Наркоз для совести. Часть 2

Пролог

Ник Фабер

Падение Вавилона — 4 «Наркоз для совести. Часть II»

Столица Земной Федерации

Земля

Лондон

— Мы несём убытки!

В очередной раз, услышав это выражение, сидящая в потрясающем удобном кресле Минерва Эпштейн с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза.

Первые три или четыре раза это ещё могло вызвать у неё какое-то подобие эмоций, но теперь… единоличная глава корпорации «Арматек» и представительница одного из самых богатых корпоративных кланов Федерации испытывала лишь гнетущую скуку и безразличие.

Особенно сейчас, когда она и главы других корпораций собрались для обсуждения происходящих событий.

— Разумеется, Чарльз, — вздохнула она, лениво осмотрев голограммы других людей, что собрались сейчас за широким столом. — Конечно же ты испытываешь трудности…

— ТРУДНОСТИ⁈ — голограма мужчины ударила кулаком по столу. — Трудности, Минерва⁈ Ты издеваешься⁈

— Нисколько, — флегматично отозвалась сидящая в кресле женщина и повела плечами. — Мы предполагали, что нарушение логистических цепочек и поставок может создать определенного рода трудности…

— Минерва, убытки в размере четырёх с половиной триллионов это не просто, какие-то трудности! — рявкнул глава совета директоров «Горизонта», одной из крупнейших кораблестроительных компаний Федерации. — Из-за задержек с поставками материалов я теряю контракты! Из-за потери контрактов я теряю деньги! Огромные деньги!

В ответ на это Эпштейн лишь усмехнулась, прикрыв губы ладонью. Конечно же он теряет прибыль. Разумеется. Его шарашкина контора хоть и могла поиграть мускулами с кем поменьше, но против верфей «Арматека» на Марсе он ничего сделать не мог.

Впрочем, не он один так думал.

— Минерва, Шнайдер прав, — заметил другой мужчина, одетый преимущественно в лёгкую и свободную одежду. Как если бы он сидел на балконе своего роскошного особняка на Гавайях.

Хотя, почему же «как». Именно там он сейчас и сидел.

— Да, мы предполагали, что восстание на Конкордии повредит нашему бизнесу. Я не буду в этом плане с тобой спорить. Но никто из нас не ожидал, что события примут такой масштаб. Пиренейский сектор практически отрезан от нас. А ты не хуже меня знаешь, что именно от туда шло почти тридцать шесть процентов ресурсов, которые используются в промышленности Ядра. Они были нашей кормушкой на протяжении сорока лет.

— И что? — лениво поинтересовалась Минерва с таким видом, будто её то совсем не заботило. — Что ты хочешь сказать, Евгений?

— То, что если ситуация продолжит ухудшаться, даже если она просто останется на текущем уровне…

— А она на нём и останется, — резко перебила его глава «Арматека».

Минерва поднялась с кресла и прошла вдоль стола.

— Я скажу вам даже больше, — продолжила она. — Эта война не остановится быстро. Но, подумайте вот о чём. Какие возможности нам открываются? Наш военно промышленный комплекс не получал таких заказов ни разу за последние сто лет. Даже тот финансовый дождь, который пролился на нас после рейнско-верденской войны и близко не сравниться с тем бесконечным потоком денег, который наше уважаемое правительство вливает в оборонку сейчас.

При словах «уважаемое правительство» голограммы за столом засмеялись. Впрочем, все собравшиеся и так прекрасно понимали, насколько «волшебной» и прибыльной была сложившаяся ситуация. Они не были идиотами. Просто некоторые из них оказались несколько менее удачливыми, чтобы со всей полнотой воспользоваться предоставленным им шансом. И теперь те, кому по их собственной нерасторопности не повезло, бесились из-за этого.

И Минерва прекрасно это понимала.

— Просто примите ситуацию, как факт, — сказала она. — Да, я знаю, что многие из вас не вняли моему предупреждению три года назад и не задумались над тем, чтобы пересмотреть свои логистические цепочки в сторону снижения зависимости от ресурсов Пиреней.

При этом она посмотрела в сторону Шнайдера и голограмма мужчины стыдливо отвела взгляд в сторону.

А ведь она предупреждала его. Всех их о том, что «может» случится. Разумеется, никакой конкретной инфомиарции она не давала, ссылаясь на свои «контакты» в высших кругах среди правительства и обороны. Не то, чтобы их там не было, просто информация поступала из куда более надёжного источника.

Тем не менее, кто-то действительно воспринял её предупреждения и сейчас сидел с довольной улыбкой, пока другие пожинали плоды своей недоверчивости.

Но, что ещё более важно, сейчас они все смотрели на нее так, как жители древней Греции взирали на дельфийских оракулов. С благоговением и ожиданием. Они хотели услышать ещё немного её мистической мудрости и получить новое волшебное предсказание.

И эти взгляды приятно грели самолюбие возвышающейся над ними женщины.

— Взгляните на это другим образом, — предложила она им. — Если война продолжиться, то это будет нам лишь в плюс. Конкордия… этот Альянс, как бы они не храбрились, какие бы громкие заявления не делали, они никогда не смогут победить. Они просто не в силах нанести Федерации такой уровень урона, который можно было бы назвать фатальным.

— Смотря, что ты подразумеваешь под словом «фатальный», Минерва, — заметила сидящая за столом голограмма стройной женщины.

Глава «Арматека» повернула голову в её сторону.

— Разумеется я говорю о таком уроне, который нас уничтожит, Елена, — произнесла Эпштейн. — Уничтожит окончательно и бесповоротно. Я говорю о том типе урона, когда сами наши жизни окажутся под угрозой. А все вы прекрасно понимаете, что этого не случится. Никогда. Именно мы управляем промышленностью Федерации. Именно наши компании производят львиную долю оружия, техники, кораблей! Вообще всего, начиная от молекулярных схем применяемых в электронике и заканчивая перевязочными пакетами и продуктами питания. Само государство не позволит, чтобы с нами хоть что-то случилось. Потому, что именно мы куём его меч.

И они это прекрасно понимали.

Каким бы опасным и неожиданным не оказалась эта гражданская война, все они понимали факт её… нет, не бессмысленности, но скорее, бесперспективности в том смысле, в каком кричали самые громкие паникёры.

Федерация — колос на глиняных ногах. Да, он пошатнулся. Ранен, возможно. Но это все ещё колосс. Аналитики Фонда Лапласа просчитали все возможные исходы этой войны. Они провели тысячи часов исследований и аналитических расчетов, просчитывая самые невероятные варианты развития событий. И каждый строился на самом худшем, самом ужасающем сценарии, том самом, в котором Фонд теряет контроль над ситуацией, которую сам же и породил.

Революция всегда пожирает тех, кто её породил. Именно поэтому Фонд никогда не ставил своей целью управление людьми. Нет, их обязанность заключалась в том, чтобы подталкивать всех в том направлении, в каком было необходимо. И именно этим они занимались. И будут делать это до тех пор, пока не

Или, пока им не помешают. А этого никогда не случится. Минерва позаботится о том, чтобы этого не произошло. В конце-концов, разве зря она приложила столько сил для того, чтобы эта война вообще могла случится? «Арматек» под её руководством почти десятилетие накачивал Пиренеи оружием и промышленностью для его производства. Одна только задача создать расширенную цепь производств двойного назначения сама по себе являлась чем-то почти невозможным. Точнее могла бы быть таковой, если бы не пустившая свои гадкие корни коррупция. Сама же Минерва искала людей, которые в последствии смогли бы возглавить то, что и так бы произошло.

Снились ли ей кошмары из-за того, что она и Фонд Лапласа в итоге начали?

Нет. Нисколько. Просто потому, что рано или поздно это все равно случилось бы. Да, скорее всего значительно позже необходимого. И в меньшем масштабе. Но случилось бы в любом случае. Минерва и остальные лишь подлили масла в огонь, используя напряжённость, а затем и короткую войну между Верденом и Рейном для того, чтобы продолжать проталкивать с помощью лобистов увеличение трат на ВПК Федерации.

И сейчас, глядя на то, насколько жирными стали заказы поступающие на её предприятия, она с трудом удерживалась от того, чтобы не облизывать жадно губы. Да, пожалуй, если бы она не знала подоплеки происходящих событий, то решила бы, что попала в сказку.

— В любом случае, я считаю, что нам не просто стоит воспользоваться этой ситуацией, — продолжила она, обведя взглядом сидящие за столом голограммы людей. — Нет. Даже не так. Я уверена в том, что мы обязаны использовать её себе на благо. Это наш долг!

— Начинание, конечно, хороше, — хмыкнуло изображение сидящего дальше всех от неё худого мужчины. — Да только вот в последнее время появилось слишком много горлопанов, с которыми в скором времени придётся что-то делать.

Минерва прищурилась, направив взгляд на говорившего. Рикардо Альварес. Генеральный исполнительный директор медиахолдинга «Демикос Глобал Ньюс», де факто крупнейшей сети медиавещания Федерации.

Нет, разумеется, если бы кто-то задался целью поискать информацию, то он с удивлением бы обнаружил, что «ДГН» не входит даже в тройку ведущих.

К счастью, никто и никогда не сможет найти в открытом доступе данные о том, кому на самом деле принадлежали контрольные пакеты акций этой самой тройки. И держал их в своих руках именно Рикардо. Не сам, разумеется, а через группу никак не связанных с ним посредников.

Но, важно не это. Важно лишь то, что обладая такими ресурсами, он мог с относительной лёгкостью продвигать в массы практически любой нарратив, кокой только будет в его интересах.

— Что же, думаю, что мы обсудим эту ситуацию наедине, — подумав пару секунд произнесла Минерва. — В остальном же, я думаю, что мы можем закончить эту встречу. Все согласны?

Все кроме Минервы и Альвареса закивали и даже злобный глава «Горизонта» поступил так же.

Голограммы исчезли, оставив Эпштейн наедине с развалившемся в кресле изображением Альвареса.

— Скажи мне, Рик, как сейчас на луне? — не без иронии в голосе поинтересовалась Эпштейн, подходя ближе к нему и опускаясь в одно из кресел за столом. — Должно быть в Море Спокойствия сейчас удивительно… холодно.

— И одиноко, — усмехнулся мужчина, чем вызвал на лице Минервы короткую улыбку. — Очень одиноко, если ты понимаешь о чём именно я говорю.

О-о-о-о… она понимала. Ещё как понимала! Вечно холодная на людях и бесконечно уверенная в себе Минерва Эпштейн очень хорошо знала, насколько горячим может быть скрытое под дорогим костюмом мускулистое тело сидящего перед ней мужчины. Безумно горячим. Настолько, что порой она боялась этой пылкой огненной страсти, способной растопить любой, даже самый холодный лёд.

Похоже, что испанский темперамент передался ему с кровью от его отца.

— Может заглянешь ко мне? — с хорошо знакомой ей улыбкой предложил он. — От твоего офиса до моего комплекса на Луне всего пара часов лёта. Только скажи и я прямо сейчас отправлю за тобой собственную яхту.

— Пожалуй, откажусь, — усмехнулась Минерва, хотя этот отказ дался ей удивительно тяжело. Она и сама была бы не против немного отвлечься и отдохнуть.

Но, сначала работа. А развлечения… развлечения когда-нибудь потом.

— Скажи, что происходит? — спросила она своим привычным «деловым» тоном, показывая тем самым, что хотела перейти к обсуждению вопроса.

— То, что происходит во время любых кризисов, — пожал плечами Альварес. — Ты не хуже меня знаешь о том, сколько людей пытаются нажить себе политический капитал в такой ситуации.

— Удивительно, что мне это говорит тот, кто контролирует большую часть СМИ в Федерации, — фыркнула Эпштейн.

— Контролирую, — не стал он спорить. — И тебе это прекрасно известно. Мы постоянно мониторим информационное поле для того, чтобы вовремя отрезать аудиторию от самых громких и неустраивающих нас голосов. Но, ты не хуже меня знаешь, что это лишь временное решение. Нельзя затыкать брешь бесконечно. Рано или поздно, но придется рассмотреть… иные методы.

Минерва лишь поморщилась. О, она прекрасно это знала. Не прошло и двух месяцев с начала войны, а сеть уже пестрела от заявлений о том, что Федерация должна как можно скорее перейти к мирным переговорам. Вот прямо здесь и сейчас!

На самом деле она внимательно следила за ситуацией. Точнее не сама она, а работающие на Земле аналитики Фонда. Да, пока всё находилось под контролем. Стихийные демонстрации. Марши протеста против войны. Пикеты у здания федерального парламента и прочее. Бесконечные лозунги про «Нет Войне» и «Дайте мир Пиренеям». Она уже вдоволь насмотрелась подобного мусора… хотя, нет. Её всё ещё воротило от этих идиотов.

К счастью, как и сказал Рикардо, пока они достаточно хорошо справлялись с тем, чтобы обрезать возможную аудиторию для самых громких, избегая прямых действий. Порой оказывалось достаточно одного лишь теневого бана, чтобы снизить информационный охват для того или иного «лидера общественного мнения», чтобы его услышало как можно меньшее количество людей.

И в этом заключалась сила. Настоящая и пугающая. Эти жалкие, абсолютно убогие в своей бесполезности люди, которые не смогли найти иного способа к самориализации за исключением тупой демагогии безобидны. Точнее могли быть безобидны, если бы не собрали вокруг себя огромную аудиторию. Феномен парасоциальных отношений в действии. Люди смотрели их передачи, выпуски, видео ролики. Слушала их записи. И в конечном итоге это порождало доверие. Каждый из них говорил, что именно он молвит правду. Именно его истина верна, в то время, как другие несут в лучшем случае чушь, а в худшем мерзкую ложь.

И люди им доверяли. Доверяли настолько, что в действительности начинали верить в то убогое

— Рикардо, мне плевать, как ты будешь это делать, но будь добр, добейся того, чтобы они сильно не шумели, — скривилась Эпштейн. — А ещё лучше, если твои ручные СМИ будут почаще транслировать кадры по кровавее.

— Не учи учёного, — хмыкнул он поднимаясь с кресла. — Мои люди прекрасно умеют создавать нужный эмоциональный окрас для своих новостей.

— Тогда я не вижу причины для того, чтобы беспокоиться, — заявила она, глядя на то, как голограмма находящегося сейчас в трёхстах семидесяти тысячах километров мужчины подходит к ней.

— Ты никогда не видишь причин для беспокойства, — улыбнулась голограмма, склонившись над ней. — Этим ты меня и цепляешь. Всегда уверенная в себе. Но, ответь мне на один вопрос. Разве тебя не заботит то, что будет со всеми этими людьми?

Если бы он действительно был рядом, то Минерва смогла бы почувствовать приятный запах его тела, смешанный с легким ароматом одеколона и лосьона после бритья. Она очень хорошо знала его запах. И любила его.

К несчастью, его здесь не было, так что ей пришлось довольствоваться лишь своим собственным воображением и ничем более. Печальная участь человека, противопоставившего себя и свою окружение всему миру.

— Рикардо, всё, что меня заботит, это будущая прибыль, — не моргнув и глазов соврала она.

— Жестоко и цинично, как и всегда, — покачал он головой с восхищённой улыбкой. — Отец всегда говорил мне, что ты коварная стерва.

— И его мудрость недалёка от истины, — в тон ему отозвалась Эпштейн.

Голограмма наклонилась еще ниже. Рикардо опёрся руками на её кресло и почти коснулся своими бесплотными губами её собственных, прежде сем раствориться в воздухе и оставить её в одиночестве.

Минерва позволила себе провести в тишине ещё несколько секунд, после чего разочарованно вздохнула. Может быть действительно стоило ему позволить отправить за ней свою яхту. Порой ей хотелось почувствовать себя женщиной. Слабой и уязвимой. Почувствовать чужую силу, способную взять верх над ней…

Впрочем эта минутная слабость растворилась так же бесплотно, как и фигура небезразличного ей мужчины.

Минерва соврала. Её волновала отнюдь не будущая возможная прибыль. Нет, всё было куда сложнее и страшнее одновременно.

Они делали то, что необходимо для того, чтобы спасти мир. Перед такой целью возможные жертвы, какими бы массовыми они в конечном итоге не оказались, казались столь… несущественными, что ими можно было пренебречь без каких-либо сожалений.

В будущем, скорее всего, их даже будут благодарить за то, что они сделали. А то, что происходило сейчас…

…что же, Минерва не особенно переживала о тех, кто попал в жернова устроенной её же руками мясорубки.

Глава 1

«Лучший материал»

Пригибаясь за обломками стены, Эмма осторожно высунула голову и выглянула наружу.

Она собиралась быстро осмотреться, чтобы понять, что происходило за полуразрушенной стеной, но тут же передумала. Вынуждена была поспешно спрятать голову обратно в укрытие. «Саламандра» с потёртыми знаками Федерации на бортах прошла над её головой, в каких-то десяти метрах, поднимая в воздух удушливые облака пыли.

Установленный под брюхом две автоматические тридцатимиллиметровые пушки повернулись в своих турелях и хлам разнесли фасад здания на дальней стороне улицы. Стрелки «Саламандры» не остановились даже тогда, когда верхние этажи здания начали рушится и продолжили поливать разогнанными до сверхзвуковой скорости снарядами руины строения.

Строение начало складываться во внутрь, разрушаясь прямо у них на глазах.

— Майк! — Закричала Эмма, стараясь перекричать грохот стрельбы над своей головой. — Майк, ты снимаешь⁈ Скажи, что ты…

— Да! Снимаю, я, снимаю! Убери уже свою дурную голову от туда!

Её оператор сидел в нескольких метрах, управляя с планшета сразу четырьмя дронами. Маленькие беспилотники, каждый размером чуть больше ладони сейчас висели прямо у них над головами, снимая творящееся на улицах города безумие.

Пока всё шло именно так, как и планировали… ну, те, кто всё это планировал.

Рота «Дельта» добралась до окраин Уратреха и вступила в бой с подразделениями мятежников, блокирующими роты «Чарли» и «Гамма» внутри города.

Даже удивительно, думала Кирн, осторожно, на четвереньках переползая из одного укрытия к другому. В современной войне, казалось бы, такое понятие, как неожиданность просто таки невозможно! В эру когда поле боя буквально кипит от беспилотников, дронов-разведчиков и всех прочих средств сбора информации подкраться к своему врагу незаметно с такой горой тяжёлой техники выглядело поистине непосильной задачей.

Но «Дельта» каким-то образом смогла с этим делом справится. Возможно причина в том, что прикрывающие с воздуха роту штурмовые «Саламандры» и подоспевшие переоборудованные дополнительным вооружением «Тритоны» сбили большую часть «глаз» с неба. Может быть ещё и комплексы РЭБ роты помогли.

Впрочем, сейчас это было уже не так не важно. «Пантеры» и танки М6 «Носорог» ударили по не успевшим подготовится к их прибытию тыловым подразделениям окруживших город солдат Альянса. Эмма до сих пор смаковала кадры, которые они с Майком смогли снять во время этой атаки. Картина того, как мобильные доспехи и танки роты «Дельта» железным кулаком ударили по стоящим в паре километрах от города колоннам снабжения Альянса выглядела до ужаса эпичной. В колонне из более чем двадцати крупных грузовых флайеров и пары небольших, раньше принадлежащих Федерации репульсорных бронетранспортёров почти не осталось целых машин. Все оказались унчитожены.

Кадры вышли на славу. Особенно заключительная часть, где «Броненосцы» роты проезжали мимо изувеченных и горящих остовов техники уничтоженной колонны и мёртвых тел бойцов Альянса. Эмма даже устала пинать Майка, чтобы тот не забывал снимать происходящее.

В результате те, кто пытался зажать закрепившиеся в городе роты «Чарли» и «Гамма» оказались между молотом в виде двух укрепившихся и окопавшихся рот и молотом, в лице тяжёлой техники «Дельты». Положение хуже и не придумаешь.

Шальной выстрел ударил в стену за которой пряталась Эмма, пробил её насквозь и улетел в стену здания. Кирн несколько секунд ошарашено смотрела на сквозное отверстие, а затем быстро-быстро поползла в обратную сторону. Туда, где толщина стен доходила чуть ли не до метра, а не до пары десятков сантиметров.

— Ну, как? — спросила она, подползая к Майку.

— Всё норм, но лучше уже не будет. Угол обзора фиговый.

— А выше не выйдет?

— Не. Я не могу далеко увести моих малышек. Тут глушат всё, что только можно. Они и на десятке то едва управление держат. Подниму выше и всё, они либо свалятся, либо их перехватят. Нафиг-нафиг. Не хочу рисковать. Я с собой их только шесть штук взял, а остальные на корабле остались.

— Что?

— Ну не думал я…

— Ты взял с собой только

— Эй! Я, вообще-то, впервые в такую мясорубку попал, — тут же запротестовал оператор. — Меня не предупреждали, что здесь такие лютые помехи! Я вообще теперь не уверен, что детей смогу иметь. Кажется, что у меня в штанах два варёных…

— Неинтересно, — фыркнула Кира и стащила со спины рюкзак, чтобы достать бутылку воды. — Лучше бы заранее подумал, вместо того, чтобы их на корабле оставлять.

— Ну, что уж теперь поделаешь, — вздохнул Майк. — Курьерской доставки тут нет.

Эмма сделал несколько глотков, чтобы промочить горло от набившейся в него пыли и убрала бутылку.

— Угу, вряд ли нам их привезут по первому нашему требования. Ладно, не рискуй. Я сползаю к Хиггинсу, узнаю у него, как обстановка.

— Сама не рискуй, — отозвался верный оператор, продолжая наблюдать за экраном планшета. — Давай, я буду здесь ещё пару минут, а затем вернусь к тебе.

Кивнув ему, Эмма поправила жилет и поползла по земле, перебирая ладонями по грязному асфальту. Лишь метров через пятьдесят, выбравшись на соседний переулок и добравшись до здания, где сейчас находился взвод сержанта Хиггинса, она позволила себе подняться на ноги и отряхнуть одетые в ладони перчатки.

— Это Кирн! — громко крикнула она, заходя в здание. Хиггинс выставил часовых и, скорее всего, они видели, как она подползала к зданию, но всё равно не хотела рисковать и получить шальной выстрел.

— Знаем, — раздался крик откуда-то сверху. — Видели тебя. Заходи!

Проникнув в здание, Эмма тут же увидела двоих десантников, дежуривших у входа с лёгким роторником за укрытием из поваленной мебели. Они махнули ей, пропустив внутрь.

Раньше это была какая-то закусочная. Может быть небольшой ресторанчик. Из тех, где хорошее обслуживание, невысокие цены и всегда можно прийти с семьёй и детьми чтобы поужинать, а не торчать у плиты весь вечер.

Сейчас же картинка имела куда более удручающий вид. Почти все стеклянные перегородки разбиты. Мебель разломана, а в дальней части зала вообще второй этаж обвалился — последствия прилёта ракеты с одного из МД. Раньше тут сидела группа солдат Альянса, о чём хорошо свидетельствовали пятна крови на полу. Они же были показателем того, что с ними стало. Нет, они не были убиты. Когда люди Хиггинс заняли здание, оно уже было пустым. Видимо противник отступил, забрав с собой раненых.

Или мёртвых, мимоходом подумала Кирн, ступая по покрывающей пол стеклянной крошке.

Хиггинс вместе с другими сержантами стоял в центре зала, поставив один из опрокинутых столов обратно на ножки и разложив на нём электронные карты города и пару планшетов.

— О, неужто вы ещё живы! — с весельем воскликнул он, заметив её приближение и достав флягу с водой, протянул её ей.

— Признайтесь, сержант, — улыбнулась Кирн, с благодарностью взяв флягу. — Много проиграли?

— Скорее выиграл, — фыркнул Хиггинс и ткнул пальцем бронированной перчатки куда-то за спину Эммы. — Это Карл, из третьего взвода. Поставил на то, что вам вашу головушку отстрелят до полудня.

Обернувшись, Кирн заметила сидящего на ящике солдата со снятым шлемом. Он как раз проверял лёгкий роторник, разложенный перед ним на другом ящике, когда заметил взгляд репортёрши и весело ей помахал.

Без какого либо смущения или стыда. В любой другой ситуации Эмму могло бы возмутить то, что эти мужики ставили деньги на её жизнь…

…но не собиралась. Прекрасно понимала, что такой вот особый чёрный юмор просто помогал им бороться со стрессом. Кто она такая, чтобы забирать у них их «лекарство»?

Так что Эмма присела, сделав что-то вроде извиняющегося книксена, чем вызвала у одного из спорщиков взрыв хохота.

— И так, как у нас дела? — поинтересовалась она, подходя к столу, у которого стояли Хиггинс и двое других командиров отделений.

— На первый взгляд всё не так уж и плохо, — отозвался тот. — Вот, думаем, что делать дальше.

— А, разве… — начала было Эмма, но Хиггинс покачал головой.

— Приказов пока не поступало, — ответил он. — Противник устроил ещё один накат на позиции «Чарли», но ребята отбросили их. Сожгли уродам два «Броненосца» и один «Страйкер».

Заметив непонимание на лице Эмма, Хиггинс добавил.

— Лёгкий разведывательный МД. Старьё. Наверно пылился на местных складах.

— А, поняла.

— Сержант! — крикнул один из отвечающих за связь десантников. — ОпКом на связи. Просят вас.

— Прошу меня простить, — коротко, с забавной и совсем не соответствующей моменту галантностью улыбнулся Хиггинс и отошёл в сторону, оставив Эмму и своих людей у стола.

— Ну? — спросил Карл, закончив собирать свой роторник. — Как оно?

— Что именно?

— Оказаться на настоящем деле? — усмехнулся он.

Словно желая подтвердить его слова, где-то рядом со зданием, где находилась закусочная что-то громыхнуло и сверху посыпалась штукатурка.

— О, ну это однозначно куда интереснее моего обычного время препровождения, — улыбнулась Кирн.

— То ли ещё будет, мэм, — пообещал ей солдат, установив последнюю деталь на своем оружие и приподняв строенный ствол ротторника. — Вот увидите, мы этих засранцев отсюда за неделю выкинем.

— Ваши слова, да богу в уши, — усмехнулась Эмма, а сама подумала, насколько вообще возможно победить в таком сражении и взять планету за столь короткий срок.

Здоровая логика подсказывала ей, что это как минимум крайне мало вероятно.

Со стороны входа послышались шаги и Эмма увидела своего оператора. Майк шёл к ней с крайне расстроенным выражением на лице.

— Что случилось? — тут же спросила она, едва только он подошёл.

— Одного из моих малышей пристрелили, — грустно поведал он ей. — Всё же решил поднять его повыше. Думал кадры сниму получше. Специально запрограммировал, чтобы в случае обрыва связи сработала автоматическая команда на возвращение камеры. А его… короче, вот.

Он показал ей то, что держал в руках. Присмотревшись, Эмма узнала в разбитом комке из пластика и металла один из дронов Майка. Точнее то, что от него осталось. А осталось там не много. Около трети от общего размера небольшого беспилотника.

Кто-то из стоящих рядом солдат присвистнул.

— Нифига себе. Не маленький калибр у кого-то, — с уважением в голосе сказал подошедший по ближе Карл. — Не повезло тебе, братуха.

— Ага, — Майк горестно вздохнул и принялся убирать обломки дрона к себе в рюкзак. — Может починю потом или…

— Внимание! — раздался громкий голос Хиггинса. — Умники из ОпКома решили, что для нас наконец появилась работёнка…

— ОпКом? — тихо спросил Майк.

— Оперативное командование, — так же не громком ответила ему Эмма. — Тихо, дай послушать.

— … так что Альянс начал отступление от позиций «Чарли» и «Гаммы», — продолжил сержант. — Соотвественно, кто-то там наверху решил, что упускать такую возможность нельзя, поэтому задействуют нас. В задачу нашей роты поставленно обойти противника и отрезать

Хиггинс протянул руку и коснулся развёрнутых на столе карт.

— Наш взвод пойдёт этим маршрутом. Нам выделили звено «Пантер» и четыре «Броненосца». Будем продвигаться по этим улицам…

— Серж, а что с «Тритонами»? — задал кто-то животрепещущий вопрос.

— Все наши «птички» сейчас задействованы в текущих операциях, — покачал головой Хиггинс. — В данный момент их слишком мало, чтобы обеспечить полную воздушную поддержку операций. Плюс в городе слишком много угроз для них. Они не везде могут работать нормально. В случае критической необходимости поддержку, конечно, нам окажут, но уповать на это не будем. Сами знаете, как оно бывает.

Народ вокруг недовольно забухтел, а Эмма вспомнила своё короткое пребывание в Сорок Пятом механизированном полку или же, как их называли, «Церберах».

Было там правда ещё одно название, но использовать его прилюдно и без риска потом оказаться в больнице со сломанными костями никто себе не позволял. Вообще никогда. Потому, что если кто-то узнает, что ты назвал кого-то из Сорок Пятого бешеной собакой, то имелся весьма неилюзорный шанс получить в лицо. Очень сильно получить.

Тем не менее, за время проведенное вместе с полком, Эмма узнала много нового. В том числе о отношение обычных солдат к заявлениям по типу «если нужна поддержка, то запросите, а мы попробуем её предоставить».

Как ей сказали по секрету, это означало — «трахайтесь там сами, как хотите».

— Серж, это же бред, — заявил кто-то. — Городской бой. Без прикрытия «Тритонов» или ударной «Саламандры»… это грёбаное самоубийство…

— Так, отставить нытьё, — гавкнул сержант. — Делаем так, как нам приказано. Пойдём стандартной формацией. Гарсия и Фархад со своими пойдут по крышам и если что прикроют нас сверху. А «Пантеры» и «Броненосцы» разберутся с проблемами на земле…

— Ага. А потом мы покатимся прямо в ад, — фыркнул стоящий рядом с Эммой Карл и сплюнув на пыльный и грязный пол, надел шлем своего бронекостюма.

— Завали, Карл.

— Есть завалить, сержант, — хмыкнул тот.

— Кирн? — Хиггинс огляделся по сторонам, пока не нашёл стоящую за спинами своих людей Эмму. — А, вот вы где…

— Я пойду с вами, сержант, — тут же заявила она, чем вызвала у него недовольный вздох.

— Послушайте, я знаю, что у вас есть разрешение… — начал он, но Эмма быстро его прервала.

— Сержант, я тут для того, чтобы запечатлеть всё происходящее. Это моя работа. А я не смогу её сделать, если буду сидеть чёрт знает где.

— Если вам башку отстрелят, вы её тоже выполнить не сможете, — упрекнул он её, уже понимая, что репортёрша не сдаться. — Я хотел бы, чтобы вы остались здесь. А ещё лучше вернулись бы к оперативному штабу роты…

— Я пойду с вами, сержант, — безапелляционно заявила Кирн. — Хотите вы того или нет. И не переживайте, если с моей головушкой что-то и случится, то к вам претензий не будет. Все бумаги я подписала.

Он посмотрел на неё почти жалобно, но для того, чтобы пронять Эмму этого оказалось мало.

— Ладно, — наконец произнёс он. — Но будите выполнять мои приказы. Неукоснительно. Поняли меня…

— Да, сержант, — тут же закивала Кирн, но Хиггинс оставил её, подняв ладонь.

— Я не закончил, — сказал он. — Держитесь внутри одного из «Броненосцев». Броня транспорта прикроет вас от шальной пули. Без моего разрешения из него не вылезать…

— А если он гореть начнёт? — поинтересовался Майк и продолжил даже не смотря на то, что получил в бок локтем от Эммы. — Что сидеть и поджариваться если вас рядом нет?

— Не, ну в таком случае, конечно, можете вылезти наружу, — издевательски округлил глаза Хиггинс, но затем резко стал куда более серьёзным. — Но в остальном я не шучу. Если верить докладам, то у них не очень много вооружения, которое может пробить броню «Броненосца». И уж точно совсем мало чего-то такого, что уничтожит его с одного попадания. Так что внутри вы будите в относительно безопасности. Всё поняли?

Прежде чем Майк успел ляпнуть ещё какую-нибудь чушь, Кирн быстро закивала.

— Так точно, сержант. Сидеть в БТР и не высовываться пока вы не разрешите. Всё поняли.

— Ну хоть так, — покачал головой сержант. — Главное будьте аккуратны и не делайте глупостей. И тогда всё будет отлично.

Всё будет отлично — про себя повторила его слова Эмма.

* * *

Всё будет отлично.

— Эмма!

Всё. Будет. Отлично.

— ЭММА!

Кто-то схватил её за плечи и затряс с такой силой, что ей показалось, будто у неё сейчас вовсе голова отвалится.

— Да хватит… хватит! Жива я! — простонала она, пытаясь промотаться. — Что случилось⁈

— Без понятия! — крикнул ей почти в ухо Майк, но звук его голоса показался Кирн тихим и приглушённым, словно доносился с большой глубины.

Странно, подумала она. В её шлеме же должны были быть активные глушилки, защищающие слух от резких звуков и наоборот усиливающие совсем тихие. Ощупав голову в поисках шлема, Эмма вдруг обнаружила сразу две вещи. Во-первых, шлема на ней не было. Во-вторых, почему-то её ладонь была в чьей-то крови.

До неё не сразу дошло, что кровь была её собственная. Эмма посмотрела на измазанную в алой жидкости руку, которой только что коснулась своей головы и несколько секунд просто не могла понять, почему у неё идёт кровь?

И почему весь окружающий её мир «лежит на боку».

Осознание пришло довольно быстро. Эмма поняла, что это не мир лежит на боку. Это БТР внутри которого она находилась опрокинулся на бок.

— Эй, как ты? — прокачал ей в ухо голос и в этот раз она смогла его узнать.

— Жива, — прозвучал её хриплый голос. — Вроде бы… что случилось?

— Мы перевернулись…

— Я и так поняла это, Майк, — простонала Эмма, продолжая ощупывать голову.

— … потому, что в нас попали, — закончил он.

Будто желая доказать правоту его слов, по корпусу перевёрнутого бронетранспортёра что-то настойчиво застучало.

Нащупав края небольшой раны на голову, Эмма зашипела от боли. Но, вроде бы ничего особо серьёзного. Видимо раскроила, когда налетела головой на переборку во время удара. Кирн вдруг вспомнила, что в момент перед этим сняла шлем, чтобы подогнать его под себя получше.

Теперь эта затея уже не казалась ей такой уж умной, как в тот момент.

Осмотревшись, она заметила свой шлем, лежащий у открытой десантной аппарели. Приподнялась на руках и подползла к нему. Прежде чем рискнуть высунуть голову наружу, напялила шлем и невзирая на боль затянула стропы крепления потуже. Чтобы если и слетит, то уже точно вместе с её головой. Впрочем, тогда это её уже точно волновать не будет.

— Не высовывайтесь! — крикнул ей

— Что происходит?

— Наехали на безконтактку, — крикнул он, а когда увидел на её лице непонимающее выражение, добавил. — Бесконтактная мина. Видимо сработала от излучения репульсора. Не вылез…

По выходу из бронетранспортёра ударила очередь. Решив больше не тратить время на слова, десантник просто схватил её за лямку жилета и одним движением отбросил от выхода обратно в глубь БТРа.

— Лежи, мать твою и не высовывай голову! — рявкнул он. — Не видишь, чт…

Что именно Эмма должна была увидеть, она так и не узнала. Что-то очень быстрое с хлопком влетело внутрь, когда голова десантника показалась в проеме едва ли на долю секунды. Защитный шлем, способный выдержать попадание из стандартной импульсной винтовки лопнул, как перезрелый арбуз, разбросав вокруг свою мякоть.

Эмма ещё несколько мгновений пялилась на медленно оседающее обезглавленное тело, даже не сразу поняв, что обильно текущая по её лицу густая кровь была не её собственной.

— Назад! — выкрикнул кто-то! — Эймс убит!

— Эмма! — в ужасе выкрикнул Майк, когда увидел её. — Твоё лицо!

— Это не моя кровь, — отмахнулась она от него, завороженно глядя на то, как двое десантников оттаскивали вглубь перевернутого транспорта тело, пока двое других стреляли в невидимую для неё цель. — Ты снял это⁈

— Да какое там, я же…

Кирн тихо выругалась.

Через несколько секунд ситуация стала яснее. Их конвой, продвигающийся к своей цели, попал в засаду. По обрывкам разговоров она поняла, что сейчас вся колонная застряла на одном из узких проспектов Уратреха на пути к своей цели.

— Внимание! — крикнул кто-то над её головой. — Выходим! Здание слева, двадцать метров! Эй, журналюги! Слышали меня⁈

— Да, — тут же подтвердила Эмма. — Здание. Слева. Двадцать метров.

— Именно, — кивнул десантник, осторожно подходя к выходу. — Мы задымим пространство. Бегите пока не врежетесь в стену.

— Очень мило, — проворчал Майк, проверяя надёжно ли закреплен рюкзак с аппаратурой.

В проход через открытую на бок аппараль полетели дымовые шашки. Ещё по своему прошлому Эмма знала, что они обладали термическим воздействием. Горячий дым прикроет их от систем работающих в инфракрасном диапазоне.

— Майк, главное не дыши в этой штуке, понял⁈

— Да понял, я понял! Надо было…

— Пошли! — перебил его один из солдат и чуть ли не пинком выпихнул Майка в сторону выхода. — Быстро!

Не дожидаясь мотивирующего пинка, Эмма сама вскочила на ноги и бросилась наружу. Как она и ожидала, горячий дым обжёг ей лицо. Это солдатам в их броне было проще. Они подобных ощущений не испытывали. А у неё уже всё лицо горело, едва только стоило выбраться наружу.

Впрочем, даже это не так страшно, как остаться без головы от шального выстрела. Наплевал на жгучую боль, Кирн зажала рот и нос ладонью и побежала налево. По крайней мере надеялся на это, потому что через почти прикрытые глаза вообще ничего не было видно. Она сделала десять шагов. Затем пятнадцать. Затем двадцать… двадцать пять. На двадцать шестом уже начала думать, что побежала не в ту сторону.

На двадцать седьмом она выскочила из плотного дымного облака и на всём бегу влетела в стену. От удара у неё едва искры из глаза не полетели. Впрочем, шлем по большей части защитил, так что она поздравила себя за то, что догадалась надеть его обратно.

В нескольких метрах левее от неё в стену влетел Майк и ругаясь сквозь кашель упал на землю.

— Я тебе говорила, чтобы ты не дышал! — заорала на него Кирн, обеими руками пытаясь помочь оператору подняться.

— Да я вообще думал, что не в ту сторону побежал! Дерьмо.

— Вы двое! Сюда!

Обернувшись на крик, Эмма увидела стоящего в дверном проёме здания десантника с отметками «Дельты» и побежала к нему. Несколько раз что-то прошивало дымную завесу и пара выстрелов ударили над её головой, пробив дыры в стене здания.

— Да быстрее же, мать вашу! — рявкнул кто-то из десантников на бегущую вдоль стены Эмму, а уже в следующую секунду чья-то рука схватила её за шкирку и закинула в дверной проем, как котёнка.

Женщина не успела сгруппироваться и полетела на пол, проскользнув по нему около метра или двух. Настолько сильным оказался рывок. Локти и открытую часть ладонь больно ужалили разбросанные по полу осколки, но Эмма даже не обратила на это внимания. Она оказалась слишком занята, отползая в сторону. Через секунду прямо на то место, где она лежала с грохотом и руганью упал Майк.

Её шлем ткнулся во что-то твёрдое. Подняв голову, ползущая по полу Кирн поняла, что уперлась в чью-то ногу.

— Ползи в дальную часть! — крикнул на неё десантник с тяжёлым роторников в руках и Эмма узнала голос Карла. Того парня, что ещё совсем недавно ставил на то, что она помрёт.

Правда эта странная, отстранённая мысль быстро вылетела из её голову, одновременно с рявкающим звуком стрельбы оружия.

Больше не намереваясь испытывать судьбу, Кирн привстала и на четвереньках поползла в глубь помещения.

Трудно сказать, что тут было раньше. Похоже какой-то магазинчик. Нет. Оглядевшись по сторонам, Эмма поняла, что находились в небольшой пекарне. Поваленные на пол стойки для выпечки и разбросанные, испачканные в грязи куски недавно испеченного хлеба валялись прямо на полу.

— Чтобы я ещё хоть раз согласился на твоё предложение, — простонал подползший ближе Майк.

— Эй! Я тебе за шкирку сюда не тянула!

— Ну, да, конечно, — фыркнул он. — А, кто мне говорил⁈ Давай, Майк! Будет весело, Майк! Мы сними материал века, Майк… ай, да твою же!

Эмма извернулась и пнула его ещё раз.

— Либо ной, либо начинай работать! — крикнула она.

Её верный оператор приказу внял и достал из рюкзака одну из своих камер. Небольшой дрон поднялся над ладонью следуя приказу и Майк осторожно отпустил малыша, позволив тому повиснуть в воздухе.

— Попробуй туда, — предложила она, указав на широкую дыру в стене у потолка.

— Сейчас.

Управляя им с помощью небольшого планшета, Майк направил дрон в отверстие в стене. Как только тот оказался с наружи, оператор тут же начал поднимать его выше, показывая картину идущего боя во всей её красе.

— Охренеть просто, — пробормотал он, глядя на картину с дрона. — Как мы вообще выжили⁈

— Отличный вопрос, — выдохнула Кирн, наблюдая за картинкой.

Весь проспект превратился в поле боя. Эмма видела два из шести горящих «Броненосцев». Одна из машин была раскручена до такого состояния, что становилось понятно — кто бы в ней не находился, они все были мертвы. Полностью выгоревшие десантное отделение просто не оставляло других вариантов.

В тридцати метрах за его кормой на боку лежал второй транспортёр. Тот, в котором находилась она вместе с Майком. Похоже, что десантники оказались правы. Чуть в стороне от него в земле зияла глубокая воронка таких размеров, что в неё можно было небольшой флаер загнать. Оператор даже присвистнул от удивления.

— Некислый взрыв такой был. Как мы вообще выжили⁈

— Без понятия, но я сейчас готова расцеловать того, кто делал броню для этой штуки.

— Шутишь? — на лице Майка появилась глупая ухмылка. — Да я сам его расцелую. Мы должны были сдохнуть. Вот прямо должны были…

— Не каркай! — шикнула на него Кирн. — Лучше подними его повыше и покажи, что происходит.

Не став спорить, Майк выполнил просьбу. Правда качество картинки тут же упало, а экран покрылся рябью помех.

— Не могу выше. РЭБ давит контрольную частоту… да вообще всё.

Но для того, чтобы увидеть происходящее Эмме было достаточно и этого.

Она видела фигурки десантников, которые короткими рывками двигались из укрытия в укрытие и отстреливалась по невидимому для неё противнику. Видела и остальные четыре «Броненосца». БТРы отошли назад, свирепо огрызаясь из установленных на них автоматических турелях.

Что-то резко мелькнуло в кадре, оставляя дымный след в воздухе и с яркой вспышкой взорвалось, недолетов до одного из «Броненосцев» десяток метров. Сработал комплекс активной защиты, перехватив ракету. Через миг резкий хлопок ударил по ушам, а взрывная волна смела установленную ранее дымовую завесу.

Казалось, что подразделение роты попало в ловушку. Присмотревшись, Кирн поняла, что почти именно так все и было. Кажется, что по десантникам Федерации стреляли вообще отовсюду. С крыш домов. Из окон. Даже из переулков…

Прямо на её глазах из одного из окон полыхнуло пламя. Еще одна ракета прочертила тонкую дымную линию в воздухе и врезалась в нос одного из «Броненосцев», скрыв боевую машину в облике взрыва. Казалось, что она уничтожена, но уже через секунды облако дыма развеялось и Эмма поняла, что ошиблась. Лобовая броня выдержала.

Установленая на крыше БТР башня повернулась в сторону. Спаренный роторщик дал длинную очередь прямо по окну, превратив всю стену вокруг него в решето. Сразу видно, что стены зданий не давали достаточной защиты от двадцатимиллиметровых снарядов.

Но, кажется, что кому-то этого оказалось мало.

Из-за туш «Броненосцев» появились высокие, шестиметровые фигуры.

— Где они раньше-то были⁈ — воскликнул Майк, глядя на то, как три «Пантеры» обходили транспорты и одновременно с этим не переставая вели огонь по окружающим зданиям.

— Отбивали атаку сзади, — произнёс стоящий рядом с ними десантник. — На вторую группу тоже напали.

Эмма завороженно следила за тем, как мобильные доспехи продвигались вперёд, абсолютно не сдерживая имеющуюся в их руках огневую мощь. Снаряд импульсных орудий прошивали стены зданий и взрывались внутри, буквально выворачивая строения на изнанку. Их покрытая спинами и небольшими кратерами от попаданий броня прочно держала попадания, пока пилоты боевых роботов продолжали методично подавлять любые признаки сопротивления.

Кто-то попытался атаковать их ракетами, но безуспешно. Прямо на глазах у Эммы один из доспехов сделал шаг в сторону, вернувшись от ракеты. Кирн ещё по проведенному с «Церберами» времени знала, что эти машины напичканы всевозможными системами предупреждения, так что подобный трек не вызвало у неё большого впечатления.

А вот ответный ракетный залп из установленной за правым плечом «Пантеры» ракетной установки, оказался куда более впечатляющим. Три взрыва снесли весь фасад здания до такой степени, что, похоже, повредил несущие опоры. Верхние этажи начали рушиться внутрь.

— Безумие какое-то, — прошептал Майк, глядя на творящееся на улице безумие. — Как тут вообще можно…

— Майк! — воскликнула она, заметив, как на экране что-то очень яркое пронеслось по проспекту прямо в сторону здания, где они находились.

— Всем лечь! — заорал кто-то.

Эмма бросилась на пол, прикрывая голову руками и сделал это как раз вовремя. Прямо около их дома что-то взорвалось с оглушительным грохотом. Кирн показалось, что ворвавшаяся внутрь помещения где она скрывалась ударная волна подбросила её тело и откинула её в сторону, но впечатление это оказалось обманчивым.

Куда хуже было от поднявшегося облака пыли и грязи. Она слышала вопли и крики. Ничего не видела и пыталась на ощупь разобраться в происходящем. Едва только стоило открыть глаза, как в них тут же попала грязь и пыль, вызывав боль и слёзы. Даже просто вздохнуть было трудно. Закашлявшись, Кирн поползла куда-то на ощупь.

— Валите в задние помещения! — раздался крик над её головой и невидимая в грязном тумане рука толкнула её в нужную сторону.

Даже не попытавшись ответить, Кирн вняла совету и в ускоренном темпе поползла по грязному полу, царапая руки и колени о засыпанный обломками и осколками пол. Через несколько метров, на преодоление коих, кажется, ей потребовалась целая вечность, она добралась до дверного проема.

— Майк!

— Я за тобой! Ползи давай быстрее.

Немного успокоившись, Эмма заползла в проём. Тут пыли уже было поменьше и она смогла промотаться. Воспаленные глаза жгло от попавшей в них пыли, но сейчас это была наименьшая из их проблем.

— Сюда, — позвала она его, забравшись в какой-то закуток.

Дальнейшее участие в бою для Эмма происходило в узком закутке. Она сидела прижавшись к своему оператору и вместе с ним наблюдала за картинкой снаружи через камеру дрона. Угол съёмки был совсем паршивый. Да и отвести его дальше чем на пару метров от здания было практически невозможно. Похоже, что вокруг глушили всё, что только могли. Стоило лишь чуть-чуть приподнять его выше, как картинка размывалась помехами и разобрать что-то становилось практически невозможно.

Но и того, что было — хватало с головой. Эмма одновременно чуть ли не с восхищением и ужасом наблюдала за картинкой идущего боя. Как мобильные доспехи Федерации продолжали свой смертоносный рейд по проспекту, безжалостно подавляя любые очаги сопротивления. Как, на первый взгляд попавшие в ловушку бронетранспортеры, сами начали продвигаться вперёд, по мере ослабевание ответного огня. Установленные на них спаренные роторными вращались из стороны в сторону, моментально засыпая любое окно, в котором показывался хоть кто-то.

— Господи, да они там вообще без разбора во все палят, — шокированное прошептал Майк. — Ты посмотри! Эмма, доспехи ещё одно здание практически снесли!

— В них вообще-то тоже стреляют, — отозвалась она.

— Ага. Только кто вот скажет, что там в зданиях никого больше нет? А?

На это ей ответить было нечего. Она просто продолжала смотреть на то, что грозило стать самым лучшим материалом за

И думала о том, что кто-то, похоже, чертовски просчитался, раз решил устроить подобное. Сколько миров в Пиренейском секторе? Около двухсот заселённых систем или около того.

— Если так придётся за каждый город сражаться, то я чёт не уверен в том, что у нас хватит на этом солдат, — негромко шепнул ей Майк и Эмме оставалось лишь согласится с этим его утверждением.

С другой стороны…

— Продолжай снимать, — приказала она, поднимая на ноги. — И убедись, что картинка будет хорошая.

— Что? Куда ты…

— Хочу осмотреться, — бросила она, выходя из приютившего их закутка. — Сейчас вернусь.

— Только будь осторожнее.

Кивнув, Эмма направилась по коридору. Она должна была увидеть это своим глазами. Просто не просит себе, если и дальше будет смотреть это вот так, с экрана планшета.

А в голове у неё была лишь одна единственная мысль. Это будет лучший материал в её жизни…

Глава 2

«Мгновения войны»

— Ну, как?

— Терпимо, — поморщилась сидящая на покрытом пылью ящике Эмма, пока возвышающийся над ней десантник колдовал над её головой. Кровь уже остановили и сейчас он окончательно закрывал рану. — Я так понимаю, что причёску спасти не удастся, да?

— Скажи спасибо, что твоя бестолковка вообще на месте осталась, — хмыкнул он, накладывая швы. — Я видел, куда ты головой приложилась внутри «броненосца». Там парой сантиметров левее и налетела бы своей дурной башкой на крепление для грузовых строп. Оно бы тебе быстро череп пробило.

— Везение моё второе имя, — хмыкнула Кирн, но тут же дёрнулась от боли. — Ай, а поаккуратнее никак нельзя⁈

— Можно, — не стал спорить с ней медик. — А ещё можно пристёгиваться, когда тебе это говорят, чтобы не вылететь из кресла при подрыве мины.

На это Эмме ответить было нечего. Она лишь поморщилась, но продолжила молча терпеть «лечение».

А ещё молчала она потому, что это так-то правда была. Собственные глупость и высокомерие. Когда она была с «Церберами», то ещё тогда обратила внимание на то, что многие из них специально не пристегивались внутри транспорта. Чтобы побыстрее покинуть его в случае нападения, как объяснил ей один из них. Вот Эмма и поступала так же, решив, что это ведь отличная идея! Как оказалось, всюду бывают исключения.

Впрочем, жаловаться у неё всё равно большого желания не было. Жива, да и ладно.

Как бы это смешно не прозвучало, но в конце-концов Уратрех взяли без их помощи. Если быть точным, то без помощи взвода Хиггинса, к которому оказалась приписана Эмма в качестве сопровождающего военного корреспондента. Как только стало известно, что они попали в засаду и не смогут добраться до назначенной им позиции, то их тут же сменило другое подразделение, что, в общем-то было вполне в рамках военной да и человеческой логики.

В итоге взвод Хиггинса в каком-то смысле оказался предоставлен сам себе. Задачу им быстро сменили на зачистку той области, где на них совершили нападение. На самом деле, как несколько позже смогла узнать сама Кирн, им в какой-то даже мере повезло. Не именно их подразделению, а всем войскам Федерации в целом. Их группа оказалась единственной, которая попала в такую мясорубку за этот день. Остальные без проблем прошли через город к назначенным им целям.

И только они, счастливчики, как сказал Карл, прыгнули обеими ногами в жир.

К чести Хиггинса, они вышли из этой передряги с честью и хорошим боевым счётом. Ещё бы было бы иначе. С таким превосходством в боевой технике, было бы очень странно случись оно иначе. Два полных звена «Пантер» прошлись по улицам огнём и мечом, выкашивая всех, кто попадался им на пути. Всё, что противники могли выставить против мобильных доспехов Федерации, были два стареньких «Страйкера» и тройка «Броненосцев». Но ни старые разведывательные МД, ни переоборудованные бронетранспортеры, не смогли ничего противопоставить современным боевым машинам, которые действовали слаженно и имели устойчивую связь между собой.

В итоге, пока взвод Хиггинса сначала разбирался с напавшем на них засадным отрядом, а потом зачищал от остатков противника близлежащие кварталы города, остальные подразделения «Дельты» вместе с ударными отрядами «Чарли» и «Гаммы» окончательно добили противника, вытеснив его из города и…

— Смотрите! Ещё один!

Эмма резко дернуло головой в сторону голоса и тут же зашипела от боли.

— Не дёргайся ты, — приказал ей медик, прочно удерживая его голову одной рукой. — Я почти закончил.

Откуда-то сбоку прилетел отдаленный громовой раскат. Да только вот этот звук не имел никакого отношения к бесчинствам природы.

Находящиеся на низких орбитах корабли Федерации вновь начали орбитальную бомбардировку, добивая остатки сил Альянса, которые постепенно вытеснились из крупных городов. Поставленные перед жестоким выбором, бежать или принять смерть в сражении с куда лучше оснащенными и многочисленными войсками Федерации, их противник выбирал первый вариант, не смотря на всю его опасность.

И сейчас двигающиеся по низким орбитам эсминцы и лёгкие крейсера экспедиционного корпуса адмирала Андерсона методично били по поверхности кинетическими боеголовками.

— Всё, я закончил, — сказал ей медик, наконец отпуская её голову. — Первое место на конкурсе красоты ты теперь вряд ли возьмешь, но зато башка не отвалиться.

— Второе гораздо лучше первого, как по мне, — хмыкнула Кирн и спрыгнув с ящика, прошла к разбитому окну.

Наклонившись, она внимательно осмотрела левую часть головы в отражении в торчащим из рамы осколке тонированного стекла.

Ну, что сказать. По поводу конкурса он ей не соврал. Вся левая часть головы от виска и до затылка оказалась выбрита, а от уха и на девять сантиметров назад шел кривой шов, стягивающий кожу. Ей действительно повезло. Если бы, как он и сказал, она ударилась головой всего на десяток сантиметров левее, то тут бы уже никакие швы не помогли бы. Выступающее крепление для строп просто пробило бы ей голову.

Лишний повод задуматься над тем, что выпендриваться всё-таки не стоит, несмотря на весь её опыт.

— Сойдёт, — усмехнулась Эмма и повернулась к медику. — Всегда хотела обновить причёску.

— Всегда к вашим услугам, — отозвался медик и шутливо пощёлкал медицинскими ножницами, перед тем, как выйти из комнаты.

Сама же Эмма ждать особо не стала и пошла за ним, выбравшись из полуразрушенного магазинчика на улицу.

Освещающая Новый Роттердам звезда уже шла к закату и свет Деамаррана постепенно становился всё более и более тусклым. Ещё минут сорок, может быть час и он окончательно скроется за горизонтом. «Дельте» приказано остаться на своей позиции, пока

— Ты, как? — обеспокоенной спросил сидящий на груде обломков Майк.

Оператор явно собирался поужинать и держал в руках один из быстро разогреваемых пайков. Второй лежал рядом с ним, приготовленный для нее.

— Жить буду.

— Ну и слава богу. Есть хочешь?

— Безумно, — сказала Кирн и поймала второй брошенный ей контейнер.

Усевшись рядом с Майком, она быстро сорвала предохраняющую полосу и вдавила полоску химического разогревателя, предварительно надорвав небольшую крышку над основной частью, где и лежала еда. Через полминуты в воздухе вкусно запахло специями.

— Что будем делать?

— Пока без понятия, — пожала она плечами, срывая крышку и принимаясь за еду. Для этого в комплекте лежала универсальная ложка-вилка, которой и предполагалось принимать пищу. — Надо добраться до основного лагеря, а уже оттуда плотно займемся нашей работой. Тебе не говорили, когда отправляемся?

— Нет. Я всё ещё не знаю, но…

Майк замолчал, прерванный гулом пролетевших над головой челноков.

Присмотревшись, Эмма поняла, что это были тяжёлые «Саламандры» Федерации. Кажется, если глаза её не обманывали, то у них под фюзеляжами были установленные дополнительные грузовые отсеки. Если она не ошибалась, то эти штуки делали боты довольно медлительными и неповоротливыми в атмосфере. Их в активном бою их обычно не применяли.

Значит, либо кто-то решил рискнуть, либо опасности более не было. Хотя бы здесь.

— Похоже, что наши доблестные вооружённые силы наконец взяли город под полный контроль, — задумчиво пробормотала она, ткнув вилкой в кусочек мяса.

— С чего ты взяла?

— Иначе бы эти ребята тут не летали. Ладно, давай доедать. Завтра, надеюсь, займёмся нашей прямой работой…

* * *

— Я сказал, нет! — отрезал высокий мужчина в форме со знаками различия полковника десантного корпуса Федерации.

— Полковник, вы даже договорить мне не дали, — попыталась было опротестовать его заявление Эмма, но он грубо её перебил.

— Уважаемая, повторяю ещё раз, — медленно, почти по слогам произнёс он. — Мы находимся в зоне боевых действий. Даже не смотря на то, что мы взяли этот город под контроль, здесь всё ещё может оставаться противник. И я не собираюсь потом отвечать за то, что вашу простреленную голову найдут в какой-нибудь канаве! Вы меня поняли⁈

Последнее он уже практически проорал.

Впрочем, Эмма так легко сдаваться не собиралась.

— Понять-то, поняла, — сказала она, скрестив руки на груди. — Но, это не значит, что я с вами согласна…

— Да мне плевать, на что вы там согласны, а на что нет! — рявкнул полковник. — Я сказал нет и точка. Хотите делать свою работу⁈ Делайте. Вот вам оперативный лагерь. Ходите, фотографируйте, снимайте. Делайте, что хотите. Но за его пределы ни ногой!

— И как я по вашему должна выполнять свою работу⁈ — вскинулась Кирн. — Что это за бред⁈ Всё равно что приказать вашим десантникам захватить город и не дать им для этого высадится с корабля. Нет! Я собираюсь…

— Мне плевать, что вы собираетесь…

— Я не договорила! — жестко произнесла Кирн, перебив полковника. Тот, похоже, настолько этого не ожидал, что аж рот закрыл от удивления. — Моё назначение сюда аккредитовано с министерством обороны Федерации на Земле. Я не только подписала все необходимые бумажки, чтобы вас не трогали в том случае если меня убьют, но и полностью с ними согласна. Сам адмирал Андерсон одобрил моё нахождение здесь. И если вы хотите это оспорить и мешать мне делать свою работу, то свяжитесь с ним и скажите это ему сами!

С этими словами Эмма протянула ему свой коммуникатор, где уже уже горел готовый для вызова контакт с именем Андерсон. Полковник глянул сначала на дисплей комма. Затем на Эмму. Затем снова на дисплей.

— У вас, что? Адмиралы на быстром наборе? — голосом человека, который попал в бредовый сон спросил он, косясь на коммуникатор.

— Как я уже сказала, у меня имеются достаточно высокие связи, — хмыкнула Кирн. — И я не побоюсь ими воспользоваться, чтобы сделать свою работу. Так что, вперёд. Давайте. Позвоните адмиралу, который лично одобрил моё здесь присутствие и скажите ему, что вы считаете его приказ глупым и ненужным к исполнению потому, что слишком печётесь о своей заднице.

И снова протянула ему комм.

Полковник посмотрел на устройство с таким видом, будто боялся, что оно может его укусить. Эмма видела, как он мнётся и не хочет к нему прикасаться. Потому, что если уж сам адмирал одобрил её нахождение тут, то кто он такой, чтобы спорить с высоким начальством?

— Ладно, — наконец фыркнул он. — Но, если вас пристрелят, то не жалуйтесь потом.

— Если меня пристрелят, то я уже не смогу, — равнодушно пожала плечами Эмма и убрала комм в карман своего жилета.

— Это уж точно, — усмехнулся полковник. — Ладно, пёс с вами, дамочка. Делайте, что хотите. Оформите пропуска на пятом посту и… к какому отряду вас приписали?

— Рота «Дельта», сэр. Ко взводу сержанта Хиггинса, — тут же ответила Эмма, сделав тон своего голоса более вежливым и добавив туда заискивающие нотки. Теперь, когда она добилась своего лишний раз давить не стоило, а то ещё реально попытается с адмиралом связаться.

Стоящей перед ней полковник пару секунд размышлял, после чего наклонился в сторону и махнул кому-то.

— Эдвин! Свяжись с третьей ротой. Скажи им, чтобы прислали сержанта Хиггинса и двух его людей на пятый пост. Пусть там ожидают… нет, скажи им, чтобы прибыли туда вместе с транспортом. Да, исполняй.

Выслушав подтверждение приказа, он снова повернулся к ожидающей Эмме.

— Будет у вас сопровождение, — сказал он. — На всякий случай.

— Благодарю…

— На хрен мне не сдалась ваша благодарность, дамочка. Меньше мороки будет, если вас каким-то чудом не пристрелят местные. А теперь, всё. Исчезните с глаз моих.

— Пошли, Майк, — бросила Кирн и развернувшись, направилась к выходу из штабного центра, где полковник оборудовал себе рабочее место.

— А круто ты его прижала, — похвалил её оператор, догнав у выхода. — Только у меня один вопрос. У тебя реально адмирал на быстром наборе?

— Не, это наш Андерсон из отдела спортивных новостей, — отмахнулась Эмма. — Мы с ним часто по пятницам в бар ходили по пиву выпить…

— Погоди-ка! — воскликнул Майк, а на его лице появилось недоумение. — Я тебя чуть ли не каждую пятницу звал выпить, а ты говорила, что занята. Эмми, что за фигня…

— С Марком можно хоть о чём-то поболтать, — пожала плечами Кирн, выходя наружу. — А ты когда выпьешь, опять о своих технических штучках-дрючках заливать

— Ну, да, — после короткого раздумья сказал Майк. — Свои штучки-дрючки я люблю.

— Вот, а я о чём, — развела она руками.

Они вышли наружу и Эмма сладко потянулась.

Да, прошедшие ночи прошли не в пятизвёздочном отеле, а на развёрнутом на земле вещмешке, который ей путем жеребьевки отдал один из людей Хиггинса, а на завтрак был разогреваемый паек, но она не жаловалась.

Несколько дней назад ранним утром почти вся рота «Дельта» перебралась сюда, в центральный парк Уратрехта, где была развёрнута ПББР. Или, если переводить на человеческий с военного, передовая база быстрого реагирования. Идиотское название на взгляд Эммы, но таковы на её вкус были почти все названия связанные с армией.

А ещё она как-то раз пыталась узнать, почему все военные так любят аббревиатуры. Казалось, что они существовали буквально для всего. Но сия тайна так и осталась за границей её понимания.

Всего за неделю своего присутствия в Уратрехте Федерация создала передовую базу прямо в центре главного городского парка. Здоровую. Хорошо защищённую. Правда похвалить за это, вероятнее всего, стоило инженеров, которые создали быстровозводимые модульные постройки. Да и в представлении Эммы казалось, что куда лучше создавать такие места за пределами города, который вы только что захватили. Хотя, может быть, они собирались использовать инфраструктуру Уратрехта, что казалось ей вполне логичным.

Впрочем, не ей об этом думать. Своё она получила.

— Надо же, — услышала Эмма спустя пять минут подходя к посту номер пять. — А мы то надеялись на то, что больше вас не увидим.

Кирн посмотрела на высокого громилу, который подпирал своей фигурой стену.

— Привет, Карл, — помахала она ему. — Опять ставил на то, что меня уже того?

— Не, мэм, — усмехнулся здоровяк. — Это Тайга поставил. Я же топил за то, что наш доблестный полковник так будет переживать за сохранность своей задницы, что не выпустит вас за пределы базы.

— Ну, тогда ты проиграл, — рассмеялась Кирн.

— Да я уже понял. Вы же сюда не просто так свою попку притащили? Давайте, сержант минут через пять подъедет.

— Хорошо, — произнесла она и направилась ко входу. — Мы быстро.

Пройдя мимо него, Эмма зашла на пост, предварительно показав стоящим у входа солдатам свой пропуск.

Всё заняло не больше нескольких минут. Ей оформили разрешение на присутствие за пределами базы и дали «маркер». Узкий и прочный браслет с вшитой в него электронной меткой, чтобы в случае чего её можно было найти в городе. Точно такой же получил и Майк. Он же, одновременно, являлся для них дополнительным удостоверением личности.

Как сказал выдававший его офицер, чтобы свои случайно не грохнули. А то последняя неделя прошла довольно напряженной. Люди были на нервах.

С этим Эмма даже спорить не стала. Она и сама прекрасно слышала уже у двух нападениях, устроенных недобитками Альянса на окрестностях Уратрехта. И, если долетающие до них новости её не обманывали, то такая ситуация творилась везде по планете.

Когда она и Майк выбрались на улицу, то рядом с пропускным пунктом уже стоял шестиколёсный вездеход.

— Привет, сержант, — весело помахала сидящему в открытом дверном проеме Хиггинсу. — Что вы такой не весёлый?

— А, каким я должен быть, когда посреди спокойного и прекрасно дня мне сообщают о том, что придётся таскаться за журналисткой, у которой шило в одном месте застряло? — кисло поинтересовался он. — Слушайте, вот скажите, Кирн, вас когда спросили, вы что, никакого другого имени назвать не смогли? Ну, что, правда что ли совсем никого?

Эмма лишь развела руками с виноватым видом и осмотрела машину.

Шесть массивных колес. Квадратно угловатый корпус. Турель сверху и элементы дополнительной брони на бортах. Сама по себе машина выглядела тяжёлой и надёжной, что, впрочем, нисколько не скрашивало впечатление от того, что ей уже давно не первый десяток лет. Присмотревшись, она даже заметила частично затёртый на борту греб Нового Роттердама, поверх коего кто-то спешно, но достаточно ровно нанёс через трафарет эмблему Федерации.

— А по современней, что, ничего не нашлось? — придирчиво спросил Майк, разглядывая машину.

— Ты сейчас вообще пешком за нами побежишь, — тут же поддел его Карл, забираясь внутрь. — «Когуар» надёжная машинка, пусть и старая. А лишняя броня никогда не лишняя.

— Карлито дело говорит, мэм, — добавил третий десантник, имени которого Эмма не знала, но быстро прочитала отметку на нагрудной бронепластине. «Гарухин. Е». — Мы их у местных безопасников на днях изъяли. Я лично ей движок перебрал и…

— Жень, хорош бухтеть уже, — фыркнул Хиггинс забираясь на сиденье рядом с водителем. — Садись давай и поехали. Раньше сядем, раньше выйдем.

— Понял, серж. Завожу, — козырнул тот и тут же полез на водительское место.

Эмма и Майк забрались в расположенный сзади салон для пассажиров, а Карл, залез внутрь вслед за ними.

— И так, мэм, — повернулся к ней Хиггинс. — Куда едем?

— Я хочу осмотреть город сержант, — отозвалась она. — Мне нужно снять кадры для материала. В идеале я хотела бы поговорить с местными и провести несколько…

— Не, — тут же покачал он головой. — Никаких интервью. Слишком опасно…

— Ой, правда? — тут же наигранно расстроилась Кирн. — Какая жалость, что не вам это решать.

— Так, мэм, — тут же возмутился он. — Вы полегче на поворотах. Я…

Но Эмма не собиралась отступать назад.

— Вас приставили меня охранять, сержант. Ваша задача — это моя безопасность. Но не вам контролировать меня и указывать, что мне делать. Да и я не дура. Поверьте, я не собираюсь тут помереть. Мне ещё премию получать.

Хиггинс смотрел на неё в течении нескольких долгих секунд, после чего недовольно поджал губы и протянул руку за своим шлемом, что лежал на приборной панели перед ним.

— Знаете в чём проблема этого мира, Кирн? — спросил он, надевая своё «ведро» на голову. — Изначально никто помирать не собирается…

* * *

«Когуар» катил по одной из широких улиц Уратрехта, пока Эмма сидела внутри, разглядывая город через узкие толстые стекла броневика.

Когда-то этот город можно было назвать одним из самых красивых на Новом Роттердаме. Ключевое слово: когда-то. Конечно, он уступал планетарной столице, Люнгдалу, как по размерам, так и по населению. Но он все равно был красив. Если Эмма не ошибалась то его основали почти четыре сотни лет назад и за это время небольшое поселение успело превратиться в небольшой, но весьма современный город.

По крайней мере так было раньше. Как говориться, кем бы ты ни был, война всё смоет. Вот и с этим местом произошло то же самое. Казалось бы, активные бои здесь велись три дня.

Как оказалось, достаточно много при должном старании.

Федерация не стеснялась в средствах огневого поражения. Чрезмерное глушение и невозможность нормального применения авиации и, соответственно, неспособность взять воздух полностью под свой контроль привели к тому, что любые спорные области подавлялись размещенной за городом мобильной артиллерией. Особенно активно она стала применятся уже после того, как «Дельта» прибыла к городу, когда силы Альянса начали отступать и пытаться хоть как-то сдержать перешедшие в наступление подразделения Федерации. Любые точки сопротивления и импровизированные опорные пункты быстро выявлялись, после чего следовал артиллерийский обстрел корректируемыми снарядами. Порой, когда уверенности в поражении цели не было, обстрел повторялся до полного разрушения здания, квартала и даже района где был замечен противник.

И, скорее всего, не стоило говорить, что этой самой уверенности не было почти никогда. Так что артиллеристы и их машины работали без остановки. Эмма как раз проезжала мимо плодов их упорного труда. Целый жилой квартал из шестиэтажных зданий был разрушен едва ли не до основания, а близлежащие зданий оказались полостью лишены окон.

Прямо на её глазах несколько десятков человек занимались тем, что разгребали завалы, помогая друг друга. Наверное, подумала Эмма, хотели достать выживших, хотя она очень сильно сомневалась в том, что там кто-то мог бы уцелеть. Создавалось впечатление, что часть строений снесло чуть ли не до самого фундамента.

И такая картина была повсюду. Обрушившиеся здания, разбитые окна и провалы в покрытых следами от выстрелов стенах. В некоторых местах, довольно часто на самом деле, Эмме попадались остовы сгоревших автомобилей, довольно широко применяемых на Новом Роттердаме и несколько более редких флайеров.

Порой среди них, прямо на дорогах, попадалась и сгоревшая военная техника. Чаще всего это оказывались старые образцы с замазанными на них эмблемами сил обороны Нового Роттердама и нарисованными поверх опознавательными знаками Альянса. Но порой встречались и весьма современные образцы, принадлежащие федералам.

Несколько раз они делали остановки прямо посреди города. В таких случаях Эмма с Майком выходили наружу под охраной Хиггинса и Евгения, чтобы заняться съёмкой, пока оставшийся в машине Карл прикрывал их с турели, оснащённой роторником.

На такие моменты, порой, уходило по пятнадцать или двадцать минут. Майк оперировал своими дронами с камерами, пока Эмма ходила по округе и делала отдельные снимки и короткие записи. Как правило к концу её командировки таких вот «отрезков» накапливались тысячи если не десятки тысяч. И именно из них она потом монтировала итоговый материал. Попутно она писала на закреплённый на воротнике микрофон свои заметки. Каждый раз, когда у неё появлялась какая-то мысль или комментарий, она тут же надиктовывала его, не полагаясь на свою память. Ещё с самого первого дня своей карьеры, она пришла к просто аксиоме — что не записано, то не существует.

Этим постулатом она и руководствовалась с того самого дня, как её нога переступила порог небольшого новостного агентства. Эмма никогда не хотела быть ведущей. Её привлекала именно выездная журналистика. Возможность смотреть на события, которые меняют историю и шанс запечатлеть их для других людей. Конечно же, она была достаточно цинична и реалистична для того, чтобы понимать — скорее всего, если в том будет необходимость, её работу могли и изменить без её ведома. Просто для того, чтобы выдать необходимый нарратив. Но тут она ничего поделать не могла.

Проезжая мимо одного из сожженных «Броненосцев», Хиггинс тихо что-то пробормотал, но из-за шлема Эмма не так и не услышала его слов.

— Что вы сказали? — спросила она, поддавшись вперед.

— Говорю, что всё это бред, — уже громче ответил он. — До сих пор задаюсь вопросом, за каким дьяволом они всё это начали?

— Так их начальство вроде делало заявление, — крикнул сзади Майк. — Я даже смотрел парочку. Про мир, справедливость, свободу от тирании Федерации и прочее…

— Майк, ты снимай лучше, — перебила его Эмма, и повернулась обратно к Хиггинсу. — Сержант, а может быть они в чём-то правы? Ну, по своему я имею в виду…

Тот лишь пожал бронированными плечами.

— Без понятия, мэм. Может и правы. Но скажите мне вот, что. Их правда стоила вот этого?

Его закрытая бронёй рука повернулась в сторону и указала на группу людей, что собрались рядом с разрушенным зданием.

«Когуар» как раз проезжал мимо и Эмма смогла разглядеть около тридцати или сорока человек, которые в спешке разбирали завал очередного разрушенного дома, передавая обломки по цепочке и пытаясь поднять другие с помощью ломов.

— Жень, притормози здесь, — вдруг сказал Хиггинс.

— Ты уверен, серж? Так-то мне не кажется, что это хорошая идея и…

— Тормози давай, — гаркнул сержант. — Или забыл, что это вообще-то наш мир⁈

— Наш, так наш, — пожал плечами водитель и начал сбрасывать скорость. — А стреляют в нас тоже «наши», серж? А то я как-то не уточнил у них. Просто если они наши, то ерунда какая-то получается и…

— Жень, сделай одолжение…

— Заткнулся, сержант.

— Вот и славненько.

«Когуар» затормозил недоехав метров двадцать до разрушенного здания и собравшихся на обломках людей. Конечно же, они сразу же их заметили. Кто-то даже сбежал. Другие наоборот повернулись в их сторону. Но большая часть даже не обратила внимания, продолжив работы по расчистке завалов.

— Так, Карл, присматривай за обстановкой, а мы с Женей узнаем, не надо ли помочь, — сказав это он повернулся, чтобы приказать Эмме оставаться в машине, но к его удивлению дверь броневика уже открылась. — Да твою же…

Хиггинс быстро выскочил наружу и успел ухватить журналистку за воротник жилета.

— Ты куда ещё собралась⁈

— Свою работу делать, сержант, — хмыкнула она. — Я вообще-то представитель прессы!

— А мы, вообще-то, на вражеской территории, — тут же парировал он. — Так что будьте добры засунуть свою задницу обратно в машину…

Она скорчила такое лицо, что Хиггинс быстро понял. Ему проще будет сразиться на голых кулаках с МД, чем уговорить её оставить свою задницу в бронивике и не высовываться наружу.

Эмма же двинулась в сторону собравшихся вокруг разрушенного здания гражданских, заметив, что Хиггинс оставил свою винтовку в машине. Точно так же поступил и их водитель. Видимо они не хотели нервировать людей, но сохранили при себе пистолеты, что висели на креплениях на правом бедре.

Впрочем Эмма сильно сомневалась, что даже большая группа людей сможет что-то противопоставить двум профессиональным военным в штурмовой броне со всеми её возможностями и усилителями.

— Майк, — шепнула она, но её оператор опередил её.

— Я запустил камеры ещё когда мы

— Окей. Будь поосторожнее, — отозвалась Кирн, быстро проверив работает ли её собственная портативная камера, закреплённая на жилете.

Точно такая же имелась и у Майка. Одновременно с записью видео они также писали и звуковую дорожку, так что даже если с видео что-то случится, у них всегда останется аудиофайл.

— Здравствуйте! — громко поприветствовала Эмма несколько человек, который вышли им на встречу. — Мы…

Прилетевший ей в голову камень оборвал её на полуслове.

Удар оказался больше неожиданным, чем сильным и не причинил какого-то вреда, попав в защищающий голову шлем. Но этого все равно хватило для того чтобы едва не уронить её на землю.

— А ну положил камень! — рявкнул голос у неё за спиной и в тот же миг чья-то рука потянула её назад, скрыв за высокой фигурой. Эмма поняла, что Хиггинс заслонил её собой.

— Убирайтесь отсюда, выродки! — проорал один мужчина.

— Ублюдки, вам мало того, что вы уже устроили⁈ — закричал второй, сжимая в руках стальной лом.

— Так, дружище, положи эту штуку, — пригрозил ему второй десантник, чьё оружие уже смотрело в грудь мужчины.

— Эмми, ты как? — взволнованно спросил Майк.

— Я в порядке. Они просто по шлему попали…

— МЫ СКАЗАЛИ, ЧТОБЫ ВЫ УБИРАЛИСЬ!

— А ну успокоились! — рявкнул Евгений, сделав шаг вперёд. Скорее всего он усилил громкость внешних динамиков брони, потому что уж больно громко прозвучал его голос.

В любой другой ситуации, возможно, это сработало бы. Но только не сейчас. Вместо того, чтобы испугаться и отступить, люди наоборот, начали напирать. Кто-то с задних рядов швырнул ещё один камень и небольшой осколок бетона бесполезно ударил в грудь сержанта Хиггинса.

— Немедленно положите инструмент и камни! — так же громко как и его подчинённый заговорил Хиггинс. — Если вы нападете, то мы вынуждены будем сопротивляться!

Высунувшись из-за его фигуры, Эмма увидела, что перед ними собралось уже полтора десятка мужчин и женщин. У некоторых в руках были ручные инструменты. Другие сжимали камни. Выражение их лиц представляло из себя смесь из злобы и отчаянья, а покрасневшие из-за пыли и недосыпа глаза делали похожими на зомби из старых фильмов, которые она смотрела раньше.

— Эмма, иди в машину! — приказал сержант. — Мы разберём… какого хрена ты делаешь⁈

Прежде чем он успел сделать хоть что-то, она скользнула вперёд, увернувшись от его руки, которой он попытался вновь схватить её за воротник жилета и быстро вышла к толпе высоко подняв руки.

— Успокойтесь пожалуйста, мы не хотим причинить вам вреда! Мы лишь хотели…

— Проваливайте!

— Ублюдки!!! Помочь⁈ За каким чёртом вы тогда нас бомбили!

— Мрази, убирайтесь из нашего города!

— Да! Вас сюда никто не звал!

— Пожалуйста, мы можем вам помочь! — закричала Эмма, старясь перекричать вопли толпы. — Мы можем помочь вам с завалом и…

— СУКА!

Прилетевший откуда-то сбоку камень в этот раз оказался брошен куда точнее. Попал ей в лицо, прямо под шлем. На миг мир потемнел, но Эмма успела заметить бросившуюся на неё женщину. Молодая, на вид не старше двадцати лет, она кинулась на неё с обезумевшими от горя глазами.

— ТВАРЬ! — истошно проорала она, прыгнув на Эмму и ударив её руками по лицу. — СДОХНИ! ВЫ ВСЕ ДОЛЖНЫ СДОХНУТЬ, ВЫРОДКИ!

— А ну отошла от неё! — прокричал кто-то сбоку. — Назад! А ну отошли назад, я сказал!

Кирн прикрывала лицо руками от ударов, неожиданно ощутила, как придавивший её к земле вес исчез. Кто-то стащил с неё размахивающую руками женщину в сторону.

— МОИ ДЕТИ! ТАМ БЫЛИ МОИ ДЕТИ, СУКИ! — орала она, пока Евгений оттаскивал её в сторону держа рукой за волосы. — ВЫ УБИЛИ ИХ! УБИЛИ…

Последний её крик превратился в практически нечеловеческий, пропитанный болью и горем вопль.

— Эмма, ты в порядке⁈ — Майк упал рядом с ней на колени.

Отмахнувшись от него, Кирн попыталась встать, но пошатнулась и едва не упала вновь. Она успела увидеть, как взбудораженные происходящим и переполняющим их кровь адреналином мужчины двинулись в их сторону.

Оглушительная очередь прошла прямо над их головами, плетью хлестнув по остаткам стены разрушенного здания.

Сидящий за турелью внутри «Когуара» Карл развренул установленный на поворотной станине роторщик и направил его прямо на собравшуюся толпу.

— Ещё шаг и я открываю огонь! — предупредил он.

В этот раз внушение сработало и люди остановились. Именно остановились, а не отступили. Вместе камней в них вновь полетели оскорбления и ругательства.

— Живо, назад, — приказал Хиггинс и в этот раз в его голосе не осталось даже намёка на желание спорить.

Прикрываясь им, будто щитом, Эмма бросилась обратно в «Когуар». Не прошло и десяти секунд, как броневик тронулся с места, а вслед ему летели проклятия и камни.

— Вот ведь гнилые ушлёпки, серж! — крикнул с турели Карл. — Нет, ты видел, что творят!

— Я видел, — мрачно отозвался Хиггинс, поглядывая назад.

— Тебе надо было позволить мне разобраться, — усмехнулся стрелок. — Одной бы очереди хватило. Все легли бы…

— Карл, сделай одолжение и закрой рот, — рявкнул Хиггинс и его голос выдал все напряжение, которое сейчас испытывал сержант. — Кирн, ты как?

— Нормально, — ответила Эмма, пытаясь рукой остановить обильно текущую кровь из разбитой камнем брови.

Видимо её ответ совсем сержанту не понравился. Он повернулся в её сторону, негромко выругался и вылез со своего сиденья, чтобы пролезть в салон.

— Сними шлем, — приказал он. — Ты… как там тебя? Майк, да? Дай аптечку… нет, выше.

Оператор быстро достал выкрашенный в яркий цвет кейс и передал его Хиггинсу, а тот принялся обрабатывать рану на голове журналистки.

— Ну, что? — спросил он, обеззараживая рану. — Довольны? Может хватит испытывать судьбу? Будь эта сука чуть точнее, и ты бы без глаза осталась!

Эмма ничего не сказала, отведя взгляд в сторону. Хиггинса такой ответ не устроил. Максимально осторожно взяв её подбородок закрытыми бронированной перчаткой пальцами, он повернул её лицо к себе.

— Я спросил, достаточно ли вы нагулялись? Или риска ещё не хватает?

— Мне надо делать свою работу, — огрызнулась Эмма. — Точно так же, как вам надо делать свою…

— Мой работа состоит в том, чтобы тебя не прикончили, дура, — не остался в долгу сержант. — А ты, кажется, мешаешь мне из всех сил! Или, что? Не понимаешь, в какой ситуации мы находимся? Нам тут не рады…

— Интересно почему, — пробормотал себе под нос Майк. — Ах, да! Точно! Мы же разнесли им город. Убили кучу мирняка…

— Сопутствующие потери, братан, — пожал плечами сидящий за рулём Евгений. — Бывает…

— Рот закрой и веди машину! — рявкнул Хиггинс и снова повернулся к Майку с Эммой. — А теперь, слушайте

Эмма ответила не сразу. Её молчание продлилось целых три секунды, что, как оказалось, было на три секунды больше, чем готов был дать ей на ответ Хиггинс.

— Я спросил, ты поняла! — повторил он вопрос холодным тоном и приблизил своё закрытое глухим шлемом лицо к её собственному.

— Поняла, — отозвалась Эмма. — Мы поняли. Больше никаких выкрутасов.

Хиггинс ещё несколько мгновений смотрел на неё, после чего закрытая шлемом голова наконец кивнула.

— Вот и славно.

* * *

В таком ключе прошло ещё девять дней.

Шесть следующих дней она каждый день выезжала вместе с Майком под охраной сержанта Хиггинса и его людей. Сначала на улицы Уратрехта, а затем и в его пригороды, когда их окончательно зачистили от остатков укрывающихся там сил Альянса. На самом деле, оказалось их там не так уж и много. Всего несколько разрозненных отрядов. Лишённые инфраструктуры, связи, поддержки и возможности пополнять ресурсы, как материальные, так и технические, они достаточно быстро обнаруживались либо разведывательными отрядами, либо беспилотниками. Либо же, уже реже, находящимися на низких орбитах кораблями Федерации или размещенными там спутниками.

Как правило, после этого происходило одно из трёх. Если позволяли обстоятельства, то наносился огневой удар. Либо с орбиты, либо же штурмовой авиацией. Однажды Эмма даже смогла запечатлеть потрясающе пронзительные кадры того, как тройка «Тритонов» переоборудованных для огневой поддержки наземных сил взлетали с посадочной площадки как раз для такого рейда.

Но такие случае были редкостью.

В первое время никто не хотел рисковать. Как объяснил ей Хиггинс во время одного из выездов, у противника ещё более чем достаточно переносных ракетно-зенитных комплексов для того, чтобы хлопнуть их птичек, даже не смотря на то, что они работали с больших дистанций. Так что чаще по обнаруженной позиции… предполагаемой, как ей сообщил потом Хиггинс, работали низкокалиберной кинетикой с орбиты.

Разумеется, низкокалиберной её можно было назвать с очень большой натяжкой. Просто вместо подобия взрыва сравнимого по мощности с небольшой тактической боеголовкой, засевшие в укрытии бойцы Альянса получали на свою голову нечто полегче. Впрочем, этого вполне хватало для того, чтобы снести и противника, и укрытие, и всё, что находилось в радиусе сотни метров от места попадания.

В остальное же время работали отряды быстрого реагирования. Как однажды пошутил Карл, там где количество «сопутствующих потерь» превысило бы сотню. В такой ситуации лупить кинетикой с орбиты уже как-то некрасиво. Эмма хорошо запомнила тот момент. Карл ещё долго смеялся над своей шуткой.

Тем не менее, как бы опасно это не выглядело на первый взгляд, такие рейды почти всегда заканчивались исключительно всегда в пользу Федерации. У противника просто не осталось средств адекватного противодействия закалённым в боях солдатам в штурмовой броне.

Но самое интересное случилось на девятый день пребывания Эмма на Новом Роттердаме.

Утром она вышла из жилого блока, где ей с Майком выдали небольшую комнатушку для проживания и направилась в столовую для рядового состава, чтобы позавтракать. Вообще-то, она могла бы и не делать этого, так как находясь на некотором, так сказать, особом положении, она могла спокойно пользоваться столовой для офицеров. И, казалось бы, это довольно логичный вариант. Поближе к начальству, да и меню там было пошире в плане выбора.

Но она всё равно предпочитала именно столовую для рядового состава. И не из-за желания показать, что она одна из них. Это было не так и никогда не станет. Нет. Просто именно простые солдаты были ей ближе и, как это не смешно бы прозвучало, честнее.

Эмма зашла в столовую, помахав стоящим на входе десантникам и те тут же поприветствовали её в ответ. Она достаточно быстро стала чем-то вроде местной знаменитости и на то имелась довольно веская причина.

Как оказалось, она одна единственная из всех отправленных с Андерсеном корреспондентов оказалась достаточно сумасшедшей для того, чтобы спуститься на Уратрех в первой волне вторжения. Остальные же предпочли куда более безопасные каюты на борту дредноутов флота адмирала Андерсона. Решили переждать горячую фазу боя при вторжении на планету, чтобы лишний раз не рисковать своей шкурой.

Впрочем, она не ждала, что такое положение продлится долго. Первые её «коллеги» появились на поверхности Нового Роттердама уже к вечеру того дня, когда они впервые ездили за город. Сейчас на поверхности планеты находилось по меньшей мере два десятка корреспондентов из самых влиятельных миров Ядра. В том числе и несколько её знакомых.

Так ещё и новости о её ежедневных поездках «за кордон» быстро распространились среди обычной солдатни. Почему-то Эмма была уверена, что не в последнюю очередь это случилось благодаря её сопровождающим.

Ну и наконец, имелся и ещё один, так сказать, плюс. Эмма была женщиной. Весьма красивой, чтобы даже с самым минимальным макияжем привлекать внимание. И она его привлекала. Ни раз и не два Карл в свойственной ему шутливой манере рассказывал слухи и шуточки, которыми начала обрастать её персона в последние дни. Слава богу, что Эмма была не из благородных девиц, а то могла бы умереть от стыда и смущения.

Так что она хорошо понимала, какой эффект оказывала симпатичная брюнетка, когда заходила в столовую полную пропитанных тестостероном мужчин.

— О, вы только гляньте, — шутливо свистнул один из сидящих за столом парней из роты «Дельта» — Малышка, а ты часом столовой не ошиблась? Сюда есть пропуска только у настоящих самцов.

Над тупой шуткой заржал весь стол. Даже сидящие рядом с парнями девушки. Забавно, но, похоже, что на них это определение распространялось точно так же, как и на парней.

Впрочем, Кирн ждала чего-то подобного.

— Если так, тогда чего ты тут делаешь, Гин? — спросила она, идя за подносом.

В этот раз стол уже ржал над бедолагой.

— Давай к нам, Эмми, — крикнул один из них, когда она взяла себе поесть.

Кирн и так бы направилась к их столу. «Дельту», поскольку именно с ней она спустилась на поверхность, она знала лучше всего. Но такое приглашение ей льстило. Приятно, когда тебя принимают за своего. Пусть хотя бы и внешне.

— Какие новости? — поинтересовалась она, садясь за к ним за столик. — Кстати, а где сержант?

— Всё, как всегда, Кирн, — услышала она знакомый голос и повернув голову, увидела сидящего в конце столика Карла. — Мы вторглись на планету, где половина

— Ага, — усмехнулась сидщая рядом с ним девушка. — Наш лейтенант сказал, что мы пишем историю, прикиньте.

— Да, — подтвердил кто-то напротив неё. — С дерьмовым сценарием.

— В точку, Лекс, — проворчал Карл. — Задрало. Бесит. Мы сидим тут уже почти две недели, вместо того, чтобы идти маршем к… как называется столица этой помойки? Хоть кто-то запомнил?

— Люнгдал, — Эмма ткнула вилкой в то, что по идее должно было представлять из себя омлет с беконом и свежими овощами, но больше походило на бесформенную кашу.

— Идиотское название, — сказал кто-то и остальные его поддержали.

— Прикиньте, — рассмеялась одна из девушек, что сидела напротив Эммы с яркой татуировкой на левой половине лица. — Когда я вернусь домой, меня будут спрашивать о том, как мы героически сражались, а я даже название этой дыры не запомню.

— О, это распространённая проблема, — сказал кто-то, но тут же получил справедливое возражение.

— Распространённая проблема, это отсутствие сигарет и нормальной жратвы…

— Карл, это правда, что вчера потеряли группу на окраинах? — спросила Эмма, когда народ закончил обсуждение.

— Да, — хмуро кивнул здоровяк. — Попали в засаду в пяти километрах от города.

— Всё настолько плохо, как говорят?

— Хуже, Эмми. Шестнадцать человек и всех перебили, как котят. Просто полный бред. От Женьки даже тела не осталось. Его броню, говорят, по кускам собирали. По очень маленьким.

Эмма грустно вздохнула. Их бессменный водитель, с которым она, Карл и Хиггинс на протяжении недели ездили в свои вылазки попал в тот злополучный патруль. А ведь она только начала привыкать к его шуткам относительно её задницы…

— Жаль.

— Не парься, красотка, — кивнул ей Карл. — Вот найдём тех, кто за это ответственен, и если даст бог повезёт и его величество флот решит передохнуть, а не швырять свои дротики с орбиты, то мы займемся этими уродами сами. Глядишь найдём гандонов и пальцы им повыдёргиваем. А может даже и…

Договорить он не успел.

Воздух в столовой, да и вообще над всей базой разрезали баззеры тревожных сирен. Настолько громких, что кажется даже столы завибрировали от их натужного и пронзительного воя.

Находящиеся в столовой солдаты вскочили со своих мест и бросились на выход. Эмма разумно не стала следовать их примеру, просто для того, чтобы не оказаться растоптанной этой толпой. Не те у неё габариты, чтобы толкаться у выхода с этими боровами. Так что она спокойно выждала с пол минуты и встав быстро направилась к выходу.

Когда она оказалась на улице, то стала свидетелем того, как база превратилась в подобие разворошенного палкой муравейника.

— Кирн!

Обернувшись, она увидела идущего в её сторону Хиггинса. Сержант шёл в её сторону от зданий для младшего командного состава.

— Хиггс, что происходит⁈

— Проблемы наверху, — сказал он, подходя ближе и указал пальцем в небо.

Подняв взгляд, Эмма не сразу, но смогла заметить крошечные, но достаточно яркие точки, которые двигались куда-то в сторону. Похоже, что корабли флота покидали низкую орбиту.

— Полтора часа назад в систему вошёл противник, — пояснил Хиггинс. — Похоже, что у наших ребят в серо-голубых мундирах сегодня наконец появится хоть какая-то работенка кроме швыряния камней по поверхности…

Глава 3

«Ловушка внутри ловушки»

Дальняя орбита Нового Роттердама

Флагман Экспедиционного корпуса ФЗФ

Дредноут «Кракатау»

— Адмирал, сэр. Прошу прощения.

Сидящий в кресле в самом центре флагманского мостика «Кракатау», адмирал Антон Андерсен внимательно следил за тем, как развивались события на планете. Информация от объединенного командования наземными операциями бесперебойно передавалась на борт его флагмана и сейчас выводилась на широкую голографическую проекцию перед адмиральским креслом.

Тем не менее, голос подошедшего к его креслу человека отвлёк Антона от этого занятия. Повернувшись, он заметил, что рядом с ним стоит начальник его штаба.

— Что у тебя? — спокойно спросил он, окончательно отворачиваясь от проекции.

— Мы опознали их, — деловито произнёс Арнольд Меер, протянув адмиралу планшет. — Всё именно так, как вы и предполагали, сэр.

— Хм-м-м, что же, давай посмотрим, Арнольд, кто попался нам в руки.

Взяв планшет в руки, Андерсен принялся читать. На экране перед его глазами была представлена сводка аналитического отдела, сделанная на основе полученных от расположенных за пределами гиперграницы сенсорных беспилотных платформ. Именно они, размещённые заранее, первыми засекли появление почти сорок минут назад крупной боевой группировки противника.

— Всё, как вы и предсказывали, сэр, — повторил Меер. — Они вышли с вектора ведущего на Аргарона.

— Это было ожидаемо, Арнольд, — пробормотал адмирал, продолжая читать данные с дисплея. — Аргарон ближайшая к нам их база. Далеко не такая оснащённая и крупная, но достаточная для того, чтобы служить перевалочным пунктом. Так тут нет ничего удивительного.

И так, их противник не поскупился для ответного удара. Ядром атакующих сил были восемь дредноутов типа «Эверест». Все, разумеется, были знакомы главному компьютеру «Кракатау». Название и сигнатуры двигателей каждого из них уже были подсвечены на планшете. Но оно и не удивительно, ведь совсем недавно все эти корабли ещё принадлежали Федерации. Флагман перед походом загрузил на борт наиболее полную базу по всем активам флота. Так что аналитические программы смогли опознать почти все корабли, что пришли сегодня по их душу.

Эти восемь «Эверестов» составляли ударное ядро, поддерживаемое меньшими по тоннажу и размеру устаревшими дредноутами типа «Голиаф». Тоже ничего странного. По мере замещения вторых первыми в мирах Ядра, старые корабли отправились дослуживать свой век в миры Внешнего Кольца, так что тут их было много. Всего мятежники смогли притащить сюда аж двенадцать штук, что, честно говоря, выглядело, как подвиг. По данным разведки всего в Пиренеях на момент начала восстания находилось аж двадцать два «Голиафа» и часть из них уже были уничтожены. Значит, для этого удара они собрали то, что оставалось.

В конечном итоге весьма скромным силам, которые Антон Андерсен выделил для удара по Новому Роттердаму, состоящим из двух полных эскадр «Эверестов» с «Кракатау» во главе на данный момент противостояло почти в двое большее количество дредноутов. Это если не считать восемь линейных кораблей типа «Невада» и более тридцати кораблей сопровождения, среди коих числились эсминцы, легкие и тяжёлые крейсера. Правда здесь в плане классификации и типов боевых единиц наблюдалась и вовсе полная солянка, что подтверждало теорию адмирала о том, что силы для удара собирались в спешке.

Лишнее доказательство того, что его план успешно работал.

— Они явно собирались в спешке, сэр, — будто прочитал его мысли начштаба.

— Сэр, вы ведь понимаете, что беспокоится нам стоит не из-за них, ведь так? — осторожно спросил Меер и на губах обычно спокойного до полной безэмоциональности адмирала появилась короткая улыбка.

— Конечно, Арнольд. Разумеется я это понимаю.

Потому, что среди всего списка кораблей противника более всего выделялась лишь одна единственная строчка.

— Даже не знаю, расстраиваться или нет, — спокойно проговорил Андерсен, глядя на дисплей.

— Да, сэр, — улыбнулся Меер. — У меня тоже создалось впечатление, что нами побрезговали.

В самом центре вражеского построения шёл монструозный корабль. Сенсоры платформ уже опознали сигнатуру его двигателей и провели сравнение с предыдущими данными, полученными ещё во время печальной обороны Трои.

Очевидно, что Агастус Кейн прислал сюда одного из своих мастодонтов в расчёте на то, что этого окажется достаточно, чтобы их прикончить. Иначе эту чудовище назвать язык не поворачивался. «Возмездие». Один из тройки этих монструозный мониторов шёл сейчас прямо сюда, явно намереваясь раздавить силы флота Земной Федерации.

— Что же, это нисколько не меняет наших планов, Арнольд, — сказал Андерсон, возвращая планшет в руки своего начштаба. — Будем действовать так, как планировали изначально. Жаль, что главное блюдо в ловушку не попадётся…

— Адмирал, я вынужден обратит ваше внимание на…

— Да, — перебил его Андерсен. — Я видел их. Ничего страшного.

Арнольд хотел было возразить, но потом передумал. Тем не менее он всё равно не понимал, как наличие сразу шести быстроходных военных транспортов, которые вместо того, чтобы остаться на границе системы продолжали следовать дальше вместе с остальными боевыми кораблями могло не напрягать?

— Сэр, — всё-таки решился он. — Скорее всего на их борту содержится значительное количество РПП и…

— Да, Арнольд. Скорее всего так и есть. Более того, я уверен, что их трюмы сейчас ломятся от загруженных в них ракетных платформ. Тем не менее, наши планы это не меняет. Даже наоборот, это только нам на руку. Передайте приказ по флоты. Приступаем к плану «Азенкур». Так же отправьте приказ курьерам. Пусть действуют по второму варианту. Не будем будоражить подозрительность наших «гостей» слишком рано.

Более спорить с адмиралом Арнольд себе не позволил, а потому просто вытянулся по стойке смирно.

— Есть, сэр. Будет исполнено.

Не прошло и трёх минут, как приказ подобно лесному пожару разошёлся по флоту. Двенадцать дредноутов типа «Эверест». Шесть линейных крейсеров типа «Стойкость» и три эскадры кораблей сопровождения, двенадцать из которых были тяжёлыми крейсерами и ещё шесть относились к классу эсминцев.

Именно с такими силами Антон Андерсен собирался выйти против более чем вдвое превосходящих его силы противника.

Тем не менее, флот Земной Федерации отступать не собирался. Тем более, что у адмирала ФЗФ имелся и несколько своих козырей в рукаве. Один из них, в виде четырёх крупных десантных кораблей типа «Калот», совсем недавно прошедших модернизацию на Аркадии, как раз сейчас торопился занять свою позицию в общем построении.

Спустя пятнадцать минут, когда все корабли заняли свои позиции, был отдан приказ и сформированная ударная группа начала ускоряться, выходя на нужную траекторию полета.

А ещё через двадцать пять, когда отправленный приказ долетел до границ системы, один из находящихся за пределами гиперграницы быстроходных курьеров скрылся в гиперпростраснтве.

* * *

Флагман 2й ударной группы АСМК

Монитор «Возмездие»

— Адмирал, они выходят нам на встречу. Всё так, как вы и предполагали.

Адмирал флота Альянса Свободных Миров Конкордии, Говард Ди'Анджело, коротко кивнул, стараясь скрыть свою нервозность. Ему одновременно не нравилась эта операция и вместе с тем он был чрезвычайно горд тем, что именно его поставили во главе одной из трёх самых мощных группировок флота.

Проблема заключалась лишь в том, что теперь ему предстояло доказать, что подобная ответственность была возложена на его плечи не просто так.

И он страстно желал, чтобы случай, в котором ему придётся доказывать свои навыки, был бы не столь важным. К несчастью, мир оказался глух к его желаниям.

— Да, я вижу, — произнёс Ди'Анджело, не сводя глаз с широкой голографической проекции. — Похоже, что наша ловушка всё-таки захлопнулась.

Спешка, спешка и ещё раз, спешка. Они торопились для того, чтобы прибыть сюда, как можно быстрее. Все ради того, чтобы избавится от Андерсона и лишить прибывшие в Пиренеи силы Федерации её командира. Разведка достаточно хорошо знала его флагман, так что когда отступающие отсюда силы доставили весть о том, что сам Адмирал Андерсен прибыл к Новому Роттердаму, шестеренки военной машины закрутились с утроенной силой, чтобы успеть собрать силы для ответного удара.

Сейчас, прямо на глазах Ди'Анджело, во все стороны от его флота расходились крошечные пометки разведывательных беспилотников, запущенных с кораблей. На огромном ускорении они расходились широким фронтом перед его силами, дабы предоставить максимально полные разведывательные данные. Говард не хотел лишний раз рисковать. Слишком уж многое сейчас зависело от того, сможет ли он выполнить свою задачу или нет.

Особенно сейчас, когда в его руках находился один из трёх самых мощных кораблей Альянса.

Бывший военнослужащий Федерации, сумевший без каких-либо связей добраться лишь до звания командора, он оказался крайне разочарован тем, что не смотря на свои таланты был грубо задвинут на третий план. Он отдал флоту почти тридцать лет своей жизни и всё, что он получил взамен — это яркое и обидное пренебрежение.

Теперь же всё изменилось.

— Данные первичного опознания?

— Всё так, как и докладывала разведка, сэр. Андерсон всё ещё здесь. Мы опознали «Кракатау». Если только он резко не сменил свой флагман, то это именно он.

Говард вновь лишь кивнул и в задумчивости почесал подбородок.

Что же, они задумали хорошую ловушку. Как и предписывалось планом, они имели двукратное превосходство в силах. Не просто по количеству кораблей, но именно по огневой мощи. Да, у их противника было куда больше новых «Эверестов». Двенадцать против восьми у самого Ди'Анджело. Но помимо них у Говарда были ещё две полные эскадры «Голиафов». Эти устаревшие по всем параметрам бегемоты проигрывали своим более молодым приемникам примерно в… да во всём, если уж на то пошло. Тем не менее, они всё ещё оставались дредноутами со всеми вытекающими. И они всё ещё были опасны и могли причинить значительные проблемы для их противника.

В конечном итоге, всё, что им требовалось, это подобраться к своему врагу на дальность стрельбы «Гунгнира». Как только это произойдёт, всё будет кончено. Главный калибр «Возмездия» всё ещё оставался одним из самых

Впрочем, у него имелся и иной козырь в рукаве. Шесть быстроходных транспортов, что сейчас двигались в самом центре построения его боевой группы.

— Продолжайте наблюдение, — приказал он, отворачиваясь от проекции. При изменении ситуации доложить. Я буду у себя в каюте.

Его помощник тут же вытянулся по стойке смирно.

— Будет исполнено, адмирал.

Ди'Анджело встал из кресла и не торопясь покинул мостик. До точки, откуда они смогут хоть что-то сделать своему противнику предстояло лететь ещё больше шестнадцати часов, так что у него имелась время не только на то, чтобы переодеться из строгой, тёмно-серой формы в контактный скафандр, но даже отдохнуть. Единственное чего он боялся, так это того, что их противник решиться на побег. Тогда предстоящее задания бы затянулось, но, похоже, что их враг решил не скромничать, что было лишь на руку самому Говарду.

Время для стрельбы ещё не настало… но уже скоро. Для начала им предстояло разжечь огонь на земле, но этим будут заниматься уже другие люди. И Говард надеялся на то, что у них всё получится…

* * *

Новый Роттердам

Оперативная передовая база, Уратрехт.

— Насколько всё плохо? — спросила Эмма.

— Достаточно для того, чтобы мы начали нервничать, — отозвался Хиггинс, идя рядом с ней. — Но, не настолько, чтобы бегать и кричать «всё пропало». Не переживайте…

— Ага, не переживайте, — с сарказмом в голосе передразнил его Майк. — Когда весь флот покинул орбиту, а мы застряли на этом комке грязи без нормальной поддержки с орбиты прямо посреди города заполненного людьми, которые не особо рады нас тут видеть. Конечно же, что может пойти не… ай, какого хрена⁈

— Рот закрой, — сказал идущий рядом с Майком Карл. — Или я следующий раз перед тем, как дать тебе подзатыльник я перчатку от брони надену. Понял меня, ага?

Майк бросил злой взгляд в сторону десантника, что-то пробурчал себе под нос, но больше резкий заявлений делать не стал.

Тем не менее, справедливости его слов это не отменяло.

— Хиггс, слушай, Майки ведь прав, так? — уточнила Эмма. — Мы остались без поддержки с орбиты?

— Успокойтесь, — с явным раздражением в голосе приказал ей сержант. — Сверху над нами остались три эсминца. Если на поверхности что-то рыпнется, то они вбомбят это в грунт до базальта. Говорю же, не нужно беспокоится. Такое развитие событий предполагалось и на этот случай есть специальные планы. Это армия, Кирн. Здесь есть планы на все случае жизни.

Он выглядел уверенно, но вот его слова… было в них что-то, что заставляло Эмму нервничать. Только она ни как не могла сказать, что именно.

Развёрнутая в Уратрехте база на первый взгляд находилась в полной безопасности. Да, Кирн всё ещё переживала относительно того, что располагалась она в самом центре города, но и тут имелись свои аргументы. Огромный парк, разбитый в месте, где была совершена первая посадка на поверхность планеты, всё ещё оставался достаточно открытым местом, чтобы к базе нельзя было подобраться незамеченными. Дополнительную безопасность обеспечивали наблюдательные посты, расположенные на крышах зданий по округе. Это, в купе с наличием военной техники, а, так же, воздушно прикрытия делало базу практически неприступной.

— И всё равно, бесит, — выругался Карл. — Нас должны были использовать для захваты столицы, а не несения чёртовой караульной службы…

— Там и без нас будет достаточно людей, Карлито, — отозвался Хиггинс, подходя ко входу в здание, где располагался оперативный штаб базы. — Поверь, если на мою долю выйдет меньше похоронок, то я буду только рад.

Достав из кармана своё удостоверение, сержант быстро показал его стоящим на карауле солдатам и те без проблем пропустили его внутрь.

А вот у Эммы с этим возникли проблемы.

— Проше прощения, мэм, но доступ ограничен. Только для офицерского и сержантского состава.

— Подождите, но у меня же есть…

— Приказ полковника, — прервал её один из караульных.

— Но…

— Приказ полковника, мэм, — вновь перебил он её. — Отойдите.

— Пошли, Эмми, — позвал её Карл. — Подождёшь у нас в казарме пока сержант закончит совещание. Уверен, что скоро ему расскажут много страшных военных тайн, которые он ну никак не сможет рассказать нам, простым смертным, после чего его отпустят. Пошли.

Раздосадованная, Эмма направилась вслед за ним и Майком в сторону от здания штаба. Они прошли несколько метров, когда Кирн услышала, как кто-то зовёт её сзади.

— Эмма! Эмма Кирн!

Обернувшись, журналистка увидела невысокого и полного мужчина, что сейчас бежал в её сторону, старательно пытаясь застегнуть выданный ему бронежилет на чрезмерно выдающимся животе.

— Привет, Дэнни, — поприветствовала она своего коллегу от журналистики. — Что, тебя тоже не пустили?

— Ага, привет. Да, отвернули. Сказали, что сейчас мой допуск не работает и… господи, да, как застегнуть эту штуку⁈

— Давай сюда, дружище, — усмехнулся Карл и подойдя к репортёру принялся настраивать ремни креплений. Ему потребовалось почти три минуты на то, чтобы всё сделать и Жилет наконец сел так, как положено.

Правда, учитывая объёмы его фигуры, смотрелось это весьма комично.

— Вот. Готово, — довольно произнёс Карл и даже хлопнул журналиста по спине, да так, что тот едва не пошатнулся. — Теперь ты в безопасности.

— Ага, спасибо, солдат. Я, как раз хотел…

Что именно он хотел сказать, Эмма не услышала. Её отвлёк выкрик Майка.

— Эй, гляньте наверх!

Кирн подняла голову к небу. Сначала она даже не сразу поняла, на что именно смотрит, но суть происходящего дошла до неё примерно через несколько секунд. Ровно в тот момент, когда смотревший на случившееся Карл тихо выругался и произнёс.

— Поздравляю, Эмми. Вот теперь мы действительно в заднице.

* * *

Пятью минутами ранее.

Эсминец ФЗФ «Сокол». Низкая орбита Нового Роттердама

— Продолжайте наблюдение за поверхностью, — приказал молодой капитан, стараясь скрыть свою нервозность. — Если от ОпКомма поступит приказ, мы должны быть готовы обеспечить поддержку наземным силам в течении пяти минут с момента получения команды.

— Конечно, капитан, — с самым серьёзным видом произнёс его старший помощник.

Молодой офицер не обратил внимания на то, что его старпом, который превосходил его, как по возрасту, так и по выслуги лет, одобрительно кивнул. Он даже не задумывался о том, что этот мужчина, который из-за своего отвратительного, на первый взгляд характера, так никогда и не сможет получить звание выше старшего лейтенанта, относился к нему с почти отеческой заботой.

Обычно таких офицеров быстро списывали, переводя на запасные и маловажные должности. Но, как известно, нет в мире вещей лучше всего сопутствующих

И сейчас старпом не просто рад был вернутся. Он был счастлив, что смог наконец заняться делом и быстро принялся на себя обязанности ответственного помощника и наставника для молодого капитана.

— Сэр, если позволите, — негромко сказал он. — Я бы рекомендовал подняться на сто километров над поверхностью. Так мы в последствии сможем сократить время выхода к возможной цели.

Стоящий рядом с ним молодой офицер тут же обдумал его слова и быстро кивнул, мысленно ругая себя за то, что не подумал об этом раньше.

— Хорошее предложение, — сказал он. — Отдайте приказ, пожалуйста.

— Конечно, сэр, — улыбнулся старпом и направился к навигационному посту, когда по мостику «Сокола» неожиданно разнёсся испуганный вскрик.

— Капитан! Фиксируем вспышку на поверхности!

От этого выкрика у молодого офицера кровь застыла в венах. Учитывая ситуацию, это могло означать лишь одно.

— На проекцию! — приказал он и тут же картинка с внешних камер эсминца появилась в центер мостика.

— Господи, — произнес кто-то шёпотом за его спиной.

Облачный покров над частью суши расходился кругами. Прямо в центре этого рваного нимба от земли поднимался, высокое чёрно-серое грибовидное облако.

— Оценка!

— Расчетная мощность взрыва в пределах одной мегатонны, сэр, — ответил тут же оказавшийся рядом с ним старпом.

Он хотел сказать что-то ещё, но его капитан и так уже знал, что сейчас является наиболее важной информацией.

— Куда они ударили?

— Люнгдал, сэр, — сообщил один из офицеров тактиков. — Планетарная столица.

На мостике повисла гробовая тишина. Казалось, что даже температура в отсеке, где все параметры скрупулезно контролировались системами климатконтроля, стал на несколько градусов холоднее.

— Они взорвали собственную столицу? — не поверил своим словам он. — Но, зачем они…

И тут до него дошло. По какой-то абсолютно иррациональной причине факт только что случившегося события и того, что именно сейчас штурмовые силы экспедиционного корпуса направлялись к городу никак не хотели уживаться друг с другом.

А ведь это было именно так.

— Связь! — почти судорожно выкрикнул капитан. — Есть контакт с силами на поверхности рядом со столицей? Хоть что-то в эфире?

Ответ последовал очень быстро.

— Нет, капитан. Вообще ничего. Только помехи. Видимо последствия электромагнитного удара, но они быстро пройдут. Взрыв был наземным и…

— Сэр, — старпом подошёл к нему практически в плотную, так чтобы никто другой не смог услышать его голос. — Капитан, если позволите, то я рекомендую вам сосредоточится на защите наших сил на поверхности. Если это только начало, то им вскоре может потребоваться помощь, а пока наш флот занят, мы и другие эсминцы единственные кто может им помочь.

— Да, — так же негромко ответил капитан, быстро оценив дальновидность подобного решения. — Согласен. Сообщите на «Гюрзу» и «Тигра», что мы собираемся…

Ни старпом, ни кто бы то ни было ещё никогда так и не сможет узнать, что именно о собирался приказать.

Двигающийся по инерционной траектории небольшой контейнер в этот момент прошёл в восьмидесяти метрах от левого борта «Сокола». Его простейшие датчики сближения быстро определили, что эсминец находился в зоне поражения и сообщили эту информацию на компьютер взрывателя.

Термоядерная боеголовка мощностью более двадцати мегатонн, одна из нескольких, что имелись в руках Альянса на Новом Роттердаме своим взрывом стёрла «Сокол» и его экипаж с лица вселенной.

* * *

Флагман Экспедиционного корпуса ФЗФ

Дредноут «Кракатау»

— Что же, похоже, что всё будет несколько сложнее, чем мы ожидали, — спокойно произнёс адмирал Андерсен, бесстрастно глядя на поток получаемых сообщений с НовогоРоттердама.

— «Сокол» и «Тигр» потеряны, сэр, — сообщил ему Меер и в его голос звучал, как скрежет битого стекла. — «Гюрза» очень сильно пострадала и сейчас постепенно снижается к пределу Роша планеты. Если они не смогут восстановить управление, то, боюсь, мы потеряем и его.

Адмирал выслушал его бесстрастно и спокойно.

— Печально, — произнёс он таким тоном, будто всё, что только что произошло, имело не большее значение, чем нечаянно разлитая чашка чая. — Похоже, что нам придётся заняться этой проблемой по возвращению, Арнольд.

— Конечно, адмирал, — несколько напряжённо отозвался Меер, который хоть уже и успел привыкнуть к этой холодной отстранённости своего начальника. Но всё равно не мог так легко забыть о том, что они только лишились двух эсминцев, скорее всего потеряют третий и большей части сил собранных для штурма столицы Нового Роттердама. — Как прикажете.

— Думаете, что я не отношусь к случившемуся достаточно серьёзно? — поинтересовался Андерсон, читая донесения с одного из дисплеев своего кресла.

— Подобные предположения не в моей компетенции, сэр, — выдал максимально формальный ответ начштаба, спрятавшись за этой формулировкой, будто за бронёй.

Тем не менее, к его удивлению его начальник заговорил вновь.

— И всё-таки, ты так думаешь, — вздохнул сидящий в кресле мужчина и отодвинув рукой монитор, поднялся на ноги. — Поверь мне, я воспринимаю случившееся максимально серьёзно. Но, как бы не были печальны эти потери, сейчас мы ничего с ним поделать не сможем. Наша главная задача состоит в том, чтобы лишить мятежников флота, как единственного инструмента для проецирования своей силы. Без кораблей они ничего не смогут нам противопоставить. Все их наземные силы после это станут ни чем иным, как мишенями для наших орбитальных бомбардировок.

Вся эта операция была задумана именно ради этого. То, что в самом начале могло выглядеть, как попытка напасть на занятые Альянсом миры, на самом деле ею не являлась. Антон Андерсон прекрасно знал, как многие критиковали его за глаза. Знал, что считали его идею с широкомасштабным нападением сразу на пять систем глупостью и бессмысленным распылением сил.

Что же, он этого и не отрицал. Главное, чтобы противник знал, какие миры он атакует. Главное, что их враг видел, что они настроенны сражаться за них всерьез. И тогда, возможно, их оппоненты решатся воспользоваться этой глупостью. Нанесут удар по его кораблям в тот момент, когда они будут заняты поддержкой наземных операций и обороной осаждаемых миров.

И сейчас они все находились прямо посреди разворачивающегося представления. Андерсен не сомневался в том, что его флагман опознали во время его пребывания у Аркадии. Не сомневался он и в том, что разведка Альянса найдёт способ передать эти сведенья. Всё, что ему оставалось, это создать ситуацию, в которой его противники не смогут удержаться от искушения и лишить явившегося в их дом дракона его головы.

К несчастью для них, похоже, что их противник

— Арнольд, передайте на «Калоты» приказ. Пусть приступают к развёртыванию «Гадюк».

— Будет исполнено, адмирал.

От автора: я прошу прощения, знаю, что глава небольшая, но пока только так. Следующая будет в воскресенье.

Глава 4

«Ловушка внутри ловушки. Часть II»

Десантный транспорт ФЗФ «Роджер Янг»

Четвёрка переоборудованных десантных судов типа «Калот» приняли приказ адмирала и сразу же приступили к выполнению заранее подготовленного плана действий.

Совсем недавно прошедшие модернизацию на Аркадии, они теперь уже не могли выполнять свою главную обязанность для которой были изначально созданы. А именно быструю доставке наземных подразделений для последующей их высадке на планету. Более того, раньше никто бы даже не подумал о том, чтобы пустить эти корабли в космический бой в составе боевой группы, учитывая их слабое бронирование и не особо крепкие щиты. Точнее практически полное их отсутствие.

Тем не менее, теперь, не смотря на то, что концепция их применения изменилось, нельзя было сказать, что такие перспективы сильно радовали их экипажи…

— Капитан, поступил приказ, — сообщила ему старпом. — Начать развёртывание «Гадюк» по плану «Альфа-2».

Сидящий в кресле Альдо Тремейн коротко кивнул.

— Ну, раз получили, значит не будем заставлять адмирала ждать, Мария. Начинайте запуск и передайте на остальные корабли, чтобы следовали нашему примеру.

— Так точно, сэр.

Старпом, хорошенькая на вид девушка, развернулась, чтобы отдать соответствующие приказы, а Альдо задумался. О том, что всё это было как-то глупо. Нет, он не имел в виду всю эту затею с самодельным, сделанным практически на коленке носителем. Его раздражала скомканная и неправильная цепочка командования, образовавшаяся на кораблях. Почему-то какой-то умник решил, что раз он командовал «Янгом», то должен и осуществлять командование крылом, что теперь базировалось в переделанных и модернизированных ангарах транспорта.

А это было в корне не верно. Следовало подумать о том, чтобы ввести сюда дополнительную должность или должности. Чтобы он занимался только командование кораблём и его экипажем, а не решал проблемы этих птенцов…

Последняя мысль едва не заставила его рассмеяться. Он, заменивший свое погибшего капитана на борту сбежавшего с Конкордии эсминца, абсолютно случайно попавший теперь на эту должность, должен был командовать вероятно первым соединением носителей во всё флоте Федерации. Всё это выглядело, как какой-то абсурдный сон. Похоже, что кто-то очень уж сильно похвалил его действия прибывшему адмиралу Андерсену.

И всем почему-то было наплевать на то, что сам Альдо ни черта не понимал в своей новой профессии. Справедливости ради, наверное, можно было отметить, что никто не понимал. Они были для этого ещё слишком молоды.

— Начали запуск, сэр, — сообщила ему подошедшая старпом. — «Гадюки» и «Гадюки-Е» стартовали. Проблем нет.

— Спасибо, Мария, — поблагодарил он её и сдержался, чтобы не добавить, что проблем нет пока что. — Теперь нам остаётся только ждать…

* * *

Каждый из переоборудованных «Калотов» нёс на своем борту сорок лёгких ударных корветов. Точнее, так было раньше, когда из всего соединения носителей существовал лишь один старый и потрепанный «Роджер Янг». Сейчас их несколько доработали, расширив ангары и увеличив их внутреннюю вместимость на десять единиц, что в конечном итоге позволило разом создать ударную группу из двух сотен боевых машин.

Впрочем, далеко не все из них имели атакующий потенциал. Лишь сто двадцать «Гадюк» несли на своей внешней подвязке пакеты обычно предназначены для запуска противокорабельных ракет. Да, они были слишком слабы, чтобы угрожать кому-то крупнее их самих или, на худой конец, эсминцу или легкому крейсеру. О том, чтобы нанести значительный урон даже тяжёлому крейсеру, не говоря уже о кораблях выше рангом речи даже не шло. Тут могли помочь только лишь массированные залпы едва ли не в упор, что равнялось самоубийству.

Но главная их задача заключалась не в этом. Тем более, что никаких противокорабельных ракет у них на данный момент не было и в помине. Каждая из машин была под завязку нагружена противоракетами в качестве основных боеприпасов.

Куда большие надежды командование флота Федерации возлагало на новую модификацию машины. Собранную, как, кажется и всё связанное с этой концепцией в спешке.

Новая «Гадюка-Е» была не чем иным, как все тем же корветом, с которой сняли абсолютно все вооружение. И под словом всё, подразумевалось действительно всё. Бортовая энергетическая артиллерия. Системы для крепления внешних ракетных пакетов. Даже из трёх лазерных кластеров ПРО был оставлен лишь один, прикрывающий машину с носовой полусферы. Всё лишнее по мнению инженеров оборудование было сокращено ради того, чтобы направить высвободившиеся энергетические мощности для нового снаряжения.

Этим самым снаряжением выступал полноценный корабельный комплекс РЭБ и системы постановки помех. Вряд ли имя этого гения когда либо попадёт в отчеты. Скоре всего в дальнейшем его заслуги будут приписаны абсолютно другому, не связанному с этим творением человеку. Тому, кто выслушал руководителя группы техников о том, что на складах имеется огромное количество так и не использованных для своей цели комплектов корабельного оборудования, заказанного по проекту расширения парка эсминцев флота Федерации. Но этот проект так и не был реализован. Из-за рейнско-верденской войны руководство флота сочло, что раздувать количество слабых и слабозащищённых корабликов просто не имеет смысла. Были достроены лишь двадцать три из них, чьи корпуса находились в стадии доводки, а остальные сто семьдесят семь так и не воплотились в металле.

А вот комплекты оборудования, заказанные для них на верфи Марса, лежали на складах. Так, почему бы не воспользоваться ими, поставив оборудование на облегчённые корветы и получить тем самым высокомобильную платформу РЭБ и постановки помех для флота?

Так и родилась «Гадюка» в модификации «Е». И сейчас восьми десяткам из них, доставленным на Аркадию вместе с остальными силами флота адмирала Андерсона, предстояло доказать жизнеспособность этой идеи.

* * *

Флагман 2й ударной группы АСМК

Монитор «Возмездие»

— Адмирал, сэр, получены данные с Нового Роттердама.

— Давай их сюда, — произнёс Ди'Анджело и протянув руку, коснулся одного из дисплеев своего кресла.

Итак, пока всё развивалось по плану, хотя Говард был абсолютно уверен в том, что эта часть их операции провалится с треском. Он просто не верил в то, что оставшимся на поверхности войскам удастся нейтрализовать оставшиеся на орбите планеты корабли.

Тем не менее, каким-то чудом это им всё таки удалось. И не только это. Прямо на дисплее перед Ди'Андежло висел видео файл с последствиями взрыва термоядерного заряда прямо на поверхности планеты. Взрыв и последовавшая за ним ударная волна разом уничтожили все силы, которые

…вместе с большей частью города.

И глядя на это, Говард не знал, как он должен себя чувствовать в этот момент. Он никогда не был на Новом Роттердаме. На самом деле, до сегодняшнего дня он даже не бывал в этой системе. Но, даже не смотря на это, это была их система. Это был их мир и их город. И Говард готов был поспорить на собственную фуражку, что никто даже не заикнулся о том, чтобы эвакуировать людей из столицы до взрыва.

Не потому, что у них не было на это времени, или что-то в этом духе. Нет. Просто потому, что подобное поведение могло намекнуть их противнику на заготовлению ловушку.

И? Что в итоге? Если верить этим донесениям, то они уничтожили целый ударно-штурмовой корпус десанта Федерации. Семь с лишним тысяч человек с приданной им техникой, обмундированием и снаряжением. Хороший ли это куш?

Любой на месте Говарда скажет, что да. Даже сам Говард так скажет. Но, каковы будут последствия для тех, кто находился в столице и пережил случившееся? Что будет с людьми, которые пережили взрыв и теперь будут вынуждены подвергнутся радиационному заражения? Да, современные боеголовки были относительно «чистыми». При взрыве реагировало более девяносто девяти процентов активного вещества.

Но девяносто девять это не сто, как не посмотри. В особености это становилось важным, когда этот один процесс выпадал на поверхности в качестве радиоактивных осадков.

Да и вообще, имело ли смысл творить подобное? Как бы не кричали армейские офицеры недавно созданного государства, Ди'Анджело прекрасно знал — сила государства заключалась в его флоте. В нём и только в нём. Иного быть просто не могло. Без флота они лишаться возможности реагировать на угрозы. Они лишаться мобильности.

И Ди'Анджело не сомневался в том, что их противник думает так же. Не стоит врать. Все они собрались здесь сегодня для того, чтобы лишить друг друга этой силы. Или же, как минимум, значительно ослабить её.

А ослабленного противника куда проще добить в будущем.

— Ладно, дела на планете касаются наших грязнопузов, — вздохнул Говард и заметил, как его старпом усмехнулся, когда услышал одно из бытующих на флоте прозвищ для наземных подразделений. — Пусть пока сами разбираются с той кашей, которую заварили. У нас и своих проблем хватает.

С этими словами Ди'Анджело смахнул с дисплея полученные с Нового Роттердама данные и вернул обратно тактическую карту системы.

— Они всё таки решили идти к нам, — произнёс старпом, разглядывая изображение на голографическом дисплее.

— А у них нет вариантов, — пожал плечами Ди'Анджело. — Точнее есть, но слишком уж жирный куш у них на столе, чтобы не попытаться откусить от него хотя бы кусочек.

Говард не был идиотом и понимал, почему дредноуты Андерсона сейчас летели в его сторону, постепенно набирая скорость. «Возмездие». Огромный монитор выступал приманкой. С его потенциалом и огневой мощью, такой корабль мог стоить небольшой ударной группы. Что уж говорить о репетиционном уроне при потере одного из этих гигантов. Уж больно удар по Трое и последующие операции их разрекламировали.

Разумеется, глупо всё было ставить на один лишь этот корабль. Как бы того не хотелось, но современные условия космических сражений не терпели индивидуализма. Один корабль, каким бы мощным он не был, никогда не сможет противостоять более крупному подразделению. Точнее не так. Он сможет, но ровно до того момента, пока количество не перерастет в качество.

— Думаете, что их цель мы, адмирал?

— Я уверен в этом, — кивнул Говард. — Иначе Андерсон уже направлялся бы к краю системы, намереваясь скрыться в гиперпростраснтве. Если всё продолжил развиваться таким образом, они пройдут мимо нас, обстреляют ракетами и только после этого направятся на выход из системы. Андерсон постарается нанести нам максимально возможный урон и только лишь после этого отступит.

Ещё пару секунд понаблюдав за информацией, которая поступала на борт «Возмездия» с целого созвездия разведывательных беспилотников, что сейчас неслись в сторону вражеского флота, Говард вздохнул.

Ему бы очень хотелось, чтобы страхи их противника действительно являлись столь пугающими, как им должно быть казалось. К несчастью, это было не совсем так. Да, он лично видел, что сотворили «Гунгниры» его монитора с кораблями федералов на Трое. До сих пор перед его глазами стояла картины того, как двигающиеся со скоростью света золотистые иглы пробивали их корпуса, испаряя один за другим.

Но, как это часто бывает, всегда было «но». Но «Возмездие» и другие мониторы имели фактор внезапности для успешного удара. Но они находились на подходящей для этого удара дистанции. Но их противник был дезорганизован внезапным нападением и диверсиями на борту своих кораблей. И ещё десятки разных «но».

Сейчас же всех этих преимуществ у них не было. Как и их предки на Старой Земле ещё во времена когда корабли ходили под парусами, а солдаты надевали яркие мундиры, им придётся сразится стенка на стенку.

Лицом к лицу.

И Ди'Анджело пока не мог предсказать, во что вылиться подобное сражение. Говард посмотрел на хронометр, который отсчитывал время до момента, когда они наконец подойдут на расчётную дистанцию для запуска.

— Если всё будет развиваться именно так, как мы предполагаем, то начнём развёртывание РПП через одиннадцать… нет, через двенадцать часов. И проверьте системы «Эгиды». Думаю, что она нам пригодится.

* * *

Новый Роттердам

Уратрех

Оперативная база десантного корпуса Федерации

Часы, за которые оба флота сближались друг с другом, тянулись один за другим. Долгие. Тягучие. Тяжелые для каждого человека, что сейчас были заперты на борту своих космических левиафанов, что неслись на встречу опасности.

Но, какие бы эмоции и нервное напряжение они не испытывали, это время неумолимо утекало, словно песок сквозь пальцы. Оно заканчивалось для всех участвующих в этой трагедии лиц.

Всё это время Эмма не находила себе места, банально не зная, что ей делать. В любой другой ситуации она бы занялась своей работой, но только не сейчас. Она банально не могла её делать. Её даже с базы не выпускали, что, в общем-то, было логично, как не посмотри на случившееся.

Сама же база перешла в режим осады. Мобильные доспехи, одетые в броню десантники и автоматические орудия обороны периметра держали защиту, не подпуская к базе вообще никого. В особенности местных, которые едва только до них добрались новости о ядерном ударе, тут же потоком хлынули к базе, в надежде найти тут укрытие.

Когда Эмма об этом узнала, она едва не рассмеялась. Какое к дьяволу можно быть укрытие на базе

Тем не менее, какой бы отвратительной не была эта ситуация, Эмма почти что желала, чтобы хоть что-то наконец произошло. Это безумное и долгое ожидание постепенно сводило её с ума.

— Может ты прекратишь уже ходить туда-сюда, а? — предложил ей Майк. Оператор лежал на кровати и бросал не пойми откуда добытый им мячик в стену перед собой.

— Может ты возьмёшь свои советы и засунешь себе в задницу? — раздражённо предложила Кирн, даже не пытаясь как-то уменьшить резкость в своём голосе. — Я сама разберусь в том, что мне делать!

— Эй, чего ты на меня то бросаешься? — тут же вскинулся он, кинул мячик в стенку и поймал его, когда тот отскочил ему назад в руку. — Я всего лишь предложил. Ты сама себе хуже этими метаниями делаешь…

— Думаешь я не знаю⁈ — взвилась она и затем тихо выругалась и уселась на свою кровать.

Впрочем, весьма громкое название для узкой походной койки, комфорт сна на которой можно было бы сравнить разве что только с отдыхом на жёсткой деревянной лавке.

— Просто меня бесит это проклятое ожидание, Майки, — произнесла она. — Достало. Сидим и ждём. Ждём и сидим. Ничего не происходит! Бесит!

— Так и не произойдёт, — отозвался её оператор, вновь швырнув мяч в стену. — Не знаю, как тебя, но меня такое положение вполне устраивает. Особенно если учесть, что мы тут вообще-то застряли.

Эмма поморщилась от резкого шлепка, с которым мячик ударился об стенку и вновь отпрыгнул назад Майку в руку.

— Всё будут решать парни во флотских мундирах, а всё, что остаётся нам, это спокойно ждать, — пожал он плечами и снова кинул мячик в стену. — Всё. Баста. Мы не при делах.

Ещё один бросок и Эмма вновь поморщилась от звука удара.

— Так что расслабься, Эмми, — посоветовал он ей. — Мы всё равно ничего сделать не сможем. Но, в любом случае, уж лучше пусть они занимаются своей работой, чем мы будем совать голову в это чёртово пекло.

Майк размахнулся для очередного броска, но уставшая и порядком уже раздражённая Эмма встала и перехватила его руку.

— Ты, Майк, упускаешь из вида одну ма-а-а-а-ленькую деталь, — протянула она, забирая проклятый мяч из его руки. — Если эти гады разобьют наш флот, то мы останемся на планете. Останемся без прикрытия. Останемся без возможности с неё убраться. Останемся тут ждать, пока те, кто дали по заднице нашему флоту, не прилетят сюда, но уже со своими друзьями. И, как по твоему, что они сделают с такой жирной целью, как эта база, когда увидят её, а? Об этом ты подумал?

Видимо не подумал. Судя по тому, какое выражение лица появилось у Майка, он вообще не заходил в своих размышлениях так далеко вперёд. Но сейчас Эмма готова была поклясться, что у него перед глазами, как и у неё, когда она дошла к этим выводам своей головой, стояла картина орбитальных ударов по поверхности.

И такая перспектива ей решительно не нравилась.

— Оу-у-у-у, — произнёс он и его лицо побледнело.

— Вот именно, Майки, — кивнула Кирн. — Оу-у-у-у, это ещё очень мягко сказано.

Развернувшись, она с силой швырнула мячик в окно и тот улетел на улицу. И даже разочарованный вскрик оператора в ответ на потерю своей игрушки не уменьшил её удовольствия от того, что она наконец избавилась от этой хрени.

— Всё, я ушла, — сказала она, надевая куртку.

— Чё? Куда ты ещё собралась…

— Пройдусь, — бросила она, выходя из их маленькой коморки. — Достало сидеть в четырёх стенах.

С этими словами Эмма вышла из комнаты и прежде чем Майк успел хоть что-то ей возразить, ткнула пальцем кнопку закрытия двери. Спустившись на первый этаж, она вышла на улицу и на пару секунд прикрыла глаза от яркого солнца, что сейчас стояло практически в зените. Оглянувшись по сторонам, она прикинула в голове план базы. Кажется Карл говорил ей, что взвод Хиггинса будет сегодня на шестом посту, так что Эмма решали прогуляться именно туда.

База гудела, как разворошённый улей. Очень и очень злой улей. Пока она шла в сторону периметра базы, Кирн постоянно видела людей и солдат, которые торопились по своим делам. Несколько раз ей приходилось прижиматься к стенам, чтобы пропустить мимо себя автоматические колёсные погрузчики, которые доставляли снаряжение, боеприпасы или другое оборудование туда, где оно требовалось в данный момент.

Всё выглядело так, будто люди готовились к бою. И как бы мрачно это не прозвучало, это было именно так. Как и многие, она знала, что случилось со штурмовыми подразделениями, которые готовились к удару по столице. Вот, часто так бывает, когда задача на первый взгляд выглядела простой и понятной, а потому всё летела к чёрту из-за одной проклятой и неучтенной мелочи.

В данном случае ею оказалось не учтённое ядреное оружие. Когда после совещания Хиггинс рассказал ей о произошедшем, она сначала не могла поверить в случившееся. По словам сержанта, никто не боялся возможности подобного удара, потому, что, цитата: никто не ожидал наличия подобного оружия на поверхности Нового Роттердама. По предварительным разведанным и старым записям, оно никогда не хранилось на планете.

Почему кому-то в голову не пришло, что его могли доставить позднее, Эмма не знала. Как и то, почему вообще никто не предусмотрел такую возможность.

Уступив дорого проехавшему мимо неё «Броненосцу» с сидящими на его броне десантниками, Кирн помахала им рукой, на что тут же получила несколько приветливых выкриков в ответ и пошла дальше.

— Эмма! Эмма Кирн!

Обернувшись, репортёрша увидела идущего в её сторону тучного «коллегу».

— Здравствуй, Дэнни.

— Ты сейчас куда идёшь? — задал ей вопрос подошедший репортёр, поправляя надетый на голову шлем.

— К шестому. Хочу проведать своих ребят.

— Не против, если я пройдусь с тобой? — предложил он. — А то, если честно, не могу уже сидеть у себя. Если так и дальше буду в четырёх стенах, то просто с ума сойду.

— Да не проблема, у меня такая же фигня, — пожала она плечами. — Пошли.

И махнула рукой в нужную сторону.

— Как думаешь, насколько всё серьёзно? — поинтересовался он.

— Не знаю, — последовал её честный ответ. — Честно не знаю, Дэнни. Думаю, что всё будет зависеть от того, как справится наш флот. Потому, что если они не сдюжат, то мы точно окажемся в полной заднице…

— Как будто мы и так уже не там, — скривил

Эмма не стала ему отвечать и поправлять, что скорее всего их целью был именно штурмовой отряд. Это сейчас не имело смысла.

— А, что ты думаешь?

Его вопрос, заданный прямо в тот момент, когда была занята своими мыслями, на пару секунд поставил её в тупик.

— Что? Ты о чём, Дэн?

— Ну, как же, Эмма! — вскинул он руками. — Это же… я даже не знаю, как это описать. Это настоящая трагедия. И нужно показать её соотвественно…

— А, что там показывать, — пожала она плечами. — Дэн, идёт война. На ней гибнут люди. Парня, который с нами ездил в город убили всего пару дней назад, а я только начала к нему привыкать. Такова реальность и с этим ничего не поделаешь…

— Да я не об этом, Кирн, — отмахнулся он от её слов. — Меня куда больше волнует то, как правильно показать это.

— В каком смысле?

— Ой, давай только без вот этого, — на его широком лице появилась ироничная улыбка. — Все мы сюда приехали для того, чтобы снять самый горячий материал в своих жизнях. Вряд ли случится что-то более значимое в истории Федерации за ближайшие пятьдесят лет. А мы стоим тут! Буквально на пороге истории и наблюдаем её своими глазами! Наша задача правильно показать её нашей аудитории.

— Ну, в этом ты точно прав, — фыркнула Кирн. — Уж я точно собираюсь снять свой самый лучший материал. Проблема только в том, что сидя на базе, Дэнни ты этого не сделаешь…

— И? Что я должен делать? Как ты ездить с этой безмозглой солдатнёй? — его лицо приняло скептическое выражение. — Нет, спасибо, но у меня есть более полезные занятия…

— Просиживать свою задницу рядом со штабом в надежде на то, что кто-то поделиться с тобой крохами информации? — со смехом предположила Эмма, чем не слабо так уязвила своего «коллегу».

Шестой пост представлял из себя широкие ворота в западной части базы, предназначенные для пропуска тяжёлой техники. Сейчас они были перекрыты массивными воротами. На стенах рядом сними находились солдаты Федерации в полной броне, а рядом с ними, на специально установленных постаментах из стороны в сторону неторопливо поворачивались автоматические турели.

— Эй, Кирн! — услышала она усиленный динамиками знакомый голос. — Тебя сюда каким чёртом занесло!

Задрав голову, она увидела массивную фигуру, что стояла на стене у ограждения и повернула в её сторону свой шлем.

— Привет, Карл. Решила прогуляться.

— А этот, — Карл кивнул на идущего за её спиной тучного Дэнниэля. — Впрочем, ему, наверное, даже полезно будет. Давай, забирайся сюда.

Улыбнувшись, Эмма поднялась по лестнице на верх стены.

— Если кто-то будет ругаться, то скажи, что я для репортажа снимаю, — сразу предупредила Эмма, ухватившись за галантно протянутую руку Карла.

— Блеск, Эмми, — раздался смешок из его шлема. — Потому, что тут тебе точно будет что поснимать.

Сначала она не поняла, о чём именно он говорит, но когда окончательно поднялась на стену, то с трудом смогла сдержать отваливающуюся челюсть.

— Твою же…

— Ага, — Карл Рассмеялся, но, как обратила внимание Кирн, не снимал ладони с рукояти своей импульсной винтовки.

В тридцати метрах от стен базы собралась огромная толпа местных. Даже по самым скромным прикидкам тут натурально были тысячи людей. Если не больше. Нет, конечно же Эмма слышала о том, что местные собрались рядом с базой. Даже слышала шум и гвалт, что доносился из-за стен. Так что она ожидала увидеть толпу людей.

Но, совсем одно дело ожидать и уже совсем другое дело увидеть всё это с высоты шестиметровых стен базы.

— А наше начальство… — начала было она, но Карл сразу понял о чём именно она говорит.

— Знают ли эти ведроголовые о том, что у нас тут собралась такая прорва? Конечно. Нам даже приказ сверху спустили.

Из динамиков его шлема вновь послышался смех.

— Сказали вести себя спокойно и дружелюбно. А ещё попросили не провоцировать местных. А не то их потом хоронить всех негде будет.

Будто желая придать дополнительный вес его словам, размещённая на постаменте в нескольких метрах от них автоматическая турель повернулась на несколько градусов и угрожающие замерла, направив стволы в сторону толпы.

— Карл, чего они хотят? — спросил Кирн, слышала пыхтение у себя за спиной.

— Да хер его знают, — пожал он плечами. — Начали собираться тут пару часов назад. Как раз после того, как корабли свалили с орбиты. Видимо ублюдки чуют, что мы стали слабее.

Эмма ещё раз оглянулась на огромную толпу. С одной стороны подобное заявление выглядело совсем уж глупо. Что может противопоставить толпа людей пусть и запертым на базе, но вооружённым до зубов десантникам?

Мозг тут же подсказал ей правильный ответ. Например ещё один ядерный ба-бах. У Эммы до сих пор стояли перед глазами фотографии со спутников, на которых был изображён огромный кратер и то, что осталось от Люнгдала.

Как оказалось, даже когда ты проигрываешь в шахматы и у тебя совсем не осталось фигур, всё ещё можно победить, просто перевернув доску.

* * *

Флагман Экспедиционного корпуса ФЗФ

Дредноут «Кракатау»

Антон Андерсон вернулся на флагманский мостик своей флагмана. Он отходил, чтобы переодеться в свой контактный скафандр, отодвигая это действо чуть ли не до самого последнего момента. Антон всегда считал, что он, как командир, последним должен облачится в защитное обмундирование. Только так и никак иначе. Он не смог бы сказать точно, почему в его голове так прочно и сильно застряла эта мысль, но вытравить её от туда нельзя было никакими средствами.

— Что же, Арнольд, думаю, что мы можем приступать к первой фазе. Где наши «Гадюки»?

— Уже вышли к расчётным позициям, адмирал и ждут приказа, — тут же сообщил его начальник штаба, быстро сверившись перед этим с тактическим планшетом в своих руках.

— Тогда не будем заставлять их ждать. Отдайте приказ, Меер.

— Так точно, сэр.

Развернувшись, начштаба пошёл к секции связи флагманского мостика, чтобы передать приказания, а адмирал направился к своему креслу. Повесил шлем на подлокотник кресла и опустился в него, быстро выведя на дисплее актуальную информацию.

— Приказ отдан, сэр, — отрапортовал Арнольд, вернувшись на своё привычное место.

— Замечательно, просто замечательно. Как дела на планете?

— В данный момент удивительно спокойны, сэр, — сказал Меер, быстро открыв заготовленные отчёты, полученные «Кракатау» двадцать минут назад. — После уничтожения штурмового

— Либо выжидают удобного момента, — закончил за него Андерсон.

— Вероятно, сэр. Скорее всего так они и делают. Конечно же наши силы будут в полной готовности после случившегося, но…

— Но отразить атаку подобную этой они не смогут, — проговорил адмирал. — Да, я понимаю. И, всё таки, скажите им защищать себя любыми средствами и силами, Арнольд. Не хотелось бы вернутся и обнаружить, что наша наземная компонента была полностью ликвидирована.

Арнольд хотел было сделать замечание о том, что учитывая ситуацию уверенность в том, что они обязательно вернутся к Новому Роттердаму может быть несколько преждевременной, но довольно быстро вспомнил, что не его, начальника штаба, дело — делать непрошеные замечания.

— Разумеется, адмирал. Сейчас же отправлю сообщение.

Пока он ходил, отметки на тактической проекции в центре флагманского мостика «Кракатау» начали приходить в движение. Это отправленные ранее приказы наконец преодолели сотни и сотни тысяч километров холодного вакуума космоса и добрались до своих адресатов. Вырвавшиеся далеко вперёд перед флотом и теперь летящие по инерции «Гадюки» вновь запустили свои двигатели и сбросили электронную маскировку.

Первая фаза тщательно разработанного плана наконец началась.

* * *

Флагман 2й ударной группы АСМК

Монитор «Возмездие»

— Что за чертовщина⁈

Всё случилось настолько внезапно, что Ди'Анджело даже вскочил со своего места. Десятки крошечных точек, что обозначали запущенные почти десять часов назад разведывательные беспилотники, начали постепенно пропадать. Это происходило сначала хаотично. Одна тут. Другая там. Но очень быстро дроны стали исчезать небольшими группами, а затем и целыми десятками.

— Адмирал, мы лишились семидесяти процентов наших беспилотных платформ, сэр.

— Я и так это вижу, — отмахнулся от очевидного доклада Говард. — Как…

Она замер и задумался. Ответ пришёл к нему так же быстро, как и удивление от случившегося.

— Прекратить ускорение, — приказал Говард, когда пазл сложился в его голове. — Передать на «Мулов». Пусть приступают к сбросу РПП. Флоту перейти в боевое построение по плану Три. И начинайте разворачивать модули «Эгиды».

Приказы были отданы им практически моментально и сразу же были приняты к исполнению. Флот с «Возмездием» во главе потушил свои двигатели, перестав набирать скорость. Крошечные вспышки двигателей пространственной ориентации ознаменовали начало перестроения. Вся группа кораблей начала перестраиваться, собираясь в подобие широко разнесённого шара.

Одновременно с этим, двигающиеся в центре флота быстроходные транспорты вышли на заранее предопределенные им позиции и раскрыли свои трюмы. Наружу начали постепенно вылетать автономные ракетные пусковые платформы. Целые десятки их разлетались во все стороны, на своих слишком слабых двигателях для того, чтобы они двигались вместе с кораблями когда те шли с ускорением. Но их было более чем достаточно, чтобы дешёвые и, по сути, одноразовые платформы могли свободно маневрировать в космосе.

Десять. Двадцать. Восемьдесят. Сто пятьдесят. Количество выпущенных платформ быстро переросло за четыреста штук, пока не подобралось к отметке в шесть сотен. Огромное количество, которое прибавляло к суммарной массе залпа всего флота Ди'Анджело пугающие шесть тысяч ракет.

Более чем достойный способ ударить ненавистного врага.

Ранее Говард не собирался использовать их столь поспешно, но потеря сигнала с таким количеством беспилотников могло означать лишь одно. Либо их противник научился каким-то образом запускать свои ракеты так, что даже датчики части Черенкова не могли отследить их безумно «яркие» для сенсоров двигатели, либо, что более вероятно, использовал собственные беспилотники или же корветы.

Сам же Ди'Анджело склонялся именно ко второму варианту. Он уже слышал о том, что федералы увеличивали выпуск своих небольших ударных корабликов, но не рассчитывал, что встретимся с ними так быстро. Видимо, в даном случае он ошибся и Андерсон притащил их с собой из Ядра.

Сами по себе корветы не могли представлять угрозы для кораблей Ди'Анджело. Они были слишко слабы для этого. Но это не значит, что их нельзя было использовать для другой цели. Например чтобы усилить свою собственную противоракетную оборону и дать ей дополнительную глубину.

А, значит, ему придётся сделать так, чтобы его первый и самый сильный из возможных ударов оказалось достаточно эффективен чтобы преодолеть эту защиту и нанести противнику максимальный урон.

Говард ещё раз глянул на хронометр.

До выхода на рубеж открытия огня осталось не больше пары часов.

Глава 5

«Ловушка внутри ловушки. Часть III»

Флагман экспедиционного корпуса

Дредноут ФЗФ «Кракатау»

— Адмирал, мы подходим к расчетной точке.

Андерсон спокойно сидел в своём кресле, молчаливо наблюдая за тем, как цифры размещённого на голографическом экране таймера постепенно приближались заветной отметке. Секунда за секундой. Минута за минутой. Время постепенно утекало сквозь пальцы, пока корабли флота Земной Федерации неслись сквозь холодную пустоту к расчётной точке.

— Как ты думаешь, Арнольд, на что они рассчитывают? — негромко спросил он.

Стоящий рядом с адмиралом офицер повернул голову и с непониманием посмотрел на своего адмирала.

— Сэр?

— Я имею в виду, Арнольд, что они не могут не понимать всей бессмысленности своих действий, — пробормотал Андерсон. — Они борются со стихией и силы явно не на их стороне. Так почему же они продолжают? Ты не думал об этом?

— Нет, сэр, — покачал головой начштаба. — Моя обязанность — выполнять приказы, а не раздумывать над философскими дилеммами, которые стоят перед нашим противником.

— Очень зря, Арнольд, очень зря, — покачал головой адмирал. — Подобные вот, философские дилеммы, как ты их назвал, позволяют понять мотивацию твоего противника. А поняв его мотивацию, ты можешь предугадать его действия.

— Как их «ловушка» с целью уничтожить наши дредноуты, сэр?

— В том числе, Арнольд, — кивнул адмирал. — В том числе.

Андерсон ещё несколько секунд смотрел на гомографический таймер перед своими глазами, дожидаясь нужного момента.

— Время, Арнольд, — спокойно произнёс он, когда цифры на таймер показали нули, а дредноуты вышли на заранее рассчитанную точку пуска. — Отдайте приказ.

— Так точно, адмирал, — отрапортовал Меер и тут же развернулся к офицерам флагманского мостика «Кракатау». — Приступить к плану «Бородино». Вариант «Два».

Отданные громким и чётким голосом приказы тут же спровоцировали бурный взрыв энергии. Услышав команду, люди начали выполнять чётко просчитанные и десятки раз отработанные действия, претворяя разработанный план в жизнь.

Двенадцать дредноутов и их корабли сопровождения погасили свои двигатели. Не выключили их полностью, нет. Лишь убрали тягу, снизив своё ускорение до нуля.

Первый залп противокорабельных ракет вырвался из их пусковых спустя двадцать секунд. Именно так, как и было рассчитано программами. Каждый из дредноутов выбросил в космос пятьдесят ракет, после чего начался сорока секундный цикл перезарядки. А ещё через пять,

А затем ещё раз. И снова. И снова. Шесть раз подряд, выбросив в космос по триста ракет с каждого корабля и израсходовав значительную часть своего боезапаса. Всего три тысячи шестьсот противокорабельных ракет, который стали постепенно сходится друг с другом, чтобы собраться в единый и убийственный кулак, на что им потребовалось почти семь минут с учётом разброса залпов в пространстве.

Но, как только это произошло, их маршевые двигатели вышли на максимальную мощность, отправил эту губительную волну прямо в сторону приближающегося к ним ударной группировки Альянса.

— Сэр, первая часть плана выполнена, — доложил Меер, подойдя к адмиралу.

— Прекрасно, Арнольд. Просто прекрасно, — адмирал глянул на часы и удовлетворенно кивнул. — Без задержек, как и всегда.

Строго говоря это было не так. На самом деле они отстали от чётко рассчитанного графика аж на семь секунд, но… что такое семь секунд в текущей ситуации?

* * *

Флагман 2й ударной группы АСМК

Монитор «Возмездие»

— Контакт! Множественные контакты! Фиксируем многочисленные запуски ракет с кораблей противника!

Громкий выкрик начальника сенсорного поста заставил Ди'Анджело вздрогнуть. Он ожидал этого. Даже более того — прекрасно знал, что это произойдёт.

Тем не менее, он не смог сдержаться от случившегося. Одно дело понимать, что именно произойдёт — и совсем другое столкнутся с этим лицом к лицу. Подобное может обескуражить и выбить из колеи кого угодно.

И, всё-таки, командир должен быть примером для своих людей. Потому Ди'Анджело выждал несколько секунд для того, чтобы происходящее уложилось у него в голове. Только лишь после этого Говард позволил себе долгий и глубокий вдох и столь же продолжительный выдох, надеясь на то, что никто этого не заметит. Не дело это, видеть экипажу, как их командир старается вернуть себе душевное равновесие.

— Внимание, действуем согласно плану, — громким и уверенным голосом сообщил он. — Расчётам ПРО и РЭБ готовность к отражению атаки. Что с модулями «Эгиды»?

— Развернуты и готовые применению, — тут же поступили доклад и Говард кивнул.

— Задействуем их в случае крайней необходимости, — произнёс он. — Приготовится к отражению ракетного удара. Передать на остальные корабли — действуем по плану противоракетной обороны «Гамма».

Услышав подтверждение, Говард позволил себе ещё один вдох. Уже не такой продолжительный, но куда более… скрытный и незаметный. Он нервничал. Действительно нервничал. Впервые за всё время он получил под свою ответственность столь важную миссию. Вполне возможно, что от успеха этой операции зависело если не будущее этой войны, то, как минимум, значительная её часть и он не мог позволить себе облажаться.

Он не мог потерять «Возмездие»!

Разумеется, он не мог потерять и другие корабли. Сейчас у Альянса каждый корпус был на пересчёт. Их новые верфи всё ещё не вышли на расчётную мощность производства. Говард не знал причин задержек, но даже без этих разочаровывающих отставаний, новые корабли они увидят в лучшем случае через пол года если вообще не через год. И это ещё по самым оптимистичным подсчётам.

Это означало, что до тех пор, пока новые корабли — по сути копии проектов используемых Федерацией, но с определёнными изменениями в силу отсутствия некоторых технологий, не начнут поступать в новообразованый флот молодого государства, им придётся довольствоваться трофеями. И их количество, как это не печально, было ограничено. Это не волшебный мешок, в который можно при необходимости засунуть руку и вынуть наружу нужное количество новых кораблей.

И, даже если бы они у них были, то что делать с экипажами? С офицерами? С обслуживающим персоналом? А боеприпасы? Техобслуживание? Запчасти? Все эти вопросы переодически мучали Ди'Анджело, доводя его чуть ли не до бессонницы. И даже благостная мысль о том, что это не его головная боль, нисколько не помогали ему расслабиться.

Бремя ответственности никогда не отпускает тех, кто возложил его на свои плечи.

Ещё раз взглянув на тактическую проекцию в центре флагманского мостика «Возмездия», Говард прикинул в голове и понял, что существовала вероятность того, кто главный калибр его корабля так и не удастся задействовать в этом сражении, как бы печально это не было. Прогнозируемая траектория кораблей Федерации проведёт их более чем в трёх с лишним миллионах километров от его собственных сил. Расстояние слишком большое даже для бьющей со скоростью света монструозной позитронной пушки.

Тем временем, корабли под командованием самого Ди'Анджело начали выстраиваться в новый боевой порядок, предписанный планом противоракетной обороны. Дредноуты разошлись широким фронтом, оставляя по меньше мене по пятьдесят километров между друг другом, в то время, как более лёгкие корабли эскорта — крейсеры и эсминцы, заняли позиции между ними.

На первый взгляд постраннее выглядело хаотичным. Но только лишь на первый взгляд. На самом же деле позиция каждого отдельного корабля была заранее просчитана на компьютерах и подобрана таким образом, чтобы расширить перерывающиеся вектора противоракетного огня в ближней зоне перехвата. В конечном итоге это позволит увеличить процент попаданий когда ракеты пересекут границу ближней зоны ПРО.

Единственная проблема заключалась в том, что вся группировка в данный момент шла по инерции с отключёнными двигателями, как того требовали условия применения «Эгиды». А это в значительной мере упрощало их противнику ведение огня. По, по сути, неподвижным мишеням стрелять куда проще. Так что когда они ударят, чисто тактически, корабли Ди'Анджело будут находится в заведомо более слабой позиции. Или, по крайней мере, так будет казаться со стороны.

Но это время ещё не пришло. До этого будут говорить ракеты. И Альянсу было чем удивить своих противников.

— Начать запуск противоракетных кассет, — приказал Ди'Анджело и его команда разлетелась по всему флоту, как лесной пожар, пожирающий сухие деревья.

Всего двенадцать секунд потребовалось на то, чтобы все дредноуты получили команду и одновременно открыли огонь, выбросив из своих пусковых то, что очень сильно напоминало противокорабельных ракеты, но на самом деле ими не являлось…

* * *

Новый Роттердам

Уратрех

Оперативная база десантного корпуса Федерации

— Убирайтесь с нашего мира!

— Вошли вон, гниды! Проклятые убийцы!

— УБЛЮДКИ!

— Чёртовы мясники!

— ВАС СЮДА НИКТО НЕ ЗВАЛ!!! Проваливайте нахрен…

Прилетевший со стороны толпы небольшой камень бесполезно ударился о край стены и отскочил обратно в толпу, попав кому-то по голове, вызвав новый поток проклятий.

— Блять, да нам тут даже ничего делать не придётся, — хохотнул Карл, глядя вниз, на окружившую базу толпу. — Эй, сержант! Может скинем им пару винтовок? Пусть эти идиоты сами себя перестреляют…

— Карлито, завали своё хлебало! — прозвучал внутри шлема суровый голос Хиггинса.

Эмма повернула голову и нашла стоящего на стене

Услышала их Эмма только потому, что один из ребят Хиггса выдал ей шлем, подключённый ко взводной системе связи, чтобы в случае чего она могла услышать, что именно они говорили.

Ну или в том случае, если потребуется приказать ей убрать свою задницу подальше.

Впрочем, сейчас её куда сильнее заботила собравшаяся прямо перед ней толпа. За последние четыре часа людей у ворот базы стало только больше. В разы больше. Если в самом начале это была небольшая горстка — всего полторы, максимум две тысячи, то за последние часы их количество выросло на порядок! Эмма своими глазами видела, как целые толпы выходили из городских кварталов, направляясь прямо к базе. Люди несли в руках транспаранты и сопровождали своё появление громкими и гневными выкриками, направленными в сторону захватчиков.

От этой мысли Эмму едва не вывернуло. Они — захватчики. Бред какой-то. Полная и абсурдная чушь. Они пришли сюда только для того, чтобы помочь этим людям.

Ведь так?

— Просто жесть, — пробормотал стоящий рядом с ней Майк, не переставая снимать всё происходящее. — Откуда их тут столько?

— Вопрос не в том, откуда их тут столько, братуха, — с привычным ему вечным оптимизмом заметил стоящий рядом Карл и переложил поудобнее винтовку в руках. — Вопрос в том, кто их потом тут всех хоронить будет, если кому-то в голову придёт какая-нибудь паршивая идея…

— Типо если кто-то из наших выстрелит? — спросил оператор, на что из-под глухого шлема раздался весёлый смех.

— Не, — фыркнул десантник. — Если кто-то из них слишком косо на нас посмотрит…

Прилетевший откуда-то из толпы ещё один камень вновь бесполезно ударился о край стены и вновь упал вниз. Вроде ничего страшного, только Эмма стала замечать, что камне постепенно становилось больше. Найдя взглядом брошенный ранее снаряд, она присмотрелась. Похоже, что собравшиеся начали разбирать проложенные в парке дорожки, вынимая из них булыжники и используя для своих целей.

— А это вот за косые взяглды не считается? — обеспокоено спроси оператор, указав на молодого парня в толпе, который, как раз в этот момент замахивался очередным камнем.

Но тот даже до цели не долетел, упав на расчищенное пространство перед стенами базы.

— Эй, ты меня спрашиваешь? — тут же возмутился десантник. — Да будь моя воля, я бы спустил малышек с цепи ещё час назад. Какого дьявола мы должны терпеть все это, а⁈ Давно бы уже разогнали этот сброд по своим домам! А если не послушают, то всегда можно намекнуть калибром покрупнее.

Сказав это он кивнул закрытой шлемом головой в сторону находящейся рядом с ними автоматической турели. Смонтированная на поворотном шасси установка постоянно поворачивались из стороны в сторону, отслеживая движение, а два двадцатимиллиметровых роторника зловеще проворачивали блоки стволов раз несколько секунд с характерными щелчками.

— Но, похоже, что у кого-то сверху не хватает яиц на то, чтобы нормальные приказы отдать, — фыркнул Карл и кивнул в сторону разгневанной, но всё ещё не рискующий подходить к стене толпы. — Посмотрите на них. Чёртовы уроды! Мы прилетели в эту помойку для того, чтобы помочь им, а в нас тут камнями кидают… неблагодарные говнюки.

Услышав его, Эмма лишь поморщилась.

Она хорошо помнила свои «поездки» по Уратрехту. И то, как они во время них проезжали мимо разрушенных домов, которые местные продолжали раскапывать, порой делая это чуть ли не голыми руками, лишь бы достать оказавшихся под завалами своих близких.

Или их мёртвые тела.

Будь она поглупее, то обязательно спросила Хиггинса, зачем военнослужащие федерации обстреливают гражданские дома во время боевых действий. На свою беду, опыт и понимание у неё имелся. В таких вещах никогда нельзя сделать всё так, чтобы никто и нигде-то не ошибися. Рано или поздно, просто из-за случайности, но снаряд или ракета прилетает не туда куда надо. И тогда страдают те, кто пострадать не должен был.

Сопутствующие потери, как, вероятнее всего, сказал бы стоящий рядом с ней Карл.

Угу… сопутствующие. Эмма до сих пор помнила выражение горя и бесконечной боли на лице той женщины, которая едва не забила её камнем во время их первого выезда в город. Вопрос в том, как она сама поступила бы на её месте?

Ответ Эмма знала. И он ей не нравился…

— Кирн! Эй, Эмма! Ты слышишься меня? Отвечай, когда я тебя вызываю, чёртова женщина!

Вздрогнув, она вдруг поняла, что уже несколько секунд слышит зовущий её голос по системе связи шлема.

— Д… да. Да, сержант, я тут. Простите, задумалась.

— Задумалась она… Шла бы ты отсюда, — сказал Хиггинс. — И оператора своего прихватила бы, от греха подальше. А то не нравится мне, куда всё идёт.

Даже сквозь динамики своего шлема и доносящиеся со стороны толпы вопли, Кирн поняла, что что-то не так.

— Что случилось?

— Похоже, что кому-то из наших старших пришла в голову охренительно гениальная идея, — проворчал сержант. — Они хотят попробовать поговорить с этими идиотами и попытаться их образумить. Только чёт у меня паршивые мысли на этот счёт. Вот я и…

— Я бы лучше осталась, — тут же заявила Эмма. — Тем более, что нам с Майком работать нужно. Материал сам себя не снимет и…

— Эмма…

— Хиггинс, я не собираюсь вылезать за пределы стены, если ты об этом, — быстро и как можно более убедительно добавила она. — И если что-то произойдёт, то мы с Майком тут же уйдём со стены. Я обещаю.

Несколько долгих секунд в канале была тишина. На какой-то момент Эмма даже решила, что Хиггинс продолжит упорствовать и тогда ей придёстя использовать свои бумажки, как козырь, чтобы остаться тут и выполнять свою работу.

А она этого делать не хотела. Сержант нравился Эмме. Как человек и профессионал. С ним было приятно работать. Так что портить отношения таким образом она не хотела. А в том, что если она так сделает, их сотрудничеству и каким-никаким дружеским отношениям придёт конец, она даже не сомневалась. Это было ясно, как день.

— Ладно, — наконец решил он. — Но, как только скажу — проваливайте отсюда. Ты всё поняла?

— Так точно, сержант!

— Эх, всегда бы такую покладистость, — услышала она тяжкий вздох.

— Слушай, Эмми, может он всё-таки прав, а? — негромко предложил Майк и Кирн сначала не поняла, почему его голос звучит так тихо.

Только через пару секунд до неё дошло, что он отключил систему связи в своём шлеме и говорил с

— Нет, — ответила она, коснувшись переключателя на боку шлема и выключив передатчик. — Не прав. Я хочу увидеть, что тут будет происходить. И мне нужно, чтобы ты снимал, Майк. Это наша работа, если ты не забыл.

— Нужно ей, — ворчливо буркнул Майк, достав планшет. — И, нет. Не забыл. А ты подумала, что будет если меня пристрелят? Что будешь делать?

— Горевать конечно! — тут же вскинулась она. — Знаешь, как мне в падлу потом будет ещё и за тебя работу делать!

— Потрясающе. Ну, просто мечта, а не начальник, — вздохнул он. — Ладно. Но я жду премию…

— Будет тебе премия…

— Двойную! — поспешно добавил он, ощутив покладистость начальницы.

— Да хоть тройную, Майки, — отмахнулась она, заметив движение внутри базы. — Кажется что-то начинается.

Протиснувшись мимо него к ограждению стены, она подошла к краю, который выходил на внутреннюю часть базы. Среди быстро возводимых модулей в их сторону шли три мобильных доспеха, в которых Эмма узнала стандартные М6 «Пантеры» со знаками Федерации на плечевых бронепластинах. За ними двигался небольшой бронетранспортёр на антиграве.

— Им, что? Пешком было не дойти сюда? — фыркнул Майк, направив пару своих дронов, чтобы те снимали приближающуюся процессию.

Эмма на это даже отвечать не стала. Вместо этого ещё раз проверила свою нагрудную камеру, которая писала видео и звук без остановки. На всякий случай.

Гадать, кто именно сюда сейчас двигался смысла не имело. Она и так знала, кому скорее всего пришла в голову блестящая мысль о том, чтобы пообщаться с протестующими. И эта её теория довольно быстро нашла подтверждение, когда мобильные доспехи приблизились к воротам базы и разошлись в стороны, освободив место для двигающегося позади них бронестраснопртёра. Опустилась задняя аппарель и наружу выбрался полковник Ластерхази, с которым она была весьма неплохо знакома. Именно он на протяжении нескольких дней мариновал Эмму, не давая ей разрешения выйти за пределы базы, мотивируя это тем, что переживал за сохранность её безопасности.

На самом же деле просто не хотел потом отвечать на тот случай, если ей головушку её любопытную прострелят, но это так — уже частности. К счастью Кирн и сама была достаточно изворотлива, чтобы наконец добиться разрешения делать то, что ей хотелось. Больше с того раза она с полковником не встречалась и сочла это за благо.

А вот насколько она знала, Дэнниэль, её коллега, как раз проводил большую часть времени в компании офицеров. Похоже, что тех прельщала перспектива того, что об их подвигах будут слогать журналистские легенды. Эмма же всегда предпочитала более приземлённый, пусть и более грязный подход для своей работы. Более честный и, как правило, куда более правдивый.

Ожидания её не обманули. Спустя минуту Ластерхази выбрался из транспорта и что-то сказал своему адьютанту. Как отметила Эмма, он был одет в полный комплект защиты. Не штурмовую броню, конечно, но обычную надел целиком. Бронежилет, шлем. Комплекты защиты для рук и ног. На боку висела кобура с табельным пистолетом.

— Он в этом собирается идти туда? К этим бешеным идиотам? — неверующим голосом спросил Майк, отслаивая движения полковника на планшете через камеры своих дронов. — Эй, скажите ему кто-нибудь, что они в нас камни кидают и, скорее всего, уже вилы точат, да факелы поджигают.

Эмма не ответила, но думала сейчас о том же самом. Да, пусть она знала Ластерхази, как проклятую занозу в своей заднице, постоянно стремящуюся вставить ей палки в колёса, мотивируя это заботой, не признать очевидного она не могла. Полковник был храбр.

Или самоуверен и туп.

Или всё сразу. Как показывает практика, очень часто храбрость и глупость являются двумя крайностями одной и той же сущности.

Впрочем, сделать то, что собирался сделать он, когда за твоей спиной находятся две полные роты вооруженных до зубов десантников, мобильное доспехи, автоматические турели и ещё бог знает, что… кто-то скажет, что много храбрости тут не нужно, но Эмма всё равно бы с этим не согласилась. Какая разница, что есть те, кто потом отомстят за твою жизнь. Тебе то всё равно уже будет.

— Открыть ворота! Всем отойти! — прозвучал над головой громкий голос из систем оповещения.

Вспыхнули предупреждающие маячки и тяжёлые ворота базы начали раздвигаться, открываясь в стороны.

— Господи, какой идиотизм. Так! Внимание! Всем приготовится! — услышала Эмма голос сержанта из динамикой шлема. — Если что-то пойдёт не так, то я хочу, чтобы все были готовы…

— Только скажи, серж, — пробасил в канале голос Карла и повернувшись в его сторону Эмма заметила, что здоровяк закрепил на треноге пехотный роторник. — Я готов. Отомстим ублюдкам за наших ребят…

— Карл, закрой рот…

— Серж, ну, а, что тут такого? Я же ублюдков не ядеркой укатаю, как они сделали. Просто у меня стволы холодные и боезапаса полно. Стрелять буду долго….

В след за Карлом тут же забурчали и остальные десантники, разделяя его позицию. Сразу видно, что собственная безопасность их заботила куда сильнее, чем недовольство и неудобства жителей освобождаемого мира.

А ещё они хотели мести. Мести за павших братьев, которых враг подорвал на подходе к столице. Павшие требовали платы за свою смерть. О платить её можно было только кровью.

Тем временем, отдав последние приказы, полковник развернулся, взял что-то у своего адьютанта и повесил небольшое устройство на жилет. После чего направился к воротам. На глазах у сотен своих людей.

Уверенно пройдя через ворота, он направился прямо к стоящим в двадцати метрах от стен базы людям.

— Внимание! — разнёсся над толпой усиленный голос и Эмма поняла, что-то, что полковник закрепил на жилете было усилителем голоса. — Прошу вашего внимания!

Конечно же никто и не подумал замолчать. Кажется, что после сказанного громкость криков даже выросла. По крайней мере теперь проклятия и оскорбления стали долетать до Эммы куда чаще и громче.

Впрочем, уже через пару секунд вопли стали значительно тише. Как раз после того, как через ворота вслед за полковником прошли три мобильных доспеха. Восмьметровые «Пантеры» обманчиво тяжело шагали вперед, а их напичканные сенсорным оборудованием головные модули поворачивались из стороны в сторону, отслеживая возможные угрозы.

Тройка тридцатитонных боевых мехов уже сама по себе была достаточным аргументом для того, чтобы протестующие прислушались к словам полковника. Так ещё и тяжёлые импульсные орудия, которые они держали в своих механических руках внушали дополнительный трепет. Такие могли дом пробить насквозь, что уж говорить о незащищённых человеческих телах.

Хотя, как опытным взглядом заметила Эмма, уже знакомая с подобной техникой со времён своего пребывания в рядах «Церберов», бояться нужно было как раз таки не этих огромных

Учитывая собравшуюся впереди толпу — оружие куда более опасное, пусть и не такое внушающее своим внешним видом, как всё остальное.

Как только выкрики и вопли людей несколько стихли под впечатлением от появившихся доспехов, полковник заговорил вновь.

— Я полковник Ластерхази, командующий этой базой и размещёнными здесь подразделениями космического десанта Земной Федерации. Мы находимся здесь по прямому приказу нашего с вами правительства, военного командования Федерации и адмирала Антона Андерсена. Мы пришли сюда для выполнения нашей работы и вашей защиты. И мы не уйдём, пока эта работа не будет сделана. Я настоятельно прошу вас разойтись и не предпринимать провокационных и опасных действий. У нас нет желания вредить нашим гражданам, но в случае нападения мы будем вынуждены защищать себя. Любыми — это я подчёркиваю особо, средствами, как того предписывает устав и наше задание. Поэтому я требую, чтобы вы немедленно разошлись. В противном случае, если будет сочтено, что вы представляете опасность для моих людей, мы будем вынуждены применить силу для собственной защиты.

Эмма готова была поклясться, что после того, как Ластерхази закончил говорить вокруг повисла тишина. Пронзительная и тяжёлая, как свинцовое покрывало. Эмме показалось, что она продлилась целую вечность, хотя на самом деле это заняло не больше мгновения более короткого нежели удар сердца.

И, как только она закончилась — толпа взорвалась криками. Воплями ненависти. Разъяренные тем, что случилось с их городом люди кричали, требовали убираться и желали солдатам Федерации смерти. На Ластерхази обрушился целый поток отборной брани, на который, впрочем, он даже не обратил никакого внимания.

Но ни один из них не двинулся с места. Может быть фигура невысокого, едва ли выше чем метр семьдесят, полковника и не вызывала у них страха, но вот возвышающиеся за ним громады мобильных доспехов отрабатывали эту функцию на все сто десять процентов. Словно великаны, они взирали на людей с высоты своего восьми метрового роста.

А Ластерхази просто стоял и смотрел на кричащую толпу. Казалось, что он полностью игнорировал их, как нерушимая скала, не обращает внимания на морские волны.

Вместо того, чтобы развернутся и уйти, он дал им ещё один шанс, вновь произнеся свою речь. Медленно. Неторопливо. Чтобы даже до самого тупого могло дойти.

— Эмми, мне всё это не нравится, — почти в ухо прокричал ей Майк, сахарясь перекрыть вопли толпы.

— Думаешь, мне самой плясать от счастья хочется? — зло ответила Кирн. — Лучше заткнись и снимай происходящее!

— Да снимаю я, что ты завелась-то, — проворчал он. — Просто мне не по душе, что мы тут застряли, как в гребенной мышеловке и…

В этот момент терпение Эммы кончилось. Она долго держалась, но нервное напряжение последних дней вырвалось наружу под давлением всёх происходящих событий. И нервные слова Майка стали последней каплей, которая переполнила чашу её терпения.

— Майк, мать твою, ты можешь заткнуться! — рявкнула Эмма. — Просто… просто закрой рот и выполняй свою грёбаную работу!

Оператор посмотрел на неё с пришибленным видом, но приказу всё-таки внял и больше рот не раскрывал. Эмма пару раз вздохнула, после чего потерла лицо ладонями, чтобы расслабиться хотя бы на секунду и…

— Какого чёрта, — вдруг сказал оператор и тут же оторвал взгляд от планшета через который наблюдал за происходящим и устремил взор в сторону того места, где стоял полковник.

Эмма проследила за ним. На самом деле она посмотрела в ту сторону практически одновременно со всеми, кто сейчас собрался на стене. И даже сделала это почти в нужный момент.

Её глаза успели заметить последние мгновение падения тела полковника на землю. Ластерхази рухнул вперед, упав лицом на холодную землю.

— Что за чертовщина, — словно загипнотизированная произнесла она. — Почему он…

— НА ЗЕМЛЮ! — взревел голос откуда-то сбоку, а в следующую секунду что-то врезалось в Эмму сбоку, повалила на перфорированные металлические панели, которые выполняли роль пола на стене.

Перед тем, как обзор закрыл ей край стены, она успела заметить яркий росчерк, протянувшийся со стороны окружающих базу зданий. А вот взрыв, разорвавший одну из «Пантер» на части она уже не увидеть не смогла.

Зато прекрасно его услышала. Ударная волна врезалась в стену и та содрогнулась. Словно кто-то схватил Кирн и встряхнул её так, что кости затрещали. В воздух взметнулся огненный шар, когда детонировали боеприпасы навесного оружия МД, а следом полетели обломки.

— ОТКРЫТЬ ОГОНЬ! — проорал кто-то и в тот час же мир погрузился в самый настоящий хаос.

В следующие дни никто так и не сможет узнать точно, кто именно отдал этот приказ. Даже более того, никто не будет пытаться этого делать. Просто потому, что попавшие в ловушку люди сейчас вступили в бой за свои собственные жизни.

Одна за другой с крыш самых высоких зданий окружающих парк сорвались яркие точки. Оставляя за собой дымные следы, выпущенные из портативных пусковых установок ракеты преодолели разделившее их и базу расстояние всего за какие-то пять-шесть секунд. Совсем крошечный промежуток времени, за который и не придумаешь ничего, чтобы справиться с неожиданной и такой опасной угрозой.

К счастью, автоматическим оборонительным турелям думать не нужно было.

В их программы уже были внесены все возможные протоколы действий в тех или иных ситуациях. И, как только их оптические сенсоры засекли приближающиеся ракеты, управляющие ими компьютеры сочли их угрозой класса «1». То есть теми, противодействие которым носило критическую необходимость и не требовало разрешения со стороны «живых» операторов.

Воздух наполнился перегретым и разогнанным до сверхзвуковой скорости металлом, когда двадцатимиллиметровые пушки открыли плотный заградительный огонь. Они буквально выстраивали стены из снарядов перед приближающимися ракетами. Бешеная скорострельностаь и самые современные программы наведения сделали свой дело. Большая часть ракет возорвались так и не достигнув своих целей ещё в воздухе, осыпав раскалёнными обломками собравшихся внизу и паникующих людей.

В первые секунды собравшиеся перед базой ещё не совсем понимали, что именно произошло. Даже в тот момент, когда поклонник Ластерхази упал перед ними, многие даже не осознали, что именно произошло. Но всё происходящее дошло до них лишь в тот самый момент, когда одна из ракет врезалась в стоящую перед ними «Пантеру». Угодив точно в сочленения левой ноги. Кумулятивная боеголовка пробила броню и разорвала на части конечность, буквально оторвав её от тела доспеха.

Поврежденная машина рухнула на землю. Пилот же третьей машины, неожиданно осознавший, что из трёх покинувших территорию базы доспехов «на ногах» остался лишь

Он защищал себя.

Панели противопехотных зарядов на броне доспеха взорвались с негромкими на общем фоне хлопками. Заряды взрывчатки выбросили во все стороны тучи мелкой шрапнели. Волна из десятков тысяч двухсантиметровых шариков, летящих на скорости в четыреста метров в секунду врезалась в толпу.

Мало что может поразить так же сильно, как образ того, как сотни людей буквально взрываются кровавыми брызгами. Многие просто разлетелись ошмётками, когда налетевшая волна превратила их тела в фарш.

Но Эмма, на своё счастье, всего этого не видела. Она вжалась в угол бронированного щита, установлено на краю стены и зажимала уши, чтобы не оглохнуть от раскатистого рокота автоматических турелей. Находящая почти что в плотную и на её головой установка повернулась и вновь открыла огонь. Как и остальные турели, она перенесла огонь на вершины зданий, с которых вёлся обстрел. Механизмы подачи снарядов автоматически сменился с подкалиберных бронебойных на осколочно фугасные и крыши высоток в полукилометре от зданий потонули во вспышках разрывов, дыме и разлетавшихся обломках.

— ЭММА! — кто-то схватил её за плечо. — КИРН! Надо уходить!

Открыв глаза, она увидела Майка, стоящего рядом с ней на коленях и трясущего её руками за плечи. Оператор тряс её с горящими от страха глазами, а левая половина его лица была залита кровью.

— Давай же, вставай! — не переставал упрашивать он. — Пожалуйста, Эмми, нужно валить отсюда! ПРЯМО СЕЙЧАС!

Словно желая подтвердить его слова, рядом с Майком тут же оказался высокая фигура в броне. Прежде чем десантник схватил репортёршу за воротник бронежилета и оторвал от пола, как нашкодившего котёнка, Эмма успела заметить на его броне опознавательные знаки сержанта.

— Валите со стены! — рявкнул Хиггинс и толкнул Эмму в сторону лестницы. — Уходите отсюда. Мы сами здесь разбе…

Что-то неожиданно ударило в основание той секции стены, где они находились. Ударило с такой силой, что всех, кто на ней стоял, подбросило в воздух.

Выкатившийся из городских кварталов танк не имел своей целью Эмму или других людей, что находились на окружающей базу стене. Стрелок целился в колонну, которая одновременно служила опорой, к которой крепились секции защитного сооружения и платформой для автоматической огневой установки.

Просто он в неё не попал.

Эмма вскрикнула, когда ощутила, что неожиданно оказалось в воздухе. В затем больно ударилась лицом об отвратительно жёсткий перфорированный металл. Из разбитой губы потекла кровь, а мир перед глазами на миг померк.

А затем неудачливый стрелок наконец смог попасть в свою цель. Новый удар оказался не таким сильным. Зато точным. Не прекращающую вести огонь автоматическую турель снесло со своей платформы и раскидало горящими обломками прямо на крыши задний базы.

А затем вся секция стены начала рушиться вниз…

* * *

Каждый из идущих вслед за «Возмездием» дредноутов уже успел выпустить первый залп. И через одну минуту и двенадцать секунд за ним последовал второй. На самом деле они могли бы выстрелить и раньше, но более старые по сравнению с «Эверестами» «Голиафы» несли на своём борту пусковые устаревшего типа и им требовалось больше времени на перезарядку.

Впрочем лишние двадцать или тридцать секунд между залпами сейчас ни как не могли повлиять на общее положение дел. Всё решало количество пусковых и то, чем эти пусковые были заряжены.

Никто и никогда за пределами верхушки военного руководства Альянса никогда не узнает, кем именно были им переданы чертежи противоракетных кассет, впервые применённые Верденским военно-космическим флотом пять лет назад. На самом деле даже среди верхушки руководства флота Альянса подавляющее большинство считали это не более чем удачей. Полученные, как они думали, контрабандным путём образцы оружия прошли через процедуру обратного инженеринга и были скопированы, дабы дать преимущество флоту АСМК в будущих сражениях.

И сейчас почти девять сотен этих «кассет» вырвались из пусковых дредноутов, развернулись в космическом вакууме и запустив свои маршевые двигатели практически сразу же исчезли с глаз, устремившись к приближающимся ракетам.

Собранные в спешке, они имели огромное количество ещё не искоренённых детских болезней. Более слабая и дешёвая электроника для анализа и обмена информацией не смогла бы обеспечить им даже шестидесяти процентов эффективности от своих верденских аналогов. Но она могла обеспечить пятьдесят семь, что в сложившихся условиях можно было счесть успехом. Особенно с учётом того, что сами кассеты созданные инженерами и конструкторами Альянса чуть ли не на коленке, обладали одним значительным преимуществом.

Они были больше. И могли вместить в себя не десять противоракет, а тринадцать, что давала большую плотность огня.

И сейчас это крошечное на первый взгляд преимущество должно было окупить себя в полной мере.

По крайней мере так думали те, с чьих кораблей они были выпущены.

* * *

Флагман 2й ударной группы АСМК

Монитор «Возмездие»

Ди'Анджело внимательно наблюдал за тем, как рисуемые голографическим проектором в центре мостика иконки перемещались в пространстве, постепенно сближаясь друг с другом.

— Адмирал, — тихо обратился к нему начальник штаба. — Ваш шлем.

Обернувшись, Ди'Анджело заметил, что начальник штаба уже стоит за его спиной облачившись в шлем контактного скафандра. Как и весь офицерский состав флагманского мостика монитора. В то время, как собственный шлем Ди'Анджело продолжал висеть на подлокотнике его кресла.

— Конечно, Сергей, — кивнул адмирал, стараясь скрыть то, что из-за нервов совсем забыл о чём-то столь важном. — Спасибо, что напомнил мне.

Отвернувшись от проекции, он подошёл к креслу и надел шлем, зафиксировав замки крепёжной манжеты в горжете скафандра. Система тут же начала накачивать внутрь воздух для дыхания. До тех пор, пока компьютер скафандра не обнаружит опасности, он будет брать воздух из окружающей среды, не растрачивая попусту ресурсы СЖО.

Как только с этим было закончено, Ди'Анджело увидел, что их ракеты вышли на дистанцию удара.

— Получаем телеметрию с кассет, сэр, — сообщил начальник тактической секции. — Есть захват целей.

— Производим расчёты для распределения удара, — следом за ним доложил помощник начальника тактической секции. — Готово, сэр. Раскрытие через… пять, четыре, три… Потеря контакта! Внимание! Потеря контакта с целями!

— Что за чертовщина⁈ — воскликнул Ди'Анджело, в шоке глядя на центральную проекцию, где ещё несколько мгновений назад хорошо были видные иконки приближающихся ракет.

Но теперь ситуация изменилась кардинально. Резко и внезапно. Теперь вместо чистых, стройных и понятных данных, поступающих на мостик от радаров и систем передачи информации «Возмездия», вся проекция превратилась в кипящий от помех электронный ад.

— Адмирал, нас глушат, — с раздражением сообщил ему начальник штаба. — Массированное подавление

— Я и сам это вижу! Но, как⁈ — зло выдохнул адмирал, с ненавистью глядя на голограмму. — Их корабли слишком далеко, чтобы ставить помехи на такой дистанции! Да ещё и такой мощности!

— Может быть они включили в залп множество платформ РЭБ? — предположил начштаба, на что Ди'Анджело лишь отмахнулся.

— И пожертвовали количеством боеголовок в залпе⁈ Нет! Мы ближе к нашим ракетам, чем они. И передатчики на кассетах куда мощнее. Они не смогли бы…

В его голову неожиданно пришла мысль, которая заставила мозг работать совсем в другом направлении.

— Откуда идёт глушение? — спроси он, с раздражением наблюдая за тем, как первые противоракетные кассеты залпа уже прошли точку первичного запуска.

Они теряли время. Драгоценное время, которе нельзя вернуть назад, как бы не старались.

— Сложно определить, сэр, — ответил один из офицеров. — Судя по всему множественные источники…

— Ясно, — Ди'Анджело вздохнул, поняв, что моментального ответа на свой вопрос не получит. — Придётся положиться на автономные программы наведения… проклятие. Ладно, других вариантов всё равно нет. Передать управление запуском кассетам. Пусть действуют сами.

Он не стал добавлять, что из-за этого точность снизиться ещё сильнее. Его люди и так это знали. Рассчитывать на приемлемое количество попаданий в условиях такой плотной завесы помех не приходилось. Но так они исключат из уравнения задержку связанную с управлением с борта кораблей. Да, хуже, но лучше, чем ничего.

Приказ был исполнен в тот же миг. Не прошло и минуты, как летящие в космическом вакууме противоракетные кассеты начали сбрасывать с себя панели корпуса, а специальные механизмы выбросили в космос находящиеся внутри них куда меньшие по размеру перехватчики.

Дальше в дело вступила сложная и кажущаяся перегруженной на первый взгляд система наведения и управления. Встроенные в корпуса кассет РЛС и блоки лидаров старались нащупать цели в этом забитой непроглядной завесой помех пустоте, после чего передавали их на скрытые внутри компьютеры. Они, в свою очередь, пытались обработать эту информацию, очистить её от помех и распознать настоящие цели, информацию о которых, в последствии и уходила перехватчикам, которые в течении всего этого времени летели рядом с выпустившими их кассетами.

Сложно, мудрёно, но в текущих условиях это был единственный рабочий вариант, на который могли положиться офицеры Альянса. Потому, что другого варианта у них просто не было.

— Дерьмо, — совсем не подобающим высшему офицеру образом выругался Ди'Анджело, наблюдая за происходящим.

Прямо на его глазах перехватчики стартовали отдельными группа, пытаясь пробить бреши в прибирающемся к кораблю Альянса алом полотне. Но делали они это дезорганизовано. Вкривь и вкось, как говорил его отец.

— Это все равно лучше, чем если бы мы не делали вообще ничего, — Сергей попытался подбодрить своего адмирала. — В любом случае, сэр, чем меньше их долетит до нас, тем лучше.

— Лучше бы вообще не долетело, — фыркнул Ди'Анджело. — Готовьте «Эгиду» к применению, Говард. Придётся задействовать её раньше, чем нам хотелось бы.

То, что по изначальному плану должно было сокрушить весь дебютный ракетный залп — превратилось в разрозненные отдельные удары. Вместо того, чтобы уничтожить идущую к волну ракет, оставив на милость «Эгиды» лишь последующие, куда более слабые атаки, которые несомненно за ними последуют по пятам, Ди'Анджело уже видел, что это не сработает. Да, потеряв по меньше мере более шестидесяти процентов противокорабельных ракет, что в сложившихся обстоятельствах можно было считать чуть ли не чудом. Но, тем не менее, это куда хуже, чем они предполагали изначально.

В таком положении уже отданный им приказ о том, чтобы развернуть щит «Эгиды» для защиты может выглядеть не таким уж и правильным.

Впрочем, даже в такой ситуации его дредноуты выдержат подобное. По крайней мере он хотел в это верить.

— Сергей, я думаю, что нам придётся изменить свои планы, — нехотя произнёс Ди'Анджело и тут же услышал голос своего начальника штаба внутри шлема. Сохраним «Эгиду» для отражения следующего удара.

— Я слушаю вас, адмирал…

* * *

Флагман экспедиционного корпуса ФЗФ

Дредноут «Кракатау»

Наблюдая за тем, как корабли противника начали перестраиваться в ответ на их действия, Андерсон не смог сдержать улыбки.

Прямо на его глазах корабли эскорта противника пришли в движении и начали выходить во фронт. Враг выводил свои более легкие корабли в авангард, намереваясь задействовать их на более ближней дистанции, чтобы дать им чуть больше времени для стрельбы. Медлительные дредноуты не смогли бы быстро провернуть такой манёвр, а вот крейсера и эсминцы справятся с этой задачей на отлично.

Весьма хороший план, если ты думаешь, что главной целью удара станут именно дредноуты.

— Похоже, что всё идёт именно так, как мы и задумывали сэр, — негромко произнёс Арнольд, вместе с адмиралом наблюдая за происходящим.

— Да, Арнольд, — Андерсон улыбнулся. — Похоже, что так. Передайте приказ смены целеуказания.

— Конечно, сэр.

На то, чтобы сигнал дошёл до удалившихся от выпустивших их кораблей ракет потребовалось не так уж и много времени. Всего чуть больше шести с половиной секунд.

И, как только это произошло, траектории их полета стали неумолимо изменятся. Полученные новые данные теперь наводили их на своем другие корабли.

И когда через две с половиной минуты взорвался первый тяжелый крейсер Альянса, стало очевидно, что противник оказался к этому не готов.

Глава 6

«Ловушка внутри ловушки. Часть IV»

— Эмма! Эмма, вставай! Ну пожалуйста, я прошу тебя, Эмми…

Кирн почувствовала, что лежит на чём-то отвратительно твёрдом, и застонала от боли. Первая же попытка вздохнуть привела к тому, что в рот ей набилась целая гора пыли и грязи, и женщина болезненно закашлялась в бесполезной попытке прочистить горло.

— Давай же, Эм…

— Ну-ка отойди, парень. Кирн, поднимайся на ноги, мать твою!

В этот раз её уже не трясли. Не пытались помочь подняться. Кто-то грубо схватил её за лямки бронежилета и с безжалостной настойчивостью дёрнул прямо вверх, отрывая от земли словно пушинку.

— Ч… что… — попыталась выдавить она, но её быстро прервали.

— Потом! — практически в ухо рявкнул знакомый голос. — Заткнись и вали отсюда! Майк, бери её за шкирку и бегите к штабу! В случае чего именно там будет последняя линия обороны!

— Да! Да, Хигс, я понял, понял!

Проморгавшись, Эмма наконец смогла разогнать туманную муть, что вертелась перед глазами. Ощущение нереальности происходящего казалось столь чудовищным и всеобъемлющим, словно она целый год из своей жизни пропустила и теперь оказалась прямо тут, без малейшего понимания, а что вообще вокруг происходит.

К сожалению, жестокая реальность тут же дала о себе знать, напомнив о творящемся вокруг ужасе.

— Пошли, — крикнул он ей в ухо. — Хиггинс прав! Нужно убраться отсюда!

— Майк, что… что происходит? — хрипло спросила она, идя следом за ним.

— Мы в дерьме, Эм! Вот что!

Оглянувшись, Кирн увидела часть стены, где они находились совсем недавно. Кусок галереи, на которой они стояли, обвалился вниз, а вместе с ней рухнул весь кусок, к которому она крепилась. Колонна, где располагалось автоматическое орудие, тоже рухнула, и сейчас, сквозь дым и висящую в воздухе пыль, Эмма могла с трудом лишь различить фигуры солдат, пытающихся организовать оборону.

Над их головой плавно пронёсся «Тритон». Десантный бот сделал заход как раз над тем местом, где сейчас сражался взвод Хиггинса или то, что от него осталось, и залил пространство за пределами разрушенной стены из установленной под носом турели. Даже со своего места Эмма слышала ревущий лай крупнокалиберного роторника, пролившего на землю самый настоящий дождь из разогнанного до сверхзвуковой скорости металла.

— Сюда, Хиггс сказал добраться до штаба, — крикнул Майк. — Нужно…

— Ты снимаешь⁈

Эти слова вырвались из Эммы раньше, чем она успела вообще понять, что произнесла их. Словно продолжение её профессиональной натуры, которая билась внутри её сознания, как лев в клетке, в бессилье бросаясь на прутья в ярости от того, что упускает такой материал.

Это походило на безумие. Бред сумасшедшего. Но единственная мысль, которая сейчас сияла в голове Эммы Кирн, крутилась вокруг этих двух слов: ты снимаешь?

И судя по тому, что Майк посмотрел на неё как на сумасшедшую, его такие мысли совсем не терзали.

— Ты рехнулась⁈ Какие к чёрту съёмки⁈ — рявкнул он и, схватив Эмму за плечевую лямку бронежилета, потащил её за собой с удвоенной силой.

А всё, что испытывала Кирн, — было сожаление. Сожаление от того, что она упускает такой материал. Возможно, лучший в её жизни. И как бы безумно это ни прозвучало, в эту самую секунду даже мысли о сохранности её собственной жизни отступили на второй план по сравнению с душевной болью от потери таких кадров. Всё, что она могла сделать, — удостовериться, что её собственный комм, закреплённый на жилете и переведённый в режим камеры, продолжал снимать всё происходящее.

Будто бы желая дополнительно поиздеваться над ней, мимо бегущих репортёров прошагала «Пантера». Мобильный доспех был не один. Следом за ним, подобно древним, закованным в броню рыцарям, шли ещё. Видимо, техники уже начали выводить бронетехнику из ангаров, и сейчас три боевых робота прошли мимо Эммы и Майка, торопясь помочь сражающимся…

Никто не заметил, как с одного из зданий за пределами парка сорвался крошечный огонёк. Двигаясь с безумной скоростью, он с глухим рёвом преодолел расстояние между точкой запуска и своей целью, врезавшись в здание, рядом с которым шли «Пантеры». Снаряд пробил построенное из быстросборных модулей здание и разорвался внутри, засыпав всё обломками.

В тот же момент два мобильных доспеха Федерации развернулись и, не сбавляя хода, открыли огонь. Выпущенные их импульсными пушками заряды прочертили трассы перегретого воздуха и ударили по крыше в полутора километрах от базы, буквально вырывая из неё куски. Прямо на глазах у Эммы оба пилота продолжили обстреливать здание, из которого по базе была выпущена ракета.

Проблема была только в том, что расположенную в центральном парке Утрехта базу окружало далеко не одно здание. И стрелок, засевший на крыше высотки с ракетным комплексом, тоже был далеко не один.

Эмма даже успела увидеть тот короткий миг, когда одна за другой три ракеты поразили идущую первой «Пантеру». Мобильный доспех попросту порвало пополам, и поверженная горящая боевая машина рухнула на землю. Точно такая же участь постигла и идущий вторым МД. Лишь благодаря огромной удаче пилот уцелел, выбравшись из искорёженного доспеха.

— Давай, нужно валить отсюда! — практически в ухо крикнул ей Майк, потянув Эмму за руку.

Кирн спорить не стала и позволила оператору утащить себя в проход между двумя зданиями. Идя следом за ним, она обратила внимание на его одежду.

— Майк…

— Эмма, потом…

— Стой…

— Я не буду сейчас ничего снимать! Сейчас не…

— Да подожди ты! — произнесла Кирн пересохшими от ужаса губами. — У тебя… у тебя кровь!

— Что? — напарник остановился и принялся осматривать себя, пока не обнаружил влажное алое пятно на боку, а его пальцы не нащупали дыру в ткани жилета. Он с испуганным лицом сунул ладонь под броню, и почти сразу же на его лице возникло облегчённое выражение. — Нет, я цел. Это… это не моя кровь.

— Майк, ты уверен…

— Да, Эмми! Она не моя! Всё в порядке!

Услышав это, у Кирн отлегло от сердца. Сложно было описать то чувство облегчения, которое обрушилось на неё, как поток ледяной воды, вылитой из ведра. На какое-то мгновение она поверила, действительно поверила в то, что их удача закончилась. Радость от одной просто мысли, что эта кровь была не его, кружила голову похлеще самой крепкой выпивки. Настолько, что Эмма даже не задумалась о том, кому именно эта кровь может принадлежать. Главное, что её друг и бессменный оператор был цел и невредим. По большей части.

— Слава богу, — прошептала она.

— Ага. Пошли, нужно добраться до штаба.

В ответ Кирн лишь кивнула и молча последовала вслед за ним, осторожно опираясь на стену. Казалось, что сам воздух вибрировал в такт раскатывающимся над базой отзвукам взрывов и крикам, пока все эти звуки не сливались друг с другом в одно бесконечное шумное месиво с привкусом едкого дыма на языке.

Над их головами пронёсся ещё один «Тритон». Десантный бот пронёсся над зданиями, наполнив воздух низким и утробным гулом репульсоров. Эмма прижималась спиной к искореженной стене ангара, чувствуя, как поверхность, к которой она прислонилась, вздрагивает от каждого нового взрыва, что прокатывался по территории базы.

Дальше их ждала перебежка. Какие-то двадцать метров до разбитой «Пумы» — небольшого и древнего военного вездехода, который кто-то реквизировал у местных для нужд базы. Старый, развороченный прямым попаданием из рельсотрона армейский внедорожник лежал на боку. Когда они пробегали мимо, Эмма заметила тело, наполовину торчащее из-под машины, лежащее в растекающейся луже крови.

— Пошли! — приказал он, и Эмма заметила, что он старательно избегает смотреть в сторону торчащего из-под вездехода тела.

— Да, просто я…

Что именно Эмма собиралась сказать, Майк так и не услышал. Её голос заглушил вой очередного «Тритона», прошедшего над базой на бреющем полёте.

— Какого чёрта они летают так низко⁈ — проорал Майк ей в ухо, утягивая Кирн следом за собой.

— Без понятия, — крикнула она в ответ.

Возможно, будь у неё возможность немного остановиться и подумать, она предположила бы, что системы наведения небольших десантных ботов, пилоты которых сейчас всеми силами старались оказывать поддержку защитникам базы, могли попросту глушиться. Для этого Эмме достаточно было бы вспомнить время, проведённое в рядах «Церберов», и те знания, которые ей там дали.

Но сейчас, в тот самый момент, когда зависший на несколько секунд «Тритон» открыл ураганный огонь из бортовой пушки куда-то в сторону западной части базы, всё, о чём могла думать Эмма, — это убраться отсюда подальше.

Сложно стремясь подкрепить это желание, она пригнула голову и уже собиралась броситься к следующему зданию, когда ударная волна врезалась в её тело подобно молоту и швырнула о землю.

«Тритон», ещё несколько секунд назад поливающий противника из тридцатимиллиметрового роторника, теперь хаотично вращался в воздухе и падал вниз, оставляя за собой шлейф чёрного и маслянистого дыма.

— Не смотри туда! — Майк рывком помог Эмме подняться на ноги и потянул её за собой.

Они влетели в проход между двумя зданиями, в одном из которых Эмма узнала столовую, где совсем недавно она сидела и обедала вместе с остальными бойцами роты «Дельта». Меньше суток назад, а казалось, целую вечность назад. Сколько из них ещё остались в живых? Этот вопрос вспыхнул у неё в голове, когда они проходили мимо входа и она бросила взгляд на пустые столы.

Впрочем, душевные терзания продлились не дольше нескольких коротких мгновений. Звуки продолжающегося боя практически сразу же выбили их из её головы. Не став больше терять время, они прошли мимо входа в столовую и побежали дальше, вдоль здания. Кирн хорошо помнила: за ним находилась одна из центральных дорог базы, которая вела к главному входу штаба, прикрытому массивными бетонными блоками. Они добрались до постройки за какие-то полторы минуты. Эмма уже видела солдат в броне Федераций, занявших оборону за этими блоками, и помахала им рукой. Только вот ответная реакция заставила её замереть как вкопанную. Вместе с Майком она увидела, как стволы винтовок резко повернулись в их сторону.

— СТОЯТЬ! — заорал грубый голос, усиленный динамиками шлема. — Не двигаться!

Эмма и Майк замерли. В них целились шесть стволов импульсных винтовок. Какая-то особо назойливая часть её сознания тут же подсказала, что на таком расстоянии промахнуться, скорее всего, статистически невозможно.

— Подняли руки!

— Мы свои! Свои! — закричала Эмма, задыхаясь, поднимая трясущиеся руки. — Я репортёр! Эмма Кирн. Это мой оператор. Мы…

— Нам плевать, кто ты, сука! — рявкнул поднявший над укрытием голову командир отделения. — Руки на голову, мордой в землю! Быстро! Вы могли быть заминированы!

— Нет, послушайте! — не унималась Эмма, чувствуя, как к горлу подступает истерика. — Мы из взвода сержанта Хиггинса! Мы были на стене, когда всё началось! Сержант сказал нам…

— Заткнись! — сержант сделал шаг вперёд, готовясь прикладом сбить её с ног.

Но в этот момент один из десантников положил руку на плечо своему командиру.

— Сержант… — неуверенно сказал он. — Погодите. Я её знаю. Она правда из взвода Хиггинса. Я видел её на брифинге позавчера. Она постоянно в город выезжала вместе с Хиггсом, Карлосом и остальными. И в столовой я её с ними видел. Они вчера там обедали. Как раз до того, как всё началось.

Сержант замер, не сводя с неё взгляда. Вокруг продолжали рваться снаряды, но здесь, за бетонными блоками, наступила звенящая тишина недоверия.

— Хиггинс? — переспросил он.

— Да! — выпалила Эмма, цепляясь за соломинку. — Мы высадились вместе с его отделением.

Сержант секунду буравил её взглядом, потом махнул рукой своим. Винтовки опустились, но стволы всё ещё смотрели в их сторону.

— Проходите, — рявкнул сержант, указав куда-то себе за спину.

Эмма ещё пару секунд стояла в нерешительности, но затем быстро сбросила с себя оцепенение и кинулась ко входу. Майк не отставал от неё ни на шаг, тихо ругаясь у неё за спиной и проклиная тот день, когда он согласился принять участие в этом безумии.

Внутри штаба базы царил форменный хаос. Как сказал бы один её знакомый, с которым она познакомилась во время репортажа о катастрофе на одном из курортов Титана, — контролируемая и дико напряжённая суета. В центральном зале, под тусклым светом аварийных ламп, находилась объёмная голографическая карта города, усеянная россыпью красных и зелёных меток, которые постоянно гасли и загорались вновь. Ещё во время своих поездок по Утрехту Эмма знала, что часть отрядов занимается патрулированием города, рассеянных там небольшими группами вместе с лёгкой техникой. На тот момент это не казалось чем-то уж очень странным. Присутствия солдат Альянса в городе уже не осталось, а обычные люди мало что могли противопоставить одетым в штурмовую броню десантникам.

«Ага, — тут же подсказал ей внутренний голос, — пойди и расскажи это полковнику Астерхази. Или тем, кто сейчас остался у стены и продолжает сражаться. Похоже, что местное командование очень сильно просчиталось, поверив в неспособность разрозненных сил своего врага причинить им вред».

Вот и сейчас, прямо на её глазах, офицеры связи роты, прижимая гарнитуры к ушам, перекрикивали друг друга, пытаясь пробиться сквозь треск помех к подразделениям, которых уже, возможно, не существовало. Техники вводили данные с планшетов, а старшие офицеры склонялись над голографической картой в центре зала, отдавая приказы, которые расходились по динамикам громкой связи…

— Эмма! Кирн!

Обернувшись на звук своего имени, она увидела спешащего прямо к ней тучного и хорошо знакомого ей журналиста. Она, никогда не считавшая его каким-то большим приятелем, сейчас испытала огромное облегчение от того, что тот был жив.

— Дэнни, слава богу, — выдохнула она. — А остальные?

Вместе с «Дельтой» на базе в Утрехте сейчас находилось ещё трое корреспондентов от других изданий. Из них она знала только одного — Эмериха Рассела. Он высадился почти одновременно с ней, только находился вместе с ротой «Чарли». Остальных двоих она видела впервые, но уже одного того факта, что их имена ничего ей не сказали, было достаточно для того, чтобы она не воспринимала их как своих конкурентов.

— Гарв и Марта здесь, — ответил Дэнн. — Прибежали к штабу почти сразу же, как всё это началось. Они сейчас…

— А Рассел? — тут же спросила Кирн, но Дэнниэль лишь отрицательно покачал головой.

— Я не знаю, Эмма. Он был с одной из групп на выезде в город, а, как я понял, от них почти ни у кого нет связи.

В этот момент Кирн испытала острый и болезненный укол совести. Именно она первая начала выбираться в Утрехт с территории безопасной базы вместе с патрульными отрядами. Насколько она знала, ни Гарв, ни Марта не последовали её примеру. Как и сам Дэнн. А вот Рассел оценил возможность собрать побольше дополнительного материала для собственного сюжета и уже на следующий день начал выбираться в город с патрулями и своим оператором.

И если всё происходящее не было какой-то безумной и чудовищно трагической случайностью, то… он мёртв. Как и большая часть патрульных групп, что находились за пределами базы. Кирн достаточно было повернуть голову в сторону центрального зала, чтобы заметить удручающие изменения на голографической карте. За пределами базы не осталось почти ни одной зелёной иконки, которые обозначали бы союзные силы. Почти все они светились чёрным, что могло означать только одно — связь с ними полностью потеряна.

— Ясно, спасибо тебе, Дэнн, — сдавленно проговорила Кирн, стараясь больше не смотреть в сторону карты.

Потому что, если верить ей, рота «Чарли» и другие оставшиеся на базе подразделения теперь оказались окружены на ней. Без поддержки с орбиты. Без союзных сил где-то поблизости.

Они оказались предоставлены сами себе, и никто не придёт им на помощь.

* * *

Флагман 2-й ударной группы АСМК

Монитор «Возмездие»

«Патриот» взорвался, получив более двух десятков попаданий. Следующий за ним в одном дивизионе собрат, лёгкий крейсер АСМК «Доблестный», попал под схожий удар. Но ему повезло чуть больше. Несмотря на прокатившееся по его отсекам разрушительное и губительное пламя, корпус корабля каким-то чудом уцелел в этом жутком огненном шторме, а броня не допустила удары лазерных боеголовок до реакторного отсека или ракетных погребов.

Но невероятная удача немногочисленных выживших членов экипажа «Доблестного» вряд ли могла компенсировать то, что творилось с эскортными силами ударной группировки Ди'Анджело.

Лёгкие крейсера «Бэннот», «Тигр» и «Коринф» обратились в жалкие развалины. Рядом с ними, распадаясь на куски в шестистах километрах по левому борту, горел тяжёлый крейсер «Бомбеи». Единственный уцелевший из всей своей эскадры.

Заворожённый происходящим, Ди'Анджело в ужасе смотрел на то, как ракеты Федерации терзали его флот, отрывая от него один кусок за другим.

— Ублюдки, — едва слышно прошептал он, взирая на то, как массированный ракетный удар прямо на его глазах истреблял столь драгоценные для флота Альянса корабли.

И делал это потому, что именно он, Ди'Анджело, ошибся в своих расчётах. Слишком сильно ошибся.

— Приказ всем кораблям эскорта, — рявкнул он, стремясь хотя бы немного снизить ущерб. — Немедленно вернуться в общий строй!

Получив подтверждение отданного приказа, он вновь повернулся к тактической проекции в центре флагманского мостика «Возмездия». Исправлять что-то было уже поздно. Даже отданный им сейчас приказ не вернёт потерянные корабли и их погибшие экипажи. Всё, что он мог сделать, — это постараться спасти тех, кого ещё мог. Решение выдвинуть вперёд лёгкие силы, решив, будто Андерсон сделает целью первого удара куда более ценные дредноуты, стало роковым для его эскортных крейсеров.

С другой стороны, это было не всё, что он мог сделать. Противник пустил им кровь, нанеся болезненную рану. Но Андерсон забыл старую поговорку о том, что змею нельзя убить, если бить только по хвосту. Для того чтобы её прикончить, нужно было атаковать голову. И теперь он ответит за такое решение, попробовав их собственных клыков.

— Сергей! Приготовить РПП к запуску, — холодно приказал Ди'Анджело. — Синхронизируйте старт с платформ вместе с огнём дредноутов. Последовательный старт с отсрочкой на запуск двигателей. Я хочу собрать все ракеты для одного удара.

— Да, адмирал, — отозвался начальник штаба. — Будет исполнено.

Они похоронят их. Массированный удар с шести сотен ракетных платформ даст им почти восемь тысяч ракет. И ещё столько же половину от этого количества они запустят с борта дредноутов. Почти одиннадцать тысяч тяжёлых противокорабельных ракет дредноутного калибра.

Во время печально известного сражения у Померании подобный ракетный вал буквально смыл с лица вселенной одну из верденских ударных группировок. Не просто уничтожил её, а буквально уничтожил целиком, не оставив после удара выживших. И сейчас Ди'Анджело собирался сделать то же самое. Да, он понимал, что его противник не идиот и скорее всего понимает, что подобное решение — это единственный вариант, при котором Ди'Анджело мог нанести ему значительный урон, и будет к этому готов.

Но! Всегда существовало важное «но». Если они смогут в достаточной мере повредить или же уничтожить достаточное количество кораблей, то это может стать шансом для ввода в сражение самого «Возмездия». А уж монитор, вооружённый двумя позитронными орудиями, не оставит своим противникам никакого шанса на близкой дистанции. Это уже было доказано во время битвы у Трои, когда «Возмездие», «Ахерон» и «Дэнатор» едва ли не единолично истребили треть оборонительного флота Федерации. Конечно, на их стороне был эффект неожиданности, да и противник не знал о существовании этих кораблей, но всё-таки.

И сейчас, если только боги удачи улыбнутся ему, Ди'Анджело собирался повторить это. Если его монструозный ракетный залп проделает достаточную брешь в силах Андерсона, то он не упустит своей возможности и прикончит ублюдков.

Тем временем, постепенно, один за другим, крейсера и эсминцы, которым повезло уцелеть после первого удара, начинали отступать, возвращаясь обратно к дредноутам. В космосе ещё можно было заметить крошечные тонкие иглы работы лазерных систем ПРО и вспышки от детонаций ракет. Но с каждой секундой их становилось всё меньше и меньше. Постепенно жар первого удара сходил на нет.

Ди'Анджело очень не хотел смотреть на список потерь. Очень не хотел. Но был просто обязан сделать это, чтобы понимать, насколько сильный урон им только что нанесли. И, как он того и боялся, урон этот оказался значителен. Погибло почти семьдесят процентов всех эскортных кораблей. Они потеряли все пять линейных крейсеров, которые имелись у Ди'Анджело, и большую часть лёгких и тяжёлых. Вся крейсерская компонента его группировки только что была разорвана в клочья.

Глубоко вздохнув, Ди'Анджело усилием воли заставил себя успокоиться. Ещё

Глупое решение. Сейчас, с отвратительной по своему вкусу силой послезнания, он это понимал — это была ошибка. Ошибка, которая стоила крови и жизней. Но теперь он был всецело настроен на то, чтобы стребовать плату за эти жизни.

— Сергей, — подозвал он своего начштаба по внутреннему каналу связи.

— Сэр?

— Похоже, что нам придётся рискнуть, — сухо произнёс Ди'Анджело. — После запуска ракет с РПП я хочу, чтобы флот сменил траекторию. Мы пойдём на перерез кораблям Андерсона. Я хочу задействовать «Гунгнир».

— Адмирал, при всём моём уважении, но ресурс платформ «Эгиды» не бесконечен, — в голосе начальника штаба Ди'Анджело слышалось сомнение. — Да и если учесть медлительность «Возмездия», я не уверен, что мы сможем догнать их даже с учётом острого угла нашего курса…

— Я знаю это, — прервал его адмирал. — И тем не менее я считаю, что мы должны сделать именно так. Андерсон уже начал диктовать нам свои условия. Он видит, что мы разместили «Эгиду». Не может этого не видеть. Они должны были быть ознакомлены хотя бы с частью её возможностей у Аркадии, а значит, считают, что знают, чего ожидать.

И они правы. Эта неприятная, почти что ядовитая мысль медленно отравляла Ди'Анджело, причиняя ему практически физическую боль.

Прямо на его глазах противокорабельные ракеты Федерации второго залпа начали расходиться для удара, распределяясь широким фронтом, дабы снизить эффективность противоракетного огня.

Вполне возможно, что его план не удастся. Всегда оставался шанс на поражение. На фатальную неудачу, в результате которой его карьера прервётся. А вместе с ней и жизнь, потому что сравнительно молодой адмирал прекрасно понимал — поражение ему не простят. Не в политическом плане. Нет. В моральном. А потому он готов был отдать приказ на отступление. Если почувствует, что потери не смогут перекрыть полученную от этого сражения выгоду, то Ди'Анджело лучше сбежит с поля боя, сохранив жизни своим экипажам и их корабли, чтобы они смогли сразиться в другой раз.

— Адмирал, РПП выведены на позицию и готовы открыть огонь.

Секунда. Другая. Он стоял и смотрел на тактическую карту, надеясь на то, что сотканный из световых линий в воздухе узор откроет ему какую-то сакральную правду. Ответ, который так требовался ему в этой отчаянной и тяжёлой ситуации.

Но он его так и не получил.

— Приступайте, Сергей, — произнёс он. — Давайте попробуем отправить их в ад.

* * *

Флагман экспедиционного корпуса ФЗФ

Дредноут «Кракатау»

— Прекрасный результат, Арнольд, — удовлетворённо произнёс Андерсон, глядя на краткую сводку потерь, которые понёс их противник.

— Это даже лучше, чем мы ожидали, сэр, — согласился со своим адмиралом начальник штаба. — Больше семидесяти процентов всех их эскортных сил уничтожены.

— А если нам повезёт, то и совершить прыжок смогут далеко не все, — кивнул адмирал.

— Вы так уверены в том, что они будут отступать, сэр?

— Конечно, — невозмутимо кивнул Андерсон. — У них просто не окажется другого выхода. Точнее, не окажется у их командира. Если наши данные верны и этой группой командует именно Ди'Анджело, то я уверен в том, что сейчас в его голове борются два порыва.

— Порыва, сэр? — уточнил его начальник штаба.

— Именно, Арнольд, — почти что менторским тоном произнёс Андерсон, глядя на один из экранов своего кресла, куда передавалась информация с тактического поста. — Он никогда не участвовал в масштабных сражениях…

— Но Троя…

— Троя была западнёй, Арнольд. Именно ловушкой, а не полноценным сражением. Там они дрались, исходя из своей сильной позиции. Здесь же противники почти что равны. Уверен, что у них не было долгой подготовки, а значит, для него это всё равно что прыжок в неизвестность. А люди боятся неизвестности. Боятся до дрожи. И потому всегда будут оставлять в своей голове путь назад. То, что они будут считать спасительной дорожкой к собственному выживанию. Для нашего дорогого Говарда это побег к гипергранице.

— Если они побегут, сэр.

— Побегут, Арнольд, — уверенным тоном произнёс адмирал. — Обязательно побегут. Как и любой азартный игрок, они верят в припрятанный в рукаве козырь.

— РПП?

— Именно. И как только этот козырь не сработает, на них обрушится невыносимый груз неуверенности. Чудовищный. Неподъёмный и подавляющий веру в свои собственные силы. И всё, что нам останется, — это лишь дождаться, когда они начнут опускаться на самое дно под действием этого груза.

Несколько секунд адмирал смотрел на тактический экран, после чего неожиданно и резко сменил тему для разговора.

— Как обстоят дела на Новом Роттердаме?

К счастью, Арнольд, уже привыкший к этой манере своего командира обсуждать не связанные с текущим положением дела, был к этому готов.

— Сложно, сэр. Нашим силам приходится нелегко. Большая часть наших сил сейчас находится в окружении. С другими потеряна связь. В данный момент хуже всего приходится тем, кто находился в городах. Оперативная база в Утрехте находится в окружении и под огнём. Находящиеся там силы предприняли попытку прорыва, но она оказалась неудачной.

— Ясно, — медленно проговорил адмирал.

И замолчал. Арнольд замер в ожидании каких-то приказов. Пояснений. Возможно, дальнейших планов. Но в ответ получил лишь тишину. Казалось, что, выслушав его короткий доклад, командующий просто выкинул это из головы и теперь обдумывает что-то другое, несомненно более важное и…

— Нет, Арнольд, — неожиданно сказал Андерсон. — Я не забыл про них.

На мгновение растерявшийся начальник штаба смущённо улыбнулся.

— Я и не думал…

— Думали, Арнольд, — покачал головой адмирал. — Думали. Но ничего страшного. Я могу вас понять. Да, нашим десантникам приходится очень нелегко, но они выстоят. Они тренировались и готовились к этому.

— Невозможно держаться вечно, сэр. У любого сопротивления есть свой предел.

— Да. Что же, если к нашему возвращению к планете окажется, что они всё-таки не устояли, мы за них отомстим. Сейчас же куда важнее выполнить стоящую перед нами задачу и… похоже, что я был прав.

Заинтригованный происходящим, Арнольд повернул голову и посмотрел на тактическую проекцию в самом центре мостика «Кракатау». Прямо на его глазах ракеты второго залпа наконец добрались до своей цели… и больше семидесяти процентов не нанесли никакого вреда.

— Как я и думал, — повторил Андерсон. — Противник использовал мобильные генераторы щитов, чтобы принять на них основную тяжесть удара, сконцентрировав свои возможности ПРО на других целях.

И, опять же, его слова крайне точно описывали происходящее. Датчики Черенкова фиксировали многочисленные старты противоракет, которые продолжали добивать остатки второго залпа дредноутов Федерации.

— Смотрите, Арнольд, — произнёс адмирал, с интересом наблюдая за происходящим. — Скорее всего сейчас

Звук тревоги ударил по ушам. В ту же самую секунду корабли Альянса буквально исчезли с проекции. По крайней мере так могло показаться со стороны, потому что их отметки смыла собой огромная красная волна, вздыбившаяся и постоянно растущая в своих размерах.

— Контакт! — доложил начальник тактического поста. — Фиксируем многочисленные ракетные запуски. Производим подсчёт источников частиц…

Тотчас же корабли Альянса вновь появились на проекции, запустив свои маршевые двигатели, что сделало их крайне заметными на датчиках частиц.

— Всё, как я и говорил, Арнольд, — медленно проговорил Андерсон. — Они потеряли один свой козырь и решили задействовать другой.

— Их мобильные генераторы щитов более не сдерживают их, — заметил начштаба, и адмирал кивнул.

— Именно. А это значит, что сейчас они окончательно выходят на линию, где у них останется только два выбора. И оба нас совершенно устраивают.

— Подсчёт закончен! — доложил начальник тактического поста, но Андерсон уже и так это видел.

На проекции высветилось количество запущенных ракет. Десять тысяч восемьсот сорок шесть штук.

Кажется, что даже на флагманском мостике «Кракатау», одного из самых современных и мощных кораблей Земной Федерации, куда Андерсон постарался подобрать максимально подготовленных офицеров, повисла жуткая тишина.

Даже самый храбрый может споткнуться, взглянув в бездну.

А вот сам Андерсон нисколько не впечатлился увиденному. Удивительно, но этот странный, практически полностью лишённый с детства эмпатии человек сейчас всеми силами пытался понять — что именно он должен ощутить в тот момент, когда прямо на него оказалось нацелено столь огромное количество смертоносного оружия.

Прошло почти шесть секунд, прежде чем он пришёл к окончательному выводу — он не ощутил ровным счётом ничего.

— Арнольд, противоракетная оборона по плану «Тулуза». Задействуйте целеуказание с «Гадюк», как мы и собирались.

— Конечно, сэр.

Со стороны могло показаться, что именно эти слова наконец сбросили оцепенение с замерших в отсеке флагманского мостика офицеров, но это было не так. Они уже вернулись в норму и приступили к выполнению своих обязанностей. Более того, они прекрасно знали, что именно им нужно делать. План именно на такой случай уже был разработан, и всё, что им оставалось, — это произвести хорошо отточенные и натренированные действия.

Тотчас же, стоило только командующему флотом Федерации отдать приказ, как все пришли в движение.

Благодаря предыдущим сражениям, которые Андерсен уже успел проанализировать, Антон прекрасно понимал, насколько разрушительными могут быть подобные удары. Короткая война между Рейнским Протекторатом… Империей и Верденом уже доказала это.

Как доказала и то, что от подобной разрушительной волны вполне себе можно уклониться.

И разработанный для этого план «Тулуза» подходил как нельзя лучше.

Механизмы перезарядки, скрытые внутри корпусов дредноутов, уже начали свою работу, извлекая противокорабельные ракеты с лазерными боеголовками из пусковых и перемещая их назад в погреба. Сейчас никто не заботился о спешке. Времени было в достатке — на то, чтобы эти одиннадцать тысяч ракет смогли добраться до дредноутов экспедиционного флота Федерации, уйдёт почти полчаса. Так что все действовали спокойно и без суеты.

Вместо ракет с лазерными боеголовками из ракетных погребов начали поступать точно такие же ракеты, снаряжённые самыми мощными и «грязными» ядерными боеголовками, какие только имелись в распоряжении арсеналов Земного Флота. Каждая мощностью под две сотни мегатонн в тротиловом эквиваленте.

И как только они заняли свои места в пусковых, с флагманского мостика «Кракатау» был отдан приказ на запуск. Двенадцать дредноутов типа «Эверест» и восемь линейных кораблей типа «Невада» разрядили свои ракетные пусковые, выбросив в космос семь сотен ракет.

В тот же момент вынесенные далеко в арьергард «Гадюки Е» вновь включили своё электронное оборудование. Только в этот раз они занимались не глушением, как раньше. Нет. Теперь они задействовали весь возможный ресурс своих сенсоров и датчиков для того, чтобы распределить и «вести» приближающийся к запустившим их кораблям ракетный вал. По сути, они сейчас выполняли дозорную функцию, делая то, что в другой ситуации могли бы делать разведывательные беспилотники.

Только вот последние не обладали одной важной особенностью. Они не могли выступать комплексами наведения для выпущенных с «Эверестов» и других кораблей ракет. Их бортовые компьютеры начали свою планомерную работу по фильтрации и распределению целей, как того и предусматривал план «Тулуза».

В тот самый момент, как запущенные с его собственных кораблей ракеты начали расходиться, направляясь к своим целям, Антон Андерсен окончательно понял, что они победили. Он не сомневался в том, что противник изучал историю предыдущих крупных конфликтов в космосе, дабы набраться столь необходимого ему опыта и знаний.

К сожалению для него, историю мог изучать кто угодно.

Всё, что оставалось сделать Антону, — это закинуть последнюю приманку.

* * *

Флагман 2-й ударной группы АСМК

Монитор «Возмездие»

Провал. Полный и бесповоротный.

— Ублюдок, — сдавленно и очень тихо прошипел Ди'Анджело, наблюдая за тем, как первые удары начали истреблять его залп. — Грёбаный ты ублюдок, Андерсен…

Взрывы грязных термоядерных боеголовок сами по себе не могли нанести значительного урона ракетам. Распределённые на огромное расстояние относительно друг друга, где дистанция между отдельными ракетами составляла десятки, а порой и сотни километров, взрывы этих зарядов были не страшнее петард. Да, красиво и эффектно… но совсем не эффективно.

К сожалению, опасность этот тип оружия представлял в первую очередь по другой причине. Создаваемая каждым взрывом мощнейшая волна губительного электромагнитного излучения распространялась со скоростью света, безжалостно выжигая электронику одних ракет и внося помехи в работу других. И сейчас эти удары образовывали широкие пятна в некогда красивом и стройном ракетном полотне.

Не помогало ни глушение с платформ РЭБ, летящих вместе с ракетами, ни низкие показатели ЭПР самих ракет. Каким-то образом федералы наводили свои проклятые ядерные заряды на самые плотные группы ударных ПКР Альянса.

— Это какой-то бред, — прошептал стоящий рядом с Ди'Анджело начальник штаба. — Они не должны наводить их с такой точностью…

— Они их и не наводят, — практически прорычал Говард. — Это делают за них эти проклятые корветы.

Слишком маленькие и незаметные, чтобы сенсоры «Возмездия» и других кораблей могли их обнаружить, они сейчас находились прямо там, между двумя сближающимися флотами, выполняя роль корректировщиков. А у Говарда не было ничего, чем бы он смог парировать данный ход противника.

Ракеты не прорвутся. Конечно, они не смогут уничтожить их все. Этот удар лишил их примерно десяти процентов всех боеголовок. И если федералы продолжат вести огонь в таком же темпе, то их хватит ещё на один или два залпа. Возможно, что по истечении этого срока Говард потеряет в сумме сорок процентов ракет или немного больше. Печально, да. Но у него всё ещё останется

Только от них не будет никакого толку.

Даже те из них, кому повезёт уцелеть в этом термоядерном шторме, подвергнутся чрезмерной нагрузке. Один за другим множественные электромагнитные удары не пройдут бесследно. Они физически не смогут этого сделать. Их компьютерные компоненты, даже если не выйдут из строя, станут работать хуже, на самой грани отказа. Говард уже это видел, получая доклады о нарушении телеметрии и систем координации обмена информацией между ракетами. Многие из них теперь летели вслепую с выгоревшими датчиками, не способные самостоятельно найти свои цели.

— Адмирал!

Услышав окрик, Ди'Анджело развернулся.

— Что?

— Мы принимаем сигнал с «Кракатау»!

Это сообщение оказалось настолько удивительным, что Говард даже на миг растерялся.

— С флагмана Андерсона?

— Да, сэр.

— На мой дисплей, — приказал Говард, возвращаясь к своему креслу.

Сев в него, он передвинул один из экранов, куда уже был выведен полученный файл. Открыв его, перед Ди'Анджело появилось чернокожее лицо земного адмирала. Но больше всего Говарда привлекли его глаза. Мёртвые, тусклые. Почти безжизненные. Словно он общался не с живым человеком, а с холодной куклой, которая по какому-то недоразумению натянула на себя человеческое лицо.

— Адмиралу флота Альянса Свободных Миров Конкордии Говарду Ди'Анджело, — начал свою речь Андерсен. — Я предлагаю вам единственную возможность сдаться. Сложите оружие, отключите маршевые двигатели своих кораблей и заглушите реакторы. Если вы выполните мои указания в течение следующих двадцати минут, то я гарантирую, что в таком случае с вами будут обращаться как с военнопленными по всем правилам и законам военного времени. Сдайтесь и сохраните жизни своих людей, Говард. Это моё последнее предложение. Если я не получу ответа в течение следующих двадцати минут, то буду считать, что вы отказались от него. В таком случае единственное, что вас будет ждать, — полное уничтожение.

— Какая наглость, — с отвращением произнёс стоящий рядом с креслом Говарда начальник штаба. — И он думает, что мы согласимся на это?

В отличие от своего подчинённого Говард не ответил. Он не сказал ни слова, потому что слишком хорошо понимал шаткость их положения. «Эгида» была потеряна. Они лишились восьми из десяти имитаторов. Ракеты с РПП уже были потрачены. Можно было даже сказать, что они потрачены впустую, учитывая то, что сейчас с ними происходило.

И это сообщение… их противник был слишком уверен в своей силе. Слишком уверен. И эта удивительная уверенность зародила семена сомнения в душе Говарда. У него не осталось козырей, с которыми он пришёл в систему. Почти не осталось, ведь всё ещё сохранялось численное превосходство в корпусах и сам «Возмездие».

Но стоит ли им рисковать? Стоит ли уничтожение их врага риска потери столь драгоценных для Альянса кораблей, которые им было нечем заменить? У Альянса ещё не было собственных мощностей для того, чтобы производить собственные дредноуты хоть в сколько-то сопоставимом количестве. А потому каждый корабль и каждый член его экипажа буквально были для них на вес золота.

И, принимая следующее своё решение, Говард исходил именно из необходимости сохранения этих драгоценных ресурсов.

— Сергей, передай приказ по флоту. Мы отступаем к гипергранице.

Ему не нужно было поворачиваться в сторону своего начальника штаба, чтобы примерно представить, какое именно выражение сейчас появилось на его лице.

— Адмирал… сэр… мы уходим?

— Да, Сергей. Я не хочу рисковать. Эта операция изначально планировалась в спешке, и сейчас это может выйти нам слишком дорого. Всю ответственность за это решение беру на себя.

Его подчинённый несколько секунд молчал, после чего наконец кивнул и сдавленно произнёс:

— Да, адмирал. Как прикажете.

* * *

Флагман экспедиционного корпуса ФЗФ

Дредноут «Кракатау»

Прошло почти полчаса с того момента, как записанное сообщение ушло в сторону кораблей противника. Антон нисколько не сомневался в том, что они его уже получили. И сейчас землянин ждал реакции. Он хотел понять, сработала ли ловушка.

И в тот самый момент, когда обозначающие корабли Альянса иконки начали поворачивать в сторону гиперграницы системы, он наконец понял. Ловушка сработала самым наилучшим образом из всех возможных…

«Кракатау» вздрогнул, выбросив из своих противоракетных пусковых новую порцию перехватчиков. Противоракеты тут же запустили свои маршевые двигатели и устремились к своим целям, но Антон уже не обращал на это никакого внимания. С остатками угрозы ПКР Альянса их ПРО справится. Сейчас ему предстояло отдать последние приказы, дабы захлопнуть капкан.

— Арнольд, отправьте зашифрованный пакет на «Звёздный свет». Пусть приступают к выполнению своей фазы операции.

— Будет исполнено, адмирал.

— И держите постоянный канал с «Пересмешником». Я хочу, чтобы к моменту прыжка у них была точная информация о точке выхода противника за границу системы для перехвата.

— Так точно, сэр.

Спустя восемнадцать минут зашифрованное сообщение, отправленное с «Кракатау», наконец добралось до находящегося за пределами гравитационного барьера звезды крошечного кораблика. В этой точке космического пространства, в том самом месте, где корабли Экспедиционного флота Федерации вошли в систему, сейчас находились сразу два курьерских корабля. «Звёздный свет» и «Пересмешник». И в текущем плане они играли чуть ли не более важную роль, чем дредноуты, которые в этот самый момент выводили свои двигатели на максимум, чтобы преследовать своего противника.

Как только системы связи «Звёздного света» приняли зашифрованное сообщение с приказом и капитан смог прочитать его, небольшой курьер тут же совершил гиперпрыжок. Совсем короткий, он не занял больше десяти секунд, выведя небольшое судно в двадцати световых часах от той точки, где он покинул реальное пространство.

Стоило ему «вынырнуть» из гипера, как в его сторону тут же потянулись хищные щупальца сенсоров притаившихся здесь кораблей. Кораблей, которые никто не видел и никто не ждал. В отличие от основной группы флота, они не прибыли на Аркадию вместе с остальными, и их существование не стало достоянием общественности. Вместо этого они ждали в пустом участке космоса вместе со своими судами снабжения.

Ждали приказа.

И когда системы связи «Звёздного света» передали коды и приказ адмирала Андерсона, двадцать четыре дредноута типа «Эверест» — четыре полновесные эскадры — объявили боевую готовность. Их капитаны хорошо знали, что появление здесь этого курьера могло означать лишь одно. План, для которого они здесь собрались, шёл именно так, как и задумано.

А значит, совсем скоро им предстоит вступить в бой.

Глава 7

«Простые и сложные решения»

Флагман 2-й ударной группы АСМК

Монитор «Возмездие»

— Внимание! Фиксируем новые запуски…

— До подхода шестой волны в дальнюю зону ПРО восемь минут…

— Сэр, «Дамьен» сообщает о полном расходе противоракет, они смещаются в арьергард для поддержки кораблей

Ди'Анджело с тяжёлым сердцем слушал донесения, хотя на самом деле мог бы этого и не делать. Все изменения и доклады сразу же поступали на дисплеи, окружающие его кресло. Но правила были неукоснительны. Всё дублировалось. Всё перепроверялось и повторялось. Всё ради того, чтобы избежать ошибок и возможного недопонимания. Для того чтобы исключить ситуацию, в которой он, как командующий флотом, мог что-то упустить…

Но, несмотря на все эти меры, Ди'Анджело упускал. Упускал самое ценное и критически важное.

Он упускал победу.

«Возмездие», а вместе с ним вся ударная группа, прибывшая в систему за головой Антона Андерсона, скоординированно отступала с поля так и не случившегося толком сражения. Хотя, пожалуй, историки в будущем назовут это иначе. Скорее всего будет сказано, что они позорно бежали, получая по заднице от преследующих их куда меньших по численности кораблей Андерсона.

И ничего не могли с этим поделать. Эта отвратительная беспомощность жгла Говарда сильнее, чем огонь, которым сейчас полыхал один из его тяжёлых крейсеров, получая одно попадание за другим.

— «Ястреб» потерян! Передают сигнал SOS! Сэр, они запускают спасательные капсулы!

— Я вижу, Сергей, — тяжело, практически проталкивая слова через собственное горло, проговорил Говард, наблюдая за тем, как от проекции тяжёлого крейсера начали отделяться крошечные точки спасательных средств.

Его начальник штаба не стал спрашивать, будет ли группа замедляться для того, чтобы поднять на борт спасшийся экипаж крейсера, который из-за полученных повреждений потерял ход и уже вывалился из общего построения с тяжёлыми повреждениями. Теперь явно лишившийся управления корабль стремительно отставал от своих собратьев, взывая о помощи.

И не было никого, кто эту помощь мог бы ему предоставить.

В который раз за последние часы Ди'Анджело подумал о том, что совершил ошибку, приняв решение об отступлении. Продиктованное желанием сберечь столь важные для флота и будущего Альянса корабли, принятое им решение поставило Говарда в позицию, где противник получил почти беспрепятственную возможность эти самые корабли истреблять…

— Сэр, «Годдарт» сигнализирует о тяжёлых повреждениях, — тихо сообщил ему начальник штаба, склонившись к креслу, в котором сидел Ди'Анджело. — Они не могут продолжать бой…

Впрочем, в этом не было никакой нужды. Они говорили по закрытому каналу, который связывал два их скафандра, и никто другой услышать эти слова не смог бы. Просто банальное и рефлекторное движение.

— Да, я вижу, — вздохнул Говард, уже заметив, как иконка одного из дредноутов типа «Голиаф» постепенно окрашивалась красным. Судя по схеме, он потерял большую часть своих пусковых…

Они даже не пытались их уничтожить. Федералы обрушивали ракетные удары по двум-трём целям, добиваясь попаданий и тяжёлых повреждений, каждый раз атакуя с удивительной точностью. А после того как добивались результата, переносили огонь на другие корабли, не утруждая себя тем, чтобы добивать раненых. И Ди'Анджело хорошо понимал тактику их действий. Андерсон не собирался уничтожать их. Он собирался ударить настолько сильно, насколько только сможет, причинив максимальный урон. И именно он, Говард, самолично дал ему такую возможность своим бегством.

Бросив взгляд на экран, он сверился с таймером. До того момента, как их корабли пересекут гиперграницу, оставалось не больше двух часов. Всего два часа, и они выберутся из этой проклятой системы. Но что после этого останется от его кораблей? Избитые и израненные калеки, не способные нести службу и выполнять свои задачи. Они все встанут на ремонт. На очень долгий ремонт, оттягивая ресурсы и людей на свою починку и не принося никакой пользы.

И, что самое тяжёлое, — их ответные удары почти не достигали целей. Ди'Анджело и его тактики бились почти сорок минут с момента начала ответного обстрела кораблей Федерации, но каждый раз их ракетные залпы натыкались на противоракетный огонь противника. И всё бы ничего. Они ждали, что так и будет. Более того, было абсолютно естественно ожидать, что противник попытается устранить приближающиеся угрозы и будет всеми силами защищаться.

Проблема заключалась не в этом, а в той безумной точности, с которой они это делали. Чем дальше ракета находится от корабля, тем дольше к ней идёт сигнал. Тем выше задержка между системами корректировки и управления. Конечно же, никто не отменял того факта, что у ракет имелись и собственные, автономные системы наведения и управляющий ими искусственный интеллект. Только вот их радары были куда слабее, чем мощные РЛС и лидары наведения выпустивших их кораблей. В условиях, когда на прицельную электронику ракеты оказывалось сильнейшее глушение и воздействие систем РЭБ, возможность дать поправки с борта были весьма критичны для ведения точного огня.

Именно эта временная задержка в передаче сигналов и создавала столь много трудностей, ухудшая процент попаданий во время дальнего перехвата.

И здесь её не было.

В момент, когда Ди'Анджело начал смотреть статистику, он решил, что это какая-то ошибка. Это просто не могло быть правдой, потому что их противник не промахивался. Первые три волны атакующих ракет, запущенных с борта «Возмездия» и других кораблей, были сбиты до того, как смогли пройти дальнюю зону ПРО. Четвёртая и пятая смогли подойти ближе, но и они пали жертвами мощного заградительного противоракетного огня.

Поначалу Говарду было проще поверить в то, что их противник использует какую-то проклятую магию, но уже чуть позже пришло понимание того, как ему удалось добиться подобного феноменального результата.

Корветы. Всё дело в этих проклятых корветах. Теперь Ди'Анджело и его тактики были в этом уверены. Ведь если противник смог засунуть на них столь мощную аппаратуру глушения, то никто не мог помешать им поставить туда системы целеуказания для коррекции оборонительного огня.

И они ничего не могли с этим поделать. Обнаружить крошечные кораблики было невероятно сложно. Датчики частиц Черенкова почти не фиксировали излучение их двигателей, а радары на таком расстоянии не могли пробиться через поставленные помехи, дабы захватить их как цели для последующего огня.

Это была ситуация, в которой у Говарда не было выхода, кроме бегства. Но даже этот выход больше напоминал ему теперь огромный и зубастый капкан. Западню, из которой он не видел способа выбраться. Его дредноуты банально не могли выдать максимально возможное ускорение, чтобы уменьшить то мучительное время, за которое эти ублюдки выбивали из них всё дерьмо.

И что оказывало на Говарда самое больше давление — они не могли сделать этого из-за «Возмездия». Огромный монитор, ставший благодаря усилиям пропаганды в глазах людей чуть ли не чудо-кораблём, сейчас превратился в тяжёлую гирю, что сковывала остальной флот своей медлительностью и не давала ему возможности оторваться от врага.

Что ещё хуже, их враг тоже прекрасно это понимал. Флагман Ди'Анджело

И с каждой секундой ситуация становилась всё тяжелее и тяжелее.

* * *

Флагман экспедиционного корпуса ФЗФ

Дредноут ФЗФ «Кракатау»

Флагманский мостик наполнился радостными криками, когда ещё одна точка на радаре стала замедляться относительно остальной группы кораблей. Это означало, что операторы на тактических постах смогли выбить ещё одну цель, нанеся ей достаточные повреждения.

Впрочем, эта вспышка радости не продлилась дольше нескольких секунд. Офицеры на боевых постах тут же принялись координировать огонь по следующей цели из списка.

Наблюдающий за происходящим Андерсон лишь удовлетворённо кивнул и повернулся к своему начальнику штаба.

— Арнольд, удостоверьтесь, что наши призовые команды будут готовы к своей работе после того, как мы закончим. Пусть корабли и старые, но они всё ещё могут принести нам пользу. Не стоит разбрасываться ресурсами.

Тот повернул голову и удивлённо посмотрел на своего адмирала.

— Я думал, что время для вашего ультиматума уже вышло, сэр.

— Вышло, — не стал отрицать Андерсон. — Адмирала Ди'Анджело ждёт одна единственная судьба, и изменить он её более не в силах. Но, как я уже сказал, ресурсы — это ресурсы.

Арнольд лишь кивнул и подтвердил приказ. На его взгляд, старые «Голиафы» не стоили больших усилий. Ни один из них не мог ничего противопоставить «Эверестам». Меньше ракетных пусковых, меньше оборонительных возможностей, более слабые щиты, броня и двигатели. Устаревшие электронные системы. Эти корабли прошлого поколения могли использоваться в текущих реалиях стремительно меняющейся космической войны современности, но подходили к ней слабо.

Очень многое изменилось за последние шесть лет в их профессии…

Едва эта мысль проскочила в его голове, как он себя одёрнул.

Неправильно было думать, будто с устареванием они стали бесполезны. Ошибочное мнение человека, привыкшего к мощи и современным возможностям «Эверестов». Проще говоря, вполне возможно, что у него замылились глаза. «Голиафы» по-прежнему оставались весьма грозными кораблями, если убрать из уравнения другие дредноуты.

Сидящий в своём кресле Андерсон бросил взгляд на один из дисплеев своего кресла, куда передавались данные с радаров «Кракатау». В частности, его интересовало время, которое осталось их противнику до гиперграницы. Если верить расчётам, то корабли Альянса пересекут её уже через час и пятьдесят одну минуту. И тогда, как они считают, этот четырнадцатичасовой бой для них наконец закончится. Антон нисколько не сомневался в том, что совсем скоро они начнут прогревать свои генераторы гиперпространства, дабы скрыться в безопасности.

И Андерсон ничего не мог сделать для того, чтобы воспрепятствовать им. По крайней мере так сейчас скорее всего думал их противник.

На данный момент потери кораблей Ди'Анджело оценивались в шестьдесят процентов в эскортных силах и семнадцать процентов в тяжёлых кораблях. Скорее всего, кораблям Федерации удастся увеличить этот счёт до двадцати, может быть до двадцати пяти, но основная масса всё равно совершит прыжок сразу же, как только выйдет за пределы действия гравитационного поля звезды не смотря на все старания тактиков Андерсена.

Заметив напряжённый взгляд начальства, Арнольд тихо спросил:

— Что-то не так, сэр?

— Не то чтобы, — задумчиво отозвался адмирал, продолжая смотреть на дисплей. — Просто я пытаюсь понять, когда наконец Говард придёт к мысли о том, что единственный возможный итог для него — это пожертвовать собой.

— Думаете, что он сделает это, сэр?

— Он молод, Арнольд. И вырос на волне острой нехватки людей с командным опытом…

— Вряд ли Кейн поставил бы его на такую должность и отдал ему один из этих мониторов только потому, что у него не было другого человека…

— Проблема не в том, что у него не было другого человека, Арнольд. Я сказал не это, — спокойно возразил ему Андерсен. — Проблема в том, что у них нет людей с опытом командования большими соединениями. Это весьма специфический опыт, который так просто получить нельзя. И сейчас Ди'Анджело находится перед моральной дилеммой. Его силы собрали впопыхах и бросили сюда в надежде на то, что они смогут убить меня и одним ударом лишить Федерацию значительного куска сил. Сейчас же, когда большая часть их плана провалилась, они спасаются бегством… хотя, пожалуй, я слишком строг к нему. Какой ещё у него есть выбор?

— Принять ваш ультиматум?

— Нет. Они никогда не приняли бы его. Только не в такой позиции, — адмирал несколько секунд наблюдал за тем, как его дредноуты отбивают очередной ракетный удар, используя телеметрию для наведения противоракет с находящихся далеко в авангарде «Гадюк-Е». — Да и моё предложение нужно было не для того.

Нельзя было сказать, что в голове адмирала Федерации сейчас боролись два желания. Нет. Скорее он просто не мог решить, какое из двух решений позволит ему выполнить свою работу с максимальной эффективностью.

И то, что этот показатель напрямую зависел от того, какое количество людей погибнет от его действий в этот миг, нисколько его не заботило. Холодный расчёт всегда был для Андерсона важнее эмоций, которых у него, казалось, не существовало вовсе.

— Арнольд, думаю, пора, — произнёс он, наконец приняв решение. — Зафиксируйте данные их курса и отправьте на «Пересмешник» вместе с приказом. Пора захлопнуть капкан и посмотреть на то, как наш противник попытается откусить себе ногу в попытке выбраться из него.

* * *

Двадцать минут спустя информационный пакет достиг принимающих антенн крошечного курьерского судна, носящего гордое имя «Пересмешник». Капитан курьера вскрыл файл своим собственным кодом, после чего прочитал приказ.

Ещё четыре минуты спустя «Пересмешник» исчез из реального пространства, чтобы через десять секунд появиться совсем в другой точке. Короткий гиперпрыжок привёл его туда, где находились скрытые до того силы.

Едва только появившись, капитан курьера тут же принялся передавать зашифрованные данные сразу, как только датчики его маленького корабля нашли флагман скрытой от всех оперативной группы.

Спустя семь минут после того, как капитан дредноута ФЗФ «Олимп» получил приказ и двадцать четыре дредноута типа «Эверест» совершили синхронный прыжок по переданным им координатам.

* * *

Флагман 2-й ударной группы АСМК

Монитор «Возмездие»

— Контакт!

Ди'Анджело, отвлечённый в этот момент разговором с капитанами своих кораблей, дёрнулся, как от пощёчины. Он резко повернулся в сторону главной тактической проекции в центре мостика.

Прямо на его глазах там, где несколько секунд назад было спасительное для его флота пустое пространство, теперь появились красные отметки.

Противник даже

— Какого дьявола они тут делали? — поражённо прошептал он.

ФЗФ «Олимп». ФЗФ «Канченджанга». ФЗФ «Броуд-Пик». ФЗФ «Аннапурна». И ещё двадцать дредноутов того же типа. В любой другой ситуации Говард вряд ли обратил бы на это внимание. Он не знал названия всех кораблей этого типа наизусть, но… он знал «Олимп».

Единственный дредноут типа «Эверест», носящий название в честь горы, не расположенной на прародине человечества и в то же самое время являющейся самым высоким пиком в Солнечной системе. Дредноут, который являлся флагманом флота метрополии, защищающего Землю.

Дредноут, которого быть здесь не должно было. Просто не могло быть!

— Датчики частиц Черенкова зафиксировали мощный всплеск, сэр, — тихо доложил начальник штаба. — Они идут прямо к нам.

— Откуда? — прошептал Ди'Анджело, глядя на то, как новый противник выстраивается широкой чашей и начинает ускоряться в его сторону. — Откуда они здесь? Они ведь должны находиться у Земли…

Неужели это могло быть правдой? Неужели Андерсон каким-то образом уговорил верховное командование флота передать ему и эти корабли? Уговорил их оставить Землю без солидной части прикрытия и всё ради…

— Это с самого начала была ловушка, — прошептал он, как только смог сглотнуть вставший в горле ком.

— Адмирал…

— Они с самого начала знали, что мы это сделаем, — пробормотал Ди'Анджело, и в его голосе впервые за весь бой прозвучала обречённость. — Всё это глупое наступление широким фронтом, позирование его кораблей на Аркадии… Андерсен знал, что мы не упустим шанса избавиться от него. Он всё знал заранее…

Видя шок и растерянность на лице своего командующего, его начальник штаба сам забеспокоился.

— Сэр, вы не можете этого знать. Приказ на сбор сил поступил…

— Какая теперь разница, — перебил его Говард и тяжело вздохнул. — Мы думали, что сами являемся охотниками, в то время как были единственными, на кого на самом деле велась охота.

Ему даже не нужно было смотреть на проекцию, чтобы понять, насколько тяжёлым только что стало его положение. Если пять минут назад они ещё могли рассчитывать на то, что смогут безопасно пересечь границу системы и уйти, уведя большую часть кораблей, то теперь даже эта надежда разрушилась. Всё, что им оставалось, — прорываться с боем прямо через идущие на них в лоб четыре эскадры.

И в любой другой ситуации Ди'Анджело не стал бы особенно переживать. Да, такая задача могла быть крайне сложной и чрезвычайно опасной, но она всё ещё оставалась выполнимой. У него всё ещё имелись семнадцать дредноутов, если не считать кораблей эскорта и четырёх транспортов. Двое других его носителей РПП были тяжело повреждены во время долгой погони. Но важно не это. Если бы его корабли были целы, экипажи свежи и отдохнувши, а погреба полны боеприпасов, то даже подобный прорыв оставлял значительные шансы на успех хотя бы для части его флота. Построение вражеских дредноутов широкой чашей позволило бы им пройти на достаточном расстоянии от кораблей Говарда, чтобы не вступать с ними в перестрелку на дистанции действия энергетической артиллерии.

Но только не теперь. Не после всех полученных повреждений и почти пустых пусковых. Если верить последним докладам, то у его кораблей почти не осталось ракет и перехватчиков… что тоже могло стать одной из частей хитрого замысла со стороны Андерсона, который своими постоянными атаками вынуждал их тратить столь важные ресурсы.

Мало того, всему флоту, даже не особенно быстрым «Голиафам», приходилось двигаться на шестидесяти процентах своей тяги из-за него. Из-за «Возмездия», которое не могло развить достаточно большое ускорение, чтобы остальной флот набрал скорость и сократил пребывание в зоне ведения огня противника.

Огромный монитор, который раньше казался всем чуть ли не чудо-оружием, теперь превратился в обузу, которая лишь замедляла его людей на их пути к спасению.

И сейчас это замедление стало ещё хуже.

— Сэр, мы можем отдать приказ на рассредоточение, — предложил Сергей. — Если сейчас броситься в разные стороны…

— Нет, — Ди'Анджело покачал головой. — Это не сработает. Наши корабли повреждены. Экипажи устали, а ракетные погреба пусты, Серёжа. Вместо того чтобы сражаться и пытаться спастись всем вместе, они просто потратят чуть больше времени на то, чтобы перебить нас поодиночке.

Если он сейчас это сделает, то сам, своими собственными руками отберёт у подчинённых ему людей шанс на спасение. А он этого сделать не мог. Они находились под его командованием. Под его ответственностью.

Ответственность.

В этот момент Ди'Анджело прекрасно понимал, что этот поход, скорее всего, станет его последним в должности флотоводца. Он не ожидал, что его расстреляют за провал, нет. Но командирского кресла его точно лишат. Потому что он не выполнил приказ и допустил ошибки. И ответственность за эти ошибки тяжким грузом ляжет на его плечи.

Ответственность.

Это единственное слово стучало в его голове подобно колоколу. Он должен был взять ответственность в свои руки. Он, Говард Ди'Анджело, должен был выполнить приказ, из-за которого вся его боевая группа оказалась в этой системе.

Антон Андерсен всё-таки допустил ошибку. Одну единственную, крошечную ошибку. Из-за своей гордости и самомнения он предъявил им ультиматум. И теперь у компьютеров «Возмездия» была информация о том, на каком именно корабле он находился. О том, что их враг был здесь.

— Сергей, я хочу обратиться к экипажу флагмана и остальным кораблям, — хрипло произнёс Говард.

— Адмирал?

— Флот пойдёт на прорыв на максимально возможном ускорении. Пусть снимут все ограничители с компенсаторов и идут к границе тесной группой. Это позволит им продержаться…

— Сэр, в таком случае «Возмездие» не сможет поддерживать строй и…

Он уже всё понял. Говард видел это по выражению его лица.

— «Возмездие» не пойдёт с ними, — проговорил Говард и удивился тому, насколько ровно и спокойно прозвучал его голос. — Мы останемся здесь и прикроем их отход. Но, что более важно, мы сделаем то, за чем сюда пришли. Мы убьём Антона Андерсена.

В этом решении не было отчаяния. Только холодная решимость человека, который наконец перестал метаться и понял, что должен сделать. Говард посмотрел на тактическую проекцию, где алая точка «Кракатау» горела ярче всех остальных, и кивнул сам себе.

Он проиграл битву. Но забрать врага с собой в могилу — это тоже в каком-то смысле победа.

* * *

Оперативная база десантно-штурмового корпуса Земной Федерации

Уратрехт

Всё должно было стать лучше, но… всё становилось только хуже.

Очередной взрыв снаружи сотряс здание чуть ли не до основания, да так, что с потолка посыпались модульные панели. Одна из них

Словно желая доказать эту мысль на практике, мимо забившейся у стены Кирн пробежали двое десантников, таща на руках своего товарища. Эмма как заворожённая смотрела на них, а затем опустила взгляд вниз, на широкий кровавый след, оставшийся за их спинами.

В главном конференц-зале базы, где ещё совсем недавно она вместе с другими корреспондентами следила за ходом работы военных во время брифингов, устроили импровизированный полевой госпиталь. Казалось бы, не самое умное решение, когда у вас есть отдельное и полностью оборудованное здание для этих целей. Эмма была там пару дней назад вместе с Майком, записав два десятка разговоров и интервью с ранеными десантниками, которые находились там на лечении. Даже нескольких докторов успела опросить, хотя эти ребята оказались не особо настроены на разговоры.

Больше этого здания не было.

Она до сих пор не понимала, что именно случилось. Если верить обрывкам разговоров, то, похоже, повстанцы и солдаты Альянса смогли сохранить часть техники, в том числе и тяжёлой. И обстреляли из неё центр базы. Основной ракетный удар пришёлся именно по госпиталю, и Эмма до сих пор была уверена в том, что это была ошибка. Что основной целью было именно здание главного штаба базы, точно такое же крупное, как и медицинское строение. И, как бы стыдно ей ни было признаться в этом самой себе, она была благодарна их врагу за ошибку. Хотя бы по той простой причине, что случись всё наоборот, она бы сейчас точно не смогла сидеть и размышлять над всем происходящим.

Потому что в таком случае она просто была бы уже мертва. На этот счёт у неё никаких иллюзий не было. Они растворились в дыме и криках тех немногочисленных раненых, которых солдаты Федерации вытаскивали из обломков госпиталя. И вытащили они далеко не всех.

— Эй, ты как?

Услышав знакомый голос, Эмма повернула голову и встретилась взглядом с подошедшим к ней Майком. Оператор выглядел уставшим, утомлённым и напуганным. Наверное, будь у неё возможность заглянуть под шлемы окружающих её десантников, она и там бы нашла такое выражение.

— Нормально, — отозвалась она и снова взяла в руки свой комм.

Чтобы хоть чем-то занять трясущиеся руки и отвлечься от происходящего, Эмма принялась пересматривать отснятый за последнее время материал. Немного отредактировать его в силу возможностей. Это всегда помогало ей расслабиться и немного прийти в себя. Но сейчас Кирн почти приходилось заставлять себя заниматься этим. Через силу. Просто для того, чтобы чем-то занять руки и голову, дабы не смотреть на оставшийся на полу кровавый след.

Видя, что она не особо хочет разговаривать, Майк опустился на пол рядом с ней и прислонился к стене.

— Как думаешь, мы тут…

— Нет, — резко ответила Эмма.

— Что, нет?

— Я не хочу об этом думать, — резко сказала она таким тоном, что у Майка пропало всякое желание продолжать этот разговор.

Кирн знала, что именно хотел спросить Майк. Видела страх в его глазах. Слышала, как дрожит голос. Он боялся. Страшился того, что могло стать неизбежностью, столь же сильно, как и она сама. Но если они начнут говорить об этом вслух, страх может стать реальным. А пока молчишь — вроде как есть надежда.

Столько командировок. Столько опасных мест, где она побывала… и всё ради того, чтобы смерть настигла её здесь, в Пиренейском секторе.

Почему-то в этот момент Эмму куда больше волновало не то, что она умрёт, а то, что весь тот материал, что она с Майком собирала, пропадёт вместе с ней. Исчезнет под завалами этого здания, когда очередной удар разрушит и его…

— ЭЙ! Вы, двое!

Резкий окрик заставил её поднять голову. Проходивший мимо мужчина в форме с нашивками начальника медицинской службы остановился напротив них.

— Пошли, — приказал он. — Нам нужна помощь.

— Вы не можете нам приказывать… — начал было Майк, но Кирн быстро его перебила.

— Мы поможем, — сказала она, поднимаясь на ноги. — Что нужно?

— Сейчас доставят раненых. Нужно помочь с их переноской внутрь.

— Хорошо.

— Что ты делаешь? — тут же чуть ли не в ухо зашипел ей Майк, когда они остались вдвоём. — Мы не военные, мы…

— Сиди здесь, если хочешь, — равнодушно ответила Кирн, убрав комм в карман на жилете. — А я хочу сделать хоть что-то, Майк. Если и дальше буду просто сидеть без дела, то рехнусь.

И она ни капли не солгала. У неё было стойкое чувство, что если она и дальше будет просто сидеть, привалившись к стене и слушать сотрясающие здание громоподобные удары, то сойдёт с ума. И уж лучше она сделает хоть что-то полезное, чем будет пялиться в экран своего комма и ждать, когда очередной снаряд найдёт её.

Сказав это, Эмма развернулась и направилась в сторону выхода из здания. По пути она остановилась рядом с одной из комнат, где сейчас сидел Дэнниэль и другие корреспонденты, и предложила им пойти с ней. Но она отказалась, не желая вылезать из угла ради того, чтобы просто ждать того, что случится с ними дальше…

За её спиной раздались радостные и наполненные энтузиазмом крики. Обернувшись, Кирн кинулась к одному из залов, на ходу перепрыгнув через лежащие на полу ящики, и резко затормозила у входа.

— Что случилось⁈

— Похоже, что нам всё-таки сегодня повезло, — отозвался один из десантников. Она не видела его лица из-за глухого шлема, но голос звучал достаточно обнадёживающе, чтобы Эмма понадеялась на то, что новости будут хорошими.

— В систему прибыло подкрепление, — добавил он. — И это наши корабли…

Эмма почувствовала, как по спине пробежал холодок, а затем волна жара ударила в лицо. Наши. Значит, есть шанс. Значит, не всё потеряно. Она обернулась туда, где остался Майк, и впервые за последние часы позволила себе слабую улыбку.

* * *

Флагман экспедиционного корпуса ФЗФ

Дредноут ФЗФ «Кракатау»

Прямо на глазах всех присутствующих на флагманском мостике «Кракатау» оперативная обстановка начала стремительно меняться. Сначала они зафиксировали огромное количество мелких судов, покидающих вражеский флагман, а затем флот противника начал ускоряться. И делал это с такой динамикой, что становилось ясно — больше их оппоненты не собирались жалеть матчасть. Кто бы ни отдал приказ, судя по показаниям сенсоров, он потребовал, чтобы его люди сняли все ограничители с инерционных

Все, кроме одного. «Возмездие» начало постепенно отставать, вывалившись из общего строя. Совсем скоро оно совершило разворот, и датчики частиц Черенкова завопили, уловив мощное излучение его двигателей. Огромный монитор взял обратный курс и сейчас постепенно шёл на сближение с догоняющими его дредноутами.

— Похоже, что вы оказались правы, сэр, — хладнокровно заявил Арнольд, всё ещё не до конца способный поверить в то, что его адмирал оказался прав. — Откуда вы…

— Откуда я знал, что он решит пожертвовать собой и кораблём? — закончил за него Андерсен, расслабленно сидящий в кресле и взирающий на происходящее.

— Да.

Андерсен пожал плечами.

— Это было не так уж и сложно. Ди'Анджело молод. Относительно, конечно. Молод и неопытен. Но, что более важно, у него нет опыта провалов. Сокрушительных провалов, Арнольд. Болезненных и тяжёлых. Он чувствует груз ответственности за своих людей, которых привёл сюда. За их жизни и будущее. Но, что ещё хуже, он понимает, что мы заманили их в ловушку. Для него это игра с нулевой суммой. Как бы он ни поступил — он всё равно проиграет. Этот вариант позволяет ему проиграть с куда более приемлемым результатом. Передайте на корабли. Переходим к плану «Сеть». Удостоверьтесь, что он не сможет ударить по всем нам. Не стоит недооценивать эти позитронные пушки.

— Конечно, сэр, — кивнул Арнольд и быстро отдал все необходимые приказы.

Он не стал предупреждать адмирала о том, что с учётом уже набранной скорости они не смогут убраться с пути этого мастодонта. Даже в том случае, если адмирал сейчас отдаст приказ на полное рассредоточение, это чудовище всё равно догонит кого-то из них. Но Андерсен и сам это знал. Он никогда не принимал решений вслепую.

— Арнольд?

Он развернулся к адмиралу.

— Да, сэр?

— Я думаю, что мы можем перенести огонь на «Возмездие». «Олимп» и его группа разберутся с остальными.

— Конечно, адмирал.

Не прошло и двух минут, как «Кракатау» и остальные корабли группы прекратили огонь. Ненадолго. Всего на пятнадцать секунд. После чего их ракетные пусковые выбросили в космос новый ракетный залп.

В этот раз не было точечного распределения целей. Никто не собирался действовать аккуратно. Все корабли, что находились под командованием Антона Андерсена, в этот момент открыли шквальный огонь, направив его на одну единственную цель.

Андерсен смотрел на приближающийся монитор и впервые за весь бой позволил себе нечто похожее на удовлетворение. Ди'Анджело сделал именно то, что он от него ожидал. Благородная жертва. Красивый жест. Абсолютно бесполезный с тактической точки зрения, но такой предсказуемый.

Небольшой дисклеймер. Глава должна была быть в два раза больше и закончить первую половину тома, но вторую половину я всё ещё не закончил править. Потому пришлось разбить её на две части. Она выйдет скорее всего во вторник или среду.

Глава 8

«Простые и сложные решения. Часть II»

Флагман 2-й ударной группы АСМК

Монитор «Возмездие»

Монитор вздрогнул, получив ещё несколько ощутимых попаданий. Почти два десятка ракет смогли пробиться сквозь ПРО ближнего радиуса действия, и их лазерные боеголовки сдетонировали в семи тысячах километров по левому борту. Более пяти десятков искрящихся импульсов чистой энергии, порождённых взрывами лазеров с ядерной накачкой, ударили в боковые щиты «Возмездия».

Удар, который вполне мог оказаться смертельным для тяжёлого или даже линейного крейсера, этот огромный мастодонт почти не заметил. Создавшие это чудовище корабелы хорошо знали своё дело и прекрасно понимали, что именно эти огромные корабли станут одной из главных целей в грядущих сражениях. И потому специально заложили огромный предел прочности в эти корабли. Благо их двухсполовинойкилометровые корпуса прекрасно это позволяли.

А потому каждый из мониторов Альянса нёс на себе щиты, увидеть которые доселе можно было лишь на стационарных космических крепостях. И этот удар, способный за один раз пробить щиты тяжёлого или линейного крейсера, прожечь его броню и превратить внутренние отсеки в адские доменные печи, где сгорало всё живое, даже не смог пройти сквозь энергетическую защиту «Возмездия».

Возмездие.

Говард тяжело вздохнул. Их обманули. Загнали в ловушку. Даже не так. Он сам позволил себя обмануть. Именно он, Ди'Анджело, позволил загнать себя в ловушку. Именно из-за его ошибочных и неуверенных решений подчинённые ему люди погибали и оказались вынуждены спасаться бегством…

Глаза Говарда нашли на экране небольшую точку. ФЗФ «Кракатау». Флагман Андерсона.

Возмездие. Пожалуй, что это слово сейчас как нельзя лучше подходило для названия его корабля. Потому что именно это они и собирались сделать. Взять плату за всю ту боль и унижение, за погибших и раненых. И они её возьмут. Если потребуется, они вырвут её своими собственными мёртвыми руками, но сделают это…

— Контакты на ноль-девять-ноль…

— ПКР, семьдесят две штуки…

— Перевести на них кластеры с первого по семнадцатый. Подключить к оборонительному огню бортовую артиллерию…

Доклады сыпались один за другим. И к удивлению самого Ди'Анджело окружающие его люди вели себя до отвратительного спокойно. В их голосах чувствовались страх и какая-то тяжёлая, мрачная решимость, да. Но паники не было. Не было суеты. Они продолжали выполнять свой долг.

Не без труда проглотив ком в горле, Говард оглядел капитанский мостик монитора. Ему уже не было смысла находиться на флагманском мостике, откуда осуществлялся контроль и управление флотом. Флота больше не было. Остался только «Возмездие» и его сильно исхудавший экипаж. Так что Говард, оставшийся на корабле, перебрался сюда. По штату сейчас на капитанском мостике должно было находиться больше пятидесяти человек дежурной смены. А сейчас осталось всего двенадцать. На самых критически важных постах.

Всего тридцать с небольшим минут назад шлюпочные отсеки покинули последние боты. Говард не стал скрывать от людей всю тяжесть ситуации. Он открыто сообщил им, что собирается сделать. И что для «Возмездия» этот поход станет последним. А потому ему требовались добровольцы. Он не мог заставить людей пойти с ним, дабы исправить его же собственные ошибки. Как бы смешно это ни прозвучало, но это было бы нечестно. Вот так, по-детски. Просто нечестно.

А потому он не мог приказать им отдать свои жизни вместе с ним. Тем более что каждый из офицеров и матросов на борту огромного корабля представлял собой ценный ресурс для флота Альянса.

Осталось меньше десяти процентов экипажа. И то это были те, кто необходим. Часть офицеров, в том числе и своего начальника штаба, Говарду пришлось приказать убрать с корабля, так как они не хотели оставлять его.

Ничего страшного. Со временем он

— Переведите один из секторов ПРО на мой пост, — приказал Говард, и почти сразу изображение на его экранах преобразилось, сменившись системами контроля лазерных кластеров точечной обороны в кормовой секции.

Он пришёл сюда для того, чтобы сражаться. И он сделает это.

— Сэр, проходим точку невозврата. Начинаем сброс ракет, — проговорил сидящий в нескольких метрах от него капитан.

— Прекрасно, капитан. Давайте врежем им. Врежем так, чтобы они это запомнили.

* * *

Флагман экспедиционного корпуса ФЗФ

Дредноут ФЗФ «Кракатау»

— Господи, они действительно решились, — с недоверием пробормотал Арнольд, глядя на то, как огромный монитор пёр прямо на них в гордом одиночестве.

Строго говоря, это было не так. Да, они сближались друг с другом, но на самом деле вражеский флагман продолжал двигаться в сторону выхода из системы. Он всего лишь выполнил разворот и теперь направил импульсный двигатель в противоход вектору своего движения, что привело к падению скорости и ускоренному торможению, отчего всё выглядело так, словно противники неслись друг другу навстречу, постепенно сближаясь для последней роковой схватки.

— Ничего удивительного, Арнольд, — меланхолично и даже как-то отстранённо заметил спокойно сидящий в кресле адмирал. — Это единственный вариант, который остался у этого человека для того, чтобы не опорочить так называемую «честь мундира».

«Кракатау» едва ощутимо вздрогнул, когда его пусковые выбросили в космос новую порцию противокорабельных ракет.

Для Андерсона сражение развивалось вполне предсказуемо. Его нисколько не удивляла ни поразительная прочность щитов этого монитора, ни кажущееся безумным количество лазерных кластеров, которые инженеры разместили на его корпусе, дабы дать этой туше такую противоракетную защиту, какой могли позавидовать иные эскадры. И творящееся на экране являлось прямым доказательством того, что эти самые инженеры не прогадали. Двенадцать «Эверестов» обстреливали его уже двадцать минут, но, судя по всему, так и не смогли добиться прямых попаданий. Точнее, смогли, но совокупной мощности ударов было недостаточно для того, чтобы пробить мощные щиты. Если данные разведки верны и они действительно обладали тем запасом мощности, который им приписывали, то Андерсону потребуется подойти к этому чудовищу на дистанцию действия энергетической артиллерии для того, чтобы нанести смертельный удар.

И вот тогда уже никто не сомневался в результате. На дредноутах двух его эскадр хватит орудий для того, чтобы стереть в порошок небольшую луну или крупный астероид. Да, не сразу, но при должном старании они этого добьются. А это стальное чудовище, что пёрло сейчас на них с упорством дикого и разъярённого кабана, не продержится против такого губительного шторма и десяти секунд.

Сложность воплощения этого замысла в жизнь осложнялась тем фактом, что его враг будет способен нанести свой удар с гораздо более дальней дистанции.

— Арнольд, сосредоточьте целеуказание ракет на верхней и нижней полусферах противника, — отдал он приказ. — Если удастся повредить его позитронные орудия, то это станет хорошим подспорьем. И прикажите уплотнить формацию.

Едва услышав его последние слова, начштаба резко повернулся к адмиралу и уставился на командующего сквозь прозрачный щиток своего шлема.

— Адмирал, но…

Андерсон даже не дал ему договорить.

— Не переживайте. В конце концов мы ведь точно знаем, по кому именно он будет целиться, не так ли?

Эти слова почти совпали по времени с тревожным сигналом. Прямо на глазах у вахты флагманского мостика дредноута от корабля противника одна за другой начали отделяться крошечные алые точки. Каждая обозначала одновременный старт как минимум десяти противокорабельных ракет, и теперь все они выстраивались в единый фронт, явно демонстрируя своей траекторией то, какую цель они выбрали.

Теперь КФЗФ «Кракатау» наконец оказался под непосредственной угрозой удара.

Тем не менее, Андерсон нисколько не боялся этого. Более того, сейчас он поступал именно так, как должен был поступить на его месте любой флотоводец, который не зря носит свой мундир.

Он атаковал своего противника. Прямо сейчас, на его глазах и глазах всех его подчинённых, очередной ракетный удар достиг своей цели. Часть ракет пробилась к приближающемуся монитору, и раскалённые иглы рентгеновских лазеров безжалостно прошлись по его корпусу. Как и ранее, их удар оказался отражён мощными, кажущимися почти непробиваемыми щитами.

Почти.

— Похоже, что мы наконец смогли пустить ему первую кровь, сэр, — удовлетворённо заметил стоящий рядом Арнольд.

Услышав его, Андерсон улыбнулся одними губами.

— Осталось прикончить зверя.

* * *

Флагман 2-й ударной группы АСМК

Монитор «Возмездие»

— Продолжать огонь, — приказал Говард, стараясь не смотреть в сторону аварийного поста.

С каждой минутой красных пятен на схеме «Возмездия» становилось всё больше и больше. То тут, то там удары ракет Федерации находили бреши в слабеющих щитах «Возмездия». Каждый раз одна или две, волей сопутствующей их врагу удаче, находили бреши в защите монитора, и смертоносные импульсы лазерных боеголовок вгрызались в их корабль.

Да, броня монитора скорее всего была самой прочной и толстой из когда-либо установленных на космический корабль. Она была крайне тугоплавкой и могла выдерживать очень тяжёлые удары, защищая корабль. Все его системы имели двойное, тройное и четверное резервирование, а самые важные отсеки и оборудование скрывались глубоко внутри корпуса. Всё это, вероятно, делало «Возмездие» самым живучим кораблём во всём освоенном человечеством космосе.

Но любая защита имеет свои пределы. Любое резервирование в конечном итоге может закончиться, и даже самые глубоко расположенные отсеки в конце концов будут уничтожены. Всё, что для этого требовалось, — приложить достаточные усилия.

И их противник явно вознамерился эти усилия приложить. И сделать это в куда более необходимом количестве…

— Сэр, если они продолжат в том же духе, то…

— Адмирал! Доклад от флота. Они под огнём противника!

Ди'Анджело резко сменил изображение на одном из экранов. Тотчас же там появилась схема системы. Одним движением он увеличил нужный фрагмент и едва слышно выругался.

Дредноуты Федерации, что вышли из прыжка на границе, уже начали обстрел его уходящих кораблей.

Благо сейчас основное ядро его флота двигалось крайне тесной формацией, что только усиливало эффект от действия систем РЭБ и комплексов ПРО. Но нетронутыми они не уйдут. Говард уже хорошо это видел. Когда корабли, что он привёл сюда, к Новому Роттердаму, наконец пересекут незримую линию гиперграницы, где притяжение звезды более не будет их сдерживать, они наконец скроются в спасительном гиперпространстве.

По крайней мере, те из них, кто смогут это сделать. Говард не был наивным и понимал, что потери неизбежны. Всё, на что он мог надеяться в этой ситуации, — что

И на то, что он сможет прикончить Андерсона, пусть и ценой своей собственной жизни.

Если это удастся, то он готов будет умереть со спокойствием на душе.

— Оставьте их, — приказал Говард, убирая схему с дисплея. — У них есть своя работа, а у нас — своя. Сосредоточь…

Удар, потрясший огромный корабль, был такой силы, что Говарду показалось, будто стальной гигант содрогнулся от носа до самой кормы. Оглушённый рёвом аварийных сирен, Ди'Анджело увидел, как проекция курса его флагмана начала смещаться в сторону.

— Что случилось⁈

— Мы потеряли третью силовую установку, сэр, — отозвался капитан, и в его голосе звучала растерянность. — И, похоже, что реакторы с четвёртого по шестой вышли из строя. Частичная потеря контроля ориентации…

Если они лишатся способности к маневрированию, то это уже плохо. Монитор не отличался широкими возможностями к резким сменам курса. Но само по себе это не пугало так сильно, как потеря реакторов и, соответственно, уменьшение вырабатываемой ими мощности.

— Мы всё ещё можем задействовать «Гунгниры»? — сразу же потребовал он ответа.

— Да, сэр, но…

— Возвращаемся на курс, — холодно проговорил Ди'Анджело, бросив мимолётный взгляд на один из своих дисплеев.

Начавший сходить с курса «Возмездие» постепенно возвращался на траекторию. Системы стабилизации начали постепенное отключение вышедших из-под контроля ДПО и использовали оставшиеся для того, чтобы стабилизировать положение огромного корабля в пространстве.

На это ушло больше шести минут. Шесть долгих и томительных минут, в течение которых враг не оставлял флагман Ди'Анджело без своего болезненного внимания. Удары ракет продолжали осыпать огромный корабль. Удар за ударом они прорывались сквозь зоны ПРО флагмана, осыпая его уколами своих лазеров. Раз за разом они втыкались в его щиты. Снова и снова, пока эмиттеры экранов не оказались перегружены и не выходили из строя. Некоторые просто отключались. Другие взрывались от перегрузки, расцветая короткими вспышками на корпусе корабля, оставляя его броню беззащитной.

Впрочем, даже её было достаточно. Говард нервно сглотнул, когда очередной удар сотряс корабль, а на схеме «Возмездия» появлялись всё новые и новые красные пятна.

Но он держался. Искусное… и в некоторой степени кустарное, сделанное наспех творение сотен инженеров, созданное впопыхах, в жуткой спешке и дефиците ресурсов… «Возмездие» держался. Толстая броня, защищающая наиболее важные системы корабля, продолжала стойко терпеть удары, пока в других местах губительное пламя врывалось внутрь, поглощая коридоры, электронику, системы и оперирующих с ними людей. Да, после эвакуации на борту монитора осталось совсем мало людей.

Новый удар сотряс корабль с такой силой, что Ди'Анджело едва не вышвырнуло из кресла.

— Что…

— Потерян резервный контрольный пункт!

Для того чтобы осознать услышанное, Говарду потребовалось почти пять долгих, тягучих секунд.

— Что?

Вопрос сорвался с его языка сам собой. Он даже не понял, что сам произнёс его. РКП, выполняющий обязанности запасного командного мостика «Возмездия», находился от них почти в километре, в сторону кормы монитора. Погребённый за толщей корпуса и брони. Это было одно из самых безопасных мест на корабле, но…

Шевельнув рукой, Ди'Анджело вызвал на свой дисплей картинку с внешних камер. Внутренние в том секторе не работали. Переориентировав их так, чтобы они показали корпус монитора, он вместо прикрытого бронёй борта, камеры явили ему огромный, более семидесяти метров в длину кратер с рваными, оплавленными краями. Брошенный в сторону аварийного поста взгляд подтвердил его опасения. Вся эта часть корабля окрасилась красным, пестря отметками об обширных утечках кислорода и радиационной опасности.

Его приказ об эвакуации с борта «Возмездия» всех членов экипажа, кто не был необходим для их последней миссии, позволил убрать с палубы очень многих. Многих, но далеко не всех. На борту всё ещё оставались люди. Остались, потому что сами выбрали это. И теперь они погибали, платя за свой выбор.

Устав сидеть на одном месте, а скорее уж просто не способный и далее выносить это чувство безысходности, Ди'Анджело встал с кресла и прошёл к аварийному посту.

— Как они это сделали⁈

— Похоже на скоординированный удар сразу нескольких боеголовок в одну точку, сэр, — ответил пристёгнутый к своему ложементу начальник аварийной секции. — Но я не понимаю, откуда у них такая точность и…

Его вопрос потонул в скрежете металла и криках. Последнее, что успел запомнить Ди'Анджело, — как его ноги оторвались от палубы, когда отключились системы искусственной гравитации, а инерция удара швырнула его об переборку. Внутренний слой контактного скафандра тут же расширился, сжимая его тело и стараясь амортизировать силу, с которой Говард врезался в переборку.

— Адмирал!

— Я… Я в порядке, — выдохнул Ди'Анджело, стараясь подняться на ноги.

Его мутило. Мостик перед глазами кружился, но всё его сознание занимала только лишь одна мысль — как? Как такое могло произойти? Корабль двигался с включённым компенсатором инерции! Если его так швырнуло…

— Что с нами⁈ — хрипло выкрикнул он и, шатаясь, направился обратно к аварийному посту.

— Адмирал, вернитесь на…

— Потом! Статус! Что с кораблём⁈

Ещё до того, как отвечающий за аварийные службы офицер заговорил, Говард и сам увидел ответ на его дисплее. Вся задняя оконечность «Возмездия» стремительно покрывалась красной сыпью. Словно рак, она распространялась от левого борта со стороны кормы. Прямо от того места, где располагался один из маршевых двигателей Кобаяши-Черенкова.

— Критические повреждения третьего двигателя, — услышал он доклад. — Автоматика в экстренном порядке сбросила сердечник, но он взорвался сразу после экстракции и…

— Мы мобильны?

— Основная тяга упала на тридцать процентов, но… да. Да, сэр, мы всё ещё мобильны.

В голосе офицера слышалась неподдельная ярость. Он ничего не мог сделать, сидя здесь. По боевому расписанию аварийные команды должны были составлять более полутора тысяч человек — весь не задействованный в бою экипаж. Но сейчас их не было на борту. А значит, устранять повреждения тоже было некому. Всё, на что могло рассчитывать «Возмездие», — это автоматизированные системы. Но они не справлялись. Просто не могли справиться с тем колоссальным количеством повреждений, которые сейчас получал корабль. Они копились подобно снежному кому, становясь всё тяжелее и тяжелее. И так будет продолжаться до тех пор, пока их объём не утащит монитор прямо в могилу.

Это неминуемо случится. Говард даже не сомневался в этом. Но это будет потом. А сейчас им следовало подумать над тем, как продержаться и выполнить задуманное, пока…

— Приготовиться к удару!

Испуганное, почти паническое предупреждение прозвучало за несколько мгновений до того, как «Возмездие» содрогнулся чуть ли не до самого своего основания. Предупреждённый, Говард успел вцепиться руками в спинку кресла начальника аварийного поста, а потому его лишь тряхнуло в сторону.

Если бы

Корветы. Ди'Анджело не смог бы сейчас этого доказать, но он был на сто процентов уверен в том, что причиной столь слаженного и точного огня были именно они. Если федералы смогли поставить на них такую мощную аппаратуру глушения, то почему бы не пойти ещё дальше и не использовать их системы наведения для коррекции ракетного удара на завершающем отрезке их полёта? А ведь мысль такая простая, что Говарду хотелось ударить самого себя за то, что он сам не догадался об этом раньше.

Только вот теперь от подобных откровений толку уже никакого не было. Куда хуже было то, что Ди'Анджело увидел на дисплее аварийного поста. А увидел он то, куда пришёлся последний удар.

— Они хотят лишить нас «Гунгниров», — с яростью прошептал он, пока его мозг пытался справиться с осознанием того факта, что их враг промахнулся всего на пятьдесят метров от прикрытого толстыми створками бронеплит позитронного ускорителя верхней полусферы.

Сначала эта мысль напугала его. Но будь Говард Ди'Анджело трусом, то он никогда бы не занял место на флагманском мостике этого корабля. Трусы не могут удостоиться такой чести.

Вместо этого самый молодой адмирал Альянса неожиданно для себя почувствовал озарение.

Они боялись его.

Боялись «Гунгниров».

Все они очень хорошо знали, на что оказался способен всего лишь один корабль, вооружённый подобным орудием пять с половиной лет назад. А у Говарда их было два. Не ранние прототипы, нет. Это были почти серийные образцы, лишённые множества недостатков и полностью функциональные.

Глаза Ди'Анджело скользнули к проекции и моментально считали оставшуюся дистанцию между «Возмездием» и его жертвами.

Да. Именно жертвами. Не противниками. Не врагами. Даже не оппонентами. Жертвами. Говард и его люди сознательно выбрали смерть. Они выбрали остаться здесь и сражаться, дабы дать своим товарищам шанс на спасение.

Они сами решили остаться. Остаться, ради того чтобы убивать.

Крошечная плашка на дисплее показывала, что до выхода на рубеж открытия огня оставалось всего четыреста девяносто семь секунд. Чуть больше восьми минут, прежде чем они минуют отметку, после которой дистанция сократится всего до полутора миллионов километров.

Пять секунд между выстрелом и попаданием.

Но сначала им предстояло продержаться эти восемь минут.

— Огневой контроль, мы можем стрелять из «Гунгниров» во время маневрирования?

— Теоретически, да, сэр. Но это будет зависеть от угловой скорости манёвра и…

— Прекрасно, — перебил его Говард. — Приготовьтесь снять бронирование главного калибра по моему приказу и проверьте готовность «Гунгниров» к стрельбе. Вот что мы сделаем…

До точки открытия огня оставалось семь минут и сорок одна секунда.

* * *

Адмирал Андерсон не обратил внимания, когда в общем канале связи, что соединял между собой всех находящихся на мостике офицеров, прокатился возбуждённый ропот. Все они только что стали свидетелями второго успешного скоординированного удара.

— Похоже, что новая система контроля и наведения работает прекрасно, — удовлетворённо произнёс Арнольд, изучая данные с сенсоров.

— Похоже на то, — меланхолично согласился с ним Андерсон.

Лично он такого ликования не испытывал. То, что наведение ракет на заключительном отрезке передавалось на корветы, имело и свои последствия. В будущем такой трюк вряд ли сработает, но сейчас, в купе с эффектом неожиданности и тем фактом, что радары и лидары противника оказались не способны нащупать крошечные корабли, доставляющие им столько неприятностей, работал более чем удовлетворительно.

Впрочем, адмирал не собирался ставить всё на один только этот хитрый трюк. Сам Андерсон прекрасно знал, каким простым способом можно снизить эффективность этой тактики. И он не был чересчур тщеславен, дабы считать, что в мире больше нет умных людей. Если догадался он, значит, могли догадаться и другие…

— Сэр, цель начала вращение по продольной и поперечной оси.

В отличие от своего начальника штаба, Андерсон нисколько не удивился, когда услышал эти слова. Камеры сверхвысокого разрешения тут же показали ему то, что он и так ожидал увидеть. Огромная туша монитора поворачивалась в пространстве. С такой дистанции они не могли увидеть крошечные вспышки работы двигателей пространственной ориентации, но они несомненно были. Вероятно, работали на самом пределе своей мощности, постепенно раскручивая в вакууме огромный корпус массивного монитора.

— Текущая угловая скорость — четыре метра в секунду и продолжает возрастать, сэр…

Арнольд что-то ответил, но Андерсон даже не стал вслушиваться в слова начальника своего штаба. Его люди и так знали, что им требовалось, и контролировать их не было нужды. Вместо этого Антон внимательно следил за тем, как лишившийся ускорения огромный монитор летел прямо на них, постоянно сокращая расстояние.

— Арнольд, — позвал адмирал, и как только начальник штаба обратил на него внимание, отдал приказ. — Приступить к манёвру «Карнаги». Нужно прикрыть наш флагман.

Тот несколько секунд смотрел на своего командира, после чего кивнул и подтвердил приказ.

* * *

Флагман 2-й ударной группы АСМК

Монитор «Возмездие»

Девяносто секунд…

Говард следил за показаниями на дисплее, не отрывая от него глаз. Он вновь вернулся в своё кресло, плотно пристегнув себя ремнями.

Их план раскусили. Строй противника начал меняться. Дредноуты начали маневрировать, очевидно ожидая от него атаки на дальней дистанции.

Семьдесят секунд…

Они боялись его. Они боялись «Возмездия». Они боялись «Гунгнира». И страх этот имел под собой самые крепкие основания. Те, кто знал о том, что случилось в Валетрии пять с половиной лет назад, знали, на что способен «Гунгнир». Сейчас их сознание заполняла лишь одна, жуткая мысль — мысль о том, что самая толстая корабельная броня, самые мощные генераторы щитов и даже сама удача оставят их в ту самую секунду, когда это чудовищное творение Рейнской инженерной мысли скажет своё слово. Точно так же, как и враги древних богов, впервые увидев в руке Одина сияющее золотое копьё, цепенели не столько от его мощи, сколько от понимания собственной ничтожности перед неотвратимостью.

Копьё всегда находило цель. «Гунгнир» всегда находил цель. И те, кому доводилось стать этой целью, могли рассчитывать лишь на то, что им удастся сбежать.

— Снять бронирование! — холодно приказал Ди'Анджело.

В тот же миг огромные и толстые бронеплиты, закрывавшие до того момента разгонные стволы обоих ускорителей, начали уходить в свои пазы. Монитор содрогнулся от очередного ракетного удара, но предпринятый манёвр с постоянным вращением по

Что, в свою очередь, не делало их неуязвимыми. Лишь отсрочило неизбежное. Но много времени им и не нужно.

Тридцать секунд…

— Контроль?

— Производим наведение, сэр… Адмирал, «Кракатау» прикрывают другие дредноуты!

Говард и сам это видел. Флагман Андерсона сместился в построении.

— Прикрывается своими подчинёнными, — едва слышно прорычал Говард, глядя на дисплей. — Ублюдок…

Вот почему они победят. В отличие от этого мясника, сам Ди'Анджело не станет прятаться за спинами своих людей.

— Значит, мы пробьём к нему путь. Огонь по готовности.

— Есть, сэр.

— Начинаем распределение целей…

Пятнадцать секунд…

— Позитронные аккумуляторы проходят проверки. Предохранители сняты. «Г1» готов к стрельбе. «Г2» — падение мощности накопителей… отставить. Повышение мощности. «Г2» готов к стрельбе.

Семь секунд…

— Отдать контроль огня автоматике.

— Есть. Подтверждаю передачу. Контроль отдан автоматике.

Говард слушал льющиеся со всех сторон доклады. Голоса, пропитанные страхом и холодной, железной решимостью сделать свою работу…

Прямо на его глазах «Возмездие», нисколько не обращающее внимания на болезненные удары ракет, наконец пересекло отметку. Монитор и идущее прямо на него соединение флота Земной Федерации наконец оказались друг от друга в полутора миллионах километров.

Строго говоря, они могли бы открыть огонь и раньше. Даже с двух миллионов, если бы Говард так захотел. Проблема была в скорости и расстоянии. Всегда именно в них. Пять секунд, которые потребуются позитронному импульсу на то, чтобы преодолеть расстояние до своих целей, — никогда не хватит для того, чтобы «Эверест» противника смог уклониться.

Ди'Анджело не собирался давать своему врагу и шанса на то, чтобы спастись от его гнева.

— Огонь, — тихо произнёс он больше для самого себя, чем для своих людей. Автоматика уже взяла на себя весь процесс…

Но Говард хотел сказать это слово.

Расположенное в верхней полусфере позитронное орудие выстрелило в тот момент, когда «Возмездие» развернулось, дав сектор стрельбы. Ускоритель за крошечный миг сжёр такое количество энергии, которого небольшому городу хватило бы на месяцы жизни, и исторг из себя ослепительное сияющее копьё золотистого света. Яркое настолько, что расположенные на корпусе камеры оказались на секунду выведены из строя.

Он преодолел полтора миллиона километров всего за четыре целых девяносто восемь сотых секунды и ударил точно в свою цель.

Мостик «Возмездия» взорвался радостными криками, когда дредноут ФЗФ «Аконгакуа», идущий в авангарде построения, напоролся прямо на это сияющее золотом копьё. Разогнанный до скорости света позитронный разряд пробил его насквозь, пройдя через весь корабль и лишь чудом не задев ничего критически важного. Впрочем, повреждения были такой силы, что огромный космический левиафан моментально лишился хода и энергии, когда его реакторы ушли в блокировку из-за перегрузки.

— Второй выстрел.

Продолжая разворот по продольной оси, «Возмездие» нацелило вторую установку в сторону цели.

И вновь установленные на его корпусе камеры вышли из строя на мгновение, когда «нижний» ускоритель нанёс свой удар.

Корабль флота Земной Федерации, дредноут «Ласкар», начал уходить с траектории ещё до того, как «Гунгнир» выстрелил. Но эти несчастные пять секунд всё равно оставались слишком маленьким окном, чтобы дредноут смог ускользнуть. Выстрел пропорол его нижнюю полусферу по всей длине от носа почти до самой кормы, оставив после себя уродливый и оплавленный шрам. Тугоплавкие сплавы, материалы корпуса, сенсорное оборудование, внутренние системы, переборки, отсеки, скрывающиеся внутри этих отсеков люди. Всё это буквально испарялось под воздействием этой разрушительной силы.

Один из «Гунгниров» вышел из строя, попав под удар ракет с дредноута «Чемборассо», но успел исторгнуть из себя ещё одно сияющее золотом копьё, пробившее ФЗФ «Сан-Франциско» чуть ли не насквозь. То, что не смог сделать позитронный разряд, довершили взорвавшиеся прямо внутри дредноута ракеты, задетые выстрелом.

Но даже это не стало фатальным. «Эвересты» строились как корабли завоевания господства в космосе. Это был земной ответ на корабли того же класса у потенциального противника — «Монарх» и рейнский «Претор-II». А потому инженеры предусмотрели и вероятность того, что боезапас может не просто получить повреждения, но и сдетонировать прямо внутри корабля. Так случилось и в этот раз. Чудовищный по своей силе взрыв, который на первый взгляд должен был разорвать корабль на части, лишь вырвал из него кусок размером с линейный крейсер.

Но, что самое удивительное, «Сан-Франциско» продолжил держать строй.

В любой другой ситуации Ди'Анджело оказался бы разочарован тем, что противник смог избежать гибели, но в этот момент ему было плевать. Плевать и на то, что каждую секунду ответные ракетные залпы буквально убивали его корабль, превращая его в решето. Не спасали щиты мощностью не уступавшие тем, что ставили на космические крепости. Не спасала броня, держащая удары гразерных орудий. Это было планомерное избиение, которое неминуемо закончится убийством.

Но разве это имело какой-то смысл, если они смогут забрать своего врага вслед за собой?

От нового выстрела следом за «Ласкаром» последовал «Эль-Мисти». Выстрел «Гунгнира» вспорол корабль, как нож — мясную тушу. Судно рыскнуло в сторону, потеряв контроль над тягой из-за обширных повреждений контролирующих систем.

И в этот момент Говард Ди'Анджело увидел его.

Он увидел «Кракатау», что скрывался за спинами своих товарищей. Флагман Антона Андерсона оказался наконец открыт, когда золотые копья «Возмездия» наконец разбили их тесный строй.

— Прикончи его! — рявкнул он, уже не в силах сдерживать рвущуюся наружу ярость, обращаясь больше к кораблю, чем к своим людям.

И «Возмездие» откликнулся на зов своего командира.

Второй уцелевший «Гунгнир» навёлся на цель в момент, когда израненный, почти агонизирующий монитор повернулся к нему, позволив установленному в верхней полусфере ускорителю сделать свой выстрел.

Момент, когда стремившийся уклониться от попадания «Кракатау» напоролся прямо на выстрел, согрел сердце Говарда. Но ему было мало.

— Он всё ещё жив, — прорычал он сквозь зубы. — Новый выстрел!

— Аккумуляторы ещё не…

— У нас нет времени! Нужен новый выстрел! Плевать, если ускоритель сдохнет. Стреляйте!

И они выстрелили. «Гунгнир» выстрелил с максимальной накачкой и снятыми предохранителями на забор энергии из реакторов. Огромное орудие буквально высасывало корабль до суха ради быстрой зарядки позитронных аккумуляторов.

Теряющий кислород и оставляющий за собой обширный хвост разлетающихся обломков, «Кракатау» поймал второй выстрел носовой оконечностью, которая превратилась в уродливый кратер. На камерах было видно, как импульс вырвался откуда-то из верхней полусферы ближе к корме, очевидно, пройдя дредноут насквозь.

Но даже этого ему оказалось мало. Огромный монстр всё ещё был жив. Возможно, смертельно ранен, но жив.

— Ещё раз!

Третий залп «Гунгнира» стал для них последним. Огромный ствол выплюнул третий и последний разряд искрящегося золота, и Говарду даже не нужно было смотреть на

Флагман экспедиционного корпуса Земной Федерации, «Кракатау», взорвался. В последний момент один из идущих рядом с ним дредноутов попытался прикрыть товарища, но просто не успел.

Никогда бы не успел.

Глава 9

«Последствия и осознанность»

— Подтверждаем уничтожение цели.

Гибель «Кракатау» не заняла много времени. Весь бой с той секунды, как «Возмездие» наконец открыл огонь, и до момента, когда флагман Федерации взорвался во вспышке всепожирающего ядерного пламени, занял не больше трёх минут.

Говард смотрел на расширяющееся поле раскалённого газа и обломков, что остались от дредноута, с какой-то странной, почти фаталистичной опустошённостью. Он сделал это. Да, огромной, вероятно слишком большой ценой, но он смог. И, что более важно, он смог сохранить большую часть своих людей.

На скромный взгляд самого Ди'Анджело, это того стоило. Да, это нельзя было назвать победой. Это не остановит Федерацию. Но это её замедлит. Даже в такой огромной военной машине, какую из себя представлял федеративный флот, им потребуется время для того, чтобы заменить командующего и его штаб. А это означало, что…

— Адмирал! Наши корабли!

Говард резко повернул голову, едва услышав панические нотки в голосе своего подчинённого. Его глаза быстро нашли тактическую развёртку системы, и от увиденного Ди'Анджело забыл, как дышать.

Идущие на перерез его кораблям дредноуты Федерации не стали рассредотачиваться для ракетной перестрелки, как они предполагали сначала и на чём строили тактику своего побега. Именно такой план действий казался наиболее разумным в подобной ситуации. Увеличить время огневого контакта, дабы нанести максимально возможное количество урона своему противнику. Именно так поступил бы сам Ди'Анджело. Продолжительная ракетная дуэль, которая привела бы к накоплению повреждений и потерь у противника, чтобы снизить его шансы на побег и в то же самое время не рисковать своими собственными кораблями.

Нет.

Кто бы ни отдал приказ, похоже, он не особенно заботился о том, сколько его подчинённых пострадает и погибнет.

Четыре полные эскадры «Эверестов» шли прямо в лоб на его отступающие корабли. Они не резали угол. Не шли по обходной траектории. Вместо этого они намеренно сближались, двигаясь плотным, тесным построением. Построением, которое было малопригодно для систематизированного и продолжительного ракетного огня. Зато оно прекрасно подходило для перестрелки энергетической артиллерией.

В тот момент сам Ди'Анджело ещё не думал о том, что не он один увлекался историей. Ему было не до того. Но, возможно, находись он в другой ситуации, он сравнил бы происходящее с одним из эпизодов прошедшей почти пять с половиной лет войны.

Вторая битва при Нормандии у многих вызывала кошмары.

И прямо сейчас «Олимп» и идущие под его предводительством двадцать три других дредноута собирались повторить то, что в своё время сделали верденцы с вторгшимися в систему рейнскими силами. И сейчас перевес в огневой мощи был на стороне сил Федерации. Какая-то его часть просто отказывалась верить в происходящее. Просто потому, что так никто и никогда не делал. Даже сама мысль об этом казалась ему настолько абсурдной и поразительной, что в этот момент он перестал обращать внимание на осыпающий его несчастный флагман град непрекращающихся ударов.

К сожалению для Говарда Ди'Анджело и его людей, так уже делали в прошлом. И сделают снова.

— Свяжитесь с ними, — резко сказал он. — Передайте приказ на рассредоточение. Пусть расходятся и покидают систему в индивидуальном порядке и…

— Адмирал, сэр, нас вызывают на связь!

— Что? Кто…

— Сэр, они прекратили огонь!

Ошарашенный услышанным, Говард уставился на тактическую проекцию. И правда, если верить сенсорам, то корабли Федерации, до сего момента усердно обстреливающие «Возмездие», перестали выпускать в космос ракеты.

Первую же мысль о том, что у них закончился боезапас, Ди'Анджело отмёл в сторону. Да, приятно было бы так думать, но Говард был реалистом. Более того, он достаточно умён, чтобы не обманывать себя столь глупыми фантазиями. Причина для прекращения огня могла быть только одна — его противники прекрасно понимали, что избитый и практически лишённый наступательного потенциала монитор уже не был способен причинить им хоть сколько-то серьёзный вред.

Даже более того, он почти сразу же осознал причину, из-за которой их сейчас вызывали на связь. Тот, кто принял сейчас командование, собирался предложить им сдаться. Это хоть как-то компенсирует гибель «Кракатау» и смерть Андерсона.

Самым же обидным во всей этой ситуации было то, что гибель «Кракатау» стала по сути единственной их абсолютной победой в этом противостоянии. Остальные дредноуты, обстрелянные из «Гунгниров», хоть и понесли значительный, возможно даже фатальный урон, но всё ещё оставались целы.

— Это запись? — уточнил он. — Или…

— Это прямой вызов, сэр. По видеоканалу.

— Выведите входящий сигнал на мой дисплей, — приказал Ди'Анджело.

В любом случае сражение для них закончено. Ему было достаточно одного брошенного в сторону аварийного поста взгляда, чтобы прийти к пониманию, в каком жалком состоянии они сейчас находились. Семьдесят шесть процентов ДПО не функционировали. Как и восемьдесят процентов ракетных пусковых. Оба «Гунгнира» вышли из строя, а из энергетической артиллерии в строю осталось не больше трети. Маршевые двигатели почти мертвы. Сейчас они могли дать не больше четверти своей номинальной тяги.

«Возмездие» никогда не покинет эту систему. Говард понимал это столь же хорошо, как и то, что вакуумом дышать невозможно. Но в крайнем случае он сможет добиться хотя бы моральной победы.

Эта простая мысль, что преисполнила Ди'Анджело в эту секунду, ускользнула от него сразу, стоило только экрану перед ним продемонстрировать человека, который, как был уверен сам Ди'Анджело, был убит им несколько минут назад.

— Это невозможно, — пробормотал он, глядя на сидящего в кресле темнокожего мужчину в контактном скафандре. Шлем, снятый, сейчас покоился на правом подлокотнике, пока его хозяин с явным удобством расслабленно устроился перед камерой.

— Отчего же, адмирал Ди'Анджело? — будничным, почти что расслабленным тоном поинтересовался Антон Андерсон, безэмоционально глядя в камеру перед собой.

Его ответ пришёл не сразу, но достаточно быстро, благо расстояние между двумя кораблями давало задержку меньше десяти секунд.

— Уверен, — продолжил Андерсон, — сейчас вы считаете, будто уничтожили «Кракатау». Уверяю вас, Говард, это мнение ошибочно.

Андерсон посмотрел куда-то в сторону и кивнул.

Сначала ничего не происходило, сказывался временной лаг, накладываемый расстоянием. Но по прошествии десятка секунд…

— Адмирал, сэр, их транспондеры…

— Я вижу, — резко оборвал офицера Ди'Анджело.

Их провели. Его провели. Обманули, как маленького ребёнка, который бежал за

Наименования всех кораблей флота Федерации перед ним сменились. Отметку уничтоженного «Кракатау», теперь несомненно фальшивого, сменил собой «Ласкар». Сам же «Ласкар» обратился в «Инкауаси Сур». «Сан-Франциско» был цел и здоров, а вот прикидывающийся им «Катопах» не мог похвастаться тем же.

Это выглядело настолько глупо, что Говарду хотелось заорать от досады. Они так уцепились за данные их транспондеров, что даже не подумали о том, что данные могли быть подделаны. Даже то сообщение с ультиматумом, которое ранее прислал им Андерсон, вероятно, тоже предназначалось для того, чтобы убедить Говарда в том, на каком именно корабле он находится, хотя на самом деле погибший «Ласкар», изображавший из себя флагман, лишь использовался в качестве ретранслятора.

— Ловкий… трюк.

Эта фраза оказалась всем, что смог выдавить из себя Говард.

— Трюк? — Андерсон с лёгким удивлением поднял левую бровь. — Нисколько. Лишь военная хитрость, Говард. Но, уверяю вас, этот обман не стоил мне больших усилий. Особенно в свете того, как самонадеянно вы сами бросились в заранее приготовленную для вас ловушку.

Он знал. Он знал всё с самого начала. Говарду показалось, что от этой мысли по его телу пробежала волна холодного пота. Вся эта операция изначально была лишь ловушкой для него и его группы…

— И чего же вы хотите? — наконец смог произнести он, стараясь смотреть в экран твёрдым взглядом. — Хотите, чтобы я приказал своим людям сдаться?

— Сдаться? Нет. Совсем нет, Говард.

Андерсон наклонился чуть вперёд, не сводя своих холодных, безэмоциональных глаз с объектива камеры.

— Мне не нужны ни вы, ни ваш корабль, ни ваш флот в качестве пленных, Говард. Всё, что от меня требуется, будет достигнуто в течение нескольких часов.

Прервавшись на мгновение, он кивнул кому-то, кого Ди'Анджело увидеть никак не мог, и тотчас же по мостику «Возмездия» прокатился рёв тревожных сигналов.

— Сэр, они открыли огонь!

Но он и сам это уже видел. Тактическая проекция окрасилась алыми отметками стартующих ракет. Несколько сотен. И все они были нацелены на них. Это было прямое и недвусмысленное заявление.

Это была казнь.

— Я убью вас, Говард, — с безразличием проговорил Андерсон, не сводя с Ди'Анджело своих холодных глаз. — Я уничтожу ваш корабль. А в течение часа мои силы добьют ваш спасающийся бегством флот. Ни один из ваших кораблей не покинет эту систему. А когда я сделаю это, я вернусь к Новому Роттердаму, заберу своих солдат и прикажу начать массированную планетарную бомбардировку, чтобы на этой планете не осталось ничего живого…

— Андерсон! Это безумие! Вы не можете нарушить Марсианский пакт!

— Могу, — спокойно ответил он. — Могу и сделаю. Эти люди предали Федерацию. Они напали на её солдат и открыто высказали неповиновение, отказавшись выполнять отданные им приказы. Это сугубо их выбор, Говард. Точно такой же, каким был ваш, когда вы пришли сюда за моей головой. Но можете не переживать. Последствий допущенной вами ошибки вы не увидите. Прощайте, Говард. Вы оказались слабым противником.

— Андерсон, стойте! Я…

Договорить он не успел. Экран потемнел, а на нём появилась лишь одинокая и издевательская надпись, гласящая о том, что сеанс связи завершён.

— Они отключились, адмирал, — проговорил кто-то из офицеров, что наблюдали за происходящим.

— Свяжитесь с ними! — рявкнул Говард. — Немедленно!

* * *

Флагман экспедиционного корпуса ФЗФ

Дредноут ФЗФ «Кракатау»

— Адмирал, они продолжают вызывать нас.

— Игнорируйте, — спокойно ответил Андерсон, лениво следя за тем, как иконки, обозначающие противокорабельные ракеты, постепенно сближались с отметкой искалеченного и более не представляющего никакой опасности монитора.

«Ласкар» уничтожен. С него спаслось не более пяти процентов экипажа. Остальные корабли, попавшие под огонь позитронных пушек монитора, тоже можно было списывать. Здесь у Андерсона не было ресурсов для полноценного ремонта кораблей такого класса.

Но в остальном всё было не так уж и плохо. Он при сравнительно небольших и приемлемых потерях нанёс своему врагу куда больший урон. Прямо сейчас «Олимп» и остальные дредноуты второй группы начали рассредоточение для преследования своей добычи. Конечно, кто-то сможет уйти, но это будут единицы.

Победу в войне нельзя достичь расстановкой флажков на карте галактики. Нельзя победить, символично поднимая свой флаг над каждой, самой захудалой планеткой Пиренейского сектора. Нет. Они смогут достичь победы лишь одним способом — планомерным уничтожением живой силы противника. Уничтожением его потенциала для ведения дальнейших боевых действий. Только так и никак иначе.

— Адмирал, сэр, разрешите задать вопрос.

Повернув голову в его сторону, Андерсон с интересом посмотрел на стоящего рядом с креслом офицера.

— Спрашивайте, Арнольд, — спокойно разрешил он. — Что вас интересует?

— То, что вы говорили о Новом Роттердаме и дальнейших действиях…

— Что конкретно вас интересует, Арнольд? — перебил его адмирал, и в его голосе появились раздражённые нотки.

— Планетарная бомбардировка, сэр. Это не было в планах…

— Планы изменились.

— Сэр, это прямое нарушение Марсианского пакта. Адмирал, я хочу напомнить вам…

Начальник адмиральского штаба резко замолчал, когда Андерсон поднялся со своего кресла. Чернокожий адмирал повернулся к своему подчинённому и смерил его таким взглядом, что тому захотелось оказаться в этот момент где угодно, но только не здесь.

— Идёт война, Арнольд, — негромко проговорил Антон. — Эти люди подняли восстание против законного и избранного правительства. Против своего государства. Они взяли в руки оружие и пустили его в ход ради своих целей и идеалов, какими бы жалкими и надуманными они ни были.

Прочистив горло от вставшего в нём кома, Арнольд прокашлялся.

— Сэр, я понимаю всю тяжесть того, что они сделали, но это не выход…

— Отнюдь, Арнольд. Это единственно верный выход. Более того, это единственный способ сломить нашего противника.

— Сломить? Адмирал, мне кажется, что я не совсем понимаю…

— Видите ли, Арнольд, нельзя просто так взять и сломать человека. Эти люди пошли на предательство, руководствуясь своими «принципами» и наивными мечтами. И потому мы будем вести себя с ними соответственно. Мы покажем им, насколько глупое и бесперспективное решение они приняли, решив предать Землю и Федерацию. Мы уничтожим их жалкие моральные ориентиры. Мы растопчем их наивные представления о чести, которой они не достойны. Мы покажем им, что будем их убивать. Убивать за то, что они пошли против нас. И мы будем делать это максимально эффективным образом. Никаких иллюзий о том, что убивать нужно «правильно». Мы будем теми, кто разрушит эти иллюзии с особой жестокостью. Не будет раненых. Не будет сожалений по погибшим. Вероломство не заслуживает покоя. Мы станем для них тем самым монстром, которого они сами заслужили своим грехом.

Он говорил негромко, почти тихо.

— Потому, Арнольд, — спокойно продолжил он. — Как только с кораблями противника будет покончено, весь флот вернётся к Новому Роттердаму. Мы потратим ровно столько времени, сколько потребуется для того, чтобы вывезти оттуда всех наших людей. Как только эвакуация наземного персонала будет завершена, «Эвересты» займут позицию на низкой орбите и начнут обстрел. Сначала крупные города. Затем меньшие. Затем мелкие поселения.

— Но люди…

— Разумеется, мы объявим им о том, что сделаем, — Андерсон равнодушно пожал плечами. — Если после этого они останутся в местах, по которым будут нанесены удары, что же, это их выбор.

Он не собирался говорить ему о том, что полное уничтожение всех инфраструктурных центров планеты обернётся для неё гуманитарной катастрофой. Это и так легко было понять. Как и то, что если Альянс захочет спасти этих людей, ему придётся тратить на это ресурсы. А он захочет. Не сможет просто отмахнуться от тех, кто пошёл на поводу у восстания, иначе другие могут задуматься, а не сделали ли они неверный выбор? Адмирал прекрасно понимал, что часть кораблей сбежит. Это было не минуемо.

Пускай бегут. Пускай расскажут всем о том, что он сделал. Пусть его бояться. Пусть знают, на что он способен. Это будет ему лишь на руку. Быть лишённым совести чудовищем для его работы только в плюс. Монстров не мучают ночные кошмары.

Антон Андерсон уходил с мостика «Кракатау» с глубоким чувством выполненного долга, даже не обратив внимания на то, как ракетные залпы добивали «Возмездие». Когда прочные гермодвери закрылись за его спиной, Говард Ди'Анджело и каждый, кто пошёл вслед за ним в надежде на победу, уже были мертвы.

Глава 10

«Дрожь и правильные акценты»

— Эй, хочешь, я принесу тебе поесть?

Сидящая на своей койке, Эмма лишь покачала головой, уставившись в переборку перед собой. Заметив её отрешённое состояние, Майк открыл было рот, чтобы сказать что-то ещё, но затем закрыл его и покачал головой.

Больше всего на свете Эмме хотелось сейчас остаться одной. Ни с кем не видеться. Ни с кем не говорить. Привычной тошноты, что мучала её в первые дни при одном только воспоминании о случившемся, уже не было, и дело даже не в страхе смерти, который охватил её во время нападения на базу десантного корпуса. Это она перенесла на удивление стойко.

Нет, дело было в другом. В том, что случилось позднее.

Нападающие так и не смогли взять базу. Они пытались, несомненно, и Эмма стала живой свидетельницей этих попыток. Она своими глазами видела обстрелы, которым раз за разом подвергали базу… точнее её остатки. Она и Майк как могли помогали врачам с ранеными. Она даже своими глазами видела попытку атакующих прорваться внутрь периметра базы через разрушенные стены. Попытку, которая окончилась бойней для них. Что сказать, в этом мире есть куда более приятные способы покончить с жизнью, нежели нападение на полную злых и преисполнившихся жажды крови десантников.

Всё это продолжалось до тех пор, пока флот не вернулся на орбиту. Только тогда атакующие отступили, очевидно опасаясь огня с небес. Как потом оказалось, страх был обоснован. Просто они не имели никакого представления о том, какой именно масштаб это могло принять.

Прошло уже несколько часов с того момента, как Майк ушёл за едой. Оператор не торопился возвращаться. Скорее всего Майкл пошёл искать для себя пристанище у коллег или прибился к группе ремонтников, что вот уже неделю без перерыва продолжали устранять полученные дредноутом повреждения. В целом Эмме было плевать на то, где именно он сейчас находится. Она лишь была благодарна ему за то, что он оставил её одну.

В каюте было темно. Эмма выключила свет ещё часа два назад или около того. С тех пор она лежала на койке, прижав колени к груди. Пыталась поспать, но сон всё не шёл к ней. По крайней мере то, что можно было бы назвать сном. Короткие периоды забытья, в которые она проваливалась, слабо подходили под определение «отдыха». В какой-то момент она гадала, одна ли она такая. Одна ли она сейчас лежит на своей койке, уткнувшись взглядом в переборку.

Скорее всего да.

Кирн хорошо запомнила те редкие моменты, когда выбиралась в общие коридоры «Кракатау» для того, чтобы размять ноги. Там, за переборками её каюты, Эмму встречали гуляющие по кораблю десантники и члены его экипажа. Везде, куда она заходила, её встречало мрачное, преисполненное удовлетворения довольство. Эти люди потеряли друзей и товарищей. И потому они сейчас были несказанно довольны решением адмирала. Никто не возражал. Не осуждал. Лишь удовлетворённые кивки. Не способная и дальше выносить это, она заперлась здесь. И теперь сидела в темноте.

Вновь картина пережитого встала перед глазами. Вот она вспомнила, как с облегчением сидела внутри отсека эвакуационного десантного шатла, что поднимался на орбиту, вжимаемая к креслу мягкой перегрузкой. Десантные корабли не имели больших и удобных иллюминаторов. Не для того их строили. Но маленькие были. Совсем крошечные, и это позволило ей увидеть.

Эмма до сих пор холодела от картины того, как «Эвересты» адмирала Андерсона зависли на низкой орбите. Массивные, огромные даже с расстояния и невообразимо страшные. Со своего места Кирн никогда бы не подумала о том, что их позиции были рассчитаны заранее. Просчитаны ради максимальной эффективности с холодной, механической чёткостью.

Первый залп она пропустила. Отвернулась на какую-то реплику Майка. А когда увидела второй залп, то не сразу поняла, что происходит. Просто отметила, как от двигающихся по низкой орбите дредноутов к планете устремились яркие росчерки.

А потом на поверхности Нового Роттердама расцвели вспышки, видимые даже с орбиты. Двадцатитонные болванки, разогнанные до гиперзвуковых скоростей, входили в атмосферу подобно раскалённым до красна копьям. Настолько быстро, что воздух не успевал расступиться, заставляя их пылать от аэродинамического нагрева. А когда они за считанные мгновения достигали поверхности, колоссальная энергия удара превращала металл, бетон, камень и даже саму землю в ничто.

Города исчезали не за часы. Когда два десятка дредноутов взялись за дело, на это уходили минуты.

Эмма знала расчёты. Каждая болванка по своей мощности почти приравнивалась к маломощной ядерной бомбе — так много энергии выделялось при её столкновении с целью. Но без радиации. Чистое, эффективное и до отвратительного стерильное уничтожение.

Прямо на её глазах Федерация нарушала собственный непреложный закон. Марсианский

Заворожённая и не способная оторвать взгляд от крошечного окошка, Эмма смотрела, как один за другим гасли огни на поверхности. Сначала крупные города — их было легко отследить даже с орбиты. Одним из них стал и Уратрехт, который они покинули. На то, чтобы плато, где раскинулся город, исчезло за поднимающимися к небесам грибовидными серыми облаками, потребовалось четыре минуты. За это время Кирн насчитала четыре полных залпа с двух дредноутов.

Следом за Уратрехтом последовали меньшие. Потом поселения. Создавалось впечатление, что «Эвересты» вели огонь почти беспрерывно. Расчёты корректоров, залп, коррекция, снова залп. Раз за разом. Снова и снова. Они просто двигались по орбите с востока на запад, преследуя двигающуюся по поверхности линию терминатора и с показной холодной безжалостностью превращали каждый инфраструктурный объект на планете в безжизненные кратеры. А Эмма сжимала подлокотники кресла до белых костяшек и смотрела. Попросту не могла отвести взгляд.

И что самое страшное, люди вокруг неё ликовали. Сплошь и рядом она слышала одобрительные выкрики и радостные возгласы. Эти люди только что поднялись с планеты, потеряв там своих товарищей и друзей. Многие были в крови — своей, чужой, не разобрать. Но они смеялись.

— Сожрите, ублюдки! — выкрикнул сидящий рядом с ней Карлос.

В тот момент Эмма очень хотела бы увидеть его лицо, скрывающееся за глухим забралом шлема. Она хотела бы узнать, каким оно было в тот момент. Возбуждённое? Может быть, счастливое? Она хотела увидеть, как выглядит лицо человека, способного без мук совести ликовать, глядя, как сотни тысяч других людей превращаются в пепел.

И что самое страшное, Кирн не осуждала его. Просто не могла. Понимала, что они прошли через ад. Сделала это вместе с ними. Но также она понимала и другое. То, чему она только что стала свидетелем, не могло оставить её… вот так. Без изменений. Это было военное преступление. Марсианский пакт приняли, чтобы подобного больше не повторялось в человеческой истории. Сотни лет Земля и её правительство следили за исполнением этого закона.

А теперь Федерация сама же его и растоптала.

Она была рада попасть сюда, в Пиренейский сектор. Туда, где творилась история. Была счастлива получить возможность снять самый лучший материал в своей жизни. И теперь Эмма всеми силами пыталась понять, скажет ли кто-то ей спасибо за то, что она это засняла.

В каюте было темно. Прошло ещё несколько часов, а Эмма всё так же лежала, прижав колени к груди.

Резкий, агрессивный стук в дверь её каюты заставил сжавшуюся под одеялом женщину вздрогнуть. Она попыталась не обращать на него внимания, надеясь на то, что неожиданный визитёр просто уйдёт и оставит её в покое. И когда после стука в каюте повисла тишина, она решила, что так и случилось.

Но быстро поняла, что это не так, когда активировался внутренний интерком каюты.

— Мисс Кирн, вас вызывают в семнадцатый конференц-зал для собрания.

«Какое ещё к чёрту собрание?» — подумала она. Она не получала никаких предупреждений или чего-то ещё. Полежав ещё несколько секунд, она встала с постели.

— Я не получала сообщения.

— Это собрание организовано лично начальником штаба адмирала Андерсона, мисс Кирн. Мне приказано проводить вас на него.

Какая-то её часть хотела отказаться. Сослаться на плохое самочувствие или выдумать другую причину… но затем она отбросила эти мысли.

— Хорошо, дайте мне пару минут для того, чтобы одеться.

Семнадцатый конференц-зал, а точнее отданная под эту роль офицерская кают-компания, был слишком большой для такого количества людей. Сразу видно, что здесь не экономили на комфорте высших чинов. А уж если вспомнить, что «Кракатау» являлся флагманом, то и удивляться не стоило. Просторное помещение, рассчитанное на десятки офицеров, сейчас вмещало всего человек двенадцать, не больше. И, что удивило её больше всего, большую часть из них Эмма знала лично. Все они были репортёрами и военными корреспондентами, приписанными к флоту адмирала Андерсона. Сейчас же они сидели за длинным столом. Эмма заметила Дэнниэля и молча заняла место в углу стола, рядом с ним. Не столько из-за того, что знала коллегу, сколько потому, что отсюда хорошо было видно всех присутствующих.

Начальник адмиральского штаба пришёл, как и полагается, последним и не один. С ним пришли двое офицеров. Один держал в руках несколько планшетов, тогда как другой отошёл в дальнюю часть помещения и занял место за отдельным столом. Сам же полковник Арнольд Хьюз, являющийся начальником штаба Андерсона, выглядел как чрезмерно уставший человек. Впрочем, держался он прямо.

Обведя взглядом присутствующих, он выдержал небольшую паузу, после чего заговорил.

— Благодарю, что пришли, и приношу свои извинения за то, что всё происходит несколько сумбурно. Адмирал Андерсон поручил мне провести с вами отдельное совещание.

— Совещание? — переспросил кто-то с дальнего конца стола. Голос был молодым, с ноткой возмущения. Эмма не разглядела лица из-за сидящих, но самым важным было то, что голос она не узнала.

Полковник же лишь кивнул, не обращая внимания на тон, и ответил:

— Именно. Адмирал Андерсон попросил меня передать вам его пожелания относительно вашей работы.

— В каком смысле нашей работы? — резче, чем хотела, спросила Кирн, впившись глазами в офицера. — Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что адмирал желает, чтобы ваши репортажи имели верную направленность.

— Звучит так, словно вы сейчас скажете слово на букву «ц», которое мы все тут так сильно не любим, — проворчал кто-то негромко.

Полковник отреагировал мгновенно.

— Если бы речь шла о цензуре, то все записи и блоки памяти, находящиеся у вас, были бы изъяты у вас по прибытии на борт, — холодно сказал он. — Адмирал же хочет, чтобы в первую очередь вы освещали именно победу нашего флота у Нового Роттердама. Уничтожение монитора «Возмездие» и флотской группировки Альянса — ключевое событие этой кампании. Прошу вас заметить, что мы понесли потери ради этого, но наш противник потерял несоизмеримо больше.

В помещении повисла тишина.

— А как же бомбардировка? — спросила Эмма, чувствуя странное, почти мазохистское удовольствие от этих слов и от того, что никто больше не задал этого вопроса. Может быть, поэтому её голос прозвучал ровно, хотя внутри всё сжималось.

Хьюз повернул голову и посмотрел на неё. Без выражения. Всего лишь смотрел пару секунд.

— Планета подверглась удару по военным объектам, — сухо сказал он. — Это решение было продиктовано необходимыми мерами по подавлению сопротивления.

В

— Вы хотите сказать, что нам следует проигнорировать то, что произошло с гражданским населением в результате… этих ударов? — прозвучал его осторожный вопрос.

— Я хочу сказать, — полковник посмотрел на него и чуть наклонил голову, — что ваши репортажи должны отражать объективные факты. А факты таковы: флот Федерации нанёс тяжелейшее поражение силам Альянса. Мы не только уничтожили один из их флагманов, но и убили одного из лучших командиров мятежников. В свете этой новости всё остальное можно отнести к… скажем так, к не очень существенным деталям.

— Деталям? — мужчина усмехнулся, но, увидев выражение на лице полковника, продолжать не стал.

— Именно, деталям. Гражданские потери — это, вне всякого сомнения, трагедия, — спокойно ответил Арнольд. — Но они стали следствием военной необходимости. Более того, многие из вас хорошо знают, что гражданское население Нового Роттердама по большей части участвовало в обороне планеты, а значит, может классифицироваться как военное ополчение. Как и то, что Альянс использовал города как прикрытие для своих баз. Мы не могли позволить…

— Это ложь, — сказала Эмма раньше, чем сама осознала, что слова сорвались с её языка.

Начальник штаба повернулся к ней. Взгляд его стал жёстче.

— Мисс Кирн, я хорошо понимаю ваши эмоции. Но прошу вас руководствоваться фактами, а не личными впечатлениями.

Эмма открыла рот, чтобы ответить, но её перебили.

— Всё ясно, — раздался голос с левого края. Кирн повернула голову в сторону голоса — молодой парень с горящими глазами. Сама она его не знала, но, вроде, Дэнниэль говорил, что парнишка с Марса. — Мы сделаем так, как вы просите. Победа флота — главное. Людям нужно знать, что нас не сломить.

Рядом с ним закивали ещё двое. Эмма смотрела на них и не понимала — искренность это или страх? Может, и то, и другое.

— Я не буду врать, — сказал пожилой мужчина, сидящий через несколько кресел от Эммы.

— Никто и не просит вас врать, — Арнольд поправил папку на столе. — Всё, чего мы хотим, — это чтобы вы правильно расставили акценты.

— Это одно и то же!

— Отнюдь, — начальник штаба поднял голову, посмотрел ему в глаза. — Война — это не чёрно-белая картинка. Бывают моменты, когда информация может навредить тем, кто сейчас на передовой. Потери, моральный дух… думаю, что мне нет надобности объяснять вам это.

— Я понимаю, что вы хотите превратить нас в пропагандистов.

Арнольд посмотрел на него чуть ли не с жалостью.

— Любая декларируемая точка зрения является пропагандой, — произнёс он. — Любое высказанное вслух мнение является пропагандой. Вы можете поддерживать его. Можете отрицать. Это ваше право. Но сейчас идёт война. И правила распространения информации диктуются военным временем, а не вашим морально-нравственным компасом. Как я уже сказал, мы не принуждаем вас говорить так, как хотим мы. Мы не пишем для вас слова. Мы лишь просим вас об услуге — верной расстановке акцентов, как когда-то ваши начальники попросили об услуге нас, стремясь получить аккредитацию для вас. Надеюсь, я достаточно понятно объяснил вам, чем именно мы руководствуемся.

— Более чем, — проворчал старик.

Вот и угроза. Делайте так, как нужно, и сможете дальше работать на своё благо.

Эмма смотрела на других корреспондентов, которые уже кивали, соглашались, возможно даже придумывали заголовки. В этот момент она вдруг почувствовала себя чужой. Лишней. Как будто её привели сюда не для разговора, а просто для того, чтобы она посмотрела, как всё решается без неё.

И разум тут же подсказал ей, что именно так и было.

— У нас есть время до завтра, — сказал Арнольд. — Через девятнадцать часов по корабельному времени «Кракатау» и флот прибудут на Аркадию. До того времени я прошу вас хорошо обдумать наши слова. Адмирал Андерсон рассчитывает на вашу поддержку.

Закончив говорить, он ушёл, и оба офицера последовали за ним.

В кают-компании повисла тишина. Потом молодой репортёр, тот самый, что с горящими глазами, откликнулся на просьбу Хьюза, заговорил:

— Ну что, коллеги? Работаем.

Пожилой мужчина молча поднялся, забрал свою куртку и ушёл. Эмма осталась сидеть, глядя перед собой, в пол уха слушая разговор Дэнна с кем-то ещё и не обращая на него большого внимания. А в голове только одна мысль — она понятия не имела, что делать.

Глава 11

«Возвращение домой»

— Арнольд, мы уже получили предварительные оценки по ремонту?

— Конечно, адмирал, — невозмутимо кивнул полковник. — Они у меня с собой.

Они шли по длинной галерее одного из доков, что располагался на геосинхронной орбите Аркадии. Флот вышел из прыжка сорок шесть часов назад. Ещё почти сутки потребовались для того, чтобы добраться от точки выхода из прыжка до планеты. И только тогда, наконец-то, они смогли расслабиться.

Арнольд бросил взгляд на идущего рядом с ним абсолютно невозмутимого адмирала. Ну, по крайней мере большинство из них.

Они победили — данный факт не подлежал сомнениям. Но у этой победы имелась и своя цена, которую им пришлось заплатить.

— По предварительным оценкам «Инкауси Сур» и «Катопах» лишились боеспособности более чем на восемьдесят процентов, сэр. По самым оптимистичным прогнозам, с теми ресурсами, что у нас есть, мы вернём их в строй через шесть, может быть, восемь месяцев. Но учитывая, что доки аркадианской верфи не предназначены для полноформатного ремонта кораблей такого класса, я бы сказал, что мы лишились их на год.

— Дальше?

— «Олимп» и другие корабли его группы тоже получили повреждения в ходе погони, но там они носят локальный характер, сэр. Тяжелее всех пострадал «Аннапурна». На нём придётся заменить один из реакторов и почти всю носовую броню вместе с полным комплектом дальних сенсоров, но эти повреждения мы устраним за месяц. В худшем случае за два. Остальные дредноуты вернутся в строй в срок от двух до трёх недель. При необходимости мы сможем задействовать их сейчас, но с ограниченными возможностями.

— Ясно.

Одно короткое слово. Арнольд давно уже привык к немногословной манере своего начальника выслушивать доклады. С другой стороны, стоило ли ему так уж сильно сокрушаться над уже давно ставшей привычной реакцией адмирала.

— Что по потерям среди наземных подразделений? — спросил Андерсон.

— Тяжёлые, — вздохнул Арнольд. — Безвозвратные потери личного состава — две тысячи двести семнадцать человек, сэр. В эту цифру входят погибшие, потерянные без вести и те, кто получил слишком тяжёлые ранения для того, чтобы вернуться в строй

«Если они вообще вернутся», — подумал про себя Арнольд, но вслух этого говорить не стал. Как и того, что больше семидесяти процентов погибших они получили в результате ядерного взрыва, уничтожившего батальон с приданными ему ротами поддержки, которые направлялись к столице.

Если обратиться к сухим цифрам, то за несколько недель кампании десантный корпус, включённый в наземную компоненту отправленного в Пиренейский сектор флота, разом потерял почти десять процентов своих людей, что крайне слабо подходило под любое возможное определение слова «успех».

Успехом тут и не пахло.

К сожалению, плохие новости на этом не заканчивались. Раненых они смогут подлатать, благо Аркадия и прибывшие с флотом госпитальные суда обладали всем необходимым для лечения и восстановления. Проблема заключалась в другом. В материальной части. Всего за время операции на Новом Роттердаме было потеряно двадцать шесть челноков «Тритон» в десантной и штурмовой модификациях. Одиннадцать тяжёлых грузовых «Саламандр». Тридцать два мобильных доспеха, восемнадцать штурмовых танков и более пятидесяти единиц различной лёгкой техники. Да, конечно же, в совокупности эти цифры были не такими уж и большими, что не отменяло факт потерь. А ведь они находились далеко от метрополии.

Логистика. Любая военная кампания всегда упиралась в логистику. Не только в неё, конечно же. Ещё в информацию, но логистика стояла на первом месте. И сейчас, находясь столь далеко от промышленных центров, складов и арсеналов Миров Ядра, флот адмирала Андерсона мог положиться лишь на ресурсы, имеющиеся на Аркадии, и на то, что они привезли с собой. Разумеется, существовали планы пополнения запасов, но на их реализацию нужно время.

А в свете прошедшего сражения это вскрыло ожидаемую проблему. Все они знали, что скорее всего столкнутся с этим, но… никто не любит оказываться правым.

И следующий вопрос адмирала быстро показал, что именно этот вопрос стоит у него на первом месте.

— Есть окончательный анализ по расходу боеприпасов? — сухо спросил Андерсон.

— Да, адмирал. Во время операции у Нового Роттердама наша группа израсходовала шестьдесят семь процентов противокорабельных ракет и пятьдесят два процента противоракет. Группа «Олимпа» в этом отношении лучше. У них расход в пределах двадцати семи и девятнадцати соответственно. По приблизительным оценкам имеющегося у нас боезапаса хватит ещё на четыре подобных столкновения при сопоставимом расходе. Больше, если немного затянем пояса.

— Ясно.

Вновь адмиралу хватило одного единственного слова. Арнольд не стал говорить ему, что ближайшие поставки будут уже через три месяца. Андерсон знал это и так.

Проблема заключалась в другом. Их противник, вероятно, должен понимать, в каком именно стеснённом положении они сейчас находятся. Если судить по столь «щедрому» применению РПП, то, похоже, что их противник недостатка в боеприпасах не испытывал. И во время полёта флота к Аркадии стало довольно быстро понятно, почему именно — старые ракеты.

Это обнаружили не сразу, но при последующей работе аналитиков флота удалось выяснить, что ПКР, запускаемые с автономных платформ, имели более низкие показатели ускорения. Установленные на них двигатели Кобаяши-Черенкова имели меньший удельный импульс. Как и системы противодействия РЭБ и глушению. Судя по всему, Альянс смог наладить производство более дешёвой ракеты для использования в массированных залпах.

В ситуации, когда за один этот бой было потрачено больше ракет, чем весь федеративный флот использовал для учений за последние пятьдесят лет, инициатива более чем здравая. То, что явили миру Рейнский Протекторат и Верден, выглядит страшно. Но счета за потраченные ракеты, порой потраченные впустую, могли и вовсе напугать до смерти.

Война в космосе изменилась, и с этим они ничего не могли поделать. Только адаптироваться к новым тактикам и инструментам или умереть. Третьего варианта нет. Как говорил в далёком прошлом Чарльз Дарвин — выживает сильнейший. И они сейчас находились внутри самого жесточайшего цикла дарвинистского отбора.

Арнольд вздохнул и бросил короткий взгляд в иллюминатор. «Кракатау» неподвижно висел в сухом доке — огромный, матово-серый и всё ещё хранящий следы недавнего сражения. Даже флагману не удалось полностью избежать урона. Если бы не обман, который провернул адмирал, то они и вовсе были бы сейчас мертвы. При всех недостатках мониторов Альянса, эти позитронные орудия были страшной силой, если применять их правильно.

На покрывающей корпус броне темнели свежие заплаты, кое-где сновали крабы-ремонтники, похожие на насекомых. Дроны перемещались по бронеплитам дредноута, проверяя их целостность, пока рядом возились фигуры людей в скафандрах. Сварка у одних вспыхивала короткими белыми вспышками, пока другие занимались проверкой внешнего сенсорного оборудования. Работа кипела и не останавливалась ни на минуту. Арнольд уже знал, что через четыре дня, максимум через пять, «Кракатау» вернёт себе боеспособность — по крайней мере снаружи. Внутри — вопрос другой. Не всё они могли починить тут, благо эти повреждения не должны сильно им помешать.

— Есть ещё один момент, сэр, — сказал Арнольд, возвращаясь к прерванному разговору. — Губернатор Аркадии просит вас о встрече. Мы получили его запрос час назад.

— И чего же желает губернатор? — без какого-либо интереса спросил Андерсон, как и Арнольд разглядывая свой флагман.

— По его словам, он хотел бы обсудить некоторые, скажем так, сложности в планетарном управлении, которые возникли после нашего прибытия.

Выражение лица адмирала не изменилось ни на йоту.

— Сложности? — поинтересовался он.

— В частности, введённое вами военное положение, сэр. Устранение правительства системы от управления. Губернатор считает, что накопилось много вопросов, и они требуют решения. Учитывая, что согласно действующим условиям, конечное решение должны принимать вы и…

— Вопросов, — перебил его Андерсон, рассматривая что-то на корпусе дредноута. При этом его голос оставался абсолютно ровным, как у человека, который не испытал никакого любопытства относительно услышанного. — Или же претензий?

Значит, он сразу всё понял. Арнольд позволил себе короткую усмешку.

— Скорее второе, адмирал. Губернатор весьма недоволен. Он полагает, что имеет право голоса в вопросах, которые его… я бы сказал, в нынешних условиях его не касаются.

— Он ошибается.

— Безусловно, сэр, — кивнул Арнольд.

Андерсон отвернулся от иллюминатора, посмотрел прямо на Арнольда. В его глазах не было ни холода, ни тепла — просто пустота, которую Арнольд давно научился не замечать. Он уже достаточно давно работал под начальством этого человека, чтобы не обращать внимания на его странную, отстранённую бесэмоциональность.

— Ты знаешь, что делать, Арнольд.

— Да, адмирал.

— Встретишься с ним вместо меня. Объяснишь, что военное положение — это временная мера. Что на текущем уровне мы не собираемся вмешиваться в местное самоуправление без крайней необходимости. И решение административных вопросов — это сугубо его епархия, в то время как вопросы оборонные — это только моя прерогатива.

— А если он не примет объяснений?

— Тогда напомни ему, что мы можем найти другую говорящую голову. Ту, которая будет претворять в жизнь решения, принятые флотом, без лишних вопросов и не мешая нам выполнять наш долг.

Арнольд кивнул. Просто, эффективно, без эмоций. Именно к таким ответам он и привык.

— Будет сделано, сэр.

Они прошли ещё несколько шагов в тишине. Слышалось только гудение. Андерсон неожиданно остановился и посмотрел на своего начальника штаба.

— Кстати, как прошёл разговор с журналистами? — спросил он таким тоном, будто только что об этом вспомнил.

— Почти без проблем, адмирал, — ответил Арнольд.

— Почти?

— Журналисты слишком склонны полагать, что их работа заключается в том, чтобы говорить то, что они считают правильным, сэр. А не то, что нужно обществу в военное время.

— Понятно, — сказал Андерсон. — Я полагаю, ты объяснил им последствия?

— Разумеется. Я сделал это достаточно подробно, адмирал. Дал им хорошо понять, что отказ от сотрудничества может повлечь за собой отмену аккредитации военных корреспондентов. И, возможно, даже арест. Всё-таки мы ведём войну.

— Прекрасно, — Андерсон отвернулся, снова посмотрел на дредноут. — Если кто-то не поймёт — объясни ещё раз. Более наглядно. Если нужно, выбери кого-нибудь для показательного примера. Люди редко усваивают уроки без наглядной демонстрации.

— Слушаюсь, сэр.

В этот момент на запястье адмирала пискнул коммуникатор. Андерсон поднял руку, коснулся сенсора.

— Андерсон.

Голос из динамика был сухим, официальным.

— Адмирал, станция астроконтроля только что зафиксировала сигнал выхода из гиперпрыжка на границе системы.

— Идентификация?

— Если это кто-то из наших, то их сигнал дойдёт до нас через двадцать шесть минут.

Офицер не ошибся. С прибывшего корабля действительно пришёл сигнал опознавательного кода. На это потребовалось двадцать пять минут и сорок три секунды.

«Ганнибал» наконец вернулся на Аркадию…

Глава 12

«Молчание»

Челнок неторопливо и осторожно приближался к неподвижному «Ганнибалу». Дредноут висел на стояночной орбите Аркадии неподвижно — огромный, матово-серый. Прошло почти двадцать шесть часов, прежде чем он добрался сюда от гиперграницы. И сейчас зелёно-голубой шарик планеты закрывал от корабля светило и если бы не горящие на его корпусе габаритные огни, то он почти полностью сливался бы с чернотой космоса. Андерсон внимательно смотрел на него через прозрачный иллюминатор, не отрывая взгляда от замершего в пустоте корабля. Посмотреть там было на что.

Сидящий рядом с адмиралом Арнольд тихо выдохнул.

— Господи, что с ними там вообще случилось?

Корабль выглядел так, словно прошёл через ад. Броня по всей носовой оконечности корпуса вплоть до середины левого борта была оплавлена. Панели, в обычной ситуации прикрывающие револьверные ракетные пусковые в районе третьей установки отсутствовали. Со стороны казалось что их вовсе вырвали целыми кусками. Даже издалека было видно, что «Ганнибалу» сильно досталось. Что, с учётом их задания довольно странно.

— Крайне интересный и важный вопрос, Арнольд, — задумчиво проговорил Андерсон, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на любопытство. Не страх или тревога за подчинённых, а именно горячее и живое любопытство.

Оторвавшись от иллюминатора, сквозь который он разглядывал вернувшийся дредноут, Арнольд бросил на адмирала короткий взгляд. Андерсен выглядел слегка удивлённым. Именно удивлённым, а не сбитым с толку. Скорее всего, он сейчас просчитывал варианты, стараясь понять, как могли развернуться события так, чтобы в итоге привести к подобным результатам. Задание «Ганнибала» предполагало эвакуацию критически важного персонала и оборудования со станции «Агенор». Тихо прилетели — тихо улетели. Никаких открытых столкновений. Конечно же, имелись сведенья о том, что координаты «Агенора» могли быть скомпрометированы, но даже если бы что-то пошло не так и станцию обнаружили, то это учитывалось планами. «Ганнибал» был оснащён лучше любого корабля Альянса. Он буквально мог справиться практически с любым противником, а от тех, кто оказался бы ему не по зубам он смог бы сбежать.

Но теперь вид искалеченного дредноута сбивал с толку не только Арнольда. Андерсон не показывал эмоций, но полковник знал его достаточно хорошо, чтобы отметить знакомые черты в его поведении: адмирал явно был озадачен.

Челнок тем временем неторопливо облетел корабль, заходя на стыковку со стороны кормы. Кормовой шлюпочный отсек выглядел целым, и это давало надежду, что внутри всё могло оказаться не так плохо, как снаружи.

— Позаботьтесь о том, чтобы был составлен полный доклад о его повреждениях, — сказал Андерсон.

— Конечно, адмирал. Доклад будет готов через три дня, — Арнольд вернул взгляд обратно к «Ганнибалу». — Но всё-таки, что с ними случилось?

— Это мы выясним.

Арнольд лишь кивнул и в кабине повисла тишина, нарушаемая только гулом двигателей.

Челнок пристыковался к шлюпочному отсеку. Стыковочные захваты лязгнули. Находящиеся внутри люди дождались, когда к борту челнока будет подведён стыковочный переход. После того, как давление выровнялось и люк открылся, Андерсон первым шагнул внутрь, следом за ним — Арнольд. А за ним, как приклеены последовали шестеро десантников с нашивками спецподразделения флотской разведки. В лёгкой броне и при оружии.

На выходе ил перехода их уже встречали. Внутри шлюпочного отсека находился ещё один отряд десантников — те же нашивки, такая же броня и шлемы с глухими визорами, то же оружие, которое они держали в руках. Подразделения спецназа флотской разведки высадились на борт раньше всех имея чёткие и недвусмысленные приказы.

Командир отряда десантников сразу же шагнул вперёд и приложив руку к шлему вытянулся перед адмиралом.

— Сэр, добро пожаловать на борт. Корабль под нашим контролем, как вы и приказали.

— Имели ли место проблемы, капитан? — Андерсон даже не взглянул на него, цепким взглядом осматривая отсек.

— Никаких, сэр. Экипаж сопротивления не оказывал.

— Где капитан Зарин?

— Мы изолировали его, как вы и приказали. Сейчас он находится у себя в каюте. Если позволите, я провожу вас.

Андерсон сделал приглашающий жест рукой — мол, выполняйте.

Капитан кивнул, развернулся и зашагал по коридору. Андерсон двинулся следом, Арнольд — за ним, десантники замыкали группу.

Коридоры «Ганнибала» выглядели… странно. Если бы Андерсон не видел дредноут снаружи, это стало бы прямым свидетельством того, что операция пошла не по плану. Где-то попадались свежие отметины от попаданий — оплавленный пластик, чёрные подпалины и дыры в закрывающих переборки панелях. В одном месте Арнольд заметил целую серию выбоин, будто кто-то расстреливал стену из автоматического оружия. В другом — следы явного термического воздействия: коридор выглядел так, будто по нему прошлись огнемётом. Это выглядело абсурдно для космического корабля, но следы были реальными.

Андерсон шёл молча, не комментируя. Только один раз остановился, посмотрел на оплавленную панель вентиляции, чуть склонил голову — и снова двинулся дальше. Арнольд заметил, что десантники

Их путь не занял много времени. Командир отряда десантников привёл их на палубу, предназначенную для старшего командного состава. Здесь коридоры выглядели чище, без следов стрельбы. Им попалась пара офицеров корабля. Их куда-то вели под конвоем, но при приближении адмирала остановили и поставили у стены. Андерсон даже не взглянул на них, просто пройдя мимо.

Они остановились перед дверью с табличкой «Капитанская каюта».

— Капитан Зарин внутри и под охраной, — доложил капитан десанта.

— Прекрасно, — Андерсон указал на дверь.

Один из десантников приложил ладонь к сенсорной панели. Замок щёлкнул и дверная панель открылась, сдвинувшись в сторону.

Андерсон шагнул внутрь и жестом приказал Арнольду остаться снаружи.

Предназначенная для капитана корабля каюта была просторной и не смотря на весьма скудную, с минималистичной строгостью обстановку, выглядела довольно комфортной. Андерсон отметил это мимоходом и прошёл в гостиную, совмещённую с рабочим кабинетом. У дальней стены застыли трое десантников с теми же нашивками спецназа флотской разведки, что находились у их коллег снаружи. И точно так же, как и они, эти держали оружие на изготовку. Единственным, кто не обратил абсолютно никакого внимания на вошедшего в каюту Андерсена оказался сидящий за столом мужчина.

Капитан Зарин сгорбившись сидел в своём кресле. Его руки лежали на столе, скрещенные. Голова опущена. Он даже не поднял глаз, когда дверь в каюту открылась. Адмирал несколько секунд смотрел на него, после чего перевёл своё взгляд на солдат.

— Оставьте нас, — приказал Андерсон.

Начальник караула шагнул вперёд, явно собираясь возразить.

— Адмирал, мы должны находиться здесь ради вашей безопасности и…

— О своей безопасности я смогу позаботиться и сам, — холодно проговорил Андерсон, не повышая голоса. — А теперь оставьте нас. Я желаю поговорить с капитаном Зариным наедине. Лично.

Десантники переглянулись между собой. Тот, кто попытался возразить, явно испытывал, но встретил взгляд Андерсона — пустой, лишённый какого-либо выражения — и передумал. Они вышли. Дверь закрылась с тихим шипением, оставив двух мужчин наедине друг с другом.

В каюте стало тихо. Слышалось только едва слышное и привычное гудение системы вентиляции.

Андерсон несколько мгновений стоял посреди каюты и смотрел на Зарина. Тот мало чем походил на офицера, которого Андерсон видел полтора месяца назад. От прежней внутренней энергии, сдержанной и собранной, которую он видел тогда, не осталось и следа. У адмирала складывалось ощущение, что перед ним сидел выжатый досуха человек. Тот, кто стоял практически на грани.

— Капитан, — сказал Андерсон.

Зарин не ответил. Он даже не пошевелился.

Андерсон подождал несколько секунд. Тишина. Капитан выглядел так, будто вообще не заметил его присутствия. Глаза открыты, но взгляд отсутствующий, устремлённый куда-то сквозь матовую и пустую поверхность стола. Адмирал подошёл к рабочему столу, сел в кресло напротив Зарина и хозяйским жестом положил локти на подлокотники, соединил пальцы. Мысленно отметил, что это молчание мало похоже на образцовый доклад. Но и ситуация была, мягко говоря, несколько нестандартной.

— Капитан, — заговорил Андерсон вновь, но в этот раз его голос прозвучал чуть громче. — Что случилось на «Агеноре»?

И вновь, Молчание.

— Что произошло с майором Карличенко?

Молчание.

В этот момент Андерсон испытал чувство отдалённо похожее на раздражение. Он наклонился вперёд и заглянул Зарину в глаза. Те были мутными, словно капитан не спал несколько суток или находился под действием чего-то сильнодействующего. Но зрачки — нормальные. Значит не стимуляторы.

— Что случилось с вашим экипажем, капитан?

В этот раз Андерсон заметил реакцию. Слово «экипаж» заставило Зарина вздрогнуть. Едва заметно — только веки дрогнули да пальцы сжались — но этого хватило. Что-то внутри него отозвалось. Ярость. Глубокая, невысказанная.

Андерсон сменил тактику.

— Где ваш старший помощник, капитан?

Зарин поднял голову. Впервые с того момента, как адмирал вошёл в каюту, он посмотрел ему в глаза.

— Вы знали? — спросил Зарин тихо. Голос его был сухим, хриплым, будто он долго не говорил.

— Знал что? — уточнил Андерсон.

Он понял. Это был не вопрос. Это был приговор.

— Вы знали, — повторил Зарин. — Вы всё знали с самого начала…

От автора: я знаю что глава маленькая. Я всё ещё пишу, но решил вырезать часть текста, которая является переходной к событиям, чтобы оформить в отдельную небольшую главу и дать вам. Остальное ещё пока в работе, но хоть так. Прода будет завтра.

Глава 13

«Отвратительные мысли»

Тремя неделями ранее

Космическая колония «Агенор»

Контрольный пункт реакторного отсека

— Мы все умрём…

Безумный старик в потёртом лабораторном халате сидел у стены контрольного пункта, раскачиваясь то взад, то вперёд, обхватив свои колени руками. Его широко раскрытые, покрасневшие глаза впились взглядом в пол прямо перед собой, пока он негромко бормотал себе под нос.

— Мы все умрём. Все… все, все, все здесь умрём.

Один из солдат, что стоял рядом с ним, пнул учёного в ногу.

— Заткнись!

— ЧТО ЭТО ТАКОЕ, МАТЬ ВАШУ⁈ — заорал командир группы, пялясь сквозь открытые смотровые панели на реакторный отсек.

Лежащий на груди Тайвин всеми силами пытался извернуться, чтобы увидеть происходящее. Скованные за спиной руки не позволяли ему нормально повернуться.

— Ран! — выкрикнул лежащий рядом с ним Дилан. Капитан «Артемиды» испытывал точно такие же проблемы. — Что там…

— Да откуда мне знать! — огрызнулся в ответ Ран.

Происходящее явно выбивалось за все рамки нормальности. Оно выбивалось из них с того самого момента, как человек, скрывающийся за псевдонимом Тайвина Рана, согласился на эту миссию. Эти мысли обожгли его огнём и вновь напомнили о том, куда и к кому он должен вернуться. О том, что он обязан это сделать. Любой ценой.

Пока окружающие их десантники отвлеклись на происходящее, Ран поджал под себя колени и смог кое-как подняться над полом. С такого ракурса ему оказалась видна часть огромного реакторного отсека, который хорошо просматривался сквозь неприкрытые более защитными створками смотровые панели. Тайвин поднял голову и посмотрел сквозь них.

И то, что открылось его глазам, не обещало ни ему, ни его товарищам абсолютно ничего хорошего.

Реакторный отсек старой колонии, превращённой в автономный исследовательский центр, имел поистине впечатляющие размеры. Если бы Тайвин подошёл ближе, то смог бы увидеть, что огромный отсек простирался на сотню метров. Главное термоядерное ядро — энергетическое сердце «Агенора» — находилось в центре: идеальная сфера из тусклого металла, опоясанная кольцами магнитных ловушек и охлаждающих контуров. В обычных условиях это зрелище могло бы впечатлить.

Но только не сейчас. Только не тогда, когда привычный глазу космического офицера

Но хуже всего было то, что Тайвин увидел на одной из стен реакторной, что попала прямо в поле его зрения. Там, где раньше были ровные панели термоизоляционного материала, теперь зияли рваные дыры. Обрывки металла торчали в стороны, а вместе с ними — какие-то волокнистые ленты, словно бы похожие на оголённые сухожилия. Кое-где эти ленты спускались вниз, до самого пола, где они сливались с чем-то, напоминающим разлитую смолу. Огромное, неровное пятно расползалось от основания реактора во все стороны, застыв в самых нелепых складках.

И чем больше Ран приглядывался к этой жуткой, до омерзения гротескной картине, тем сильнее в месиве угадывались очертания — изогнутые спины, сплетённые конечности, застывшие в неестественных углах головы.

Это были не просто бесформенные наросты. Тела. Не только человеческие, но и животных, что едва не сбило Тайвина с толку. Они выглядели так, словно были вплавлены в эту субстанцию, став с ней единым целым.

Тайвин с очень большим трудом смог проглотить вставший в горле ком от этой тошнотворной картины. Рядом кто-то выругался сквозь зубы, и один из десантников резко отвернулся.

— Что это за хрень, лейтенант? — спросил федерал, и, несмотря на то, что шлем явно усилил его голос, прозвучал он на удивление тихо. Как если бы скрывающийся под бронёй мужчина умышленно старался говорить как можно тише.

Как если бы боялся, что неосторожное слово, сказанное слишком громко, могло разбудить… что-то.

— Я без понятия, что это за срань, — ответил другой, тот, что буквально полминуты назад запустил реактор. Сейчас, как и все остальные, он пялился на открывшуюся их взорам картину, не отрывая от неё своего взгляда.

Неожиданно его голова чуть заметно дёрнулась в сторону. Как если бы он услышал нечто. Тайвин успел заметить весьма узнаваемое движение. Его явно вызвали по внутренней связи.

— Отключайте! — резко приказал он. — Отключайте его немедленно!

Судя по тому, с какой скоростью приказ был приведён в исполнение, стоящий у пульта десантник не стал спрашивать или обсуждать что-то. Его руки в бронированных перчатках начали порхать над панелью управления.

И в этот раз, вероятно, первый раз в жизни, Тайвин мысленно болел за федерала, желая, чтобы тот поскорее выполнил приказ и заглушил превратившийся в этот омерзительный кошмар реактор.

— Система управления не слушается команд!

— Что?

— Она не отвечает на команды остановки реактора, сэр! Что-то в системе блокирует их и…

Внутри реакторного отсека, где-то глубоко внизу, раздался звук — скрежет влажной плоти о металл. Тайвин, до этой секунды наблюдавший за десантниками Федерации, перевёл взгляд на смотровые панели. В первое мгновение он решил, что ему показалось. Ран просто не мог принять тот факт, что вся эта мерзкая, серая масса, налипшая на ядро реактора и стенки отсеков… зашевелилась. Чуть заметно вздулась, будто бы огромный организм сделал вдох.

Будто бы в замедленной съёмке, Тайвин, как заворожённый, наблюдал за тем, как огромный отросток того, что иначе как словом «биомасса» он описать не мог, отлип от стенки отсека. Блестящий и скользкий на вид, он качнулся из стороны в сторону…

…и метнулся прямо к ним.

Тайвин закричал в попытке предупредить окружающих их солдат. В этот момент ему было глубоко наплевать на то, что они находились по разные стороны баррикад. Плевать и на то, что сейчас они буквально захватили его, Рана, и остальных в плен. В ту самую секунду Тайвин больше всего хотел, чтобы эта мерзкая штука никогда не добралась до контрольного пункта и до него самого соответственно.

Но его предупреждение и не понадобилось. Десантники и сами хорошо видели происходящее. Они не замерли в недоумении, а вместо этого бросились в сторону.

Звук удара оказался оглушительным. Будто гигантская плеть, массивный отросток хлестнул по смотровым панелям с такой силой, что те пошли трещинами, а толстые рамы, в которых они были установлены, выгнулись внутрь. В эту секунду Тайвин на миг подумал, что обошлось. Что эта дрянь, чем бы она ни была, отступила.

И практически сразу же понял, что ошибся. Огромное щупальце с размаху во второй раз врезалось в уже повреждённые смотровые панели командного пункта. Удар был такой силы, что толстые рамы ещё больше выгнулись внутрь, а стеклопласт, по своей прочности не уступающий иным сплавам, покрылся плотной паутиной тонких и не обещающих ничего хорошего трещин.

— Отходим! — рявкнул командир десантников. — Все назад!

Его люди моментально рассредоточились, начав отступать от пультов управления и держа винтовки наготове. Никто не стрелял. Может быть, ждали приказа, а может быть, потому что не знали, поможет ли это вообще в такой ситуации. Или вовсе решили, что их выстрелы помогут этой твари пробиться внутрь.

Лежащий на полу Тайвин со связанными руками смотрел, как извивающаяся в воздухе серая масса за толстым стеклом медленно отползает назад, словно сжимаясь в тугой жгут. Ощущение от открывшейся его глазам картины было такое, будто он смотрел на один огромный сгусток мышечных волокон. Живых и постоянно сокращающихся. Они сжимались прямо на его глазах. Прошло лишь мгновение тишины, а затем то, что иначе как щупальцем назвать он не мог, выстрелило снова.

Удар пробил панели насквозь. Осколки стеклопласта разлетелись по помещению, секущей волной прошлись по стоящим ближе всего десантникам. Конечно же, их броня это с лёгкостью выдержала — на ней остались только редкие царапины. Но вот сила удара снесла их с ног. Двое рухнули на спину, а третий отлетел к стене. Врезался в переборку так, что та вмялась, после чего сполз на пол.

Тайвин тщетно старался хоть как-то закрыть голову, ожидая, что эта мерзкая дрянь сейчас впечатает и его самого. Но щупальце прошло над ним, в каких-то сантиметрах от головы. Огромный и мерзкий на вид сгусток плоти с силой впечатал одного из федералов в дальнюю переборку. Удар был такой, что надетая на десантника броня жалобно заскрипела, а из динамиков шлема донёсся сдавленный крик.

Ран перевернулся на спину и поднял голову. Огромный отросток извернулся, ещё сильнее вдавливая попавшего в ловушку десантника. Внутри

Но хуже всего оказались лица… лица людей, застывшие с открытыми в беззвучном крике ртами, с пустыми глазницами.

К своему ужасу Тайвин с отвращением понял, что узнал эти лица. Точно такие же были у той твари, которая преследовала его, Дилана и Шенон в лифтовой шахте. Такие же искажённые, мёртвые, но всё ещё живые. Он сглотнул и ощутил, как к горлу подкатывает тошнота.

— Огонь! — рявкнул командир землян. — Стреляйте! Пристрелите эту срань и освободите его!

Ему не пришлось говорить дважды. Он ещё не успел договорить, а десантники открыли огонь. Выстрелы импульсных винтовок впились в серую плоть, рвя её на куски. Желтоватая сукровица брызнула во все стороны, заливая пол и стены. И в этот момент торчащие из щупальца лица синхронно, все как один, открыли рты. Несколько десятков человеческих глоток издали единый, оглушительный вопль. Громкий настолько, что от него закладывало уши. Это был даже не столько крик, сколько агония, спрессованная в звук. Боль, безумие и отчаяние сплелись вместе в этом агонизирующем рёве. Тайвин отчаянно захотел зажать уши, чтобы не слышать этого омерзительного вопля, но скованные руки не позволили ему этого сделать.

На его глазах щупальце дёрнулось, вырвалось из-под огня и заметалось по рубке как бешеное. Оно сбивало людей с ног, швыряло их в стены и крушило оборудование пункта управления. В один момент оно хлестнуло прямо по тому месту, где лежал Тайвин. Он едва успел откатиться в сторону и перекатился на спину. А затем резко толкнул ногой лежащего рядом с ним Дилана, чтобы тот тоже ушёл с траектории удара.

— Слева! — заорал Старк, перекатываясь в сторону.

Щупальце бесновалось как безумное. Конец отростка обвился вокруг груди одного из десантников и сжался, сворачиваясь чуть ли не в узел. Надетая на солдата броня затрещала и смялась. Тайвин успел услышать последний, отчаянный вопль — и то, как он резко оборвался. Металлический хруст сменился влажным чавкающим звуком, и безжизненное уже тело выпало на пол.

Всё случилось настолько быстро, что Тайвин не успел осознать, что только что произошло. А сквозь пробитые смотровые панели в рубку врывались новые щупальца. Два, три, пять. Они не целились — просто заполняли пространство, шаря вслепую, натыкаясь на стены и друг на друга. Одно схватило ближайшего десантника, обвило его ногу и рвануло вверх. Солдат успел выстрелить, но броня не выдержала — его разорвало на части двумя отростками сразу. Хлынувшие из половинок брони кровь и внутренности залили изрисованный безумными рисунками Мерссера пол.

Второго десантника швырнуло об пол с такой силой, что от него осталась только мокрая клякса в помятой броне.

— Отходим! Назад! Все назад! — заорал командир, пятясь к выходу и не прекращая стрелять под аккомпанемент ревущих глоток, отзывающихся на каждое попадание.

Десантники открыли плотный огонь, прикрывая отступление. Один из них схватил за руку доктора Мерсера, который всё это время сидел у стены, обхватив колени и бормоча себе под нос. Учёный даже не сопротивлялся, не поднял головы. Его просто потащили за собой, как тряпичную куклу.

Тайвин смотрел на это и понимал, что их прямо сейчас бросят тут. Лежащих на полу, со связанными руками. Эти мысли обожгли его разум, как кислота.

— Эй! Стойте! Помогите нам! — закричал он. — Развяжите нас, чёрт вас дери! Не бросайте!

— Пожалуйста! — вторила ему Шенон. Голос её срывался на истерический визг. — Не оставляйте нас! Пожалуйста…

— Суки! — рявкнул Дилан, пытаясь подняться. — Развяжите нас, ублюдки!

Первый десантник пробежал мимо, даже не замедлившись. Второй. Третий. Никто не посмотрел в их сторону. Тайвин с ужасом уже решил, что это конец, когда один из отступающих бросил быстрый взгляд на них и замедлился на секунду. Но в этот момент щупальце, вынырнувшее из разбитых панелей, обвилось вокруг его ноги. Солдата рвануло назад, и его потащило к пролому. Он попытался ухватиться за пол, за что-нибудь, но не успел. Щупальце утащило кричавшего десантника прямо в реакторный отсек, и спустя мгновение крик оборвался.

Тайвин замер. Внутри его всё похолодело и сжалось. Он увидел, как одно из этих жутких щупалец медленно тянется прямо к нему. Оно не спешило, будто наслаждалось моментом. Ран впился глазами в эту серую, блестящую массу, в лица, вросшие в неё, и думал только об одном — жена и сын его больше не увидят. Эта мысль обожгла его, как кислота, но тело со скованными руками не слушалось. Он не мог пошевелиться.

А потом щупальце вдруг дёрнулось и заметалось из стороны в сторону. Град выпущенных из импульсных винтовок пуль впился в него, разрывая плоть в лоскуты и вырывая из неё целые куски. Кто-то схватил Тайвина за плечо и с силой дёрнул назад, прочь от щупальца.

— Хватай их! — услышал он сквозь звон в ушах.

Двое десантников тащили его, Дилана и Шенон прямо к выходу. Один, не оборачиваясь, поливал отростки огнём из винтовки, держа оружие в одной руке, пока второй выволок Рана в коридор и швырнул на пол.

— Какого хрена вы творите⁈ — заорал командир, когда последние солдаты выбежали из рубки. — Я приказал отступать!

— Не бросать же их там, сэр, — ответил один из десантников. Голос его звучал глухо, но твёрдо.

Командир хотел было ответить, но в этот момент щупальца, вырвавшись из пролома, заметались по коридору. Они будто двигались вслепую, натыкаясь на стены, оставляя на них влажные разводы. Но с каждым конвульсивным движением становились всё ближе и ближе.

— На ноги их ставьте! — приказал командир. — Быстро!

Тайвина рванули вверх, грубо, не церемонясь, поставили на ноги. Дилана и Шенон тоже подняли.

— Развяжите нас, — почти сразу же заорал Старк. — Дайте нам оружие! Мы можем помочь…

Один из десантников, не глядя, развернулся и со всей силы врезал бронированной перчаткой по лицу Дилана. Тот отлетел к стене со связанными руками и едва не рухнул на пол.

— Рот закрой, — сказал солдат. — Будешь жить — развяжем.

— Назад! Приказ — отступать! — повторил командир.

Они двинулись. Десантники шли последними, поливая коридор огнём. Щупальца хлестали вслепую, но порой их слепые броски оказывались до отвратительного удачливыми. Одно из них обвило руку идущего последним солдата и рвануло назад. Тот вскрикнул, попытался ухватиться за стену и вырвал руку из хватки. Но несчастного тут же схватили

Третий десантник выхватил гранату, рванул чеку и швырнул в глубину коридора. Взрыв вырвал кусок плоти, но щупальце даже не ослабило хватку. Оно тащило их всех троих, неумолимо, метр за метром.

— Убейте его! — заорал тот, кого схватили. — Убейте эту тварь, мать вашу! СДЕЛАЙТЕ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ!

Они не выдержали. Солдата вырвало из их рук и утащило в рубку. Оттуда до выживших донёсся последний, пропитанный болью визг. А через несколько секунд в коридор вырвались новые щупальца, будто в ответ на этот крик. Они, извиваясь, двигались по полу, по стенам, по потолку — медленно, но уверенно.

— Бежим! — скомандовал командир, и они побежали.

Тайвин, Дилан и Шенон — все со связанными руками. Это было отвратительно, страшно и глупо, но выбора не оставалось. Они бежали, спотыкались, падали, поднимались и бежали дальше, пока не выскочили из коридора в следующий отсек. За спиной слышался влажный, хлюпающий звук. И с каждой секундой он становился всё ближе и ближе.

— К лифтам! — приказал командир. — Выход через лифты!

Мерсер, который до этого находился в кататоническом состоянии, вдруг ожил. Услышав слово «лифты», он дёрнулся, забился в руках тащившего его десантника, замахал руками.

— Нет! Нельзя! Нельзя, нельзя, нельзя! — закричал он безумным, срывающимся на фальцет голосом. — Это опасно! Они там! Они затаились! Они ждут! Ад! Врата ада! Открыть врата ада… нельзя открывать, нельзя выпускать, нельзя, нельзя, НЕЛЬЗЯ!

— Заткни его! — бросил командир, даже не оборачиваясь.

Десантник, тащивший Мерссера, попытался зажать учёному рот рукой, но тот вырывался, кусался и продолжал кричать одно и то же. Тайвин смотрел на него и понимал — старик не врал. Он знал, что здесь происходит. И он знал, куда они сейчас бегут.

Но другого выхода не было.

Они свернули в широкий коридор. Впереди показались массивные двери лифтового холла. За ними — путь наверх, к кораблям. К спасению.

Когда они вбежали в холл, щупальца ненадолго отстали. Тайвин бросил взгляд назад — коридор был пуст. Но шум не стихал. Этот мерзкий, хлюпающий звук доносился откуда-то из-за поворота.

Десантник, тащивший Мерсера, наконец справился с ним — просто прижал голову учёного к стене и держал, пока тот не затих.

— Лифты, сэр, — доложил кто-то. — Два работают.

Хоть какой-то плюс от того, что они дали питание.

— Загружаемся, — приказал командир. — Все в один, не рассредотачиваться. Огонь по этой срани, если сунутся. Пленные — в середину.

Тайвина, Дилана и Шенон грубо затолкали в лифт. За ними ввалились десантники. Мерсера бросили в угол. Командир нажал кнопку закрытия дверей. Створки медленно поползли друг к другу, и Тайвину показалось, что они закрываются целую вечность.

В последний момент, когда между створками оставалась узкая щель, из глубины коридора вылетело щупальце. Оно ударило в дверь, согнуло её край, но не смогло пролезть. Ещё секунда — и двери закрылись. Лифт дёрнулся и пошёл наверх.

Тайвин прислонился спиной к стене, закрыл глаза и выдохнул. Он был жив. Они были живы. Пока что.

— Будем считать, что вам повезло, — сказал один из десантников с изображением змеи с раскрытой пастью, что стоял к ним ближе всего. — Но если кто-то из вас сделает глупость…

— Сделаем глупость? — перебил его Дилан разбитыми губами. — Да я сейчас…

— Заткнись, Старк, — выдохнул Тайвин. — Дилан, просто заткнись. Они нас вытащили. Мы живы. Пока живы. Этого достаточно.

Дилан хотел ответить, но передумал. Отвернулся к стене.

Лифт поднимался. За бронированными дверями слышался гул — работа двигателей, гудение систем, и где-то далеко, очень далеко — этот мерзкий, хлюпающий звук. Но он быстро стих.

Тайвин смотрел на огонёк индикатора этажей и молчал. В голове пульсировала одна единственная мысль: жена и сын. Жена и сын. Он должен вернуться. Должен.

Лифт замедлился и остановился. Двери открылись. Впереди был длинный коридор. Пустой. Тихий.

— Выходим, — скомандовал командир. — До ангаров пять минут быстрым шагом. Держаться вместе. Если кто отстанет — не ждём. Вопросы?

Вопросов не было. Они вышли в коридор и зашагали к спасению, оставляя за спиной реакторный отсек, полный криков и боли. И где-то там, в глубине, эта жуткая, скребущаяся тьма уже начинала своё медленное, неумолимое движение наверх.

И несмотря на то, что весь ужас остался позади, дрожащего от переизбытка адреналина человека, скрывающегося под именем Тайвина Рана, не отпускала отвратительная мысль.

Они все здесь умрут.

Глава 14

«Мне нужны ответы!»

Исследовательский комплекс станции «Агенор»

Главный корпус во внутреннем барабане колонии

— Вы смогли связаться с Демченко? — спросил Зарин, но выражение на лице Максвелла ответило на вопрос раньше, чем сержант успел открыть рот.

— Вячеслав не отвечает, сэр, — ответил он. — Мы пытаемся вызвать его, но ответа нет ни от него, ни от кого-либо из его людей.

Александр на пару мгновений прикрыл глаза. Всё происходящее банально не увязывалось у него в голове. Вообще всё, что происходило с этой проклятой колонией с самого начала, шло не по плану. Начиная от нападения на них «Артемиды», несмотря на слова Карличенко, что Альянс ещё никак не мог прибыть сюда раньше них, и заканчивая всем происходящим внутри самой станции. И под этим Александр подразумевал совсем не захват колонии десантниками Альянса.

— Продолжайте вызывать Демченко, — приказал он Максвеллу. — Вызовите вообще всех наших людей и прикажите им двигаться сюда. Устроим тут общую точку сбора.

Максвелл кивнул, явно сочтя полученные приказы как минимум приемлемыми. В противном случае он не преминул бы мягко подсказать Зарину иной план действий. И Александр нисколько бы его за это не упрекнул. В тактике действий десантных подразделений сам Зарин понимал примерно столько же, сколько сам Максвелл или его люди понимали в управлении космическим кораблём. Просто в силу его присутствия здесь устав сейчас делал его старшим офицером. Так что если Зарин сказал какую-нибудь глупость, сержант нашёл бы способ подсказать ему более правильное решение.

— Понял вас, капитан, — кивнул сержант.

— И ещё кое-что, сержант.

— Сэр?

Зарин заговорил тише, хотя большого смысла в этом не было.

— Сержант, если нужно будет действовать, а меня рядом не будет, надеюсь, что вы не станете тратить время на то, чтобы согласовывать свои действия, — многозначительно сказал он, глядя в глаза Максвеллу, который в этот момент стоял перед ним без шлема.

Тайлер удивлённо приподнял бровь, после чего понимающе усмехнулся.

— И в мыслях не было, сэр, — глухо, с

— А я хочу узнать, что за чертовщина тут творится, — зло бросил в ответ Зарин и больше не говоря ни слова, направился по коридору.

Всё происходящее… всё, что творилось на этой проклятой всеми богами станции, постепенно сводило Александра с ума. А следом ему вспомнился короткий разговор, состоявшийся у него с Бренан сразу после того, как они её освободили. Мысленно выругавшись, он достал из кармана своего скафандра комм и вызвал Анну.

— Да, Саша?

Голос Вальц, размеренный и так хорошо ему знакомый, донёсшийся из динамика, на миг вернул Зарину душевное спокойствие.

— Анна, я хочу, чтобы ты заблокировала «Ганнибал». Протокол полного карантина. Никого не впускать и не выпускать с корабля…

— Боюсь, что уже поздно, — перебила она его. — Что у вас там вообще происходит?

— Здесь… подожди, в каком смысле? Что значит «уже поздно»?

— Карличенко высадился на станцию…

— Что⁈ Когда⁈

— Его челнок отстыковался пять минут назад. Они сейчас, должно быть, уже или подходят к колонии, или уже высаживаются на неё.

— Твою мать… — едва слышно пробормотал Александр, на секунду прикрыв глаза. — Анна, с этого момента блокируешь доступ на дредноут, ты поняла? Никого не пускать на борт и не выпускать.

— Да, я поняла, — торопливо ответила Вальц, и в этот раз Зарин был очень благодарен ей за то, что она не стала обсуждать приказ. — Можешь хотя бы объяснить, что у вас там происходит? Что-то с оружием, которое мы должны были вывести? Оно…

— Нет, Ань. Нет. Не с ним, но… короче, я и сам бы хотел это знать, — честно признался он ей. — Сейчас как раз собираюсь разобраться. Но до тех пор я не хочу рисковать. Ты всё поняла?

— Да. Корабль на замке.

— Отлично. Я свяжусь с тобой, как проясню ситуацию.

Отключив связь, Александр вышел в коридор и направился по нему вдоль огромной и широкой галереи, где всего пятнадцать минут назад прошёл скоротечный бой с солдатами Альянса. Сквозь широкие окна можно было увидеть, как десантники Федерации занимали внутренний двор прямо перед центральным входом в здание. Оба «Скорпиона» уже находились здесь, доставив вторую партию припасов от зоны выгрузки, а также медиков…

Последняя мысль ужалила Зарина прямо в мозг. Прямо сейчас в грузовом доке, где они проводили высадку, находились его люди. Группа наблюдения, плюс врачи с «Ганнибала» под руководством Монтойи. Александр ещё раньше распорядился, чтобы с ними оставили взвод десантников, и Максвелл пообещал, что позаботится о том, чтобы ребята находились под надёжной охраной.

Но с учётом всего происходящего Зарин более не испытывал уверенности… вообще в чём бы то ни было. А потому он снова связался с Максвеллом и приказал убедиться, что зона грузового дока останется под их контролем. Тайлер приказу внял сразу же.

Сделав это, Зарин свернул в коридор и кивнул паре солдат, что стояли у входа в зал, где ранее держали захваченных сотрудников исследовательского комплекса станции. Сейчас их по-прежнему держали здесь. Отчасти для того, чтобы все они были на виду и легче было контролировать гражданских. Отчасти потому, что после всего случившегося никто им не доверял. Военные вообще народ падкий на подозрительность.

Войдя внутрь, Зарин нашёл взглядом одного из младших сержантов и жестом подозвал его к себе.

— Сэр?

— Доктор Бренан. Её должны были привести десять минут назад или около того. Где она?

— Идите за мной, капитан. Я провожу вас.

Доктор Николь Бренан обнаружилась в дальней части зала, в окружении ещё шести человек. Четверо мужчин и две женщины сидели рядом с ней за столом и что-то горячо обсуждали. Зарин обходил зал, где держали гражданских. Охраны здесь почти не было — только двое десантников у дверей. Остальные его люди рассредоточились по коридорам, прочёсывая близлежащие помещения. Если верить докладам Максвелла, то солдат Альянса тут больше остаться не должно было. По крайней мере, главный корпус комплекса они по его словам зачистили. Так что сейчас тут остались только учёные. Испуганные, растерянные и вновь сбитые с толку происходящим.

Они сидели на полу, прижавшись друг к другу небольшими группами. Другие заняли немногочисленные столы. Кто-то просто молчал, глядя в одну точку, но большинство тихо перешёптывались, бросая испуганные взгляды на солдат. Их состояние было понятно. Когда появились десантники со знаками Федерации на броне, они думали, что всё закончилось. Что сейчас их спасут. А вместо этого их даже не выпустили из зала, где держали до этого. Зарин прошёл мимо них, не обращая внимания на робкие взгляды, и направился к столу в углу зала.

Бренан сидела во главе стола. Рядом с ней — четверо мужчин и две женщины. Все, кроме одного, в помятых лабораторных халатах, бледные, с тёмными кругами под глазами.

— Доктор Бренан, — позвал он, подходя к ним.

— Да? — тут же встрепенулась женщина.

— Капитан Александр Зарин, — представился он, останавливаясь напротив Николь. — Командир дредноута «Ганнибал». Мне нужно с вами поговорить.

Она хотела ответить, но её перебили.

— Когда нас эвакуируют? — спросил мужчина слева, лысоватый, с дрожащими руками. Он единственный из всех был одет в деловой костюм, а не в белый халат. — Мы не можем здесь оставаться, это опасно…

— Что вообще происходит? — влез другой, помоложе. — Почему нас всё ещё держат здесь⁈ Почему…

— Нужно покинуть станцию немедленно! — выкрикнула одна из женщин, вскакивая с места. — Вы обязаны нас вывезти, мы…

Николь пыталась их осадить, но люди её не слушали, продолжая засыпать Александра вопросами и требуя ответов. Они говорили настолько громко, что собравшиеся в зале люди моментально обратили на них всё своё внимание.

А ещё этот поток бесконечных вопросов начал выводить его из себя.

— Заткнитесь все, — потеряв терпение, приказал Зарин.

Сказал это тихо и спокойно. Без единой эмоции на лице. И, что характерно, этого хватило. Они действительно замолчали. Даже та женщина, что вскочила, села обратно.

— Я не знаю, кто из вас привык тут командовать, — выдержав небольшую паузу, продолжил Зарин, обводя их взглядом. — Но сейчас здесь командую я и мои люди. Ситуация на станции нестабильна. В данный момент мы делаем всё, чтобы эвакуировать вас в первую очередь. Когда будет готова техника, когда будут свободны пути для эвакуации, когда я прикажу — вас выведут. Не раньше.

— Но…

— Я не договорил, — перебил он резко лысеющего мужчину в костюме. — Я знаю, что у вас полным полно вопросов, но время для них будет позже. Сейчас необходимо, чтобы вы сидели здесь и не мешали моим людям работать. Без паники. Без эксцессов. Всё, что вам нужно знать, вы узнаете, когда придёт время.

Они уставились на него с таким видом, что Александр почти что ждал, что этот проклятый спор продолжится. К счастью, видимо, его речь оказалась более доходчивой, чем казалось ему самому, потому что никто больше не сказал ни слова.

Позволив себе облегчённо выдохнуть, Зарин перевёл взгляд на Николь. Та смотрела на него в упор, не отводя глаз.

— А сейчас я хочу поговорить с доктором Бренан. Наедине. Здесь есть место…

— Есть отдельные кабинеты, — сказала она, указав в дальнюю часть зала, где располагались широкие двери.

Кивнув, Александр жестом предложил ей пойти первой и указать ему путь, чем учёная тут же и воспользовалась, проведя его через зал к выходу. Там она сразу же свернула к одной из дверей и приложила руку к панели замка.

— Здесь у нас биометрический доступ, — пояснила она, заходя внутрь.

За дверью скрывался небольшой кабинет, метров на пятнадцать квадратных. Впрочем, Зарин не стал уделять ему большого внимания. Сейчас его куда сильнее заботил предстоящий разговор.

— Доктор, мне нужна от вас вся возможная информация. Всё, что у вас есть. О том, что случилось на станции. Об этом… заражении или что это вообще такое. Мне нужны ответы!

— Вы реактивировали реактор станции, — почти обвиняюще бросила она, и голос учёной дрогнул.

— Мы делали то, что требовалось, — уклончиво ответил он. — Сейчас, как я понимаю, нам нужно убираться отсюда. Но сначала я хочу знать, что именно мы уносим с собой на корабль. Я уже понял, что здесь происходит что-то ненормальное, так что рассказывайте.

Она кивнула, сглотнула и покачала головой.

— Ненормальное… ненормальное — это далеко не самый… не самый подходящий эпитет, которым я могла бы описать эту ситуацию, — тяжело вздохнула она.

Её голос был тихим, но ровным. Зарин слушал, не перебивая.

— Насколько я знаю, вы один из старших сотрудников станции.

— Д… да, — кивнула Бренан, рассеянно оглядываясь по сторонам, пока её взгляд не наткнулся на стоящий у стены диван. Прикусив губу, она будто раздумывала несколько секунд, после чего сделала пару шагов и опустилась на него. — Да. Да, я биохимик. Старший исследователь проекта.

— Когда мы с вами говорили в прошлый раз, вы сказали, что на станции есть какая-то зараза, — напомнил он, надеясь, что при этих словах его голос не очень сильно дрожал. После всего увиденного мысль о том, что он и его люди могли подхватить эту дрянь, вызывала у него крайне серьёзную тревогу.

Стоило ему это сказать, как Бренан встрепенулась. Её будто током ударило, а в мрачных глазах женщины загорелся огонь.

— Капитан, послушайте меня внимательно — вы уже контактировали с внешней средой? Без полной изоляции?

— Я был внутри барабана колонии, — ответил Зарин. — В шлеме. У нас стандартизированные фильтры. Насколько я знаю, они должны защитить нас от любой заразы.

Говорил он это не просто так. Учитывая, что действовать им предполагалось с биологическим оружием, которое по словам Карличенко находилось на станции, Зарин заранее распорядился, чтобы фильтры брони и скафандров были проверены и точно подходили для защиты от подобной угрозы. После их короткого разговора с Бренан эта мысль успокаивала его.

К сожалению, как оказалось, напрасно.

— Нет, — сокрушённо покачала она головой. — Нет, капитан. Не должно. В этом и проблема. Против этого они не смогут вас защитить.

— Тогда объясните мне нормально, что за чертовщина тут происходит! Мне сказали «биологическая угроза», а я вижу людей, которые… которые…

— Я знаю, что вы видите, — перебила она его. — Постарайтесь не зацикливаться на этом. Это не поможет.

— Тогда начните с начала. Это вирус?

— Нет! — сразу же сказала она, но затем осеклась. — И да. В каком-то смысле это почти можно назвать вирусом.

— Понятнее не стало, — почти не скрывая своего раздражения, процедил Зарин.

— Поймите, капитан, это не вирус в… в классическом смысле. У него нет ДНК или РНК, нет механизмов размножения через клетку. Это… это белок.

Последние её слова сбивали Зарина с толку.

— Белок? В каком смысле, белок? Вы сейчас серьёзно?

— Прионоподобный белок, — чуть ли не закатив глаза, выдохнула Николь. — Но не такой, как… как при болезни Крейтцфельдта-Якоба или схожих ему. Он… он гораздо сложнее. Несоизмеримо сложнее. Активнее. Агрессивнее.

Александр никогда не замечал за собой особой страсти к биологии. Но какие-то основные знания имелись даже у него благодаря образованию. А потому сказанное этой женщиной не вязалось с тем, что знал он сам.

Перед его глазами снова появились фотографии женщины, которую нашли Максвелл и его люди в одном из домов в жилом секторе барабана.

— Подождите, но ведь это какой-то бред. Обычный белок не способен заражать людей. Он не может… он не способен делать с ними то, что мы видели.

— Может, — глухо сказала Бренан. — В целом, вы правы. Обычные белки неспособны на такое. Но прионы — могут. Очень медленно, годами, и даже близко не в таких масштабах. Но этот… капитан, он не просто портит другие белки, как доселе известные нам. Он заставляет клетку менять механизмы своего поведения. На молекулярном уровне.

Вероятно, будь Зарин учёным, он сейчас находился бы в шоке от услышанного. На его счастье, самого Александра в данный момент интересовали совсем другие вопросы.

— Ладно. Допустим. Тогда как он попадает внутрь? В наших контактных скафандрах и броне фильтры. Они…

— Они бесполезны, — отрезала Николь, и то, с какой уверенностью и резкостью было это сказано, заставило всё внутри Зарина сжаться. Кажется, что даже температура внутри кабинета упала на несколько градусов только лишь от одних этих слов.

— Почему? — спросил он и почувствовал, как пересохли его губы.

— Потому что это не вирусные частицы. Это… почти молекулярный уровень. Наноструктуры. Потому ваша защита от них и будет бесполезна. Они проходят через фильтры как… как дым через сетку. Более того, они оседают на поверхностях. Вы снимаете шлем и просто вдыхаете их повторно. Единственное, что сработает — полностью замкнутые системы с разрушением белков. Всё остальное — это не более чем иллюзия защиты, капитан.

— То есть… — Зарин прервался на секунду для того, чтобы проглотить вставший в горле ком. — То есть мы заражены.

— Да. Да, капитан, — кивнула она. — Если у вас нет защиты, как я описала, то вы и каждый ваш человек, ступивший на станцию, заражён.

Он боялся этого. Страшился услышать именно такой ответ. И вот он. Она сказала это ему прямо в лицо.

— Хорошо, — продолжил он, потратив короткую паузу для того, чтобы переварить услышанное. — Допустим, я заразился этим. Что дальше?

— Скорее всего, первая фаза уже могла начаться и…

— Какая ещё фаза?

— Инфекционная, —

— Дальше, — приказал Зарин, хотя что-то внутри него уже не хотело слушать эту женщину. — После этого люди становятся…

— Нет, не сразу, конечно же. Сначала — прото-прион…

— Простите, что?

— Прото-прион, — повторила Бренан. — Мы называли его так во время работы с ним. Его первая цель точно такая же, как и у обычных прионов, капитан. Белок попадает в центральную нервную систему, выбирая для этого самый короткий путь из доступных. В случае дыхания это происходит через обонятельный нерв. И дальше он начинает… если честно, то мы так до конца и не поняли, как он это делает, но самое подходящее описание здесь такое — этот прион начинает перепрошивать белки нейронов.

— В каком смысле? — спросил Зарин, почти чувствуя себя идиотом. Но сейчас ему было всё равно. Всё, чего он хотел, — это получить как можно больше информации.

— Если обобщать, то он начинает менять их структуру. Особенно в зонах, отвечающих за поведение. Миндалина, префронтальная кора…

— Доктор, давайте по-человечески, — попросил Зарин. — Попроще.

— Он отключает тормоза, — сказала она, и впервые с самого начала разговора в её голосе прозвучало что-то похожее на недовольство. — Из-за его действия меняются паттерны поведения, заложенные в нас биологией. Он усиливает агрессию. Убирает страх. Человек буквально перестаёт контролировать себя в процессе его работы. Отключаются сдерживающие механизмы, которые работают у нас на постоянной основе. Более того, из-за его влияния и изменений, вносимых в ЦНС, происходит усиление стимуляции. Дофамин, норадреналин. Как снежный ком, капитан, одно тащит за собой другое. То, что происходит с людьми в этот момент, мы называли второй фазой.

Зарин достал из кармана коммуникатор, быстро нашёл присланные Максвеллом снимки и показал их Николь.

— Это третья фаза, — с хорошо читаемым содроганием в голосе сказала она, глядя на снимок обезображенного и деформировавшегося женского тела.

— Объясните.

— … это сложно.

— Постарайтесь, — с нажимом приказал ей Зарин. — Мне нужна информация.

— После того, как он заканчивает с центральной нервной системой, белок вмешивается в работу генов. Он… понимаете, это не меняет ДНК напрямую, но непосредственно влияет на то, как она читается. Если кратко, то эта штука каким-то образом активирует программы клеточного роста и регенерации.

Последнее Александра не очень удивило. Программы по омоложению, клеточные терапии, регенерация тканей и органов — всё это было ему привычно. Более того, в прошлом он сам стал участником программы, когда во время учёбы потерял два пальца на левой руке в несчастном случае. Новые ему вырастили и пересадили за какую-то неделю, благо он не являлся носителем синдрома Гранина и пересаженные пальцы прижились без каких-либо проблем. Сам Зарин даже особо не вспоминал о том случае.

— То есть он усиливает регенерацию, так?

Бренан кивнула.

— Да. Именно это и было основной целью нашей работы с ним. Он заставлял ткани восстанавливаться с чудовищной скоростью. Быстро. Слишком быстро. Мы не сразу разобрались в механизме его работы и только позже поняли, что он каким-то образом отключает контролирующие элементы на генетическом уровне. Клетки буквально перестают умирать, начинают делиться без остановки. Что ещё хуже, заражённые клетки теряют специализацию.

— Вроде рака?

— Похоже, — согласилась она. — Но хуже. Гораздо хуже, потому что процесс… направляется.

— В каком смысле? — не понял Зарин. — Кем?

— Самим белком.

— Доктор, даже я знаю, что белок… это просто белок…

— Просто белок, — повторила она его слова и покачала головой. — Господи, если бы это было так, то тогда ткани не начинали бы перестраиваться. Капитан, поймите, то, о чём мы сейчас говорим, буквально… полгода назад я бы сказала, что это невозможно, но сами видите. Каким-то образом он делает это. При этом мы замечали все признаки контролируемого процесса. Мышечные ткани растут, кости деформируются, появляются… новые структуры. То есть налицо прямые признаки того, что заражённый организм пытается адаптироваться к состоянию постоянной регенерации. Это отражается даже в метаболизме. В таком состоянии клетки работают на пределе. Постоянный синтез, деление, перестройка. Это… это как двигатель на максимальных оборотах без охлаждения, понимаете, о чём я?

Она смотрела на него с надеждой, и этот взгляд на миг едва не заставил Зарина улыбнуться от осознания того факта, что сейчас Бренан, вероятно, чувствует, что разговаривает с умственно отсталым, и постоянно старалась всё упростить.

— Спасибо за метафору, доктор. Я понял. И я так полагаю, что это не конец, да?

— Нет.

— Я так и думал, — вздохнул он. — Что дальше?

— Четвёртая фаза… мы до конца её не понимаем.

Вместо того чтобы что-то сказать, Александр просто жестом предложил ей продолжить.

— Белок заставляет клетки сливаться. В ходе экспериментов мы фиксировали, как клеточные мембраны разрушаются для последующего объединения клеток. Это приводило к формированию общей ткани. Сначала мы полагали, что этот процесс будет замедлен или же вовсе остановлен иммунитетом, но на момент четвёртой фазы он либо уже отсутствовал полностью, либо же отключался, вследствие чего клетки теряют возможность различать «своё» и «чужое».

— Что-нибудь ещё? — поинтересовался Зарин и почти сразу же пожалел о том, что задал этот вопрос.

— Мы считаем, что прото-прион синхронизирует активность нервной ткани. Формируется распределённая система.

Видимо, вид лица Александра за щитком шлема оказался достаточно красноречив, чтобы она продолжила без лишних вопросов.

— Одно существо.

— Вы сейчас понимаете, как это звучит?

— Я понимаю, как это выглядит. Я это видела своими глазами в лаборатории, только в мелких масштабах и… — Бренан вдруг мотнула головой. — Послушайте меня. Самое важное — не допустить перехода к поздним фазам. На ранней стадии ещё есть шанс.

— Какой шанс?

— С этим можно бороться, но только до того, как наступит вторая фаза действия приона. До того, как он возьмётся за клеточные изменения. До начала второй фазы его можно… убить, если вам так будет понятнее. Но третья…

— Что с ней?

— И после третьей, капитан, в вас не останется уже ничего человеческого.

В этот момент внутри шлема зазвучал предупреждающий сигнал. Скосив взгляд, Александр увидел, что его вызывает Максвелл.

— Доктор, простите, но мне нужно ответить, — произнёс он и быстро принял вызов. — Максвелл, что у вас?

— Сэр, я смог связаться с Демченко. У него большие проблемы. Очень большие, сэр…

Глава 15

«Рыбьи потроха»

— Я сказал, что нам нужно срочно валить отсюда! — рявкнул в микрофон Вячеслав. — Тайлер! Найдите нам путь отсюда и до барабана! Вот прямо сейчас!

Сказать что-то ещё Вячеслав просто не успел. Из-за поворота коридора, по которому отступал их отряд, выскочил… противник. Какого-либо другого слова Демченко подобрать

И людьми их можно было назвать лишь с очень большой натяжкой. Скорее уж тем, что от них осталось, и Вячеслав не смог бы сказать иначе. Перед ним были человеческие тела, но что-то в них было сломано так глубоко и так безвозвратно, что само понятие «человек» к ним уже никак в его сознании не вязалось. Обезображенные лица, искажённые в судорожной, агонизирующей ярости. Рваная одежда, пропитанная грязью, кровью и бог знает чем ещё. Они неслись по коридору сплошной толпой, не разбирая дороги, с пронзительными, нечеловеческими воплями — и в этом крике не было ничего осмысленного. Только ярость. Только жуткий, пугающий своей осознанностью голод.

Но, несмотря на их вид, разум Вячеслава, давно уже закостеневший за время службы в десанте, сразу же принял единственно верное решение.

— Огонь! — рявкнул он, и шесть импульсных винтовок одновременно открыли огонь.

Пространство коридора заполнилось разогнанным до сверхзвуковой скорости металлом. Выпущенные из стволов винтовок вольфрамовые дротики моментально преодолели расстояние до своих целей, впиваясь в тела, а порой и вырывая из них целые куски.

Для Вячеслава это был далеко не первый раз, когда ему по долгу службы приходилось стрелять в людей. Кто бы что ни говорил, но он никогда этого не любил и ещё никогда в своей жизни он не стрелял в безоружных. И, что ещё хуже, он никогда не видел, чтобы те, в кого он стрелял, не обращали на это никакого внимания, как бы абсурдно это ни прозвучало.

Прямо на его глазах бегущая в его сторону высокая женщина лишилась руки по самое плечо. Её тело дёрнулось назад, когда короткая очередь из его винтовки моментально раздробила плечевой сустав, разорвала мягкие ткани и буквально срезала конечность. Любой бы после этого просто упал, катаясь по полу и вопя от боли.

Она же лишь пронзительно взвизгнула, потеряла равновесие и врезалась в стену коридора, оставив на матовой серой поверхности багряный развод. Но ещё до того, как Демченко перевёл винтовку на другую цель, вскочила на ноги и вновь бросилась бежать с искажённым в отвратительной гримасе лицом.

— По ногам! — рявкнул Вячеслав, не прекращая стрелять. — Бить по ногам, не давать им подняться!

Тактика была простой и единственно разумной — не убивать, а валить на пол. Замедлять. Абсурдно, но прямо сейчас они всего несколькими длинными очередями создавали посреди коридора настоящий завал из тел, превращая раненых в препятствие для остальных. Далеко не самое гуманное решение, которое он когда-либо принимал. Зато эффективное. Да и сам Демченко после увиденного в контрольном зале колонии уже перестал искать в происходящем что-то, к чему можно было бы приложить это слово.

Шесть стволов методично выкашивали ноги наступающим. Падали первые, на них спотыкались следующие, коридор превращался в месиво воплей, скребущих по металлическому полу пальцев и сорванных ногтей. Но сзади уже напирали новые — они перелезали через упавших, не обращая внимания на тех, кого давили собственными ногами, не слыша криков тех, кого топтали.

— Назад! — рявкнул Вячеслав, быстро сменив магазин в винтовке. — Отходим назад!

Отряд отступал. Шаг за шагом, огрызаясь короткими очередями, они пятились по коридору — слаженно, не теряя строя, прикрывая друг друга. И всё равно, несмотря на их старания, несколько тварей прорвались через заслон из подавляющего огня.

Первый безумец добрался до рядового Дженкинса — вцепился в наплечник его брони обеими руками и потянул с таким остервенением, что к удивлению своего хозяина даже сервоприводы брони натужно загудели. Дженкинс не растерялся — перехватил винтовку и ударил прикладом в голову. Хруст. Тело со смятым черепом мешком осело на пол. Но уже из-за спины навалился второй, третий.

Вячеслав не раздумывал. Двумя шагами он преодолел расстояние, поймал ближайшего за горло и одним коротким, выверенным движением швырнул его об стену. Искусственные мышцы брони усилили удар до предела — закрывающий стену коридора декоративный пластик треснул, а тело обмякло. Вячеслав даже не обратил на него внимания. Вместо этого он уже разворачивался к следующему.

Как бы смешно это ни прозвучало, но эти люди — или то, что от них осталось — не могли причинить его отряду настоящего вреда. Штурмовая броня держала укусы, удары, царапины обезумевших. Синтетические мышцы компенсировали навалившийся вес. Против хорошо подготовленных, хорошо экипированных солдат у них не было никаких шансов — и они это доказывали раз за разом, в каждой схватке. Быстро и жёстко. Без лишних движений.

Но именно это и пугало Демченко больше всего остального.

Не то, что они нападали. Даже не то, что их было столь много. А то, что за каждой волной шла следующая, и конца им видно не было. В дальнем конце коридора уже мелькали новые силуэты — и Вячеслав прекрасно понимал, что рано или поздно их просто задавят массой. Не числом даже — временем. А именно времени у него не было. Совсем. Потому что где-то в глубине этой станции было кое-что похуже обезумевших людей. То, что они видели в командном пункте. То, о чём он старался не думать вслух, чтобы не накликать, и уж совершенно точно не хотел встречаться. Только не после того, как тварь чуть ли не играючи убила четверых его людей.

Оглянувшись, Вячеслав понял, что они почти добрались до Т-образной развилки коридора. И, что более важно, именно там коридор оканчивался раздвинутыми створками прочных гермодверей.

— Уходим! — скомандовал он. — Не останавливаться! Запрём их здесь!

Они добрались до перекрёстка в тот момент, когда очередная волна была уже в двадцати метрах. Демченко пропустил своих людей и последним перешагнул порог, уже нажимая кнопку аварийного закрытия. Гермодвери сошлись с глухим металлическим лязгом. Не прошло и пяти секунд, как почти сразу по ним застучали с той стороны. Тупо, глухо и ритмично, без остановки, удары в бессильной ярости сыпались на преграду, которая отрезала десантников от их преследователей.

— Все целы? — спросил Вячеслав, осматривая своих людей и переводя дух.

Он и так знал ответ на свой вопрос. Нашлемный дисплей его брони и без того показал ему, что все целы. Но именно его вопрос, как и зазвучавшие в динамиках шлема подтверждения, что с его людьми всё в порядке, вызвали чувство спокойствия у всех.

Это был простой психологический приём. Демченко узнал его давно — ещё с первых лет службы, а потом не раз убедился в его эффективности во время прохождения сержантских курсов. После боя людям

Демченко огляделся по сторонам, пытаясь прикинуть, что им делать дальше. Постоянное отступление после нападения привело к тому, что им пришлось уходить совсем другим маршрутом. Хуже того, они сейчас, по сути, двигались в противоположную сторону от жилого барабана колонии, а вместе с ним и от оставшихся там основных сил.

Воспользовавшись передышкой и стараясь не обращать внимания на постоянные глухие удары и отзвуки доносящихся с другой стороны прочных гермодверей воплей, он связался с Максвеллом.

— Вячеслав, наконец-то, — в голосе сержанта звучало хорошо читаемое облегчение. — Что у вас?

— Дерьмо у нас, — зло выругался Демченко. — Глубокое и очень вонючее. Я потерял четверых. Тайлер, что тут происходит⁈ Во что, мать вашу, нас втянули⁈

В канале повисла отвратительная тишина. Мерзкая. Липкая. И это вот гнетущее молчание обычно спокойного, как удав, Максвелла напугало Вячеслава куда сильнее, чем то, через что они только что прошли. Потому, как если даже Тайлер пытается подобрать подходящие слова для того, чтобы описать происходящее, то похоже, что они в полной заднице.

— Тайлер? Не молчи, мне нужно знать, что…

— Всё хуже, чем мы думали, — наконец сказал сержант, и в его голосе слышалась тяжесть.

— Насколько хуже? — едва сдерживая рвущуюся с языка злость, спросил Демченко.

— Очень сильно хуже, чем мы думали. Капитан сейчас разговаривает с яйцеголовыми из местных, но похоже, что на колонии случилось заражение…

Стоило ему это сказать, и Вячеслав почти почувствовал охвативший его холод, несмотря на то, что броня полностью контролировала температуру его тела. Их задачей было вывезти отсюда запасы биологического оружия. Он знал это ещё с самого начала, как им раскрыли основную цель путешествия «Ганнибала» к «Агенору». И если Тайлер говорил о заражении — это означало, что вся операция пошла не по плану.

А следом пришла в голову спасительная мысль. С момента, как он надел броню, Демченко не снимал её. Даже шлем не отстёгивал. Фильтры в ней должны были справиться с любой заразой…

Прозвучавшие дальше слова Максвелла моментально убили эту надежду.

— И похоже, что мы все эту дрянь подхватили, — мрачно сказал он.

— Что? Тайлер, что за чушь? Системы очистки в нашей броне…

— Они эту штуку не поймают, Слав. По крайней мере, так сказала та профессорша. Это не вирус, а какой-то… белок или другая непонятная хрень.

Он замолчал на мгновение, а затем продолжил. И в этот раз Вячеслав готов было голову дать на отсечение — Максвелл едва ли не шептал. Словно боялся, что кто-то может его услышать.

— Скажи, у твоих ребят нет галлюцинаций? Показатели в норме?

Демченко быстро сверился с биомониторами членов своего отряда. Все шестеро — пульс учащён, но оно и понятно. Там адреналин скачет на излёте после боя, но всё вроде находилось в допустимых пределах. Ничего критичного.

— В норме, — сказал он.

— А ты сам?

— Ты думаешь, что я бы тебе не сказаł⁈

— Не кипятись, я должен был спросить…

— Что за симптомы? Что нам ждать?

— Первая фаза — ничего особенного, — в этот раз голос Максвелла прозвучал подчёркнуто ровно. Даже слишком ровно — так говорят, когда сами не до конца верят в то, что произносят вслух. — Местные говорили про лёгкое головокружение. Иногда — шум в ушах. Повышение температуры, головная боль. Короче, похоже на первые симптомы простуды или чего-то подобного. Следи за собой и за ребятами. Если кто-то начнёт вести себя… нестандартно — сразу докладывай.

— Нестандартно, — повторил Демченко, будто пробовал это слово на вкус. — Как вот эти, в коридоре?

Он быстро описал Тайлеру, через что им только что пришлось пройти.

— Нет. До этого пока далеко, как я понял. Но лучше знать заранее.

Вячеслав помолчал секунду, стараясь сосредоточиться, но вопли и удары с той стороны перекрывших коридор гермодверей не особо помогали.

— Тайлер, у нас есть хоть какой-то выход из этого, или нас уже можно списывать? — наконец спросил он, убедившись, что они сейчас на закрытом канале.

И сейчас он не смог бы передать словами, как тяжело ему было это спросить.

— Вот тут, — сержант чуть замялся, — вот тут, похоже, не всё потеряно. Профессорша говорит, что у них что-то есть. Какой-то препарат. Они работали над ним ещё до того, как всё пошло кувырком. Точных деталей пока нет, капитан ещё выясняет, но суть в том — лекарство вроде как есть.

— Где?

— Это вот хороший вопрос, — мрачно усмехнулся Максвелл. — Капитан сейчас с этим разбирается. Что-то у них есть прямо в комплексе, как я понял. Но нам этого будет мало, сам понимаешь.

— Понимаю, — процедил Демченко. — Просто отлично.

— Слав, других вариантов нет. Держись там. И давай, не раскисай. Раз уж эти яйцеголовые умники тут столько времени продержались, то уж мы-то и подавно выкрутимся.

— Угу, конечно.

— Давай, не вешай носа. Я постараюсь отправить людей к тебе на встречу, но в этой колонии сам чёрт ногу сломит, а в текущих условиях сам понимаешь.

— Да. Я буду держать тебя относительно нашего местоположения. Тайлер, давайте, поторопитесь там.

Вячеслав отключился. Несколько секунд он просто стоял, глядя в никуда — туда, где серая поверхность стены переходила в почти такой же серый материал потолка. Потом поднял взгляд на своих людей.

— Значит, задача не меняется, — сказал он. — Добираемся до жилого барабана.

Он раскрыл на нашлемном дисплее схему колонии. Разветвлённая сеть коридоров, отсеков, технических уровней. И сейчас ему предстояло выбрать для их перехода новый путь, так как старый остался по ту сторону закрытых створок.

— Пойдём через отсек жизнеобеспечения, — сказал он, выделив пальцем маршрут. — Судя по карте, оттуда можно попасть в жилой барабан.

Никто не возражал.

Отряд снялся с места, оставив за спиной глухие удары в закрытые двери.

Коридор был мёртв.

Не в том смысле, в каком бывают мёртвыми покинутые места — когда жизнь ушла, но её следы ещё остались, хорошо различимые и понятные любому, кто провёл в космосе достаточно времени, чтобы научиться их различать. Здесь всё было иначе. Технические уровни колонии никогда и не были живыми — они в первую очередь предназначались для служебных АРКов и других обслуживающих дронов, для кабелей и бесконечных трубопроводов, для

Тогда это было весело. Сейчас же ощущения были далеко не такими позитивными.

Демченко шёл первым, держа винтовку стволом вниз и внимательно осматривая пространство перед собой, благо шлем быстро подстроился под слабое освещение и выделял нужные ему детали, делая картинку более светлой.

— Чисто слева, — тихо сказал кто-то сзади, когда они прошли мимо ещё одного технического ответвления.

— Принял, — так же тихо отозвался Демченко, продолжая спокойно идти вперёд.

Они шли молча. Не столько из-за того, что он так приказал, сколько потому, что само это место не располагало к разговорам. Вячеславу каждую секунду казалось, что оно давит на него.

Он хорошо знал это чувство. Он вырос на станциях Внешнего Ядра вместе со своими родителями — сначала на «Кеплере-7», потом на орбитальной «Северной звезде». Отец постоянно мотался по контрактам, а мать вела учёт грузовых манифестов, будучи портовым диспетчером. Эти станции были его детством, так что он никогда не терялся в бесконечных металлических коридорах. Он, по сути, и не знал ничего другого. До того, как разругаться с родителями и назло отцу записаться в армию Федерации, молодой Вячеслав Демченко никогда не ступал на поверхность обитаемых планет.

Но даже на самых утилитарных станциях, где он когда-либо бывал — не важно, в дни его юности или уже после того, как он надел армейскую форму, он не чувствовал такой жуткой и давящей на плечи тяжести. Там, в его воспоминаниях, остались жилые отсеки с тесными переходами. Голоса за переборкой. Чей-то смех в общей столовой. Шаги по коридору в три часа ночи — когда кто-то шёл на смену или возвращался с неё. Мелочи, к которым привыкаешь и на которые не обращаешь внимания, пока они есть.

И которые становятся оглушительными в своём отсутствии, когда их нет.

Здесь же не было… ничего. Только лишь их собственные шаги, эхо от звука которых металось в узких переходах «Агенора».

— Лейтенант, — подал голос боец за спиной — Рейес, молодой, из последнего пополнения. — Долго ещё?

— Не долго, — сказал Демченко, не оборачиваясь, и быстро сверился с выведенной перед глазами картой. — Этот коридор выведет нас в административный узел подсистемы. Оттуда — прямо в технический комплекс. За ним уже идут сервисные туннели — они почти без поворотов выходят прямо к барабану.

— Почти, — проворчал кто-то.

— Ну, других вариантов у меня для вас нет, если конечно никто не хочет вернуться назад, — спокойно ответил Вячеслав. — Есть желающие?

Как это ни странно, но желающих не оказалось. Да и в целом больше вопросов не последовало.

Административный узел они прошли быстро — небольшое помещение с рядами тёмных мониторов и отдельными рабочими местами. А потом начался спуск.

Технический уровень уходил вниз пологими пандусами, и чем глубже они шли, тем сильнее менялся воздух. Броня сообщила ему об изменении влажности и присутствии органических примесей в нём. Идущие вдоль стен многочисленные трубы становились толще, разветвлялись и оплетали потолок густой сетью. Кое-где из стыков сочилась вода — не потоком, а просто медленными каплями, скапливаясь на полу грязными лужами.

— За каким чёртом здесь вообще рыбу разводить? — проворчал Орлов. — Колония. Люди прилетели работать, а не на курорт. Не могли что ли склады сухпайками забить, коли жрать хотелось?

— Если бы забили их нашими сухпайками, то лететь бы сюда не пришлось. Ещё лет десять назад бы все передохли от поноса, — фыркнул Демченко. — Я читал документацию по «Агенору» ещё на «Ганнибале». Колонии типа «Жилище» строятся для долгосрочного заселения. Люди приезжают сюда не на вахту — они здесь живут. Годами. Предполагалось, что проживут всю жизнь.

Он помолчал, оглядываясь по сторонам.

— Всё равно слишком жирно, — проворчал Рейес.

— Психологи ещё на этапе проектирования настояли, что для долгого пребывания нужна живая среда. Парки, водоёмы, животные. Вы их видели в барабане. Не для красоты, а больше для того, чтобы мозг не сходил с ума от постоянного пребывания в бочке из металла и под искусственным светом. Вот кому-то и пришла в голову мысль, что рыба в речке — это полезно для психики.

Орлов хмыкнул, но возражать не стал, хотя определённо имел собственное мнение относительно изнеженных гражданских.

Демченко и сам подумал о том, как мать иногда останавливалась у декоративного аквариума в коридоре жилого сектора «Северной звезды». Просто стояла и смотрела затем, как рыбы медленно плавали туда-сюда. Минуту, две. Он тогда не понимал зачем. Да и сейчас, если честно, всё ещё не понимал. Вячеслав в целом никогда не любил рыб.

Коридор тем временем стал уже. Потолок — ниже. Большая часть освещения здесь уже не работала, и только встроенные в шлемы приборы ночного виденья помогали им продвигаться вперёд без необходимости шарить перед собой руками. Трубопроводы гудели — низко, почти неслышно, скорее ощущалось, чем слышалось — где-то глубоко внутри ещё работали насосы. Система жила. Или по крайней мере делала вид.

Рейес негромко сказал что-то, но Демченко не разобрал ничего, кроме «грёбаное дерьмо».

За следующим поворотом коридор внезапно расширился — и они остановились.

Комплекс подстанции одной из систем жизнеобеспечения открылся перед ними сразу и весь — огромный, уходящий вверх на несколько ярусов, уставленный рядами резервуаров. Даже сейчас, в темноте, при свете редких ламп, было понятно, насколько это место огромное. Их взгляды то тут, то там выхватывали фрагменты — край резервуара, поблёскивающего мокрым стеклом, паутину труб под потолком, узкие мостки над рядами баков, металлические лестницы.

Резервуары были везде. Разного размера — от небольших инкубационных камер у входа, заполненных тёмной стоячей водой, до огромных демонстрационных бассейнов в центре зала, занимавших добрых тридцать метров в длину. Целая фабрика жизни, построенная ради того, чтобы люди в барабане могли смотреть на воду и слышать плеск живой рыбы.

На вкус непритязательных десантников — жуткое расточительство.

— Идём по мосткам, — приказал Демченко. — Держать дистанцию и не шуметь.

Они поднялись на мостки по ближайшей лестнице — металл чуть прогибался под ногами, решётчатый настил позволял видеть воду под собой.

Только вот назвать водой наполняющую бассейны мутную и грязную жидкость у них язык бы не повернулся. Демченко осторожно шёл и не смотрел вниз — смотрел вперёд, на противоположный конец зала, где должен был быть выход. Метров восемьдесят, не больше. Мостки шли прямо, изредка расходясь

Краем глаза он отметил, что в одном из демонстрационных бассейнов что-то плавает. Ему потребовалось несколько секунд для того, чтобы признать тёмные, раздувшиеся силуэты у самой поверхности. Сначала решил, что это рыба — крупная, всплывшая кверху брюхом. Мертвечина. Вместе с какими-то потрохами, которые тоже плавали в мутной жиже. Неудивительно. Систему давно никто не обслуживал.

Он шёл дальше.

И почти дошёл до середины, когда что-то заставило его остановиться.

Он и сам не мог бы объяснить — что именно. Просто взгляд на секунду задержался на ближайшем бассейне. На одном из раздутых силуэтов у поверхности. На лице этого силуэта. Раздутое, белёсое, почти неузнаваемое — но лицо. Человеческое лицо, изменённое долгим пребыванием в воде до отвратительного состояния. Закрытые веки. Разошедшиеся и раздувшиеся губы. Всё это создавало весьма тошнотворное зрелище, от которого Вячеславу хотелось отвести взгляд.

А затем веки дрогнули и открылись. Глаза утопленника повернулись в оплывших глазницах и уставились прямо на него. Мутные, затянутые плёнкой, но, несомненно, живые. Подавив рвотный позыв, Вячеслав начал шарить взглядом по поверхности, пока не наткнулся на вторую пару пристально смотрящих на него глаз. И третью. Лежащие в воде тела не двигались. Просто застыли в воде и смотрели.

— Уходим, — сказал Демченко, сам не заметив, каким тихим в этот момент стал его голос. — Быстро. Не бегом, но быстро.

Они не успели сделать и трёх шагов.

Что-то ударило снизу в настил мостков с такой силой, что металл застонал. Рейес потерял равновесие и налетел на поручень — и тот едва не вырвало из крепления. В канале связи отряда раздался предупреждающий крик. Вячеслав резко обернулся и увидел, как из воды вырывается нечто огромное.

Он не мог понять, что это. Казалось, что его разум попросту отказывался собирать увиденное в единый и осмысленный образ. Слишком много частей, сосуществование которых выглядело неправильным. Масса плоти, бледная и раздутая, с множеством конечностей. Человеческие руки, сросшиеся с чем-то более тёмным, чешуйчатым. Несколько голов, вплавленных в общую массу, с открытыми ртами. Оно двигалось текуче, как будто у него вовсе не было скелета.

Тварь схватила Рейеса прежде, чем кто-либо успел выстрелить. Просто захлестнуло его — и утащило вниз. Брызги разлетелись на три метра в стороны.

— Огонь! — заорал Демченко, уже вскидывая винтовку.

Очереди ударили по воде — пули вспарывали поверхность, проникая вглубь и рвя раздутые тела на куски. Что-то в воде дёрнулось…

Второй удар обрушился на мостки, где они стояли, так же внезапно, как и первый. Тварь вырвалась из мутной жижи и врезалась в настил, сминая его своей массой прямо под самим Вячеславом. Мостки разошлись у него под ногами, и Демченко полетел вниз.

Вода встретила его темнотой и застилающей взор мутью. Он не видел ничего дальше полуметра — оптика брони банально не справлялась. Попытка всплыть тоже ни к чему не привела. Что-то скользкое и тяжёлое неожиданно захлестнуло его ногу и потянуло вниз, прямо в глубину. Броня держала давление, воздух в системе был. Демченко не паниковал и вместо этого перехватил винтовку и выстрелил туда, где чувствовал хватку. Короткая очередь, почти в упор. Чтобы его не схватило, но два десятка дротиков десятого калибра моментально решили проблему. Хватка ослабла на секунду, и он воспользовался шансом, рванув к поверхности.

Чтобы это ни было, тварь не собиралась отпускать добычу. Снова захлестнуло, теперь вокруг торса, сдавив так, что Вячеслав едва не оглох от предупреждающих сигналов костюма. Он барахтался, пытаясь сбросить это с себя…

В мутной воде перед ним возникло лицо.

Вернее — то, что когда-то было человеческим лицом. Оно возникло перед его глазами, когда тварь проплыла мимо. Часть чего-то большего, словно вплавленное в общую массу на уровне груди этой твари. Рот открывался и закрывался беззвучно.

Демченко выстрелил не думая, просто зажав спуск и выпуская в толщу воды весь магазин.

Хватка разжалась. Масса плоти медленно начала оседать вниз, растворяясь в темноте. Он оттолкнулся ногами от чего-то твёрдого — дно или борт резервуара — и пошёл вверх, к мутному свету фонарей над поверхностью.

Его люди были на мостках. Вернее, на том, что от них осталось — один пролёт обрушился, остальные держались. Они стреляли в сторону входа, откуда в зал уже вливались заражённые — десяток, больше. Те самые, из коридоров. Пришли на звук.

— Лейтенант! — Орлов первым увидел его, уже протягивал руку. — Давай!

Демченко дотянулся до края уцелевших мостков, схватился. Орлов и ещё один боец рванули его вверх — броня не лёгкая, но для них это большой проблемой не стало. Он перевалился на настил, уже подхватывая винтовку.

— Рейес? — спросил он.

— Не всплыл, — коротко ответил Орлов.

Демченко покосился на дисплей внутри шлема. Индикатор Рейеса горел оранжевым — критическое состояние. Он смотрел на него секунду. Две. Оранжевый мигнул — и стал красным. Потом показатели просто упали. Все сразу. Ровная линия там, где была жизнь.

— Уходим, — сказал Демченко. — Сейчас. Бегом.

Они побежали. По уцелевшим мосткам, стреляя на ходу назад — не прицельно, просто чтобы замедлить. Заражённые лезли через пролом, карабкались по лестницам, падали в воду и не останавливались. Кто-то из бойцов споткнулся, Демченко подхватил его за плечо, не останавливаясь. Фонари мотались, тени прыгали по стенам.

Выход был уже виден — широкий проём в дальней стене.

Демченко не смотрел назад. Но он слышал — громкий удар, потом другой, треск металла и чьи-то вопли, захлебнувшиеся почти сразу. Что-то тяжёлое ворочалось в зале за его спиной.

Он всё-таки оглянулся — в последний момент, уже в проёме.

В центре зала, у края большого резервуара, что-то поднималось. Большое. Гораздо больше того, с чем он сражался в воде. Оно цеплялось за края бортов, переваливалось через них медленно и неотвратимо, и заражённые, которые ещё секунду назад бежали за отрядом, теперь просто разлетались в стороны — не специально, просто эта тварь двигалась и не замечала их на своём пути.

— Закрыть двери! — крикнул Демченко.

Орлов уже жал аварийную кнопку. Гермодвери пошли навстречу друг другу — медленно, с натужным гулом приводов. Демченко стоял и смотрел в сужающийся проём.

Тварь добралась до середины зала, когда створки дверей наконец сошлись и перекрыли проход. Где-то за дверью что-то глухо ударило в металл, и створки дверей дрогнули. Один раз. Потом наступила тишина.

Демченко стоял, прислонившись к стене, и несколько секунд просто дышал, глядя в переборку перед собой.

— Все целы? — спросил он наконец.

В этот раз ответов прозвучало на одного меньше, чем должно было быть.

Глава 16

«Тишина»

Зарин шёл рядом с Максвеллом по коридору, и оба молчали, пока не миновали первый контрольный пост. Один из многих, которые за последний час выставил сержант, чтобы контролировать это место настолько тщательно, насколько это было возможно с его ограниченными ресурсами.

Десантники работали методично и со свойственной им скрупулёзностью. Двое у стены, ещё один напротив — местный, руки на затылке, взгляд в пол. Короткий обмен репликами, проверка, кивок. Кто-то попытался выйти за периметр и почему-то решил, что вежливые просьбы вооружённых мужчин со знаками десантных подразделений Земной Федерации оставаться на своих местах можно истолковать именно как просьбы, а не приказы. Теперь — закономерный итог. Выжившие на «Агеноре» были разные — молодые техники, несколько десятков учёных, ещё столько же административных работников. И все они были одинаково измотанные, одинаково испуганные. Кто-то смотрел на десантников с облегчением. Кто-то — с той особой настороженностью людей, которые слишком долго выживали в одиночку и разучились доверять чужим.

Последних Зарин в недоверчивых взглядах не винил. После того, что устроили здесь солдаты Альянса, прикрывшиеся флагом Федерации, чтобы без труда попасть на борт колонии, он на их месте поступил бы точно так же.

— Нам нужен маршрут до выходов, — сказал Зарин, когда двери за ними закрылись. — Дальняя часть барабана отсюда не близко, и я хочу знать, что у нас есть коридор для отхода, если всё пойдёт не так. Безопасный коридор, Тайлер.

— Разумно, сэр, — ответил Максвелл. — Разошлю пары по периметру. Два-три человека на точку, только наблюдение. Никакой самодеятельности, но ребята дадут нам глаза и уши.

— Хорошо, — тут же кивнул Александр, а сам задумался о том, не сделал ли сержант то, о чём только что говорил ранее? Так, чисто с точки зрения банальной осторожности.

Впрочем, даже если и сделал, Зарин его третировать за это не собирался. Наземные операции были не его епархией, так что здесь он готов был всецело положиться на квалифицированных профессионалов.

— Сэр, у меня тут вопрос один есть, — сказал сержант, идя рядом и глядя перед собой. — Хотел бы с вами его обсудить.

Они прошли ещё несколько шагов. Максвелл покосился на группу, которая прошла мимо них — четверо сотрудников комплекса под присмотром одного десантника.

— По какой теме?

— По пленным, — сказал он.

— Что по пленным?

— Мои люди тратят силы на то, чтобы за ними следить. — Максвелл произнёс это ровно, без нажима. Это была простая констатация факта. — Это люди, оружие, внимание. Думаю, что даже вы, капитан, не будете спорить, что всё это нам сейчас нужно в других местах.

Зарин сразу же понял, куда клонит сержант. Тут и слепой бы всё понял. Он прекрасно осознал, какое именно решение со стороны самого Александра Максвелл хотел бы услышать ещё до того, как закончил первое предложение.

И на краткий миг Александр почти сорвался. Почти сказал именно то, что, как ему казалось, Максвелл хотел бы от него услышать. Но миг кратковременной слабости прошёл так же быстро, как и нахлынул на него.

— Мы доставим их на Аркадию, — сухо ответил Зарин. — Там с ними разберутся.

— До Аркадии ещё дожить нужно, сэр. А путь туда не близкий.

— Максвелл…

— Я просто говорю, что ресурсы не бесконечные, капитан. — В голосе сержанта не было злости. Только усталая практичность человека, который давно научился считать допустимые для него потери заранее. — Я хотел бы вам напомнить, что они стреляли в моих людей. Это не гражданские, которых надо спасать или в крайнем случае мять по заднице, чтобы под ногами не мешались. Это проблема, которую мы таскаем за собой.

— Что ты предлагаешь? — Зарин остановился и повернулся к нему. — Давай, скажи прямо. Что мне сделать? Хочешь, чтобы я приказал их у стены выстроить?

Максвелл не отвёл взгляд.

— Хотелось бы, капитан, но заряды к винтовкам — это тоже ресурсы. Нет, лучше просто найти подходящее помещение. Запереть и забыть на время. У нас сейчас нет ресурсов возиться с людьми, которые уже однажды решили, на чьей они стороне.

Разумеется, добавлять, что возвращаться и забирать пленных, когда это самое «время» выйдет, Максвелл не стал. И Александр нисколько не сомневался в том, что ни сержант, ни кто-либо из его людей не станут плохо спать от того, что пленные солдаты Альянса останутся на этой всеми богами проклятой станции.

— Я сам решу их судьбу, — наконец сказал Зарин после непродолжительной паузы. — Это не обсуждается.

Пауза. Максвелл коротко кивнул — не соглашаясь, просто принимая к сведению — и пошёл обратно к своим людям.

— Как прикажете, капитан.

Зарин смотрел ему вслед секунду, потом развернулся и двинулся к лестнице.

Разговор оставил неприятный осадок. Не потому, что Максвелл был неправ в своей логике. А именно потому, что был прав — и оба это знали.

С другой стороны, после всего, что Александр узнал от доктора Бренан, не факт, что им вообще придётся хоть как-то решать проблему с пленными. К слову, именно этот вопрос он и собирался сейчас прояснить. Лабораторный комплекс, куда он направлялся, располагался на два уровня ниже поверхности барабана. Лифт спустил его в тишину и холодный белый свет. Длинный коридор, двери по обеим сторонам, большинство закрыты. За одной — голоса, но то, что это именно та дверь, которая ему нужна, он понял не по ним, а по двум десантникам, которые теперь сопровождали доктора Бренан везде, куда бы она ни пошла.

Зарин коснулся панели и вошёл внутрь, когда та открылась, откатившись в сторону. Николь стояла около оборудования, внимательно вчитываясь в какие-то данные на планшете. Она подняла взгляд. Усталое лицо, резкие тени под глазами — человек, который давно не спал нормально и уже перестал замечать это.

— Когда нас эвакуируют? — сразу же спросила она без каких-либо предисловий.

— Работаю над этим, — спокойно ответил Зарин. — Но сначала мне нужно понять, как обстоят дела с лекарством, о котором вы говорили.

Бренан положила планшет на стол.

— Препарат работает, я тому живое доказательство, — не без раздражения сказала она.

— И всё же хотелось бы узнать поподробнее, — произнёс Александр, стараясь, чтобы тон его голоса прозвучал достаточно ровно.

— Я же уже сказала, что…

— А я сказал, что никто не покинет эту колонию, пока я не буду уверен в том, что вы говорите, — перебил её Зарин. — Доктор Бренан, вы не хуже меня должны понимать опасность подобной… заразы. Так что извольте быть немного разговорчивее, хорошо? Это нам всем поможет.

Николь смотрела на него несколько долгих

— Механизм действия следующий. Патологический агент — прото-прион — распространяется за счёт того, что заставляет нормальные белки клетки принимать его форму. Я вам об этом говорила…

— Да, я помню.

— Хорошо, что запомнили. Так вот, один неправильно свёрнутый белок превращает следующий, тот — следующий, и так далее. Каскадная реакция. Остановить её можно двумя способами — уничтожить агент или заблокировать его способность воздействовать на здоровые белки. Первый путь нам недоступен. Второй — как раз таки и реализован в препарате.

— Каким образом?

— Очень просто. Он связывается с белками-мишенями и фиксирует их в стабильной форме, которую прион не может перестроить. Одновременно блокируются активные участки самого приона, что препятствует образованию агрегатов. После этого каскад останавливается, концентрация патогена перестаёт расти, и собственные механизмы клетки начинают его утилизировать. Протеасомная деградация, аутофагия — клетка сама убирает то, что уже не может размножаться.

Зарин слушал. Потом всё-таки сдался.

— Ещё раз. Только проще, пожалуйста.

Бренан посмотрела на него. Потом, без раздражения, просто с той особой интонацией человека, который много раз объяснял сложное неспециалистам, начала снова.

— Прото-прион — это белок с неправильной formой. Как и обычный прион, только гораздо сильнее. Он опасен тем, что умеет переделывать другие белки под себя. Один заражает второй, второй — третий. Если не остановить — рано или поздно это доберётся до всего, — она сделала паузу. — Наш препарат не убивает прион. Он делает так, что здоровые белки перестают на него реагировать. Прион встречает их — и не может ничего сделать. Попытки заразить блокируются. А те прионы, что уже есть в организме, остаются без… давайте назовём это «топливом». Так вот, без новых белков, которые можно переделать, он постепенно разрушается естественным путём. Организм сам с ними справляется, когда ему перестают мешать.

— И это работает? — спросил Зарин.

— Работает, как видите, — Николь указала на себя. — Все, кто выжил из персонала комплекса, использовали его. Потому и выжили, и всё ещё в своём уме.

Зарин замолчал, обдумывая услышанное.

— Нам нужно вакцинировать моих людей.

— Я понимаю. — Бренан взяла планшет, провела пальцем по экрану. — Но есть проблема.

Почему-то Александр даже не удивился.

— Какого рода проблема?

— Здесь мы можем синтезировать препарат. Но в малых количествах — оборудование не рассчитано на большой объём. Для нашей группы этого хватало.

— У меня почти две сотни человек сейчас на борту «Агенора», — сказал Зарин. — Десантники, техники, медицинский персонал.

— Я знаю. — Она не стала делать вид, что это не проблема. — Производственная линия находится на нижних уровнях. Там есть мощности. Там можно синтезировать его достаточно.

— Почему вы не использовали её раньше?

Бренан опустила планшет.

— Потому что мы заблокировали нижние уровни. С самого начала — когда стало ясно, что происходит. Отрезали все коммуникационные и технические тоннели, изолировали доступ. Это было единственным способом хоть как-то удержать распространение. — Она помолчала. — Что там сейчас — никто из нас не знает. Когда ваши люди запустили главный реактор, большинство блокировок, которые мы выставляли вручную, были сняты автоматически. Система восстановила стандартный режим работы.

— То есть то, что вы держали закрытым, теперь открыто, — подвёл он итог и увидел на её лице неуверенное выражение.

— Возможно. Мы не знаем наверняка.

Зарин смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на стены лаборатории — белые панели на полу, стойки с оборудованием, экраны с данными, которые продолжали собирать информацию просто потому, что так была настроена программа. Где-то внизу было то, что нужно, — и никто не знал, что именно их там ждёт.

— Сколько нужно времени для того, чтобы изготовить препарат с вашими текущими возможностями? — спросил он.

— На две сотни человек?

— Да, — кивнул Зарин.

— Двадцать дней. Может быть, двадцать пять, если…

— Не важно, — прервал он её. — Это слишком долго.

Конечно же, в теории он мог приказать Бренан начать делать свою работу с тем, что есть. В том, что они смогут продержаться какое-то время на станции даже без доступа к припасам на «Ганнибале», он не сомневался. Только вот уверенности в том, что эти двадцать или двадцать пять дней у них есть, он не испытывал. Сколько пройдёт времени прежде, чем флот Альянса заметит пропажу «Артемиды» и пошлёт новый корабль? Или корабли? А что, если они уже летят прямо сюда?

— Сколько времени займёт производство, если мы обеспечим вам доступ? — спросил он, и Бренан задумалась.

— При нормальной работе линии и если ничего не повреждено… тридцать шесть часов. Может быть, около сорока. Может быть, больше. Точнее скажу, когда увижу, в каком состоянии оборудование, но при полной производственной мощности…

— В районе полутора стандартных суток, — закончил за неё Александр.

Решение было очевидным, и он принял его так же, как принимал все остальные за последние сутки — быстро и чётко. Зарин достал комм.

— Максвелл. Мне нужны люди для разведки нижних уровней. Спускайся в лабораторный комплекс. А вы, доктор Бренан, сейчас очень подробно объясните нам, куда именно нужно идти…

Зря он надеялся. Десяти минут хватило на то, чтобы понять — без проводника не обойтись.

Зарин объяснял быстро, стоя рядом с Бренан и то и дело поворачиваясь к ней за уточнениями. Где расположен вход на нижние уровни. Как устроена блокировка. Через какие тоннели проще всего добраться до производственного сектора. Николь отвечала коротко и точно, но после каждого вопроса Максвелл задавал следующий — и становилось всё очевиднее, что схема на планшете и устные объяснения дадут его людям ровно столько, сколько нужно, чтобы заблудиться.

— Нам нужен человек, который знает это место, — сказал Максвелл, придя к тому же выводу, что и Зарин. — Без этого мы потеряем время, которого у нас нет.

Зарин повернулся к Николь, и она поняла, что именно он собирается сказать, раньше, чем Александр открыл рот.

— Нет, — резко произнесла она. — Даже не думайте!

— Николь…

— Нет! — Бренан отступила на шаг, как будто расстояние могло что-то изменить. — Вы не понимаете, что там. Я понимаю. Именно поэтому — нет!

— Именно поэтому вы нам и нужны, — сказал Зарин.

— Найдите кого-нибудь другого! — заявила она. — Здесь есть техники, они работали с оборудованием…

— Кто из них знает производственную линию так же, как вы? — в ответ спросил её Зарин. — Есть такие среди ваших выживших?

Она замолчала.

— Я не солдат, — наконец сказала она тихо.

— Я не прошу вас воевать. — Зарин старался говорить ровно. — Я прошу вас показать моим людям, куда идти и что делать с оборудованием. Рядом с вами будут вооружённые десантники. Ваша задача — только указывать им путь и делать свою работу.

— Вы

— Я понимаю.

— Не понимаете!

Зарин выдержал паузу.

— Может, и так, — сказал он. — Но я понимаю другое. Без препарата мои люди рано или поздно станут частью того, что вы видели внизу. Все двести человек. И тогда у вас не будет никого, кто вывезет вас отсюда. Вы сами сказали, что фильтры в нашей броне нас не защитят.

Он не давил. Просто говорил, глядя ей в глаза и констатируя один факт за другим.

— Кто-то должен спуститься. Кто-то, кто умеет работать с линией и знает расположение и что именно нужно делать. Среди моих людей таких нет. Среди ваших — есть один человек, который точно справится.

Бренан смотрела на него, потом перевела взгляд на Максвелла — тот стоял молча, без выражения. Потом снова на Зарина.

— Вы обещаете, что мы вернёмся, — сказала она. Не вопрос.

— Обещаю, что сделаю для этого всё, что от меня зависит.

— Это не то, я что сказала.

— Знаю, — он не стал врать. — Но это честно.

Долгая пауза. Бренан опустила взгляд на планшет в своих руках, потом положила его на стол с тихим стуком.

— Хорошо, — сказала она. — Но если там будет то, что я думаю — вы вытащите меня оттуда.

— Вытащим, — кивнул Зарин. — Мы для этого сюда и прибыли.

Она кивнула — коротко, как человек, который принял решение и уже жалеет об этом. Но хотя бы отступать не собиралась. Вроде бы.

Максвелл начал отдавать распоряжения. Зарин отошёл в сторону и позволил себе секунду просто стоять. Впервые за несколько часов не было никого, кто чего-то от него ждал прямо сейчас. Бренан разговаривала с Максвеллом. Десантники собирались. Всё двигалось.

Будто издеваясь над ним, коммуникатор прервал эту паузу, снова возвращая его в круговорот дел.

— Капитан, у меня тут возникли некоторые сложности, — голос Монтойи звучал напряжённо. Глава медицинской службы говорил чуть быстрее обычного — не паника, но что-то близкое к ней.

— Что случилось?

— Майор Карличенко высадился. С ним два взвода.

— Почему он не вышел на меня напрямую?

— Он пробовал, насколько я понял. Но связи нет — он не в вашей сети.

Ретрансляторы. Александр совсем забыл о них. Ребята Тайлера и Демченко расставляли их по мере продвижения через колонию, выстраивая устойчивый канал. Карличенко со своими людьми просто не был в неё включён — прибыл в точку, где сигнал не доставал. А он об этом забыл… ещё один признак того, что усталость накапливается.

— Хорошо, я сейчас…

В канале раздался тихий, но звонкий щелчок. Потом зазвучал уже другой голос — спокойный, без лишних интонаций.

— Капитан Зарин?

Карличенко говорил так, будто они встретились в коридоре корабля, а не через чужой коммуникатор в причальном доке заражённой колонии.

— Майор…

— Капитан, я хочу, чтобы вы прислали сюда оба «Скорпиона». Нам нужно переместиться в комплекс.

Александр мысленно выругался.

— Майор, сейчас оба транспортника задействованы для…

— Капитан. — В голосе Карличенко не появилось нажима — просто лёгкая пауза, после которой тон стал чуть более отчётливым. — У меня сорок человек и снаряжение. Пешком через колонию мы не пойдём. Пришлите «Скорпионы».

Зарин смотрел в стену перед собой.

Два взвода. Снаряжение. И майор, который только что прибыл, уже отдаёт распоряжения чужим транспортом.

— Я разберусь с логистикой и выйду на вас, как только восстановим канал связи, — сказал он ровно. — Ждите в доке.

Пауза на той стороне была короткой.

— Прекрасно. Буду ждать, капитан.

Связь оборвалась. Зарин отключил коммуникатор и почувствовал, как то короткое ощущение передышки, которое только что появилось, исчезло так же быстро, как возникло.

Реактор дал колонии свет. Но явно не жизнь.

Тайвин оглядывался по сторонам, и чем больше времени рассматривал всё вокруг себя, тем сильнее в нём крепло желание поскорее убраться из этого места.

Не то, чтобы после всего увиденного оно могло хоть как-то ослабнуть. Коридоры светились — панели под потолком работали, указатели на развилках мигали зелёным, где-то в глубине переборок гудели системы вентиляции. Всё это должно было создавать ощущение нормальности. Не создавало. Свет только делал видимым то, что лучше было бы не видеть — опрокинутые столы, брошенные вещи, тёмные пятна на полу, которые Тайвин старался не разглядывать слишком внимательно.

Они медленно продвигались вперёд. Трое десантников Федерации, которые уцелели после случившегося в реакторном отсеке, сам Тайвин, Дилан, Шенон и… доктор Мерсер, похоже, шёл сам по себе. Командир десантников — Тайвин так и не узнал его имени, тот не представился — двигался первым. За ним двое подчинённых, оба в броне, оба с оружием. Потом Тайвин, Дилан и Шенон — руки стянуты за спиной.

Мерсер шёл сам. Его не вели и не подталкивали — он просто шёл рядом с ними, чуть покачиваясь, глядя куда-то сквозь стены. Иногда останавливался у очередного рисунка на стене — здесь их было много, нанесённых чем-то тёмным прямо поверх служебных табличек и схем эвакуации — и что-то бормотал. Потом догонял остальных, когда его окликали десантники или же подталкивали вперёд, когда учёный «залипал» на одном месте.

— Доктор, — сказал командир с нашивками младшего сержанта в очередной раз. Голос у него был ровный, но в нём уже слышалось то особое усилие человека, которому явно приходится себя сдерживать. — Нам нужно в сторону жилого барабана. Как туда попасть?

Мерсер даже не посмотрел на него. Он продолжил болтать что-то себе под нос, бормоча тихие слова и глядя куда-то сквозь сержанта. И, похоже, что того это изрядно злило.

— Маршрут, доктор!

— Всё течёт, — Мерсер чуть повернулся и провёл пальцем по стене. — Вниз и вниз, и снова вниз. Разве вы не чувствуете?

Командир замолчал. Один из десантников, тот, у которого на шлеме была нарисована змея с раскрытой пастью, покосился на него.

— Сэр, это бесполезно, у него крыша явно течёт…

— Заткнись, Пауль! Ладно. Плевать. Двигаемся дальше!

И они пошли. Что им ещё оставалось? Тайвин старался не думать о том, в какой ситуации он оказался. О том, что у него за спиной связаны руки, впереди неизвестный маршрут, рядом человек, который потерял рассудок, а единственные вооружённые люди в этой группе смотрят на него и на Дилана как на обузу. Расклад был плохим.

За каким дьяволом он выжил на войне, чтобы попасть в этот ад?

Шенон шла рядом, плечо почти

— Ты как? — спросил он тихо. — Эй, Шенон…

— Нормально, — сказала она, и её голос не дрогнул, что напугало Тайвина ещё сильнее.

Дилан, идущий с другой стороны от неё, покосился на Рана. Потом на десантников впереди. В его взгляде было то, что Тайвин уже научился узнавать за последние часы — злость, сильная и с большим трудом сдерживаемая ярость. И судя по горящим глазам, она искала выхода.

Выхода, который нашёлся на очередной развилке.

Командир остановился, изучая схему на стене и, судя по движениям головы, явно сверяясь с картой на внутреннем дисплее своего шлема. Один из его людей что-то сказал вполголоса. Дилан посмотрел на их спины — и заговорил.

— Долго ещё? — спросил он, стараясь, чтобы его голос не прозвучал агрессивно.

— Столько, сколько нужно, — ответил тот с разрисованным шлемом, не оборачиваясь.

— Отличный ответ. — фыркнул Дилан. — Слушайте, у вас нет никаких причин держать нас связанными. Посмотрите, что творится вокруг!

— Дилан, не нужно, — попытался осадить его Тайвин, но не вышло.

— Здесь мы вам не враги! — с нажимом сказал Старк. — Отпустите руки, и мы будем двигаться быстрее.

— Нет.

— Почему?

Командир повернулся. Посмотрел на Дилана коротко и без выражения.

— Потому что я так решил. А теперь закрой рот и делай, что сказано, пока я не приказал ещё одну дырку тебе в голове сделать…

— Ну конечно же, федералы, иначе не умеете, — выплюнул Старк.

Тайвин закрыл глаза на секунду.

— Старк, — сказал он.

— Нет, я хочу понять. — Дилан уже не сдерживался. — Мы идём в одну сторону! У нас одна проблема! Но вы всё равно держите нас как пленников, потому что на нас другие шевроны…

— Это называется порядок, — сказал один из десантников. — Который вы с вашим поганым мятежом, видимо, забыли…

— Порядок. — Дилан усмехнулся. — Слышал бы ты себя. Федеральный порядок — это корпоративные контракты на добычу в Пиренейском секторе и бесконечные откаты. Это ваш порядок?

— Альянс пошёл против законного правительства.

— Законного. — В голосе Дилана появилось что-то твёрдое. — Я потерял…

Один из десантников шагнул вперёд и ударил Дилана в живот. Коротко, без замаха — просто убрать из разговора. Дилан согнулся и упал на колено, воздуха не было.

Шенон испуганно вскрикнула и отшатнулась в сторону.

— Тихо! — рявкнул командир. — А ты завали хлебало. Ещё раз рот откроешь, пристрелю тебя, дружка и девку и брошу здесь. Скажите спасибо, что мы с вами вообще возимся.

Тайвин присел рядом с Диланом, насколько позволяли связанные руки.

— Дыши, — сказал он. — Просто дыши, Старк.

Дилан совету внял, дышал — с усилием и хрипом. Смотрел в пол. Потом поднял голову и посмотрел на десантника с такой концентрированной ненавистью, что тот на секунду отвёл взгляд.

Командир уже открыл рот — что-то сказать, что-то решить — и тут из бокового коридора донёсся звук.

Низкий. Долгий. Не крик и не рёв, скорее что-то среднее, с той особой глубиной, которая ощущается не только ушами. Будто что-то очень большое в темноте просто выдохнуло.

Все очень замолчали. Тайвин смотрел на десантников. Десантники смотрели на коридор. Мерсер смотрел в потолок с выражением человека, который услышал что-то давно ожидаемое.

Никто не двигался, наверное, секунды три.

Потом командир сказал — тихо и очень отчётливо:

— Идём отсюда. Быстро!

Про связанные руки никто больше не вспоминал — просто некогда было. Они побежали.

Коридоры смазывались в движении — повороты, лестничные пролёты, указатели, которые никто не успевал читать. Тайвин бежал и думал только о том, чтобы не упасть со связанными руками. Его не пугал сломанный нос или ещё что. Он куда больше боялся того, что его банально оставят позади. Шенон держалась рядом. Дилан бежал молча, всё ещё чуть согнувшись и стараясь не потерять равновесия.

— Быстрее, — бросил десантник за спиной.

— Руки развяжите — побегу быстрее, — выдохнул Тайвин.

Разумеется, ему никто не ответил.

Двери перед ними возникли неожиданно — широкие, металлические, с красной подсветкой замка. Командир ткнул в панель — ничего. Затем ещё раз. Панель продолжала гореть красным.

— К чёрту, — сказал он, уже оборачиваясь к одному из своих. — Пауль, у тебя остались кумулятивные заряды?

— Да, есть один…

— Подождите. — Тайвин протиснулся вперёд, насколько мог. — Посмотрите на замок. Биометрика.

— Отойди.

— Да мать вашу! Послушайте меня хотя бы секунду. — Тайвин кивнул в сторону Мерссера, который стоял чуть поодаль и смотрел на двери с тихой и жуткой улыбкой. — Он был учёным этого комплекса. Его данные могут быть в системе.

Сержант перевёл взгляд на Мерссера. Потом на замок. Потом снова на Мерссера.

За спиной — где-то далеко, но уже гораздо ближе, чем раньше, — снова донёсся звук. Теперь их было несколько. Гораздо больше. Тайвин тоже его слышал. Это походило на звук идущей толпы людей. Приближающейся. Молчаливой. От этого ощущения у него по спине стекали капли ледяного пота. И судя по всему, не у него одного.

Командир кивнул одному из своих.

Мерссера быстро взяли под локоть и подвели к панели. Он не сопротивлялся, только что-то бормотал себе под нос. Стоящий рядом Тайвин услышал уже знакомую ему ерунду про ключи, врата и прочий религиозный бред. Десантники тем временем взяли Мерсера за ладонь и прижали к сканнеру. Секунда. Две. Красный индикатор сменился зелёным, и створки дверей отошли в стороны с тихим шипением.

Они вошли все разом, и командир сразу же нажал на закрытие.

Тайвин прислонился к стене и просто дышал, стараясь хоть немного унять собственное бешено бьющееся сердце. Лишь спустя десяток секунд он принялся рассматривать место, где они оказались вместе с остальными.

Помещение было большим. Он не сразу понял насколько — просто стоял и переводил дыхание, пока глаза привыкали. Пять этажей. Открытые переходы между уровнями, перила, рабочие места — ряды за рядами, экраны, терминалы, стойки для документации. Больше всего это напоминало ему административный комплекс. Очень немаленький административный комплекс. И судя по всему, сейчас они стояли на верхнем его ярусе.

Шенон подошла к перилам и посмотрела вниз… и отшатнулась назад.

Внизу, на нижних уровнях, двигались люди. Много людей. Они не спешили — просто бродили, натыкались на мебель, разворачивались, снова шли. Некоторые стояли, другие раскачивались. Что ещё хуже, освещение здесь работало, и это было даже хуже, чем если бы оно отсутствовало вовсе.

Тайвин начал считать, но почти сразу остановился и бросил это дело. Смысла не было. Их там было много. Очень много. Сотни — может, даже больше, но счёт шёл на сотни точно. Весь нижний уровень был ими заполнен.

— Вот дерьмо, —

Сержант стоял рядом, смотрел вниз. Сначала Тайвин решил, что тот тоже принялся за глупое занятие по подсчёту, но оказалось, что он сверялся с картой.

— Коридоры к барабану, — сказал он. — Они на нижнем уровне.

Тайвин посмотрел вниз ещё раз. Потом на командира. Пожалуй, в их текущей ситуации это было худшее, что он мог услышать.

Глава 17

«Проблески сознания»

Каюта на борту «Ганнибала», которую во временное проживание получил майор Карличенко была пуста. Впрочем, учитывая, что её временный хозяин покинул корабль, в этом не было ничего удивительного. Ранее она принадлежала одному из корабельных офицеров — молодому лейтенанту из второй вахты тактического поста, но его временно попросили освободить её и перебраться к одному из товарищей на время предстоящей операции. Ведь не смотря на свои немаленькие размеры, «Ганнибал» всё ещё оставался боевым кораблём и понятие «комфорта» тут существовало в весьма относительном виде.

Сейчас же она была закрыта на кодовый замок и открыть её мог только лишь майор. Почти сразу после того, как ему дали сюда доступ, он озаботился важностью собственной приватности и принял меры о том, чтобы никто кроме него не мог получить доступ внутрь. На самом деле это шло в разрез с положениями корабельного устава, но это мало его волновало. Один из специалистов прибывших вместе с Карличенко перепрошил замок, попутно отключив его от корабельной сети. Так что теперь никто, кроме самого майора не смог попасть внутрь. Разве что только вскрыв дверь резаком.

Для подобных действий имелось несколько причин, но самой основополагающей являлась профессиональная паранойя. Являясь кадровым офицером разведки, Карличенко не собирался оставлять свои вещи без присмотра. Все его личные планшеты, несколько запасных коммуникаторов и инфочипы с записанными на них данными были заблокированы, зашифрованы и убраны в закрытый сейф, который так же теперь мог открыть только лишь сам майор. Это, в купе с системой защиты, которая немедленно удалит все данные с устройств при малейшей попытке взлома давало ему гарантию безопасности и сохранности скрываемых им секретов.

И всё таки…

Лежащий внутри сейфа планшет получил цифровой сигнал от беспроводной сети дредноута.

Запрос на соединение.

Автоматика и защитные программы планшета моментально отклонили запрос, как того и требовали заложенные в них программы. Тем не менее тот, кто выбрал его своей целью не увидел в этом какой-либо большой проблемы. На то, чтобы взломать разработанные лучшими программистами системы защиты и шифрования у него ушло всего лишь девять секунд, после чего последовал новый запрос и в этот раз соединение с внутренней памятью устройства оказалось установлено без каких-либо проблем.

Криптографическая защитная программа даже не успела среагировать, когда хранящиеся на устройстве файлы начали просматриваться тем, кто совершенно точно не должен был их видеть. Тогда автоматика попыталась инициировать протокол стирания файлов, но и это не сработало. Нарушитель заметил это, после чего без каких-либо сложностей просто отключил её.

Всё, что майор Карличенко хранил, как он думал, в полной безопасности, начало утекать в чужие руки. Протоколы связи внутри подразделений разведки флота, предназначенные только для оперативных агентов флотской разведки флота Федерации. Документы. Файлы. Приказы.

В том числе и те, которые никто кроме самого майора увидеть не должен был.

— Как любопытно…

* * *

Максвелл лично отобрал десятерых. Зарин смотрел, как они проверяют своё снаряжение и оружие, коротко, без лишних движений. Тут и дилетанту стало бы ясно, что каждый из них отлично знает что делает. Сержант умел выбирать и хорошо понимая всю важность предстоящей вылазки, позаботился о том, чтобы с ним пошли лучшие.

Николь Бренан стояла чуть в стороне от группы. Сейчас она держала планшет обеими руками, просматривая на нём что-то. Но Александру хватило одного взгляда для того, чтобы понять — сейчас её заботили совсем другие вещи, нежели выведенные на экран планшета файлы. Скорее всего женщина с таким сосредоченным видом сжимала его в руках потому что её просто нужно было за что-то держаться. Почувствовать какую-тор уверенность. И Зарин её за это не винил.

Он подошёл к ней.

— Николь?

Женщина вздрогнула и подняла взгляд. На миг в нём мелькнуло то, что она, очевидно, очень не хотела показывать. Только вот не особо преуспела. К своему удивлению, Александр очень быстро узнал одолевающие её чувства. Он уже видел точно такой же взгляд в глазах Анны после того, как его родной брат похитил их и едва не убил. И сейчас Зарин видел в глазах доктора точно такой же страх.

— Я в порядке, — быстро сказала она, прежде чем Зарин успел задать хоть какой-то вопрос. Слишком быстро.

— Я ведь не спрашивал.

Она помолчала и смущённо отвела взгляд. Женщина прикусиила губу и бросила короткий взгляд в сторону грузового лифта. Подчинённые Максвевлла уже разблокировали шахту и сейчас кабина лифта стояла с открытыми дверями в ожидании, когда нужно будет спустить людей «вниз».

— Знаете… Мы ведь всё время сидели здесь, — сказала она наконец. — За этими стенами. Это было… не безопасно, но я привыкла. Мы знали, что заперли снаружи, знали, чего избегать. А теперь вы хотите, чтобы я пошла туда…

— Вы пойдёте не одна, — ободряюще сказал Зарин. — Тайлер и его ребята за вами присмотрят. Обещаю, они позаботятся о том, чтобы с вами ничего не случится.

— Я понимаю. — Николь посмотрела на десантников. — Вы уже это говорили… Но, знаете, капитан, мне от этого не особо легче.

Зарин помолчал, не зная, что ей сказать.

— Знаю, — наконец произнёс он. — Поверьте мне, я знаю.

После этих слов она так на него посмотрела, что ему стало не ловко. К счастью, от необходимости что-то говорить, его спас сержант. Максвелл остановился напротив Бренан и посмотрел на неё прямо — без лишних слов, без интонации успокоения.

— Доктор, — сухо произнёс он. — Вы показываете нам дорогу и работаете с оборудованием. Всё остальное — наша работа. Не переживайте, мы за вами присмотрим.

Бренан смотрела на него секунду. Потом кивнула — коротко, как человек, который принял это к сведению и явно решил всеми силами верить этому заявлению.

— Хорошо, — сказала она.

Зарин отошёл, и кивнул Максвеллу. Сержант намёк понял и двинулся следом.

— Демченко, — сказал Зарин негромко. — Что с ним?

Лицо сержанта скривилось.

— Они за пределами установленных нами ретрансляторов. Мы периодически ловим сигнал, но связь не устойчивая. Они сейчас пробираются к одной из зон доступа в барабан по техническим каналам

— Долго?

— По последним данным совсем

— Потери?

— Кроме тех о которых мы знаем? Нет. Пока нет, слава богу.

Зарин кивнул. Спрашивать подробности сейчас смысла не было — подробности понадобятся потом, когда Демченко будет здесь. А до тех пор оставалось лишь молиться о том, чтобы они добрались до сюда без происшествий. Благо если верить Николь, им в любом случае придётся провести тут какое-то время.

— Удачи вам, сержант, — пожелал ему Александр и Максвелл поблагодарил его кивком.

— Живу, чтобы служить, сэр. Так! Внимание! Загружаемся в лифт!

Александр ещё несколько секунд постоял, ожидая пока они все зайдут в кабину. У самых дверей Бренан обернулась. Она посмотрела на Зарина через плечо — не столько ища подтверждения данным его обещаниям, сколько с глупой надеждой, что он прямо сейчас передумает отправлять её туда.

— Капитан. — позвал его один из десантников у входа. — «Скорпионы» толкьо что вернулись. Они сейчас разгружаются.

Зарин помолчал секунду.

— Я сейчас поднимусь к ним, — сказал он и направился на выход к лестнице.

Когда он вышел к главному входу в комплекса, оба «Скорпиона» уже стояли на площадке перед ним. Аппарели опущены, и из них выходили люди в облегчённой штурмовой броне. Ровно, без суеты, с той отработанной аккуратностью движений, которая приходит с опытом после многих высадок. Нашивки на броне Зарин разглядел сразу — спецназ разведки флота. Два полных взвода. Да и снаряжение у них было весьма серьёзное.

Карличенко шёл первым. Увидев Зарина, майор сразу же направился к нему напрямую.

— Капитан. — Он остановился в двух шагах. Лицо спокойное, улыбка на месте — та самая, которую Зарин уже успел запомнить. — Рад наконец добраться.

— Майор. — Зарин даже не подумал о том, чтобы двинуться навстречу. — Сами понимаете, не скажу, что рад вас видеть. Я предупреждал вас о том, что…

— Мы потом с этим разберёмся, капитан, — буквально отмахнулся от него Карличенко и оглянулся на комплекс, потом снова на Зарина. — Для начала мне нужно заняться своей работой.

Он выглядел слишком спокойным. Ни капли нервозности или страха. Вообще ничего. Зарин, узнав о заражении на борту «Агенора», о том, что все они могли подхватить эту дрянь, с трудом справлялся со страхом в первое время. Он не считал себя каким-то трусом, но и безумным храбрецом тоже не был. А майор…

Карличенко, казалось, вообще не заботит тот факт, что с ним может вообще что-то случится. Потому что если Александр бы получил ту же информацию, которую имел майор, он бы и близко к этой проклятой колонии не сунулся бы.

— Где персонал? — между тем спросил майор, оглядывая здание исследовательского комплекса.

— Персонал частично выжил. Образцы на нижних уровнях, доступ к ним сейчас закрыт, но…

— Закрыт? — майор уставился на него.

— Это сложно, — сказал Зарин. — Мы работаем над этим и…

— Хорошо. — перебил его Карличенко и кивнул, как будто это был удовлетворительный ответ. — Как только доступ будет восстановлен, мои люди займутся эвакуацией образцов. А до тех пор, мне нужны доктор Альбер Мерсер и директор Фридрих Маккинли.

Зарин, оказался, мягко говоря, удивлён.

— Насколько я знаю, среди выживших в комплексе их нет, но если хотите, то можете опросить тех, кого мы спасли.

Услышав это, Карличенко сразу же повернулся к своим людям и махнул им рукой в сторону здания.

— Прекрасно. А теперь я хотел бы заняться эвакуацией образцов. В данный момент это приоритет и…

— Нет, — сказал Зарин, в этот раз сам перебив майора.

Карличенко посмотрел на него.

— Капитан?

— Приоритет — эвакуация людей. — Зарин старался говорить ровно. — Как только мы получим лекарство, выживший персонал окажется на «Ганнибале», колония будет уничтожена термоядерными зарядами. Ничего отсюда вывезено не будет.

Пауза.

— Капитан, я смею напомнить вам, что это не соответствует задачам операции и приказам адмирала Андерсона, — сказал Карличенко.

Его голос остался спокойным, но у Зарина не отпускало странное, гнетущее ощущение того, что он чего-то не знает. Или не понимает.

— Капитан, — продолжил Карличенко, но Александр не позволил ему сказать и слова.

— Майор. Я капитан корабля. Решение о том, как выполняется эта операция, принимаю я. Ответственность за это решение несу я, — он выдержал паузу. — Если у вас есть возражения — изложите их в рапорте адмиралу после того, как мы вернёмся на «Ганнибал». Я подпишу всё, что вы напишете.

Карличенко смотрел на него. В этом взгляде не было злости — скорее та оценивающая внимательность человека, который пересматривает свои расчёты.

— Вы понимаете, что это решение будет иметь последствия, — сказал он наконец. Не угроза. Просто констатация.

— Понимаю, — сказал Зарин.

Он почти ждал, что майор от разведки сейчас начнёт давить на него. Угрожать и пытаться заставить пойти против своего собсвтенного решения. Но к удивлению Зарина, Карличенко спокойно кивнул, словно соглашаясь с ним.

— Как скажете, капитан, — сказал он спокойно, после чего развернулся и пошёл к зданию.

* * *

Доклады шли почти без остановки. Анна получала один рапорт за другим, и принимала их стоя. Ещё давно она заметила за собой эту привычку, читать рапорты на ногах, как будто сидя информация воспринималась хуже.

Впрочем нынешняя их ситуация хорошо показывала, что «хуже» — понятие растяжимое.

— Носовая сенсорная секция, — произнёс голос Третьяковой из комма. — Активные радарные решётки на шпангоутах с первого по четвёртый — полностью под замену. Пассивные частично восстановлены, работают на семидесяти процентах. Оптические датчики переднего обзора — потеря двух третей. До Аркадии дотянем на резервных, но полноценно работать не будем. В общем в носу мы теперь подслеповаты.

— Сроки замены?

— На верфи — двое суток, если всё будет в наличии и служба поставок не будет трахать нам мозги. Кстати, об Аркадии. Мэм, когда мы идём обратно? Люди спрашивают и…

— Как только миссия закончится, — сухо ответила Анна. Точнее повторила слова, которыми ограничивалась, когда речь заходила о сроках их миссии.

Очень немногие на борту «Ганнибала» сейчас знали о том, что происходило на борту огромной колонии, что висела в пятидесяти километрах по левому борту дредноута.

— Это понятно. Я имею в виду — когда это будет?

— Елена, — сказала Анна, — как только миссия закончится. Работа на станции всё ещё ведётся.

Третьякова помолчала секунду — не обиженно, а скорее просто приняла к сведению то, что другого ответа она не получит. И правильно сделала, потому что другого ответа для неё у Анны и не было.

— Принято. Продолжаю работу по носу, — сказала она и отключилась.

Анна опустила усталый взгляд на консоль перед

Она думала об этом и одновременно думала о другом — то, что Александр рассказал ей несколько часов назад. Снимки с колонии. Данные по заражению. То, что происходило на «Агеноре» с людьми, которые ещё недавно были живыми и… нормальными. Она видела эти материалы, как и весь командный состав дредноута.

Но внутри она дрожала. Не столько за себя, сколько за Зарина, мысленно проклиная его постоянное желание залезть в самое пекло. За его людей. За то, что она не знала, чем это закончится и когда он вернётся на борт. И вернётся ли вообще.

Пиренейский сектор. Она выросла там, в системе Кастилья, в семье, где все так или иначе были связаны с добычей. Отец работал на компанию, которую потом поглотила другая компания, а та — третья, и с каждым поглощением условия работы становились всё хуже, а федеральные регуляторы смотрели в другую сторону. Анна вообще никогда не верила, что они смотрели хоть на что-то кроме увеличения налогов с прибыли и взяток, которые получали. Потому она и приняла решение уйти во флот — не столько потому что видела в этом какой-то патриотичный порыв, сколько в льготах, предоставляемых после прохождения службы.

И поверх всего этого — Александр. Сейчас она даже не позволяла себе думать об этом подолгу, потому что от мыслей становилось только хуже. Они никогда не говорили этого прямо. Не обсуждали и не называли вещи своими именами. Но она знала. И он, тоже, знал. И оба делали вид, что обоим этого достаточно, что можно продолжать работать рядом друг с другом и не думать об остальном.

Нельзя, как оказалось. Анна поняла это слишком хорошо. Поэтому рапорт о переводе лежал у командования ещё до того, как «Ганнибал» покинул доки Аркадии после ремонта. Поэтому этот поход был для неё последним.

— Павел, — позвала она, отбрасывая лишние мысли.

Лейкин обернулся от своей консоли.

— Принимай мостик. Я — к себе, ненадолго.

— Принял, — сказал он, в этот раз решив обойтись без лишних вопросов, за что анна была ему благодарна.

Её собственная небольшая каюта, полученная после повышения до старшего помощника корабля была несколько больше и просторнее, чем та, которую она занимала раньше. Войдя, Анна не стала сразу включать свет. Просто постояла пару секунд у порога, в тишине, где не было ни докладов, ни экранов, ни чужих взглядов. В дали от пропитанного тревогой мостика и коридоров дредноута, здесь она ощущала себя гораздо спокойнее. Хотелось вот так стоять и ничего не делать, чтобы не упустить это ощущение умиротворения… но она этого сделать не могла.

Быстро поела. Потом душ, горячий и короткий. Когда она вышла, вытирая ещё влажные волосы полотенцем, то заметила предупреждающий огонёк на коммуникаторе. Устройство сообщало её о входящем сообщении. Она подошла ближе и взяла его в руки. Сообщение оказалось без отправителя, что в условиях замкнутой корабельной сети уже выглядело странным. Внутри находились только приложенные к сообщению файлы и больше ничего. Ни текста, ни подписи.

Анна взяла коммуникатор, открыла файл и принялась просматривать его. Первые строки она пробежала быстро — цифры, маркировка, что-то похожее на внутренний документооборот. Потом замедлилась. Потом и вовсе остановилась и замерла.

— Какого чёрта… — прошептала она.

* * *

Всё вокруг было настолько безумным, что мысль об отобранном маленьком проекторе, которые Тайвин носил с собой, как талисман последние семь лет даже не показалась ему глупой.

И в тоже самое время, эта глупая, абсолютно не рациональная мысль вызывала у него такую злость и гнев, что приходилось сдерживать себя.

Ран смотрел на стоящего в нескольких метрах от него ублюдка с крашенным шлемом, а думал о женщине, чьё узнал уже после её смерти. Не до, не во время — после. Это было давно, больше семи лет назад, и он давно перестал считать себя виновным напрямую. На прямую, но не косвенно. Потому, что его решения, его выбор, потянул за собой цепочку событий, в конце которой стояла она. И как бы абсурдно это не прозвучало, но именно эта цепочка событий в конце концов привела его к жизни, жене и ребёнку. К жизни, которая была слишком дорога и которую он не собирался здесь заканчивать.

Тайвин настолько погрузился в собственные мысли, что не сразу почувствовал грубый толчок в плечо.

— Эй, — раскрашенный под раскрывшую пасть змею смотрел на него чуть ли не в упор. — Двигайся или я решу, что тащить тебя за собой гораздо накладнее, чем пристрелить и бросить прямо тут!

Тайвин ничего не сказал. Лишь кивнул и двинулся дальше.

Они неторопливо шли по верхним галереям, стараясь производить как можно меньше шума. Десантники держали оружие стволами вниз, но пальцы лежали рядом со спусковыми крючками. Сержант шёл первым и вёл их за собой, периодически осматриваясь по сторонам и изредка, вероятно куда чаще чем ему хотелось, он поглядывал туда, вниз через ограждение.

Тайвин и сам не особо горел желанием смотреть туда.

Каждый раз, когда он бросал свой взгялд вниз, то видел движение. Медленное, размеренное. Их там было так много, что в какой-то момент он уже перестал пытаться считать. Просто воспринимал эту массу тел, медленную, почти ленивую, бродящую там без цели и направления. Кто-то стоял и раскачивался. Кто-то ходил кругами. Кто-то смотрел в стену.

Но, что было самым важным — они не смотрели вверх. По крайней мере пока.

Шенон шла рядом с ним, плечо к плечу. Он чувствовал, как она старается не смотреть по сторонам, упорно держа взгляд прямо перед собой. Старк держался с другой стороны, молча, со сжатой челюстью. После последней своей вспышки гнева и удара в живот он не сказал ни слова. Лишь молча шёл рядом, сверля десантников Федерации холодным взглядом.

Мерссер же всё время шёл рядом с сержантом. Что-то бормотал — почти неслышно, одними губами. Десантник покосился на него и тихо, зло прошипел что-то — Мерссер замолчал. На несколько секунд. А, затем, Тайвин снова услышал бормотание.

Так они спустились с пятого уровня на четвёртый. Оттуда долгий и точно такой же напряжённый переход на третий уровень. Сержант остановился у перил, осторожно наклонился и посмотрел вниз, потом в сторону. Тайвин проследил за его взглядом. Выход с первого уровня

Шлемы десантников чуть повернулись друг к другу. Потом обратно. Потом снова. Тайвин не слышал ни единого слова, но и по их движениям было понятно, что они общаются через внутренний канал связи своей брони. Движения были характерны и без слов. Они явно что-то обсуждали. Один из них повернул закрытую шлемом голову и посмотрел на Тайвина и Дилана — быстро, почти незаметно, после чего сразу отвернулся.

Старк тоже заметил это и наклонился к Рану.

— Мне это не нравится, — сказал он почти беззвучно.

— Угу, мне тоже, — так же тихо ответил Тайвин. — Думаю, что они…

Договорить он не успел. Сержант развернулся и направился к ним, так что Тайвин быстро замолчал.

— Хорошая новость, — глухо проговорил федерал. — На втором этаже есть выход в технические тоннели. Оттуда, через коммуникационные переходы мы сможем добраться к переходному шлюзу в барабан.

— Барабан вращается, — тут напомнил Тайвин. — Если этот проход технический, то он бесполезен пока…

— Есть протокол перехода, — перебил его сержант. — Разберёмся.

— Подождите, — почти сразу запротестовал Старк. — Что значит разбер…

Ствол винтовки остановился в сантиметре от его лица. Десантник с разрисованным шлемом одним дввижением просто поставил точку в разговоре.

— Ещё хоть одно слово — и ты остаёшься здесь, — холодно произнёс он. — Один, раз уж не хочешь идти с нами.

Аргумент оказался ввесьма действенным. Дилан замолчал, но выражение его лица очень хорошо говорило о том, что он думает о происходящем.

Тайвин посмотрел на сержанта, после чего повернулся и глянул в сторону второго этажа. По крайней мере так казалось со стороны, потому что Ран не выпускал федералов из поля своего зрения. Уж больно подозрительным ему казалось их поведение.

— Раз уж нам предстоит бежать, — произнёс он спокойно, — тогда может быть развяжете нам руки? Сами сказали, что двигаться нужно будет быстро, а с развязанными руками это проще.

Сержант посмотрел на него. Помолчал пару секунд, после чего к неприятному удивлению. Тайвина кивнул головой.

— Развяжите их, — сказал он одному из своих.

Ран мысленно выругался. Слишком хорошо понимал, что может означать подобное решение.

После того, как пластиковые стяжки на их запястьях были разрезаны, их поставили у широкой лестницы, ведущей со третьего этажа на второй.

— Теперь слушайте сюда, — сказал сержант. — Мы спустимся на второй этаж и проверим путь. Ждите здесь.

Десантники коротко переглянулись между собой, и быстро пошли вперёд. Не прошло и полу минуты, как их силуэты растворились за поворотом.

Стоящая рядом с Диланном Шенон жалобно смотрела им вслед.

— Они же вернутся за нами, правда? — спросила она. — Они же должны вернуться.

— Никто за нами не вернётся, — тихо ответил ей Тайвин и уже начал оглядываться по сторонам, прикидывая — куда и как быстро они могли направится. — Нас брос…

Договорить он не успел. Что-то блеснуло в воздухе. Присмотревшись, Ран увидел вращающийся в воздухе небольшой цилиндр — он летел по пологой дуге прямо к лестнице, у которой они стояли. Мозг опознал увиденный предмет раньше, чем успел сформулироваться слово.

— Ложись! — крикнул он и кинулся к Шенон

Тайвин повалил её на пол, закрыл голову руками. Спустя секунду граната ударилась о ступени, отскочила и покатилась несколько метров в их сторону по полу к подножью лестницы.

Звук оглушительного хлопка ударил по ушам так, что на секунду вокруг них не осталось ничего кроме болезненного звона. Ослепительная вспышка ударила по глазам даже сквозь закрытые веки. Тайвин лежал на полу и не слышал собственного дыхания.

А когда слух наконец вернулся, снизу пришёл вой. Глубокий и многочисленный. Не один голос, а сотни. Разом, как будто что-то включили. И следом — топот множества ног по металлическому полу. Нарастающий и приближающийся.

Тайвин резко поднялся на ноги. Голова гудела, даже после столь не близкого взрыва гранаты на втором этаже. Но встать и даже не упасть он смог. И сразу же посмотрел вниз через перила.

— Бежим! — выкрикнул он и схватив Шенон за руку, потащил её следом за собой.

Они бросились бежать по третьему уровню обратно — туда, откуда пришли. Сзади уже слышалось, как эти твари карабкаются по лестницам — не быстро, но их было много. И что ещё хуже, похоже что они вообще не останавливались. Тайвин бежал и думал только о направлении. В его мыслях не осталось даже места злости на ублюдков, которые использовали их, как приманку.

Что поразительно, Мерссер бежал рядом. Неожиданно быстро для человека его вида и возраста, хотя тут имелась и не малая заслуга Дилана. Старк держал учёного за локоть и воротник халата, буквально толкая его перед собой.

Галерея сделала поворот. Дилан первым влетел в него и едва не столкнулся с заражённым, который вышел из бокового прохода прямо на ни. Дилан отшатнулся в сторону, резко тормозя Мерсера. Тайвин же и не подумал замедлиться. Лишь толкнул Шенон назад, а сам врезался в отдалённо напоминающую человека тварь плечом.

Они врезались в перила. Чувствуя, как его пытаются схватить, Тайвин подхватил выродка за ноги и перекинул через перила. Тело улетело вниз с хриплым стоном и упало с отвратительным влажным шлепком.

Глянув вниз, Ран сначала заметил багряное пятно на полу, а через мгновение, в дальнем конце зала первого этажа мелькнули три силуэта в броне. Десантники бежали к выходу, даже не оглядываясь. Тайвин смотрел на них долю секунды и отвёл взгляд. Сейчас у него не было времени даже для того, чтобы проклинать их.

— Вверх! — приказал он. — Бегите на четвёртый!

Они свернули к лестнице, ведущей выше. Шенон споткнулась на ступенях, но Тайвин успел подхватить её. На четвёртом этаже Дилан навалился на дверь в боковой коридор, но та оказалась заперта. Ударил плечом, но она и не подумала поддаться.

— Сюда бесполезно, — сказал Тайвин, оглядываясь по сторонам. — Нужно дальше!

Галерея. Перила. Снизу уже лезли на третий уровень. Секунды.

Мерссер вдруг резко остановился. Настолько, что следоаввший рядом с ним Старк пролетел мимо, а сам Тайвин чуть не врезался в него.

— Какого…

Но Мерссер уже шёл — быстро, целенаправленно, совсем не так, как минуту назад. Что-то в нём изменилось. Безумие не ушло, нет, но в мужчине словно проснулась какая-то целеустремлённая бодрость. Как у человека, который точно знал, куда он направляется, чего раньше ха бормочущем стариком заметно не было.

— Сюда, — пробормотал он. — Я знаю, я знаю. Проход. Он должен

— Какой ещё проход, мать твою! — рявкнул Тайвин, догоняя учёного.

— В место, где спят ангелы, — с видом блаженного сумасшедшего ответил ему Мерссер и подойдя к одной из дверей, коснулся панели. Створки разъехались в стороны и учёный тут же зашёл внутрь.

Не имея других вариантов, Тайвин бросился следом, жестом приказав следовать за собой остальным и бросив взгляд на табличку у двери. Кабинет принадлежал какому-то Фридриху Маккинли.

Дилан уже закрывал дверь за ними и судя по всему что-то сделал с панелью замка, уж больно быстро закрылись двери.

— Я их заблокировал, — сообщил он и судя по всему сделал это очень во время.

Снаружи раздался топот множества ног, а следом за ними последовали удары в дверь. Тупые, ритмичные и не обещающие ничего хорошего.

Тайвин огляделся по сторонам. Они находились в просторном кабинете. Широкие окна во всю стену — за ними открывался вид на внутреннее пространство административного блока, на нижние уровни, где сейчас двигалась толпа. Стол, несколько кресел, полки с документацией. Один выход — тот, через который они только что зашли и заперли.

Его взгляд наткнулся на Шенон. Бледная женщина стояла у стены, прижав руки к груди. Дыхание частое, глаза — Тайвин посмотрел на неё и понял, что она сейчас должно быть на грани. Дилан подошёл к ней и что-то говорил вполголоса. Наверное, пытался успокоить.

Тайвин отвернулся. Это конец, с каким-то спокойным и очень мрачным фатализмом подумал он. К собственному удивлению почти отстранённо. Это чувство почти можно было назвать смирением. Теперь либо до них доберутся, либо голод или…

Заметив, что Мерссер стоял у дальней стены и водил по ней руками, Тайвин направился к нему. Медленно, методично, пальцы учёного скользили по поверхности, будто проверяя каждый сантиметр. Взгляд у Мерсера снова стал отсутствующий, губы шевелятся, беззвучно повторяя едва слышные словав

Тайвин смотрел на учёного и думал о том, что даже сейчас, в самом конце, этот человек продолжает делать что-то своё, понятное только ему. И в тот момент, когда он хотел было уже отвернуться, Мерссер неожиданно вскрикнул. Негромко, почти радостно, как ребёнок, нашедший потерянную вещь. Он повернулся к ним с широкой улыбкой. Потом снова к стене — нажал на что-то в пустом на вид месте.

Часть стеновой панели отъехала в сторону. Тихо, без единого скрипа, открывая проход. Коридор. Узкий, тёмный, уходящий куда-то вперёд.

— Я же говорил, — повторил Мерссер, поворачиваясь к ним. — Это путь. К месту, где спят ангелы…

— Что там… — начал Дилан.

— Потом! — Тайвин уже шёл к Мерссеру. Взял его за локоть и толкнул в сторону прохода. — Уходим. Или ты хочешь остаться тут навсегда?

Глава 18

«Непонимание»

— Капитан! Мне нужно, чтобы вы срочно спустились сюда!

Прошёл почти час с того момента, как Максвелл, Бренан и его люди спустились из исследовательского комплекса на лабораторные и производственные уровни. Александр не особенно беспокоился, так как каждые пять минут получал доклады от Тайлера о ходе продвижения. Он знал, что они не встретили никакого сопротивления. Более того, они не наткнулись ни на заражённых, ни на тех тварей, которых описывал им Демченко с его людьми.

Выжившие из отряда Вячеслава наконец смогли соединиться с основными силами. Как только они проникли в барабан, Александр распорядился, чтобы за ними отправили один из «Скорпионов» и доставили сюда. А после этого подробно расспросил самого Демченко и его людей о случившемся. И рассказы их, мягко говоря, вызывали дрожь. А на фоне того, что у некоторых из его людей стали появляться первые симптомы — слегка повысившаяся температура и головные боли, не думать о том, какая участь может их всех ждать, становилось почти невозможно.

Но сейчас все мысли Зарина занимал встревоженный голос Максвелла, прозвучавший из коммуникатора.

— Что у вас случилось, сержант? Вы столкнулись с…

— Нет, сэр, — сразу же ответил тот. — Противника нет, здесь всё чисто, и мы уже оцепили периметр. Но доктор Бренан… короче, вам лучше спуститься сюда и поговорить с ней. Она очень настаивает на этом.

— Ясно, я скоро буду.

Тихо выругавшись, Александр направился по коридору в сторону грузовых лифтов, которые ранее использовали Максвелл и остальные для спуска вниз. Его уже охраняли двое десантников, тщательно следя за тем, чтобы никто не попытался спуститься вниз без разрешения от Зарина или Максвелла. И ведь пытались. Карличенко и его люди в течение тридцати минут мурыжили и допрашивали найденных на станции людей, заваливая их вопросами. В частности, как смог понять из обрывков разговора сам Александр, в первую очередь Карличенко интересовали две фигуры. Фридрих Маккинли, являющийся главным директором «Агенора» — именно директором, поскольку колония была переоборудована в автономную исследовательскую станцию и по сути являлась гражданским объектом. По крайней мере де-факто. Вторым был доктор Мерсер — глава группы учёных. Именно ему подчинялась Бренан, точнее входила в одну из исследовательских групп.

Когда майор не смог обнаружить ни первого, ни второго, он изъявил крайне острое желание пообщаться с Николь, но Зарин пресёк это на корню, сославшись, что в данный момент она занята и он лично представит их друг другу, как только женщина закончит свою работу.

В тот момент Александр считал, что Карличенко будет стоять на своём и непременно пойдёт против его приказов, потребовав, чтобы Зарин привёл ему Николь… но это не случилось. И подобная сговорчивость Александра ненадолго поставила в тупик.

Где-то глубоко в голове ему начало казаться, что когда адмирал давал ему расклад по предстоящей миссии, то умолчал о, скажем так, некоторых её деталях. И это начинало раздражать.

Зайдя в просторную кабину лифта, Зарин нажал на кнопку. Двери закрылись, и лифт начал спуск. Впрочем, подобное утверждение было не совсем верным, так как кабина просто начала смещаться ближе к внешней части барабана. Конструкция колонии позволяла разместить все опасные производства и исследовательские объекты таким образом, чтобы их можно было быстро и без вреда для остальной структуры выбросить в открытый космос, просто отстыковав представляющую опасность для остальной станции секцию. Удобно и вполне себе безопасно. Приданное вращением барабана ускорение само по себе отбросит опасную часть подальше без необходимости в дополнительном маневрировании.

Но сейчас это беспокоило его не так sehr, как сообщение Максвелла. Тайлер не сказал, почему Николь хотела его видеть, но уже сейчас, пока он спускался на лифте, в голове одна за другой начали появляться крайне неприятные и гнетущие мысли.

И все они начинались с одного и того же — возникли проблемы. Если она так

Пятый внешний уровень встретил его чистотой и почти полной тишиной. Лишь негромкий, но всё равно заметный гул выделялся на общем фоне. Системы вентиляции здесь работали отдельно от остальной колонии, и это чувствовалось сразу.

Двое десантников встретили его на выходе из лифта и пристроились по бокам без лишних слов — Максвелл, судя по всему, успел выстроить здесь что-то вроде периметра за то время, пока Зарин занимался Карличенко, что само по себе было весьма правильным решением. Пока они шли по коридору, Александр осматривался по сторонам.

Производственный комплекс не был похож на то, что он привык видеть на военных объектах — там всё строилось на функциональности и аскетичном минимализме. Практичность ставилась во главу угла, чтобы всё работало и ничто не мешало процессу. Здесь же всё оказалось несколько иначе. Сразу чувствовались вложенные в это место деньги, как бы глупо это ни прозвучало. Вот прямо в каждой детали — не выставочно и уж точно не для показа, а именно так, как бывает в тех редких случаях, когда финансирование позволяло купить лучшее и никто не станет вам возражать.

Стены облицованы полимерными панелями с интегрированными сенсорными экранами — большинство сейчас показывали технические параметры в режиме ожидания, но даже в этом режиме было видно, сколько данных они способны обрабатывать одновременно. Пол — противоударное покрытие с разметкой зон доступа. Потолок — сплошная система освещения, которая, кажется, вовсе не давала теней.

Они миновали первый коридор, затем шлюз — автоматический, с биометрической панелью сбоку. Зарин обратил внимание, что Максвелл уже переопределил доступ: панель светилась зелёным на военный идентификатор, не на гражданский.

За шлюзом, сразу после небольшого коридора, ему открылся основной производственный зал. Зарин даже остановился на секунду. Тайлер кратко описал ему это место, но, увидев его собственными глазами, Александр всё равно оказался впечатлён. Место это оказалось огромным. Вдоль стен — ряды биореакторов, матовые цилиндры высотой в два человеческих роста, соединённые между собой сетью трубопроводов с прозрачными секциями. Центральную часть занимали аналитические стойки с оборудованием, которое Зарин не взялся бы называть даже приблизительно. Один из экранов над центральной стойкой показывал молекулярные модели.

Даже сейчас, без персонала, практически в полной тишине, комплекс выглядел живым. Мигание индикаторов. Звуки работы насосов где-то глубоко внутри системы. Температурные датчики на биореакторах показывали стабильные значения, явно отслеживая все процессы.

Тут и идиоту станет понятно, что сюда действительно вложили огромные деньги. Не в оборудование даже — в саму концепцию. Это был не исследовательский пункт на отдалённой колонии. Это был полноценный производственный комплекс, способный работать автономно.

Десантники провели его дальше — мимо стоек, мимо реакторов, через ещё один шлюз в боковой коридор. И, к удивлению самого Александра, остановились у двери лаборатории.

Максвелл стоял внутри у дальней стены, скрестив руки. Бренан в этот момент сидела за рабочим местом и что-то быстро вводила на сенсорной панели. Несколько других экранов уже светились данными.

Зарин обвёл взглядом помещение.

— Кажется, я посылал вас в производственный сектор, — сказал он, обводя взглядом это место.

Бренан подняла голову. В её взгляде было то особое выражение человека, который нашёл что-то неожиданное и ещё не решил, хорошая это новость или плохая.

— Мы там были, — сказала она. — Капитан, подойдите. Мне нужен образец.

— Какой ещё образец? — не сразу понял Зарин.

— Вашей крови, — сообщила Бренан. — Я же могу взять её с медицинского монитора вашего скафандра? Или, если хотите, то можем сделать это по старинке.

С этими словами она продемонстрировала ему небольшой инъектор для забора биоматериала, чем ещё больше запутала Зарина.

— Доктор, прошу прощения, но, кажется, я послал вас сюда не для того, чтобы вы ставили опыты, а…

— Вы здоровы, капитан.

Александру потребовалось несколько секунд для того, чтобы понять смысл сказанных ею слов.

— Что?

— Белок, — сказала Бренан. — Он утратил активность.

— В каком смысле, утратил активность? — осторожно переспросил Александр, боясь, что его вопрос спугнёт удачу. — Он что, исчез?

В этот момент Бренан посмотрела на него, как на идиота, а затем, похоже, всё-таки вспомнила о существовании некоторых отличий в профессиях.

— Вы должны понять одну важную вещь, — спустя небольшую паузу заговорила она. — Прото-прион не исчез. Он… люди, которые разбираются, обычно привыкли говорить что-то вроде: «инфекция ослабла», «вирус выдохся».

— А это не так?

— Это абсолютно неверно, — с нажимом ответила Бренан. — Поймите простую вещь. Сейчас мы не имеем дела с живым организмом. Он не мутировал в привычном смысле и не был побеждён иммунитетом. Проблема… она гораздо сложнее, и я не могу понять, почему так произошло.

Николь отодвинулась от монитора и откинулась на спинку своего кресла.

— Когда произошла первая вспышка, я могу предположить, что в атмосферу станции каким-то образом попало огромное количество так называемой первичной формы белка.

— Каким-то образом? — вслед за ней повторил Зарин, даже не пытаясь скрыть своего скепсиса. — Что вы имеете в виду?

— То, что я понятия не имею, что именно вызвало первичную вспышку заражения, — резко ответила Николь, и в её голосе прорезалась злоба. — Но теперь я знаю, что именно эта первоначальная форма была по-настоящему опасна. Скорее всего, на тот момент её структура находилась в крайне нестабильном, но… я бы сказала, что она была в очень активном состоянии. Она легко проникала через слизистые оболочки, проходила через альвеолы лёгких, связывалась с клеточными белками и практически мгновенно запускала каскад конформационного заражения…

— Да, я помню, — прервал её Зарин. — Вы говорили, что он настолько мелкий, что системы фильтрации в нашей броне и скафах его не задержат…

— Именно! Именно поэтому заражение распространялось так быстро. Людям даже не требовался прямой контакт друг с другом. Достаточно было просто дышать одним воздухом.

— А теперь вы говорите, что он стал… что? Незаразен?

На лице женщины появились сомнения, которых так боялся Александр.

— Это не совсем так, — уклончиво ответила она. — Если позволите, то я возьму у вас образец, чтобы убедиться? У сержанта и его людей я это уже сделала.

Бросив на стоящего у стены Максвелла короткий взгляд, Александр получил в ответ утвердительный кивок.

— Ладно, доктор. Делайте.

Процесс не занял много времени. Бренан просто подключилась к встроенному в его скафандр медицинскому монитору и быстро взяла образец крови. Всё, что почувствовал Александр, — небольшой укол в районе бедра, но болезненные ощущения исчезли уже через секунду.

Дальше началось мучительное ожидание, пока доктор изучала образец.

— Как я и думала, — наконец проговорила Бренан, отодвигаясь от экрана, куда выводились данные.

— Что там?

— Как я и говорила, белок был активен, но у этой активности была своя цена. Смотрите.

Она коснулась проектора, и голографический дисплей повернулся к Зарину.

— Первичная форма прото-приона оказалась метастабильной. Понимаете? Хотя, о чём это я? Конечно же нет…

— Рад, что вы сделали этот вывод за меня, доктор, — фыркнул Зарин, подойдя ближе к дисплею. — На что я смотрю?

— На то, что осталось в вашей крови, капитан. Я заметила это ещё когда мы изучали его в лабораториях, но не придала тогда этому значения. Изначально его структура была слишком сложной, слишком… «напряжённой», скажем так, с энергетической точки зрения.

— В каком смысле?

— В прямом. Я сравнила образцы с теми записями, что имелись у нас до происшествия. После заражения внутри живого организма это активное состояние поддерживалось клеточной средой — температурой, ионным составом, взаимодействием с белками организма. Но вне тканей… я не знаю, как точно это объяснить, но выглядит так, будто белок начал постепенно терять нужную конфигурацию.

— Он просто ослаб с течением времени? — задумчиво спросил Зарин, но Николь тут же покачала головой.

— Не совсем. Мы называем это конформационным дрейфом. Смотрите: сначала изменения были минимальными. Отдельные участки поверхности белка смещались, нарушалась геометрия активных центров. Затем начали разрушаться структуры, отвечавшие за проникновение через клеточные мембраны. В конечном итоге большая часть прото-приона, находившегося в аэрозольном состоянии, перешла в деградировавшую форму.

В этот момент Александр вспомнил доклады десантников и части высадившегося на «Ганнибал» персонала, которые уже сообщали о плохом самочувствии. Он заранее оповестил Монтойю, сообщив ему все подробности. Главный корабельный врач отнёсся к этому делу со всей серьёзностью.

— То есть он стал незаразным?

— Нет, не стал, капитан, — явно старательно сдерживая своё раздражение, проговорила Николь, вставая с кресла. — Он всё ещё оставался прионом. Всё ещё мог взаимодействовать с тканями. Но он больше не способен эффективно инициировать полноценное заражение через дыхательные пути.

— Проще говоря, воздух перестал быть главным источником угрозы.

— Именно. Однако внутри уже заражённых организмов ситуация совершенно иная. Ткани носителя продолжают поддерживать активную formу белка. Нервная ткань, кровь, лимфа, слюна — всё это работает как своеобразный биологический инкубатор. Пока организм жив, прото-прион сохраняет первоначальную структуру и остаётся полностью функциональным. Именно поэтому любой контакт с кровью или попадание биоматериала в открытые раны по-прежнему смертельно опасны, капитан. В этом случае человек получает не деградировавшие аэрозольные остатки, а полноценный активный комплекс, способный снова запустить весь цикл изменений.

Она замолчала, в задумчивости снова уставившись на экран. Зарин понял далеко не всё из её объяснений, но самое главное уловил — его люди вне опасности. На всякий случай он даже уточнил это, сообщив о первых признаках болезни, замеченных у его людей.

— Всё в порядке, капитан. Белок больше не способен сделать то, о чём я вам говорила, но он всё ещё остаётся инородной частицей, и ваш организм реагирует на это. Но…

Она замолчала, а выражение на её лице стало слишком напряжённым.

— Что-то не так?

— Я не уверена…

— Доктор, — Александр подошёл к ней и чуть наклонился. — Если вы что-то знаете, то скажите. Мы тут с вами на одной лодке застряли, и если это опасно для моих людей, то…

— Это не опасно для ваших людей, — отмахнулась она. — Проблема не в вас, а в этом чёртовом белке.

— В каком смысле?

— В прямом. Мы собирали результаты анализов. Я лично их просматривала и сейчас сравнила с образцами из вашей крови и крови людей сержанта. Они… я не знаю, как это объяснить, но они выглядят слишком упорядоченно, чтобы быть обычной деградацией белка. До этого момента у меня не было оборудования, чтобы проверить, а сейчас, когда я могу сравнить, это видно. Аэрозольная форма приона не разрушалась хаотично, капитан.

Опять же, самому Зарину это ничего не сказало, но вид напряжённого выражения лица женщины заставил его отнестись к этому серьёзнее.

— И что это значит?

— Она будто последовательно переходила в другое конформационное состояние. Активные участки, отвечавшие за связывание с клеточными белками и запуск каскадного пересворачивания, постепенно теряли пространственную стабильность под воздействием кислорода. При этом сама белковая структура сохранялась, но становилась практически инертной для аэрозольного заражения. Это не было похоже на естественный износ. Слишком точно, слишком… это выглядит слишком предсказуемо. Вот, смотрите. Я прогнала симуляцию ещё до вашего прихода.

Она указала на дисплей. Александр присмотрелся к картинке, но не особо что-то понял. Лишь то, что программа имела ускорение по времени. Очень большое ускорение. Всего за тридцать секунд в реальном времени в симуляции прошло тридцать стандартных суток.

— Мы не смогли заметить этого раньше, — сказала Николь с таким видом, будто оправдывалась. — Мы работали в стерильных условиях, без доступа кислорода к образцу, в закрытых боксах. Да и на тот момент у нас банально не было возможности задуматься о том, что молекулы кислорода окажут такое влияние.

— Доктор, вы можете уже сказать нормальным языком, на что именно я смотрю? Потому что я ничего не…

— Это выглядит искусственно! — вскинулась она. — Понимаете? Это как встроенный механизм самоликвидации — своеобразный биологический предохранитель, ограничивающий продолжительность активной фазы инфекции.

— То есть…

— То есть этот белок имеет искусственное происхождение с заранее заложенной в него программой, — закончила за него Бренан. — Его специально сделали таким.

А вот это открытие Зарину уже совсем не понравилось. Но сказать он ничего не успел. Коммуникатор вызвал его, и, судя по тому, как повернулась в сторону закрытая шлемом голова Максвелла, не его одного.

— Что случилось? — спросил Зарин.

— У нас проблемы, сэр. Очень большие проблемы…

Глава 19

«Колыбель ангелов»

— Мерсер! — позвал Тайвин, но старик не ответил. Он даже не обернулся. — Эй, куда мы идём?

И вновь он не получил никакого ответа кроме неразборчивого бормотания.

— Может, он окончательно рехнулся? — предположил идущий рядом Дилан.

— Может быть, — тяжело вздохнул Тайвин.

Но на этот счёт у него имелись определённые сомнения. В тот момент, когда учёный нашёл проход, скрытый в стене кабинета, по крайней мере на несколько секунд Тайвину показалось, что к нему вернулось сознание. Сейчас же он снова будто вернулся к тому поведению, которое было у него в момент их первой встречи.

Тайвин шёл и смотрел на старика. На сутулую спину, на растрёпанные седые волосы, на руки, которые иногда поднимались

Несколько раз они проходили мимо закрытых гермодверей. Мерсер не останавливался — шёл мимо, не глядя, словно этих дверей не существовало. Тайвин отмечал их взглядом, мысленно отмечая, что каждая из них была высшего класса защиты, и шёл дальше. До тех пор, пока коридор не закончился тупиком.

Вернее — дверями лифта. Широкими, металлическими, с электронной панелью сбоку. Пока Ран и остальные остановились, Мерсер целенаправленно подошёл к ней и просто прикоснулся ладонью. Панель тут же загорелась зелёным.

— С возвращением, доктор Мерсер, — произнёс компьютерный голос.

— Идите за мной, — пробормотал Мерсер и шагнул в открывшуюся кабину. — Я покажу вам… покажу всё…

Шенон уже хотела было сделать шаг внутрь лифта, но Тайвин остановил её рукой и сам не двинулся с места.

— Куда ведёт этот лифт?

Мерсер обернулся и растерянно уставился на него. Впрочем, сбитое с толку выражение не долго продержалось на его лице. Уже через секунду его сменила улыбка человека, который вспомнил что-то давнее и хорошее.

— В колыбель, — сказал он.

Дилан бросил усталый взгляд на Тайвин и лишь пожал плечами, после чего зашёл в кабину, и Шенон сразу же шагнула следом. Рану не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Не оставаться же здесь в полном одиночестве.

Дождавшись, когда все они зайдут, Мерсер нажал кнопку, но лифт не двинулся.

— Обнаружено присутствие неавторизованных пользователей, — сообщил компьютерный голос. — В доступе в комплекс отказано.

Мерсер посмотрел на панель и тихо выругался. Не так, как раньше. В этот раз вместо недовольного бормотания он едва ли не зашипел тихим злым голосом. Потом прервался, сделал глубокий вдох и произнёс. К удивлению Тайвина, в этот момент его голос снова оказался другим. Чёткий и осознанный, как будто этот человек на секунду вернулся из того места, где находился.

— Приоритет доступа «альфа». Отмена блокировки.

Пауза. Система обрабатывала команду.

— Приоритет подтверждён. Блокировка снята.

Кабина закрыла двери и пошла вниз.

Тайвин стоял и смотрел на Мерсера. Тот снова смотрел в никуда — улыбался чему-то своему, водил пальцем по металлической стене кабины. Момент ясности прошёл так же быстро, как наступил.

Дилан придвинулся ближе и тихо сказал:

— Ты заметил? — спросил он, явно имея в виду резкие изменения в поведении их провожатого.

— Заметил, — так же тихо ответил Тайвин.

Больше они не говорили. Лифт опускался. Цифры на индикаторе шли вниз — дальше, чем Тайвин ожидал. Потом остановились.

Двери открылись. Мерсер вышел первым. Тайвин — следом, но почти сразу же остановился.

Коридор здесь был другим. Не технический, по которому они прошли к лифту, не административный — что-то принципиально иное. Чистый, ровный, с белым освещением без единого мигания. Пол без царапин. Панели на стенах — новые, без следов времени.

— Идёмте, идёмте, — бормотал Мерсер, поторапливая их и уже уходя вперёд. — Покажу вам. Прекрасное. Все должны это увидеть…

Дилан и Тайвин переглянулись. Потом переглянулись с Шенон. Тайвин лишь молча пожал плечами, как бы спрашивая — а какой у них выбор? Так что он пошёл за стариком.

Коридор вывел их на широкую галерею. Ран не сразу понял, что именно он видит. Галерея шла вдоль стены, и с одной стороны протянулись сплошные прозрачные панели от пола до потолка, а за ними открывались помещения. Не коридоры, а скорее отдельные блоки, один за другим, каждый со своим оборудованием.

Первый блок занимала лаборатория. Длинные рабочие столы, центрифуги, аналитические установки. Чисто, аккуратно, всё выглядело так, словно персонал вышел час назад и скоро вернётся. Экраны на стенах светились в режиме ожидания.

Второй блок — автоклавы. Несколько рядов, крупные, промышленного класса. Рядом — стойки с маркированными контейнерами. Медицинское оборудование, явно не для исследований на клеточном уровне — для работы с чем-то большим.

А вот когда Тайвин увидел, что именно находилось в третьем блоке, то невольно замедлил шаг.

Внутри помещения за прозрачной преградой стояли маточные репликаторы.

Он узнал их практически сразу. Не столько из-за того, что видел в каком-то справочнике, а потому что именно в таком они с женой растили их сына. Та же форма резервуаров, лишь чуть-чуть отличающаяся от тех, что использовались в Рейне. Похожие мониторы для мониторинга параметров сбоку, та же система трубопроводов. Только здесь их было много. Очень много. Ряд за рядом, все одинаковые, все пустые сейчас. Индикаторы на части из них светились — системы поддержания среды работали вхолостую. Шенон, похоже, тоже узнала оборудование и остановилась рядом с ним.

— Это же…

— Да, — кивнул Тайвин. — Только я не понимаю, зачем они здесь.

— Мерсер уходит, — сказал Старк и указал головой дальше по коридору.

И правда, старик не сбавлял шага и уходил дальше по коридору.

— Пошли, — вздохнул Ран. — Нужно его догнать.

Они шли дальше. Блок за блоком. И чем дальше они шли, тем отчётливее складывалась картина. Оборудование для забора биоматериала. Изолированные боксы с системами жизнеобеспечения — достаточно большие для человека. Операционный стол за прозрачной панелью, с фиксаторами для рук и ног.

Тайвин замедлился и посмотрел на операционный стол и подумал о том, что всё это оборудование было очень дорогим. Очень современным. И, похоже, что это место было построено в первую очередь для работы с людьми. Не для лечения, а именно для работы.

— Мерсер, — позвал он.

Старик шёл впереди, не останавливаясь. Даже не обратил внимания на окрик.

— Мерсер. — Тайвин догнал him и взял за плечо. — Что это место? Чем вы здесь занимались⁈

Мерсер посмотрел на него. В глазах — та самая улыбка, тихая и отсутствующая.

— Колыбель, — сказал он. — Я же говорил вам…

Сказав это, он высвободил свою руку из хватки и указал на дальнюю часть коридора, которая заканчивалась двойными створками дверей.

— Я должен забрать их, — произнёс он. — Вы обещали мне! Вы обещали, что заберёте… Да. Но я должен забрать. Да, обязан. Я обещал, что заберу их. Они требовали, чтобы я это делал…

Бормоча себе под нос, старик пошёл по коридору в сторону дверей, и Тайвину с остальными не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

Тем временем Мерсер подошёл к дверям и коснулся панели.

— Ожидайте стабилизации давления, — произнёс синтезированный компьютерный голос. На экране рядом с панелью появилась строка предупреждения: герметичный отсек, отсутствие атмосферы внутри.

Тайвин прочитал и мысленно отметил

На то, чтобы давление выровнялось, ушло примерно тридцать секунд, после чего герметичные створки разошлись в стороны. Скрытое за ними помещение оказалось не очень большим — что-то среднее между конференц-залом и просторным рабочим кабинетом. Два стола с терминалами, голографические дисплеи над ними, несколько застеклённых витрин вдоль стены с маркированными образцами внутри. И всё это под светом ровного и холодного белого освещения. Мерсер вошёл внутрь с такой уверенностью, будто направлялся к себе домой.

А вот Тайвин переступать порог не торопился. Что-то внутри него подсказывало, что это может оказаться плохой идеей. Тем не менее, он не остался стоять на месте и вошёл внутрь, когда мимо него прошёл Старк. И почти сразу же почувствовал. Не сильно. Запах едва ощущался. Тайвин огляделся по сторонам, пока Мерсер уже шёл к одному из столов — целенаправленно, без бормотания, словно точно знал, что ищет.

А вот Тайвин посмотрел на второй стол, который стоял напротив того, к которому подошёл старик. И в отличие от него, это место оказалось занято — в кресле сидело тело. Оно обмякло, просело и немного съехало в сторону, с опущенной головой. Под креслом — лужа, давно высохшая и потемневшая до почти чёрного. Само тело выглядело странно — сухим, почти мумифицированным. Тайвин понял почему. Без воздуха разложение шло иначе. Или почти не шло.

Он подошёл ближе.

На спинке кресла висел халат. На нагрудном кармане — табличка. Он наклонился и прочитал.

Директор Фридрих Маккинли.

— Я видел это имя на… — начал Старк.

— Да, — сказал Тайвин, не дав ему договорить. — Тот кабинет, куда привёл нас Мерсер.

Он продолжил осматривать тело. Причина смерти была очевидна, как день, — небольшое входное отверстие в правом виске. Причина его появления тоже нашлась быстро. Под креслом, прямо под свешенной правой рукой, на полу лежал пистолет. Небольшой и не особо мощный, явно гражданская модель.

— Он что… вышиб себе мозги? — удивлённо спросил Старк.

Тайвин нагнулся, поднял пистолет и проверил — магазин неполный, одного патрона не хватало. Передёрнул затвор на всякий случай. Оружие было в порядке.

— Учитывая всё, что здесь происходит, — хмыкнул он, — не самый плохой вариант. Особенно если вспомнить о том, что…

Тайвин оборвал себя на полуслове, когда воздух прорезал наполненный ужасом женский крик. Они с Диланом переглянулись.

— Шенон, — только и успел сказать Старк, и они оба бросились назад в коридор.

Женщины нигде не было. Оглядевшись по сторонам, Тайвин заметил уходящую в бок часть коридора и побежал туда. Дилан не отставал от него ни на шаг. Они резко свернули в боковой проход и побежали по нему, пока Ран мысленно проклинал себя за то, что выпустил женщину из виду.

Шенон нашлась за поворотом. Она стояла, прижавшись к стене напротив одной из множества широких, от пола до потолка смотровых панелей, в ужасе глядя на то, что находилось за стеклом.

— Шенон! — Старк резко затормозил рядом с ней, схватив женщину за плечи. — Что с тобой⁈ Что случ…

— Старк!

— Тайвин, она не ранена, она…

— Заткнись, — пробормотал он.

Тайвин не сразу понял, что именно он видит. Ему потребовалось по меньшей мере с десяток секунд для того, чтобы его сознание зацепилось и смогло осознать открывшуюся его взгляду картину.

Зал за прозрачной смотровой панелью был высоким — метров десять, не меньше. И весь он был заставлен колбами. Рядами, ярусами, от пола до потолка — одинаковые стеклянные цилиндры, заполненные мутноватой питательной средой, подсвеченные снизу холодным синеватым светом. Трубки и провода тянулись от каждой к общей системе — аккуратно, упорядоченно, как в хорошей лаборатории.

Но поразило его не это. Внутри колб находились дети.

Тайвин смотрел на них и не двигался. Даже не моргал. Рядом с ним замерли Дилан и Шенон — он это чувствовал, не глядя. Он знал, как выглядит ребёнок в репликаторе. Видел это не раз — своего сына на раннем этапе, когда врач показал им первые снимки. Это было странно и немного пугающе, как бывает пугающим всё незнакомое. Но тогда Тайвин прекрасно понимал, что за этим стояло что-то живое и правильное. Там находился его ребёнок. Под постоянным наблюдением приборов, способных выявить любое отклонение от нормы, любую проблему. Всё ради того, чтобы его ребёнок вырос сильным и здоровым.

Здесь же… здесь было нечто другое. Нечто настолько неправильное, что он не мог смотреть на них долго — взгляд соскальзывал, словно его мозг отказывался задерживаться на них. Но он всё равно заставлял себя смотреть, потому что разум требовал убедиться, что видит именно то, что видит.

Дети. Или то, что должно было ими стать. Тела с неправильными пропорциями — слишком длинные конечности, или слишком короткие, или их было больше, чем нужно. Головы неправильной формы. Позвоночники, изогнутые под углами, которые не предусматривались природой. Кожа — там, где она была — выглядела почти прозрачной, и сквозь неё просвечивали внутренности.

Но, что ещё хуже, некоторые из них двигались. Медленно, почти незаметно — не осмысленно, а скорее рефлекторно. Картина была настолько ужасающая и отвратительная, что Рана замутило.

— Господи, — тихо сказал Дилан. — Что… эти ублюдки тут вообще творили⁈

Шенон стояла чуть позади. Тайвин не оборачивался к ней — не хотел видеть её лицо прямо сейчас, потому что знал, что там увидит.

Вместо этого он смотрел на колбы и думал о маточных репликаторах в соседнем блоке. О том, как аккуратно они были расставлены. О том, сколько их там было.

Его сын сейчас был дома. С матерью. В безопасности.

Тайвин положил руку на стекло смотровой панели — не осознанно, просто рука сама нашла холодную поверхность — и отнял её через секунду.

— Зачем, — сказал он.

Вопрос вырвался из него сам по себе. Тайвин не ждал, что кто-то на него ответит. Где-то глубоко внутри он вообще не хотел, чтобы на него отвечали.

— Они прекрасны, правда? — раздался голос откуда-то сбоку.

Мерсер стоял рядом и смотрел на зал с тем же выражением, с которым смотрел на всё остальное. С тихой улыбкой. Как человек, который пришёл в место, которое любит.

Но долго она там не задержалась. Мерсер вскрикнул, когда Тайвин схватил его за одежду и с такой силой впечатал в стекло, что удерживаемые в его

— Прекрасны⁈ — рявкнул Ран ему в лицо, чувствуя, что начинает терять контроль. — Прекрасны⁈ Ты совсем больной⁈ Вы ставили опыты на детях…

— Нет! — тут же залепетал Мерсер. — Нет, нет, нет… они не дети, они…

Договорить он не успел. Тайвин резко оторвал его от стекла и развернул, после чего снова впечатал в прозрачную перегородку, но уже лицом.

— А это тогда кто⁈ — прорычал он ему практически в ухо. — Что вы здесь делали⁈

— Успокойтесь, я… я же сказал вам! — Мерсер закрутился, пытаясь вырваться из его хватки. — Я же говорил вам! Они…

— Они дети!

— Нет! Они не дети… они даже не люди! Они не имеют никакого отношения к нам! Прошу! Пожалуйста! Отпустите меня! Я могу всё объяснить!

Тайвин с трудом подавил желание взять пистолет, который всё ещё держал в руке, приставить к голове Мерссера и спустить курок. Ему потребовалось приложить огромное усилие для этого.

Вместо этого он оторвал учёного от стекла и швырнул его на пол.

— Кто они? — спросил он таким тоном, чтобы старику стало предельно ясно. Второй раз Тайвин спрашивать уже не будет.

— Они ангелы, — прошептал он, глядя ему в глаза с таким видом, будто только что раскрыл ему величайший секрет во всей вселенной. — Я могу вам показать. Правда. Вы всё поймёте. Обещаю, вы всё поймёте…

* * *

Мерсер провёл их по коридорам скрытого внутри колонии комплекса. Он шёл перед ними с блаженным бормотанием, лепеча что-то об ангелах и великой тайне. Повторял это снова и снова, пока они шли.

Им пришлось в очередной раз проехать на лифте — только в этот раз они явно поднялись, если верить информационной панели. В конце концов Мерсер привёл их в какое-то помещение. Впервые их не встретил ни яркий свет, ни белоснежные панели медицинских лабораторий. Но в этот раз Тайвин ощутил, будто впервые оказался в знакомой обстановке.

Больше всего это место напоминало ему нечто среднее между ремонтным корабельным доком и закрытым ангаром. И в целом он оказался недалёк от истины. Они вышли на небольшую, закрытую прозрачными панелями смотровую площадку, которая находилась на высоте нескольких этажей, давая хороший обзор на покоящийся внутри дока объект, удерживаемый массивными манипуляторами.

Первое, что понял Тайвин, когда увидел это, — корабль явно был повреждён. В некоторых местах секции обшивки отсутствовали вовсе, словно вырванные из корпуса. Порой не хватало целых кусков. Да и в целом он выглядел так, словно попал под плотный поток метеоритов или космического мусора. Ран однажды видел, что могли сделать разлетающиеся во все стороны космические обломки. Даже мелкие, но двигающиеся на огромной скорости, — и зрелище это было, мягко говоря, малоприятное.

Но эти мысли ненадолго задержались в его голове, когда Тайвин понял, что никогда в жизни не видел подобного корабля.

И не он один.

— Что это за штука? — изумлённо спросил Тайвин, подходя ближе к стеклу, за которым располагался док.

Больше всего он напоминал тёмное и узкое веретено, суженное с обоих концов и заметно расширяющееся к середине. При этом он не мог даже близко определить, где у этого корабля на корпусе находились привычные ему системы. Ни выделяющихся двигателей пространственной ориентации, ни сенсорных решёток, ничего, что могло бы указывать на установленные системы вооружения. Тайвин не видел вообще ничего знакомого. По виду эта штука была больше сотни метров в длину и своими размерами походила на небольшой эсминец.

— Что это за хрень? — не выдержав, спросил он.

— Это один из кораблей, который уничтожил Седьмую Дальнюю экспедицию, — прошептал Мерсер, с любовью глядя на покоящийся за стеклом корабль. Точнее, то, что от него осталось…

— Чушь, Седьмая Дальняя пропала без вести, — фыркнул Ран, а когда Тайвин посмотрел на него с удивлением, пожал плечами. — Я в детстве хотел быть исследователем.

— И где в итоге оказался, — проворчал Тайвин, вновь поворачиваясь к этой штуке за стеклом.

Мерсер засмеялся. Тихо, почти про себя — но в этом смехе было что-то, от чего по коже шли мурашки. Не злость, не торжество. Просто веселье человека, которому смешно от чужого незнания.

— Никто её не терял, — сказал он. — Её уничтожили! Один корабль из состава экспедиции успел уйти. Выжил. Дошёл. — Он указал за стекло. — Это сделал именно такой, как этот. Только больше. Всего один корабль — и вся экспедиция была уничтожена.

— Один корабль не может уничтожить целую экспедицию, — сказал Тайвин. — Уж точно не так, чтобы никто не мог спастись.

Он слишком хорошо понимал, что говорит. Военный опыт подсказывал ему, что даже если бы это был современный дредноут, всё равно он не смог бы устроить засаду таким образом, чтобы перехватить целую экспедицию в одиночку.

Но Мерсер в ответ на его слова лишь засмеялся — громко и насмешливо, и в смехе этом появились те безумные нотки, которые Тайвин уже научился слышать.

— Вы не понимаете, — произнёс он. — Вы просто не можете этого понять, потому что они не люди. И никогда ими не были.

Тайвин замолчал.

Что-то щёлкнуло. Не мысль даже — просто какая-то часть его сознания, которая до этого момента отбрасывала очевидное как невозможное, вдруг перестала это делать. Он повернул голову и снова посмотрел на корабль за стеклом. На форму, которая не была человеческой. На повреждения, которые не были случайными.

Они не люди.

Никогда ими не были.

Мерсер смотрел на него. На выражение его лица — и кивнул. Медленно, с удовлетворением учителя, дождавшегося нужного момента.

— Именно, — сказал он. — Мы не одни в этом мире, как привыкли думать. Совсем не одни.

Он начал говорить — быстро, почти захлёбываясь словами, как человек, который слишком долго молчал об этом. Обломки нашли на одной из лун — дальней, безымянной. Доставили сюда в условиях полной секретности. Изучали годами. И на борту нашли законсервированные образцы. И прион.

— Я сообщил это Фонду сразу же, как сделал открытие, — сказал он, глядя на удерживаемые в доке обломки. — Это… это творение, этот белок — настоящее произведение искусства. Такой аккуратный. Такой продуманный. Такой… функциональный.

— О чём ты говоришь, мать твою⁈ — не выдержав, рявкнул Дилан.

Но Мерсер его не слышал. Он уже ходил из стороны в сторону, и речь становилась всё быстрее, всё менее разборчивой.

— Я просматривал запись раз за разом. Снова и снова, — сбивчиво проговорил он. — Они посланники, понимаете? Я долго пытался понять, что означали слова из той записи.

Он резко остановился. Поднял голову. Посмотрел прямо на Тайвина.

— Я тоже захотел услышать его.

— Пение, — ответил Мерсер с таким видом, словно это должно было всё объяснить. — Пение ангелов. И я услышал его.

Он говорил дальше. Про образцы на борту. Про попытки вернуть их к жизни. Генетическая структура не удерживалась — распадалась, становилась нестабильной. И тогда он понял, что нужен прион. Его возможности позволили бы обойти все трудности. Но нужны были данные. Много данных.

— То есть те дети…

— Моя неудачная попытка, — сокрушённо ответил Мерсер. — Я столько сил приложил к тому, чтобы снова позволить им петь… столько сил, и всё впустую. И тогда я понял, что нужно использовать прион иначе. Но мне не хватало подопытных, чтобы собрать данные. Пришлось импровизировать.

По спине Тайвина прошёл холод.

— Это вы заразили станцию, — тихо сказал Дилан. Не вопрос — просто вслух то, что оба уже поняли.

Мерсер улыбнулся и пожал плечами.

— Мне нужны были данные, — сказал он таким тоном, будто это всё оправдывало. — Фридрих… он не смог вынести этого, когда узнал. Он оказался слишком слаб духом и…

Тайвин себя даже не сдерживал. Больше не было смысла. Со всей силы он ударил Мерсера прямо в лицо, вложив в этот удар всю свою боль, страх и ужас прошедших часов.

Мужчина рухнул на пол с разбитыми в кровь губами и скрючился.

— Мразь, — с трудом сдерживая себя, чтобы не ударить снова, прошипел Ран. — Ты хоть понимаешь, что натворил⁈ Столько людей… у тебя что, совсем совести нет?

— Совесть — это биологический тормоз, — едва ли не с отвращением выплюнул Мерсер. — Недуг! Изъян, который эволюция зачем-то прилепила к нашему мозгу, но прогрессу он только мешает! Посмотрите на тех, кто действительно двигает науку вперёд: ни один прорыв не обошёлся без грязных рук и спящей морали!

— Ты загубил тысячи жизней! — выкрикнул Дилан, но старик лишь рассмеялся.

— И что? Потенциал раскрывается только тогда, когда перестаёшь спрашивать себя: «А правильно ли я поступаю?». Эта совесть… этот внутренний голос — просто шум, паразитный сигнал, который мешает делать то, что должно быть сделано. Если вы хотите добиться цели любой ценой — а другой цены просто не существует — то совесть нужно отключить. Не убить, нет, это слишком жестоко и отвлекает. Просто ввести ей лёгкий, безопасный наркоз, чтобы она спала и не дёргалась, пока вы режете по живому. Потому что результат стоит того. А чувства — это всего лишь бесполезная химия и…

Выстрел пистолета прозвучал далеко не так громко, как думал Тайвин. Он даже не заметил, как пистолет дёрнулся в его руке. Мерсер рухнул на пол с простреленной головой.

В повисшей тишине всхлип Шенон прозвучал слишком громко.

— Правильно сделал, — с чувством кивнул Дилан и с нескрываемым отвращением посмотрел на лежащее на полу тело. — Если бы не ты, то я сам бы кончил этого выродка.

Тайвин не ответил, всё ещё пытаясь переварить услышанное. Если всё это было правдой, то теперь необходимость вернуться назад стала для него критически важной. После всего, что он узнал.

— Мы уходим отсюда, — сказал он.

— Отличное предложение, — вздохнул Старк. — Только вот ты только что вынес мозги единственному человеку, который мог нас…

— Нет, — перебил его Ран и, повернувшись в сторону дока, указал рукой. — Посмотри туда.

Дилан сначала не понял, что имел в виду Тайвин. Только спустя несколько секунд он заметил в дальней части ангара шлюзовую камеру со стойками для стандартных скафандров, предназначенных для работы в невесомости. Если они доберутся туда и смогут с их помощью выбраться наружу, то шансы добраться до «Торрента» значительно повысятся. Они уж точно будут больше, чем если им придётся шататься по коридорам этой проклятой станции.

Но существовала ещё одна проблема. И судя по тому, как Дилан посмотрел на распростёртое на полу тело Мерсера, думали они об одном и том же.

— Придётся тащить его с собой, — вздохнул he.

— Не проблема, — отозвался Тайвин. — Главное, чтобы двери его рука открыла, а остальное не важно.

Если ради того, чтобы выбраться отсюда, ему придётся тащить этот труп на своём хребте до самой Новой Саксонии, то он это сделает.

— Поможешь? — спросил Старк, примериваясь к телу, и Тайвин быстро кивнул.

— Конечно.

Вдвоём они подняли тело себе на плечи и потащили к дальней двери. Им предстояло найти отсюда выход, но теперь они хотя бы знали, куда именно нужно идти.

— Спасибо тебе, Тайвин, — с неожиданной благодарностью в голосе сказал Старк, таща тело рядом с ним. — Что не бросил.

— Не имею такой привычки, — отозвался он. — И меня зовут Уильям.

Дилан посмотрел на него несколько мгновений, после чего просто кивнул.

— Тогда рад познакомиться.

— Взаимно. Пошли, а то меня уже тошнит от этого места…

Эпилог

Александр сидел за столом. Перед ним на точно таком же стуле находился Андерсон. Адмирал сверлил Зарина взглядом — немигающим и лишённым каких-либо эмоций.

— Ещё раз повторю свой вопрос, капитан, — спокойным и до отвратительного ровным тоном проговорил адмирал. — Что случилось с майором Карличенко?

— Он…

Зарин ощутил, как в его горле застрял ком, и ему пришлось приложить немалые силы для того, чтобы его проглотить.

— Он погиб, — наконец произнёс он.

Ложь.

— Его убили, — добавил он, и в этот раз эти слова уже были правдой. По крайней мере отчасти.

— В результате бунта пленных? — уточнил Андерсон.

— Это есть в корабельном отчёте… — попытался уклониться от ответа Александр, но вышло плохо.

— Сейчас я спрашиваю об этом вас, капитан, — холодно произнёс Андерсон.

Зарин помолчал несколько секунд, после чего всё-таки кивнул.

— Да. Его убили во время попытки бунта.

— А ваш старший помощник? — поинтересовался адмирал, и этот вопрос резанул Зарина по сердцу.

— Она… она тоже погибла во время этого инцидента, — с трудом сказал он.

Снова ложь.

— Я уже говорил вам это, — добавил Зарин.

— Я буду спрашивать вас столько, сколько сочту нужным, капитан, — отрезал Андерсон, не сводя с него своего взгляда. — Эта миссия носила крайне важный характер. И тот факт, что колония оказалась уничтожена, майор Карличенко и его люди, как и ваш старпом и большая часть экипажа «Ганнибала», погибли в результате попытки захвата корабля захваченными вами пленными, вызывает у меня вопросы. И поэтому, как я и сказал, я буду задавать их снова и снова.

На это Александру было нечего ответить. Совсем нечего. Этот разговор, который проходил в его же собственной каюте, практически ставшей для него аналогом тюремной камеры, буквально высосал из него все силы.

А после всего случившегося их и так осталось немного.

— Мне нечего

— Вам и не нужно, капитан, — вздохнул адмирал и поднялся с кресла. — Даже если вы ничего нам не скажете, правду мы узнаем. А до того момента можете отдыхать. Надеюсь, когда этот разговор продолжится, у вас появятся силы для того, чтобы рассказать нам, как всё случилось на самом деле.

Андерсон развернулся и, больше не говоря ни единого слова, направился к выходу. Уже когда он подходил к дверям, Зарин не выдержал.

— Сэр, адмирал, разрешите вопрос?

Андерсон остановился и повернулся к ним.

— Какой именно?

— Что теперь…

— Что с вами будет? — закончил за него адмирал, и Александр кивнул. — Посмотрим. Никогда не знаешь, когда и какой инструмент тебе может пригодиться. Всего доброго, капитан.

Повернувшись к двери, адмирал коснулся панели и открыл дверь. Зарин устало осел в кресле и уже хотел было отвернуться. Зачем ему смотреть туда? Чтобы увидеть солдат, стоящих с той стороны и стерегущих его каюту? Для чего?

Но он всё-таки посмотрел. В самый последний момент бросил взгляд в сторону выхода и потому увидел человека, который ждал адмирала в коридоре с той стороны. Перед тем, как дверь его каюты закрылась, Алексей Зарин, его старший брат, которого он считал пропавшим, улыбнулся и кивком поприветствовал его.

От автора

Ну, вот и закончил. Тяжело это было, но я это сделал. Чуть-чуть не так, как предполагал изначальный сценарий, но всё равно близко к нему.

Честно говоря, я долго думал, что сказать вам в послесловии, но ничего в голову кроме извинений не идёт. Работа над этой книгой затянулась по бесконечному количеству причин, которые, в целом, не особо должны вас волновать. Потому что такой затяг с моей стороны на самом деле выглядит верхом непрофессионализма.

Как я и обещал, пейвола на этой книге не будет ещё неделю, чтобы все, кто хотел и ждал, могли прочитать её без оплаты. Также я уже включил скачивание, чтобы те, кто хочет, могли это сделать. Это моя небольшая попытка компенсировать вам время ожидания.

Скажу вам честно — я банально выгорел. Два с половиной года постоянной работы с текстом не прошли бесследно. Несмотря на то, что этот цикл должен включать в себя суммарно восемь книг, и файл для пятой я уже создал вместе с отдельной папочкой и обложкой, я не прикоснусь к нему. Я вообще не буду трогать клавиатуру в течение нескольких ближайших месяцев. Займусь семьёй, помогу родителям с загородным домом. Отдохну, короче, и постараюсь прийти в себя после этого двухсполовинойлетнего марафона.

Спасибо вам огромное, что, несмотря на все мои косяки, вы всё равно дошли со мной сюда, до конца этого тома. Я благодарен вам и хочу снова сказать:

— Вы лучшая аудитория, о которой автор может мечтать. Спасибо вам.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Падение Вавилона — 4 "Наркоз для совести. Часть II"