И тут в голове всё щёлкнуло. Да ведь Мила до двадцати лет выглядела совсем иначе! Потом вдруг «ушла на обучение в Корею», вернулась перекрашенной, с чуть иным разрезом глаз… Мы тогда на пару лет отдалились. Что она за человек — я в этом никогда не сомневалась. Но кто она на самом деле — теперь сомневалась сильно.

— Только не говорите мне, что я неправильно поняла, — тихо произнесла я. — Мила. Когда ты поняла, что я — это я?

Вениамин отпустил её. Подруга встала, отряхивая платье и стараясь не смотреть мне в глаза. —С самого начала. Моих родителей работали здесь, когда на планете начался переворот, они тут… наблюдатели. Они остались. На всякий случай. А потом узнали, что наследник тут и то что Ирвина тебя родила. Короче, после их гибели они не поверили, что с тобой могло что-то случится. Решили найти. Там и я родилась, связь с планетой потерялась. Им пришлось здесь остаться, чтобы найти тебя и … нашли.

Но я честно, я не хотела врать! Сперва так и было — я просто наблюдала. А потом… подружилась. Мы не знали, что происходит на Загре.

Я закрыла лицо руками, провела ладонями по волосам. Нервы были на пределе. Меня. Столько. Лет. Обманывали.

— Я тоже родилась здесь и до пятнадцати не знала, кто я. Потом родители признались. Сперва я думала — бред какой-то. Потом свыклась. Понимаешь, я была подростком. Не так-то легко осознать, что ты — не такая, как все. А потом у меня появилось задание… азарт, понимаешь? Со временем ты мне стала как сестра. Так оно и есть. На этой планете мы одни такие. Нам надо держаться вместе.

— Вместе?! — я закипала всё сильнее, голос начал срываться. — Ты сейчас это серьёзно говоришь? Ты могла сказать правду хоть вчера! Я бы не стояла сегодня как идиотка! Я бы хотя бы… ждала, что этот день настанет!

— Или не настал бы никогда, — прошептала подруга. — Мы застряли здесь. Без корабля, без связи. Навсегда, как думали. Послушай…

— Мне нужно побыть одной, — отрезала я и, не глядя ни на кого, выскочила из квартиры, прихватив, кажется, куртку Милы. Но искать свою уже не хотелось.

- Я с тобой, - донеслось мне сзади, но никто не последовал.

Мой путь лежал вдоль набережной. Мысли метались, я не могла собрать их в кучу. Кто я теперь? Какое у меня будущее? «Выйти замуж за будущего правителя»? Я горько усмехнулась. Ага, королева нашлась. Или как их там называют — правительница? Я оглянулась. За мной, казалось, никого не было. Информации всё равно мало. Вряд ли мне дадут шанс уйти от своей «судьбы».

Может, это и к лучшему? Выйду замуж, буду как сыр в масле кататься, детей нарожаю… Я вся внутренне дернулась от этих мыслей. Нет. Рожать от незнакомца — не в моих планах. А что, если дадут время познакомиться? А что, если он — старый, дряхлый, а то и с тремя руками? Фу! Как мало информации, а ответ нужен был прямо сейчас.

Я ведь даже не спросила, что меня ждёт. Как там всё устроено? Может, мой «благоверный» вообще другой расы? А планет сколько — сотни? Или всего пара? А мы тут на Земле живём, свято веря, что одни во вселенной.

В таких мыслях я и не заметила, как вышла на оживлённую площадь у реки. Здесь всегда толпилась молодёжь, смеялась, тусила до утра. Я им завидовала. У них будущее ещё впереди, они свободны его выбирать. А у меня выбора, похоже, не осталось. Убежать? Ага, конечно. Вряд ли меня сейчас оставили одну. Я посмотрела на тёмное небо. Где там их корабли? Как наши земные радары их не засекают? Я поймала себя на мысли: «Земля всё ещё наша». А ведь скоро она станет для меня чужой. Прощай, вольная жизнь. Здравствуй, золотая клетка.

Как так вышло-то? Я столько лет росла здесь, зная, что одна. А теперь… Вроде бы радоваться надо — родственники нашлись. А мне невесело. Грустно. Лучше бы не находили. Говорят, на Земле вот-вот создадут вакцину от старости. Прожила бы ещё лет тридцать незаметно, и никто бы не догадался, что я «другая».

Меня резко толкнули в плечо, и мысли разлетелись. Чуть не упав, я инстинктивно ухватилась за ближайшего парня и случайно стащила с его плеча пиджак. Тот обернулся — и меня пронзила ледяная дрожь. В его взгляде было что-то нехорошее, еще и цвет глаз такой необычный. Я попятилась назад, а он пошел на меня. Я рванула с места, не оглядываясь. Бежала, не разбирая дороги, пока не поняла, что потерялась и не могу понять что за здание передо мной. Заблудилась. Надо же, столько лет живу в городе и не знаю этих промозглых задворок. Сердце колотилось, вырываясь из груди.

Глава 6

Я бежала, пытаясь сообразить, где нахожусь. Всё было не то. Откуда взялись эти серые, безликие пятиэтажки? Таких в нашем районе не было. Я была почти уверена.

Обернулась — и холодный пот выступил на спине. За мной шли. Тот самый парень, в которого я врезалась? Или уже другой? В какой-то момент в голову ударила трезвая мысль: «Не стоит убегать. Это, наверное, свои — загрийцы — следят, чтоб не сбежала». Но зачем так явно? Могли бы тихо продолжать слежку. И тут меня осенило. А если враги моего деда никуда не делись? Если они всё это время ждали, пока появится информация про меня и родителей? Не зря же он меня узнал, значит у них есть полная информация на меня и сейчас мне угражает настоящая опасность. Их цель одна — не дать мне добраться до «родненького» дедушки. Стоп. Какой он мне родненький?Я снова глянула назад. Мужчина перешёл на бег. Нет, если меня сейчас не прибьют, я готова хоть в ад за этим Венечкой. Жить-то хочется! А по его словам, жить мне ещё ой как долго. И, желательно, счастливо. Почему «Венечка»? Слишком уж земное слово. Тьфу ты, Алиса! Какие мысли лезут в самый неподходящий момент!

Бежала я недолго. Буквально через пару сотен метров уже слышала тяжёлое дыхание прямо за спиной. Мамочки, где же вы, мои наблюдатели? Почему за наследницей вселенной нет никакой охраны?! Тут по крайне мере должна быть дюжина бравых бойцов спецназа. Внезапно звук шагов за спиной прекратился. Я пробежала ещё несколько метров, резко обернулась — и замерла, давясь сиплым дыханием. Преследователь исчез. Переулок был пуст. —Не могли раньше прийти? — прохрипела я в темноту. — Я же не спортсменка, могла и сдохнуть от инфаркта. То, что меня услышали, я поняла по щемящему чувству опасности в затылке. Из темноты никто не вышел, но я точно знала — за мной наблюдают. Парень не мог так испариться. Этот переулок был слишком хорош для устранения. Темно. Глухо из-за близкой, но невидимой трассы. Ни одного освещённого окна. Идеальное место для тихого убийства. Я вздрогнула от собственных мыслей.

Я выбралась из переулка, горло саднило, по телу бегала мелкая дрожь. До меня наконец дошло: оставаться здесь одной — смертельно опасно. Теперь я мишень номер один. Кажется, жизнь из рутины превращается остросюжетный фильм. Может все-таки скрытая камера? Я с надеждой огляделась, но камер не было.Не разбирая дороги, я поплелась прочь, на яркие огни. Я шла спокойно, зная, что за мной следят. Очень на это надеялась. В голове крутился один вопрос: как они могли такое упустить? Вениамин же говорил, что всё успокоили, врагов нет. Значит, враги просто затаились и ждали, пока старый правитель умрёт. А тут появилась я. Ясно одно: информацию о том, что я жива, уже раскрыли — раз речь о свадьбе. Вот на меня и вышли. Думаю, найти меня было несложно. Именно на Земле следы моих родителей и оборвались. Осталось сложить два плюс два. А если просто проследить за самим Вениамином, который, уверенный в своей безопасности, особо и не скрывался… Я была почти уверена: он — высокопоставленный человек. Не просто так его отправили за «потерянной принцессой».

Не замечая пути, я вышла к уютно светящемуся кафе с дурацким названием «Улётная птичка». Заведение для любителей куриных блюд. Что ж, домой не хочу, а на нервах пить хочется… И пить нужно что-то крепкое. Много пить, чтобы успокоится и подумать.

Уже на второй рюмке коньяка, который немного согрел меня и подействовал как успокоительное ко мне подсел молодой человек. — Дама не желает познакомиться? — ослепил меня безупречной улыбкой. — А то не знаешь моего имени? — буркнула я с набитым ртом, разглядывая его. Нет, этот точно не «наш». Передо мной был классический славянский тип: блондин, серые глаза, открытое лицо. Если прикинуть, то ему не больше двадцати. — Тебе что, милфы нравятся? — вспомнив молодежный сленг, спросила я, переходя на «ты». Меня он не интересовал, и церемониться не было сил. — Нет, мне нравятся такие, как ты, — не унимался он. Я вздохнула. Какая невоспитанная молодёжь пошла. Присесть, не спросив, не представившись… — Меня Славик зовут. — Слушай, Вячеслав, я тебе точно не пара. – спокойно, стараясь нераздражаться, продолжила я, - максимум — в тёти гожусь. Но заводить племянников, а уж тем более молодых любовников, не входит в мои ближайшие планы. Поэтому поднимай свою пятую точку и иди к вон тем девочкам, — махнула я рукой в сторону соседнего стола. — Меня не интересуют «тарелочницы». Я ищу серьёзные отношения. — Тогда это опять не ко мне. Я жру как лошадь, веду себя как бешеная кошка и облаю, когда злая. Нафиг тебе дома такая скотина, а? — Понял. Серьёзные отношения не интересуют, настроение на нуле, — наконец сдался он. — А угостить… тётю я могу чем-нибудь? В качестве извинений за вторжение в личное пространство. За «тётю» обидно, но ссориться совсем не хотелось. Он верно подметил — настроения нет. — Валяй. Красного, полусладкого, — махнула я рукой. Через минуту он вернулся с бокалом, поставил его передо мной и молча удалился, даже не попрощавшись. Странный. Что сказать — поколение Зет. Все они странные.

Я сделала глоток. Вкусно. Но как-то слишком сладко. И слишком резко ударило в голову. Может, от усталости? Стресс? Второй глоток— и стало дурно. Может, отравили? — запоздало пронеслось в голове. Странный человек, неудачное нападение, внезапное вино… Дура, Алиса, последняя дура… Закончить мысль я не успела. Мир поплыл, потемнел, и я грузно уронила голову на прохладную столешницу.

**************

Венси просидел в квартире не долго. Ему сразу сообщили, что кто-то следит за Алисой. Кто же это мог быть? Но тут же доложили, преследователь явно готовил нападение, его поймали и он был вооружен. Молчит.

Ему стало не по себе. Что тут происходит? Неужели у них появились враги или они и не пропадали. Он отправил короткое сообщение Ингорду и направился по адресу, где видели Алису в последний раз. Но он не успел. К его приходу, Алису уже грузили в скорую.

- Что происходит? – спросил врача, который садился в машину, намереваясь уехать.

- Ничего страшного, - указал пальцем назад и спросил, - ваша родственница?

Венси немного замялся и уже хотел сказать нет, но вспомнил, что тут он не имеет власти и вряд ли чужому человеку сообщать всю информацию.

- Да, она моя сестра, - как можно естественнее ответил он.

- Можете не беспокоится, ее усыпили, отойдёт к утру. Посмотрите внимательней, скорее всего хотели ограбить. В принципе, если вы ее родственник, мы можем ее не увозить в больницу. Правда, под вашу ответственность.

- Да, конечно, я ее заберу. А как вы поняли, что это просто снотворное.

- Вон, полиция уже допросила парня и он дает признательные показания. Так что? Забираете? – спросил он вытаскивая листок из планшета, - тогда напишите отказ от госпитализации. Только давайте быстрее, сегодня пятница и много вызовов, – поторопил он протягивая листок и ручку.

Вениамин подписал бумагу и прошел в салон скорой. Алиса спала безмятежно. Словно вот-вот прилегла, рука упала, волосы сбились. Он осторожно взял ее хрупкое тело на руки и перенес в машину.

- Поднимаем старые связи, - сказал он браслет. – Нам очень нужна сейчас помощь.

- Принято, - прозвучало в ответ.

Венси посмотрел на Алису, которая продолжала спать, но уже развалившись на сидении машины.

Кажется, они что-то упустили. И возможно, им предстоит разбираться ими прямо сейчас. В игру вступили новые силы и им сейчас предстоит выбрать кто на другой стороне баррикад.

Глава 7

— Эх, хороша Маша, да не наша, — с театральным вздохом произнёс рядом один голос, это был мужчина.

— Конечно, не ваша! Она — наша! — тут же возмутился второй. — По праву рождения и крови.

— А вот тут вы, извините, ошибаетесь, — парировал первый. — По нашим, земным, законам она получила гражданство по факту рождения на территории нашей страны. А учитывая, что страна эта находится на планете Земля… то она вдвойне наша. По праву почвы.

Второй мужчина низко зарычал — совсем по-звериному.

Первый в ответ громко и искренне рассмеялся.

В этот момент моё сознание наконец прояснилось. Передо мной, у кровати, стояли двое.

— Вы… кто? — прохрипела я, с трудом фокусируя взгляд. — И где я?

Я попыталась привстать, но получилось не с первого раза, только когда один из мужчин помог, удалось присесть и взглянуть на «гостей» получше.

— Ты в безопасном месте, — улыбнулся мне первый, тот, что в строгой военной форме земного образца. Брюнет с хитринкой в глазах. — Немного отравилась, ничего страшного. Тебя в детстве не учили, что у незнакомцев ничего брать нельзя? – посмотрел на меня укоризненно. - Учили, конечно. А ты? — Он покачал головой, как перед непослушным ребёнком. — Ну ладно, сестрёнка, оклемаешься. А я тебя оставляю с нашим новым знакомым. Ему, кажется, не терпится с тобой поговорить. Я потом загляну.

Он беззаботно насвистывая «Трава у дома» и щёлкая пальцами, вышел из комнаты. Я проводила его с недоумением, ведь если учитывать его речь, я с ним должна быть знакома, но никак не могла вспомнить, когда успела с ним познакомиться.

Остались мы вдвоём с тем, кто «зарычал». Мужчина, но в совершенно иной, неземного вида униформе. Они что, объединились? Земляне и… загрийцы?

— Вынужденная мера, — сказал он, хотя я вопроса вслух не задавала. Опять мысли на лбу? Или просто логично?

— Мы застряли. Связь с кораблём потеряна, – продолжил он, не давая времени мне осознать все.

— И кому вы сейчас отчитываетесь? — спросила я.

— Пока что — вам. Вы — самое высокое должностное лицо моего государства в радиусе нескольких световых лет, — ответил он без тени иронии.

Я осклабилась во все свои тридцать два зуба. Ну что ж, мило. Наконец-то хоть какой-то статус. Сейчас я им покажу, где раки зимуют…

— Но, — он тут же, как ледяной водой, окатил мой замысел, — мой долг — информировать вас о ситуации и обеспечивать вашу безопасность. Не более того. Приказы отдаёт военное руководство.

М-да. Как же всё это бесит. «Ваше высочество», которое никого не может послать куда подальше.

— Что ж, доложил — свободен, — рявкнула я со злости. — Бесите, — уже тише добавила, отворачиваясь к стене.

Мужчина, явно не ожидавший такой реакции, застыл на мгновение, будто «вкопанный». Затем, собравшись, молча кивнул и вышел.

Я осталась одна, пытаясь собрать мысли в кучу. Что-то явно пошло не так вчера. Или позавчера? Я потянулась за телефоном на тумбочке. Вчера. Значит, выжила. И теперь меня прячут в какой-то стерильной коробке, чтобы «окаянная» не натворила дел и чтобы её саму не пришибли.

С опозданием пришло осознание, что они потеряли связь с руководством, кому же он там подчиняется. И зачем этот театр с докладом.

Но поразмыслить толком не дали. В комнату снова вошёл мужчина в военной форме — майор. Высокий, с безупречной выправкой, широкоплечий. Взгляд острый, брови хмурые, но улыбка — душевная, на все тридцать два зуба.

— Утомили вас, сестрёнка? Извините. Но поговорить всё же надо, — без предисловий начал он. — Разрешите представиться: майор Рищенко, Владимир Степанович.

— Алиса. Вишнёва, — ответила я.

— Хорошо, что не Селезнёва, — усмехнулся он.

Я оценила шутку. И вправду, странно, что не Селезнёва. Хоть бы фамилия была тематическая.

— Можно и на «ты», братец, — вспомнила я его обращение.

— На «ты», так на «ты», — легко согласился он. — Разговор интересный. К нам вчера обратились с просьбой. Помочь охранять тебя. Видишь ли, твои новые… друзья с другой планеты не взяли с собой достаточного эскорта. Опасно, конечно, но дело их. А суть в том, что у них тут объявились нежданные гости. Враги. Вот им и понадобилась наша помощь. Мы бы, может, и не взялись, но, понимаешь… тут замешаны силы, с которыми нам тоже лучше иметь дело. Да и новые связи в космосе — штука полезная. Ну, и в-третьих, ты пока что всё же наша. А мы своих не бросаем. Твоя безопасность на мне и на моих ребятах. Поэтому прошу все-таки слушать меня. Пока мы сами не знаем кто именно тебя ищет и кого опасаться.

— По-ня-ят-но, — протянула я. — Спасибо. Честно, благодарна. Я тут до вчерашнего вечера жила спокойно, ничего не зная. Но сюрпризы в моей жизни либо так себе, либо сразу такие… грандиозные. В последние дни одни грандиозные, на мелкие неприятности уже не везет, - пожаловалась новому знакомому.

— Вообще-совсем ничего не знала? — уточнил Владимир, прищурившись.

— Ни-че-го-шень-ки, — подтвердила я, разводя руками.

— Ну, родственнички у тебя, скажу я… — сочувственно хмыкнул он. — Хоть бы записочку какую оставили. Ну, ты не кисни. Скоро разберёмся со всеми их проблемами, и ты повидаешься с семьёй.

— С единственным оставшимся родственником, — поправила я.

— Даже так? — удивился Владимир. — Ну, всё же лучше, чем совсем никто. Ладно, бывай, дел полно. Может, что принести? Интернет тут только локальный. Охрана за дверью, еду можно заказать. Но учти: всё, что приходит извне, проходит тщательный досмотр. Поэтому будет немного… помятое. Старайся питаться нашей, местной стряпнёй.

Я показала ему «окей» и пообещала быть паинькой. Как только дверь захлопнулась, я встала и начала изучать свою новую «обитель». Клетка не золотая, а белая, клиническая. Но выходов из неё столько же. Хотя, конечно, лучше, чем могила, откуда уже пути отхода не будет.

Обстановка была спартанской: два кресла, стол, стул, кровать. На полке — книги. Я пролистала пару. Детективы, триллеры. Иронично. Будто в моей жизни не хватает своего триллера. Его хоть отбавляй сейчас, я не прочь даже с кем-нибудь поделится. Мне пожалуйста что-то более веселое – комедия, например. Даже на мелодраму готова поменяться, хоть любовью разбавлю обстановку. Плохо меня изучили, минус вам разведчики.

Всё было чётко, ясно и тоскливо. Еду можно заказать, постучав в дверь. Без изысков, но съедобно. Всё отлично, кроме одного: что там, за этими стенами? И как так вышло, что продвинутые пришельцы облажались по полной?

Ответа я, наверное, не получу. Но факт остаётся фактом: земные военные знают о них. И, что удивительнее всего, их это, кажется, совсем не шокирует. Странно. Слишком странно. Неужели контакт был и раньше? А… какая разница. Зачем мне эти глобальные тайны? Мне бы узнать, что будет завтра. Или хотя бы через пару часов. А я переживаю о судьбах галактик.

Где же Мила? Я вспомнила, как попрощались с ней в последний раз, точнее не попрощалась вовсе.А Вениамин? Вот что по-настоящему глодало. Почему они меня упустили? Это же была их прямая обязанность. Кто этот Веня на самом деле? И кто там мне в женихи намечается? Улечу я отсюда когда-нибудь или так и буду сидеть в четырёх стенах?

Надо было опять хорошо поразмыслить, но информации было мало. А расспросить того кто был до этого я не додумалась. Эх, Алиса, надо немного держать эмоции в узде. Может я уже хотя бы что-то прояснила. А теперь страдай и гадай, что там творится.

Устала я от своих же мыслей. Как говорят, утро вечера мудренее. Значит, надо спать. Хотя за окном только вечерело, сон сморил меня моментально. А что ещё делать? Есть да спать. Спать да есть.

Глава 8

Есть и спать, знаете ли, тоже устаёшь. Меня оставили в полупустой комнате без единого развлечения на неопределённый срок. Даже интернет был «локальным» — то есть его по сути не было. Что там творится снаружи? Чёрт, а вдруг я вообще в психушке? И все эти «инопланетяне» — просто глюки моего стрессового мозга? Даже если я не сумасшедшая, то от такой изоляции точно ей стану.

— Двенадцать… тринадцать… — монотонно считала я, сидя на подоконнике. ворон. В буквальном смысле. Внизу, на асфальте, стая пернатых устроила драматичный обеденный переполох. Кто-то подкинул им полбуханки хлеба, и началось…

Сперва на пир слетелись воробьи — шустрые и наглые. Но их моментально потеснила пара упитанных голубей. Смешные они, эти голуби. Прямо как гопники из моего двора: всегда тусуются на одном месте, отжимают еду у мелюзги, и между собой вечно на взводе.

Но тут из-за угла, с важным видом, вышагнули две вороны. Не спеша, выпятив грудь, они подошли к голубям. Те заворковали, защищая добычу, и быстро вытеснили чёрных конкурентов. Но вороны не сдались. Одна каркнула — и через секунду из-за деревьев слетелось ещё с полдюжины сородичей. И пошла потеха! Крылья, перья, громкие перепалки. В конце концов, численный перевес решил дело — голуби отступили. Но теперь уже вороны никак не могли поделить буханку между собой. Галдели, спорили, каркали.

Всё решил дворник, который, видимо, устав от шума, вышел, спокойно забрал хлеб и унёс, оставив пернатых в полном недоумении.

Ну вот. Представление на полчаса закончилось. Что дальше? Играть в шашки с самой собой? Да у меня и шашек нет. Я еще раз осмотрела комнату надеясь что-то новое в нем найти, но с последнего раза тут ничего не изменилось.

Не выдержав, я постучала в дверь и объявила охране, что если в ближайшее время мне не найдут хоть какое-то занятие, я сотку себе верёвку из простыней и устрою инсценировку самоубийства, от которой у них всех пойдут косяком служебные проверки.

Угроза подействовала. Минут через пять мне протянули телефонную трубку.

— Сестрёнка, не пугай ты так нам молодёжь! — в трубке весёлым баритоном смеялся Владимир. — Они к истеричным дамам не привычные, жёнами ещё не обзавелись. Так что понадобилось нашей принцессе? Матрас недостаточно мягок или еда пресная?

— Неужели нельзя было хотя бы древний телевизор приволочь? Я тут с тоски сдохну быстрее, чем у вас там дела сдвинутся с мёртвой точки! Сколько мне тут ещё сидеть?

— А леший его знает! Мне инопланетные гости не сообщают, а у меня пока все нормально идет, — честно признался он. — Но что-нибудь придумаем. Ты там… вяжешь? Или танцуешь? На гармошке играешь?

— Крестиком вышиваю! — зло буркнула я первое, что пришло в голову, и бросила трубку.

И ведь запомнил, гад. Через полчаса в палату занесли телевизор (старый, но, слава богу, не чёрно-белый) и… коробку с набором для вышивания крестиком. Думал, взять на слабо? Не выйдет. Я и крестиком, и гладью вышивать умею. Зря он сомневается в моих скрытых талантах. В детском доме нас не тому еще учили, мне разве что готовка не дается, поэтому в целях безопасности нашего здоровья все что сложнее яичницы готовит Мила.

С телевизором, правда, вышла накладка. Каналов было два. Один — бесконечные новости, другой — бесконечные сериалы. Здорово. То, что надо для развития.

Но стало хоть чуть веселее. Вышивать я взялась азартно, особенно под бубнёж новостей. Диктор что-то вещает о подорожании гречки, а я аккуратно поддеваю иголкой канву. За окном моросит дождь — кап-кап-кап. Идиллия, блин.

Я так увлеклась, что, закончив последний стежок, с трудом разогнула спину. Ноги затекли, шея заныла. В ногах простреливали тысячи иголок, с трудом потом размяла их. Я посмотрела на часы. Шесть вечера. Пять часов без перерыва! Но результат… результат меня радовал. Подарок для Владимира должен ему понравиться, — усмехнулась я, разглядывая своё творение. На канве красовался… ну, совсем неприличный жест из одного пальца. А что делать, если в наборе были только бежевые, коричневые и чёрные нитки? А фантазия больше ничего не подсказала. Да и не цветочек ему же вышить, а так будет вспоминать меня чаще.

После ужина ко мне пришёл не Владимир, а Вениамин. Заявился-таки. И вид у него был… Боже, что с ним? Лицо осунулось, под глазами — фиолетовые тени, плечи сгорблены. Смотри, сейчас рухнет и уснёт на полу.

— Добрый вечер, — хрипло сказал он, опускаясь в кресло.

— Добрый, — осторожно ответила я. Что-то он совсем плох. Даже моё чёрствое сердце ёкнуло.

— Сильно влетело? — спросила я, понимая, что за такой провал с моей персоной их вряд ли похвалили.

Он махнул он рукой, — терпимо. И похуже бывало.

Мне даже обидно стало. Это ж как меня дед должен «не любить», если так мягко наказал? Я бы за жизнь своего единственного наследника если не казнила, то уж точно понизила в звании.

— Понизили, — тихо сказал Вениамин. — Слишком громко думаешь, — тут же добавил он, видя моё удивление.

— Вслух?! — смутилась я понимая свою очередную оплошность. Эх, Алиса, не умеешь язык держать, научись хотя бы думать тише.

— Ага, — кивнул он, и в уголке его губ дрогнула усталая усмешка.

Он сидел, не торопясь начинать разговор. Видно было что он собирается с мыслями. Но вряд ли он пришёл просто проведать. Ему же, наверное, докладывают каждый мой чих: во сколько встала, что съела, сколько раз в туалет сходила…

Мужчина снова усмехнулся. Я уставилась на него. Опять вслух?

— Нет, — покачал он головой. — Но у тебя очень… живая мимика. Просто невозможно не догадаться, о чём ты думаешь.

В этом он прав. Мне всегда говорили, что лицо меня выдаёт с головой. Я могу промолчать, если человек мне противен, но, как говаривала Мила, «три буквы направления движения» всегда читаются в моих глазах.

Вениамин подошёл, взглянул на мою вышивку и спросил: — Это… кому такой оригинальный подарок?

— Владимиру. Благодарность за телевизор и за «мулине», — парировала я, показывая на ящик с нитками трёх унылых цветов.

— Добрая ты, — хмыкнул он.

— Благодарная, — уточнила я, рассматривая свое творение.

Глава 9

— А теперь давай серьёзно поговорим, — сказал Вениамин, приглашая жестом сесть за стол.

— Может, сначала закажем что-нибудь? — предложила я, услышав тихое урчание его желудка. — Я ещё не ела. Ты, судя по всему, тоже.

Мужчина слегка смутился. Надо же, он ещё и краснеть умеет. Хотя умеет же, вспомнила я ситуацию с васаби и чуть опять не засмеялась.

Ужин, словно ждал команды, принесли через две минуты. Все это время Вениамин ходил кругами по комнате, от стены к стене. Чуть голова от этой карусели не поехала. Еще пару кругов и я его чем то стукну. От греха меня спас военный, принёсший поднос.

Картина знакомая, — подумала я, вспоминая наш ужин на кухне. И снова, судя по всему, новости будут нерадостными.

— Мы многое упустили за эти годы, — начал он, едва мы приступили к еде. — Слишком были заняты внутренними разборками. Пока мы уничтожали врагов дома, они успели расползтись по всей системе. И выяснилось это, к сожалению, только сейчас. У нас… большие проблемы.

— Они и на Земле?

— В том числе, — тяжело вздохнул он. — Здесь полно информаторов и снабженцев. Странно, что они сами тебя не нашли. Возможно, считали, что ты погибла вместе с родителями. Или мы еще много чего не знаем.

По его глазам я увидела, что он уже знает многое, но сообщать мне эту информацию не собирается.

— Это плохо. А земляне в курсе всего этого? – спросила я вспомнив Владимира.

Вениамин кивнул.

— У нас с ними давнее соглашение. Но долгие годы мы не появлялись здесь. Связи возобновили только лет пять назад. И нас… предали. Наши враги предложили более выгодные условия. Победа над нами в обмен на технологии.

— То есть, я теперь в плену здесь, как и вы, — констатировала я, откладывая вилку.

— Нет. Здесь нас всё ещё поддерживают определённые силы. Конечно, небескорыстно. Мы пообещали им защиту в случае внешней угрозы и гарантии, что наши технологии не попадут на планету бесконтрольно.

Ясно. Тут конкурируют не только земные державы, но и разные фракции с самой Загры. Одним технологии нужны как воздух, другим — смертельно опасны.

— Наши здешние союзники уверены: человечество, получив наши разработки, попросту уничтожит самого себя, — продолжал он. — У вас тут ещё не решены базовые проблемы: национальные, религиозные, экономические распри. А космос — игра для тех, кто уже научился договариваться дома. Там если что-то и происходит, то в таких масштабах, что вам и не снилось.

— Может, они и правы, — согласилась я. — Но что нам делать сейчас? Почему мы не можем просто улететь?

— Наши корабли под прицелом ваших спутников-шпионов. Мы не можем позволить себе явный пролёт — это значит, что про нас узнают все. А этого нам не нужно.

Мда-а-а. Докатились. Муравейник шантажирует слона. Хотя, будь Загре всё равно, пара точечных ударов — и нет спутников.

— А почему просто не уничтожить эти спутники? — спросила я.

— Технически — можем. Но мы не знаем точно, кто здесь друг, а кто враг. Поэтому решили схитрить. Пока все уверены, что мы заблокированы, мы попытаемся ускользнуть. До того, как тебя найдут. Не забывай, ты — цель номер один.

— Какая глупость! — вырвалось у меня. — Дед ведь может передать власть кому-то доверенному! Зачем так усложнять? Если всё так срочно, поменяйте планы!

— Ты, конечно, гений стратегии, — сухо парировал он, — но обладаешь информацией размером с горошину. После всего, что произошло, мы не доверяем никому внутри собственного аппарата. Оставлять тебя здесь — опасно. Вечно прятать — невозможно. И подставлять наших здешних союзников мы тоже не хотим.

— Вот как… значит остается выбраться отсюда, а потом бежать быстрее под венец— прошептала я.

— Выходить замуж тебе… необязательно.

Вот это поворот! — пронеслось в голове. В смысле, необязательно? А как же «трон не передаётся женщинам»? А дед при смерти?

— Пока мы тут, твой дед решил немного подкорректировать законы. Отныне ты можешь стать прямой наследницей. И это… стратегически выгодно. Ты родилась на Земле, значит, формально являешься и её гражданкой. Станешь первым правителем в истории, имеющим законное право приказать Земле отступить и выдать наших врагов. А они согласятся. Потому что у Земли, по сути, нет единого представителя во вселенной. А тут — ты. Правительница Загры, гражданка Земли, имеющая право голоса при Единстве космических миров. Земля не пойдёт против тебя — она будет вынуждена дорожить твоим мнением. Следовательно…

— …меня будут удерживать здесь любой ценой. Или просто устранят, потому что мое выживание перекроет им кислород. А зная людей, терять деньги и такую возможность получить власть они не захотят, — мрачно закончила я. Здорово. Знала бы, какая «весёлая» жизнь меня ждёт, не расстраивалась бы из-за увольнения. Работу найти можно, а вторую жизнь — вряд ли.

— Как отсюда выберемся? — спросила я, осознав наконец всю глубину колодца.

— Мы успели посадить здесь два малых корабля. Один уже улетел и доложил: есть окно, когда спутники в «мёртвой зоне». Можно проскочить незаметно.

— А кто улетел? Не могли сразу меня забрать?

— Нужно было убедиться, что манёвр останется незамеченным. Улетели старые служащие, оставшиеся здесь на посту.

— Семья Милы? — догадалась я.

— Они самые.

— Это хорошо. Очень хорошо. Они заслужили, — пробормотала я, всё ещё не вполне придя в себя.

— Выспись как следует. Подготовь… — он окинул взглядом комнату, будто пытался найти мои вещи, которых у меня вообще-то не было, — себя к завтрашнему пробегу. Придётся бежать. Быстро и далеко.

— В смысле, бежать?! — возмутилась я.

Вениамин лишь усмехнулся и пожал плечами. Фиг поймёшь, что это значит.

— А как твоё настоящее имя? — спросила я уже уходящего гостя.

— Венси Мин, — улыбнулся он через плечо и скрылся за дверью, оставив меня в полной прострации и нокауте от услышанного.

— Чтоб вам под землю провалится инопланетяне, — выругалась я в пустоту.

Как же все меня бесит. Информация поступает по маленькому глоточку и та не очень. Причем с каждым разом все хуже и хуже. Даже страшно подумать что там дальше. Лишь бы целой остаться после всего этого и желательно в своем уме. В последнем я уже сомневалась и вообще не была уверена в том, что у меня с головой все в порядке. Может я ударилась головой и лежу в коме, а все происходящее это мои фантазии.

Я просидела в позе лотоса, пытаясь помедитировать. Но как говорится, не медитировала, так и не фиг начинать.

Глава 10

Разбудили меня в девять утра. Вставала с трудом — ночью не спала, мучили вопросы, а потом и кошмары. Снилось, что выхожу замуж за четырёхпалого инсектоида. Он упорно лез целоваться, а потом отрезал мне голову клешнями. Проснулась в холодном поту в три ночи и до пяти не могла сомкнуть глаз.

— Неважно выглядишь. Держи, — Венси протянул стакан с дымящимся кофе. Я всё ещё не могла привыкнуть к его настоящему имени. Хотя «Веня» ему тоже не шло.

Первый глоток горького американо с солёной карамелью помог немного собрать дух в кучу. Мое любимое кофе, как же я по нему соскучилась.

— Кошмары, — просто ответила я, сползая с кровати. — Уже выдвигаемся?

— Нет, — он подошёл к окну и всмотрелся вдаль. — Планы поменялись.

— Что-то случилось?

— Ага. Слишком много глаз вокруг. Не уверен, что сможем выйти незамеченными.

— И что будем делать? — спросила я, чувствуя, как в животе холодеет.

— Подойди к окну, — поманил он меня.

Я подошла и посмотрела. Ничего особенного, улица, двор, деревья. Я с недоумением взглянула на него.

— Узнаёшь место?

— Да, когда ворон считала, сообразила — это частная клиника «Мари Ламо».

— А что здесь было раньше?

— Административное здание вроде, может ошибаюсь, район этот был слишком страшный и я обходила его стороной. Но, по-моему, ещё в девяностых тут был… тренажёрный зал какого-то авторитета.

— Так и есть. Здесь был его офис, дом и укрытие. Окна — бронированные. Есть тоннель для отхода. Ему, конечно, это не помогло, но выход остался. Владимир сейчас проверяет, куда ведет дорога.

— Почему мы не можем просто выйти через парадную? – я все еще не могла понять что происходит. Что за шпионские игры тут затеваются.

— Посмотри вон туда, — он указал на главный выход.

Я вгляделась. Там стоял дворник, лениво подметавший асфальт. Ничего особенного. Затем к нему подошла девушка в медицинском халате, что-то сказала. Дворник в ответ приложил руку к уху и почесал. Они разошлись.

— Дворник как дворник, — пожала я плечами, хотя чувствовала подвох. Что-то было не так. Что-то резало глаза.

— И давно в дворники нанимают накачанных мужчин в расцвете сил? И этот жест — «почесать ухо» — это классический сигнал, - указал на недочеты в моей картине виденья Венси.

— Думаешь, они… — не договорила я.

— Могу поклясться своим пониженным званием, что они, — мрачно произнёс Венси.

— Не жалко ещё одно звание потерять? — съехидничала я, но согласиться была вынуждена. Всё сходилось.

Мужчина внизу вернулся к уборке, а потом на секунду поднял взгляд прямо на наше окно. Я инстинктивно отпрянула.

— Стекла зеркальные, нас не видно. Но он знает, куда смотреть, — тихо сказал Венси, отходя от окна. Он тяжело опустился в кресло. — Их слишком много. Думаю, они знают про корабль. Знают много. Кому доверять — уже не знаю.

— А Владимир? — с надеждой спросила я. — Ему можно?

— Ему — да, — кивнул он. — Но к остальным — максимальная осторожность. Владимир проверяет своих и ищет альтернативный путь. Я принёс тебе вещи. Будь готова. Вернусь перед ужином — к тому времени маршрут должен быть ясен.

Он ушёл. Я осталась у окна и теперь уже без страха разглядывала «дворника». Через пять минут мимо него прошёл Венси. Мужчина снова «почесал ухо». Появилась та же девушка в халате. Он что-то передал ей в руки, и они разминулись.

Мне стало по-настоящему страшно. Если среди персонала есть чужие, то никакие стены меня не спасут. Надеюсь, наши ребята действительно хороши. Умирать молодой как-то не входило в мои планы.

До вечера я не притронулась к еде — боялась, что отравят. Кто знает, что та девушка пронесла в клинику. Переоделась в нательник и комбинезон — утеплённый, непромокаемый, цвета хаки. Удобный. Попрыгала, присела. На дне рюкзака нашла шоколадный батончик и бутылку воды. Надеюсь, это не НЗ на дорогу. Я съела шоколадку и запила водой. Стало лучше, с голоду не умру в первые сутки. Почему-то была уверена, что путь предстоит неблизкий и не на один день. Моя чуйка сейчас подсказывала, что надо быть готовой ко всему. А предчувствие мое редко врало.

Походив туда сюда по комнате я села в кресло и прикрыла глаза. От постоянных мыслей разболелась голова.

Меня трясли за плечо. Я с трудом открыла глаза. Кажется, я уснула прямо в кресле. Сладко потянулась, а потом, вспомнив всё, подскочила, как ошпаренная.

— Надеюсь, ты ничего не ела из того, что приносили, — тут же спросил Венси.

Я отрицательно качнула головой. Хотела пошутить, что обед был объедение, но сегодня было как-то не до шуток. Совсем не смешно.

— Молодец. Не успел предупредить. Медсестру поймали — подсыпала что-то в завтрак. Я сразу отправил информацию охранникам, как только узнал. Солдаты на входе сказали, что ты храпишь.

Я возмутилась. С каких это пор я храплю? Так, тихонько посапываю… Ладно, иногда могу и пошуметь во сне.

— Ладно, успокойся. Тебя проверили после завтрака — ты уже спала, а завтрак стоял нетронутым — улыбнулся он. — Пошли. Сейчас Владимир отвлечёт охрану и вырубит камеры. У нас мало времени.

— Охране тоже не доверяем?

— Доверяем. Но они должны быть уверены, что ты всё ещё здесь. На всякий случай. Чем увереннее они себя ведут, чем меньше вероятности что нас разоблачат раньше времени.

Через пять минут в палату вошла девушка. Коротко представилась Мариной. Она будет изображать меня все эти дни. А может, и дольше. По внешним признакам она похожа на меня. Надеюсь подмену не сразу заметят и у нас будет фора чтобы убежать, хотя бы на сутки.

Следом за ней вошёл Владимир, поздоровался тихо и молча поманил нас за собой. Мы прошли по коридору, свернули в чёрный ход и спустились в подвал. Только там он заговорил:

— В тоннеле нет разветвлений, ведёт только к дачному посёлку за городом. Ход — не меньше полутора часов. В вашем случае — больше. Физические данные Алисы… похуже наших. Но двигайтесь быстро. До утра вам нужно выйти и добраться до соседнего поселка, я помечу на карте, куда надо направиться. Вас будет сопровождать моя группа. Они поедут впереди на расстоянии, предупредят об опасности. Сзади тоже будет прикрытие. Так что — спешите.

Он протянул Венси ключи.

— Всё необходимое в машине. Номер на брелоке. Стоит прямо у выхода. Жду вас на аэродроме. Постараюсь организовать прикрытие там.

Затем он вытащил еще пару вещей из своего рюкзака, это была обычная карта и компас. Как то смешно все это выглядело, в наш то век навигаторов пользоваться компасом и картой. Но кто знает куда мы идем, может там вообще ничего не работает.

- Берегите себя и ее, - сказал он Венси, будто я была его дорогой сестренкой.

Мы поблагодарили. Владимир открыл тяжёлую, обитую железом дверь. За ней зияла темнота.

Ну что, Алиса, удачи тебе. Как же её сейчас не хватает. Надеюсь, Венси удачливее меня. Хотя, судя по последним событиям, мы оба — ходячие магниты для неприятностей.

Я посмотрела на сырой, пахнущий плесенью и холодом тоннель. Надеюсь, бывший хозяин не прятал здесь трупы. И обойдётся без крыс. И пауков. Натянула на лоб фонарик, глубоко вдохнула и шагнула внутрь, следом за Венси.

Глава 11

Вообще-то в школе я была почти круглой отличницей. Аттестат сиял пятёрками — одну единственную «хромую» физкультуру педагоги просто немного подтянули до пятерки. Ну как подтянули, прям притянули до предела, чтобы не портить статистику школы. Рейтинг школы, знаете ли. А ЕГЭ я сдала блестяще. Но в институте меня ждал преподаватель физкультуры — принципиальный дядька Максим Валерьевич, бывший тренер олимпийцев. Он свято верил, что и мы должны быть не хуже. Так в моём дипломе и появилась дохлая, но честно заработанная тройка.

И сейчас, задыхаясь в тёмном тоннеле, я мысленно благодарила его за все те издевательства над моим хрупким девичьим телом. Потому что угнаться за Венси у меня получалось с чудовищной натяжкой. Он — военный, его будни состоят из тренировок. Мои же закончились в день последней сессии. Как же я тогда ненавидела этот предмет! И сколько не уговаривала себя пойти в тренажерный зал и накачать немого мышц – не получилось.

Надо отдать Венси должное — он периодически останавливался и давал мне пять минут, чтобы не умереть. Ровно пять минут, не меньше, не больше. Прям как физрук. Издевался по полной.

— Мы так до рассвета не успеем, — констатировал он, наблюдая, как я, опираясь об стену, пытаюсь вдохнуть воздух, которого, кажется, в тоннеле не было вообще.

— Мы уже… бежим… целую вечность, — просипела я. — Где конец? Может, заблудились?

— Ответвлений не было. Бежим два часа. Ещё час, максимум.

— Я больше не могу, — завыла я, сползая по стене вниз. — Прибей меня тут и иди один. Буду им сюрпризом. Они меня искали, а я тут, холодненькая и уже не убегаю.

Венси постоял, глядя на мою жалкую фигуру. Потом вдруг присел ко мне спиной. —Залезай. Поедешь верхом.

А я что? Я не против.

— Я тяжёлая, — честно предупредила я.

— Тяжелее таскали, — бодро парировал он и поднял меня, будто пушинку.

Что сказать — подготовка у него отличная. Он почти не вспотел. Правда, остановки участились. А меня так растрясло, что я перестала понимать, где у меня какие органы. Желудок, кажется, болтается где-то на уровне горла, а сердце стучит прямо в кишечниках.

Вдруг впереди показался слабый просвет. Я от радости чуть не заплакала. Собрала волю в кулак, спрыгнула с «лошадки». Надо его пожалеть — вешу я немало. И шерсти с меня, как говорится, только пух.

— Вот он, свет в конце тоннеля, — торжественно произнесла я, чуть ли не падая на колени.

— Ага. Смущает только, что уже светло, — мрачно заметил Венси.

— А ты чего хотел? Лето, утро наступает быстро, в три уже появляются первые лучи солнца.

Он не стал спорить и пополз к выходу. Тот оказался завален хворостом и ветками. Пришлось протискиваться. Без потерь не обошлось: пару сухих сучков царапнули меня по лицу и руке. Я почувствовала тёплую кровь на щеке. Что ж, заклеивать нечем. Да и некогда.

Чёрный внедорожник ждал нас в десяти метрах от выхода, затаившись в кустах. Венси, заметив царапины, достал из багажника аптечку и аккуратно всё обработал. Я даже не заметила рану на руке — слишком радовалась твёрдой земле под ногами.

Из посёлка выехали сразу же, не давая себе передохнуть. Впереди нас из-за поворота резко выскочила машина. Сердце ёкнуло — попали! Но машина лишь на секунду замерла, а затем резко ускорилась и скрылась.

— Наши, — вздохнула я с облегчением.

Венси тоже был напряжён. Думаю, испугался не меньше моего. В случае чего мы оставались вдвоем. Боец из меня никакой, а он один против засады — не справится.

— Рюкзаки держи близко, — кивнул он на задние сиденья. — Будь готова ко всему. Даже к пешему марш-броску по лесу.

Я удивилась, но виду не подала. Он прав. Перетянула оба рюкзака к себе, заглянула внутрь. В моём — сухпаёк, аптечка, тёплые носки, батарейки. В его — почти то же самое, но ещё и что-то свёрнутое в тугой рулон. Палатка, наверное. Надеюсь все это нам не понадобится. Но что-то нехорошее внутри поднималось. Моя несчастная пятая точка, как будто предчувствовала будущее приключение.

Я посмотрела на восток. Небо светлело, краски разливались по горизонту — от нежно-сиреневого до розово-золотого. Погода обещала быть жаркой. А на мне — утеплённый комбез. Ну что ж, побегаю и в таком, раз выбора одежды у меня нет.

Через два часа в рации хрипло прозвучало: —«Пегас», впереди странный пост с военными, не наши. Уходите в поля. Мы — дальше. —А рацию не прослушивают? — спросила я на всякий случай. —У нас свои зашифрованные каналы, — коротко бросил Венси, не отрывая глаз от дороги. Он был напряжен и в его взгляде таилось беспокойство. Походу он тоже предчувствует что-то нехорошее.

Мы свернули на просёлочную дорогу. Ехали недолго. Перед нами раскинулась огромная, мутная лужа — наследие вчерашнего дождя. Дальше дорога утопала в такой же жиже. Мы пытались проскочить, но намертво застряли.

Венси вышел, стараясь найти сухой островок для ног, огляделся и с досадой хлопнул ладонью по капоту. Понимаю его. Планы рассыпаются, как карточный домик. Я подошла к нему скользя по мутной жиже под ногами. Легонько тронула его за плечо, пытаясь как-то поддержать. Он резко развернулся и… обнял меня. Крепко, на секунду. Эффект неожиданный, но мне понравилось. Возможно эти объятия нужны были и мне.

Отпустил он меня так же внезапно, оставив какую-то пустоту во мне. Мне как будто стало даже немного прохладно. —Извини, — пробормотал он, отводя взгляд. — Не сдержался. —Да ничего, — пожала я плечами, чувствуя лёгкое смущение. — Мы же в одной… ситуации. Как два товарища по несчастью.

Венси оглядел наше положение: машина, лужа, бескрайнее поле. И вдруг тихо рассмеялся. —Точнее, как два неудачника посреди поля с одной лужей на всех.

Но долго унывать не пришлось. Со стороны деревни, пыхтя и поскрипывая, выполз старый советский трактор «Беларусь». Он двигался с такой обстоятельной скоростью, что казалось, вот-вот остановится и задумается о жизни. Мы смотрели на него не со страхом, а с каким-то умиротворённым интересом. Что будет дальше?

Трактор подъехал вплотную. Из кабины, кряхтя, вывалился дед. Лицо смуглое, в морщинах, но глаза — ясные, с хитринкой. На нем был застиранный ватник и кепка. Не говоря ни слова, он зацепил наш внедорожник тросом, ловко вскочил обратно в кабину и махнул рукой: мол, готово.

Мы стояли в лёгком ступоре. Нас вывел из него его же хриплый окрик: —Чего уставились, как на диво? Трактор не видели, что ли? Спешу я, погода хорошая — сено косить надо!

Мы молча уселись в машину, не особо стараясь стряхнуть грязь с ног. Настроение поднялось мгновенно, словно от встречи со старым другом. Ехали молча, под мерный рокот двигателя. Куда он нас вёз — было неясно, но чувствовалось — туда, куда надо. А прикатил он нас на чистый асфальт. Венси попытался сунуть деду в руку купюры. Тот отмахнулся, будто от назойливой мухи: —Да ну вас! Я своё отслужил. Своих не бросаем. Я вас не видел, вы меня — тоже, - загадочно бросил он и подмигнул мне.

На этом он развернул своего железного коня и, испуская клуб чёрного дыма, пополз обратно, к своим сенокосам.

— Ты хоть знаешь, куда дальше? — спросила я, оглядывая пустую дорогу без указателей. —Думаю, туда, — он указал вперёд и улыбнулся. Вот же гад, всё знает. Хорошо, что я не одна — заблудилась бы наверняка, и никакая собака бы потом меня не нашла.

Остаток пути ехали молча. Я даже вздремнула, как я думала совсем чуть-чуть. Проснулась оттого, что машина снова тряслась по проселку. —А ты и вправду похрапываешь, — усмехнулся Венси, заметив, что я открыла глаза. —Иди ты, — послала я его. Ну не идеальная я. Если я наследница, что, должна воздухом питаться и мило посапывать на перине? Хорошо, что хоть не капризничаю. —Почему мы опять в поле? —Потому что так надо, — ответил он, и сегодняшняя его весёлость начала меня слегка бесить. —У нас перекур, — объявил он, останавливаясь у одинокой посадки. — Отдохнём и построим новый маршрут. —Совсем плохо? — с тоской спросила я, но желудок тут же громко поддержал идею перекуса. Сутки на одном батончике — это для меня пытка. Я полезла за сухпайком, но вдруг воздух наполнился божественным ароматом… жареной курицы. Откуда?! —Передали свои, пока ты спала, — пояснил Венси, доставая из пакета ещё тёплую курицу-гриль. — И карту, с новыми маршрутами. Будем думать какой лучше.

Но я уже ничего не слышала. Схватила кусок курицы и впилась в него зубами, не стесняясь того как сейчас выгляжу. Я сутки не ела! Мне было плевать на всё. Венси, улыбаясь, присоединился. —Вкусно-то как, — протянула я с набитым ртом. — Вот бы кофе… Он потянулся назад и вытащил…термос. Я смотрела на него как на волшебника, который все доставал из своей шляпы вкусняшки. Он налил в крышку тёмный, дымящийся напиток и протянул мне. Я, замирая, поднесла его к носу. Блаженство. Настоящий, крепкий кофе. —Специально для тебя просил, — сказал он, глядя на моё блаженное лицо. Я посмотрела на него с безграничной благодарностью. Прямо золотой человек. —Я, кажется, никогда не говорила тебе, как я… люблю тебя, — пробормотала я, уткнувшись носом в пар. Венси замолчал. Стал вдруг серьёзным. Потом, отламывая кусок курицы, произнёс: —Хоть так завоюю твою благодарность. Он это серьёзно? А я-то от всей души… —Главное — корми вовремя, и я твоя навеки, — пошутила я, чтобы разрядить обстановку. —Учту на будущее, — усмехнулся он, и мы снова погрузились в трапезу.

После еды Венси углубился в карту, что-то чертя на ней. Я, указывая на скопление кружочков, спросила: —А это что? —Посты. Нам неизвестно кто они, но проверять пока не стали и сами напрашиваться не будем. Их нужно обходить. —Их… тридцать? — ужаснулась я посчитав их все. —Как минимум. Нас ждали на встречу час назад, а мы проехали только половину. Думаю, они заметили активность военных и рассыпали по региону своих людей. —Даже полиция не на нашей стороне? —Кто их разберёт. Проверять не будем. Непонятно, кто там стоит — настоящие или «гости». Час от часу не легче.— А ты когда спать собираешься?- вспомнила, что он в отличии от меня вообще не отдыхал. - Или думаешь, выдержишь? —Прямо сейчас и посплю, - сказал он откладывая бумаги в сторону. - Ты постой посторожи немного, мне бы пару часов поспать. Чувствую, сюрпризы ещё будут. Пока что мы едем слишком спокойно.

Ага, слишком спокойно. Да тут на каждом шагу нас ждут. Я не стала спорить, но задумалась. Как всё сложно. Весь мир будто раскололся на «своих» и «чужих», и не поймёшь, где граница. Можно ведь так и застрять навсегда. Доберёмся ли мы до корабля?

Я покрутила в руках карту. Путь лежал на север, потом — ещё дальше, в места, где дорог уже нет. Если этот этап мы преодолеем на машине, то дальше — только самолётом. А там, на севере, уже не жарко. И комары, наверное, размером с воробья. Придумала же природа таких тварей.

Я посмотрела на Венси. Тот уже спал, положив голову на руль. Везёт. Упал — и уснул. Не то что я — вечно воюю со своими мыслями до полуночи, а утром встать не могу.

Глава 12

В путь мы тронулись только под вечер. Бодрый и выспавшийся Венси весело насвистывал что-то безмятежное, ловко управляя машиной по полевой колее. Создавалось ощущение, будто мы не беглецы, а просто туристы, которые отправились в небольшое приключение. Его настроение передалось и мне. Сквозь грязное стекло я начала разглядывать природу.

Места и вправду были шикарные. С одной стороны в дымке Уральские горы, с другой — расстилалась бескрайняя, покрытая цветущим разнотравьем равнина. По карте скоро должны были начаться озёра. Лишь бы не болота. Но маршрут, увы, петлял как раз меж топей и равнин.

— А бензин у нас не закончится? — вдруг спохватилась я. —Уже заправились под завязку, — спокойно ответил он, не прерывая свиста. —А дальше? Там же, судя по карте, заправок нет. —Для этого и везём запасную канистру. Всё предусмотрели, не бойся.- успокоил он меня. То-то я чувствую лёгкий запах бензина в салоне. Значит, крепко я спала, не заметила. Дальше мы поехали молча. Я периодически исподтишка разглядывала Венси. Любовалась его безупречными чертами, мысленно вздыхая от зависти к той, кто скорее будет его невестой. Его спокойное и веселое настроение придавало спокойствия, уверенности, что будет все хорошо. Я очень надеюсь, что путь наш и вправду скоро закончится, нам не придется больше убегать. —Почти приехали, — сказал он, всматриваясь вперёд. Я последовала его взгляду. Вдалеке, в наступающих сумерках, горели огни. Если не знать что там находится, можно принять за обычную деревушку. Это были огни военного аэродрома. Предполагаю, места здесь особо охраняемые, потому что на картах которые разглядывала, даже не было намека на что то цивилизованное, просто пустошь.

Не доезжая пары километров, Венси съехал с дороги и включил рацию. —Да чтоб тебя, Венси! — тут же рявкнул из динамика знакомый хриплый голос. Это был Владимир. —В чём дело? — настороженно спросил Венси, уже раскрывая карту. —П…ц тут! Ты запасной маршрут смотрел? —Ага. —Только своим ходом! Своим ходом, понял?! — голос был на грани крика. —Понял, — коротко бросил Венси и отключил связь.

Я смотрела на него, чувствуя, как по спине ползёт холодок. —Что происходит? Венси молчал, уставившись в карту. Я же снова взглянула на огни впереди. Они странно подрагивали. Или это мне кажется? Неужели и самолёт наш сгорел? Как мы тогда доберёмся?

— Думаю, нам отрезали этот путь, — наконец произнёс он глухо. — Кто-то внутри системы. Или… воздействие извне. В наше время не обязательно быть на месте, чтобы всё подпортить. Как это «извне» — мне знать не хотелось. А вот мысль о том, как теперь идти пешком через болота, а потом тундру, вызывала желание просто открыть дверь и вывалиться на ходу. Кажется, у меня начинается истерика. Комок подступал к горлу желая прорваться внаружу. Когда же закончится эта чёрная полоса? Меня вдруг обняли. Крепко, по-мужски. Рука легла на затылок, прижала к плечу. —Пожалуйста, не плачь, — тихо сказал Венси. — Сейчас нет на это времени. Обещаю, как доберёмся до корабля, выплачешься вволю. Но сейчас — только вперёд. Иди ты,— мысленно послала я его. Слёзы душили горло, всё внутри кричало от бессилия. Весь этот побег — чистый театр абсурда. У моего деда — целая планета, технологии, власть. А я бегу по тоннелям, полям, и скоро буду продираться через холодную грязь. Я зашлась в рыданиях.

Венси взял моё лицо в ладони, заставил поднять на него взгляд. Большими пальцами стёр слёзы, но они текли снова. И вдруг… он поцеловал меня. Твёрдо, почти грубо, отрезая поток отчаяния. От неожиданности я замерла. А потом… ответила, припала к его губам в отчаянии заглушить кошмар, что происходит вокруг. Он прижал меня сильнее, поцелуй стал нежнее, слаще. Сердце заколотилось уже по-другому. Казалось, он вот-вот выскачет из груди.

Но он резко оторвался. Я в недоумении посмотрела на него, все еще не веря в то что произошло между нами. На губах еще чувствовался его вкус, его тепло. —Прости. Не надо было. Но ничего другого не придумал.

Обида нахлынула, горькая и колючая. Я-то думала, это порыв… а это всего лишь «метод успокоения истерички». А я… я… Слёзы снова подступили, но я сжала зубы и отвела взгляд в сторону. —Поехали, — тихо сказала я, глядя в тёмное окно. Смотреть на него сейчас было невыносимо. Сволочь. Лучше бы дал пощечину, как следует — не так обидно было бы. А сейчас, мне стало как то горько от того что я подалась соблазну и ответила на поцелуй. Мне просто на миг показалось, что этого поцелуя хотел и он. Я как будто почувствовала его искренность, но ошиблась. Как подросток подалась чувствам.

Машина тронулась. Я сидела чуть развернувшись спиной к нему и рассматривала ночную тишину. Мне следовало сейчас успокоится.

Мы снова ехали, но теперь медленно, петляя по каким-то новым, не нанесённым на карту тропам. Кто знает, есть ли у этой дороги конец.

Глава 13

Нам повезло, что дело было летом. Пусть даже в этих широтах оно прохладное: днём температура едва подбиралась к +15, а к вечеру падала до нуля. Пока мы ехали в машине, дискомфорта я не чувствовала. Но всему приходит конец — закончились и бензин, и еда. Остановка в чистом поле, в наступающий вечерний холод, выбила меня из колеи окончательно. Хотя, если честно, я держалась из последних сил с самого начала. Обратного пути нет — только вперёд. Мои капризы и истерики только сделают хуже. Вениамину тоже не легче, он ведь не рассчитывал, что придется проходить такое, чтобы меня доставить деду. Теперь мое здоровье, даже жизнь – полная его ответственность.

Уже полдня и целую ночь мы шли по звериным тропам. Кем они проложены — не понятно. Хотелось думать, что местными охотниками, но за всё время мы не встретили ни души. Значит, тропы принадлежали тем, кого встречать не хотелось. Лес стоял угрюмый, сырой, пахший прелой хвоей и мхом.

Венси шёл уверенно, часто подавая мне руку на скользких кочках. Я же, со своей коронной неуклюжестью и «везением», то и дело норовила провалиться куда-нибудь. Нога соскальзывала с подушки мха в холодную жижу. Пару раз это почти закончилось падением, но его железная хватка вовремя вытягивала меня. Очень надеюсь, что не сломаю себе тут что-нибудь.

К вечеру второго дня, хотя настоящей темноты в это время года почти не наступало, мы остановились. Венси быстро и молча как обычно поставил палатку — я лишь сидела на рюкзаке и смотрела, как ловко движутся его руки. Костров не разводили— дым мог выдать нас за версту. Спасли армейские сухпайки, которые можно было подогреть сухим спиртом. В принципе, на голодный желудок эта еда была очень даже ничего. Даже имелось кофе. Я пару раз рассматривала содержимое коробки и удивлялась, как все тут было хорошо продумано.

Чтобы не впасть в тоску, я старалась представить, что это просто большой, очень экстремальный поход. Как бы смешно это ни звучало, природа вокруг и правда была величественной. Бескрайние леса, уходящие к синеющим горам, зеркала болот, в которых отражалось бесконечное северное небо. Жаль, любоваться приходилось на ходу, едва переводя дух.

Кто придумал выражение «ног не чувствую» после долгой ходьбы — тот врал. Я чувствовала каждую мышцу. Каждую. Они ныли, горели и пульсировали одновременно. Я пыталась их размять ноги, молясь, чтобы завтра вообще смогла встать. Но массаж если честно не помогал. Мечтать о горячей ванне не приходилось. Лицо и шею я помыла в ручье каждый раз вздрагивая от холода. Сейчас бы пот смыть с себя и то хорошо.

Спрашивать, сколько ещё идти, я боялась. Страшно было услышать ответ. Страшно было понять, что у этой дороги нет конца. Так я и шла, перенося цель всё дальше: вон до той кривой сосны… теперь до того камня… вот теперь до поворота тропы. И так до бесконечности.

***************

Они шли уже вторые сутки, и Венси старался выжать из светового дня максимум. Места были дикие, полные скрытых опасностей. Но опаснее были мысли, роем кружившиеся в его голове.

Как разведка могла так проколоться? Как мятежники устроили базу на Земле прямо под носом у наблюдателей? Он понимал: наверху сидят не идиоты. Значит, либо вся система гнилая, либо «крыса» сидит в самом разведуправлении. Кто? Старый товарищ? Начальник, которому он доверял? От этой мысли становилось холодно не снаружи, а внутри.

А ещё ему было до боли жаль Алису. Она жила своей простой, земной жизнью, а они ворвались в неё и перевернули всё с ног на голову, наполнив страхом и бегством. Но какая она молодец. Терпеливая. Почти не ноет. Тот единственный срыв у дороги… Ему пришлось её поцеловать. Жест отчаяния, который сработал. Но который всё запутал.

Он чувствовал к ней больше, чем просто долг. Сначала — интерес, потом уважение к её стойкости, а теперь… теперь ему было тяжело сдерживаться. Но он не ровня ей. Она — наследница престола. Он — солдат, к тому же с прошлым на той стороне. Ему лишь показалось, что в её взгляде мелькает что-то большее, чем благодарность. А может, и не показалось? Эта мысль согревала и мучила одновременно.

Он ловил себя на том, что часто разглядывает ее. Видно было, что эта дорога тяжело ей дается, но она упрямо идет вперед. Иногда, в глазах виднеются слезы и в такие моменты ему отчаянно хочется прижать ее к себе и опять поцеловать. Он помнит вкус ее губ, сладкий и манящий вкус, который он наверно не забудет уже никогда. А ведь она ответила ему, она желала этого. Но он все испортил. Но возможно, это было правильным решением. Ведь сейчас, находясь в стрессовом состоянии они могут ошибаться в своих чувствах. Да и нет у них будущего. Если они влюбятся, то все равно будут далеко от друг друга. Их путь разойдется в конце маршрута.

Она еще не знала, что их маршрут полностью поменялся от изначального плана. Им пришлось бросить идею с кораблем, и теперь они идут в секретный бункер, где попытаются связаться со своими. Там есть возможность переждать несколько дней.

Лишь бы она выдержала.

---

Венси молчал, и его настроение было не лучше моего. Казалось, мы потеряли точки для простого разговора, хотя тем вокруг — вагон. Вечером, сидя в палатке и согревая руки кружкой терпкого чая, я набралась смелости.

—Расскажи о моём деде. Какой он?

—Он… сильный. Очень. Ты сама увидишь его. Одного взгляда хватить, чтобы прочувствовать его власть и мощь, — Венси усмехнулся, но в усмешке была горечь. — Я, если честно, начинал в отрядах тех самых «революционеров».

Вот это признание. Я удивлённо приподняла бровь.

—А потом они стали творить дичь. Просто уничтожать людей. У твоего деда был брат — Винсент Тин. Он мне всегда нравился. Гениальный реформатор. Именно он поднял науку и перевернул систему образования. Благодаря ему учиться мог каждый, независимо от происхождения. Он находил таланты в самых глухих уголках планеты и давал им шанс. Это вывело Загор в технологические лидеры.

—Всегда считала, что с профориентацией у нас полный провал, — вклинилась я. — Найти талант и дать ему дорогу — это правильно.

—Так и твой дядя считал. Я его боготворил. А когда начался бунт, я думал — вот оно, народ требует справедливости! Разрыв между богатыми и остальными был чудовищным. Я был молод, глуп и грезил равенством. — Он замолчал, глядя в темноту за пределы палатки. — А потом они убили его. Всю семью. В одну ночь. Тогда глаза у многих открылись. Но шайка террористов думала иначе. Они говорили сладкие речи о свободе, а на деле хотели лишь власти и хаоса. Убийств стало слишком много. И только смерть брата вывела твоего деда из состояния… гуманного бездействия. Тогда и начались жёсткие зачистки. Это был последний шанс сохранить государство. И он сработал. Народу, в конце концов, нужно не высокие идеалы, а работа, дом, еда и безопасность для детей.

—А тебя как не казнили? — тихо спросила я.

—Я перешёл на сторону правительственных войск. Вовремя, до зачистки, — он посмотрел на меня прямо. — Считаешь это предательством?

—Нет, — честно покачала головой. — Считаю, что ты вовремя одумался. До того, как совершил непоправимое.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было облегчение. Наверное, этого он и ждал услышать. Будто мое оправдание было важно для него. А я говорила правду. Кто в юности не совершал глупостей? Я и сама от некоторых воспоминаний теперь содрогаюсь.

—Сколько тебе тогда было?

—Семнадцать. Только поступил в академию.

—Молодой. А сейчас тебе… уже за сорок.

—Сорок семь, — кивнул он. — Пора бы и о семье подумать.

—А что не думаешь? — поддразнила я. — Я на Земле тоже давно перешла все мыслимые пороги для замужества. Хорошо хоть я не отсюда — сроки у нас другие.

—Нам нужно спать, — резко оборвал он, и его тон снова стал официальным. — Завтра встаём на рассвете.

Он завернулся в спальник и отвернулся. Разговор был окончен. Я допила чай и залезла в свой, чувствуя странную пустоту. Мысли опять завились роем в голове. Почему у него вдруг настроение испортилось? Я может спросила не то что следовало спрашивать?

Уснула я не сразу. Спала я ужасно. Мне снилось, что я бегу по снегу, а за мной гонится чёрная, бесформенная тень. Когда она настигла, тень обернулась Венси — но с пылающими красным глазами и когтями. Я споткнулась и упала прямо на снег. Венси приблизился и пытался схватить меня. Я пятилась назад. Он впился когтями мне в ногу, раздирая кожу… Я вскрикнула от боли и проснулась.

Но боль не прошла, она была реальной. И прямо перед моим лицом, в разорванной стенке палатки, дышало горячее мясным духом чьё-то огромное мохнатое тело. Медведь - поняла я сразу. Его тёмные глаза смотрели на меня с тупым любопытством. Он рыкнул, тяжёлая лапа придавила мою грудь, вышибая воздух. Всё, сейчас откусит голову… Я лежала на спине пытаясь вздохнуть или издать хоть какой-то звук, но не получалось. Где Венси? Почему я тут одна?

Но вдруг зверь взвыл, дёрнулся и, снося остатки палатки, ринулся прочь, растворяясь в предрассветных сумерках.

Я лежала, не понимая, что произошло. Наконец-то вздохнула воздух, он свистом вошел в легкие и я закашляла. В панике нащупывала фонарик, но в темноте чья-то сильная рука схватила меня за запястье. Я заорала.

—Тихо! Это я! — послышался его сдавленный голос. Включился фонарь, ослепив меня.

—Прости, я всегда чутко сплю, но сегодня… сегодня я провалился в сон. Не почувствовал, как он подобрался так близко.

Я наконец нашла свой фонарь и осветила палатку. Картина была удручающей: вход разодран, вещи разбросаны. Венси стоял с окраваленным ножом, в глазах паника. Мой спальник был в клочьях. И не только он. Я увидела свою ногу и только тогда осознала: боль из сна была реальной. Три глубоких, рваных борозды шли от пятки почти до колена. Кровь тёмным пятном расползалась по ткани.

Венси ахнул. Он тут же вытер нож и начал разрезать комбинезон вокруг раны. Я инстинктивно схватила его за руку. В чём я потом пойду?

—Иначе не обработаю. Начнётся заражение — потеряешь ногу. Или жизнь.

Слова подействовали как удар. Я отпустила руку, с ужасом наблюдая, как последняя более-менее целая одежда превращается в лохмотья.

Боль, которую до этого приглушал шок, накрыла с новой силой. Когда он начал промывать рану антисептиком, я взвыла. Он что-то шептал, пытаясь успокоить, но я не слышала — только белый шум в ушах и всепоглощающую боль.

—Прости… Это всё я виноват, — он повторял это снова и снова, и в его голосе звучала настоящая мука. Его руки, обычно такие твёрдые, дрожали. Он был зол на себя и выглядел более разбитым, чем я. На мгновение я даже забыла о боли, увидев эту растерянность в его глазах.

—Не ты виноват, — просипела я. — Просто череда проклятых случайностей.

Он посмотрел на меня с такой благодарностью, что у меня ёкнуло сердце. Он немного успокоился и движения рук стали увереннее. Возможно, он и сам понимал, что это не его вина, но мои слова были ему сейчас нужны как воздух.

—Мне нужно зашить. Иначе кровь не остановить. Сейчас обезболю.

Он сделал укол в бедро. Пришло долгожданное онемение, и я обмякла, запрокинув голову. Венси испуганно наклонился, но, увидев, что я просто расслабилась, выдохнул.

—Зашивай, — прошептала я, отворачиваясь. Смотреть на это не было сил.

Я чувствовала каждый стежок, который проходил через мою кожу. Боли не было, но это вонзание иглы было неприятным — будто кто-то шьёт на живую ткань, а ткань эта я сама. Меня подташнивало, и казалось, что вчерашняя еда сейчас выйдет наружу. Но этого не происходило. Я чувствовала, как пот выступает на лбу, и мне стало холодно. Дурно и неприятно одновременно. Наверное, это был шок.

Глава 14

Не знаю, сколько я была без сознания. Очнулась уже в пути. Венси нёс меня на спине, привязав верёвками к спине. Узел был сложным и крепким.

—Отпусти… отдохни, — прошептала я ему на ухо.

Он вздрогнул от неожиданности, но удержал равновесие. И мне кажется, он облегченно вздохнул. Осторожно опустил меня на мягкий мох и начал развязывать верёвки. Процесс занял минут пять.

—Перекусим, — сказал он, доставая термос и упаковку галет.

—Не хочу, — мотнула головой. Тошнота вернулась. — Меня мутит.

Он приложил ладонь ко лбу, и его взгляд стал тревожным. Температура. Поняла и я.

—Хотя бы чаю. Тебе нужно продержаться. А я сделаю ещё один укол.

Я не сопротивлялась. Это было необходимо. Иначе я не дойду. Если мы вообще куда-то дойдем. Кажется, у меня началась полная апатия к происходящему.

—Осталось не так много. Я не могу вызвать помощь — в целях безопасности связь с собой не взяли. Надежда только на нас. И на наше упорство.

Мне не надо было это объяснять. Но, кажется, он говорил это больше для того, чтобы убедить самого себя. Уверен ли он сам в том, что сейчас делает? Или просто идет надеясь, что где-то там, в конце пути будет ответ и спасение.

—Мы много прошли?

—Не очень. Пришлось приводить всё в порядок, упаковываться. Потеряли время. Но к вечеру должны быть на месте.

—Может, я попробую сама… — слабо надеялась я. Боль не чувствовалась, нога была онемевшей.

—Нет. Тебе разорвало сухожилие. Боли нет только из-за обезболящего. Его мало, поэтому быстро перекусим и — в путь.

Я посмотрела на время. Пролежала в отключке полдня. Попыталась пошевелить ногой — не вышло. Посмотрела на ногу и заметила, что Венси примотал к ней палку, сделав шину.

—Не трогай, — строго сказал он. — Я не врач, но понимаю, что лишние движения сделают только хуже. Прости, я зашил как умел. Нас учили останавливать кровь и передавать пострадавшего медикам. Другим навыкам я не приучен и не могу с точной вероятностью сказать, что мои действия были верными. Так что постараемся хотя бы не усугубить.

Я убрала руку. Он был прав. Нога мне ещё понадобится. Если, конечно, мы встретим тех самых медиков до того, как начнётся сепсис. А он неизбежно начнётся. Вспомнился вчерашний хаос в палатке, медвежья шерсть, грязь… Стерильностью там и не пахло. Лишь бы заражения не было бы.

Я сидела, покорно пила сладкий чай маленькими глоточками, чтобы не стошнило. Венси сидел над картой, погружённый в тяжёлые думы. Его лицо было серьёзным, сосредоточенным, и мне нравилось просто смотреть на него. Мы скоро доберёмся до корабля. И расстанемся. И вряд ли наши пути пересекутся снова. А жаль. Совсем не хотелось с ним расставаться.

—Почему ты до сих пор не женат? — вдруг спросила я, сама удивившись своей прямоте.

—Служба. Вечные командировки. Да и девушки… не те попадались.

—А когда отставка?

—Наверное, как вернусь. Пора. Ты права, — он бросил на меня быстрый взгляд. — Пора и о семье подумать.

Я с грустью отвела глаза. Значит, точно. Он вернётся к своей жизни. А я — к своей.

—А какой он… мой «суженый»? Ты его видел? — не удержалась я.

—Если про того, кого предпочитает видит в зятьях твой дед, то он обычный парень. Тоже бывший военный. Младший сын, наследства не ждёт. Симпатичный, наверное. Не мне судить. В целом, неплохой человек.

—Надеюсь, он и вправду человек, — вздохнула я.

Венси серьезно посмотрел на меня и вдруг залился смехом, таким искренним и громким, что даже сполз на бок.

—Ну мало ли! — возмутилась я, но тоже не могла сдержать улыбки. — Я же не знаю, какие расы там живут. Может, он ящер, с хвостом и чешуёй!

—Твой дед тебя любит и вряд ли отдал бы хвостатому, — сквозь смех проговорил он. — Хвостатые у нас есть, но они спариваются только со своими. С другими — несовместимы. Вот что тебя мучило-то?

—И не только, — обиженно буркнула я. — Я многого не знаю. Вот и додумываю.

—Спрашивай. Отвечу на всё. А теперь — нам пора. Можем говорить в пути, ты главное не молчи постоянно, - с тревогой в глазах сказал он.

И мы снова тронулись в путь. То есть он пошёл. А я поехала.

Глава 15

Не знаю, как он выдерживал мой вес, но шёл он почти без одышки, хотя местность была кочковатая, а тропы — никакой. Мне казалось, он ориентируется по солнцу и внутреннему компасу, потому что вокруг не было ни одной приметы. Я то смотрела на проплывающие мимо картины — угрюмые ельники, яркие пятна мха, стаи пугливых птиц, — то проваливалась в тяжёлый, болезненный сон. Силы покидали меня. Даже просто сидеть на спине стало трудно.

Где-то через час мы снова остановились. Он сверялся с картой, которую, казалось, знал наизусть. Отдыхали пятнадцать минут, и он даже не стал развязывать меня — слишком долго и сложно было потом упаковывать меня обратно. Я превратилась в живой, тяжёлый и неудобный груз.

Ещё через час в ноге снова заныла тупая, раздирающая боль. Ещё одна остановка. Укол. Чай. Меня била мелкая дрожь, но укутать было нечем — отдать свой комбез он не мог, иначе замёрз бы сам. А он был сейчас главным двигателем. Если с ним что-то случится… Мы оба это понимали. Останется лишь надеяться, что нас кто-нибудь найдёт в этой безжизненной глуши. Или животные раздерут нас быстрее, чем придёт помощь.

Венси периодически трогал мои руки, безвольно свесившиеся через его плечи. Иногда, когда я засыпала, я отпускала хватку. Видимо, он боялся, что я теряю сознание. На его прикосновения я отвечала слабым сжатием пальцев. Он успокаивался. Я даже чувствовала, как меняется ритм его дыхания. Мне в какой-то момент стало казаться, что он ко мне неравнодушен. Но потом он снова отстранялся, становился официальным и сдержанным. Это даже ранило.

А я…Я чувствовала, что влюбляюсь. Если сначала это можно было списать на благодарность и зависимость, то теперь — нет. Мне нравилось в нём всё. Его молчаливая сила, его негромкий голос, даже этот упрямый, резкий профиль. Мы давно не мылись, пахли дымом, потом и лесом, но его запах мне нравился. Когда он не видел, я приникала лицом к его затылку и тихо вдыхала. Животный инстинкт, что ли. Но это было приятно. Втайне я мечтала, что он снова поцелует меня. Но нет. Он держал дистанцию. Может, понимал, что я не для него. Или просто ничего не чувствовал, кроме чувства долга.

Я была его заданием. Сложным, хлопотным, но всего лишь заданием. Ему нужно доставить меня живой. Всё.

Ещё меня мучил вопрос: почему нас не ищут? Неужели командование Загры так уверено в Венси или настолько равнодушно? Может, у них есть свои планы, о которых он не знает? Или… предательство выше?

Его рука снова легла на мою, проверяя. Мне захотелось подшутить — я не ответила на прикосновение. Он напрягся, попытался дотянуться до моей головы, но мешал рюкзак.

—Жива, — успокоила я его.

Он ничего не сказал, но я почувствовала, как под моей ладонью, лежавшей у него на груди, сердцебиение стало ровнее.

Интересно, он волнуется как о подопечной или как о… близком человеке? Скорее первое, решила я. Так и должно быть. Ему тоже жить дальше. А со мной ему не по пути.

Мысленный монолог прервала его внезапная остановка. Он замер у подножия невысокого холма и долго смотрел вперёд. Я проследила за его взглядом. Среди редких деревьев виднелось низкое, длинное сооружение из тёмного металла.

Но он не спешил к нему. Осторожно опустил меня на землю и присел рядом.

—Сейчас понаблюдаю, — тихо сказал он, доставая бинокль. — Кто знает, может, нас там ждут.

Он развязал верёвки и посадил меня к дереву.

—Держи, — он протянул мне компактный пистолет — Сигнальная. И оружие. На всякий случай.

Я с ужасом посмотрела на него. Он что решил меня оставить одну?

—Я пробегусь, разведаю. Прежде чем идти с тобой, я должен быть уверен, что там чисто. С тобой мне не увернуться в случае чего.

Мне стало страшно. Дикий, животный страх одиночества в этом пустынном месте. Но я кивнула, стараясь выглядеть спокойной. Он прав. Со мной на руках он — мишень.

—Главное, пока я один, чтобы никто не пришёл. А я попытаюсь не улизнуть, — попыталась пошутить я, но шутка вышла плоской.

—Держись, — он коротко обнял меня за плечи, сделал ещё укол и оставил термос с чаем. — Вернусь быстро.

И он ушёл, бесшумно растворившись в серых сумерках.

Не знаю, сколько я просидела одна. Холод проникал всё глубже. Я притянула рюкзак, легла на него и свернулась калачиком, пытаясь сохранить тепло. Оно уходило. И дело было не только в температуре воздуха. Лихорадка. Я остатком разума понимала, что мне становится все хуже и хуже. Нога горела изнутри, боль возвращалась, проникая сквозь действие обезболивающего. Я старалась не засыпать, прислушивалась. Тишина. Лишь где-то далеко каркала ворона. Веки наливались свинцом.

Где же ты, Венси?— прошептала я, и моё дыхание вырвалось облачком пара. Казалось, вот-вот, и всё тепло покинет меня навсегда. Я посмотрела на часы. Прошёл уже час. А может, больше? С ним что-то случилось. Я останусь здесь одна. И замёрзну. Или умру от заражения.

Тошнота накатила с новой силой. Меня вырвало — вышла лишь жёлтая горькая жидкость. Даже чай не удержался. Я отползла от лужицы и повалилась на рюкзак. Силы кончились. Глаза закрывались сами. Вдали послышались шаги. Но поднять веки уже не было сил. Накатила слабость, сладкая и неодолимая. Мне стало жарко и хорошо. Я перестала дрожать. Там, в этой тёплой тьме, было так спокойно…

А потом шаги стали ближе, над моим лицом мелькнуло чья-то тень, и мир окончательно растворился в тишине.

Глава 16

Очнулась я резко. Опять кошмары. Попыталась сесть — и тут же рухнула на подушку. Я была в больничной палате. Или в чём-то очень на неё похожем. Эта тенденция просыпаться на незнакомых больничных койках начинает серьёзно бесить. Попробовала вспомнить, что было до этого, но память выдавала только тёмный силуэт, приближающийся ко мне в предрассветных сумерках. Надеюсь, как и в прошлый раз, я оказалась там, где надо. Но чутьё подсказывало — в этот раз не повезло.

— О, вы пришли в себя! Мы так рады! — в палату влетел врач. Он говорил с явным, мягким акцентом, который я не могла определить. —Где я? —Не волнуйтесь, теперь вы в полной безопасности, — успокоил он, и его улыбка была столь же широкой, сколь и неестественной. —Как я сюда попала? —Мы поймали сигнал бедствия и эвакуировали вас. Всё хорошо! Я облегчённо вздохнула, но настороженность не отпускала. Что-то было не так. —Я в России? — уточнила я. —О, нет-нет! Не могу сказать где, но определённо не в России, — улыбка на его лице не дрогнула.

И тут меня осенило. Он улыбался. Постоянно. А видели ли вы когда-нибудь наших, российских врачей, которые улыбаются пациенту без видимой причины? Я — нет. Разве что парочка «блаженных», но и те вряд ли дружили с рассудком.

Значит, план пошёл по наклонной. Всё зря. Было обидно и хотелось заплакать. Я посмотрела на свою ногу. Она была аккуратно забинтована, боли почти не чувствовалось. —Сколько я уже тут? —Три дня. Провели операцию. К сожалению, не можем гарантировать стопроцентное восстановление. Воспаление было сильным,- почти искренним беспокойством сказал врач. Почти. Я вздохнула. Что ж, с этим я уже смирилась. Жива - уже хорошо. Как быстро меняются приоритеты однако. —Где Венси? Мы были вместе. —Не знаю. Ко мне вас доставили одну. Но, насколько мне известно, все задержанные находятся в изоляторе в подвале.

Живой. Я облегченно вздохнула. Надеюсь, живой. Но зачем тогда жива я? Вроде бы меня хотели убить. Что-то тут не так. Чего-то я не знаю.

Мои мысли прервал приятный, бархатный женский голос: —Люк, оставьте нас. В палату вошла женщина лет сорока. Она была прекрасна. Облегающее чёрное платье подчёркивало идеальную фигуру. Пышные русые локоны ниспадали на плечи, глаза — странного серо-голубого оттенка, губы — пухлые, будто после визита к косметологу. Ну что ж, мода на уколы красоты добралась и до инопланетян. Но что-то в её чертах было мне до боли знакомо. —Налюбовалась? — улыбнулась она. — Думаешь, что во мне не так? Всё так, - она поправила локон. - Просто мы с тобой родственницы. Очень близкие. —Мама? — моя челюсть, кажется, отвисла до пола. —Да, моя дорогая, - она весело повела плечиками, как-то наиграно и нелепо. - Это я. —Но ты же… ты же погибла! — не веря глазам, прошептала я. —Как видишь, — она пожала изящными плечами, — жива и более чем здорова. —А папа? Папа жив? — спросила я с робкой надеждой. Несмотря на все свои предыдущие слова, я была оглушена. Передо мной стояла моя мать. Я жадно впитывала её черты, ища сходство: нос? Губы? Длинные пальцы? Хорошо, хоть рост не унаследовала — она была ниже меня на голову. —Папа погиб, — её голос на мгновение дрогнул, но тут же стал гладким, как шёлк. — Но об этом позже. Сейчас важно, чтобы ты поправилась. Врач просил покой. Ты пока отдохни, а я приду вечером. Она собралась уходить, но я вспомнила главное. —Где Вениамин? - я не стала называть его другое имя, надеясь, что они не знают пока кто он на самом деле. Глаза матери метнули холодную искру, но мгновенно погасли. —Он в изоляторе. На допросе. Понимаешь, ты пострадала. – как то неуверенно начала она объяснять, - Мы должны были быть уверены, что это не его рук дело. —Но он не виноват! — возмутилась я. —Мы же не знали. Ты была без сознания. Но раз ты говоришь… мы, конечно, решим вопрос. Его отпустят. – в ее глазах горело недовольство, и как она не старалась успокоится, все равно проскальзывали нотки злости. Она ушла, оставив меня наедине с тяжёлыми мыслями. Сколько наигранности в ее голосе. Она ведь прекрасно знала, что я жива и до этого времени даже не попыталась найти меня. Ирвина считает меня дурочкой, раз думает, что я ей поверю. «Свои» не могли быть тут. И похоже, моя мать — на другой стороне. Хотя, честно говоря, обе стороны мне уже опостылели. И все они пытаются перетянуть меня, как одеяло. Никто и не спросит — а хочу ли я вообще в эту игру играть?

Но это сейчас не главное. Главное — вытащить Венси. Лишь бы он был жив. Как бы ни относилась ко мне мать, мне придётся её предать. И почему-то от этой мысли мне было не стыдно. Совсем. Сегодня я буду паинькой. Завтра — начну действовать.

---

На следующий день мне разрешили передвигаться на костылях. Я выбрала костыли — они давали иллюзию самостоятельности. Решила провести разведку. Нужно найти путь к отступлению. Но без Венси я отсюда не выберусь. Тем более с такой ногой.

Я прокатилась по коридорам. Вход во многие помещения был закрыт. Значит, мамочке есть что скрывать. Интересно, как она планирует мной воспользоваться? Вряд я здесь оказалась из-за её внезапно вспыхнувшей материнской любви. Хотя… я всё же её дочь. Должно же было сохраниться хоть что-то похожее на материнскую любовь? Ждать ответа долго не пришлось. Вечером она сама зашла ко мне. —Ты что-то скрываешь от меня? — спросила я, не церемонясь. — Кроме столовой и туалета, везде закрыто. Я тут в золотой клетке? —Всё для твоей же безопасности, — она подошла к окну, уперлась в подоконник и, глядя в темноту, продолжила: — Ты уже поняла, что оказалась здесь не случайно. Я тебе все расскажу,- она развернулась ко мне лицом и стараясь не смотреть в глаза продолжила. - Тридцать пять лет назад закончилась война между Загрой и Ривдой. Не в пользу моей родной планеты. И все эти годы Ривда — в положении данника, под пятой Загры. Твой дед оставил нас в вечном унижении. А меня… меня выдали замуж за сына правителя, твоего отца, чтобы скрепить «мирный» договор. —Но если подписан мир, как ваша планета может быть в рабстве? — заметила я явную нестыковку. —Мы остались без армии! Без права голоса! Без собственных решений! — она резко обернулась, и в её глазах полыхнула настоящая ненависть. Но через секунду лицо снова стало гладкой маской. — Моя планета хочет свободы. Мы пытались поднять народ… но всё вышло из-под контроля. Нам пришлось бежать. Я смотрела на неё, и пазл сложился. Она и есть та самая предводительница мятежа. Дочь побеждённого правителя, не смирившаяся с поражением. Всё было хитро и жестоко. Я не хотела выяснять, кто был прав в той войне. Но она совершила предательство дважды: и против народа Загры, приютившего её, и против своей же Ривды. Ведь если правда всплывёт, гнев Загры обрушится на её родную планету с удесятерённой силой. И маман это понимает. Поэтому ей нужна я. Чтобы смягчить удар. Или для чего-то большего. —И что я должна сделать? — спросила я тихо. — Помочь вернуть вам власть? Или просто выпросить прощение? —Хотелось бы, чтобы ты была на стороне мамы, — её улыбка стала сладкой, как сироп. — Понимаешь, нас уже не простят. Но если наследница престола будет просить для Ривды автономии, достоинства… это будет мудрым решением. Все останутся довольны. «Все» — это, конечно, она и её сторонники. О том, что думают простые жители Ривды, никто не спросит. Но это я выясню потом. —Хорошо, — кивнула я, изображая покорность. — У меня, в конце концов, кроме вас, никого нет. Я постараюсь уладить всё миром. Только… можно мне пока нормальную одежду? — я показала на больничный халат. —Конечно, дорогая. Всё принесут. —Я устала. Отдохну немного, - мне хотелось скорее избавится от ее присутствия. Любовью тут матери к дочери совсем не пахло, а вот предательством и даже ненавистью более чем. —Конечно, — она обняла меня, и её объятие было холодным, расчётливым. — Я так рада, что нашла тебя. —Я тоже, — я выдавила в ответ самую невинную улыбку, на какую была способна.

Она уже выходила, когда я бросила ей в спину: —Надеюсь, папу ты хоть немного любила? Она замерла. Я увидела, как её пальцы впились в косяк двери, побелели суставами. —Конечно, — выдавила она, не оборачиваясь. Сейчас вытянуть улыбку у неё не получилось бы. И она ушла.

Я осталась наедине с леденящими душу мыслями. Вряд ли отец умер своей смертью. И любви — ни к нему, ни ко мне — эта женщина не испытывала. Поэтому избавилась от нас обоих. Мне ещё повезло. Могла ведь и задушить — я же дитя её врага. Не удивлюсь, если у неё уже был «истинный» возлюбленный до брака. И вся эта «революция» — не для народа, а месть за разрушенную личную жизнь. Виноваты все вокруг. Как же она своего отца, правителя Ривды, не отравила? Хотя… кто знает.

Но Ирвина, наверное, теперь рада, что тогда не прикончила меня. Какая удача — глупенькую дочку можно использовать в своих целях. А потом… потом со мной наверняка случится «несчастный случай». Нет в ней материнского тепла. Не верю. Всё — игра. Жаль отца. Он, наверное, любил её до самого конца.

***********

Ирвина металась по кабинету. Ее подчиненный и правая рука – Рив смотрел на ее метания и не мог понять, зачем она эту игру затеяла. Проще убрать наследницу и делов-то. Старик помрет, и власть будет проще захватить.

- Она не глупа, как я думала. Не то, что ее влюбленный папаша. Но нам и не важно, - она говорила все также расхаживая по кабинету, чем уже начал нервировать помощника.

- Мы собирались ее отстранить, почему все-таки отошли от плана? Что задумала?

- По последним новостям из Загры, старик поменял закон о престонаследовании, следовательно она может взять трон, – сказала она. – А это нам на руку. Если она станет правителем, мы уберем и ее и деда. А кто будет потом править? Кто наследник престола?

- Ты, - догадался Рев. – Но ты в изгнании.

- Я мать, и она меня простит. Главное, сейчас их разлучит с Венси Мин. Мне не нравится их связь. Он пожертвовал собой и вызвал нас, чтобы ей помочь. Значит, он не равнодушен к ней. Мы должны сейчас их разлучить.

- Думаешь это возможно. Он походу влюблен в нее, - усомнился Рев.

- Он прежде всего солдат. А что больше всего не любят солдаты преданные своему правителю?

- Предательство, - понял мужчина.

-Навестим-ка мы нашего товарища. Нужно придумать весомые аргументы, чтобы подставить Алису и сделать для Венси ее ненавистным врагом.

Она ехидно улыбнулась и захлопала в ладоши будто ребенок. Кажется, ее планы осуществятся. И она наконец-то отомстит за разрушенную любовь и молодость. А потом доберется и до родителей, которые сделали из нее разменную монету, даже не спросив ее согласия.

Главное, чтобы и другие думали, что все ради мести за Ривду, иначе, ей уже точно никто не простит.

Глава 17

Как ни странно, я уснула и проспала богатырским сном три часа. Проснулась — на столе уже стояли обед и стопка одежды. Обед — обычный. Одежда… белое платье до колен и белые кеды. Вот спасибо. Именно платье мне сейчас и нужно, — я посмотрела на забинтованную ногу. Хотя… может, это и к лучшему. Протягивать ногу через узкую штанину было бы пыткой. Но платье… слишком облегающее, неудобное. Пахло чужим духами. Неужели на наследницу пожалели новую вещь? Ну что ж, сразу понятно, с какой «любовью» меня встретили. Я натянула платье и поняла, что в нём просто не могу шагнуть. Ножниц не нашла. Пришлось взять костыль и поковылять искать столовую — помнила, она была недалеко.

Доскакала не быстро. Но вот увидеть там человек двадцать — было неожиданно. Слава богу, кеды бесшумные. Я юркнула обратно за угол. Видеться с кем-то сейчас — смерти подобно. Чем меньше людей знают меня в лицо, тем лучше. Может, пригодится. Вернулась к палате и заметила, что одна дверь, всегда закрытая, сегодня приоткрыта. Интересно. Раз все на обеде, можно проверить. Огляделась на предмет камер. Их не было. Или они так хорошо спрятаны, или тут хватает живой охраны. Рискнула. Двигаться было тяжело. Костыль мешал, на ногу почти не опереться. Я попробовала ступать, почти не нагружая её. Получалось плохо, но чуть быстрее, чем с костылём. Но что-то внутри мешало, какое-то инородное ощущение.

За дверью оказалась лестница. Я обрадовалась и тут же расстроилась. Спуск на одной ноге будет тяжелым и долгим. Кое-как допрыгала до подвала. Там, у входа, стоял стол с канцелярскими принадлежностями. Ножниц не было, но зато был канцелярский нож. Идеально. Я с наслаждением разрезала платье по швам от подола до бедра. Теперь я выглядела как участница сомнительного шоу, но зато могла двигаться. Подвал оказался не сырым и тёмным, а чистым, с приглушённым светом. Вдоль стены — три камеры с решётками. В дальней сидел он. Узнала сразу — по посадке головы, по линии плеч. Венси. Он сидел на кушетке, согнувшись, голова уткнута в колени. Сердце сжалось. Я забыла про ногу, почти побежала и чуть не грохнулась. Остановившись, тихо подсела к решётке. —Венси, — прошептала я. — Ты в порядке? Он медленно поднял голову. Взгляд был пустым, усталым, а потом в нём вспыхнула холодная, яростная искра. Он не рад меня видеть. Он зол. На меня. —Нормально, — бросил он, слово будто обжигало ему губы. — Не твоя забота. —Я тебя чем-то обидела? Если что — прости, я бываю резкой, но не со зла, — пыталась сгладить, хотя не понимала, в чём провинилась. — Они тебя били? —А ты как думаешь? Волнуешься? Зачем? — его голос был напитан ядом. —Потому что ты спас меня и попал сюда из-за меня! Я попросила, чтобы тебя не трогали! —Попросила, — он горько рассмеялся. — Значит, она сказала правду. Ты теперь тут всем заправляешь? Или, может, с самого начала вся эта операция была подставой? Ты играла невинную овечку, чтобы заманить меня сюда? —Зачем мне это?! Я ничего не знала о матери! Да и не настолько я рехнулась, чтобы подставляться медведю. Ты же сам знаешь всю ситуацию! —Думал, что знал. А теперь сомневаюсь. Слишком легко меня взяли. Ты просто привела их прямо ко мне. Он подошёл к решётке вплотную. Его глаза были двумя щелями. —Ты такая же, как она. Просто… —Тварь? — закончила я за него, не отводя взгляда. Поднималась обида за такое недоверие. Меньше всего такого я ожидала от Него. — Надеюсь, ты хорошо управляешь кораблём. Потому что покинуть эту планету я собираюсь только с тобой. Он смотрел на меня, ошеломлённый. —Вместе начали — вместе и закончим, — я развернулась к нему спиной и, превозмогая боль, заковыляла к выходу. Остановилась в дверях, не оборачиваясь. — Можешь потом всё доложить деду. Ты же военный — обязан. По крайней мере, совесть твоя будет чиста.

Слышала ли он? Оставаться там больше не могла. Слёзы душили горло. И я не хотела, чтобы он видел мою слабость. Пусть думает, что я предатель. Моя задача — вытащить его отсюда. Без него мне не уйти.

На выходе из подвала меня ждал «сюрприз». Опиравшись о стул, стояла Ирвина. Руки так и чесались дать ей по лицу, но нужно было держаться. Всё было подстроено. Они нас слышали. Теперь она уверена — мы в ссоре. Думаю она сказала Венси что-то, что он поверил в мое предательство. Но мы столько с Венси прошли, что стало так обидно. Это он меня предал, не я. —Ну что, убедилась? — голос Ирвины был сладким, как патока. — Он типичный загриец. Слабых обвинять — их конёк. Всё, что с тобой случилось, — его вина. А ему проще сделать виноватой тебя. — Закончила? – мне не хотелось с ней вести сладкие разговоры и тем более обсуждать наши отношения с Венси. - Когда я улечу? — спросила я, чувствуя, как тошнит от этого разговора. —Когда захочешь. – Она тоже уже не стала притворяться. - Но не стоит задерживаться — не подумали бы, что я на тебя влияю. Конечно, мне бы хотелось, чтобы ты не говорила Ингорду обо мне… но это всё равно станет известно. Твоя задача — свобода для Ривды. Остальное — мои заботы. Я взяла костыль и поплелась к лестнице. Он был мне уже не нужен чтобы подняться, но я цеплялась за него, чтобы не думать. Считала ступеньки в уме. Подняться одной было нереально. Пришлось принять «помощь» матери. Она что-то говорила, а я считала: …девятнадцать, двадцать… Если бы меня спросили, о чём она говорила, я бы не ответила. Перед глазами стоял его взгляд. Злой, презирающий. Я снова одна. И надеяться могу только на себя. Может, Ингорд и хороший человек. Но я больше не хочу иметь ничего общего с этой властью. Меня тошнит от всего этого.

—Я не улечу без Венси, — сказала я, когда мы дошли до палаты. — Он — доверенное лицо деда. Если я оставлю его здесь, ко мне будут относиться с подозрением. — Но он тебя предаст! — всплеснула она руками. — Чем? Что я сделала? Не я его избивала. Я, наоборот, спасу и доставлю домой. — Ты права, — её лицо просветлело. — Тем более, я не могу дать тебе своих пилотов. А малыми кораблями ты не управляешь. Да и коды доступа к военному крейсеру мы от него так и не выбили, - уже более тише произнесла она, видимо забывшись, что перед ней стою я. Вот оно -подтверждение моей догадки, зачем его пытали. Дурак героический. Мог же бросить меня и уйти. Нет, надо было играть в спасителя. А теперь я ещё и виновата. Ну что ж. Раз все против меня — я против всех. Сейчас все уверены, что я глупая девчонка, потерявшаяся и верящая в сказки. Пусть так и думают. Мне это выгодно.

Вечером, после ужина, я дождалась отбоя. Меня проверяли в девять и в одиннадцать – график уже выучила. Значит, у меня есть два часа. Сразу после ухода медсестры я сорвала повязку. Нога выглядела все также плохо, но по крайней мере не распухла, просто вся сине-красно-желтая. Как и предполагала, под кожей прощупывался маленький, твёрдый бугорок. Маячок. Я достала спрятанный канцелярский нож (стащила его со стола в подвале, пока мать говорила). Пошла в ванную, чтобы не залить всё кровью. Закусила угол полотенца, чтобы не крикнуть. Резать себя — больно. Сделала небольшой надрез. Боль пронзила, в глазах потемнело. Глубоко вшили, гады. Выковыривая крошечное устройство, я молилась, чтобы его извлечение не послало сигнал тревоги. Никто не пришёл. Значит, повезло. Я не стала его выбрасывать — пригодится. Порвала полотенце на жгуты, перетянула рану. Кровь текла упрямо, надеюсь я ничего не задела и сейчас не истеку кровью. Кое-как остановила, смыла следы крови, едва не потеряв сознание. В кровать я заползла уже полумёртвая. Хорошо, что не поела за ужином — иначе бы всё вернулось обратно. Я заглушила слабость печеньем, запила колой — странный ужин, но сахар был сейчас необходим.

Утром встала с трудом. В зеркале на меня смотрело бледное, с синяками под глазами существо. Надеюсь, обойдётся, и никто не поймет, что я делала вчера ночью. Через несколько минут принесли завтрак, а следом вошла мать. —Ты сегодня бледная, — сразу заметила она. —Плохо спала, — соврала я. — Переживаю перед встречей с дедом. —Понимаю. Хотя перед встречей со мной ты не волновалась, — усмехнулась она. —Я не знала о твоём существовании. Сюрприз, знаешь ли, — парировала я сухо. —Ах, да, точно, — она засмеялась, но её взгляд стал оценивающим. И следующий вопрос чуть не добил меня: —Как нога? Может, врач осмотрит перед отлётом? —Нет! — вырвалось у меня слишком резко. — С ней всё хорошо. Не хочу, чтобы её трогали. Устала от врачей. Ещё неделя — и буду бегать. Она кивнула, улыбаясь, но в её глазах заплясали подозрительные огоньки. Неужели раскусила? По спине пробежали мурашки. Нужно было срочно отвлечься. Я уткнулась в завтрак: панкейки с шоколадом, чай, черника. Сейчас бы бутерброд с колбасой и сыром… но чем богаты.

В отличие от меня, мать ела с аппетитом, перестала на меня смотреть. Или это для отвода глаз? Она уверена, что маячок на месте. Но какой он? Просто трекер? Или с прослушкой? А может, и взрывчатка? Надеюсь, что нет. Быть разорванной на части мне не улыбалось. —Думаю, тебе пора, — прервала мои мысли мать. —Да, — я улыбнулась. Моя тарелка была почти полной. — Не люблю сладкое по утрам. – ответила я, заметив взгляд Ирвины на тарелке. - Вообще, не фанат завтраков. Что ж. Первый этап. Я наконец покину эту планету. И прихвачу с собой «друга». Я зло усмехнулась. Лишь бы он меня не прикончил по дороге. Что тоже нельзя исключить, с его-то сейчас обидой. Ну, если не умру красиво, то хотя бы от рук от такого красавчика. Везде ищем плюсы.

Глава 18

Я стояла в ангаре и смотрела на космическое… произведение искусства? Мои ожидания и реальность разошлись кардинально. Я представляла что-то большое, чёрное, обтекаемое. Передо мной же стоял серый, облупленный «утюг» с громоздкими выступами по бокам, напоминавшими пропеллеры из старых фильмов. По корпусу, покрытому «космической ржавчиной» — следами ударов и устаревшей краской — тянулись швы грубой сварки. Словно его собрали по детскому рисунку в какой-то подпольной мастерской.

Ирвина стояла рядом с сияющей, почти материнской улыбкой. —Как тебе наш транспортник? Самый надёжный в этом секторе! В её голосе не было и тени насмешки. Либо у мятежников и вправду катастрофа с техникой, либо она играет в какую-то игру, финал которой мне не виден. Я очень надеялась, что это корыто нас всё-таки довезёт. А может, план как раз в том, чтобы мы до цели не долетели… Мысль о том, что это чудо инженерной мысли развалится на подлёте, заставила похолодеть внутри.

В ангар привели Венси. Он был хмур, замкнут, но его переодели в чистый, пусть и простой, комбинезон. Ни синяков, ни ссадин. Он скользнул по мне взглядом — быстрым, оценивающим — и тут же перевёл его на корабль. Его губы дрогнули в короткой, беззвучной усмешке. Надеюсь, это не смех самоубийцы, а профессиональная ирония пилота. Потому что я уже не знала, как на всё это реагировать. Меня, к счастью, тоже переодели — в практичный зелёный брючный костюм и те же белые кеды. Не наряд наследницы, но хотя бы не костюм для соблазнения.

Ирвина сияла. Сегодня она была в алом брючном костюме и на умопомрачительно высоких каблуках, с высокой, сложной причёской. Комплекс Наполеона в космическом масштабе, — мелькнула у меня мысль. Теперь она смотрела на меня не снизу вверх, а почти свысока. Прощаться не стала. Я, не глядя на неё, первой полезла в люк «утюга», желая поскорее стереть всё, что связано с этим местом.

Внутри было… тесно, но чисто. Минимум пространства: небольшой шлюзовой отсек с двумя креслами. Ни торчащих проводов, ни зияющих панелей. Всё выглядело отремонтированным и работоспособным. Я машинально уселась в кресло справа — в земных фильмах второй пилот всегда сидит справа. Венси зашёл следом и замер надо мной. Он не говорил ни слова, но его молчаливый взгляд жёг спину. Всё поняла. Пробормотав что-то вроде «можно было и сказать, терминатор космический», я перебралась на левое кресло. За иллюминатором Ирвина махала рукой с натянутой улыбкой. Я попыталась ответить ей оскалом. Получилось, судя по тому, как её улыбка сползла. Она многозначительно посмотрела на Венси — не «береги дочь», а скорее «не прикончь раньше времени». Я тоже на это надеюсь мамусик.

Я откинулась в кресле, ожидая старта. Надо мной навис Венси, пристёгивая мои ремни. Близко. Слишком близко. Сердце ёкнуло от глупой надежды, но его действия были безличны, механичны. Он просто выполняет протокол безопасности. Взгляд, которым он встретился со мной, был пуст. Ему было бы всё равно, даже если бы я сейчас вылетела в иллюминатор.

Транспортник с скрежетом и гулом оторвался от земли, вздрогнул и начал набирать высоту. Я взглянула вниз, но с моей стороны голубой шарик Земли виден не был. Хоть не разбились. Но в душе заныла тоска. Я покидаю треть своей жизни. Своё прошлое. Впереди — пугающая неизвестность.

Размышления прервались через пятнадцать минут. В иллюминаторе медленно вырастала Луна. Огромная, серая, испещрённая кратерами. С Земли она казалась игрушкой. Отсюда — это грозная, мёртвая громадина. Я так заворожённо смотрела на неё, что пропустила момент, когда что-то пошло не так.

Корабль резко дернулся, сбросил скорость и рванул в сторону. Меня швырнуло вперёд, прямо на приборную панель, а затем отбросило назад. Ремни безопасности порвались. Я полетела в шлюзовой отсек, ударившись плечом и головой о выступы. Корабль замер. Венси обернулся, его лицо было бледным от напряжения. —Уклонялись от обломка. Не успел предупредить. – объяснил он. Я, потирая новые синяки, попыталась встать и вскрикнула от резкой боли в ноге. Ну конечно, нога не зашила и все по новой началось. Венси подошёл, помог подняться и усадил. Мы молча посмотрели на оборванные ремни. Не «специально», но и не случайно. Это было напоминание. «Не забывай, где ты и зачем». Я откинулась в кресло, отвернулась к иллюминатору. Боль в ноге была огненной, слёзы подступали. Я сглотнула их, делая вид, что разглядываю Луну. Это были слёзы боли. Только боли.

Вспомнив про маячок, я вытащила его из кармана и показала Венси. —Не взорвёмся? — прошептала. Он удивлённо взглянул на крошечное устройство, потом на мою ногу. Понял. Покачал головой. Не взрывчатка. Возможно, трекер или прослушка. Кто их знает… Я снова отвернулась. Космос за окном не впечатлял. Он был чёрным, пустым, бездонным, холодным. Даже Солнце светило безжалостным белым светом.

— У тебя кровь, — его голос прозвучал неожиданно тихо. Я не поняла. Он указал взглядом. Я посмотрела на повязку — алая полоса проступила сквозь бинт и каплями стекала на кеды. Опять. —Тебе больно? Поэтому плачешь? Я махнула рукой, смахнула предательскую влагу с щеки. —Скучаю по дому. По Земле, — солгала я. Он молча смотрел на кровь. —Мне не хотелось бы доставить твой труп, — сказал он вдруг, и в его голосе прозвучала странная, сдавленная нота. — До стыковки с крейсером — полчаса. Без очередного понижения в звании мне из службы не уйти. Вот о чём он беспокоится. Меня передёрнуло от обиды. Я — задание. Невыполненное и проблемное. —Не помру, не переживай. Спишешь как невосполнимые потери, — бросила я, поджимая ноги. Гордость не позволяла просить о помощи.

Но он опустился на колени перед моим креслом. Аккуратно, но твёрдо вытянул мою ногу. Палец попал прямо в рану — я вскрикнула и дернула ногу на себя. Он вздрогнул, но не отпустил, а движением, вдруг ставшим бережным, достал из-под кресла аптечку. Взял ножницы и начал срезать пропитавшийся кровью бинт. Сцена была до боли знакомой. Лес, палатка, его дрожащие руки. Нахлынули воспоминания, тёплые и колющие одновременно. —Откуда этот разрез? — он указал на свежую рану от ножа. Я молча показала на маячок. Он понял. —Сама? — в его глазах мелькнуло что-то — уважение? Изумление? Я кивнула, слабо улыбнувшись. —Дура, — прошептал он, но в его голосе не было злости. — А если бы это было что-то опасное? Хоть обработала? —Чем? — горько спросила я. — Канцелярским ножом резала. Водой из-под крана смывала. Думаешь, у меня там была стерильная операционная? —Могла бы дотерпеть до корабля. Надо себя беречь. Для кого?— хотелось крикнуть. Я дёрнула ногу, сама наложила новый бинт. Он молча наблюдал, потом встал и вернулся на своё место. —Тебя не научили себя беречь? — тихо спросил он, глядя вперёд. —Некому было учить, — выпалила я привычной, заученной фразой и развернулась к нему спиной, прижав колени к груди. Да какое тебе дело?— крутилось в голове. Я — предательница. Ты — солдат. Всё просто. Зачем тревожить сердце, если он равнодушен? Я уже не девочка для романтических иллюзий.

С такими мыслями мы добрались до цели. В иллюминаторе вырос военный крейсер «Страж Загры». Таким он и должен был быть. Огромный, как движущийся город, с рёбрами силовых каркасов, мерцающими огнями шлюзов и холодным блеском батарей плазменных орудий. Сопла главных двигателей светились угрожающим синим факелом. Ну что ж. Здравствуй, новый мир.

Глава 19

Нас встретили с ледяным, протокольным безразличием. Три человека в чёрной форме с серебряными шевронами: адмирал и два офицера охраны. Никаких фанфар, салюта, официальных речей. Даже хлопушки пожалели для наследницы. Меня молча, под конвоем, проводили в каюту и заперли. Дверь закрылась с тихим шипящим звуком магнитного замка.

Очередная клетка. Я осмотрела её: койка, стол, маленький санузел, иллюминатор в бронированном стекле. Всё стерильно-серое. Меня заперли как преступницу. Значит, Венси уже доложил. Или они знали и без него. Мне здесь не рады. Комок подступил к горлу. Так хотелось обратно, в свою старую жизнь, где главной проблемой был отчёт… Слёзы навернулись, и я не стала их сдерживать.

Но и это мне не дали сделать до конца. Дверь открылась. Вошёл мужчина с медицинским чемоданчиком. —Бортовой врач. Осмотрю ногу, — сказал он сухо, не представившись. Я даже этого не достойна. —Меня зовут Миртон, — добавил он, словно прочитав мою мысль, и опустился на колени. Осмотр был долгим и молчаливым. Он вздохнул, достал прямоугольный сканер, провёл им над ногой. В воздухе возникла голограмма — 3D-модель моих мышц, сухожилий, костей. Даже мне, дилетанту, было видно — картина удручающая. Мышечные волокна рваные, сухожилие едва держится. —Вам не делали операцию? — спросил он, всматриваясь в голограмму. Я молчала, откуда мне было знать, что мне делали. Я как бы пролежала три дня без сознания. —Могу только перевязать. Но нужно срочное хирургическое вмешательство с наращиванием биоткани. Иначе останетесь инвалидом. Запрошу разрешение. Вы согласны? —Как хотите, — ответила я безразлично. Какая разница? Меня и так водят как марионетку. Больно, не больно — никого не волнует. Пусть хоть калекой оставят. Миртон встревоженно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Аккуратно заклеил раны специальным клейким эластичным бинтом и ушёл.

Я прилегла, отвернувшись к стене. Накатила полная, всепоглощающая апатия. Тяжёлый якорь придавил ко дну, не давая вдохнуть. Дверь открывалась ещё пару раз — кто-то заходил, молча стоял, уходил. Приносили еду. Я не трогала. Аппетита не было. Желания жить — тоже. Новое для меня чувство. Может, дело было в том, что я впервые столкнулась с такими глубокими чувствами. Прожив тридцать лет, я как оказалось, пропустила и любовь, и предательство.

Наконец, слёзы нашли выход. Они текли молча, без рыданий, заливая подушку. Отчаяние было таким глубоким, что даже звука не было. Просто тихая река горя. Я уснула прямо так, в грязной одежде, на мокрой от слёз постели.

************

Где-то в другой части корабля, в своей каюте, Венси смотрел на экран. На нём — вид из камеры наблюдения в каюте. Он видел, как худое, сжавшееся в комок тело тихо вздрагивало. Ему было больно смотреть. Он ведь всё сделал правильно. Она предала доверие. Или нет? Она вырезала из себя датчик. Пережила боль и страх. Ради чего? Ирвина, её же мать, обращалась с ней жестоко. Могла ли Алиса действительно быть на её стороне? Он не знал, чему верить — докладам или тому, что видел своими глазами. Или тому, что чувствовал сердцем? В каюту вошёл Миртон, отдал сухой рапорт и в конце добавил: —Ей нужна операция. Срочно. Разрывы заживают неправильно. Останется хромой. Венси посмотрел на экран. Она всё это время молчала о боли. Он видел, как она хромает, но думал — помогли. А по факту лишь вшили шпионскую железу. —Она дала согласие? —Не дала и не отказала. Апатична. Безразлична к собственному состоянию. Без вашего приказа как старшего офицера на борту — не могу сделать операцию. Боюсь, ждать от нее разрешения, пока она придет в душевное равновесие –не получится. —Вы сможете ей помочь? — спросил Венси, не отрывая взгляда от экрана, где она теперь уже спала, изредка вздрагивая. —Физически — да. Психологически… не в нашей компетенции, - вздохнул Миртон. —Делайте всё необходимое. Немедленно. Миртон кивнул и вышел. Венси остался один. На столе перед ним стоял нетронутый поднос с едой. Она в глубокой депрессии. И он кажется полный идиот.

Глава 20

На следующее утро (я догадалась по тому, что принесли свежую, пахнущую еду) чувствовала себя чуть живее. Не хотелось умирать, но и интерес к происходящему не вернулся. Я была отрезана от мира в этой серой коробке. Без смены дня и ночи, только искусственный свет и тишина, нарушаемая гулом двигателей. В каюту вошёл Венси. На нём была парадная форма с нашивками на плечах. Значит, не просто советник. За ним маячил молодой офицер. —Генерал, вас вызывают на командный мостик, прямая связь, — доложил тот. —Переадресуйте на адмирала. Я сейчас, — отрезал Венси, не сводя с меня глаз. Он изучал моё лицо, искал в нём эмоции. В его взгляде не было былого укора, но была настороженность. У меня же — только пустота и усталость. Где-то глубоко теплилась надежда на примирение, но её глушила всепоглощающая апатия. —Тебе надо поесть, — наконец сказал он. — Ты сильно похудела. Нужны силы для восстановления. Надо же, даже заметил,— с горькой иронией подумала я. Я молча села и начала есть. Приказ есть приказ. Каша была пресной, тёплой, но не горячей. Я давилась, чувствуя, как подступает тошнота. —Завтра утром — операция. Медики просили не есть с вечера. Я кивнула, проглатывая очередной комок. —Хватит вести себя как ребёнок! — не выдержал он, и его голос сорвался на резкую, сдавленную ноту. — Ты не можешь всё бросить сейчас! Не можешь перечеркнуть всё, через что мы прошли! Усилия других людей! — Их усилия не перечеркнуть, — тихо ответила я, с трудом глотая. — Их можно только похоронить. Он смотрел на меня секунду, потом резко развернулся и вышел, дверь за ним закрылась с более громким, чем обычно, шипением. Меня тут же захлестнуло волной тошноты. Я, спотыкаясь, кинулась искать санузел, нащупала кнопку — стена отъехала. Белый, стерильный, знакомый. Я успела. Выплеснула обратно всё, что с таким трудом в себя впихнула. Даже подогреть нормально не могут. Подносят как собаке. Я умылась, посмотрела в зеркало. Труп. Синяки под глазами, ввалившиеся щёки, тусклая кожа, мутный взгляд. Цветок, выброшенный на помойку. Я усмехнулась своему отражению и, хромая, поплелась обратно, допила киселеобразный напиток и рухнула на койку. Сон накрыл меня, тяжёлый и беспамятный.

Мне снились кошмары. Огромный пустой тронный зал. Я в свадебном платье. Шёпот со стен: «Одна… ты одна и никому не нужна…». Потом он- Венси. В белом парадном мундире, но руки в крови. Он канцелярским ножом разрезал моё платье до колен, оглядел «результат» и повёл к алтарю. —Всё, как ты хотела. Трон. Замужество. Дети. Из тени выходили дети— с пустыми глазами. Они окружили меня, хватая за лохмотья платья, крича «Мама!». Я вырывалась, плакала, умоляла отпустить. И они отпустили. А я осталась одна, полуголая, среди клочьев белой ткани, и завывала от одиночества в пустом, безразличном зале.

Утром в каюту вошёл Миртон, оценивающим взглядом прошел по мне, а затем по обстановке в палате. —Почему не ели вчера? — спросил он без предисловий. —И вам доброе утро, — язвительно парировала я, намекая, что нужно здороваться. — Аппетита не было. Еда была холодная. А кисель выпила. Он сделал пометку на планшете, провёл быстрый осмотр и ушёл, бросив на ходу: «Готовьтесь к операции». А как к ней готовиться? Я лежала и смотрела на потолок. Потом оглядела себя. Грязная, запекшая кровь на брюках. Я в этом спала. На краю койки лежал вакуумный пакет. Внутри — пижама из мягкого серебристого материала. Широкие штаны. Хорошо. Я начала раздеваться, чтобы переодеться, когда дверь снова открылась. На пороге стоял Венси. Он окинул взглядом комнату, потом меня. Его взгляд задержался на моём теле. Я проследила за ним и сама увидела удручающую картину. Рёбра, ключицы, выпирающие тазовые кости. Кожа синюшно-бледная. Я превратилась в собственный скелет, обтянутый кожей. Мне стало не стыдно, а горько. Я продолжила переодеваться, игнорируя его. Если хочет смотреть на живой труп — пожалуйста. —Ингорд связался вчера, — наконец сказал он глухо. — Ты спала. Завтра прибываем на планету. Мне было плевать. Но из вежливости пробормотала: —Хорошо. Спасибо. —Я… — он хотел что-то добавить, но в дверном проёме возник тот же офицер. —Генерал, пациента требуется доставить в хирургический блок. —Я сам, — отрезал Венси и направился ко мне. Я попыталась встать сама, но нога не слушалась. Боль пронзила колено. Вчерашние пробежки до санузла дали о себе знать. Он, не говоря ни слова, поднял меня на руки. Мы молчали весь путь. Я старалась держаться подальше, но силы кончились. Голова сама упала ему на плечо. Я глубоко, с шумом вдохнула. Его запах. Смесь металла, чистого тела и чего-то неуловимо своего, тёплого. Сердце забилось чаще. Тело невольно расслабилось. Он почувствовал мой вздох. Его шаг замедлился, затем он совсем остановился. Я подумала, мы пришли, и подняла глаза. Он смотрел на меня. Не через плечо, а прямо в лицо. И в его взгляде было что-то новое. Что-то сломанное, раненое, но… нежное? Глубокое смятение. Может, я не врала себе все эти дни? Этот хрупкий миг разбил появившийся из двери хирургического блока санитар. Молодой, грубоватый парень без церемоний взял меня из рук Венси и понёс внутрь. Гад паршивый,— мысленно выругалась я. Такой момент испортил. «Гад» ничего не знал и довольно бесцеремонно уложил меня на операционный стол. Я больно ударилась копчиком. —Можно было бы аккуратнее, — на этот раз я не промолчала. Ему было всё равно. Кажется, тут всем все равно, весь экипаж военные, они настроены против меня. Только Миртон и… Венси. Даже обиженный, он обращался со мной как с человеком, а не с грузом. —Вы готовы? — спросил Миртон, подсоединяя датчики и капельницу. Я пожала плечами и закрыла глаза. Надеюсь, хоть эти не прикончат меня на столе, — последняя мысль перед тем, как сознание уплыло в тёмную, тёплую пустоту.

Глава 21

Второй день после операции я почти полностью проспала, не встала даже на ужин и проснулась буквально по прибытии. Мне снова выдали брючной костюм. Его принесла какая-то женщина в безупречной военной форме, с ярко выкрашенными в огненно-красный цвет волосами, собранными в тугой, не терпящий возражений узел. Она оценивающе, с холодным любопытством оглядела меня с ног до головы, но не проронила ни слова. Ее молчание было красноречивее любого «добро пожаловать». Я мысленно окрестила ее «ведьмочкой» и приготовилась к худшему.

В космопорте меня встретил мужчина в строгом, дорогом костюме. Он представился вроде советником правителя, но точное звание и имя я не запомнила, лишь скользнула взглядом по его очертаниям, отметив явные отличия от обычных жителей Загры. Он был еще молод, мужчина средних лет, с лицом, на котором преждевременная серьезность оставила свои отметины. В темных волосах пробивалась щепетильно уложенная седина, глаза были зеленые, нос прямой, а тонкие губы словно намертво вросли в сетку мелких морщин вокруг рта. «Часто сжимает губы от недовольства», — пришло мне в голову. И словно в подтверждение, он сжал их, увидев мою неуклюжую походку, и, развернувшись к машине, молча пригласил сесть.

Машиной этот транспорт тоже можно было назвать с трудом. Форма больше напоминала удлиненный земной автомобиль, но колес не было. Он будто витал в сантиметре над землей, издавая легкое, почти призрачное гудение. Мое любопытство, конечно, взвилось на дыбы — я ведь родилась и выросла в другом месте, где летали только на крыльях любви

Но я сдержалась и села в салон молча, с титаническим усилием удерживая голову от желания развернуться на триста шестьдесят градусов, как у совы, и рассмотреть все вокруг. Но я же леди. Вроде бы.

Меня всю дорогу, к моему удивлению, сопровождал Венси. Несмотря на операцию, я все еще хромала. Нога была замотана, но к ней присобачили какую-то железную конструкцию, которая цеплялась за таз и колено. Она помогала передвигаться почти без боли, но мои навыки управления этим аппаратом были ужасающими. Я несколько раз чуть не своротила себе и ему шею, спотыкаясь. Спасибо Венси, который пару раз ловил меня за локоть, спасая от позора и, возможно, нового перелома.

Он сам соизволил меня сопровождать — в правительстве, мол, у него свои дела. Я в тот момент вспомнила наш разговор перед костром. Он говорил, что собирается в отставку, чтобы зажить гражданской жизнью и завести семью. Воспоминания эти теперь были горьковаты, но я понимала, что не имею права на его жизнь. Поэтому просто украдкой наблюдала за его профилем, за привычным движением руки, поправляющей прядь волос, — пыталась запечатлеть эти черты в памяти. Хотя, наверное, уже знала их лучше, чем он сам.

Правительственное здание было больше похоже на дворец из белого камня, парящий на самой высокой точке города. Он сиял холодной, отстраненной красотой, будто памятник самому себе, а не место, где кипит жизнь. Я была уверена, что внутри жизнь бурлит та же, что и в любом другом королевстве: власть, сила, интриги и злорадное шипение вполголоса. От этих мыслей мне стало еще тоскливее. Желание жить в этом змеином клубке не было моей заветной мечтой, но кто меня в последнее время спрашивает об этом.

Но в отличие от военного корабля, здесь меня встретили иначе. Сам дед вышел меня встречать. Его я узнала сразу — по голограмме, хотя наверно и без него узнала бы. Высокий, не меньше двух метров, он возвышался над другими встречающими. Но в отличие от фальшивых, натянутых улыбок свиты, его улыбка была теплой, настоящей, растянувшей лицо в сетке морщин. Он был на самом деле рад меня видеть. И от этого щемящего чувства в груди я сама потянулась к нему. Возможно, это было дико не по этикету, но я, хромая, кое-как дошла до него и со всей силы его обняла, уткнувшись носом в грудь. Он был такой теплый, крепкий и пахнущий чем-то родным — безопасностью. Он был свой. Впрочем, он, видимо, тоже наплевал на все правила и крепко обнял меня в ответ. Его большие, жилистые руки осторожно погладили мою голову, потом по-отечески, ободряюще похлопали по спине. Я, наверное, в тот момент заплакала, но уютную идиллию испортил сладкий, нарочито громкий голос сбоку.

— Надо же, какое сходство с отцом! — почти выкрикнула пышная, как булочка с повидлом, женщина в нежно-кремовом платье, от которого рябило в глазах блестками. Она смотрела на меня с преувеличенным, театральным любопытством. — И такая же эмоциональная, — закончила она, и в ее тоне прозвучала легкая, ядовитая игла.

Я огляделась вокруг. Народу было много, и все они смотрели — одни с любопытством, другие со скрытой враждебностью, третьи просто оценивали товар. Мне в тот момент стало на их перешептывания наплевать. Я просто вытерла щеку рукавом (о ужас, этикет!) и улыбнулась им всем — широко, глупо и вызывающе. Пусть гадают кто им прикатил тут, точнее прихромал.

Дед коротко поздоровался с сопровождающими, и наша огромная, пёстрая толпа двинулась во дворец. К счастью, нас не усадили сразу за стол, как язва на пир, а сначала дали возможность поговорить наедине в кабинете. Видно было, что старый правитель сам спешил скорее скрыться от посторонних глаз, чтобы просто поговорить со своей единственной внучкой. И, скорее всего, единственным родным человеком.

Наверное, я никогда в жизни столько не говорила подряд. Мы с первых же минут почувствовали странное, мгновенное доверие друг к другу. Наши одинокие души, похоже, соскучились по родному, близкому огоньку. Он молчал — я говорила. Он говорил — я, затаив дыхание, слушала. Я вывалила ему всё: про детство на Земле, про ту злополучную экспедицию, ставшую началом этого цирка. Он рассказывал про моего отца, про его характер, про мою мать — и в его голосе не было ненависти, только усталая горечь. Я даже не смогу вспомнить всего, что наговорила. Время пролетело незаметно, и мы с трудом оторвались друг от друга, когда постучали, напоминая о пире.

Только вышли за дверь кабинета — и родной, близкий, такой добрый мой дед вдруг переменился в лице. В глазах — стальная ярость и власть, губы сжаты в тонкую ниточку, осанка — гордая, не гнущаяся. Жесткий, всепроникающий взгляд, под которым, казалось, робели даже стены. Не зря он так долго держался у власти. Перед таким действительно страшно вести себя неправильно. Но только я теперь знала, каким он может быть наедине — родным и усталым. Всего пара часов, а будто я знала его всегда. Может, мы и вправду нуждались друг в друге: у него никого не осталось, у меня — тоже. Ирвин за мать я не считала, не было в ней той частички души, к которой хотелось бы тянуться. Только холодный расчет и ледяная пустота.

Я вышла, опираясь на руку деда. Он хоть и был стар, но всё еще невероятно силен; я буквально висела на его руке, а он будто и не чувствовал тяжести.

Зал для приёмов кипел от приглушённого шума. Народ собрался самый разномастный: военные в парадной форме, гражданские в дорогих костюмах, дамы в платьях, от которых слезились глаза от обилия рюшей и кричащих цветов. Я даже не была уверена, что все знают о цели этого званого ужина — они слишком были заняты демонстрацией друг другу своего величия. Но вдруг они заметили нас в дверях, и наступила гробовая, театральная тишина.

— Приветствуем мою внучку и наследницу, Алису Вишневу Тин, — громко, без эмоций произнес дед, слегка подталкивая меня вперед.

Я не спешила отходить от него далеко, смертельно боясь отпустить руку и с позором рухнуть на мраморный пол. На ужине я до сих пор стояла в том же, в чем прибыла, и моя уродливая железная конструкция дико выпирала из-под брючины, контрастируя с шиком вокруг. Платье, наверное, было бы куда уместнее. Но я здесь пока новый человек и не имела ни одного платья, а помогать «бедной родственнице» в гардеробе, конечно, никто не спешил. Как будто они специально хотели, чтобы я опозорилась перед дедом и всей этой блестящей толпой. Возможно, так оно и было. Но я решила пока не обращать на это внимания и играть по своим правилам.

Я сделала нечто, отдалённо напоминающее реверанс — низкий, театральный, какой учат в детских спектаклях про принцесс. Эффект превзошел ожидания. На меня смотрели с немым шоком и полным непониманием. Я же осталась довольна произведённым впечатлением. За спиной услышала чей-то сдавленный, одобрительный смешок. Я даже знала, чей это. Раз деду наплевать на мнение этих павлинов, то и мне тем более. Я же предупреждала, что не умею ходить вокруг да около. Лучше сразу покажу своё истинное, земное и неуклюжее лицо. Если они решат, что я глупа и не отёсана, — мне это только на руку.

Ужин прошёл в неестественно спокойной обстановке, ели тихо, изредка переговариваясь на общие, безопасные темы. После ужина все снова собрались в главном зале. Тут уж и началось самое «веселье». К нам начали подходить люди — чинно, с подобострастными улыбками. Они преподносили дань уважения правителю и лично приходили «поздравить с появлением наследницы». На меня как-то особо не смотрели, их взгляды скользили мимо, будто я была просто его тенью, неодушевлённым приложением к трону. Устав от постоянного кланяния и слащавых речей, я решила отойти в сторонку и понаблюдать за другими. Все равно никто не обращает на меня внимания.

Я встала, оперевшись на холодную мраморную колонну. Конструкция на ноге безбожно натирала таз даже сквозь ткань. Наверное, если бы не брюки, мозоли были бы уже везде, где только можно и нельзя. Нога висела чуть на весу, чтобы я не тревожила рану ниже колена, а вот от колена до бедра железные прутья обхватывали ногу так, чтобы можно было переносить тяжесть на бедро. Хорошо, что перелом был ниже колена, в другом случае пришлось бы сейчас передвигаться только в кресле.

Сама обстановка вокруг была празднично-фальшивой. Мужчины были в скучных, но дорогих костюмах оттенков серого и черного, женщины же щеголяли в платьях всех цветов радуги и не только — от некоторых сочетаний действительно рябило в глазах. Между гостями с невозмутимыми лицами сновали роботы-слуги, раздавая напитки и изысканные закуски. Причем напитки были самые разные — не только вина, но и что-то покрепче, похожее на земную водку или виски. Крепкие напитки пили даже дамы, отчего обстановка постепенно становилась пьяно-расслабленной. Наверное, из-за этого некоторые особы уже не стеснялись напрямую поглядывать на меня и обсуждать мою персону с соседями.

— Устраивать такие ужины придумали земляне, а мы тихо все украли, — раздался сзади низкий голос. Это был Ингорд. Он подошел неслышно.

— Я заметила сходство. Но у нас, на Земле, в приличном обществе нельзя пить что-то крепче вина или шампанского, — заметила я.

— А это уже моя скромная импровизация, — ответил он, чуть наклонившись ко мне, так что его слова были слышны только мне. — В таком настроении гости раскрывают свою истинную сущность быстрее, чем они сами того хотели бы. Уважающий себя человек, конечно, не будет напиваться в стельку. Но вот его сосед… Как видишь, картина сразу проясняется.

— Не стыдно? — спросила я, хотя ответ уже знала. Мне бы в его месте не было стыдно ни капли.

— Такой приём я использую не каждый день. Пусть думают, что старик размяк и позволяет вольности. А я пока понаблюдаю и узнаю, на кого стоит смотреть внимательнее, а кого лучше не подпускать близко к государственным тайнам.

Он едва заметным кивком указал на группу людей у высокого арочного окна. Компания в основном была мужская, лишь две женщины и одна совсем юная девушка дополняли их общество. Они чинно распивали вино, а некоторые и вовсе не пили ничего. Я обратила внимание на мужчину в центре группы, средних лет, с проседью в чёрных волосах. За этот вечер он уже несколько раз ловил мой взгляд. Теперь же, прикрывшись бокалом, он снова наблюдал за мной — пристально, без стеснения. Он видел, что я смотрю на него, но не отвел глаз.

— Это Йорн Брик, — тихо произнес Ингорд. — Глава одной из немногих оставшихся в живых старых знатных семей. Я ему не доверяю и стараюсь держать на расстоянии. Он сделал предложение, которое ему казалось очень выгодным в свете нынешних… обстоятельств. И теперь ждет ответа.

— И какое же? Объединиться семьями? Как я понимаю, он не последний человек здесь?

— Верно. Он предлагает руку своего сына, Ильда, в качестве твоего мужа. Вон тот молодой человек с краю, в темно-синем фраке.

Я посмотрела в указанном направлении. Там стоял молодой человек с бокалом в руке и тоже смотрел на меня с нескрываемым, откровенным интересом. Высокий, статный, с широкими плечами и действительно красивыми, но холодными чертами лица. Пухлые губы были сжаты в надменную усмешку, нос с легкой горбинкой, а большие, раскосые глаза смотрели на меня с таким явным, немым отвращением, будто я была не наследница, а нечто неприятное, принесенное на подошве.

— Надеюсь, он никогда им не станет, — с искренней мольбой в голосе выдохнула я. От этого человека веяло чем-то неприятным, ядовитым.

— Я тоже не выношу этого молодого щенка, — сухо согласился дед. — Нарцисс, наглец и отъявленный сноб. Презирает всех, в чьих жилах, по его мнению, течет недостаточно «чистой» загрийской крови. А мы-то помним, что в тебе её ровно половина.

— Как ты думаешь, какой процент здесь находящихся искренне рад моему появлению? — с деланным безразличием спросила я. Вопрос был важным. Мне было плевать на их любовь, но я должна была знать, сколько здесь людей, готовых в случае чего задушить меня при первом же удобном случаи.

— Буду честен. Процентов двадцать, не больше. И все это — мои проверенные люди, офицеры. Кроме, пожалуй, главного советника. Не нравится он мне в последнее время. Чую, что в нем что-то не так, но пока за руку взять не могу.

— Значит, мне тут совсем не рады, — констатировала я с горьковатой иронией.

— Кто-то уже ловко распустил слух, что ты на стороне своей матери. А то, что Ирвин жива и кто она такая, тоже все знают. Не будь этого факта, симпатий было бы чуть больше.

— А ты меня подозреваешь? — спросила я прямо, глядя ему в глаза.

— Я тебе верю больше всех на этой планете, — ответил он без тени сомнения. — Ирвин — не та женщина, которая могла бы любить ребенка. Она ненавидела тебя с самого зачатия, поэтому и бросила. Единственное, за что я ей благодарен, это то, что она всё-таки позволила тебе родиться и не убила в колыбели. Хотя могла, с её-то жестокостью.

Я промолчала, мне нечего было возразить. Дед был прав, и его слова действовали успокаивающе. Хотя бы один человек в этой вселенной мне безоговорочно доверял.

Тут мой взгляд упал на новых входящих в зал гостей. Это были военные, хотя сейчас они были в таких же чопорных черных фраках, как и все. Я узнала нескольких офицеров с корабля и капитана. Среди них был Венси. И он вел под руку ту самую «ведьмочку» в военной форме, только теперь она была облачена в платье столь же ярко-красного, огненного цвета, что и её волосы. Платье было до неприличия облегающим, с глубоким вырезом на спине. Она заметила мой взгляд и, словно невзначай, развернулась к Венси, открывая моему взору всю эту картину: её обнаженную спину и его руку, лежащую на ней. Что-то острое и гадкое кольнуло меня под сердце. Я поняла, что эта сцена была разыграна специально для меня. Она хотела, чтобы я приревновала. И у неё получилось. Я хотела спросить, кто она, но девушка сама подошла к нам, ведя Венси под руку, как ценный трофей.

— Доброго вечера, Правитель, — она склонила голову с идеальным, вымученным почтением. — Так и не получилось получше познакомиться с вашей внучкой на корабле. Вечно какие-то дела.

—Знакомьтесь, — сухо произнес Ингорд. — Миралия Брик. Очень выдающийся офицер, разведчица первого класса. И, по совместительству, племянница своего знаменитого дяди. С генералом Мин вы, кажется, уже знакомы.

Мин лишь чуть склонил голову в мою сторону. В его глазах не было ни тепла, ни даже простого узнавания — только ледяная, отстраненная вежливость. Он тут же отвел взгляд.

— Почему молодая леди не танцует? — с фальшивым участием спросила Миралия, явно желая вонзить булавку поглубже. — Ой, извините, забылась. Как ваша нога? Надеюсь, не слишком беспокоит?

— Спасибо, пока держится. Как танцор, правда, я пока не могу составить пару вашему кавалеру, — сквозь стиснутые зубы выдавила я, стараясь изобразить улыбку. Получился, думаю, оскал загнанного в угол зверька, но мне уже было всё равно.

— С вашего разрешения, мы пойдем в зал танцев, — бросила она, ещё раз кивнув, и увела быстро за собой Венси, как будто боялась, что я и вправду сейчас утащу его в танце. А тот и не сопротивлялся, как показалось мне.

— Они что, вместе? — спросила я, когда они скрылись в толпе.

—Помолвлены. Но уже несколько лет тянут с браком. Ходят слухи о разладе, но, как видишь, сегодня они демонстративно показывают обратное, — сказал дед, внимательно глядя на меня.

—Я, наверное, уйду в покои. Голова разболелась, а эта железяка ногу уже стерла в кровь, — сказала я, стараясь не показать, как упало моё и без того невысокое настроение.

—Конечно, иди. Сейчас тебя проводят. — Дед что-то сказал в браслет на руке, и к нам подошел молодой, серьёзный слуга, предложив мне опереться на его руку. Я, наверное, и вправду сейчас бы упала — вторая нога уже дрожала от усталости, а походка стала совсем шаткой.

—Не стоит расстраиваться из-за него, — тихо сказал дед на прощание. — Думаю, у них ничего не получится.

Он всё понял. Наверное, я опять не смогла удержать свои эмоции, и они, как всегда, расписали всё моё лицо крупными, кричащими буквами.

Мой молчаливый сопроводитель повел меня через толпу. Осмелевшая и опьяневшая публика уже не замечала меня. Я же передвигалась медленно и могла расслышать обрывки разговоров.

— Она еще и хромая, — услышала я высокий, брезгливый голосок из группы молодых людей. Говорила юная особа в розовом, окруженная поклонниками. — Не знаю, как семья Брик вообще решилась предложить своего Ильда. Он же её, бедную, сожрет и выплюнет за ненадобностью. Или просто прикончит «нечаянно», во время какой-нибудь рискованной прогулки, — усмехнулась она. Её свита одобрительно захихикала. — Смотрите, она ещё и бледная, как полотно, и тощая, как жердь. Готова поспорить, что брачную ночь с Ильдом она в принципе не переживет.

Слава богу, мы миновали эту группу, и мне не пришлось слышать, какие ставки делают на продолжительность моей жизни. Пусть забавляются.

Следующая беседа заинтересовала меня больше. Несколько девушек постарше обсуждали парочку, которую я только что видела.

—Он никогда на ней не женится, — уверенно заявила одна, брюнетка с умными глазами. — Если бы хотел, давно бы уже.

—С её-то характером? — фыркнула другая. — Я бы вообще не хотела породниться с этой семейкой. Все они какие-то… скользкие.

—Да куда тебя там возьмут. Ильд на таких, как мы, и смотреть не станет.

—И слава богу! Красивый, конечно, но вся их семейка смотрит на всех свысока, будто на мусор. А он, говорят, ещё и изменяет направо и налево. У них это, видимо, в крови.

И тут одна, рыжеволосая девушка с веснушками, которая всё время внимательно слушала, вдруг оживилась:

—А вы слышали, что Мин-то, говорят, во время миссии к наследнице приклеился? Типа они там чуть ли не… — она понизила голос до шепота. — Вот Миралия и бесится, боится упустить такую выгодную партию.

—Вот бы он и правда на наследнице женился, — задумчиво сказала брюнетка. — Она сейчас, конечно, не в форме. Но мне отец показывал её старые фото, до всех этих злоключений. Она была очень даже ничего. Особенно глаза…

—Врёшь!

—Да вот же, смотрите сами внимательнее! — девушка вскинула голову и начала вглядываться в толпу в поисках меня. И тут её взгляд встретился с моим. Я стояла буквально в трёх шагах, слушая их весь разговор, и не скрывала этого. Девушка смутилась, и её щёки покрылись прелестным румянцем. Но вместо того чтобы отвести взгляд, она, собравшись с духом, кивнула мне с уважением. Я же ответила ей самой настоящей, не дежурной улыбкой. Она мне понравилась.

—Ой, неловко вышло… — прошептала кто-то из её подруг.

Но я не стала задерживаться и позволила проводнику увести себя в покои.

Глава 22

Мысли меня не мучили, и я уснула почти сразу, едва голова коснулась подушки. Утром, выспавшись, наконец-то оглядела свою новую обитель. Комната была большая, светлая и удивительно уютная, без показной дворцовой помпы. На окнах — плотные бежевые портьеры, пропускающие мягкий свет. Кровать с резным изголовьем, пара глубоких, манящих кресел, солидный письменный стол, на котором лежал новенький планшет или информер, как тут его называли. И целый косметический столик, содержимого которого хватило бы, чтобы осчастливить полдюжины земных салонов красоты. Всё в теплых, спокойных тонах. Мне понравилось. В этом было что-то похожее на дом, которого у меня не было в детстве.

В комнату зашла девушка лет двадцати, представившаяся Сиси, моей временной помощницей, пока нога не заживет. Она без лишних слов помогла мне добраться до ванной (которая, к счастью, оказалась смежной), а потом мы вдвоем, с трудом и моим ворчанием, водрузили на ногу ту самую конструкцию «терминатора». Сиси ловко подложила мягкие прокладки в места натираний. Затем натянули длинное, простое платье песочного цвета, которое хоть как-то скрывало мое «железное благолепие» от посторонних глаз. Хотя все уже всё видели, сегодня мне хотелось чувствовать себя чуть более женственной.

Сиси довела меня до столовой, где меня уже ждали дед и несколько человек. Кроме него, за столом сидели Венси, Йорн Брик, его сын Ильд и ещё пара знакомых офицеров. Мужчины что-то оживлённо, почти на повышенных тонах, обсуждали. Лицо старшего Брика было раскрасневшимся от негодования. Он резко замолчал, как только я вошла. Все присутствующие кивнули мне в знак приветствия — кто с теплотой, кто с холодной вежливостью.

— Как спалось, Алиса? — спросил дед, отодвигая мне стул.

—Прекрасно. Кажется, я восполнила двухнедельный недосып за одну ночь, — ответила я, садясь.

Венси смотрел на меня с лёгким, едва уловимым любопытством. Ему ли не знать, как я «прекрасно» спала всё это время. Кажется, за всё своё весёлое путешествие я в сумме проспала от силы сутки. А этой ночью удалось вырубиться почти без кошмаров. Я чувствовала себя отдохнувшей, и это было непривычно и приятно.

Завтрак проходил почти в полной тишине. Мужчины, видимо, всё уже наговорили, а я, пользуясь случаем, разглядывала каждого. Все лица знакомые, даже офицеры. Один из них, тот самый, что был на Земле во время моего допроса, сидел прямо напротив и… подмигивал мне? Я не поняла сначала, но он глазами указал на Йорна Брика. Тот сидел, надувшись, весь пунцовый, и сейчас напоминал не знатную особу, а перезревший помидор. Офицер изобразил удушье, затем радостно потер руки. Я фыркнула в свою тарелку, чуть не подавившись. Кажется, мне только что намекнули, что старшему Брику сегодня утром «перекрыли кислород» в каком-то важном вопросе. Думаю, дед официально отказал ему в брачном союзе.

Сам младший Брик не выглядел расстроенным. Напротив, он даже облегченно вздохнул, когда отец вышел из-за стола, и мельком бросил на меня взгляд, в котором читалось любопытство и даже что-то похожее на симпатию. Ему чуть не всучили в жены «калеку с Земли». Я за него была рада. И за себя, конечно. Не дай бог оказаться с таким в одной постели. Я невольно скривилась от этой мысли.

Молодой офицер напротив заметил мою гримасу и чуть шире улыбнулся. Наша немая игра в «угадай эмоцию» становилась забавной. Он, казалось, тоже не умел или не хотел скрывать свои чувства. Но нас заметили. Дед пару раз покашлял, бросив на офицера строгий взгляд, а на меня — одобрительно-предупредительный. Я покраснела и уставилась в тарелку. Позорно вести себя так за столом, но что поделать — я не росла в дворцовом этикете.

Завтрак закончился быстро. Первыми, едва допив кофе, удалились Брики. Старший к тому моменту уже овладел собой, но взгляд, которым он на прощание окинул меня, был холодным и многообещающим. Сулил ничего хорошего. А вот Ильд, к моему удивлению, кивнул мне на прощание с лёгкой, почти дружеской улыбкой. Неожиданно, но вряд ли мы станем друзьми.

После завтрака дед повёл меня в зимний сад. За нами неотступно следовали остальные. Мы шли чуть сзади, потому что я, опираясь на его руку, не могла двигаться быстро.

—Я сегодня отказал Брику по поводу брака с тобой, — тихо сказал он, наклоняясь.

—А зачем шепотом? — так же тихо спросила я.

—Кто его знает, — он усмехнулся уже громче. — Стар становлюсь, подозрительным. Информация пока не должна выйти отсюда. Если Йорн сам захочет оповестить всех о своём провале — это его право.

—А кто этот молодой человек с живой мимикой? — кивнула я на того самого офицера, который сейчас что-то оживлённо рассказывал своей группе, вызывая смех.

Тот, на кого сейчас мы обратили внимание, казалось, заряжал энергией всех вокруг. Ловкий, с быстрыми движениями и насмешливым блеском в карих глазах.

—Офицер Ангрид Вист. Блестящий аналитик, большой болтун и гуляка. Недавно переведён в мой личный штаб из действующего резерва. Ему можешь доверять полностью.

—Готовишь себе в советники?

—Можно и так сказать. Старые советники… стали вызывать у меня некоторые сомнения.

—А Венси? Он надёжен?

—Пока да. Он и Вист — друзья. А Ангрид плохих друзей себе не выбирает.

Я снова посмотрела на Виста. Он уловил мой взгляд, и на долю секунды его лицо стало серьёзным, внимательным, проницательным. Потом он снова весело подмигнул и вернулся к своему рассказу. «Да, ты непрост», — подумала я.

— Для тебя подготовили учебную программу, — перешёл к делу дед. — История, политическое устройство, экономика Загры. И, конечно, физиотерапия. Нужно ставить тебя на ноги в прямом смысле.

—Ты хочешь передать мне трон? — спросила я прямо.

—А ты хочешь? — он посмотрел на меня. — Не хочешь, — тут же ответил за меня, поймав мой взгляд. — Но знать это нужно в любом случае. Кто знает, что впереди. Чую, скоро нас ждут интересные события. Будь готова ко всему. Я приставлю к тебе охрану.

—Мне стоит чего-то опасаться? — спросила я уже без иронии.

—Помнишь процент доверия? Так вот, не все хотели бы твоего возвращения. А с учётом отказа Брику стоит ждать обострения. Он мстителен и давно метит на более высокое место. Подозреваю его связь со старшим советником, но доказать пока не могу. Со всем разберёмся. Ты главное — береги себя и не ходи одна. А теперь иди, — он кивнул в сторону скамейки. — Генерал уже минут пятнадцать как смотрит только на тебя. Думаю, ему есть что сказать.

Венси и вправду ждал. Он сидел на каменной скамье под цветущей лианой и пристально смотрел в нашу сторону. Его компания уже разошлась. Я подошла и опустилась рядом.

—Доброе утро, — начала я, чувствуя неловкость.

—Доброе, — ответил он. — Как нога? — Казалось, он и вправду беспокоился.

—Сегодня узнаем, у меня запланирована физиотерапия. Но если честно, хочется снять эту конструкцию и швырнуть её в ближайшую черную дыру. В эпоху межзвёздных полётов я думала, медицина ушла дальше железных скоб.

—Медицина у нас, к сожалению, не самая передовая область, — признал он. — Надеюсь, твои мучения скоро закончатся.

—Тебя можно поздравить с предстоящей свадьбой? Слышала, ты помолвлен, — не удержалась я. Голос прозвучал более колко, чем хотелось. — Когда в отставку?

Венси глубоко вздохнул и откинулся на спинку скамьи.

—Я сегодня утром расторг помолвку, — сказал он просто. Шокирующе просто. — У нас давно всё шло кувырком. Я улетел на Землю пять лет назад, в том числе и чтобы взять паузу. Она пришла следом. Но… ничего не получалось. Разлюбил. Или не любил никогда.

На моём лице, наверное, расцвела глупая, неконтролируемая улыбка. Я изо всех сил старалась сохранить нейтральное выражение.

—А как же отставка? — спросила я, глядя на свои руки.

—Думаю, пока не время. Ангрид попросил остаться. У него есть предположения, что в свете земных событий здесь могут попытаться устроить переворот. Думаю, он прав.

Я понимающе кивнула. Крысы зашевелились. И, скорее всего, не только на Земле.

—Такое ощущение, что с моим появлением всё тут пошло вразнос, — вздохнула я.

—Наоборот, — он повернулся ко мне, и его взгляд был твёрдым. — Ты появилась вовремя. Так бы мы ещё долго сидели в неведении, а они тихо копали под нас. Ты для них — как красная тряпка для быка. Никто не ждал, что ты выживешь. Теперь они боятся, что ты родишь наследников, род Тин продолжится, и их надежды на власть рухнут окончательно.

Его слова были логичны, сухи, стратегически верны. Но от фразы «родишь наследников» в таком контексте стало не по себе. Я посмотрела в сторону фонтана.

—Не пугай меня с утра, генерал. Мне ещё историю Загры учить, как вас там свергали последний раз. Для вдохновения.

Он вдруг улыбнулся — той редкой, снимающей всю броню улыбкой.

—Удачи. И… Алиса. Я рад, что ты здесь.

Он встал и ушёл, а я осталась сидеть, глядя на воду. В голове крутились мысли о двойной жизни деда, о хитром Ангриде, о мстительных Бриках, о рыжей Миралии и о первой искренней улыбке в толпе. Мир был сложным и опасным, но в нём появились свои, пусть и причудливые, координаты. И команда. Пусть и состоящая из седого правителя-лицедея, слишком серьёзного генерала, офицера-шута и веснушчатой девчонки, которая не побоялась посмотреть мне прямо в глаза.

«Что ж, — подумала я, с трудом поднимаясь. — Начнём с азов. Сначала история, потом заговоры. Всё как у людей». Моя ирония, старый и верный щит, возвращалась, и с ней дышать становилось чуточку легче.

Глава 23

Последующие дни стали похожи один на другой, выстроившись в четкое, почти монотонное расписание: утренняя физиотерапия, после — учеба (история Загры, её политическое устройство, скучнейшие основы межзвёздной дипломатии), а затем — изнурительные уроки этикета с пожилой дамой, которая смотрела на мои попытки правильно держать вилку так, будто я пыталась обучиться фехтованию. Впрочем так это и выглядело. Почему из всего что можно было взять с земли, они выбрали именно традицию кушать разными вилками, ножами и пить из разных бокалов. Вечерами, если не было официальных приёмов, я гуляла в саду с Венси. Ничего особенного — простые разговоры, смех, иногда молчание. Но даже эти редкие моменты покоя охраняли двое «мордобоев», как я их мысленно окрестила. Они шли на почтительном расстоянии, стараясь не путаться под ногами, но их присутствие постоянно напоминало: ты под колпаком. Я понимала, что это для безопасности, но всё равно злилась. Куда я тут денусь? Дальше дворца не выхожу. Правда, пару раз дед «выгуливал свою внучку» по городу — тогда охраны становилось раз в десять больше, и мы двигались живым, неприступным коконом.

Сам город, если смотреть с высоты дворцовых террас, сначала казался знакомым. Те же высотные здания из стекла и металла, те же потоки транспорта. Но приглядевшись, я замечала различия. Старый город, внизу, состоял из приземистых, прочных зданий не выше трех этажей, сложенных из местного темно-серого камня. В них ютились уютные, светящиеся неоном магазинчики, кафе и изредка — жилые апартаменты. А вот новые районы поражали воображение. Высотки здесь строились не просто так. Огромные террасы, опоясывающие здания, служили не балконами, а… парковками. Личный транспорт — каплевидные, обтекаемые машины — стоял прямо за окнами квартир. Чтобы уехать, нужно было просто выкатить свою машину на движущуюся платформу-лифт, и она плавно спускала тебя вниз, на один из множества транспортных уровней. Летающий же транспорт — более быстрый и статусный — курсировал по строго отведенным «воздушным коридорам» за пределами самых оживленных улиц. Как объяснил дед, после пары жутких аварий, когда падающий аппарат унес жизни десятков людей внизу, такие полеты над густонаселенными районами строго ограничили. Даже здесь, среди звезд, всё упиралось в простые вещи: безопасность, законы физики и человеческую глупость.

На третий день ко мне ворвалось долгожданное солнце — приехала Мила. Моя злость на неё за ту историю с побегом давно растаяла, осталась только щемящая радость. И легкий укол зависти. Она выглядела бесподобно: строгий, идеально сидящий брючной костюм темно-синего цвета с тонкими золотыми вышивками на лацканах. Я помнила, такие нашивки были у слушателей дипломатического корпуса.

—Родители всё-таки настояли, чтобы я взялась за голову, — ответила она на мой немой вопрос, поймав мой взгляд. Я-то хорошо помнила, как она ненавидела любую «бумажную» работу. — А тут… тут всё иначе.

—Чем же? — уселась я поудобнее, пряча усталую ногу под столик.

—Учёба — это только часть. Нас с первого дня начали водить на встречи, знакомить со всеми расами, которые входят в нашу часть Общества Миров. И, Алиска, они от нас почти не отличаются! Ну, смотри: у кого-то кожа с легким серебристым или медным отливом, у других чуть заострены уши, третьи обладают обостренным обонянием… В общем, встретив такого на улице, особо не удивишься. Хотя, — она понизила голос, делая комично-пугающее лицо, — есть парочка исключений. Херсы. Похожи на смесь ящера и человека, жутковатые, вечно чем-то недовольные и смотрят так… бр-р-р! — она передернула плечами. — Но нам строго-настрого велели не показывать ни брезгливости, ни страха. Говорят, злопамятные до невозможности и, между прочим, отличные наёмники. Лучше не злить. А еще есть Кроки — низкие, коренастые, я бы их гномами назвала, но ростом побольше, метр полтора-шестьдесят. Те работяги! Мастера на все руки: ковка, строительство, обработка любых материалов. Хочешь что-то прочное и вечное — заказывай у них.

—Здорово, — вздохнула я. — А я пока только в учебном информере их видела. Изучаю расы по скучным текстам и плоским картинкам.

—Встретишься обязательно! Загра занимает высокое место в Обществе, представители всех рас бывают во дворце. Ты некоторых уже видела, просто не обратила внимания. Например, твоя служанка Сиси — с Ревды. Кстати, я там была в первый же день! Красивая планета, говорят, если бы не война с Загрой и последующее покровительство, они бы до сих пор в хаосе и нищете барахтались.

—Я тоже видела фото «до» и «после», — сказала я задумчиво. — Всё равно не понимаю, зачем Ирвина всё это затеяла. Если там теперь всё так хорошо…

—Знаешь, — Мила наклонилась ко мне так близко, что наши головы почти соприкоснулись, и зашептала, — я тут кое-что слышала. Ходят слухи, что у неё здесь, на Загре, был любовник. Серьёзный роман.

—Настолько не боялась попасться? — удивилась я. И вдруг ледяная мысль скользнула в сознание. — Мила… а что, если я…

—Успокойся! — она тут же перебила, хватая меня за руку. — Тебе же ДНК-тест сделали сразу, как нашли. Ты думала, они тебя только по внешности искали? Мои родители могли надеяться, что ты дочь Сивила — им сравнивать было не с чем, только на внешность смотреть. А когда тобой занялись службы Загры, они сверили всё с архивами Ингорда. Ты точно его внучка.

Я кивнула, чувствуя, как камень с души упал. Логично. Мало ли что моя мамулечка натворила. Может, она и сама сомневалась, чей я ребёнок, и потому не избавилась от меня сразу? Надеялась, что от любовника? Хотя… теперь это уже не имело значения. От усталости и напряжения я плюхнулась на диван и запрокинула голову. Нога, проклятая, всё еще ныла и не желала заживать как следует. Сегодня должен был зайти Миртон — сказал, сам хочет посмотреть, почему процесс идёт так медленно.

—Говорят, лучшие медики — как раз с Ревды, — продолжила Мила. — Твои… тамошние родственники не связывались? У тебя же там семья есть.

—Нет, — покачала я головой. — Дед по материнской линии, кажется, отошёл от дел. Сейчас там правит его внук, Риствер, мой двоюродный брат, получается.

—Жаль. Могли бы поинтересоваться. Всё-таки родня.

—Думаю, из-за дочери они не знают, как себя вести. Она их в глазах всего мира серьёзно подставила.

—Это точно. И ладно бы на Ревде была разруха… но если сами жители признают, что жизнь стала лучше под крылом Загры, то я вообще не понимаю её мотивов.

—Простая жажда власти, — сказала я устало. — И месть за свою неудавшуюся жизнь. За то, что её здесь не приняли, не полюбили.

—Может, ты и права. Я с ней не сталкивалась, и здесь о ней стараются не вспоминать, — прошептала Мила, оглядываясь.

—Ты просто не живёшь в этих стенах, — горько усмехнулась я. — Может, её и не вспоминали, но с моим появлением будто ковырнули старую гнойную рану. И теперь все тычут в меня пальцами, напоминая, чей я ребенок.

—Не обращай внимания! Это от зависти, — обняла меня подруга. — А я вот тебе не завидую. Жаль, что ты не можешь просто жить, как я.

Она невольно ткнула в самую больную точку. Да, я бы с радостью сбежала от этой показной жизни, интриг и постоянного напряжения. Но не могу. Не могу бросить деда одного в этой змеиной яме. Да и эти заговоры…

—Тебя хоть замуж не собираются выдать насильно? — спросила Мила, словно прочитав мои мысли.

—Нет, дед обещал, что выбор будет за мной. Но, учитывая, что я совсем не жажду править планетой, мне всё равно придётся подыскать себе в мужья кого-то… с опытом управления. Только вот резюме кандидатов, — я фыркнула, — не впечатляют. Дед мне кажется специально их подобрал, чтобы я все таки в девках осталась.

—Что, совсем без выбора?

—Ну, как тебе сказать… — Я достала планшет и вызвала папку с присланными анкетами. — Полюбуйся.

Мила быстро пролистала галерею лиц с безупречными, но пустыми биографиями. — Один страшнее другого, — констатировала она. — А если и симпатичный, то по глазам видно — нарцисс и напыщенный индюк.

—Вот именно о том же, — грустно вздохнула я. В моем сердце уже был совсем другой человек, но вот признаваться в этом даже подруге я не решилась. Да что изменится от этого. Венси не стремится к власти и не имеет знатного происхождения, хотя он и дослужился до генерала, он все таки не входит в круг женихов, подобранные дедом.

Провожала Милу уже в сумерках. Она спешила на вечерний шаттл — завтра с утра занятия. Встречи теперь будут редкими, но хотя бы можно будет созваниваться. Это уже что-то.

Вечером, как и обещал, заглянул Миртон. Он долго водил каким-то сканером по моей ноге, бормотал себе под нос, что-то записывал в свой планшет и наконец отложил аппарат, нахмурившись.

—Странно. Операция прошла успешно, кость срастается, но процесс идёт… вяло. Слишком вяло для твоего возраста и даже с учётом стресса. И вообще анализы крови какие-то смутные. Ты в последнее время недомоганий не чувствовала?

Я пожала плечами, пытаясь вспомнить.

—Слабость иногда. Но вроде потом проходит.

—Когда чаще? Утром, днём, вечером?

—Голова кружится… раза три в день, наверное, — наконец вынырнуло воспоминание. — Сегодня чуть не упала на аллее, но охранник подхватил. Я думала, просто устала от учёбы.

—Ясно. То есть, ничего не ясно, — резюмировал он, и во взгляде его появилась тревога. — Я попрошу, чтобы тебе сделали расширенный анализ, в том числе на тяжёлые металлы и биотоксины. Мне твоё состояние не нравится.

—Доктор, вы думаете… меня могли отравить? — спросила я тихо, ощущая, как холодеют кончики пальцев.

—В моей практике мыслить можно как угодно, но пока анализы не будут готовы — это лишь домыслы. Я завтра улетаю, но попрошу, чтобы результаты мне прислали немедленно, — сказал он, уже собирая свой чемоданчик.

—Улетаете?

—Да, отпуск короткий. Корабль без главного медика — как без рук. Летим на очередное патрулирование границ.

Он уже был у двери, взялся за ручку, но вдруг остановился и обернулся. Его взгляд, обычно такой профессионально-спокойный, стал острым и очень серьёзным.

—Алиса. Будь осторожна. Старайся есть только в общей столовой, когда там много людей. Пей воду только из новых, запечатанных бутылок, которые приносят при тебе. И… смотри, что берёшь с подносов слуг. Сомневаюсь, что в этих стенах всё чисто.

Он вышел, а я осталась сидеть, обняв себя за плечи. Мне стало не просто не по себе — стало страшно. Неужели всё настолько серьёзно? Неужели кто-то уже пытается избавиться от меня так примитивно — травит прямо во дворце? И, судя по всему, не первый день.

Сидеть в одиночестве с этими мыслями было невыносимо. К счастью, вскоре пришли и сказали, что меня ждут в саду. Я вспомнила — в это время мы обычно гуляли с Венси. Собравшись с духом, я вышла, и моя «надёжная» охрана проводила меня до знакомой калитки. Но в саду, у нашей любимой скамьи под цветущей лианой, меня ждала не та встреча, на которую я надеялась.

Миралия стояла, непринуждённо опершись о ствол дерева, и смотрела на меня таким оценивающим, ядовитым взглядом, будто я была насекомым под микроскопом.

—Ну, здравствуй, — произнесла она сладким, словно сироп, голосом. — Выглядишь… так же беспомощно, как и в первый день.

—И тебе не хворать, — буркнула я, разворачиваясь, чтобы уйти. Общаться с ней не было ни малейшего желания.

—О, а ещё и стерва, уводишь чужих мужчин! — она сделала несколько шагов вперед, блокируя мне путь. — И что он в тебе нашёл, а? Страшненькая, хромоножка и, судя по всему, глупенькая.

—Завидуй молча! Могу и тебе ногу сломать для симметрии, — огрызнулась я, чувствуя, как закипает злость. — Может, тогда он на тебя хоть взглянет?

Её глаза сверкнули, но улыбка не дрогнула.

—Ошибаешься, если думаешь, что меня можно задеть этими детскими дразнилками. Венси — сердобольный идиот. Он наиграется в спасителя, устанет от твоей вечной беспомощности и вернётся. Осталось тебе только выздороветь, и ты станешь ему неинтересна. Ты не вызываешь ничего, кроме жалости. Понимаешь? Жа-ло-сти.

Слова били точно в цель, больно и метко. Я сжала кулаки.

—Тебя бросили, вот ты и бесишься. Хотя бы гордость имей — не приползай сюда выть.

—О, не переживай за мою гордость, калека, — она язвительно улыбнулась. — Она не пострадает. Но советую тебе послушаться: держись от него подальше.

—А то что? Убьёшь? Покалечишь? Или просто будешь плакать в подушку?

—А ты сама скоро узнаешь, — её улыбка стала ледяной. И прежде чем я успела что-то ответить, она развернулась и бесшумно растворилась в тени аллеи, будто её и не было.

Не прошло и минуты, как на аллее показался Венси. Точно рассчитала время. Значит, у неё здесь есть информаторы.

—Что-то случилось? — сразу спросил он, заметив, должно быть, моё бледное и взволнованное лицо.

—Твоя бывшая приходила. Проявляла заботу. Говорит, бросишь, как только я выздоровею, — выпалила я, не в силах скрыть дрожь в голосе.

Он тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнуло раздражение.

—Я думал, у неё есть хоть капля самоуважения. Не слушай её, Алиса. Она просто не может смириться. Знаю её давно — остынет.

—Знаю, но встреча была… очень неприятная.

Он мягко провёл пальцами по моей щеке, и это простое прикосновение немного успокоило.

—Давай не будем о ней. Я завтра улетаю ненадолго. Не хочу, чтобы наши последние часы перед разлукой были омрачены ею.

—Улетаешь? — сердце неприятно ёкнуло. — Куда? Зачем?

—Я всё-таки военный, — он грустно улыбнулся. — Обязанности никуда не делись. Срочный вызов. На границе сектора какая-то нестабильность, нужно проверить. Надеюсь, ничего серьёзного.

—Надеюсь, — прошептала я.

—Серьёзные проблемы, кажется, пока здесь, — он обнял меня за плечи, и мы медленно пошли по аллее. — Но мы со всем справимся. Обещаю. Ты главное береги себя и будь осторожней. Не уходи от охраны.

Мы гуляли почти два часа. Говорили обо всём и ни о чём. Он рассказывал о своих первых миссиях, о том, как подружился с Ангридом, смешные истории из академии. Я слушала, стараясь запомнить каждый оттенок его голоса, каждую улыбку. Прощаться было тяжело. Он долго держал мои руки в своих, словно не решаясь отпустить.

- Я не намерен тебя больше отпускать. Я приеду и попрошу твоей руки.

- Но разве ты хочешь связать себя правлением? Я думала тебе это неинтересно?- я посмотрела в его глаза, ища в них сомнение.

- Не интересно. Но я долго думал и решил, что ради тебя я готов пожертвовать своей свободой.

Он смотрел на меня серьезно, а потом… потом он наклонился и поцеловал меня. Нежно, но страстно, как будто хотел вложить в этот поцелуй всё, что не успел сказать, и запомнить этот миг навсегда. Я благодарно подумала об охране — на этот раз они отошли действительно далеко, оставив нам немного иллюзии уединения. Когда он, наконец, отпустил меня, на прощание крепко обняв, в воздухе повисло чувство тревоги и сладкой горечи. Он уезжал. А я оставалась одна. С врагами в стенах дома и с предчувствием, что тихие будни заканчиваются.

Глава 24

После ужина, оставшись одна, я почувствовала беспокойную тоску. Запираться в комнате не хотелось, и я отправилась бродить по бесконечным дворцовым коридорам, рассматривая картины и портреты. Я не знала, кто эти люди, но их лица рассказывали историю рода. Общие черты проступали чётко: стальной, пронзительный взгляд светлых глаз, тёмно-каштановые, а иной раз и медные волосы, высокие скулы. Мои предки. Вот этот юноша в военной форме мог быть прапрадедом, а вон та строгая девушка с жемчужным колье — моей прабабушкой. У самой рамы были выгравированы не только имена, но и годы жизни.

Я шла медленно, пока взгляд не зацепился за один портрет и не застыл. Отец. Мой отец, Сивил Тин. На полотне он был совсем молод, почти юноша, но я узнала его мгновенно. Мне всегда говорили, что я вылитый он, и это была чистая правда. От матери, казалось, не досталось почти ничего — загрийская кровь пересилила с лихвой. Он смотрел с портрета добрыми, чуть грустными глазами, и мне показалось, что он видит меня. Что знал: однажды я буду стоять здесь и смотреть на него. Не в силах сдержаться, я коснулась холста кончиками пальцев, провела по нарисованному лицу, и по щеке прокатилась единственная, скупая слеза.

— Прости, что мы так и не встретились, — прошептала я, и голос дрогнул. — Я уверена, ты был бы мне рад и любил меня больше жизни.

От горьких мыслей меня оторвал тихий, но чёткий шорох — шаг, приглушённый ковром. Я насторожилась, вглядываясь в полумрак дальнего конца коридора. Никого. И тут из-за поворота, словно из самой тени, вышла служанка Сиси. Вид у неё был потерянный: платье помято, волосы выбились из строгой причёски, а глаза были красными и опухшими от слёз.

— Сиси? Что случилось? — спросила я, и в голосе прозвучала тревога.

Вместо ответа она всхлипнула, и по её лицу снова потекли слёзы. Она зажала рот рукой, словно пытаясь заглушить рыдания, и вдруг стала отступать, её пальцы нервно сжимались и разжимались.

По спине пробежал холодок нехорошего предчувствия. Я инстинктивно оглянулась — и с ужасом вспомнила, что отпустила охрану, решив, что не выйду за пределы покоев. Сердце забилось чаще. Я начала медленно отступать назад, не спуская с неё глаз. Но моя проклятая, неуклюжая нога подвела: я споткнулась зацепившись конструкцией о ковер и с глухим стуком упала на спину, больно ударившись локтем. Едва приподнявшись, я увидела, что Сиси перестала отступать. Её слёзы вдруг высохли. В опухших глазах вспыхнула решимость, смешанная с чем-то диким и отчаянным. Она сделала шаг ко мне.

— Простите… У меня не было выбора! — выдохнула она, и в её голосе была настоящая агония.

Она рванулась вперёд. Что-то тонкое и острое, холодное, как льдинка, кольнуло меня в бедро, чуть выше бедра. Боль была мимолётной, но ужас — всеобъемлющим. Сиси отпрянула, посмотрела на меня с немым ужасом, развернулась и побежала прочь, её шаги быстро затихли в лабиринте коридоров.

Я лежала, прижав ладонь к месту укола, ощущая, как холодок от него начинает растекаться по жилам. Каждая секунда на счету. Собрав всю волю в кулак, я поднялась, опираясь на стену. В голове уже начинало мутнеть, ноги стали ватными, но до главного зала, где в это время обычно заседал дед, оставалось не так далеко. «Дойти. Обязательно дойти».

Я почти бежала, вернее, тяжело ковыляла и падала, поднималась и снова шла. Вот последний поворот. И вдруг рука, которой я опиралась о стену, соскользнула, задела массивную вазу на узкой консоли. Та с грохотом полетела вниз, разбиваясь о паркет тысячами острых осколков. Я рухнула следом, чувствуя, как лезвия керамики впиваются в ладони и колени. Боль пронзила сознание, но она же и не дала ему померкнуть полностью. Ползти. Надо ползти. Я отталкивалась локтями, оставляя на светлом дереве алые, рваные следы. Дверь. Вот она, тяжёлая и резная. Спасение. В последнем усилии я толкнула её всем телом и ввалилась в щель, падая прямо на порог в сияние света и голосов.

В комнате что-то упало, раздался возглас, быстрые шаги. Сознание уплывало, как вода сквозь пальцы, но я разглядела приближающиеся фигуры. Последнее, что я успела выдохнуть, прежде чем тьма накрыла с головой: —Сиси… укол…

Приходила в себя тяжело и мучительно, будто выныривая из глубокой, вязкой трясины. Веки были свинцовыми, глаза резало, как песком. Я с трудом разлепила их. В горле стояла сухая, жгучая жажда. Взгляд, расплывчатый и непослушный, медленно скользил по комнате, пока не зацепился за фигуру у кровати. Кто-то сидел на стуле, склонив голову на грудь, и судорожно вздрагивал, пытаясь не уснуть. Наконец он почувствовал мой взгляд и встрепенулся. Ко мне наклонилось знакомое лицо с усталыми, но живыми глазами. Ангрид. Он выглядел измотанным, но увидев, что я в сознании, его лицо осветилось таким искренним облегчением, что на мгновение мне стало теплее. Он бережно взял мою перебинтованную руку.

— Пить… — прошептала я. Голос был хриплым, чужим, будто ржавая петля.

— Ох, девчонка, ты же нас всех в гроб вгонишь, — он выдохнул, и в его шутке не было ни капли веселья, только сброшенное напряжение. — Лежи, не уходи. Сейчас.

И пока я думала над его словами «не уходи», как будто я могла куда-то сейчас уйти, он исчез и вернулся не один. С ним были врач, дед и ещё кто-то в дверях, чьё лицо я не могла разглядеть. Мне осторожно приподняли голову, поднесли к губам прохладную воду с трубочкой. Я делала маленькие глотки, и мир понемногу прояснялся.

Первым заговорил дед. Он выглядел ужасно — постаревшим на десять лет. Тёмные мешки под глазами, руки, не находившие покоя, дрожали мелкой дрожью. —Я думал, моё старое сердце разорвётся, как ты нас напугала — его голос был тихим и надтреснутым. — Ты молодец. Такая молодец, что додумалась, что смогла доползти… Если бы не смогла… — он не закончил, отвернулся, сглатывая ком в горле. Видеть его таким — сильного, непоколебимого Ингорда Тина — было почти больнее, чем чувствовать свои раны.

— Что… что она мне вколола? Почему? — спросила я, собрав силы. Ответил Ангрид, его тон был сух и деловит, но в глазах горел холодный огонь. —У неё похитили младшего брата. Условием возвращения было… убрать тебя. Она, видимо, надеялась спасти его. Не спасла. Нашли мальчика через час после того, как задержали её. Уже мёртвого.

Во мне всё сжалось от жалости и ужаса. Бедная, бедная девушка. Вот почему она плакала и просила прощения. А похитителю хуже животных, не пожалели даже ребенка. Как можно быть таким жестоким. —Её ждёт суд, — продолжал Ангрид. — Семья умоляет о снисхождении, ссылаясь на шантаж и потерю. Окончательное слово — за тобой. Мы… не были уверены, доживёшь ли ты до этого решения.

Последние слова он произнёс без эмоций, но они повисли в воздухе тяжёлым грузом. —Пусть суд будет… не самым строгим, — выговорила я с трудом. — Она уже потеряла брата. Её семья и так сломана. Мы должны… должны быть лучше тех, кто это устроил. Не будем опускаться до их уровня.

Дед кивнул, но в его усталых глазах я прочла несогласие. Мудрость правителя и гнев деда боролись в нём. Он взял мою руку в свои тёплые, шершавые ладони. —Как скажешь, внучка. Твоё право. Но враг использовал самое гнусное оружие — чужую боль. Это нельзя забывать.

— Кто? — спросила я прямо. — Миралия? Брики? Ирвина? —Не знаем, — честно признался Ангрид, и в его голосе впервые прозвучало раздражение — на себя, на ситуацию. — За пять дней смогли выйти только на пару подставных посредников. Они уже в гиперпространстве. След холодный.

— Пять дней? — я аж приподнялась на локте, и мир поплыл. — Я была… пять дней без сознания?

Врач, молчавший до этого, осторожно поправил капельницу. —Вас отравили гармациевым нервно-паралитиком высокой очистки. Антидот есть, но его нужно ввести в первые минуты. Нам дико повезло, что служанку поймали сразу и она, в панике, сказала, что использовала. Иначе… — он развёл руками. — Вам невероятно повезло.

Я посмотрела на свои руки, туго перебинтованные, с проступающими синюшными и жёлтыми пятнами. Выглядело это жутковато. —Но это была не первая попытка, — тихо добавил дед, и его голос стал опасным, как сталь. — Мартин перед отлётом успел получить результаты твоих анализов. Тебя травили. Медленно. Каждый день. Паркинским золотом.

Я уставилась на него, не понимая. —Растение, — пояснил врач. — Яд. В малых дозах вызывает постоянную слабость, головокружение, подавляет регенерацию. Рана заживала долго не случайно. Со временем он вызывает отказ органов. Вы бы просто… угасали. И никто не догадался бы. Потому что, после смерти он просто распадается и его не возможно выявить.

Тишина в комнате стала густой и звенящей. Значит, всё это время, пока я училась и пыталась улыбаться, кто-то методично, день за днём, подсыпал мне яд. Ощущение было таким мерзким и беспомощным, что меня передёрнуло. —Это… это в духе Миралии. Или Бриков, — наконец выдохнула я. —Мои мысли точно такие же, — кивнул дед. — Если бы не бдительность Мартина… Значит, на тебя открыли полноценную охоту. И первая атака не удалась лишь чудом.

Ангрид встал и подошёл к окну, его профиль на фоне света был резким и напряжённым. —Значит, надо думать, что делать дальше. Потому что в следующий раз, — он обернулся, и его взгляд был безжалостно честным, — нам может не хватить этих пяти минут. И чуда.

Его слова, произнесённые без пафоса, по-деловому пугали и по коже побежали мурашки. Волнение подступило к горлу, холодное и липкое. Враги не просто где-то там. Они здесь, в этих стенах. Они терпеливы, изобретательны и готовы на всё. А я лежала здесь, вся в бинтах и синяках, едва живая после их первой серьёзной попытки. И дед смотрел на меня с такой болью и бессильной яростью, что сердце сжималось ещё сильнее. Тихие будни кончились. Начиналась война в тени, где моей жизнью уже торговали, и цена её, судя по всему, была невысока.

Глава 25

Лечение казалось бесконечным: выводили яды, делали массаж, накладывали повязки. Две мучительные недели, и меня уже тошнило от всех этих процедур. Единственным утешением были видимые успехи. Я почти перестала хромать и уже могла сама справляться с переодеваниями. Лечили меня медики с Загры и Ревды — как мне сказали, их прислал брат, узнав о покушении. Конечно, было неприятно осознавать, что о моём состоянии теперь знают все. Мы старались не распространяться, но у этих стен, казалось, были и уши, и глаза. Мы не знали, от кого ждать подвоха.

Охрана осталась прежней, и теперь они сопровождали меня даже во дворце. Комнаты предварительно проверялись, напитки и еда проходили через их руки. Их присутствие меня больше не раздражало — наоборот, я боялась их отсутствия и постоянно оглядывалась, идут ли они за мной. Каждый шорох в ночи пугал меня до дрожи. Усталость от постоянного напряжения была сильнее, чем от тренировок и лечебных сеансов.

Во дворце шла какая-то подготовка: всё двигалось, перемещалось, преобразовывалось. Я не интересовалась подробностями, стараясь обходить стороной скопления людей. Но масштабы подготовки были такими, что не заметить это мог только слепой.

Дед вызвал меня внезапно — в последние дни мы виделись редко. Он постоянно был чем-то занят. Увидеться получалось только за завтраком и то не всегда. Чаще я была в это время на лечении или дед уходил по делам.

Он был напряжен и кажется чем то озадачен сильно.

— Я понимаю твоё состояние, но завтра у нас приём гостей. Ежегодное мероприятие — встреча инвесторов и правителей соседних планет. Я не могу его отменить, и, к сожалению, тебе тоже придётся присутствовать.

Я вздрогнула от этих слов. Последние события выбили меня из колеи, и я не хотела ни с кем встречаться. Кроме Венси, конечно, но он улетел и находился за несколько световых лет отсюда. Даже общаться не получалось — связь там отключена. Дед сказал, что это сделано специально для скрытности операции.

— Я надеюсь, что завтра придут и те, кто на тебя покушался. Поэтому будь внимательна: каждое их движение, каждое слово важно. Камеры и подслушивающие устройства запрещены, но мы всё равно оснастим тебя жучком. — Он протянул мне кулон с ярким бирюзовым камнем. — Никто не подумает, что мы пойдём на такую подлость, - сказал он улыбаясь мне.

Я кивнула. Мне хотелось отказаться от всего этого балагана, но раз я наследница, то не могу пропустить мероприятие. Пойдут слухи о моём плохом самочувствии, а нам нужен обратный эффект.

Я покинула комнату в молчании, думая о том, как скрыть завтра свою хромоту. Несмотря на лечение, я всё ещё немного прихрамывала. Мне предлагали снова надеть медицинский протез из сплавов, но я категорически отказалась — от этой конструкции уже остались мозоли на всех местах соприкосновения с металлом.

На следующий день меня готовили с особым усердием. Казалось, на мне была целая тонна косметики — все хотели скрыть бледность кожи и синяки под глазами. Получилось хорошо, но непривычно: моё привычное отражение изменилось. Хотя макияж старались сделать естественным, без привычных синяков я казалась моложе и даже красивее. Я долго любовалась собой и не могла оторвать взгляд от зеркала. Платье я надела тёмно-синее — оно закрывало почти всё тело. Фасон выбрали специально, чтобы скрыть ещё не до конца оправившуюся фигуру. Рёбра уже не торчали, но острые ключицы и худые ноги выдавали болезненность. Все должно было выглядеть так, чтобы враги думали, что их миссия по моему уничтожению провалилась.

Приготовления затянулись и стали похожи на пытку. Хорошо, что волосы не трогали — они оставались распущенными. К счастью, длина у меня была приличная, уже ниже поясницы. И я на самом деле гордилась ими, они были прямые и шелковистые, на зависть всем девушкам.

Гостей оказалось много. Хотя мероприятие было деловым, мужчины пришли с парами. Все были в строгой одежде, женщины тоже выбрали сдержанные платья, некоторые — даже в брючных костюмах. Сегодня все выглядело прилично, не то что первый раз.

Но был и неприятный сюрприз: Йорн Брик прибыл под руку с племянницей. Он посмотрел на меня с немой злобой, будто говоря глазами: «Всё-таки не подохла». А Миралия улыбнулась ехидно и почти весь вечер больше на меня не взглянула.

Я старалась прислушиваться к разговорам, но ничего не понимала. Потом вспомнила про диктофон и расслабилась — пусть потом разбираются спецслужбы. Я встала поближе к гостям и просто наблюдала. Несколько человек подошли поздороваться, поинтересовались здоровьем и сразу же удалились. Подозрения они не вызывали, все выглядело просто как дань уважения к наследнице.

Вдруг мой взгляд упал на мужчину в чёрном фраке — он стоял с дедом и о чём-то оживлённо беседовал. Дед, видимо, доверял ему, потому что улыбался и даже похлопал его по плечу. В этот момент незнакомец посмотрел на меня. Что-то шепнув деду и получив кивок, он направился ко мне.

— Рад встретить тебя в здравии, сестрёнка, — улыбнулся он.

— Ривствер? — догадалась я.

— Он самый. Можно тебя обнять? — спросил он, раскрывая объятия.

— Конечно, я наконец-то смогу с тобой познакомиться, — обняла его в ответ. Встреча и вправду была приятной.

— Извини, что тянули со встречей. Дела, знаешь ли, интриги, власть и злопыхания – усмехнулся он. - А дедушка с бабушкой, к сожалению, сейчас не могут приехать.

— Почему? Что-то случилось? — забеспокоилась я.

— Им действительно немного нездоровится. Но ничего серьёзного, — поспешил он успокоить. — Просто поступок дочери довёл их до нервного срыва, им стыдно показываться на люди. Но они передают тебе привет и надеются, что ты не держишь на них зла.

— Спасибо, конечно нет. За что мне на них злиться?

— Ирвина их сильно подвела. Они официально отреклись от неё — её поступок позорит всю семью и народ.

— Понимаю. Передай и им привет. Я как-нибудь сама приеду. Пока тоже не получается — тут неспокойно, - почти шепотом сказала я кинув взгляд на окружающую толпу.

— Да, я наслышан. – серьезно ответил он. - Но если что — обращайся. Я пришлю тебе личный номер информера. Можешь связываться напрямую.

Я записала номер и дала свой. Приятно было обрести ещё одних родственников. Раньше я была одна, а теперь их оказалось немало.

— А много ли у меня родни? — спросила я, пытаясь представить масштабы.

— О, достаточно. Одних только племянниц — шесть. Сестра с мужем всё надеются родить сына, — засмеялся он. Я оценила шутку. — Беременна седьмым, поэтому не прилетела — на днях должна родить. Пол не узнавали, боятся спугнуть удачу. Но, если честно, - он перешел на шепот и наклонившись к уху сказал, - я думаю, у нас еще одна принцесса в роду появится, — усмехнулся он.

— А у тебя? Как семейное положение?

— Женился. Тоже ждём наследника. Как-нибудь приедем — познакомитесь. Думаю, вы подружитесь — она тоже наполовину загрийка, и характер у неё точно не золотой. Вон,- он указал на макушку, - уже седеть начал с ней.

Мы поболтали ещё пару минут, но затем он стал серьёзнее.

— Мы с нашей стороны тоже ищем всех крыс. Пока удалось поймать только союзников Ирвины — работа серьёзная. Но по нашим данным, основные силы здесь. Я уже сообщил Ингорду о странных операциях на границах. Думаю, тут орудует гильдия торговцев, которые что-то задумали. Если не перекрыть им вовремя кислород… — он обвёл зал взглядом, — потом мы потеряем всю власть. И не только на Загре, но и на остальных планетах.

Я оценила масштаб катастрофы.

— Так что сегодня у нас не просто встреча — это смотрины и оценка, кто есть кто. Думаю, скоро крысы сами полезут наверх. Достаточно подложить им хороший кусок мяса. Ради него они перегрызут друг друга вмиг и выдадут остальных.

Я впечатлялась размахом операции. Конечно, мне не стали бы рассказывать все детали, но хотя бы поверхностно я понимала, что происходит. Картина вырисовывалась далеко не радужная. Кажется, тут заварушка намечается знатная, и я в этом эпицентре.

Попрощавшись с Ривствером, я решила, что пора уходить — дальше мужчины уходили на совещания, где женщинам не было места. А сидеть и обсуждать светские сплетни с незнакомками мне не хотелось. Тем более процентов восемьдесят меня желают тут прикончить. Не стоит давать им такой шанс.

Уходя из зала, я заметила, что рыжеволосой Миралии нигде не видно. Неужели так быстро покинула мероприятие? Впрочем, мне было всё равно. Видеть ее еще раз не было никакого желания.

Но я столкнулась с ней уже в коридоре. Настроение у неё было всё ещё приподнятым — она мило общалась с советником деда. Тот просто растаял перед молодой женщиной и сиял от восхищения. Картина была неприятной. Возможно, они о чём-то договаривались, но, к сожалению, они меня заметили и сразу замолчали. Проходя мимо, я как бы случайно споткнулась и тихо закинула кулон за стоявшую рядом тумбу с цветами.

— Всё так же не можешь управлять ногами, хромоножка? — ехидно спросила Миралия.

— А ты так переживаешь за меня? Или грустно, что не смогла меня отравить? — парировала я.

Рыжая побледнела, но быстро взяла себя в руки и спокойно ответила:

— Больно надо мараться. Ты и так выглядишь так, будто завтра помрёшь.

— И тебе не хворать, — ответила я и со спокойной душой отправилась в свою комнату.

Охрана шла сзади, и мне было сегодня спокойно. Мне было наплевать на её слова. Пусть бесится — уверена, недолго ей осталось. И тебя достигнет кара небесная.

Засыпала я сегодня сладко. И сны мне снились красивые: звёзды падали, Венси стоял рядом и обнимал меня. Нам было так хорошо вдвоём.

Глава 26

Утро было ярым и солнечным. Птицы пели за окном, солнце уже начало печь, предвещая невыносимую жару. «Идеальный день, чтобы получить плохие новости», — с мрачным предчувствием подумала я, пропуская завтрак из-за визита к физиотерапевту. Пришлось перекусывать на бегу между лечением и тренировками. Усталость давала о себе знать, но в целом настроение было приподнятым. День казался… слишком идеальным. Чувствую не к добру. А мы ведь помним: идеальное утро — верный признак надвигающегося урагана. Так и случилось. Меня снова вызвали в кабинет деда.

В кабинете он был не один. У окна, в напряжённой позе, стоял Ангрид. Его обычно насмешливый взгляд был прикован к чему-то за стеклом, лицо — непроницаемой маской сосредоточенности. Дед сидел за столом, и по тому, как он перебирал старый резной нож для бумаг, было ясно — он чем-то глубоко обеспокоен. В воздухе висела напряженная тишина.

«Опять что-то случилось. Никакого покоя в этом проклятом дворце», — пронеслось в голове.

— Доброе утро, Алиса, — поздоровался дед, откладывая нож. Его голос звучал устало.

Ангрид наконец оторвался от созерцания пейзажа и, заметив меня, молча склонил голову в едва уловимом поклоне. Я ответила кивком и замерла посреди кабинета, чувствуя себя как по спине побежали мурашки.

— Садись. Разговор не из приятных, — сказал дед, указывая на кресло. — Думаю, пора раскрывать все карты. До конца.

Мне не нравился его тон. Он был сух, лишён даже намёка на привычную отеческую теплоту. От этого становилось холодно внутри. Кажется, сейчас я услышу то, чего больше всего боялась.

— Ангрид, — начал дед, переводя взгляд на молодого человека. — Он сын моего младшего брата. Мой племянник, которого мы буквально вытащили с того света много лет назад и все эти годы скрывали его происхождение.

Я с изумлением уставилась на Ангрида. Он ответил мне сдавленной, почти виноватой улыбкой, словно извиняясь за время молчания.

— Все эти годы я готовил его как запасной вариант. Как преемника. Мы не знали, что случилось с Сивилом, не знали, жива ли ты. Нужен был козырь в рукаве. — Дед тяжко вздохнул. — И даже после твоего появления я не отошёл от этого плана. Только не сердись, внучка. Власть… не самое подходящее для тебя место. Ты не готова. И, как я вижу, не очень-то её жаждешь.

Облегчение, острое и неожиданное, волной накатило на меня. Свобода. Неслыханная роскошь — просто быть собой, а не пешкой в игре престолов.

— О, нет, не беспокойтесь, я не сержусь, — выдохнула я, и мои плечи сами собой расправились. — Я… я даже рада. Честно.

— Я так и думал. Ты с самого начала показала, что твоё сердце не лежит к интригам и управлению. В отличие от некоторых. — Последняя фраза, произнесённая с ледяной горечью, явно относилась к Ирвине.

— Сейчас пришло время раскрыть все карты, — продолжил он, и его голос вновь стал жёстким, командным. — Я отхожу от дел. Но… — он замолчал, выбирая слова, — сделаем мы это чуть позже. Готовим сюрприз для наших затаенных врагов. Вчера мы получили информацию. На тебя готовится новое покушение. Спасибо за тот кулон — ниточка потянулась именно оттуда. Но мы не знаем ни сроков, ни методов. Знаем только, что на этот раз они постараются наверняка.

По спине пробежал холод. Когда же это кончится? К горлу подкатил ком, глаза предательски запекали. Но я сжала кулаки под столом. Не время. Сейчас не время для слёз.

— Поэтому, — в разговор вступил Ангрид, его голос был ровным и деловым, — мы решили их опередить. Мы убьём тебя сами.

Я замерла, не веря своим ушам. Я всё-таки ослышалась. Или это у него такой черный юмор.

— Ты не ослышалась, — сказал Ангрид, словно прочитав мою мысль. Опять. Надо меньше бубнеть про себя, — мелькнуло в голове. — Мы инсценируем твою смерть. Прямо сейчас ищем надёжное место, куда тебя можно будет спрятать, пока страсти не улягутся. После твоей «гибели» Ингорд будет изображать траур, слабость, отчаяние. Мы покажем его больным, сломленным стариком.

— Чтобы враги решили, что можно действовать открыто, — догадалась я, и кусочки головоломки сложились в чёткую, пугающую картину.

— Именно так, — кивнул дед. — Мы устали ходить вокруг да около. Время работает против нас. В следующий раз можем не успеть. Всё будет устроено в тайне. Никто, абсолютно никто не должен знать правды.

— Даже Венси? — спросила я, и мой голос прозвучал слабее, чем хотелось.

— Тем более он, — твёрдо сказал Ангрид. — Он будет в главных ролях. Его горе, его ярость, его поиски виноватых — всё должно быть абсолютно искренним. Не волнуйся, — он, кажется, поймал моё выражение лица, — потом я ему всё расскажу. Но сейчас это должен быть чистый, неконтролируемый шок. Так убедительнее.

Я кивнула, с трудом глотая подступившую горечь. Они были правы. Логика была железной. Венси, охваченный подлинным горем, станет самым убедительным элементом спектакля и, сам того не зная, начнёт раскачивать лодку наших врагов. А потом… потом я попрошу прощения. «Если, конечно, он захочет меня слушать после такого», — едко заметил внутренний голос.

— А сколько это продлится? — спросила я. — Недели? Месяцы?

— Столько, сколько потребуется, — отрезал дед. Его взгляд смягчился. — Терпение, внучка. Твоя жизнь дороже. Я не могу позволить тебе еще раз пострадать. Ты и Ангрид самые мне дорогие люди.

— Главное — ты останешься жива, — добавил Ангрид. — А уж потом можно будет всё вернуть. Или построить заново.

Я вышла из кабинета с тяжестью на сердце и кашей в голове. Меня пугала сама операция — этот прыжок в неизвестность. Но больше всего терзала мысль о Венси. «А вдруг он не поверит? А вдруг поверит настолько, что никогда не простит? А если Миралия…» Я закусила губу, пресекая этот поток. Руки так и тянулись схватить информер, отправить ему хоть что-то — намёк, предупреждение. Но я сжимала пальцы в кулаки, пока ногти не впивались в ладони. Нет. Нельзя. Одна ошибка — и вся эта жертва окажется напрасной. Вот что значит быть пешкой, Алиса. Даже когда тебя «убивают», ты должна молчать и ходить по нарисованным линиям.

Ждать пришлось недолго. Круг посвящённых в мой «уход» оставался невероятно мал: я, дед, Ангрид и мой охранник Рем, чья верность, по словам деда, была проверена кровью и временем.

Сценарий был прост и беспощаден. Наследница, измученная дворцовыми интригами, решает неожиданно съездить на дальний рынок — познакомиться с жизнью простого народа, купить диковинок. По дороге, в горном ущелье у бурной реки, её транспортное средство терпит катастрофу. Обломки находят внизу. От тел — лишь следы крови и несколько волос, любезно предоставленных мною для экспертизы. Даже кровь пришлось сдать — чтобы ни у кого не возникло сомнений в подлинности трагедии.

На деле же, пока наш «основной» транспорт с ревом падал в реку (управляемый дистанционно и набитый биоматериалом), Рем и я покидали его через скрытый люк и по заранее натянутым тросам уходили вверх, в скалы. Там нас ждал старый, ничем не примечательный летательный аппарат — один из тысяч таких же на задворках Загры.

Момент «смерти» был… сюрреалистичным. Я стояла на краю, слушала, как записанный на плёнку мой собственный крик смешивается с рёвом двигателей, и думала, что это самый странный способ совершить суицид. «Прощай, Алиса Тин. Надеюсь, тебе там, в небытии, будет спокойнее, чем здесь», — прошептала я, прежде чем Рем дёрнул меня за руку.

Путь до убежища мы проделали в гробовом молчании. На мне был макияж, превращавший и так не слишком цветущее лицо в маску хронически больной женщины. Одежда — простая, поношенная, без намёка на дворцовый шик. Теперь я была младшей сестрой Рема, которую он, заботливый братец, вывез из индустриального ада подышать целебным воздухом сельской глубинки.

По прибытии Рем сразу же устроился работать на местные теплицы, а я заперлась в предоставленном нам домике, осваивая азы «домашнего хозяйства» — в моём случае это означало не спалить всё к чёрту на старой варочной панели. Хотя я очень сомневалась, что эта техника выдержит мои эксперименты с едой. Или Рем не отравится от моих рук.

Так началась моя новая жизнь по чужому сценарию. Жизнь призрака, финал которой был написан невидимыми чернилами где-то далеко, в кабинетах дворца, где двое мужчин разыгрывали свою сложную партию, используя моё мнимое тело как ключевую фигуру. Я очень надеялась, что у них получится решить все проблемы, и мне не придется всю жизнь скитаться по планетам прячась от врагов.

Дни сменялись днями, потом неделями. Сначала я жадно ловила каждую крупицу информации. Рем раз в неделю приносил сводки новостей, скачанные на общественном терминале в городе. Читать отчёты о собственных поисках, а потом — леденящее душу «обнаружение обломков» — было жутковатым опытом. Не многие ли могут похвастаться подробным изучением своего некролога — думала я, пролистывая статью с анализом вероятности выживания при такой потере крови. Да, кровь мы не пожалели, и размазали везде.

Затем пошли снимки траура. Дед, надо отдать ему должное, играл безупречно. На фото он выглядел постаревшим еще на десять лет, с глубокими тенями под глазами, и его скорбь, казалось, сочилась сквозь экран. Ангрид в строгом чёрном, с каменным, скорбным лицом — тоже убеждал. Кажется, у нас в семье актерский талан передается по мужской линии. Даже я успела их пожалеть, забыв что похороны не настоящие.

Но Венси… Единственное просочившееся фото запечатлело его стоящим в стороне. Плечи были ссутулены под невидимой тяжестью, взгляд — пустой, выжженный, устремлённый в никуда. Он выглядел так, будто в него выстрелили, но забыли сообщить, что он мёртв. У меня физически сжалось сердце. Я провела пальцем по холодному стеклу планшета, по его лицу, как будто могла стереть эту боль. «Прости, — беззвучно шептала я пикселям на экране. — Держись. Это ненадолго. Пожалуйста, только держись». Надеюсь мы встретимся с ним скоро и он сможет меня простить.

Но через неделю пришла новая статья. Фотография: Венси и Миралия на каком-то благотворительном приёме. Она сияла, вцепившись в его руку, как удав в ветку. Заголовок ядовито вопрошал: «А была ли любовь? Генерал Мин находит утешение в старых связях». Меня кольнуло под рёбра, но я пыталась убедить себя: «Постановка. Работа на публику. Он же на фото даже не смотрит на неё». Он и правда смотрел куда-то в сторону, и его лицо было всё тем же каменным изваянием горя. Это давало слабую, хрупкую надежду.

Надежда разбилась вдребезги ровно семь дней спустя. Короткая, как приговор, заметка: «Источники подтверждают: Венси Мин и Миралия Брик подали заявление». На фото она, смеясь, демонстрировала прессе кольцо с кричаще крупным камнем. За её спиной Венси… Венси просто стоял. Без выражения. Без жизни. Он не выглядел счастливым женихом, но все же, смотреть на эту картину у меня не было сил.

Сердце провалилось в ледяную пустоту где-то в районе пяток. Он не мог. Не мог так быстро забыть меня… Но доказательство было перед глазами. Холодным, цифровым, неопровержимым. В тот день я отложила информер и попросила Рема больше не приносить мне новостей. Он понимающе кивнул мне, он все сразу понял.

Казалось, умерла не я там, в ущелье, а что-то во мне — здесь и сейчас. Какая-то наивная, глупая часть души, которая ещё верила в сказки. «Вот и всё. Конец. Ты умерла для него по-настоящему. Поздравляю с успешной операцией,» — сказала я себе с беззвучной, кривой усмешкой.

В депрессии я пробыла недолго. Рем, видя моё состояние, буквально за шиворот оттащил меня на работу в теплицы. Мне дали самое простое — сеять семена по ячейкам, поливать ростки, отбраковывать невсхожие партии. Работа была монотонной, почти медитативной. Здесь пахло землёй и жизнью, а не дворцовыми интригами и ложью. Мне нравилось наблюдать, как из крохотного, безжизненного семечка проклёвывается нечто зелёное и упрямое. Оно просто росло. Возможно и сейчас как это семечко пытаюсь выклюнуться внаружу, но тяжелая земля и отсутствие сил мне не давало увидеть солнце и вздохнуть полной грудью.

По вечерам мы с Ремом сидели на скрипучем крылечке нашего домика, пили травяной чай, и он, к моему удивлению, оживлялся. Оказывается, за каменной маской охранника скрывался недюжинный рассказчик с сухим, тонким юмором. Он вытаскивал истории из своей службы — абсурдные, смешные, порой нелепо-опасные. «Так вот ты какой, Рем, когда не стоишь столбом. Жаль, я узнала об этом, только став мнимой покойницей», — думала я, впервые за долгое время чувствуя, как по углам рта пробивается что-то похожее на улыбку.

Я даже начала воспринимать его как старшего брата. Наверно, если у меня был брат, то он должен был именно таким.

Мы прожили так почти четыре месяца, создав хрупкое подобие нормальной жизни. Пока однажды Рем не вернулся с работы раньше времени. Его огромная, всегда такая устойчивая фигура, казалось, излучала напряжение. Он сел за стол, сцепил руки в замок, большим пальцем нервно потирая старый шрам на тыльной стороне ладони.

— Сегодня был в городе, — сказал он, не глядя на меня. — Что-то странное. Много незнакомых лиц. Оборванных. С чужими акцентами. Херсы появились в городе.

— Может, торговцы? — слабо предположила я, но внутри уже похолодело.

— Среди них были пара знакомых морд, — он поднял на меня взгляд, и в его обычно спокойных глазах читалась тревога. — Это наёмники, Алиса. Не элита, но… Я думаю, на нас вышли. И теперь дело времени, когда они найдут и этот дом.

— Что будем делать? — прошептала я, вытирая испачканные в земле руки о подол платья.

— Менять место. Сегодня же. Я подготовлю транспорт. Собирай вещи — только самое необходимое. Документы, деньги, смену одежды. Как стемнеет — уходим.

Я лишь кивнула, провожая его взглядом. Его спина, уходившая в сумерки, вдруг показалась уязвимой. Вот и кончилась наша песенка, — с горькой иронией подумала я, ещё не до конца отойдя от шока. — Призраку пора менять пристанище. Когда же там уже все решится.

Глава 27

Убегали мы ночью, в кромешной тьме, не предупредив даже добродушную хозяйку теплиц. Рем направил старый аппарат в сторону столицы — «так безопаснее, да и помощь, если что, придет быстрее», — сказал он. Но я боялась, что меня узнают. Поэтому ходила, закутавшись в большой шерстяной шарф по самые глаза. Рем, устроившись на новом месте, объяснил новой хозяйке, что я — его сестра, подвергшаяся жестокому избиению от мужа-пьяницы, и теперь лицо у меня обезображено. Он, мол, привез меня начать новую жизнь в большом городе. Хозяйка, пухлая женщина с добрыми глазами, только посочувствовала и похвалила такого заботливого брата.

Квартира, которую мы сняли на последние деньги, была бедной и пропахшей сыростью. На углах стен проступала серая плесень, мебели — две кровати с продавленными матрасами, шаткий стол и пара стульев. Варочная панель дымила при включении. Впрочем, готовила я также не очень, поэтому пользовались им только для того чтобы вскипятить воду. Мы тешили себя надеждой, что это ненадолго.

Денег катастрофически не хватало. Рем с утра уходил на подработки — грузил ящики на рынке. Но даже этого едва хватало на самую дешевую еду. Связываться с дворцом было смертельно опасно, просить помощи у Ангрида мы не могли, чтобы не светить наше местоположение. Я же сидела взаперти, как в тюрьме. Выйти на работу — значило рисковать быть узнанной. От безделья и чувства беспомощности я сходила с ума.

Информации из дворца тоже не было. Но вечером на третий день Рем вернулся с новостями, скачанными на общественном терминале.

— Пока мы отсиживались, произошли крупные перемены, — сообщил он, с жадностью поедая похлебку, которую худо бедно я смогла приготовить на этой рухляди. — Ангрид официально вступил на престол. Народ в шоке, но порядки навел быстро. Пошла серия арестов. Ирвину поймали, когда та пыталась тайком проникнуть на планету. И вся семья Брик теперь под колпаком. Их подозревает в сговоре с гильдией торговцев, а также связь с Ирвиной тоже была замечена. Торговцы быстро открестились, но думаю найдут всех виновных.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула надежда. —Думаю, скоро можно будет возвращаться. Я сегодня подал условный сигнал Ангриду через старый, забытый канал. Надеюсь, скоро получим ответ.

Я облегченно вздохнула. Меня уже тошнило от этой жизни в бегах, от вечного страха и нищеты. Я ненавидела дворец с его интригами, но там мне хотя бы не приходилось считать каждую монету и гадать, что будет завтра на ужин.

Ответ пришел иным, страшным образом. На шестой день нашего пребывания в этом душном городе Рем, как всегда, ушел с утра, пообещав вернуться к обеду. Но он не пришел ни к обеду, ни к ужину. Сперва я уговаривала себя, что он задержался на подработке. Но прошли сутки, вторые, третьи… На четвертый день я впала в тихую панику. Сидела у запыленного окна, вглядываясь в каждого прохожего, выискивая в толпе его высокую, могуче сложенную фигуру. Еда закончилась двумя днями ранее. Живот сначала ныл, потом замолк, оставив только слабость и легкую тошноту. Я понимала: если не выйду, просто умру здесь с голоду. Да и срок нашей жалкой аренды истекал через несколько дней.

На пятый день, собрав остатки воли в кулак, я закуталась в свой спасительный шарф и вышла. От голода меня постоянно клонило ко сну и ноги плохо слушались свою хозяку. Я направилась на рынок — шумный, грязный городской рынок, где Рем иногда подрабатывал. Я надеялась хоть кого-то найти, кто видел его, хоть что-то узнать.

Рынок оглушал гамом, запахами специй, гниющих овощей и жареного мяса. Я бродила между рядами, глаза слезились от напряжения и голода. Никаких следов. Ни знакомой фигуры в толпе грузчиков, ни даже упоминаний о высоком молчаливом работнике. Безнадежность обволакивала, как туман. Я уже машинально подумывала, как бы стащить хоть кусок хлеба, но страх быть пойманной и выданной сдерживал.

В расстроенных чувствах, уже направляясь к выходу, я вдруг почувствовала, как чья-то грубая, сильная рука схватила меня за плечо и резко втянула в узкий, вонючий проход между двумя палатками с брезентовыми крышами.

Передо мной стоял он. В его осунувших, небритых чертах угадывалось знакомое лицо — бывший советник деда. Он улыбался, но улыбка была нервной, безумной, а глаза бегали, не останавливаясь. В руке он сжимал что-то длинное и блестящее — не нож, а скорее тонкий, острый стилет.

— А я гляжу и не могу понять, обознался или нет? — прошипел он, и голос его дрожал от какого-то лихорадочного возбуждения. — Нет, не обознался. Это наша наследница. Жива-здорова. Нагло и бессовестно жива.

— Гляжу, ваши планы пошли прахом, — выдавила я, медленно отступая к груде пустых ящиков, преграждавших выход. Шарф спал с головы, но скрываться теперь не было смысла.

— Как вам удалось так ловко всех провести? — он сделал шаг вперед. — Ведь даже я, доверенное государству лицо, ничего не знал!

— А это уже имеет значение? — спросила я, пытаясь звучать уверенно. — Думаю, эта информация вам уже не поможет.

— Верно! Не поможет! — он вдруг заторопил, его речь стала сбивчивой и громкой. — Ты все испортила! Все! Твоя мать, твой отец… тебя вообще не должно было быть на свете! Но я сейчас все исправлю!

Последние слова он выкрикнул, и в его глазах вспыхнула та самая, чистая, неудержимая ярость безумца. Я резко развернулась, чтобы прорваться через ящики, но они были тяжелыми и скользкими. Я споткнулась. И в следующее мгновение в спину, чуть ниже лопатки, вонзилась ослепляющая, жгучая боль. Я вскрикнула. Он бил снова и снова, а я, падая, лишь успевала думать, как это глупо и нелепо — умереть здесь, в грязном переулке, после всего, что пережила. Неужели это конец?

Сознание уплывало в черноту, а последним, что я услышала, был его сдавленный, торжествующий шепот: «Наконец-то… Наконец-то…»

Глава 28

Я очнулась от тихого, монотонного писка. Писка, который резал мозг и не давал уплыть обратно в темноту. Я попыталась пошевелиться, но тело было тяжелым и чужим, а правая рука будто зажата в тисках. Сквозь туман в голове проступила мысль: « Где я? Я не умерла?»

— Я, наверное, не умру своей смертью. Мое сердце просто не выдержит таких качелей, — прозвучал рядом хриплый, до боли знакомый голос. — Оно уже на последнем издыхании.

Я медленно, с трудом разлепила веки. Белизна потолка, знакомый запах антисептика. Палата. И он. Венси. Он сидел на стуле, опустившись так низко, что его голова почти лежала на краю моей кровати, а его руки сжимали мою руку так крепко, будто боялись, что ее отнимут. Вид у него был… разбитый. Он похудел, осунулся, и в темных волосах у висков отчетливо серебрилась седина, которой раньше не было.

— Скоро буду ревновать тебя к больничным палатам, — пробормотал он, не поднимая головы. — Они тебя видят чаще, чем я.

Я попыталась улыбнуться, и, кажется, уголки губ дрогнули. —Поверь… — мой голос был тихим и хриплым, хотелось пить, — у нас с ними невзаимная любовь. Я их даже… презираю.

Он поднял на меня глаза. В них была буря — такая усталость, такая боль, такой гнев и такая бесконечная нежность, что у меня перехватило дыхание. —Я думал, задушу Ангрида своими руками, — прошептал он с пугающей искренностью. — И Миралию. И всю эту ядовитую семейку Бриков. Но мне… не дали.

Я слабо усмехнулась, представив эту сцену. С огромным усилием подняла свободную левую руку и дотронулась до его щеки, колючей от нескольких дней щетины. —Я безумно скучала. —А я почти умер, — сказал он просто, без пафоса, глядя мне прямо в глаза. — И лишь какое-то животное чутье помогло мне выйти на Ангрида. Начать его прессовать. Жаль, не успел раньше… до этого.

Воспоминание вернулось, как удар. —Рем… что с Ремом? — прошептала я.

Венси тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на досаду. —Да что с ним сделается? — он махнул свободной рукой. — В соседнем корпусе лежит. Контужен немного, но врачи сказали выживет. Мозгов у него и так было негусто, так что на качество жизни особо не повлияет.

— Венси! — я попыталась возмутиться, но получился лишь слабый выдох.

— А что?! — в его голосе вновь закипела обида, настоящая, детская. — Я тебя похоронил! Я из мира живых выпал! А они, эти гении конспирации, не могли хотя бы мне шепнуть? Я же их, между прочим, на боевых заданиях не раз… — он снова махнул рукой, не в силах подобрать слова от наплыва эмоций. — И эта свадьба… эта клоунада с Миралией…

— Может, убежим куда-нибудь? — перебила я его шепотом, просто чтобы остановить этот поток гнева и боли. — На самый дальний остров. Где никого нет.

Он замер, а потом медленно, очень медленно склонился ко мне, касаясь лбом моей руки. —Убежим. Я тебя запрячу на самом дальнем от всего этом острове, окружу стенами и колючей проволокой и больше никогда, слышишь, никогда не отпущу.

— И не отпускай, — выдохнула я, закрывая глаза. Боль в спине была все еще острой, слабость валила с ног, но на душе впервые за долгие месяцы было тихо и спокойно. Мне больше ничего не было нужно.

Дверь открылась и туда просунулась голова Ангрида. Он посмотрел сперва на меня, а потом на Венси. Провел пальцем у горла и указал на него. Я усмехнулась. Как же я рада была его видеть.

- Не загораживай проход, балбес, - заталкивая Ангрида вперед в палату вломилась вся чета моих родственников: дед, брат с женой и кажется сестра с бабушкой и дедушкой с другой стороны.

Дед сел с другой стороны кровати и взял мою вторую руку. Он нежно его погладил и поцеловал.

- Мы плохо за тобой следили, прости.

- Я не виню вас, - прошептала я, наконец-то выпив глоток воды, которую заботливо протянул Венси.

- Теперь все хорошо, мы ждем тебя дома.

Венси ревностно посмотрел на деда и сильнее сжал мою руку. Я дернула руку от боли. Он тут же отпустил и начал гладить ее, как бы извиняясь.

-Сестра, -отозвалась, моя троюродная кузина, - если род Тин не может тебя хорошо охранять, то мы можем тебя принять к себе.

Я улыбнулась их заботе. Посмотрела на Венси, он смотрел испуганно. Кажется, кто-то боится, что меня заберут у него.

- Я вас всех люблю. Вы моя семья. – я прошлась взглядам по родственникам. – Но думаю, у меня уже есть тот человек, кто будет меня охранять и любить. Дед,- я посмотрела на Ингорда, - ты готов принять мой выбор.

- Я готов принять любой твой выбор, - он тепло посмотрел на меня, а потом на Венси, - он достоин твоей руки. А сердце… а сердце твое давно он уже украл.

Наконец-то я дома. Могла ли когда-нибудь представить, что у меня будет такая большая и любящая семья. Наверно нет. А о любимом мужчине я и вовсе раньше не задумывалась. Если ради этого мне пришлось такое пережить, то это хороший подарок от судьбы. И я ради такого подарка, готова проходить испытания еще много-много раз.