Начало

Глава 1

Начало

Пролог

… Что для меня самое важное? Наверно…, сохранить свою честь. А точнее не допустить её загрязнения.

Многие этого не понимают, но именно незапятнанная честь является тем, что позволяет жить смело, без страха и с гордо поднятой головой.

По сути, это знамя. Огромное ярко-белое и изначально чистое, растущее вместе с тобой всю жизнь. Оно вьётся за твоей спиной, хочешь ты того или нет. И на этом знамени отображаются все твои грехи. Не добрые или благородные поступки, а именно прегрешения. Все твои гнусности и грязные дела: воровство, убийства, предательства, враньё и многое другое. Все эти поступки чёрными пятнами остаются на некогда белом чистом знамени.

Другие могут сначала не видеть этих пятен или не понимать, что их оставило, но рано или поздно они всё поймут…, конечно, если запачканная часть знамени не была спрятана в глубокий карман. Правда, в таком случае его владелец будет вынужден жить в вечном страхе, что кто-то или что-то намеренно или случайно увидит или вытянет тот отвратительный ужас, что он сокрыл.

Он будет меньше общаться, меньше выходить на свет и меньше… жить. Ведь он стыдится тех чёрных пятен, что покрыли его честь, а точнее тех поступков, что их оставили, и боится, что о них узнают те, кто его окружает. Ведь в противном случае он либо будет наказан, либо ему придётся драться или бежать…

Именно поэтому для меня нет ничего важнее, чем сохранить мою честь – оставить незапачканным моё знамя… ведь жизнь в страхе — это не жизнь. Это жалкое существование, лишённое какого-либо смысла.

Циль-Цеце-Рон

Глава первая

Вопросы смерти и ответы жизни

Обычная ситуация раньше: За окном ночь. Непроглядная и тихая ночь, которую освещают только огоньки городских зданий. Их много, но они далеко внизу… в нижнем городе. В то время как моя комната находится в Вечной цитадели, в одной из боковых башен в сотнях метрах над поверхностью Имидиума.

Я – Эссель-Сил-Эель сижу за роскошным письменным столом на не менее роскошном кресле. Передо мной лежат книги, свитки, информационные накопители и переносной компьютер. И всё это освещается оранжевым светом тусклой лампы, стоящей в дальнем конце комнаты. Я специально настраивал её именно так - атмосфера, создаваемая её светом, позволяла мне сосредоточиться, поразмыслить…

Но, на самом деле, мне помогало это слабо. Точнее, с каждым разом эффект становился слабее.

Ведь с каждым разом я всё больше понимал, что чтобы я не делал, чтобы я не предпринимал и не придумывал, ничто уже не спасёт мой мир… мою цивилизацию…

Империя Зара прогнила и лишилась всего святого. Граждане Имидиума – рабы. Император - безвольный трус. Совет - сборище глупцов, которые заливают своим ядом свой родной дом. Религия стала прибежищем для лицемеров и фанатиков. И никто не хочет ничего менять… всех либо устраивает, либо угнетает порядок, установленный Эмикиром. Порядок, основанный на лжи, страхе и силе. Порядок, при котором никто не понимает кто главный и ради чего существовать, из-за чего в различных уголках некогда великой планеты происходят восстания… в том числе и в Вечной цитадели. Порядок, при котором всё держится на терпимости, наркотике Эмикира и на надежде, что завтрашний день не станет последним.

И с каждым новым вечером, снова садясь на своё место, я всё больше осознавал безысходность, к которой мы пришли. Осознавал тот ужас, в котором мы теперь живём, из-за чего невольно стал настраивать себя на грядущую катастрофу – на крах не цивилизации, но всего нашего мира – крах Имидиума, который, благодаря нам, больше не имел естественной живой природы и ресурсов, а значит и шансов на восстановление. После конца, он навсегда останется всего лишь уродливым бездушным металлическим шаром в космосе, который не привлечёт к себе даже убогих Оонов, чтобы те прекратили его ничтожное существование и существование тех бессмертных оболочек, что останутся от нынешней верхушки.

Отчаяние, страх и чувство безысходности постепенно начинали давить меня всё сильнее, сбивая с мыслей и выбивая из сил. Я уставал, почти ничего не сделав. Каждый раз я просто опускал руки, ложился на стол и закрывал глаза, постепенно погружаясь в тревожный короткий сон, после которого наступал новый безрадостный день, наполненный всеми возможными проявлениями греха: алчностью, гордыней, завистью, гневом, лицемерием и прочими мерзостями, которые исходили от моих бывших коллег, от слуг, стражей и членов совета.

Это… угнетало и убивало меня, как здравомыслящую личность, угрожая превратить меня либо в их подобие, либо в их раба, смиренно ждущего конца.

Я хотел начать писать книгу, в которой я бы написал о своих мыслях, чувствах и переживаниях. Я чувствовал и знал, что это точно сбережёт мою психику и спасёт мою душу.

И я помню, что я даже начал. Помню, как сидя в своём кресле ближе к вечеру, я уверенно взял в руки перо и хотел было начать писать им на запоминающей пластине, которая автоматически вводила бы текст в компьютер.

Но, едва успев начать, я сдался. Вновь опустил руки. Новая волна отчаяния нахлынула на меня, а вместе с ней и новое осознание и новый ужас, о которых я знал, но не осознавал их глубины – не было никого, кому пригодился бы мой труд. Не было в космосе больше других разумных рас и цивилизаций, которым пригодились бы мои опыт и знания… моя империя постаралась. А писать для Зара… какой смысл писать что-либо для тех, кто вот-вот прекратит существовать?

Моя книга была бы… бессмысленной. Ни для кого. Лишь для меня. Но какой-бы в этом был смысл? Какой бы был смысл в том, чтобы лишний раз прокрутить все ужасы жизни внутри себя и запечатлеть их в виде текста, чтобы в последующем наблюдать их каждый день, если после этого это никому не поможет? Какой смысл?

После своей попытки писать, я начал постоянно задаваться этим вопросом, действительно пытаясь его придумать… но не получалось. Всё, к чему я приходил, на деле оказывалось либо самоубеждением, либо призрачной надеждой.

И, разумеется, никто не смог мне помочь в поисках ответа. Многие, кого я считал своими друзьями, даже не захотели это обсуждать, посчитав лишней тратой времени, перед этим, не ответив сами себе на вопрос, а не трата ли времени их жизнь?

Но, к моему облегчению, нашлись и те, кто попытался мне как-то помочь - навести на мысли, которые могли бы подсказать ответ на главный вопрос… но это ни у кого не получилось. Никто не смог указать мне на то, ради чего я мог бы стараться, работать и жить, зная, что мои усилия и знания не пропадут впустую.

Также случилось и с моим старым другом Циль-Цеце-Роном, который несмотря на свой пост гвардейца императора, всегда отличался рассудительным, я бы даже сказал, философским подходом к вопросу.

Он сказал, что мне стоит попробовать, что-либо сделать не для Зара и не для новой жизни Имидиума, которой, как мы оба знали, не могло быть. А ради тех, кто когда-нибудь прилетит на руины древней планеты в поисках чего-то ценного.

И в этом был смысл… была надежда. Но шансы на это показались мне довольно незначительными… точнее, можно сказать, я быстро понял, что это почти невозможно. Слишком низкие шансы, значения которых могли бесконечно приближаться к нулю. Да и не было никакой гарантии, что во вселенной когда-нибудь могла появиться такая же развитая цивилизация, как одна из тех, что были в союзе шести…

На тот момент Циль был последним и единственным, кто, по моему мнению, мог бы мне действительно помочь. И, казалось бы, что после разговора с ним, который закончился очередным бессмысленным утешением, я должен был впасть в глубокое уныние, из которого уже вряд ли бы выбрался… но, я сумел найти в себе силы побороться ещё немного. Да, беседа с Цилем никак не смогла изменить мои убеждения и не ответила ни на какие вопросы… но она сумела задать ещё один – будет ли новая великая раса?

Вскоре этот вопрос стал новым самым главным для меня вопросом, заместив собой даже вопрос о смысле моей жизни и моих трудов. Ведь, ответив на него, я бы смог автоматически ответить на тот и на все остальные вопросы моей тогдашней безрадостной бессмысленной жизни… ответив на него, я бы смог окончательно решить все свои проблемы и закончить все мучения... это случилось бы при любом ответе… различались бы только способы избавления.

И тогда, задавшись новой целью, я без лишних раздумий покинул Имидиум на своём личном звездолёте, ни взяв с собой никого другого. Я мог себе это позволить, ведь я, являясь всего лишь заведующим архива Вечной цитадели, был никому не нужен в течении уже многих десятков лет. Никто в цитадели не дорожил древними знаниями и своей историей… и, хоть это было весьма печально, тогда мне это очень пригодилось.

В течении следующего года, я странствовал по простору космоса, посещая как знакомые мне планеты, так и новые. Я находил множество прекрасных и уникальных миров, среди которых были и невероятно древние, и совсем юные. Но нигде я так и не смог найти цель моих поисков. Но я не хотел сдаваться. К тому же с моей стороны, как бессмертному существу, было бы весьма глупо заканчивать какой-либо процесс, потеряв всего лишь год.

Но, тем не менее, мне повезло, и спустя указанное время мне посчастливилось найти планету, на которой я обнаружил руины некой цивилизации, которые, признаюсь, сперва меня сильно испугали и расстроили… но, помимо них, я обнаружил на ней и внезапного союзника – Оона, который, вопреки всем чертам его вида, не разрушал планету, а лечил её. На моих глазах он создавал новые виды растений и животных, восстанавливал атмосферу и гидросферу, также изобретательно подходил к вопросу избавления поверхности планеты от «мусора» - заброшенных городов, дорог и прочего.

Он не был агрессивен, благодаря чему мне удалось с ним заговорить, и в ходе этого исторического разговора я сумел узнать не только глубинные тайны космоса, но и то, что раса, которой понадобился бы такой учитель, как я, существует. И даже не одна: люди и линки, ставшие новыми властителями космоса, по словам Оона, быстро развивались и на тот момент вскоре должны были достичь такого же уровня, как и союз шести.

Моему счастью и вдохновению не было предела, и, разумеется, я хотел было сразу направится к ним… но вовремя одумался и осознал, что я не могу вторгнуться в их жизнь, ничего о них не зная и ничего для них не имея.

Поэтому я решил действовать аккуратней и обдуманней. И для начала я решил вернуться на Имидиум, заодно прихватив с собой животное, которое представляло из себя маленький мягкий шар, покрытый пепельно-белой шерстью. Его подарил мне Холон – Оон, который стал мне учителем и другом. Он сказал, что благодаря этому созданию, он в любой момент сможет со мной заговорить её устами, что по итогу оказалось правдой.

На Имидиум я вернулся полный сил, надежды и решимости создать великий поучительный труд, который, как я решил во время полёта, стоит писать не только для людей, но и для линков, а также и для многих других рас и цивилизаций, которые, как я теперь уверен, появятся со временем.

Но, зайдя в свою комнату и сев за свой стол, на котором было новое украшение в виде небольшой клетки с пушистым животным внутри, я понял, что не знаю, как мне стоит начать? Как именно мне стоит писать? О чём конкретно и в какой форме? Я чувствовал, что не имею права написать это произведение на скорую руку, при этом используя только свою скудную фантазию и знания… поэтому, я глубоко и надолго задумался над решением новой самой главной для меня проблемы…

Благо, оно скоро нашлось…

Глава вторая

Доказательство невозможности…

Это был самый обыкновенный день: я, как и всегда, находился в своей комнате и сидел за столом, пытаясь продолжить работу над своим трудом, в котором тогда было всего несколько страниц, на которых я изложил свои мысли, вкратце написал историю Имидиума и Зара, а также объяснил, ради чего создавалась будущая книга.

Но это было ничто по сравнению с тем, что я планировал, но продолжить я не мог. Ведь это, по моим представлениям, должно было стать великим произведением, которое прошло бы сквозь века, став учебником и спасением не одной расы. Поэтому я не мог позволить себе заполнить его лишь своими бесконечными и, возможно, глупыми рассуждениями, в которых я бы отвечал на вопросы исключительно со своей точки зрения. Это было бы… неправильно и слишком просто.

В связи с этим я регулярно разговаривал со своим недавно найденным другом и учителем – с Холоном, который продолжал пребывать в образе маленькой пушистой твари, рот которой был сокрыт под белым мехом, из-за чего, когда она говорила, казалось, что она просто нелепо дёргается, а звук возникает из воздуха возле неё.

Наши беседы были сложными и долгими, и каждая из них начиналась и заканчивалась ничем, но благодаря ним я накапливал новые знания и получал драгоценное чужое мнение о вещах, как знакомых мне лично, так и тех, которые я никогда не видел. Всё это позволяло мне заполнить страницы моей будущей книги не только моими словами, но и словами другого существа. К сожалению, Холон был чуть ли не единственным моим помощником в этом деле, ведь я не видел смысла в беседах с Зара, каждый из которых был не только крайне тусклой и скудной личностью, зачастую не обладающей индивидуальным мнением и интересными мыслями, но и теми, кто так или иначе внёс вклад в разрушение мира, который я любил, а значит ждать от них чего-то стоящего не стоило. И лучше всего они доказали мне это, когда я обращался к ним с вопросом о смысле моей жизни….

Но было и одно исключение, которым был некогда упомянутый мной Циль-Цеце-Рон – единственный мой друг из Вечной цитадели, который доказал, что я назвал его так не зря. Он помог мне однажды, навёл меня на правильную мысль в период отчаяния и, также как Холон, мог вести со мной продолжительные беседы.

К несчастью, из-за своего звания гвардейца, он был вынужден часто покидать цитадель по приказу императора или кого-то из совета, чтобы подавить очередное восстание в нижнем городе или в отдалённом регионе планеты. Он испытывал отвращение к этим поручениям, но особого выбора у него не было… как и у любого из нас. Да, можно было отказаться, можно было взбунтоваться самому и предпринять попытку исправить что-то силой… но в таком случае кто угодно оказался бы на дне или опустился бы в звании, что означало бы конец какой-либо борьбе. Ведь смелые рабы и одиночки, при всём своём желании, никогда не смогут победить армию трусливых, но вооружённых стражников жестокого порядка. Это невозможно, и Циль, как и я, знал это и осознавал, что лучше быть кем-то на вершине и иметь хоть какую-то силу и влияние, которые, возможно, помогут что-то исправить, чем оказаться на дне и стать бессильным и беспомощным.

Поэтому он выполнял все поручения своих господ, и поэтому я не осуждал его за это.

Мы думали и понимали всё одинаково, но цели у нас различались. Он хотел спасти империю Зара, а я, решив, что это невозможно, пытался спасти будущие цивилизации. Но, несмотря на это, мы иногда помогали друг-другу. Я мог поделиться с ним какой-нибудь информацией, а он охотно пополнял мою коллекцию знаний своими.

Но, как уже было сказано, подобное происходило нечасто, а из-за восстаний, случавшихся всё чаще и чаще, наши встречи стали крайне редкими, из-за чего Холон и стал по сути моим единственным собеседником и помощником, с которым можно было заговорить в любой момент.

И в тот день, как это часто бывало, разговор зашёл о людях, в которых Оон видел лишь разрушителей.

- Скажи мне, почему ты веришь в них и хочешь их исправить? – внезапно задал свой любимый вопрос Холон.

- Потому что ещё не поздно, - как и в прошлые разы, ответил я, - их цивилизация развивается, а это о многом говорит. Если есть развитие, значит есть и прогресс. И прогресс не только технологический, но духовный и культурный. Они пока не остановились на месте, как это сделала империя Зара, и я не хочу, чтобы это произошло в дальнейшем.

- Я так понимаю, сколько бы я не рассказывал тебе о мироустройстве и об этих существах, ты своё мнение не изменишь, - вздохнул Холон.

- Да, не изменю, - подтвердил я, - ибо оно сформировано не за одну минуту. Моя нынешняя цель появилась после многих событий и долгих размышлений, и я ни за что не прекращу к ней идти, пока не потерплю окончательного поражения, на этот раз разочаровавшись не только в своём народе, но и во всей вселенной…

- Боюсь, что тебя ждёт именно поражение, - проговорил Оон, - я тебе говорил и буду говорить, что люди крайне порочные и неблагодарные создания, склонные к разрушению всего, к чему прикоснуться… По их меркам, я наблюдаю за ними всего около тридцати лет, но мне хватило этого времени, чтобы изучить их и сделать подобные выводы. Они алчны и глупы, ибо ни их учёные, ни их философы, ни даже их лидеры не сумели остановить ту катастрофу, что случилось на их родной планете Земля. А всё из-за жажды власти и неспособности смотреть в ближайшее будущие. Они ленивы и невежественны, ибо они часто не уважают и не ценят те знания, что подарили им их отцы. Они лицемерны и эгоистичны, ибо, даже несмотря на свою социальную природу, каждый человек стремится защитить только себя и свою семью, но при этом они могут быть сильно подвержены чему-то влиянию. Они слабы и горделивы, из-за чего могут не признавать элементарных ошибок, что зачастую приводит к нелепейшим и одновременно ужаснейшим ситуациям, которых можно было бы избежать, лишь прислушавшись к чужому совету… И я могу перечислять их грехи очень долго, но основную суть можно понять сразу: они способны развиваться, но этот процесс слишком медленный и трудный, так как люди сами его тормозят. Устраивают войны, конфликты, проблемы и катастрофы. Убивают друг друга тысячами и истребляют другие формы жизни. И всё это из-за какой-то ерунды. Крайне редко их действия бывают вызваны чем-то действительно стоящим, но в основном это глупости. Глупости, в которые они верят и думают, что это что-то достойное. Достойное того, чтобы пролить реки крови и уничтожить мир… Не буду врать, среди них есть и прекрасные личности. Великие, умные, справедливые и сильные личности, которые часто ведут за собой других… но таких довольно мало. И далеко не всегда они могут на что-то повлиять. Ведь вести других людей могут и подлые, и хитрые, а таких гораздо больше…

- Да… полагаю, так везде, - задумчиво произнёс я, после чего добавил, - я не буду пытаться как-то оспорить твои слова, ведь, в отличии от тебя, у меня нет абсолютно никакого опыта, связанного с людьми. Но, как мне кажется, ты всё же судишь их преждевременно. Думаю, тебе стоит понаблюдать за ними ещё, а также найти среди них максимально достойного человека, с которого я смогу начать знакомство с их цивилизацией.

- Разумеется, - спокойно согласился Оон, - и, по правде сказать, я хочу думать, как ты, и верить, что они не обречены. Но то, что я пока наблюдаю и знаю о них, лишь разочаровывает, а не даёт надежды. И я искренне не понимаю, почему ты, в случае неудачи с их обучением, собираешься сдаться?

- Боюсь, ты меня немного неправильно понял, - решил успокоить я его, - моя цель, о которой я говорил тебе раньше, подразумевает спасение не только человеческой расы. Если люди откажутся или окажутся неспособны к восприятию столь ценной информации, то я всегда смогу прийти к линкам, которые, по твоим словам, гораздо более разумные, чем люди. И только если я потерплю поражение и с ними, то только тогда я, возможно, решу прекратить попытки и прекращу свои напрасные мучения… а может подожду новую цивилизацию. Ведь, судя по всему, вселенная циклична, и в ней постоянно что-то разрушается, а что-то зарождается.

- Эти слова радуют и успокаивают, - произнёс Холон, - и, надеюсь, что они правда. Ведь очень не хотелось бы, чтобы такой как ты, ушёл из жизни из-за столь глупых существ.

После этих слов, мы несколько минут находились в полной тишине, задумавшись каждый о своём…

Но вскоре наш покой был нарушен внезапным стуком в дверь в мою комнату.

- Войдите, – одновременно удивившись и насторожившись, ответил я.

Дверь медленно открылась, и в комнату вошёл Циль-Цеце-Рон. Его доспехи, плотно сидящие на мощном гвардейском теле, а также ножны с одноручным мечом на бедре, были изрядно потёрты и запачканы чёрным маслом и… кровью. Последнее поразило меня больше всего, так как в империи почти ни у кого уже не было естественной крови… разве что у самых нищих слоёв общества.

Я испугался и растерялся одновременно, из-за чего даже не поздоровался со своим другом. Но, к счастью, Циль, увидев моё замешательство, решил начать разговор без формальностей и сразу сообщил о цели своего визита:

- Эссель, друг, я извиняюсь за столь внезапное появление, но я пришёл тебе сказать, что… ты был прав. Эта империя, этот мир, обречены. И никто, никакими силами не сможет уже ничего изменить.

Я взглянул на его лицо. Благодаря эмоциональной маске, которую на всём Имидиуме носили чуть ли не только мы, я мог понять, что он испытывает. И, судя по его ярким синим глазам, железным бровям и подобию губ, я понял, что он был разгневан, опечален и утомлён.

- Почему ты вдруг пришёл к такому выводу? – постепенно успокаиваясь, спросил я его, - что могло заставить тебя забыть о своей мечте?

Циль прошёл чуть вглубь комнаты, заодно закрывая дверь позади себя.

- Не забыть, а изменить… - с грустью в голосе, поправил он меня, - но я начну с того, почему мне пришлось это сделать, - я развернул стул к нему и приготовился слушать, а Циль тем временем приступил к объяснению. - Сегодня вновь произошло восстание рабочих. На этот раз прямо возле столицы на одном из заводов, производящих запчасти для бессмертных тел. В целях подавления мятежа туда был направлен отряд, состоящий из пары десятков стражей и нескольких гвардейцев, в чьё число входил и я. А командовал нами сам Шриц.

- Сам Шриц? – удивился я, - значит… восстание было необычное?

- Да, - подтвердил Циль, - и я, как и другие, поняли это также быстро, как и ты сейчас. Но ни у кого из нас не было выбора, в прочем, как и всегда. Если солдат не подчиняется приказам, значит ему не место в цитадели… Поэтому каждый из нас был вынужден вновь пойти сражаться против своих сограждан, жертвуя не своей жизнью, но своей честью... хотя для многих моих соратников, чуть ли не для всех, это слово уже пустой звук. Но не для меня. Да, из-за таких как Шриц или верховный жрец она уже наполовину залита кровью и грязью, но я надеюсь, что смогу когда-нибудь её обелить… точнее, я надеялся. Ведь после недавних событий я стал отчётливо понимать, что это огромное пятно навсегда останется на моём имени, и я ничего с ним не сделаю… да и нельзя пытаться стирать столь большие грехи…

- Так что же случилось? – аккуратно напомнил я.

- Что случилось? – как будто приходя в себя переспросил Циль, - случилась война, мой друг. Ибо это восстание возглавляли не те, кто хотел что-то изменить, а те, кто хотели уничтожить всё старое и гнилое, чтобы потом создать что-то новое. И их было не несколько десятков, а несколько сотен! Сотни вооружённых рабочих, некоторые из которых уже были закалены в бою, шли в бой, не зная страха и усталости…, а ведь у них нет второго шанса. Ни у кого из них нет запасных тел и копий памяти. Они гибли навсегда и прекрасно это понимали, но, тем не менее, шли, сражались и умирали. И я был вынужден драться против них, защищая ту империю, которая вынудила их поступать именно так! К сожалению, тогда я не смог вовремя понять, что моя жертва напрасна… Ведь если народ идёт войной против своих властителей, не боясь ничего, то это значит, что этот мир, эту империю, уже не спасти. Уже нельзя ничего изменить, ведь никто этого не хочет. Теперь есть две стороны: те, кто хочет всё оставить так, как есть, и те, кто хочет всё стереть и начать заново. И мне жаль, что я не смог это вовремя осознать и продолжал стрелять и рвать наших граждан ради своей старой цели, всё больше увязая в чёрной крови, пачкаясь ею, как снаружи, так и внутри, и в истории…

- И что же теперь ты планируешь делать, если ничего поменять уже нельзя? – немного обдумав его слова, решил узнать я.

- Присоединюсь к правильной стороне, - коротко и уверенно ответил Циль, - если этому некогда прекрасному миру суждено погибнуть, то я хочу быть за тех, кто прекратит его страдания, а не защищать то зло, что разворотило и погубило его. Император, совет, Эмикир и его порядок будут уничтожены вместе со своей империей… вместе с Имидиумом… это будет справедливо и… правильно.

После этих слов повисла напряжённая пауза, в ходе которой каждый из нас, в том числе и Холон, тихо сидящий в клетке, обдумывал что-то своё, приходя к неутешительным выводам.

- Значит, ты уйдёшь из гвардии и покинешь цитадель? – наконец решил уточнить я.

- Да, и постараюсь сделать это как можно быстрее, - подтвердил Циль, - как бы мне не хотелось, чтобы все наши проблемы решились без лишних жертв, теперь я понимаю, что кроме как решающей битвы ничего и никто не изменит. И не важно, когда она произойдёт, главное, что она случится, и после неё решится судьба нашей расы. Выживет она или погибнет от собственных рук? Ответ на этот вопрос будет получен там – на грядущем поле боя, которым станет вся планета! И, если ей суждено уцелеть, то она уже никогда не будет прежней. Я и подобные мне уже не допустят того, чтобы империей управляли алчные трусы и убийцы! И лично я постараюсь не допустить того, чтобы кто-либо ещё пытался унизить и опорочить других… - сказав это, он тяжело вздохнул, а затем собрался уходить.

- Даже не попрощаешься перед уходом? – изумился я.

- Прощаться навсегда нам ещё рано, - открывая дверь, ответил он, - ещё пару дней я точно буду здесь, так что ещё зайду. А тратить твоё время на пустые обсуждения моих мечтаний я не хочу. Всё самое важное и имеющие смысл я уже тебе сказал и благодарен, что ты выслушал… Больше никому в этом проклятом месте я, к сожалению, доверять не могу…

На этом он закончил говорить, но ещё пару мгновений смотрел на меня. Но по их истечению он поднял руку вверх, а после провёл ею от головы до таза, затем до левого плеча, а после до правого и завершил это движение снова на голове, тем самым нарисовав в воздухе невидимые песочные часы – знак времени, означающий, что всё в этом мире конечно и нет ничего вечного. Знак старой веры, при виде которого заверещал и заныл бы любой нынешний священник империи. Знак, дающий обещание, что прощание будет временным.

Глава третья

Шутка судьбы

После моего разговора с Цилем прошло три дня. И в течении этого времени не происходило ничего особенного. Я продолжал думать над своим трудом, а Циль оставался в цитадели, занимаясь своими делами и периодически выполняя поручения членов совета, но, когда появлялась возможность, он начинал подготовку к своему уходу, о деталях которого я не знал.

Я знал только то, что он скоро уйдёт, и то, что он смог спрятать дистанционную бомбу в хранилище знаний, где хранились все воспоминания всех обитателей цитадели: стражей, гвардейцев, офицеров, членов совета, императора, мои и даже прислуги. Он рассказал мне об этом, чтобы, когда я услышу взрыв в указанном месте, я предпринял меры, чтобы не умереть, ведь возродится я уже не смогу. Последнее он сказал, как шутку, но в ней чувствовалось явное предупреждение. Предупреждение о том, что в день, когда Циль нажмёт на кнопку детонатора, скорее всего, будет происходить решающая битва, которая стала его новой заветной мечтой.

К сожалению, этой мечте было не суждено сбыться…

Я находился на небольшом аккуратном балконе, находящимся прямо над одной из личных взлётных площадок совета, с которого открывался отличный вид на закат, за которым я и наблюдал, обдумывая свои дела.

Тем временем, на дальнем краю площадки, практически в сорока метрах от меня, стояли и занимались тем же самым один из жрецов церкви антивремени и Шриц, в сопровождении двух гвардейцев, одним из которых был Циль.

Жрец и советник о чём-то разговаривали, но я, хоть и настроил уши на дальний звук, чтобы подслушивать, не вникал в их беседу, так как они, как это обычно бывало, обсуждали свою «тяжёлую» жизнь, императора и дела в целом, не переходя к чему-то конкретному и интересному.

Но неожиданно я уловил что-то важное. То, что заставило меня забыть о закате и своих мыслях.

- Надеюсь, что нет, - ответил Шриц на вопрос жреца, который, к сожалению, я прослушал, но последующие слова советника подсказали суть их обсуждения, - эти восстания мне уже порядком надоели. Приходится чуть ли не каждый день подавлять бунт в том или ином регионе! А это время! Моё время и мои силы! Я бы мог потратить их с пользой, но вынужден вновь и вновь собирать отряды бестолковых стражей и отправлять их разбираться, но, что хуже, из-за нехватки офицеров иногда приходится вылетать лично мне, так как эти бестолочи, которые называют себя солдатами, не могут самостоятельно решить, когда стрелять, а когда стоять! Слава вечности, у меня под рукой всегда есть гвардейцы, которые помогут мне с моими проблемами…

- А представь, что этих восстаний больше нет, - внезапно сказал жрец.

- Хм… - задумался Шриц, - это было бы замечательно. Я уже и забыл, какого проводить весь день для себя и без стражи… Я уж не помню, какого жить без постоянной головной боли. К тому же, было бы ещё и спокойнее. А то ведь никогда не знаешь, где эти ничтожества захотят опять что-нибудь взорвать, - он сделал небольшую паузу, видно, наслаждаясь мечтами о мире без восстаний, а после с раздражением добавил, - к сожалению, то, что ты сказал, невозможно! Или пока невозможно. Не знаю. Но от осознания, что это невозможно, и этот вечер стал отвратительным!

- Тогда позволь мне это исправить и сделать остаток дня снова приятным, - предложил Жрец.

- С трудом представляю, как это возможно, но попробуй, - согласился Шриц, - даже немного интересно, что ты скажешь, учитывая то, что в последнее время мало что может поднять мне настроение.

- Ооо, это точно всё исправит, - таинственно произнёс жрец, поворачиваясь в сторону заката, кинув взор на нижний город, - завтра начнётся операция «Вечный Имидиум вечным»! – с торжественной ноткой произнёс он, продолжая смотреть вниз, и уже эти слова заставили меня напрячься.

- Что? – не понял Шриц. - Какая операция? Почему я о ней ничего не знаю?

- Потому что она была рассмотрена только в узком кругу, состоящем из всех старших советников, нашего архиепископа, императора и Эмикира.

- А что на столь важном совещании забыл Эмикир? – возмутился Шриц, - он же только четвёртый!

- Наверно потому что он её придумал и предложил, - поворачиваясь обратно к Шрицу, пояснил жрец, - и, как ни крути, он, на самом деле, довольно важная персона в цитадели. Сложно отрицать тот факт, что он держит на коротком поводке некоторых советников, в том числе и старших, часто промывает мозги императору и оказывает сильное влияние на остальных и империю в целом… я, кстати, слышал, что и ты от него зависишь.

- Я?! – возмутился Шриц, но потом, немного подумав, остыл и спокойно сказал, - я не завишу от него. Просто иногда балуюсь его… изобретениями. Разумеется, с его разрешения, из-за чего и может показаться, что я от него завишу. Но давай вернёмся к операции. Чувствую, она поважнее этой темы.

- Хорошо, - решив не заострять внимания на слабостях седьмого советника, согласился жрец, после чего, наконец, начал рассказывать суть, как выяснилось, кошмарной операции, - совсем недавно, может неделю назад, Эмикир смог закончить один из своих самых амбициозных проектов – армию стальных рабов.

- Армию? – изумился Шриц, - и где она? Или это всего лишь какая-то метафора?

- Нет, это не метафора, - опроверг его теорию жрец, - это действительно огромное войско полностью самостоятельных роботов подконтрольных нам – высшему свету. Комплексы с их отрядами спрятаны по всей планете под землёй. Они надёжно замаскированы и изолированы, из-за чего ты и мог о них не знать… в прочем, как и все мы.

- То есть, он построил всё это в одиночку? – не понял советник.

- Именно так.

- Но как ему удалось?! – невольно воскликнул Шриц, - как возможно провернуть такое без помощи и в тайне ото всех?

- Ум, жестокость, хитрость… у Эмикира очень много различных способностей и характеристик, которые впечатляют и… пугают. Но, помимо этого, у него было много роботов рабочих. Возможно, их армия не меньше той, что он с их помощью построил.

- И… для чего же эта армия нужна? – с нерешительностью спросил Шриц.

- Уничтожить всех смертных граждан империи, а после заменить все необходимые должности роботами. Может быть, останется только пара лагерей для наиболее талантливых и спокойных, но не более, - коротко и сурово, но ярко произнёс жрец, и от этих слов, казалось, кровь встала в жилах, а мои ноги непроизвольно отступили от перил балкона на два шага.

- Что-ж… объективно, это покончит с восстаниями, - зачем-то, скрывая свою радость, подметил Шриц, - мне уже нравится эта армия. Пусть я даже её не видел. Правда, меня пугает, что…

- Что ты сказал, монстр? - внезапно встрял в их разговор Циль, который, как я понял, пришёл в себя, после слов жреца.

- Да как ты смеешь перебивать советника?! – возмутился Шриц, но ему в голову моментально вонзился меч Циля.

Жрец и второй гвардеец в ужасе отступили от убийцы, а тот в свою очередь резко выдернул меч из обмякшего тела Шрица, которое с металлическим грохотом упало на площадку.

- Я спрашиваю ещё раз, что ты только что сказал, урод?! – свирепея, направился Циль к жрецу, а тот, осознавая, что может повторить болезненную судьбу Шрица, в ужасе попытался убежать, но, наступив на подол собственного одеяния, упал.

Второй гвардеец, видя, что жрецу нужна помощь, всё-таки решил начать действовать и уж было вытащил свой меч, но Циль оказался быстрее. Он быстро выхватил из скрытой на ноге кобуры бластер и выстрелил своему бывшему товарищу в голову. И, как только ещё одно стальное тело упало на холодный пол, Циль продолжил надвигаться на жреца.

В этот момент, мне очень хотелось туда спуститься и как-то помочь, но я понимал, что не смогу ничего сделать. Ведь тому, кто отчаялся и пошёл на последние меры, уже сложно помочь. Поэтому я остался на месте, твёрдо решив, что, чем бы не закончилась эта ситуация, лучшее, что я могу сделать для Циля, это стать свидетелем ещё одного преступления империи, чтобы в будущем, используя добытые знания, попытаться что-нибудь исправить.

Началась тревога. Видно Шриц, который уже обзавёлся новеньким телом, моментально рассказал о случившемся всем, кому смог и решил отомстить за причинённый тяжкий моральный ущерб.

Тем временем Циль, не дождавшись ответа от испуганного жреца, подошёл к нему и схватил за руку. Тот в панике принялся махать всеми частями своего тела, умоляя его пощадить. Но разгневанного и отчаявшегося гвардейца, которого лишили последней надежды, было уже не остановить.

Циль, держа жреца лишь за руку, резко поднял его в воздух, после чего с силой ударил им об пол площадки, а за тем ещё раз и ещё. Он ударил таким образом четыре раза, после чего, когда гвардеец замахнулся пятый раз, рука жреца оторвалась, оставшись у Циля, а сам жрец по инерции с криком пролетел несколько метров назад, после чего, ещё раз стукнувшись об пол, слетел с края площадки и полетел вниз – в нижний город.

В этот момент двери подо мной открылись и на площадку забежал отряд стражей, которым, как я понял, приказали задержать Циля живым. Ведь они, вместо того, чтобы достать какое-нибудь огнестрельное оружие, достали копья с электрическими наконечниками и быстро направились к нарушителю.

Последующий бой был недолгим, но красочным. Первые несколько стражей упали от метких выстрелов Циля. Следующие три, которые подошли уже достаточно близко, повторили судьбу жреца, отправившись в пропасть вслед за ним. А затем оставшиеся стражи, которым посчастливилось не попасться в руки гвардейца, смогли нанести ему несколько ударов копьями, каждый из которых сильно того выматывал. Но, тем не менее, Циль сумел уничтожить ещё несколько стражей, пробив кого-то насквозь одним ударом, а кому-то смяв голову. Но, после десятка ударов копьями, он всё-таки сдался и, упав сначала на колени, рухнул.

Как жаль, что все те, кого он уничтожил, восстали в новых телах…

Глава четвёртая

Беседа с дьяволом

Дверь в лабораторию Эмикира была плотно закрыта и сквозь неё было абсолютно ничего не слышно. Как не настраивал я свой слух, так и не смог уловить хоть какой-то звук из его обители. Поэтому я был вынужден молча ждать около массивной стальной двери, когда Эмикир разрешит мне войти.

Он знал, что я его жду, но не знал, что мне от него нужно. И он не мог этого знать, ведь я сам плохо понимал, зачем я к нему иду.

Наверно, можно было предположить, что я иду к нему обсудить самое яркое и беспрецедентное событие дня – уничтожение обычного населения Имидиума, которое началось с самого утра того дня и потом продолжалось около месяца, в связи с чем можно было каждый день наблюдать взрывы и вспышки в нижнем городе, постепенно превращавшемся в руины… но нет. Известие об этом и сам процесс, конечно, поразили меня до глубины души, стерев последнее уважение к совету и Эмикиру в частности, которое ещё могло быть, но, как бы то ни было, я уже давно похоронил для себя свой родной мир и его обитателей, ведь я знал, что рано или поздно что-то подобное произойдёт, и их не станет… поэтому, не смотря на сотворённый Эмикиром ужас, я мог найти в себе силы вступить с ним в диалог, хоть это было и трудно.

Он был манипулятор, убийца, лгун и чистый эгоист, с которым было тяжело спорить и тем более просить. Но, тем не менее, я хотел с ним поговорить. Меня навела на эту мысль то ли интуиция, то ли судьба… или логика. Ведь во всей цитадели, или даже Имидиуме, только он мог сделать что-то быстро и без сторонних лиц, принимая при этом непростые и действительно гениальные решения. Он делал так всегда и что угодно, когда ему было это нужно. А в случае с Цилем, смиренно ожидающим своей кары в тюрьме, мне были необходимы именно подобные действия, поскольку сам я никак не мог помочь своему другу.

Конечно, с моей стороны было странно прийти к тому, из-за кого сложилась столь ненавистная мне ситуация на Имидиуме, из-за кого прямо в тот момент гибли мирные жители и из-за кого в темнице оказался Циль… Я ненавидел Эмикира и никогда не прощу его поступков, но я чувствовал, что разговор с ним необходим. Как минимум я хотел узнать, почему он всё это делает? Почему целенаправленно, но изощрённо и медленно уничтожает империю и нашу расу?

Неожиданно, двери в лабораторию открылись, тем самым прервав мои размышления, и из помещения вышел Шриц. Оказавшись в коридоре, он вздохнул, а после, мельком взглянув на меня, быстрым шагом пошёл по своим делам, придерживая правой рукой маленькую сумку у себя на поясе.

«Опять брал вещества…» - понял я, провожая его взглядом, но увидеть, как советник скрывается за поворотом мне не довелось, поскольку меня отвлёк оклик Эмикира.

- Эссель! Теперь можешь войти.

Я моментально сосредоточился и, набравшись смелости, вошёл в лабораторию.

В отличии от всех комнат и залов цитадели, обитель Эмикира была сделана не их ярких золотистых металлов, а из прочных сплавов белого или серого цвета. Где-то пространство в обширной лаборатории освещали обычные лампы, где-то зелёные, а где-то фиолетовые, и всюду были аккуратно расставлены столы, компьютеры, полки с препаратами и приборами и многое другое.

Как только я оказался внутри, дверь позади меня закрылась, и из-за одного из широких столов, полностью заставленным некими высокими ампулами, вышел хозяин лаборатории – Эмикир-Кир-Кирор.

- Приветствую тебя в своём доме! – торжественно произнёс учёный, подходя ко мне.

Он, как всегда, был без одежды. Он никогда не упускал шанса показать своё, как он говорил, идеальное механическое тело, лишённое изъянов. Хотя меня изрядно удивило, что он был в таком облике и у себя в лаборатории, в которой обычно не было гостей. Разве что, ему просто нравилось ходить так и самому осознавать свою красоту.

- Что тебя сюда привело? – задал ожидаемый вопрос Эмикир, пристально глядя на меня глазами без эмоциональной маски.

- Вопросы, - коротко ответил я, борясь со злостью и страхом внутри себя, стараясь говорить спокойно.

- Если он не запрещённые, то постараюсь ответить, - видно, уже догадываясь о моих вопросах, предупредил Эмикир.

Я ненадолго задумался, пытаясь выбрать идеальный вопрос для начала разговора с этим монстром. Мне нужен был вопрос, который помог бы понять мне мотивацию Эмикира и узнать его секреты, а вместе с ними рычаги давления, с помощью которых я бы смог что-то предпринять.

Но внезапно я понял, что у меня не получится это сделать. Ни задать правильный вопрос, ни заговорить его, ничего.

Эмикир был гением и превосходным стратегом, отлично понимающим свои сильные и слабые стороны, а также умел понимать и читать своего собеседника. Я был ему неровней и не имел шансов вести диалог так, как мне хочется. Можно было, конечно, попытаться вывести Эмикира из себя, что, как я знал, было несложно. В таком случае был бы шанс, что Эмикир выдаст ценную информацию случайно в порыве гнева, но шанс на это был крайне мал, особенно учитывая то, что учёный часто работал над собой не только в техническом плане, но и психологическом, стараясь довести себя до идеала.

Поэтому, обдумав все интересующие меня вопросы ещё раз, я решительно задал самый рискованный, но самый прямой и честный из них, который волновал меня больше всего. Всё или ничего.

- Зачем ты разрушаешь этот мир? – уверенно спросил я, приготовившись к худшему, хоть и понятия не имел, что может вытворить после этого мой собеседник.

Но Эмикир повёл себя крайне странно. Он не стал злиться или нервничать. Не стал смеяться или издеваться. Вместо этого он спокойно отошёл от меня на метр, о чём-то задумавшись, а после, развернувшись вновь ко мне, сказал:

- Я оцениваю это как крайне наглый и дерзкий, но смелый вопрос, который я бы отнёс к запрещённым, - сказав это, он слегка покачал головой, а потом продолжил, и его слова поразили меня до глубины души, - но ты, мой дорогой Эссель, тот, кому я позволю его задать. Ведь ты… никто. Всего лишь хранитель никому ненужного архива, который не имеет ни власти, ни силы. Но это значит, что ты мне не угроза, и что ты, будучи единственным честным и отзывчивым обитателем цитадели, можешь стать неплохим слушателем.

Я был оскорблён и зол на слова Эмикира, но в то же время рад, что тот решил продолжить диалог, что давало надежду на положительный итог.

- Что это значит? – решил уточнить я.

- Это значит, что я хочу поделится с тобой своими мыслями и мнением насчёт Имидиума, империи, цитадели и многого другого, - со странной радостью в голосе пояснил он, - дело в том, что все остальные, кто находится здесь - в цитадели, либо слишком опасны и нестабильны для подобных разговоров, либо слишком жалки и неинтересны. Ты же являешься идеальной серединой и у тебя есть индивидуальность. Ты интересная личность, Эссель. У тебя явно есть тайны и цели, о которых я пока не знаю, и ты жаждешь ответов. А это, как ни странно, редкость в наше время.

Я не знал, как мне стоит на это реагировать, поэтому решил промолчать и подождать, когда Эмикир, наконец, перейдёт к сути. И он понял это желание, в связи с чем, сделав небольшую паузу, продолжил говорить:

- Тебе, наверно, стало интересно, почему я так пренебрежительно отношусь ко всем остальным и не могу поделиться с ними своими мыслями? А я тебе отвечу: они недостойны. Никто из них! Ведь все придворные, стражи, советники и, тем более, император - глупцы. Я обычно называю их идиотами, но постараюсь вести этот… монолог, более культурно, - он окинул меня взглядом, убеждаясь, что я не хочу ничего сказать. - И, в связи с этим, я элементарно не могу начать с ними интеллектуальную или философскую беседу, поскольку никто из них не в состоянии меня понять. Ведь они глупы! Но отказываются это понимать! Каждый из них это сборник различных пороков, доведённых до пика. Кто-то из них безвольный трус, который боится меня и ненавидит одновременно. Кто-то слепец и гордец. А кто-то до безумия ленив и несообразителен. Но это ещё не самое омерзительное. Самое худшее, что все они невежественны! - в этот момент в голосе Эмикира зазвучал гнев, - большую часть своей прошедшей жизни я пытался доказать им, что я чего-то стою. Я начал свой путь с самых низов, пройдя тяжелейший путь страдания и лишений, превозмогая все трудности исключительно своим умом. Я гений, который смог самостоятельно дойти до верхушки, чтобы… чтобы просто быть. Во всяком случае так думают те, в чьём окружении я сейчас нахожусь. А ведь я чуть ли не каждый день пытался что-то сделать, чтобы доказать им свою гениальность, чтобы они признали меня! Я создавал оружие, звездолёты и революционные решения проблем. Мой список изобретений полон вещей, которые им могли когда-то сниться. Но что они делали, когда я преподносил им эти дары? Принимали их, как должное. Ни признания, ни трепета, ни элементарного повышения. Ничего. Они пользовались мною и моей гениальностью, а иногда даже мешали! Помню, как Шриц, забавы ради, и ещё пара советников, летали с огромной скорости вокруг цитадели на каком-то истребителе, а после, не справившись с управлением, влетели в мою лабораторию, пробив стену, и заодно уничтожив первые чертежи «Луча» … а спустя месяц, устроив в цитадели пожар, испортили и первый прототип этого оружия… а после его изобрёл Шехтра… но сейчас не о том. Примеров подобного вандализма много. Даже слишком. И каждый из этих примеров лишь ещё раз подчеркнёт ничтожность и убогость совета и императора. Они же даже не могут сейчас признать, что главным на Имидиуме являюсь я. Я победил, и власть над этим миром в моих руках, но многие из них это отрицают, а оставшиеся слепо бояться, надеясь однажды воткнуть мне нож в спину. Никакого уважения. Никакого признания. Для каждого из них важно только их эго.

- А разве у тебя не так же? – не выдержал я, - и если ты ненавидишь цитадель, зачем устроил геноцид обычного населения?! Почему ты уничтожаешь наш родной мир?!

- Потому что я достоин, Эссель! – воскликнул учёный. - Я действительно достоин уважения и почестей! Я добился всего сам и создаю всё сам! Они же с самого своего рождения только и знали, как жить за чужой счёт, пользуюсь чужими достижениями! И это касается не только верхушки империи, а и так называемого «мирного» населения Имидиума. Ты не жил там, Эссель. Твоя должность досталась по наследству. А я начинал оттуда. Из нижнего города. И поверь, там не меньше таких ублюдков и идиотов, чем здесь. Наша империя начал гнить уже давно, и сейчас я не делаю ничего особенного.

- Ты ускоряешь процесс её разложения! – возмутился я, - а ведь ты, будучи гением и имея власть, мог бы всё исправить.

- Да, мог бы, - внезапно согласился Эмикир, - но какой бы в этом был смысл, когда всё восприняли это, как должное. Я бы провёл сложнейшую работу по спасению Имидиума, постоянно терпя оскорбления и неуважения со всех сторон, а по итогу бы не получил ничего взамен. Наш мир ничтожен. Его общество ничтожно. И я не хочу ему помогать. Я принёс уже достаточно жертв, чтобы стать признанным… но всё было бесполезно и бессмысленно. Я лишь сделал жизнь для этих свиней лучше… но я могу сделать её и хуже.

- Но зачем? – не понимал я.

- Потому что это хотя бы интересно, - спокойно ответил Эмикир, - если идиоты ничего не понимают и ничего не признают, значит заниматься чем-то стоящим бесполезно, но зато можно поиздеваться над ними и понаблюдать.

- А почему не попытаться помочь им? Почему не попытаться объяснить? – продолжал спрашивать я.

- Объяснить что? – искренне не понял учёный, - что они ничтожества? Или что я гений достойный уважения? Если они сами этого не понимают и не хотят этого, то почему я должен?

- Потому что ты можешь их научить.

- Научить жизни и элементарным принципам? Если их надо учить и этому, то они ещё большие ничтожества, - с усмешкой ответил Эмикири, и благодаря этим словам я понял, что его уже не переубедить. Слишком плотно и слишком глубоко засела в нём обида на общество и, возможно, жизнь, которую в нём взрастила империя. – Я уже сказал это, и скажу ещё раз, - продолжал Эмикир, - я не хочу больше тратить силы и свою гениальность на неблагодарных никчёмных существ. Вместо этого я лучше уничтожу ту часть, которая представляет реальную угрозу и может по своей глупости уничтожить тот мир, что я создал, а оставшуюся малую оставить для развлечения. Я, конечно, могу уничтожить не только население, но и цитадель, но тогда я останусь один на один со скукой, а это страшная вещь… но я непременно это сделаю, когда появится новая цивилизация. Цивилизация, которая станет моей новой лабораторией, где, буду надеяться, я наконец получу заслуженное признание… Как жаль, что её пока нет.

На секунду, мне стало страшно, поскольку я сразу подумал о людях и линках, которые уже существовали и, как выяснилось, могли стать новыми жертвами Эмикира. Но я быстро успокоился, так как осознал, что учёный не знает об их существовании и, если ему о них не рассказывать, узнает не скоро.

- Что-ж… надеюсь, я ответил на твой вопрос, - желая закончить разговор произнёс Эмикир, - во всяком случае, я тебе не врал, ибо, как я и сказал, я не вижу в этом смысла. Если ты кому-то расскажешь, никто ничего не сделает, ведь с кем бы ты не поделился этой беседой, он, скорее всего, либо боится меня, либо зависит от меня, хоть и отрицает это. Либо же это будет такое же ничто, как ты, не имеющие силы и власти… в любом случае, Имидиум уже принадлежит мне, а значит мне ничего не может грозить, и я сам решаю, как с ним играть.

К этому моменту, мне и самому хотелось уйти. Я узнал достаточно, и полученная информация только усугубило моё отношение к Эмикиру и к его действиям. Но внезапно, меня озарила идея, которую я моментально озвучил.

- Тебе хотелось бы избавится от кого-нибудь в совете?

Должно быть, этот вопрос с моей стороны был очень неожиданным, так как Эмикир явно растерялся и даже не сразу сообразил, что надо ответить. Но вскоре, осознав, что речь пойдёт о чём-то интересном, настроился на деловой лад.

- Ммм, пожалуй, да, - проговорил он, - честно, не ожидал от тебя подобного, но мне интересно, кого ты хочешь устранить. Главное, чтобы это был скрытый способ, а иначе они начнут со мной войну, в которой проиграют, а это будет означать начало вечной скуки.

- Я могу помочь, точнее подсказать, как избавится от Шрица или Шралы, - уверенно сказал я, на ходу прорабатывая свой, пускай несложный, но план.

- Как любопытно, - с удивлением произнёс Эмикир, - одни из самых проблемных представителей совета. Конечно же я хотел бы легально убрать одного из них, но как?

- Ты же знаешь, что один из гвардейцев, по совместительству мой друг, Циль-Цеце-Рон оказался в темнице, недавно напав на Шрица и одного из жрецов антивремени.

- Разумеется.

- Скорее всего, его хотят казнить или же оставить за решёткой навечно. Я не хочу этого допустить, поэтому я хотел бы, чтобы в зале совещаний, как в древние времена, была проведена кровная дуэль на Экизах. Дуэль чести, в ходе которой Циль с большой вероятностью убил бы Шрица или его сестру Шралу. Это уже им решать. Но я боялся, что они отвергнут это. Ведь никому из них не хочется рисковать своими прекрасными телами и гордостью.

- Я тебя понял, - сказал Эмикир, - ты хочешь, чтобы я, как один из наиболее влиятельных членов совета, поддержал эту идею. Скорее всего, я смогу это сделать, ведь в моём прямом подчинении находится пара советников и порой я могу управлять даже императором. Но что даст уничтожение лишней оболочки Шрица или Шралы, если каждый из них имеет десять запасных в хранилище? К тому же после этого его никто не отпустит. Гордость глупцов будет задета, и они точно уничтожат его.

- Циль хотел покинуть цитадель, - начал объяснять я, решив рассказать всё, - он хотел сделать это, чтобы найти в нижнем городе союзников, которые помогли бы ему уничтожить цитадель, тем самым совершив вместе с ним месть. Конечно, теперь это неосуществимо, и, скорее всего, после освобождения он отправится в изгнание. в космос, на поиски иного способа… но, как бы то ни было, он успел заложить до своего ареста бомбу в хранилище знаний, детонатор от которой спрятал в своём теле и может воспользоваться им в любой момент, - рассказывая Эмикиру столь сокровенную информацию, я рисковал, но я понимал, что иначе я не смогу ничего сделать.

- Значит… - задумчиво произнёс Эмикир, видно обдумывая все риски, - значит, победив своего противника он напоследок взорвёт хранилище знаний, чтобы благополучно улететь с планеты, ведь никто из трусов в совете… да и из стражи, не захочет сражаться с сильным противником, имея сильный риск умереть навсегда… Умно. А главное это сработает. Шриц или Шрала исчезнет навсегда, твой друг будет спасён, я в этом не участвовал, а если он проиграет, то ничего страшного не случится. Идеально, - восхитился Эмикир, - только предупреждаю, что в хранилище лежит и моя бомба. Я положил её туда на всякий случай. Уверен, она гораздо больше и мощнее той, что оставил там Циль, так что надо быть готовыми к мощному взрыву. Предположу, что он снесёт ту башню, под которой находится это место…, пожалуй, надо будет перенести оттуда все мои данные. Конечно, у меня есть копии, но мало ли…

- Так мы договорились? - пытаясь скрыть волнение, решил уточнить я, выводя учёного из размышлений.

- Разумеется, - подтвердил Эмикир, - буду с нетерпением ждать этого зрелища…

После этих слов, дверь позади меня открылась, намекая на то, что я должен уйти, чему я с удовольствием повиновался. Всё-таки, как бы смело я не разговаривал с Эмикиром, мне было страшно и мерзко находится возле него в его лаборатории.

Глава пятая

Смертельная дуэль

Насколько мне было известно, суд Циля должен был начаться через четыре дня, если начинать с момента, когда закончилась наша с Эмикиром встреча. И за это время мы успели подготовить всё, что нужно.

Учёный посетил хранилище знаний и проверил состояние своей бомбы, а затем тайно перенёс из него все свои данные в свою секретную лабораторию, расположенную вдали от цитадели. А тем временем я ещё раз перечитал старые и новые законы, чтобы убедится, что кровная дуэль разрешена, а после, найдя необходимое доказательство, отправил информацию о ней Эмикиру, которому нужно было её предложить во время суда. Также я сумел посетить Циля, чтобы подбодрить его. Мы разговаривали около часа, и всё это время за нами следил страж, который, к счастью, слушал только бесполезную болтовню и не замечал, как Циль, говоря со мной, одновременно с этим рассматривает текст на маленьком листочке, который я смог ему аккуратно передать через позолоченную решётку, на котором я расписал наш с Эмикиром план.

В конце нашего разговора, когда страж попросил меня покинуть тюрьму, Циль, дочитав объяснение, бросил на меня короткий взгляд и кивнул, тем самым дав мне понять, что со всем согласен и сделает всё, чтобы ничего не испортить. Вряд, конечно, он одобрял мой своеобразный союз с Эмикиром, но он точно понимал, что по-другому было нельзя.

И вот, день суда начался. Точнее, это событие так назвали Шриц и его друзья советники, но в действительности это должно было быть казнью, ведь они уже давно придумали, как покарать Циля. Разумеется, они даже не подозревали о том, что во время этого суда кара падёт не только на гвардейца.

Весь процесс протекал в зале совещаний. Все члены совета были на своих местах, а на вершине трона стоял сам император. Событие было интересно для всех, так как подобного не было уже давно. И меня, по идее, не должно было быть, но я сумел убедить нескольких советников, что мне необходимо запечатлеть этот суд в истории. Поэтому мне выдали скромное место в затемнённом углу зала возле трона, где я тихо сидел на стуле с записывающим устройством в руках, откуда, на самом деле, был неплохой ракурс.

Наконец, настал момент, когда император величественно приказал впустить в зал осуждённого. Двери в зал открылись, и внутрь вошло двое стражников с электрическими копьями, спереди которых шёл Циль, со скованными руками.

Стражи прошли совсем недалеко и, закрыв ворота, остались у входа, а осуждённый прошёл в центр зала, где должен был услышать приговор или же казнён.

- Циль-Цеце-Рон! – громко начал император, - знаешь ли ты, за что тебя осудил совет?

- За нападение на члена совета и жреца церкви антивремени, - ответил Циль согласно правилам.

- Знаешь ли ты, какое наказание ты должен понести? – также следуя правилам, спросил император.

- То, что решит совет.

- Или же я, - встрял Шриц, и он явно хотел уже высказать своё желание, но в обсуждение внезапно вмешался Эмикир.

- Нет, то, что ты хочешь, будет выбрано только в том случае, если с этим будут согласны все. Иными словами, этот вариант рассматривается, когда все остальные не хотят участвовать или не знают, какое наказание должен понести осуждённый.

- Хорошо, - раздражённо согласился Шриц, после чего, окидывая взглядом всех присутствующих, спросил, - ну и чего же хочет совет?

- Кровную дуэль на экизах, - ответил за всех Эмикир.

- Что?! Да это же смешно! Это же не наказание, а способ отстоять свою честь! – закричал Шриц, - Глупость! Скажите? Мы же не будем… - на этих словах он осёкся, поскольку увидел, как одиннадцать других советников молча кивают и показывают прочие знаки одобрения.

Шриц явно растерялся, а после и испугался, когда осознал, что другие не пытаются это отвергнуть.

- А что в этом такого Шриц? – явно наслаждаясь моментом, спросил Эмикир, - разве ты не хочешь лично покарать того, кто тебя публично унизил?

- Конечно, хочу, но есть и другие способы! – засуетился Шриц, и по его суетливой жестикуляции стало понятно, что он нервничает и ему страшно.

- Но… брат, это действительно интересный способ, - неожиданно встала на сторону Эмикира сестра Шрица Шрала, - или ты не веришь в свои силы?

- Шрала! Почему ты поддерживаешь этот вариант?! Мы же можем просто казнить этого подлого изменника! – разъярился Шриц.

- Разумеется, но это неинтересно, - возразила Шрала, - к тому же это отличный способ показать всем своё мастерство владения оружием и, поверь, нет ничего приятнее, чем лично победить своего врага и вонзить ему нож в горло. К тому же, ты ничем не рискуешь, а вот он умрёт навсегда, ведь его хранилище памяти отключено. Или ты настолько трус, что боишься испытать боль повторно?

- Я… я… я, - начал было оправдываться Шриц, но в него резко прилетел стальной шар порицания, брошенный одним из двенадцатых советников.

Шриц издал короткий вопль наигранной боли, схватился за лицо и склонил «раненую» голову вниз, но через секунду поднял её, а вместе с ней и правую руку, в которой держал выбитый глаз.

- Посмотрите! – закричал он, - я ослеп!

- Шар порицания не может пробить маску, кретин! Ты сам его выцарапал! – разгневанно воскликнула Шрала. Она явно была недовольна поведением своего братца и, казалось, была готова лично его разрубить пополам.

- Нет! Это сделал именно шар! – продолжал настаивать на своём Шриц, но Шрала не захотела это терпеть и, выхватив элегантный меч из скрытых ножен, решительно направилась в центр зала.

- Достаточно позора! – сказала она на полпути, - если ты предпочитаешь жить в унижении, то я нет. Я сделаю всё сама и без твоего одобрения!

С этими словами, она ступила на пол зала и, как показалось многим, в том числе и мне, хотела уже кинуться с мечом на скованного Циля, но её вовремя остановил Эмикир.

- Никакого меча! Дуэль на экизах!

- К чёрту! Они неудобные! – возмутилась Шрала.

- Но таковы правила…

- По правилам ещё не было одобрения императора на эту дуэль, - неожиданно перебил Эмикира один из шестых, но на него тут же посмотрели почти все члены совета, и даже по их безэмоциональным маскам было понятно, что они его осуждают.

Но Эмикир не стал игнорировать эту маленькую проблему и, на всякий случай, решил и её.

- Ах да, как мы могли забыть о такой важной формальности, - с этими словами он посмотрел на императора, - ваше превосходительство, даёте ли вы нам разрешение на эту дикость?

- Разумеется, - быстро, но слегка неуверенно ответил император, который понимал, что, если он откажет, его будет ненавидеть большая часть совета.

Ведь сам суд был явлением довольно редким, а кровная дуэль тем более. Все быстро поняли, насколько уникальное зрелище им предстоит, и всем было интересно на него посмотреть. И император, скорее всего, не был исключением.

- Теперь все формальности и мелочи учтены, - вновь оборачиваясь в сторону зала, объявил Эмикир, - можно начать дуэль, входе которой осуждённый Циль будет либо убит навсегда, либо добудет свободу! Внести экизы!

Как только советник произнёс эти слова, боковые двери зала открылись и двое стражей внесли каждый по одной экизе – полутораметровые копья с двумя слегка изогнутыми лезвиями и прямыми острыми наконечниками. Очень неудобные штуки по всем параметрам, но всеобще признанные, как самые трудные орудия в освоении, но, что было более важно, как наиболее красивое и эффектное оружие для дуэлей. Их стали использовать для подобных мероприятий в незапамятные времена, и они сумели прочно войти в культуру империи.

Как жаль, что именно эта часть культуры стала последним напоминанием о некогда богатой и насыщенной истории Зара…

Циля освободили от оков и вручили ему, как и Шрале, экизу. Оба повертели оружие в разные стороны, вспоминая, как ими пользоваться, а после, почти одновременно, встали в боевые стойки.

Между ними было около восьми метров. В воздухе чувствовалось напряжение. Все ждали, когда император даст знак, но тот, кажется забыл об этой детали, из-за чего Эмикиру пришлось ему об этом напомнить, после чего он наконец-то воскликнул:

- Да начнётся поединок!

Шрала атаковала первой. Она раскрутила свою экизу, заодно пообрубав ею свои рога на маске, и быстро сократила дистанцию между ней и Цилем. Оказавшись на расстоянии для удара, она перевела всю силу вращения экизы в сильный рубящий удар. Разумеется, Циль сумел отразить столь простую атаку, умело отбив удар советницы одним быстрым движением. Наверно, Шрала не рассчитывала, что эта атака что-либо ей даст и просто проверяла гвардейца на стойкость, но, ещё не освоившаяся с оружием, она не заметила, как после отражения, заднее лезвие её экизы прошлось по её ноге, оставив заметную царапину. Из-за этой глупости, Шрала разозлилась и впала в ярость, но сумела сохранить контроль, начав постоянно атаковать Циля при любом удобном расположении экизы.

В течении нескольких минут советница яростно пыталась поразить гвардейца своими атаками, а тот был вынужден обороняться, не имея возможности сделать выпад в ответ, но при этом он не позволял оттолкнуть себя к краю арены – центру зала, и старался кружить.

Но в один момент это прекратилось. Шрала нанесла самый сильный удар в своей бесконечной серии, а Циль сумел парировать его, из-за чего советница по инерции прошла чуть вперёд, став спиной к противнику. Циль моментально попытался воспользоваться возможностью, но, когда лезвие его экизы было в полуметре от спины Шралы, она извернулась и кое-как отбила удар, при этом отскочив от гвардейца на четыре метра.

На секунду, они остановились, переводя дыхание, но затем разом начали раскручивать экизы постепенно подходя к друг другу. И, когда между ними оставалось два метра, каждый из них сделал выпад. Шрала, прекратив кручение, решила нанести удар сверху, при это опустив вниз перед собой заднее лезвие для блокировки возможного удара. Таким образом, он смогла бы вовремя отбить выпад Циля почти с любой стороны, при этом в большинстве случаев имея возможность завершить свой собственный. Но её атака была предугадана и предотвращена. Когда Циль прекратил крутить экизу, он поднял её полностью вверх, но решил нанести колющий удар в грудь. Переднее лезвие прошло мимо блока Шралы, а заднее заблокировало её удар сверху. Но из-за возникшего колебания и скорости, Циль слегка промахнулся, а Шрала успела немного отскочить, но лезвие экизы гвардейца смогло пронзить её левую ногу.

Советница вскрикнула и попыталась освободится, но Циль не дал ей ничего сделать. Он молниеносно развернулся к ней лицом, заодно проворачивая экизу в её ноге, а затем, резко выдернув его, направил другое прямо ей в сердце. Но советница вновь смогла избежать смерти, попытавшись упасть на спину, но экиза задела её ключицу, из-за чего гвардеец смог прижать её к земле. Ему оставалось только добить её ещё одним быстрым ударом.

Но внезапно из правого бока Шралы появилась ещё одна рука. Маленькая и тоненькая, по цвету сливающаяся с полом, из-за чего советникам, смотревшим за действием сверху, было невозможно её различить. Но я видел, но не успел ничего сказать.

Ведь третья рука Шралы показалась на две секунды. Она разложилась и быстро кинула в Циля что-то похожее на нож, после чего снова исчезла.

Остриё попало гвардейцу в левый глаз, из-за чего он, пошатнувшись, невольно ослабил натиск и Шрала смогла освободится и вскочить на ноги, снова отпрыгнув от гвардейца на метра два.

Советники, разумеется, не могли понять, что произошло, но им это было и не особо важно. Наоборот их порадовало, что шоу не закончилось так быстро.

Циль стоял на месте, держась одной рукой за левый глаз, бормоча какие-то проклятья. Шрала не замедлила этим воспользоваться и, быстро раскрутив свою экизу, самонадеянно решила без лишних действий нанести смертельный удар.

Остановив вращение, она решительно нанесла колющий удар, направленный Цилю в живот. Но внезапно гвардеец резко схватил свою экизу двумя руками и, отскочив в сторону, прижал её оружие своим к земле.

Затем, не дав возможности Шрале опомниться, Циль дёрнул свою экизу назад, хватаясь руками ближе к переднему лезвию, после чего, с расчётом на то, что Шрала попытается вернуться в стойку, по длинной дуге провёл удар сверху по её руке. Атака была проведена идеально и неожиданно для Шралы, ведь она рассчитывала, что гвардеец захочет ударить её по голове и уже была готова отскочить снова. Но удар, направленный в руку оказался быстрее, чем если бы он был направлен куда-то ещё, из-за чего она не успела её убрать.

Лезвие экизы легко прорезало металл возле кисти левой руки Шралы, отрубив её. Советница отшатнулась, но было уже поздно. И, пока она приходила в себя, после нанесенного ей урона, Циль успел крутануть свою экизу и ещё одним точным ударом отрубить ей вторую кисть, заодно поцарапав тот бок, из которого вылезала третья.

Лишившись возможности драться, Шрала упала на колени, тем самым признав поражение.

В зале зависла гробовая тишина. Все советники и император были в ужасе, но в то же время и в восторге, а через пару мгновений они начали шуметь и кричать, а кто-то даже захлопал. Но Циль не обращал на них внимание, он смотрел на Шралу, которая стояла на коленях перед ним, глядя ему в глаза.

- Ну, вот и всё, мерзкий везунчик, ты победил, - прошипела она, еле сдерживая своё бешенство от проигрыша, - можешь радоваться приобретённой свободе, но не думай, что реванша не будет! Я обязательно…

Она не усела договорить свою угрозу, так как Циль ударил ещё раз, но в этот раз по её голове. Лезвие экизы вошло глубоко в стальной череп советницы и застряло там, но это оружие было больше ему не нужно, поэтому он выпустил его из рук, но оно не упало, а стало опорой для тела Шралы, не давая ему упасть вперёд.

Советники разом замолчали, придя в ужас от такого вандализма.

Первым завопил Шриц.

- Да ты же вандал! Монстр! Ты победил! Зачем ты уничтожил ей тело! Я мог простить тебе победу над ней, но теперь я приложу все усилия, чтобы она лично покарала тебя за твою наглость!

Его слова начали по очереди поддерживать остальные советники, а некоторые из них даже кинули в Циля шарами порицания, угрожая расправой.

Но их гомон перебил оглушительный взрыв, взрывная волна от которого дошла до тронного зала, сбив с ног некоторых советников.

Несколько секунд, советники и император приходили в себя, как, в принципе, я и Циль, который тоже был слегка удивлён силой взрыва, но вскоре вернул самообладание и вызывающе окинул взглядом трон совета.

- Что это было? – лепетал Шриц, приходя в себя, - взрыв был со стороны хранилища? – Он посмотрел на Циля и закричал, на ходу осознавая ужас произошедшего, - что ты наделал?!

- Провёл честный суд и исполнил приговор, - с презрением посмотрев на советника, ответил Циль, - а теперь я покину вас и ваш жалкий мир, чтобы в будущем сделать тоже самое по отношению к каждому из вас.

- Что?! Уйдёшь?! Ты не можешь уйти! Не смеешь! – закричал Шриц, но Циль уже развернулся и направился в сторону выхода, но советник продолжал истошно вопить, давясь собственной злобой, - я тебе не позволю! Убийца и трус! Стража, задержать его! – Но стражники, прекрасно понимающие, что не смогут ничего сделать гвардейцу, а только зря погибнут, лишь молча расступились в стороны, когда тот прошёл мимо них и открыл ворота из зала, - как так-то… - поняв, что ничего не может сделать, залепетал Шриц.

Казалось, он наконец осознал всю свою ничтожность и беспомощность. Но жаль его не было. Он получил то, что заслужил… точнее ту малую часть наказания, которое он заслуживал.

Шриц без сил упал на колени на своём месте советника, молча провожая убийцу сестры взглядом. А когда двери закрылись и Циля не стало видно, он продолжал сидеть, ненавидя гвардейца и желая ему смерти, но не в силах преодолеть свою трусость и слабость.

Остальные же члены совета и император также молчали и не двигались, но они, скорее, просто хотели подождать, когда опасность для их жизни уйдёт подальше, чтобы затем быстро отсюда уйти и молится о спасении.

И только Эмикир, который был в прежней безопасности, молчал лишь потому, что был спокоен и безумно доволен. Он получил то прекрасное зрелище, которое хотел.

Глава шестая

Прощание

Я и Циль стояли на одной из личных взлётных площадок совета, на которой находился превосходный минизвездолёт – маленький, но шустрый, этот корабль мог преодолевать большие расстояния за считанные секунды. Его оставили Цилю сами советники, чтобы он поскорее покинул Имидиум.

Как и было рассчитано, они не стали препятствовать уходу гвардейца, а в ужасе забились в свои комнаты, молясь, чтобы это поскорее закончилось, в то время как стражи, сапёры и ремонтники осторожно разгребали завалы башни, под которой находилось хранилище, постепенно исправляя нанесённый ущерб.

Циль стоял спиной к звездолёту. Он был одет в свою парадную гвардейскую форму, которая почти никак не отличалась от обычной, но в её комплект входил багровый плащ, который теперь развевался на лёгком ветру позади Циля, цепляя при этом древко однолезвийной экизы, также закреплённой на спине гвардейца. Как он мне объяснил, ему хотелось забрать с этой планеты всё, что ещё имело для него смысл и ценность, а экиза, которую он достал на складе, и от которой отпилил лишнее лезвие, будет отличным напоминанием о его поединке со злом…, а может и полезным оружием.

Но помимо трофейных и ценных вещей, гвардеец также взял с собой два бластера и тяжёлый автомат, который висел у него на поясе рядом с мечом.

- Зачем тебе столько оружия? – спросил я его, таким образом начав наш последний разговор на Имидиуме.

- В моём путешествии оно лишним не будет, - уверенно ответил Циль.

- Куда ты отправишься? К людям или линкам? – решил узнать я, хоть и предполагал ответ заранее.

- Ни к кому из них, - ответил Циль, после чего сразу объяснил причину, - я собираюсь найти там – в космосе, новые силы и, возможно, союзников, которые помогут мне закончить начатое мной правосудие и спасти остатки нашей цивилизации… а люди с линками… у них своя история. Они ещё не готовы к тому, чтобы я втягивал их в свои войны. А ещё это элементарно опасно. Ведь неизвестно, как они поступят с более слабой империей, чем их.

- Наверное… ты прав, - подумав, согласился я, - но куда же тогда ты направишься?

- Сперва я собираюсь посетить старые миры – миры наших бывших союзников… точнее то, что от них осталось, - с грустью в голосе сказал Циль, - но я искренне надеюсь, что то, что осталось, поможет мне. Кто бы или что бы это ни было, для него будет также важно отомстить Зара, как и мне. И первым миром на моём пути станет Раха. Ты же знаешь, что, после той нелепой войны, на неё не были отправлены отряды зачистки? Поэтому я верю, что они уцелели и я найду там новую, в будущем великую, колонию… правда, скорее всего, сейчас она не может похвастаться армией или звездолётами, но я помогу ей, чем смогу.

- Если, конечно, она есть, - неутешительно подметил я.

- Поэтому и надо проверить, - ответил Циль, - нужно действовать, изменять и не боятся поражений, а иначе ничего никогда не получится… - сказав это, он посмотрел на небо и добавил, - грядут великие перемены, Эссель, и я хочу в них участвовать. Но не как пешка или как зритель, а как тот, кто принимает роковые решения и ведёт отряды в самые важные битвы нашей истории. Как тот, кто проследит, чтобы всё зло этого мира было жестоко стёрто, и чтобы для каждого достойного осталось самое важное для него…

После этих слов Циля, у меня сам собой возник вопрос, которому я не придал особого значения, но по итогу, благодаря нему, услышал самый важный ответ для себя.

- А что для тебя самое важное?

Услышав вопрос, Циль ненадолго задумался, а после рассказал мне, как он относится к чести и как много она для него значит. И эти слова были настолько искренни, настолько они были пропитаны личным опытом и знаниями, что они, как яркая вспышка, оставили след в моей памяти. Обобщённые, идеальные, они подсказали мне, как именно я должен писать своё едва начатое произведение…

А пока ко мне приходило озарение, Циль решил наконец попрощаться:

- Но моё знамя, к сожалению, сейчас сильно загрязнено и на нём стоит искать белые пятна…- начал он, - но у меня есть шанс оставить эту полосу позади и нарастить новую. Чистую и белую… да, мои грехи всегда будут преследовать меня, ведь они часть меня. Я никогда не отмою свою честь от них, но могу предотвратить её дальнейшее загрязнение, а для этого мне надо уйти, - с этими словами он развернулся и зашёл на мостик звездолёта.

Но перед тем, как скрыться внутри корабля, он напоследок обернулся и произнёс:

- Спасибо, Эссель, что подарил мне этот шанс и прощай.

Сказав это, он провёл знак времени, а после залез внутрь звездолёта и запустил двигатель, а через пару секунд взлетел и с огромной скоростью направился к небесам – к будущему.

А я остался внизу – на Имидиуме. Планете, лишённой этого самого будущего, жители которой вели бессмысленное существование, при этом отрицая это…, но не я.

Я знал зачем я ещё существую, и у меня была цель, способ достижения которой мне случайно подсказал Циль…

Дневник бесконечности

Мудрость, опыт, знания… всего этого у меня была немного, так как за всю мою жизнь со мной почти никогда ничего не случалось. У меня было совсем немного историй, которые могли бы чему-то научить или рассказать что-то ценное… как и у всех.

Ни один человек, ни один линк, ни Циль, ни даже Холон не имеют достаточное количество ценных историй, чтобы чему-то кого-нибудь научить. Рассказать они могут, но так, чтобы слушатель осознал всю мудрость и глубину их слов… вряд ли. Поэтому я и не мог написать свой труд.

Но слова Циля о чести подсказали мне, что и как я должен делать. Они дали мне долгожданное решение…

Сперва я записал речь Циля, а затем и всю ту историю, что случилась с ним на Имидиуме у меня на глазах и в ней я увидел больше смысла, чем в любом своём философском рассуждении.

В тот момент я осознал, что я должен заполнить свой… дневник именно этим – чужими историями, чужими мыслями. Ибо только совместные размышления, усилия и опыт могут повлиять на кого-либо.

Ведь индивидуальное мышление очень субъективно, а истории одного персонажа очень похожи. Они вызывают сомнения и непонимание, но общий труд, даже записанный одним, окажет большее влияние, с большим шансом заставив задуматься.

Поэтому я тоже решил покинуть Имидиум, но, в отличие от Циля, я решил посетить все миры, которые я знал, и в которых можно было найти стоящие истории, вызывающие ужас и восхищение, а также чужие философские мысли.

И вскоре я это сделал. Я покинул Имидиум, и сперва пролетел по всем старым мирам, отыскивая во истину уникальные факты и знания. Но самыми ценными оказались записи, оставленные Шехтрой на Рахе и с трудом мною найденный дневник Модара на Раиле. Бесценные истории, раскрывающие важные этапы предыдущей эпохи… при этом я не вмешивался в новые жизни этих планет. На Рахе действительно появилась новая колония, но она была слишком неразвитой, и я не нашёл там Циля. Должно быть, он покинул планету, не обнаружив достойного союзника. А Раиль и уцелевшие лораны хоть и стали для меня большим радостным удивлением, но, на всякий случай, я не стал у них задерживаться, чтобы империя и Эмикир каким-то образом о них не узнали.

А вскоре Холон нашёл одну девушку, которая, по его словам, была самым достойным человеком из всех, что он видел, поскольку она, пожертвовав своим будущим и жизнями нескольких своих сородичей, спасла Землю и Эгзору от гнева Оона. Её звали Алиса Бейлимс. Я забрал её с Земли. Она была разбита и подавлена, но мне удалось убедить её, что она сделала всё правильно, что, скорее всего, спасло ей жизнь.

Она стала моим мостом в мир людей и линков, поделившись со мной важными для этого знаниями, а я взамен дал ей возможность изучать Имидиум, новое тело и возможность посещать Эгзору на личном звездолёте под новым именем, чтобы она иногда навещала тех, ради кого она когда-то убила других людей…

Но, несмотря на то, что она стала моей полноценной помощницей и ученицей, я продолжил изучать космос и собирать его истории самостоятельно. Мир людей, а после и линков, открыл мне безграничное количество знаний, но я стал записывать только самые важные, а вскоре, общаясь со знаковыми личностями их текущей истории, я проследил невероятно важную линию для всей вселенной.

А когда Холон познакомил меня с Рахаем, мне стало окончательно ясно, что Циль был прав: грядут великие изменения. Собираются огромные силы и назревают грандиозные планы. Будущее было полно ужаса и тайн, но в то же время чего-то грандиозного и дающего надежду на лучшее.

И я стал в этом участвовать. Но не как действующие лицо, а как зритель. Для кого-то это было бы унижением, но для меня это стало самой лучшей ролью. Иметь возможность наблюдать и ничего не ломать, записывая всё самое важное… - моя судьба.

Судьба, которую я принял, начав записывать творящуюся на моих глазах историю. Историю, наполненную всеми возможными проявлениями жизни и смерти. Историю, которая являлась только началом для чего-то великого…