Напиток богов

Глава 1

— Получилось! — воскликнул командир экипажа Нолан, когда рассеялись послепрыжковые помехи и на экранах появился косматый от протуберанцев шар звезды.

— Вроде, да... — откликнулся бортинженер Скьярви, придирчиво изучая отчеты систем корабля.

— Ты отвратительный пессимист! — жизнерадостно заявил капитан первого межзвездного прыжка, давая увеличение картинки. — Подумай лучше о том, что нам выдалась великая честь быть первопроходцами! Мы с тобой преодолели сотни светолет и первыми из землян достигли не только чертовски отдаленной звезды, но и, как показывают зонды, обнаружили предсказанную планету!

— Да-да... — промычал инженер под нос, составляя отчет. — Особых неполадок не обнаружено, можно запускать маршевый двигатель. Точка выхода в шестиста тысячах миль от расчётной. Полетели искать эту твою планету.

Нолан неведомо откуда извлек плоскую фляжку:

— Предлагаю отметить грандиозный успех человечества!

Скьярви застонал. Жизнерадостность француза действовала ему на нервы.

— Ты, часом, не забыл программу полета?

— Нет, ты решительно невозможен! — возмутился капитан, делая крошечный глоток из фляжки. — Это же настоящая «Черная жемчужина Луи XIII»! Напиток богов! Готов прозакладывать правую руку, ты ничего подобного в своей жизни не пробовал!

— Это точно… — хмыкнул норвежец: — Предпочитаю пиво. А вообще, я за трезвость.

— Мы первые из землян в настоящем межзвездном пространстве, первыми совершили межзвездный полет, первыми достигли землеподобной планеты... — воодушевленно продолжал француз, размахивая фляжкой: — Да нам по прилету должны памятник из рения поставить в полный рост — а ты бубнишь про какую-то программу.

— Да, и не забудь стереть записи твоего отмечания — усмехнулся скандинав, запуская обсчет траектории полета. — А то вместо памятника получишь дисквалификацию.

Нолан отмахнулся:

— Успеем! Нас ждет новый, удивительный мир! — и сделал еще один крошечный глоток. Замер, закрыв глаза, переживая послевкусие.

— Ну что, удивился? — спросил бортинженер через неделю маневрирования.

Вторая планета системы поразительно походила на Землю, переливаясь синью океанов и зеленью суши. Даже полярные шапки присутствовали.

Тем не менее, Нолан выглядел озабоченным:

— Удивился — не то слово. Я готов поклясться, что планета старше Земли и что её спутники искусственного происхождения... Но где же те, кто их запустил? Я не вижу следов цивилизации.

— А какие следы ты ищешь с такого расстояния? До планеты порядка полумиллиона миль, наши зонды начнут передачу только через пару дней... если не столкнутся с каким-нибудь космическим мусором.

— Вокруг планеты следов иных тел, кроме спутников, не заметно. — отозвался Нолан, запуская трансляцию.

— Кстати, — откликнулся Скьярви, просматривая серии снимков, — Я чего-то не вижу, или на планете единственный материк?

— Непонятно... — задумчиво произнес капитан, тоже всматриваясь в фотографии. — Над целым полушарием облачность практически не движется. Причём, она многослойная. Если это аномалия, то очень странная.

— Или аборигены не хотят нам что-то показывать. — откликнулся Скъярви.

Капитан кивнул:

— Или так. Ничего, скоро всё увидим.

— Какая интересная аномалия... — пробормотал Нолан, приближая сплошной облачный фронт над одним из полушарий планеты.

— Прямо так и напрашивается предположение об искусственности.

— Над целой половиной? — скептически пожевал губами бортинженер, фиксируя показания датчиков.

— Ты можешь предположить что-то иное? — приподнял бровь француз, корректируя полет зонда.

— Не берусь гадать. В радиодиапазоне тоже глухо. Попробуем посмотреть в рентгеновском спектре...

— Погоди, через час зонд войдет в плотные слои и мы подлетим поближе. — капитан прочитал показания двигателей и внес коррективы в их работу. — Расчетное время сорок семь минут.

— Давай пока поснимаем то, что видно. — сам себе предложил Скъярви, подавая команду оптическим приемникам.

— Но какая интересная аномалия... — не унимался Нолан.

Час — это совсем немного, если ты занят чем-то увлекательным. И просто невозможно долго, если ты просто ждешь, пока автомат выполнит свою программу.

Астронавты в конце этого часа буквально места себе не находили. Скъярви отснял несколько терабайт информации, отобрал лучшие кадры и пропустил их через анализатор. Всё равно, на таком расстоянии ничего толком увидеть не удалось. И всё же. Куча косвенных признаков указывала па обитаемость планеты. Так что к исходу часа астронавты разве что не подпрыгивали.

— Пора! — хрипло произнес Нолан. — Запускай программу «Орлан»!

— Рано. — зависнув над пультом, точно коршун над добычей, отозвался бортинженер, пристально следя за показателями зонда.

— Расстояние до точки «Альфа» четыре тысячи двести. Пора! — пальцы Нолана нетерпеливо подрагивали на пульте контроля управляемым полетом.

Француз не выдержал, сделал еще глоток из фляги.

— Ты бы завязывал... — неодобрительно покосился Скъярви.

— Оставь... — отмахнулся капитан. — До возвращения пять дней. И следа не останется.

Норвежец поджал губы, но ничего не сказал.

На пульте загорелся индикатор давления — зонд приближался к точке перехода на низкую орбиту. Пора было запускать тормозные двигатели и выпускать несущие плоскости для вхождения в атмосферу.

— Гляди! — импульсивный француз ткнул пальцем в картину, раскрывающуюся на экране.

— Цивилизация. — внешне спокойно отозвался Скъярви.

— Средневековье... — скривился Нолан.

— Некоторые вещи, — процитировал бортинженер. — Совсем не то, чем они кажутся.

— Ты можешь как-то иначе объяснить вот это? — капитан вывел на экран четкий снимок средневекового замка.

— Легко! У нас на Земле таких сотни.

— Хорошо! А вот это? — на экране по выложенной камнем дороге тащилась запряженная странными мохнатыми и горбатыми животными повозка.

— Снимают кино? — не сдавался норвежец.

— На таком расстоянии друг от друга? — фыркнул француз.

— Мало ли... — покачал головой бортинженер.

— Ну ладно. А это тоже кино? — экран заполнил снимок средневекового города. Капитан специально увеличил изображение по максимуму, чтобы разглядеть людей в странных одеждах, которые двигались куда-то по своим делам пешком. Ни следа автомобиля, только разбитые колеи от повозок.

— Погоди. Там дальше был любопытный кадр, даже несколько. — откликнулся Скъярви. Но в голосе его сквозило сомнение.

— Это, что ли? — фыркнул капитан, указывая на дирижабль, швартующийся у ажурной башенки на фоне небольшого фахверкового городка.

Норвежец невнятно помычал.

— Или вот этот? — настаивал Нолан, выводя странную повозку явно на паровой тяге.

— И всё же, не спеши. Зонд приближается к облачному куполу. Скоро всё увидим. Может, цивилизация там.

— Ага, а здесь резервация для местных реконструкторов! — съязвил француз.

Купол вырастал, растягивался, уходил вширь и ввысь, насколько хватало глаз.

Составляющие его облака клубились и перемешивались, полностью скрывая поверхность.

— Спуск! — напряженным голосом произнес капитан, вводя команду в передатчик.

Скъярви промычал что-то глубокомысленное, включая системы записи во всех диапазонах. Корабль подошел на достаточно близкое расстояние, чтобы датчики и камеры передавали данные без потерь и помех.

— Чертовы облака! — не выдержал Нолан, опуская зонд еще ниже. — Сколько же их тут?!

— Рядом что-то большое, быстро приближается! Оно теплое! — крикнул бортинженер: — Поднимай!

Перед камерой что-то мелькнуло, изображение дернулось и погасло. В следующую секунду отключились остальные датчики.

Астронавты несколько минут молчали, глядя в темный экран.

— Мне показалось… — начал француз, потирая щеку.

— Не показалось. Это был коготь. И кусочек крыла. — откликнулся инженер. — Ну, или показалось нам обоим. И камере, заодно.

— И что же это было?

Земляне преглянулись:

— Дракон.

Скъярви помолчал, нервно почесывая бородку.

— Замки, дирижабли, паровые повозки… Теперь ещё и дракон. Мне очень хочется проснуться.

— Какая же сказка без магов? — подхватил Нолан, загружая кадры последних мгновений жизни зонда.

На экране появился быстро приближающийся блестящий, словно полированный коготь, венчающий покрытый чешуёй палец. Коготь ткнулся куда-то чуть ниже объектива, изображение вздрогнуло и стало темнеть. Перед тем, как всё погасло, в кадр попал кончик кожистого крыла.

— Мне кажется, я вижу сон. — произнес капитан. — Может быть, мы неудачно вышли и сейчас лежим без сознания?

— А наши разумы видят один и тот же сон и переговариваются. — подхватил норвежец.

— Или я вижу тебя, а ты на самом деле видишь что-то другое.

— Тебя ущипнуть? — Скъярви, не дожидаясь ответа, болезненно зажал в пальцах кусочек кожи напарника.

— Ай! Прекрати! Если это сон, то щипок мне тоже снится!

— Хватит нести чушь. Через три часа мы выйдем на орбиту планеты, по инструкции…

— Да заткнись ты со своей инструкцией! В инструкции ни слова нет о драконах и средневековых замках местных дикарей!

— Значит, вот кто виновен в возмущении мировых магических линий. А я-то ломаю голову, отчего такие искажения? Надо же... И вы, как инвалиды, отказавшиеся от своих чувств и возможностей, заменившие их механическими и электрическими костылями, называете дикарями нас! Очаровательно...

Астронавты дружно обернулись, невольно хватаясь за оружие. Позади пилотских кресел, возле шлюза, стояла молодая женщина с ажурным посохом в руках. Длинное струящееся платье облегало её фигуру, спуская до самого пола, на лбу сияла диадема с тремя переливающимися камнями. Скъярви показалось, что камни живут собственной жизнью, свечение в них то разгоралоь, то пригасало.

Капитан вздрогнул, попытался вскочить… и едва не разбил голову о потолочные панели: искусственая сила тяжести явно не располагала к таким кульбитам.

— Оооо… эээ… Мадам! Счастлив видеть вас на борту нашего корабля! — нашелся Нолан, вспоминая инструкции на тот практически невероятный случай, если контакт таки состоится.. — Мне выпала высокая часть открыть контакт между нашими цивилизациями…

— Зачем? — холодно прервала его женщина. Даже при виде таранящего головой потолок землянина улыбка не тронула её губы. — Зачем нам, магической цивилизации, постигшей многие тайны мироздания и умеющей управлять своим разумом, нужен контакт с цивилизацией умственных инвалидов, не могущих существовать без механических, алхимических и электрических костылей?

Нолан явно растерялся:

— Но… первый контакт с инопланетной цивилизацией… Взаимообогащение культур… Развитие науки…

Наконец незнакомка улыбнулась. Хотя Скъярви предпочел бы ТАКУЮ улыбку не видеть.

— Это для вас контакт первый. И то, не уверена. Быть может, первый осмысленный. Мы же наконтактировались с иномирянами на ближайшие сто эпох вперед. Наука, культура… они у нас настолько разные, что никакого обмена быть не может. Нам бесполезны ваши электрические и алхимические достижения, а вам не постичь наших мыслительных и магических практик… по крайней мере, на этой стадии развития. Ваша культура вся основана на почитании ваших же богов и для нас не представляет никакого интереса. Так зачем нам контактировать? Чтобы вы ощутили свою неполноценность и, подталкиваемы комплексом неполноценности, попытались уничтожить нас? Кроме того, что это бесполезно и окончится гибелью вашей расы, это снова ввергнет в хаос мой мир.

— Вы так категоричны, мадам… Однако, уверен, у нас больше общего, чем различий.

— Ну, назови. Убеди меня, что контакт нужен. Я — одна из шестнадцати гранд-мастеров моего мира. Мой голос весом. Убеди меня — и я стану вашим голосом в Совете магов.

— Нам нужно время — вмешался бортинженер, понимая, что экспромтом они никого ни в чем не убедят. — И возможность получше узнать Ваш мир.

Женщина снова улыбнулась — и снова земляне почувствовали, как съеживается кожа на спине от такой улыбки.

— Времени у вас есть двадцать колоколов, пока ваша летающая бочка не подлетела к Реналлону слишком близко и не стала угрозой не только моим исследованиям, но и мировым магическим линиям. А вот изучать нас… Любые ваши конструкты, вторгшиеся в воздушный щит мира, будут уничтожены. Изучайте иными доступными вам средствами. Я вернусь.

Перелив синего сияния охватил незнакомку и она исчезла.

— Нет, ты слышал?! — бушевал Нолан десять минут спустя, когда астронавты убедились, что других форм жизни на корабле нет, а в атмосфере не содержится посторонних примесей: — «убедите меня»! Убедите варваров, которые всё ещё пользуются кремневыми ружьями, паромобилями и дирижаблями в в необходимости контакта с цивилизацией, покорившей межзвездное пространство!

— Я бы тебе посоветовал остыть и задуматься. Что мы знаем о магии?

— Шарлатанство! — фыркнул француз.

— Это у нас. А ЗДЕСЬ? — Скъярви никогда не испытывал потребности в табаке, но сейчас почему-то отчетливо захотел сигару.

— А почему мы должны думать, что здесь иначе? Горстка высокопоставленных шарлатанов захватила власть на материке…

Бортинженер покачал головой:

— Не сходится. Была бы она шарлатанкой — как бы она оказалась на нашем корабле? И с чего бы вдруг говорила на чистейшем английском?

— Как на английском? Я говорил с ней на родном и ещё хотел похвалить её чистое парижское произношение… — Нолан нахмурился

— Я так и думал — кивнул норвежец своим мыслям: — Она вообще не знает наших языков, а говорит посредством своей магии.

— Да брось! — запальчиво начал было капитан и замолчал.

— Вот-вот. Итак, магия этого мира — не шарлатанство и не фокус. Давай примем это за отправную точку. В нашем мире магии нет и мы пошли по пути развития техники. Собственно говоря, все наши электронные приспособления нужны нам для удовлетворения различных бытовых потребностей. Они могут это сделать проще, с помощью силы мысли.

— Уверен, не все!

— Это, как раз не важно. Ты думаешь, правители планеты много думают о насущных потребностях простого землепашца?

— Значит, нам нужно взять их в союзники!

— Дурацкая мысль, командир. Извини. Ты думаешь, нам дадут высадиться, выучить один из местных диалектов, войти в контакт с недовольными? А ведь возможностей магии мы не знаем. Признаюсь, я дома не интересовался сказками.

— Я тоже… — уныло отозвался Нолан. — Значит, нам нужно найти подход к этой ледышке. Может, соблазнить её?

Скъярви хохотнул:

— Отличная идея! Только, боюсь, шансов на её реализацию у тебя даже меньше, чем на незаметную высадку на планету.

— Почему? — обиделся француз, на Земле пользовавшийся успехом у женщин.

— Да потому, что перед тобой явно не юная дурочка, живущая гормонами. Если ты не расслышал, она «гранд-мастер» и одна из совета правителей планеты. Я, конечно, ничего не знаю об их порядках, но уверен, что по родству на такие посты не проскакивают. Ну и, опять же, её присутствие здесь…

— Возможно, ты прав… — нехотя протянул капитан. — Но совсем отказываться от этой идеи я не буду.

— Это как знаешь. — откинулся в ложементе бортинженер, просматривая отчеты полетой автоматики. — Ты ведь даже не знаешь, так же они устроены, как мы, или тебя ждет неприятный, а то и зубастый сюрприз.

— Я попробую. — упрямо насупился Нолан, тоже обращаясь к экранам. — Через час и двенадцать минут первый тормозной импульс, полет по программе.

—Да, я вижу. — Скъярви сохранил данные в журнал полета и снова сел на край ложемента: — Но, всё-таки, что мы можем предложить им? Давай подумаем.

— Музыку, литературу, достижения науки и техники. Возможно, полезные ископаемые. Искусственные кристаллы. Я припоминаю, что маги их должны любить.

— Я бы на кристаллы не слишком надеялся. Во-первых, их любят маги, порожденные воображением земных авторов. Мы не знаем, как обстоят дела здесь. Черт, да мы ничего о них не знаем! Она говорила, что у них были контакты с другими мирами — значит ли это, что они освоили технику звездных полетов? Интересно, как?

— Поскольку мы не видим на орбите вообще никакой рукотворной инфраструктуры, вероятно, тоже магия — неохотно откликнулся капитан.

— И эти контакты им не слишком понравились. — добавил норвежец, потирая нос. - Что-то не нравится мне такой расклад.

— Оружие? — поднял бровь капитан.

— Традиционная статья экспорта в малоразвитые страны — хохотнул Скъярви. — Думается мне, что вряд ли. Я не удивлюсь, если они специально сдерживают технический прогресс, чтобы предотвратить эскалацию насилия, неизбежную при более совершенном оружии. Кстати, а с чего ты решил, что ружья у них кремневые?

— Да просто предположил… — отмахнулся Нолан. Капитан что-то лихорадочно записывал в наручный планшет.

— Если брать Землю, то распространение парового двигателя приходится на время распространения патрона . Если только здешние маги сознательно не тормозили прогресс, то у них сейчас должно быть примерно то же.

— Это твои предположения. Сам же говорил, мы о них ни черта не знаем.

— Ну, я предполагаю худшее. Будет приятнее ошибиться в лучшую сторону. Ладно, давай пока оружие не будем рассматривать в качестве аргумента.

— Оружие бывает не только стрелковое… — возразил француз, скорее, чисто из упрямства.

— Давай начистоту. Если маги могут телепортироваться сами, вряд ли для них составит сложность телепортировать какую-нибудь магическую гадость в нужную точку.

— Здесь есть один нюанс, а котором мы не подумали. — встрепенулся капитан. Он вскочил с ложемента и начал мерить отсек шагами: — даже если маги правят, по-настоящему могущественных магов вряд ли много. Да, согласен, я сужу по Земле, у нас тоже могущественных людей по пальцам перечесть. И уж вряд ли правители этого, как его? Регалона?

— Вроде, Реналлона...

— Не важно! Вряд ли они сами участвуют в войнах мелких местных царьков.

— Это опять приводит нас к мысли, что вряд ли они захотят давать свои подданным более мощное оружие. А ведь, как ни крути, развитие земной цивилизации напрямую определяется развитием оружия. Основные открытия сделаны или по заказу военных, или во время поиска "философского камня" и "элексира бессмертия". Так что, давай оружие пока отложим в сторону. — бортинженер тоже поднялся, подошел к холодильнику и выбрал себе тюбик с едой.

— Кстати, консервы! — вскинулся Нолан. — Лекарства! Да нам много, что можно предложить. Ты заметил, они химию называют ал-химией!

— Предложить, конечно, можно. Вопрос, нужно ли им это?

— Нужно! — твердо сказал Нолан. — Ни за что не поверю, что женщина откажется от колготок...

— Тьфу на тебя! Если они до сих пор носят кринолины...

— И в спальне тоже? — прищурился француз.

— И ты на колготках собрался строить контакт цивилизаций? — скептически усмехнулся норвежец, отправляя пустой тюбик в утилизатор.

— Не только! Но нельзя упускать никакую возможность! Лекарства! Мы умеем бороться с такими болезнями, которые здесь, я уверен, опустошают страны.

— Стоп-стоп-стоп, энтузиаст ты наш... — останавливающим жестом поднял руки Скъярви: — Во-первых, мы ничего не знаем о здешних болезнях. С чего ты взял, что наши лекарства не окажутся для местных ядом? Ну и во-вторых, откуда ты знаешь, быть может, маги тут победили большинство болезней?

— Это вряд ли. — возразил Нолан: — правители такого уровня редко интересуются такими мелочами.

— Хоть я не знаток фэнтези, но краем уха наслышан, что наши авторы уверены, маги победили большинство болезней. Ну, или местные священники, которые, на самом деле являются тоже магами, но другими.

— Слушай, тебе это не напоминает бред? — озадаченно уставился на коллегу Нолан: — Мы с тобой уже второй час обсуждаем, как понравиться каким-то мифическим магам и не занимаемся нашим основным заданием.

— Не напоминает. — серьёзно ответил норвежец, потирая подбородок: — В настоящий момент я лично вижу ситуацию 1264-бис: "встреча с разумной формой жизни, могущей представлять опасность человечеству". И, поскольку отступить мы никуда не можем, как предписывает инструкция, нам необходимо заручиться поддержкой, либо нейтралитетом местной "формы жизни", чтобы дождаться второго корабля с топливом и иметь возможность свалить отсюда к чертям. То, что местные жители могут сбивать спутники с низкой орбиты, мы уже выяснили. Я, знаешь, не горю желанием выяснять, могут ли они уничтожать тела в космосе.

Он снова поднялся и влез на тренажер для укрепления мышц. Пониженная сила тяжести создавала обманчивое ощущение легкости, в то же время приводя к деградации мышечной массы. И, хотя земляне пробыли в космосе чуть больше недели, регламент четко предписывал силовые и динамические тренировки. А астронавты были людьми дисциплинированными.

— Да, но ситуация все равно напоминает бред. Меньше всего я ожидал попасть в сказку с магами.

— Напиши жалобу в NASA — кряхтя, откликнулся бортинженер, выполняя усиленный комплекс.

— Все бы тебе иронизировать! — фыркнул капитан, засев за пульт управления направленной антенной высокого разрешения. — Давай-ка попробуем посмотреть, что у них там творится своими силами, без зондов.

— Светлая идея! — согласился Скъярви, переходя к повторным кардионагрузкам. — Может, увидим чего-нибудь, что у нас явно лучше.

Корабль, тем временем, практически идеально по плану, вышел на высокую орбиту вокруг планеты.

— Всё-таки, непонятно мне... — задумчиво потер подбородок инженер, недовольно сморщился, ощутив под пальцами щетину. — Что и от кого они скрывают над условным Западным полушарием? Облачность настолько плотная и многослойная, что ни в каком диапазоне пробиться сквозь нее не получается. И именно там, как ты помнишь, мы потеряли зонд.

— Такое забудешь! — отозвался Нолан. Капитан лично настраивал картинку на максимальное приближение, чтобы разглядеть, наконец, что творится на поверхности.

А на поверхности бушевало сражение. Конечно, деталей толком видно не было, но такая огромная толпа народу ничем иным заниматься просто не могла.

— Вот! А ты говоришь, им оружие не нужно! — торжествующе воскликнул француз, тыча в экран пальцем

Скъярви не успел ответить, над одной половиной поля сражения вспучились ярко-малиновые протуберанцы, внутри которых зазмеились длинные белесые молнии.

— Похоже, не нужно. — констатировал бортинженер.

Корабль сделал еще несколько витков на орбите, спуская всё ниже.

— Интересно, где у них начинается воздушное пространство? — озадачился Нолан, вспомнив предостережение женщины.

— Я перехожу на стационарную орбиту. — откликнулся скандинав. — Лучше не пытаться определить опытным путем.

— Да. — подтвердил капитан: — Программа тринадцать-двести восемьдесят два, высота четыреста. Жаль, конечно, здесь мы получим только спектральный анализ атмосферы…

— Ты придумал, что скажешь нашей гостье?

Нолан покачал головй:

— Мне тоскливо думать, что он меня сейчас, возможно, зависит будущее всей Земли. И в голову толком ничего не идет…

В рубке возникло и стало разгораться пронзительно-голубое свечение.

— Соберись, капитан. — подбодрил норвежец.

Незнакомка изящно шагнула из светящегося овала, с прищуром глядя на землян:

— Время вышло. Я хочу услышать вашу версию, для чего нашим мирам нужен контакт!

Нолан сглотнул:

— Я убежден, что вашему миру, находящемуся в начале технического пути, окажутся полезны, а подчас, необходимы наши технологии.

— «Тех-но-ло-гии» — словно пробуя слово на вкус, произнесла незнакомка. — Это какой-то мертвый язык, вы на нем не думаете. «Знание о мастерстве». В вашем случае, знания о том, как изготавливать вещи, которыми вы для себя заменили окружающий мир. Вещи, с помощью которых бездарные люди смогут делать почти то же, что и талантливейшие маги, десятки и сотни оборотов посвятивших совершенствованию знаний... Вещи, которые внушат недалеким, но корыстным правителям, что маги не нужны. Вы хоть представляете себе, в какой кровавый хаос погрузится наш мир, когда ваши искусительные вещи войдут в него? А ведь вы дадите их отнюдь не даром. Нет, не даром... И взамен... — она улыбнулась такой улыбкой, что астронавты поежились. — Нет, конечно, вы предложите магам защиту!... В обмен на магию. Прекрасный план! Получить целый мир, зависящий от ваших игрушек и могущественных слуг впридачу. В обмен на то, что уже отравило и с каждым колоколом все быстрее убивает ваш собственный мир.

— Но, мадам... — начал Нолан несколько растерянно: — Я уверен, наши правительства сумеют...

— Возможно. — взмахом головы отбросила незнакомка прядь волос, выбившуюся из-под диадемы. — Допускаю, что какие-то ваши правительства найдут общий язык с какими-то нашими. Как правило, лучше всего понимают друг друга самые подлые и беспринципные.

— Согласитесь, это не слишком разумно и весьма самонадеянно — решать судьбы двух миров в одиночку. — сорвалось у Нолана.

Женщина улыбнулась:

— Ты забыл произнести «наглая девчонка». Хотя подумал так громко, что у меня нос зачесался.

Капитан смутился:

— Я не...

— Недостаточно контролируешь свой разум — подсказала магичка. — Понимаю. Но нет. Это и не глупо, и не самонадеянно, не впустить в свой дом опасных чужаков, несущих смертоносные дары. Да, человеческую лень не остановить, да и соперничество рас способствует тому, что в нашем мире становится все больше механического. Но пока мы контролируем процесс и не даем инструментам управлять нами.

— Поверьте, мы тоже. — откликнулся Скьярви.

— Поверить? — брови незнакомки взметнулись вверх, скрывшись под челкой. — Ты говоришь это мне, магу-исследователю? Словно невежественной крестьянке? Ты, часом, не жрец?

На этот раз смутился норвежец.

— Я хотел лишь сказать, что мы контролируем наши творения.

Магичка усмехнулась одним уголком рта.

— Да-да. Пока что-то не сломалось. Вы слишком зависимы от своих костылей. — Подняла она указательный палец; —Без электричества и механических помощников вы беспомощны.

— Как и вы без магии! — парировал Нолан. Капитан торжествующе улыбнулся. Наконец-то в споре наметился перелом.

Женщина пожала плечами:

— Моя магия всегда со мной. А ваши псевдоживые механизмы сегодня работают, завтра нет...

— Наши механизмы выдерживают высокие температуры, давление, космическое излучение и имеют множество защит. Что же вдруг выведет их из строя? — вкрадчиво спросил капитан, подмигивая Скъярви. Видимо, приглашая рассказать про защищенность цепей. — Назовите хоть одну причину!

Бортинженер на секунду задумался, как в нескольких словах объяснить теорию надежности, заложенные резервы, встроенные защиты...

Но дальше события понеслись вскачь и стало не до теорий.

Глаза незнакомки вдруг вспыхнули пронзительным электрическим сиянием, вокруг кистей появились огни Эльма.

— Причину?! — рассмеялась женщина, раскидывая руки: — Ты хочешь причину? Она перед тобой!

С её пальцев во все стороны ударили толстые, яростно светящиеся молнии, ветвясь, переплетаясь, вгрызаясь в панели, скрытые шины данных и питания.

Одновременно с оглушительным треском грохнул выстрел: Нолан, предчувствуя неладное, попытался остановить гостью.

Скъярви застонал: только войны с местными им сейчас не хватало. С двумя пистолетами против планеты магов!

А в следующее мгновение пульт взорвался, разметав астронавтов в стороны.

Долгие десять секунд на корабле творилось светопредставление. Трещали, сгорая, электрические блоки, рвались аккумуляторы, по металлическим частям пробегали змейки разрядов, мигнули яростно-белым экраны и погасли. И посреди всего этого в слабо мерцающем пузыре стояла магичка, задумчиво созерцая новейшую реактивную пулю, повисшую напротив неё. Пуля исходила реактивной струёй, пытаясь добраться до цели, но оставалась в полуметре от женщины.

Наконец, все стихло. В рубке стало почти темно, только фосфорицировали потолочные панели, да светился защитный кокон вокруг магички. Стих гул регенераторов воздуха, пощелкивание реле, шуршание сервоприводов — все те звуки, которые создают привычную тишину на корабле. Теперь тишина стала полной и в ней лишь дыхание троих людей звучало грохотом. И так не слишком большая искусственная гравитация исчезла. Скъярви почувствовал, как всплывает над полом. Вестибулярный аппарат взбрыкнул, навалилось ощущение стремительного падения.

— Подумать только... — произнесла в наступившей тишине незнакомка. В отличие от астронавтов, она осталась стоять. Пуля так и висела перед ней, израсходовав запас топлива.

— Сколько ухищрений, сколько сложнейших механических операций, какая великолепная обработка поверхностей — и все только для того, чтобы примитивно отобрать жизнь у незащищенного существа. Мне такие штуки не могут повредить уже сотни три оборотов. Забирай её обратно!

И пуля исчезла. Нолан вскрикнул — от предплечья капитана разлетелись крошечные шарики крови.

— Итак, ваши костыли поломались. Покажите теперь, на что вы способны без них! — она переливчато рассмеялась и исчезла.

— Ведьма! — выругался Нолан сквозь зубы, зажимая рану здоровой рукой. Отброшенный отдачей на пульт норвежец беззвучно морщился, сильно стукнувшись спиной.

— Командир, я говорил тебе, что ты идиот? — в который раз поинтересовался Скъярви, вскрывая очередную панель и грустно рассматривая спекшиеся в единую массу энерговоды и управляющие блоки.

— Двадцать четыре раза. — Меланхолично отозвался Нолан, отплывая от оплавившегося куба воздушного регенератора. Искусственная тяжесть исчезла вместе с незнакомкой. Стеновые панели покрывал иней, корабль неуклонно остывал. Несмотря на то, что на корабле был изрядный запас блоков и деталей, восстановить уничтоженные линии и запустить генератор астронавтам не удалось. Да и осталось ли что-нибудь в генераторном отсеке, шлюз в который намертво заварил чудовищный разряд, земляне не знали.

— В общем, — подытожил Скъярви, — все наши телодвижения бесполезны. Тут нужно полностью пересобирать корабль, а не пытаться что-либо чинить. Ведьма права, без электричества мы — никто.

— Стало трудно дышать — выговорил Нолан. Несмотря на холод, лоб капитана был покрыт испариной. — Нам осталось часов пять, если не дёргаться.

— У нас еще есть скафандры, — флегматично отозвался швед, — там почти нет электричества. Как минимум, подача кислорода через обычный вентиль.

— А смысл тянуть? Мы болтаемся в этой бочке на орбите чертовой планеты, населенной чертовыми самовлюбленными психами с чертовыми паранормальными способностями! Земля от нас черте где, туда даже свет идет несколько веков. И второй корабль придет за нами через чертов месяц! Мы столько не протянем ни в скафандре, ни без! — в голосе Нолана сквозили истеричные нотки.

Скъярви пожал плечами и отплыл от судорожно вцепившегося в реллинг француза.

— Даже сознавая неизбежность смерти, глупо ускорять её приход. — пробасил он в пространство. — Никогда не знаешь, какие планы у Господа на тебя.

— Здесь нет Бога. — как-то растерянно произнес Нолан, промахиваясь мимо своего кресла. — Бог остался там, на орбите Земли. А здесь всё чужое...

Капитан чувствительно врезался в пульт, в последний момент погасив инерцию.

— Откуда мы знаем? — осторожно цепляясь за мебель и разобранные шкафы с оборудованием, перебрался к своему креслу бортинженер. — Может, это испытание нашей веры?

— Может быть. Ты заметил, звук стал глуше?

— Кислород кончается. Время забираться в скафандры.

— Пожалуй, ты прав. Мы не до конца выполнили нашу миссию.

Швед вопросительно посмотрел на Нолана.

Тот криво усмехнулся:

— Я не сошел с ума и ещё не брежу. Просто нельзя исключать возможность, что нас найдут. Те, кто прилетит за нами через месяц.

— Вот они удивятся! — хохотнул Скъярви.

— Не перебивай! — француз дернул углом рта. — Раз вся электроника мертва, скорее всего, уничтожены все записи. Мы должны записать всё, что здесь случилось, вручную. Чтобы предупредить.

Бортинженер с невольным уважением взглянул на капитана:

— Ты прав.

Следующие пару часов они подробно и скрупулезно записывали все, что произошло с ними с момента выхода. Периодически сверяясь друг с другом в деталях. Нолан не удержался и добавил восторженный отзыв разработчикам скафандров, предусмотревших автономную систему фильтрации воздуха, не основанную на электричестве.

Замерзающий мертвый корабль периодически издавал какие-то звуки. Что-то скрипело, щелкало. Сначала астронавты вздрагивали, потом привыкли. В скафандрах понижение температуры не так ощущалось, хотя подогрев не работал. Разговаривать без системы связи было невозможно, забрала они не открывали. Лишь ложились на приборную панель листы термостойкого пластика, исписанные крупным почерком людей в многослойных перчатках.

Вдруг корабль ощутимо вздрогнул. Земляне переглянулись. Скъярви махнул рукой в направлении шлюза. Нолан кивнул, но больше никак не проявил заинтересованности. Затем раздались удары, жужжание, скрежет.

Бортинженер написал на последнем листе пластика: "Похоже, местные нами заинтересовались".

Нолан развел руками: "Видимо, мы им мешаем. Наверное, оттащат с орбиты".

И тут раздался голос, еле слышный в скафандрах:

— Линь, давай скорее, тут концентрация углекислого газа почти смертельная!

Голос говорил по-русски!

Астронавты снова переглянулись. Скъярви отстегнул ремни осторожно поднялся, придерживаясь за кресло

И тут по периметру безнадежно заклиненного люка появилась алая раскаленная полоска. Несколько мучительно долгих минут она ширилась, меняя цвет на пронзительно-белый, затем люк бесшумно исчез. Внутрь корабля ворвался воздух, тут же подняв морозную круговерть. В клубах пара в образовавшееся отверстие заглянула фигура в до боли знакомом земном скафандре. Отвыкшие от света астронавты невольно закрылись руками от показавшегося ослепительным света наплечного фонаря.

— Гляди-ка, живые! — Говоривший явно использовал громкоговоритель, астронавты хорошо слышали каждое слово. — Как говорят у нас на Руси, парни в рубашках родились! Вот что, бросайте вашу дохлятину, перебирайтесь к нам на борт, а то тут жить невозможно!

Нолан коснулся перчаткой забрала, бедра и покачал головой, давая понять, что говорить не может.

— Вот именно! — возвестил неведомый спаситель. — У нас на борту поговорим. Давайте быстрее, у вас воздуха на семь минут!

В спасательном корабле искусственной тяжести не было. Но спасенным это никакого неудобства уже не доставляло. Зато там были свет, тепло и воздух. И дружелюбное перемигивание индикаторов. И на носовом экране под протуберанцами облаков проплывали с детства знакомые очертания континентов.

— Майор ВКС России Илья Балашов, полковник НОАК Саен Ди Линь. — представились спасатели после отшвартовки от останков междзвездного корабля, отхода на корректирующих двигателях и запуска маршевого.

— Вы спасли нас... — произнес Нолан, сглатывая подступающий к горлу ком.

— Скажем, нам повезло первым. Вас, ребята, ищут по всей системе. И не так сложно было вас найти, как вовремя успеть. Сочувствую, парни.

— П-п... почему? — побледнел Нолан.

Русский не заметил, или не обратил внимания:

— Ну как же! Два года подготовки, старт в неизвестность... и такой облом из-за ошибки яйцеголовых.

— Какой ошибки? — озадачился Скъярви. Что-то было не так.

Русский озадаченно посмотрел на одного, на другого, потом расхохотался, хлопнув себя по лбу:

— Вот я балда! Вы же ничего не знаете! За три минуты до прыжка из Принстона пришло требование отменить запуск. Ученые что-то там напутали в расчетах и на месте точки выхода оказалась гравитационная аномалия. Спецы из НАСА не успели передать сигнал на отмену старта. Вы уже удалились на лишнюю световую минуту. На тверди общественность до сих пор гудит, не сигнал ли отмены был причиной аварии...

— И как это выглядело со стороны? — сам удивляясь собственному спокойствию, спросил Нолан.

— Феерично! — хохотнул русский майор: — Вы вернулись спустя минуту, с треском и блеском. Вспышка была такая, что сначала подумали на взрыв на борту. Сейчас повсеместно вырубаются телескопы и радары, плотность излучения намного выше, чем при термоядерном взрыве аналогичной массы. Поэтому вас не сразу нашли. Да и то, если бы не мастерство Линя, мы бы не успели.

Нолан и Скъярви переглянулись.

— Значит, никакой планеты не было? — не своим голосом спросил капитан, мучительно раздумывая, как объяснить на Земле рану в предплечье, полученную из его же собственного оружия за МИНУТУ прыжка.

— Именно так. Вас послали в никуда, дав вместо выходного якоря координаты несуществующего объекта. Так что энергетический удар, превративший корабль в оплавленный кусок металла, был вполне предсказуем. А вам несказанно повезло уцелеть. Даже боюсь себе представить, что у вас там творилось.

— Да уж!... — усмехнулся бортинженер, подмигивая капитану.

А в голове Нолана звенел голос незнакомки:

"Ренквар скрыт от ваших примитивных средств наблюдения, дикарям нечего делать в моем мире. Если когда-нибудь дорастете до понимания истинных основ мирозданья, вы найдете способ вернуться..."

Капитан вздрогнул, поглядел на бортинженера, потом потянулся за фляжкой. Открыл её, недоуменно перевернул, потряс. Во фляжке было пусто. Лишь выпал из-под пробки клочок тонко выделанной кожи. Нолан машинально подхватил его, развернул — и ошарашенно уставился на напарника. На клочке темнели буквы: «Напиток так себе. У ваших богов дурной вкус, или ты просто обманщик. Я не оценил. Кархат, бог»