Надо жить

Глава 1

Ученые выяснили, что наша с вами солнечная система с чудовищной скоростью движется по галактике.

Кто бы мог подумать, что эта новость станет трагедией для нашей семьи.

Именно так матери объяснили, почему отец не сможет вернуться из экспедиции за край Солнечной системы.

Намеки и предположения были. Сначала пропал Voyager-1. Дроны, отправленные позже с целью исследования, тоже исчезали, стоило им пересечь грань. Исследовательские дроны, отправленные «на тросе», возвращались, но никакие данные не предоставляли.

Ученые ломали голову, как такое может быть? Почему дрон, пробыв за гранью целый месяц, возвращается в таком виде, будто его только, что отправили – ни единой секунды записи. Это я уже сейчас знаю, почему так происходило. Но ученые того времени не догадывались.

И конечно же, там, где дает сбой техника, в ход идет человек – настоящий герой. Тот, который готов положить жизнь на алтарь науки. И этим человеком оказался мой отец, вместе со своими друзьями космонавтами…

И вот спустя двадцать лет после той самой роковой новости, я сам стою перед этой пеленой и готов сделать шаг.

«Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко…» — звучали за моей спиной динамики.

— Алиса, сделай немного погромче, — попросил я.

Нейросеть подчинилась. Как раз в этот момент начинали играть ударные и духовые – мой любимый момент. Именно под эту музыку отец двадцать лет назад шагнул в неизвестность. Вот и я сейчас узнаю, что же там на той стороне.

— Что это там за шум? — тут же раздался в наушнике голос оператора.

— Дань традиции, — ответил я. — Готов к контакту с пеленой.

Мой «Батискаф» – так назвали этот корабль, был закреплён тремя мощными тросами, такими, чтоб на века. Да и сам «Батискаф» строился с таким расчетом, чтобы хоть тысячу лет провести с той стороны.

Гипотез было много. Вот сейчас я и проверю, что же там увидел мой отец по ту сторону границы.

Признаться, в детстве я часто представлял себе, как их группа, насладившись видом по ту сторону, вдруг обернулись и увидели стремительно удаляющееся солнце вместе с планетой и домом. В моем воображении это рисовалось как стремительная искорка, улетающая куда-то вдаль. Помотал головой, отбрасывая старые детские страхи. Стиснул зубы и как советский герой произнес.

— Ну что, поехали!

В этот момент моя капсула погрузилась в черноту.

Моя голова находилась в куполообразном иллюминаторе, чтобы у меня был обзор на все 360 градусов, а я мог видеть и фиксировать всё происходящее.

Первым делом я обернулся. Тросы просто обрывались, уходя в пелену чёрной мембраны. Махины головного корабля и вовсе не было видно. Корабль-то был размером с половину планеты. Но нет, его не видно, будто пелена скрыла его.

Вновь посмотрел вдаль: такой же космос, ничем не отличается, те же звезды, просто есть небольшая черная пленка, которая будто прячет нашу Солнечную систему от Вселенной. Она будто амальгама. Ученые так и не смогли объяснить это явление. Но уж как есть.

И я один из первых, кто погрузился в эту черноту, перешел за грань с возможностью вернуться обратно. Удачно совпало, что корабль строили двадцать лет.

— База, база. Как меня слышно? Здесь ничего такого нет. Скорость не ощущаю. Солнце... — обернулся, поискал нашу звезду. Где-то там, далекая точка – планета Земля. А вот корабля не видно. Будто он не стоит под боком. Ощущение стремительного полета тоже не ощущаю. вот только планеты крутятся слишком уж быстро или мне так кажется кто же там поймет они такие маленькие с моего ракурса.

База молчала. Видимо пелена и сигнал не передаёт.

— Ладно для первого раза достаточно, я возвращаюсь. Алиса, сделай потише.

— Прекрасные далеко, не будь ко мне жестоко… — слова песни стали еле слышны.

— Успела зафиксировать какие-то данные? Аномалии присутствуют?

Не смотря на то, что звук Алиса сбавила быстро, с ответом она не торопилась. Сначала её голос стал искажаться, как звучание на старых пластинках.

— Д-д-да, д-д-данные собраны, — заикаясь, произнесла она.

— Понятно.

— Ник-ник-никаких изменений не зафиксировано. Аномалии не вы-выявлены.

— Понятно. Разве что ты начала глючить.

Мою шпильку ассистентка пропустила.

Я нажал механическую кнопку и обернулся, чтобы убедиться, что лебедка заработала и меня тянет обратно. К слову, на случай, если бы электроника отказала, у меня под рукой есть механическая ручка лебедки – так что не пропаду.

Лебедка работала медленно, неохотно. Или это я разнервничался?

И вот я уже снова погружаюсь в амальгаму границы. Миг, и я на другой стороне, будто и не бывал нигде, даже почувствовал некое расстройство. Конечно, я не ждал, что увижу отца на той стороне, всё-таки космос бесконечен и такое маловероятно, но я ждал чего-то… большего что ли.

По ту сторону была чернота. Не сразу понял, почему не вижу солнца. А всё оказалось довольно просто. Огромная махина станции, зависшая передо мной, не светилась. Не было никаких огоньков, прожекторы не светили.

— Что у них там произошло? — пробормотал я. — Лампочки перегорели что ли? Эй, база, ответь!

Молчание.

— База, база, как слышно? Алиса, почему база молчит?

По-прежнему заикаясь, Алиса ответила.

— Попытка связи результатов не дала пытаюсь связаться с головным компьютером.

Хоть лебедка работает и у меня фонари светят.

По мере того, как я приближался к станции, фонари заработали. Может, сбой какой-то был.

— Эй, меня так кто-то слышит? Сергей? Позвал я диспетчера.

Тишина. Станция молчала, но фонари зажигала исправно.

Наконец я приблизился к шлюзу. Стыковка прошла без проблем. Однако, за смотровым стеклом не увидел никого. Обычно там как минимум два человека дежурят. Куда делись? Люди же буквально пару секунд назад там были. Звать никого не стал, буду надеяться, что они хотя бы шлюз откроют без задержек.

Шлюз и правда открылся без проблем. Вот только он открылся сам. С той стороны никого не оказалось, ни одного человека.

— Эй, здесь кто-то есть?

Тишина.

В следующий миг передо мной замелькал экран. Причем этого экрана раньше здесь не было. Это факт. Да и вообще шлюзовая камера отличалась. Когда её успели перестроить? Наконец монитор перестал мелькать и там появился человек.

— С возвращением, Александр! — торжественно произнес мужчина. — Ты вернулся с той стороны и это замечательно!

— Да меня не было пару секунд. Да и ничего там интересного не было, — начал было я, но вдруг понял, что это не живой человек. Запись.

— Не переживай о том, что тебя не встретили. Твой полет оказался несколько дольше, чем предполагалось. Но это не беда. Следуй инструкции и возвращайся в свою каюту. Она осталась нетронутой с того самого времени, как ты отбыл.

Внутри царапнуло предчувствие.

Но хоть пазл начал складываться. Теперь понятно, почему шлюзовая камера изменилась. Да и вообще все вокруг другое. Видимо, какая-то временная аномалия. Наверное, устали меня ждать, и просто перестроили всё.

Тем временем корабль оживал. Вокруг мигали датчики, мимо проезжали дроны. Рядом со мной остановилась конструкция: сверху это был вполне настоящий человек, я на секунду обрадовался, но потом увидел, что вместо ног у него моноколесо.

— Здравствуй, здравствуй! Александр! С возвращением! Я твой помощник. Я помогу тебе адаптироваться и обжиться. А также подготовиться к возвращению домой.

Домой..

Если меня столько времени не было, что они успели всё перестроить, то сколько же вообще прошло времени?

Как там мама?

Она, наверное, постарела. Хотя возраст ей к лицу – уверен, стала ещё красивее.

Но это я себя приободрял, внутри же зрело нехорошее подозрение. Всё это оборудование на станцию надо было ещё доставить. А это немалое количество времени. На это тратятся годы, а то и десятилетия. Людей и маленький груз доставлять научились быстро, а вот такое оборудование, чтобы доставить, нужно потратить много ресурсов, а значит и корабль будет тихоходный, (по космическим меркам, конечно же).

— Сколько меня не было? — осипшим голосом спросил я.

— Ведутся подсчеты. Не переживайте. Скоро вы услышите точную цифру! — бодро ответил робот. — Эй-эй, не робей. Выше нос. Российский гражданин должен быть бодрым и смелым.

Бодрый тон искусственного интеллекта начал раздражать. А его замалчивание и вовсе заставило стиснуть зубы от злобы.

— Вот же ж, во что я вляпался. Боюсь подумать каково матери. Отца потеряла, а тут ещё сын такой же. Даже представлять не хочу, что она чувствовала, когда узнала, что и сын не вернется. Пропал без вести. Черт! — внутри обожгло таким стыдом, таким разочарованием, что аж захотелось кулак закусить.

Сдержался. Последовал рекомендации робота. Русский человек не должен унывать.

Моя комната и вправду оказалась точно такой же. Правда, всё было прибрано и затянуто какой-то пленкой.

В холодильнике рационы питания.

Первым делом принялся искать срок годности, не нашел ни на одном.

— Ну да, космическая еда не портится, — хохотнул я под нос.

Уже к вечеру одиночество начало раздражать. С Алисой душевные беседы особо не поведешь, она не для того создана. А вот робот, который меня встретил, в комнату со мной не пошел. Хотя я бы даже его глупостям сейчас был бы рад. Не думал, что так чудовищно тяжело оставаться в неизвестности.

Два дня я был как на иголках. Сколько я не просил связаться с землей, система только отнекивалась.

Сколько же меня не было? Это же колоссальное количество времени могло уйти. Да и целую станцию из-за меня одного держали? А как же остальные?

Меня осенила идея. Если я попал в такую ситуацию, значит и другие тоже пропали: Аня Гусева, Алиса Степанова, Фёдор Емельянов. Может попробовать просто пойти достать их.

Удалось получить хоть какую-то информацию только после того, как в приказном порядке потребовал отчет.

— По какой причине меня не вытянули раньше.

Ответ я получил также в записи. Причём диктор старательно обходил тему сроков и конкретного времени. Как я понял, ответы записывали, ориентируясь на все возможные вопросы, которые я мог бы задать. Очень хорошо подготовились.

— Высшее руководство приняло решение не возвращать героев-первопроходцев. После того, как ученые исследователи попытались вернуть Федора Емельянова с той стороны – тросы оборвались. Установить причину их обрыва не удалось. Запускали пустые батискафы на тросовой сцепке. И все батискафы также порвались. На тот момент решили, чо проблема в размере батискафов (они значительно крупнее дронов). Было принято решение не возвращать вас, а ждать, когда вернетесь сами.

Полученный ответ меня несколько расстроил. Хотя, правильнее сказать напугал.

Все страннее и страннее. Внутри резануло боль от того, что я больше не вижу Федю. Выходит, он остался там, так же, как и мой отец. Мы с ним не особо ладили, но от этого менее погано не стало.

— Предоставьте обьянение по какой причине это произошло?

— Время за границей Солнечной системы движется несколько иначе, совсем не так, как мы предполагали. Все разносторонние теории, что ранее противоречили друг другу, оказались верны, каждая по-своему. Академика Каштанова на решение натолкнула, казалось бы, нерешаемая задача трех тел. Все дело в том, что наша Солнечная система, будто на волне летит вместе с «Нашей» взрывной волной. Согласно последним исследованиям, Большой взрыв произошел гораздо больше, чем четыре миллиарда лет назад, оказалось заблуждением. Большой взрыв вызвал множество событий. В том числе и нашу ч вами взрывную волну. Именно эта волна мчится вперед вместе со светом звезд, планет и других тел уже четыре миллиарда лет. И в этой волне мы движемся с невероятной скоростью. Нам неизвестно, что произошло там, за границей начала большого взрыва и нашей взрывной волны, но мы продолжаем мчаться по мере расширения. Правда мы не знаем сколько всего было волн, и которая по счёту наша.

Я увидел небольшую инсталляцию на экране.

Сначала большой взрыв, а потом постепенно расширяющееся кольцо: толстое, яркое, золотистое. Потом кольцо стало расширяться, оказалось, что это вовсе не кольцо, а целый сонм созвездий, звездных систем и галактик. По мере того, как кольцо расширялась, оно почему-то всё больше и больше набирало темп. Где-то там, в глубине ободка этого кольца, находилась наша галактика, а в ней Солнечная система и планета Земля, несущаяся сквозь Вселенную.

— Солнечная система, из-за разницы скоростей, как и любая другая звезда, создаёт временную аномалию. За пределами влияния Солнечной системы время течет иначе, поэтому были потеряны столько групп. Многие герои не вернулись…

Я слушал и ужасался. Подобные нам герои пропадали десятками, пока не удалось разгадать загадку. Пропавших без вести было много, но количество готовых перейти на ту сторону не уменьшалось.

Сто восемнадцать человек…

Когда додумались отправлять людей на жесткой сцепке, чтобы трос не оборвался, с той стороны вместо героя вернулось пюре…

Эксперименты были приостановлены.

Но однажды один из исследователей вернулся. И вернулся он спустя 37 лет.

В груди похолодело, сердце заколотилось. Тридцать семь лет?!

Тем временем, строчки бежали по экрану. Голос диктора я уже не слышал.

Воронцов, должен был лишь на миг пройти за грань и вернуться обратно. Действовал он по специально разработанной системе, которая с чудовищными перегрузками сначала вталкивала его на ту сторону, а затем возвращала обратно.

Ученые боялись, что исследователь погибнет. Но он вернулся невредимым. Вот только 0,3 секунды, которые он провёл по ту сторону, для него обернулись в 37 лет.

— Мать твою! — выругался я, наверное, впервые в жизни. — Это я что же? Я же там... Алиса! — позвал я. — Сколько времени мы провели по ту сторону?

— Подсчет до сих пор ведется.

— Нет, мы с тобой сколько там были?

— 9 минут 37 секунд.

Я даже подсчитывать не стал.

— Если 0,3 секунды обернулись в 37 лет, то моё время... Это что же? Тысячелетие провел, что ли? Или сколько?

Больше я систему ни о чем не расспрашивал.

Мне побыть с этой информацией надо. Вернуться домой, посмотреть на живых людей, хоть с кем-то живым поговорить, а не с этими консервными банками.

***

— Да что же это? Они что там, связь совсем потеряли? Почему со мной до сих пор никто не связался?! — возмущался я, терроризируя робота.

Нет, понятно почему база пустая. Ждать меня, и еще пару оставшихся в живых – это расточительно. Но я же вернулся. Неужто у них нет никаких уведомлений об этом?

Спустя ещё день транспортный борт для отправки на Землю был готов.

Со мной так никто и не связался…

Борт кардинально отличался от всех тех космических кораблей, которые я когда-либо видел.

Эта маленькая капсулка скорее походила на автомобиль, но никак не на транспортный корабль, летающий по Солнечной системе с запредельной скоростью.

— А где у него ракетные двигатели, где топливо, на чем он вообще летает? — возмущался я, чтобы отвлечься от тревоги.

Следуя инструкции, я улегся на небольшое ложе, а вежливая система объявила, что сейчас я усну и проснусь уже на родной планете. Полет займет всего несколько дней.

Признаться, внутри скребли кошки. Один раз я уже доверился системе и мой отец тоже. Как бы не оказаться где-нибудь не там.

Но сделать я ничего не мог, и не представлял, как работает эта техника. Поэтому стиснул зубы, лег, дождался, когда крышка закроется, а затем сладко уснул.

***

Проснулся за пять секунд до посадки. На удивление бодрый, будто не спал вовсе, а лишь на секунду прикрыл глаза. Не было ломоты в теле, непривычной после космоса слабости в конечностях. Был свеж, бодр. Даже не удивился, когда понял, что в ярко освещенном ангаре нет ни одного человека только ещё один робот помощник с моноколесом вместо ног.

— Вот ты и вернулся, гражданин! — бодро произнес он. — Мы рады! Мы все рады.

Настроение испортилось.

— А люди где? — буркнул я.

Но робот привычно проигнорировал.

— Для Российской Федерации нет ничего важнее тебя граждан. Ты будешь удивлен, когда узнаешь, сколько ресурсов затрачено на обеспечение каждого, а также на то, чтобы герои вернулись домой. Но у тебя будет ещё достаточно времени. Идем за мной.

Робот проводил меня сначала до ещё одного такого же транспортного модуля. Я даже удивился.

— Мы что не на Земле? — спросил я.

— На Земле, — ответил робот, забравшись на место водителя.

Я уселся позади.

Крыша была стеклянной. Дверь закрылась, и я даже не заметил шва. Машина помчала сначала по ангару, потом выехав за его пределы помчалась прямо по дороге.

— Так, стоп. Дороги не было.

Я вдруг понял, что машина не едет, а летит. Мимо проносились деревья, поля. В стороне заметил лося, который безбоязненно жевал траву. Хоть кто-то живой. Степенный зверь даже не посмотрел в нашу сторону. Оно и понятно. Транспортный модуль летел практически бесшумно.

Вскоре из-за небольшого холма, появился и город.

— Это что за город? — спросил я, пялясь на гигантские дома, возвышающиеся к самому небу, как я их раньше не заметил.

А, они просто были зеркальными и отражали небо. Затем они почернели, став напоминать скальную гряду. А в следующий миг…

Один, второй, третий – огромные здания стали загораться. На них появились картины, изображения толпы с транспарантами. Они демонстрировали лозунги.

С возвращением, герой!

Мы так рады, что ты вернулся!

С возвращением!

Нам важен каждый гражданин!

Мы рады, что ты вернулся с той стороны!

Хэй-хэй, герой!

Я с облегчением выдохнул. Меня встречают. Люди!

Я с удивлением обнаружил, что на большинстве транспарантов моё лицо. Где-то фотографии, где-то и видео. Вот я машу рукой. Вот я с мамой на дне рождения. Видео такого хорошего качества. Вот только фотографию такую я помню, чтобы видео снимали не помню. Видимо мама не показывала.

Я сначала обрадовался, а потом и погрустнел, вспомнил, что мамы уже давно нет. А потом и вовсе настроение стало хуже некуда. Это ведь лишь изображение… Мы проезжали по улицам горда, но в нём ни одного человека, ни одного пешехода.

— А где все люди? — вновь спросил я.

— Скоро я тебя доставлю к обществу, — бодро ответил робот. Только подожди. Мы мчимся. Времени мало.

— Почему времени мало? — не понял я.

Но робот опять ничего не объяснил.

Я вертел головой, поражаясь масштабом, красотам и полному отсутствию людей.

— Это Москва?

— Москва.

— Когда она стала такой?

— Очень давно.

По мере того, как мы углублялись в город, я стал замечать спешащие фигуры. Сердце ёкнуло, но это были такие же роботы, как и мой.

Сначала их было несколько, потом десяток, потом сотня, потом и вовсе всё заполонила толпа. И все махали мне. Каждый раз сердце трепетало, но тут же опускалось, когда я видел, что вместо ног у них колёса.

Может, это все-таки люди? – но меня не обманешь. Это точно были роботы. Да, очень хорошо сделаны. Я даже внимательно стал изучать своего водителя. С виду так и не скажешь, что он не человек. Повадки, жесты, взгляды. Но он был не настоящим, будто намеренно замедлен, чтобы не сбивать с толку.

Я вновь обратился к роботу.

— Ты сказал, что мы едем к обществу?

— Так точно!

— К людям?

— К человеку!

— К человеку? — удивился я.

— Да, к человеку! К гражданину! — произнес робот.

— А имя у него есть?

— Он запретил называть его по имени, — ответил робот, и я впервые увидел на его лице нечто похожее на эмоцию.

Больше я не расспрашивал.

Наконец, транспортный модуль остановился у гигантского сооружения. Когда-то давно я считал, что самыми большими зданиями в Москве были Сталинские высотки, потом построили Москоу сити, потом застроили Митино таун и Солнцево таун. Но это здание просто поражало. Оно тянулось ввысь с такой стремительностью, что воображение не справлялось.

— Здесь живет гражданин, — отрапортовал робот.

А затем машина приняла вертикальное положение и полетела прямо наверх, к самому верхнему этажу.

У меня дыхание перехватило. Я привык к полетам, но больше в невесомости.

Спустя пару секунд машина уже остановилась в паркинге, который находился на верхнем этаже. Я выбрался из транспортного модуля и огляделся.

Гараж, если его так можно было назвать – кричал роскошью: всё в мраморе, и золоте. Красота, да и только. Что же это за человек-гражданин живущий так. Политик какой-то?

Тем временем из глубины помещения появился ещё один робот:

— Идемте! Идемте скорее! Гражданин проснулся и ждет вас!

Мне происходящее нравилось всё меньше и меньше.

Спустя пару секунд машина остановилась на верхнем уровне паркинга. Я выбрался из транспортного модуля и огляделся.

Ангар кричал роскошью: всё в мраморе, бронзе, золоте. Красота, да и только. Что же это за человек-гражданин, который так живёт? Политик какой-то?

Из глубины помещения появился ещё один робот.

— Идёмте! Идёмте скорей! Гражданин проснулся и ждёт вас!

Происходящее нравилось мне всё меньше и меньше.

Покинув гараж, я оказался в саду.

Нет, не в саду – в настоящем городском парке.

Огромные деревья, напоминавшие секвойи, километры изумрудных кустарников, ярко-салатовая трава…

Задрал голову и высоко вверху увидел стеклянный купол. Это не парк – оранжерея, но каких-то чудовищных размеров.

Робот поманил за собой.

Пройдя вглубь сада, я оказался у хрустального… Нет, не гроба. Скорее, ложа – огромного, массивного, возвышающегося на золотом постаменте.

Моё сердце забилось быстрее.

Я увидел человека. Настоящего. С ногами, а не колёсами.

На золотом постаменте, устало свесив ноги, сидела старушка и внимательно смотрела на меня ясными голубыми глазами.

— Ну, здравствуй, Сашка, — кивнула она. — А ты совсем не изменился. Таким тебя и помню.

У меня по спине пробежали мурашки. Ладони похолодели и покрылись липким потом.

— Мам? — наугад спросил я.

В ответ я услышал хохот – сухой, скрипучий, неприятный и обидный.

— Сашка, Сашка… Ты никогда не отличался смекалкой, — отсмеявшись, произнесла старушка. — Я Аня Гусева, помнишь такую?

Аня Гусева? Во рту пересохло. Я ведь видел её три дня назад. Девчонка моего возраста… Зато она меня когда...

— Сколько ты уже здесь? — прохрипел я, кое-как совладав с голосом.

Аня фыркнула, отвернулась. Понять какие чувства она испытывала, я не смог.

— Долго. Давно не считала. В сознании провела больше трёхсот лет. Остальное время всё больше спала, — Аня опустила глаза равнодушно разглядывая носки мягких туфель.

— Триста лет? — вырвалось у меня. — Столько не живут.

— Во времена нашего детства не жили, — флегматично пожала она плечом. — А я вот живу.

— А остальные люди где, Аня? — спросил я вглядываясь в её лицо.

— Какая разница? Нет их. Умерли давно.

Сердце в груди пропустило удар.

— Как это умерли? — едва не закричал я.

Сердце пустилось в галоп, в висках застучало.

Анна вздохнула, и принялась объяснять:

— Точных данных просто нет. Всё указывает на вирус, но мне уже нет до этого дела, — старушка смотрела мне в глаза.

— Пожалуйста расскажи, — попросил я.

— Представляешь, после нашего исчезновения, Россия стала ещё более великой. — она усмехнулась: — Российской империей. Величайшей! Кто только не пытался сломить – зубы обламывали… Но сказка не может длиться вечно. Наши проиграли, а враги победили. Правда и сами убились. С тех пор, людей нет нигде. Я проверяла. Лет пятьдесят потратила на поиски. Осталось только это всё. Наследие. — Она обвела руками оранжерею и вместе с нею весь мир. — Всё это построено не то что на века – на тысячелетия. Всё что тебя окружает,имеет колоссальный запас прочности – но об этом тебе успеют уши прожужжать. Это в нашем культурном коде, строить для потомков с запасом.

Она ещё что-то говорила, но я плохо воспринимал слова.

Задал единственный вопрос, что смог сформулировать:

— Но для чего это всё?

— Чтобы жить, — ответила Анна. На её лице читалось удивление. — Наши предки отдали свои жизни во имя того, чтобы мы жили хорошо. Пришёл и наш черёд вернуть долг.

— Какой долг? — растеряно спросил я.

Она посмотрела на меня как на непонятливого.

— Наш долг – Жить хорошо.

Стало невыразимо больно. За Аню, за себя, за потерянных родных и друзей. За всех, кто ушёл, оставив после себя это наследие.

Хотелось что-то ответить, но слов не осталось. Да и в груди всё совсем заледенело.

— Знаешь, я столько столетий хотела поговорить хоть с кем-то живым, — продолжила она. — А сейчас вижу тебя – и говорить совсем не хочется. Устала я.

— Надо жить, дорогая, надо жить, — из ниоткуда раздался звенящий голосок, и рядом со старушкой появилась девочка. Совсем как живая, вот только вместо ножек – колёсики. — Понимаю что устала, миленькая, но ты только живи.

— Да заткнись ты, — Аня отмахнулась. — Вот так они меня вторую сотню лет зомбируют. Ты только живи, дорогая, живи. Во имя предков и России, — передразнила она. — Надоело.

Старушка ногой спихнула девочку с золотого постамента. Та со звоном рухнула на землю.

— И как ты жила всё это время? — спросил я.

— Хотела бы сказать, что неплохо, но на самом деле очень одиноко, — честно ответила она. — Ребёнка родить не вышло, не дано мне это. Первые двести лет почти не менялась. Была молодой. Потом надоело. Покончить с собой мне не дали, хотя не раз пыталась. Тогда я решила просто постареть. Как обычный человек. Смысл быть вечно молодой в одиночестве?

И так она это говорила, что у меня дыхание перехватило.

Она лишь усмехнулась, заметив моё смятение.

— Эх, Сашка. Ты никогда мне не нравился. Но выйди ты из-за пелены хоть на секунду раньше… А так… Всё это не имеет смысла.

— Надо жить, миленькая, надо жить, — вновь произнесла откуда-то из зарослей назойливая кукла. На этот раз к ней присоединился и стоящий поодаль робот. — Ты только живи. Живи!

Аня лишь поморщилась. Я продолжал стоять перед золотым постаментом с хрустальным ложем, которое всё больше виделось мне гробом для несчастной Ани Гусевой.

— А мне-то что теперь делать? — прохрипел я не своим голосом.

Аня пожала плечами:

— Ты наследник всего этого. Живи. Наслаждайся. Меня только не трогай. Я давно привыкла одна. Да и смотреть на тебя тошно. Тебе такое предстоит. Ты себе и представить не можешь. А теперь иди, — приказала она.

— Подожди, у меня столько вопросов!

Но Аня прервала меня резким движением ладони, затем молча поднялась на ноги и развернулась ко мне спиной.

— Я, может быть, позову тебя, — не оборачиваясь, сказала она. — Но не скоро. Мне нужно обдумать нашу встречу. Прощай.

Я кинулся было к ней, но меж нами появилась пелена. Сначала она завибрировала, потом стала чёрной. Я дотронулся – холодная и непроницаемая, будто обсидиан.

— Гражданин! — одёрнул меня робот. — Анна не хочет говорить. Она хочет отдохнуть.

— А как же я? Мне что делать? — обречённо спросил я, прогоняя растерянность.

— Живите хорошо, владейте и будьте счастливы, — протараторил робот.

Сердце в груди напоминало кусок подтаявшего льда. Меня стало знобить. По телу прошла нервная дрожь. Хотелось то ли пожалеть Аню, то ли закричать от ужаса и злобы. Триста лет. Одна. А мне что, так же теперь, так же?

— Где я буду жить? — спросил я у пустоты. — Мне бы поспать и подумать обо всём.

Пустота отозвалась уже привычным голосом робота:

— Я подберу для вас самые лучшие места этой планеты.

Я нетвёрдо шагал навстречу ангару и своему туманному будущему. В голове издевательски звучало: Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко…

Будущее пугало меня не меньше, чем пелена, за которой я побывал. Что будет дальше? Что будет со мной? Каким я стану?

Мне показалось, или за спиной колокольчиками зазвенели слова девочки-робота: «Надо жить, миленькая, надо жить…»

Одиночество… И долг жить.

Будущее мне уготовано не радостное.

Стиснув зубы, я собрал волю в кулак.

Раз надо, значит надо. Буду жить!

В этот момент что-то произошло? Робот молча замер. Свет вокруг замигал.

Одна из стен вдруг превратилась в огромный экран, но изображения не было. Вернее, он показывал черноту…

А затем раздался голос. Женский, мелодичный и такой знакомый.

— Эй, ребята, вы там? Отзовитесь. База, вы оглохли?