На одной планете

Глава 1

1. Билет

Каждый год наступает такое время, когда в течение дня попеременно идет дождь, град, снег, температура истерически скачет от плюса к минусу, превращая грязные лужи под ногами в коварный лед. При этом описании Вы наверняка представили среднюю полосу России где-то в конце февраля – начале марта. Однако, если думаете, что такое возможно только на Земле, то глубоко заблуждаетесь. Подобное случается и на других планетах. За всю галактику, конечно, не скажу, только за свою планету. Я вот, например, с тринадцати лет живу на Ипоре – планете с единственным городом с одноименным названием. Конечно, в самом городе Вы подобной картины не увидите. Все дело в гигантском куполе, представляющем из себя сплющенную полусферу высотой более километра, которая герметично накрывает наш город. Солнца на Ипоре нет, зато есть световая плита на потолке купола. Ее выключают на пять часов после десятичасовой работы. Медленно остывая, она продолжает светить так, что полной темноты в городе никогда не бывает. А сутки разделены на активный, предназначенный для работы, и пассивный, предназначенный для отдыха, полудни. Внутри купола круглый год поддерживается постоянная температура. А снаружи – все, как на Земле. Хотя нет, все гораздо хуже. На Земле ведь нет фиолетового снега, который прилипает ко всем поверхностям и не тает до десяти градусов Цельсия. Это создает существенные трудности для всех коммуникаций. Но выглядит красиво. Лично я видел его всего один раз: когда прилетел на планету по программе переселения ненужных людей. С тех пор прошло уже шесть лет, но я надеюсь, что когда-нибудь смогу слепить фиолетового снеговика.

В данный момент времени я шел по абсолютно сухому распрысканному асфальту на противоположный конец города, где располагалась миграционная контора, выдающая разрешения на межпланетные перелеты. Мне навстречу попадались редкие граждане на электронных самокатах – единственном наземном транспорте в городе. Удобно, конечно, но жутко дорого. Цены на Ипоре соизмеримы с земными, но зарплаты в разы меньше. Пользоваться всеми благами цивилизации могли не более десяти процентов населения, образующие золотое ядро города. Остальные могли себе позволить только дешевые продуктовые магазины и лавки с самой простой одеждой. Любая бытовая техника являлась предметом вожделения, на которую копили долгие годы. Немудрено, что каждый житель нашего города мечтал покинуть этот инопланетный приют. Ежедневно к открытию миграционной конторы собиралось несколько сотен людей, надеющихся получить обратный билет на Землю, ну, или хотя бы на другие планеты. Эти люди всерьез полагали, что галактические миграционные службы дают разрешение на перелет тем, кто пришел первым. Эх! Если бы это было так, я был бы готов стоять у входа весь пассивный полудень до открытия конторы. К сожалению, это было не так, поэтому я не торопился.

Когда я подошел, на улице было подозрительно мало людей. Ведь пятьдесят человек – это же ерунда? Я встал в хвост очереди за азиатом. На его воротнике были три нашивки, свидетельствующие о знании казахского, английского и общегалактически-человеческого языков. Последний знали все горожане, прожившие несколько лет на Ипоре.

- Скажите, а почему сегодня так мало людей? – обратился я к азиату.

- К открытию было, как обычно. Просто они сегодня всем отказывают, уроды. Сотни человек раскидали меньше, чем за час. Но пусть только попробуют меня послать! Я тридцать лет проработал электриком! Они просто обязаны разрешить мне вылет. Пусть даже не на Землю. Я согласен на любую планету. Это мой последний шанс!

- Вам сорок девять?

- Да. И скоро у меня день рождения. После, мне уже не одобрят выезд.

Иммигрировать на Ипоре разрешалось только до пятидесяти лет. Чтобы не вносить путаницу, на планете сохранялось земное летоисчисление, только месяцы были короче из-за тридцатичасового дня. Возрастные граждане не представляли интереса на других планетах.

Пока я стоял и выслушивал бесконечные ругани и стенания азиата, очередь потихоньку рассасывалась. В очередной раз над кабинкой загорелся зеленый свет, и открылся шлагбаум. Прошло сразу десять человек. Шлагбаум захлопнулся прямо перед моим носом. Плохой знак.

В этот момент комбрас на руке коротко тренькнул.

Нужно сказать, что правительство бесплатно выдавало переселенцам самые простые наручные смарт часы. По официальной версии, это делалось для того, чтобы жители, вне зависимости от их финансового состояния, были постоянно на связи с представителями органов местной власти, потому что лично эта самая власть предпочитала с нами не связываться, и вообще, в отличие от земной, редко попадала на глаза. Хотя все понимали, что на самом деле это делается для того, чтобы отслеживать наши контакты и перемещение.

Я взглянул на дисплей. Сообщение от Кати. – Тошик. Как будут любые новости – напиши. Помни, что чтобы не случилось, мы всегда будем вместе.

Вот уже два года катя была мне самым близким человеком во всей галактике. Я тяжело вздохнул. Дело в том, что Катя получила билет на Земгог уже одиннадцать месяцев назад, но до сих пор не покинула Ипор, потому что надеялась, что и мне дадут разрешение на выезд на эту планету. Проблема в том, что билет был действителен только в течение года. Так что, у меня оставался последний шанс улететь с ней вместе. Я очень надеялся на то, что моя кандидатура заинтересует представителей Земгога.

Тем временем, над кабиной загорелся зеленый, и шлагбаум снова открылся. Я глянул на дисплей комбраса. За полторы минуты прошло десять человек! Значит все отказы… По спине пробежали мурашки.

- Разорву! Разорву! Разорву на части! – откуда-то донесся до меня крик азиата.

Я замешкался.

- Ну, давай, парень, заходи! – поторопили меня стоящие сзади. – Не ропщи. В твоем возрасте разрешение на вылет дают более охотно, - приободрила меня афроамериканка средних лет.

Я решительно перешагнул порог.

- Назовите свое имя и регистрационный номер, - обратился ко мне скрипучий механический голос.

Я поглубже вдохнул и произнес, - Антон Крепенко. №18076943.

- Заявка на перелет одобрена.

- Вау! – окружающие приободрились. – Разрешили, уже одному разрешали!

Кто-то дружественно похлопал меня по плечу, кто-то пожал мне руку, кто-то смерил меня завистливым взглядом. Следующие за мной девять человек стали по очереди называть свои номера и имена.

- Отказано. Отказано. Отказано, - отвечал механический голос, как будто его заело.

Я оказался единственным, кому сегодня повезло. Больше никто не смотрел на меня одобрительно. Во всех взглядах читались ненависть и презрение.

- Просьба всех, кроме Антон Крепенко №18076943, покинуть зал ожидания, - объявил динамик все тем же скрипучим голосом.

Дверь наружу открылась, и посетители, ругаясь на все лады, стали покидать зал ожидания. Прыщавый парень задержался у выхода и показал мне неприличный жест. Наверно, в первый раз пришел и сразу же получил отказ, бедолага.

Все мы попадали на Ипор в разном возрасте. В шестнадцать лет каждый житель автоматически заносился в обще миграционную базу данных, и раз в три месяца имел право приходить в контору узнать: одобрена его заявка на вылет или нет. Разрешения на переселения давали нечасто, но надежа на переселение из этой дыры заставляло большинство проделывать эту процедуру вновь и вновь.

Мои размышления прервал рингтон, при котором дверь в стене раскрылась, и металлический голос пригласил меня внутрь просторного помещения. По периметру зала висели гербы всех миров: Земли, Земгога, Бибона, Руэля и Сальвадора. Последний, кстати, почему-то не светился. Я сконцентрировал свой взгляд на гербе Земгога. – Пожалуйста, ну пожалуйста, пожалуйста!

Вдруг подсветка, освещающая герб Земгога, погасла.

- Нет, нет, о нет!

Гореть осталась только геральдика Бибона.

- Нет, ну только не это! Ну неужели Бибон?!

- Антон Крепенко №18076943, Вам выписан билет до планеты Бибон, - подтвердил мои опасения механический голос с потолка. – Сегодня 6 марта 2023 года по календарю Земли. Ваш билет действителен до 5 марта 2024 года. По галактическим законам, Вы имеете право сдать билет и получить компенсацию в размере 1500 ляр или реализовать его в течение всего срока действия. Предупреждаем, Вам запрещен выезд в другие миры. За попытку незаконного проникновения предусмотрено тюремное наказание сроком до двадцати лет лишения свободы. Вы имеете право подать голосовую апелляцию.

- Апелляцию! Апелляцию! – заорал я.

В динамике послышался треск. Наверно, у моего оппонента в этот момент сбились настройки. Человек хочет опротестовать разрешение вылета на Бибон! Неслыханное дело! Нужно сказать, что Бибон был мечтой всех местных жителей, но практически несбыточной. Разрешение на переезд туда получали лишь единицы. По уровню развития и дохода Бибон занимал первое место среди всех предложенных миров. Конечно, получить билет на Бибон было запредельным везением. Но только не для меня.

- Включаю запись, - после затянувшейся паузы произнес голос.

Послышался щелчок. Я сбросил оцепенения и, тщательно подбирая слова, сказал – Уважаемая апелляционная комиссия! Я, Антон Крепенко № 18076943 прошу заменить мне билет на Бибон билетом на Земгог, по причине того, что разрешение на вылет на Земгог выдали моей девушке. И мы планируем пожениться и … мы должны быть вместе! Уважаемая апелляционная комиссия, прошу одобрить мне мою просьбу. Конец обращения.

- Ваша апелляция записана и будет рассмотрена в течение трех месяцев.

- Трех месяцев?! Почему так долго?

- В связи с отменой рейсов на Сальвадор все работники администрации загружены перераспределением всех ранее выданных разрешений на перелет. Просим проявить терпение и покинуть помещение.

Я не хотел сдаваться и стал искать кнопку вызова администратора. Друзья рассказывали мне, что она должна быть в этой комнате. Это было чуть ли не единственное место в городе, откуда можно было напрямую связаться со средним звеном администрации Ипора. Крупное звено, вроде руководителей департаментов, заместителей мэра не общались с народом. А сам мэр – тем более никогда не видел своих избирателей. Я же говорил, у нас хуже, чем на Земле.

Очевидно, мои действия привлекли внимание. Небольшой черный экран зажегся и на нем появилось изображение человека в галстуке. Галстук на Ипоре однозначно свидетельствовал о принадлежности его обладателя к власти имущих. Данный аксессуар не поступал в свободную продажу. Чиновник начал что-то говорить, активно жестикулируя. Но звука не было.

- Простите, Вас не слышно.

Человек в галстуке сделал вид, что смущен и принялся нажимать какие-то кнопки на столе, принялся опять шевелить губами.

- Я Вас не слышу! – отчаянно закричал я.

Тогда человек пожал плечами и развел руки. Мол, ничего не могу сделать.

- Напишите на бумаге! – предложил я ему.

В ответ о отрицательно замотал головой и отключился. На экране появилась надпись «Ваше обращение переадресовано. Ожидайте результатов рассмотрения апелляции».

Мне стало понятно, что здесь я ничего больше не добьюсь. В полном отчаянии я вышел на улицу. Нужно было успокоиться и выработать план дальнейших действий. Больше всего меня тревожила встреча с Катей. Я не представлял, как я ей скажу, что нас отправляют на разные планеты. Катя окажется перед очень сложным выбором. Неизвестно, чего я боялся больше: что она проживет со мной оставшийся месяц, а потом улетит на Земгог или что она сдаст билет в обмен на денежную компенсацию и навсегда останется жить в этой дыре. Конечно, я тоже никуда не полечу, но что же нас ждет в будущем? Лично меня не пугали жизненные трудности, я был готов на любые лишения, чтобы жить вместе с Катей. Но не пожалеет ли потом сама Катя? Ведь на Ипоре я не смогу обеспечить ей достойную жизнь. Не станет ли ее сегодняшняя жертва поводом для расставания через год-другой? Нет, нужно что-то делать, чтобы улететь вместе. Пока не буду ей ничего говорить – решил я. Я достал комбрас и набил сообщение: «Катюша, мне дали разрешение на вылет. Пару дней не появлюсь дома. Возникли срочные дела. Прости, не скучай.» После этого я выключил комбрас, лишая Катю возможности задать уточняющий вопрос. Так. Небольшая отсрочка у меня есть. Хотелось бы побольше времени, но, как назло, через два дня восьмое марта, а не появиться в праздник я просто не мог. М-да … праздник. А у меня еще и нет подарка. Билет на Земгог мог бы стать лучшим подарком. Что-ж. нужно найти Кате что-то достойное. Неизвестно, будет ли у меня еще возможность поздравить ее с праздником. От этих мыслей у меня сжалось сердце. Нет, нельзя даже думать об этом! – Я буду бороться за наше общее счастье! «Я обязательно что-нибудь придумаю!» —сказал я в пустоту. Случайные прохожие удивленно посмотрели на меня. Но я не обращал на них внимания. Я уже шел Кате за подарком.

2.Подарочек

Я отправился в сторону городской площади, на которой располагалось большинство торговых павильонов. Когда добрался до ближайшего из них, то был поражен. Цены были взвинчены до предела. Нет, я мог себе позволить купить какую-то безделушку, вроде заколки для волос или набора косметических средств, но мне очень хотелось купить Кате колечко с драгоценным камнем. Но мне не хватало денег даже на самое простое. Искать в других магазинчиках не было особого смысла. Продавцы старались держать цены в городе на одном уровне. В раздумьях, какая может быть альтернатива колечку, я вышел на площадь. В центральной ее части собиралась гомонящая толпа. Я подошел ближе. Так, похоже, ценовая политика вызывала недовольстве не у меня одного.

- Молодой человек! Присоединяйтесь к акции протеста! Сегодня мы пойдем к мэрии с требованием повышения зарплат и снижения цен, - обратился ко мне мужчина европейской внешности средних лет.

- Цены растут, потому что инфляция. Ляры обесцениваются, - глубокомысленно изрек старичок, стоящий рядом.

- Присоединяйтесь! Присоединяйтесь. ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ! – послышались голоса со всех сторон.

- Нет, извините, к сожалению, у меня важные дела. Я, пожалуй, пойду, - вежливо отказался я.

Конечно, у каждого могут быть свои взгляды на путь решения проблем. Но лично мне кажется, что митинги против власти и народные пикеты – не лучшая идея. На протяжении сотен тысяч лет человек жил в дикой природе и сталкивался со многими опасностями. Обычно, люди решали свои проблемы с помощью агрессии. Но времена изменились, а старые привычки остались. Мы по-прежнему пытаемся решить проблемы силой. Эти люди искренне думают, что они сильнее власти, у которой в подчинении полиция, охрана мэрии и многие другие силовые структуры. В такой ситуации, толпа никак не сильнее власти. Так почему надо пытаться решить вопрос шантажом, силой, народными акциями протеста? Единственное, к чему это может привести, так это к увеличению презрения со стороны властей к простому народу и больше ничего. Если Вы спросите меня, как тогда решать такие проблемы, то я отвечу: не знаю. Но пытаться расшатать государственную систему – это не только бесполезно, но и опасно для самого народа. Именно поэтому я не собирался присоединяться ни к какой оппозиции и не советовал это делать остальным.

- Bu bize ihanet eden tip! Onu tanidim. Bu o bir oligarkin oglu. Onu tutun! – вдруг прокричала одна старушка из толпы, показывая на меня пальцем.

Я не понял, что это за язык, но, уловив агрессивные нотки в ее голосе, я развернулся и поспешно зашагал прочь.

- Держите мажора, держите его! – закричали из толпы на понятном мне английском.

Если взрослые люди меж собой используют не официальный язык, а народные, это повод для беспокойства.

Я побежал. За мною бросилось двое парней. Я петлял по переулкам, как заяц, убегающий от охотничьих собак. Благо, этот район был мне хорошо знаком. Но, похоже, мои преследователи тоже прекрасно ориентировались на местности. Расстояние между нами сокращалось. Но я все-таки первым успел добежать до пятиэтажного здания с обшарпанным фасадом, в котором располагался городской центр занятости населения. Я знал, что тут на входе находится пост охраны, которая бдительно следила за порядком. Я был уверен, что внутри здания меня не тронут. Так и случилось. Преследователи остановились и предпочли ожидать меня на улице. Я сел на ветхую скамейку в фойе и уставился на экран телевизора, на котором крутились рекламные ролики. Для кого на Ипоре создается реклама – это для меня оставалось загадкой. Имели возможность выбирать товары не более десяти тысяч населения города. Зачем здесь транслировать рекламу телевизора последнего поколения или стиральной машины с расширенными функциями? Вообще непонятно. Я уже хотел встать и пройти в глубь помещения, как реклама невиданной техники сменилась бегущей строкой «быстрые заработки». Я заинтересовался и стал читать дальше. Правительство Ипора предлагало 100 ляр тем, кто согласится ближайшие сутки провести вне города в шахтах по добыче редких минералов. Работа не требуется, еда оплачена. Это сообщение было транслировано официальным шрифтом, значит авторам рекламы заказало ее само правительство. Значит, не обман. Вот это то, что мне нужно! На сутки исчезнуть из города и получить за это деньги. Тогда в сумме мне хватит денег на простенькое колечко Кате. Я не был фаталистом, но сейчас я решил, что это знак свыше. Я подошел к охраннику. – Простите, а где проводится запись добровольцев на поездку в шахты?

- «Кабинет 111. Направо и по коридору до конца», —мрачным голосом сказал он мне.

Я без труда нашел нужный кабинет. – Здравствуйте. Я по объявлению. Хотел бы на сутки поехать в шахты, - обратился я к сидящей за столом строгой даме.

- Здравствуйте. Назовите свои ФИО, место работы или учебы.

- Антон Крепенко №18076943, диспетчер аэротакси первой категории. Параллельно учусь на конструктора планетарных летательных аппаратов.

- По какой причине отсутствуете на рабочем месте в настоящее время?

- Имею освобождение от работы на четыре часа для посещения миграционной конторы.

Я вошел в личный кабинет на комбрасе и показал соответственную электронную справку, заверенную синей печатью. От Кати было три пропущенных.

Раз в месяц все жители города могли получить освобождение от работы для посещения различных контор или личных нужд. Потом эти часы отрабатывались в пассивные полудни или в выходные дни.

- Готовы ли Вы отправиться на шахту прямо сейчас? У нас заканчивается набор претендентов на сегодня.

- Да. Мне подходит это предложение. Скажите, а что нужно будет там делать?

- Оплатите взнос 2 ляра и отправляйтесь на место сбора группы. Вам предоставят бесплатное аэротакси. Сейчас заполните электронную анкету – заявление. Ваших работодателей мы оповестим.

Вот это и есть настоящая бюрократия. Заплатите взнос, чтобы потом заработать деньги от государства. Хотя я, наверно, зря ругался. Организационные формальности уладили быстро. Я пошел в фойе ожидать приглашения на вылет. У двери дежурили мои преследователи. Что-ж, сегодня они меня точно не дождутся. Парковочная площадка для аэротакси располагалась на крыше здания, так что надобности выходить на улицу у меня нет. В автомате я приобрел бутылочку воды и крекеры. Вскоре из динамика прозвучало приглашение пройти к месту вылета. И удивится мой начальник, узнав, что я вместо работы диспетчера аэротакси сам на нем сейчас лечу. А пока летел – все думал. Чем больше я живу на Ипоре – тем больше задумывался о парадоксальном сочетании всеобщей бедности, низкого уровня жизни большей части населения относительно землян и ощутимое превосходство в технической отрасли ипорцев. Аэротакси благополучно доставило меня к месту сбора групп для вылета на шахты. Это ожидаемо оказалась площадь, примыкающая к месту выхода из купола. Здесь же располагался КПП, через который прибывшие могли войти в город. Еще с высоты я заметил, насколько было многолюдно у терминала вход/выход. На площади собралось около сотни человек, ожидающих свою очередь прохода через терминал. К моему удивлению, это оказалась достаточно разношерстная компания. Здесь были такие же молодые парни, как и я, мужчины среднего возраста и даже старики. Сразу после покидания такси мне выдали браслет, который одевали все, покидающие город. Я заволновался. Это был мой первый личный опыт выхода из-под купола. Конечно, рабочие шахт и агрокомплекса, вынесенных за город, работали посменно и каждые две недели входили-выходили через терминалы. Это была для них обыденная процедура.

Тем временем, собравшихся разбили на группы по десять человек. В каждой из них выделялся полицейский и работник шахт в форменной одежде. В последний момент к нашей группе одиннадцатым примкнул хорошо одетый мужчина с кожаным портфелем, который кричал о высоком положении в обществе его обладателя. Было очевидно, что целью его поездки является не заработок сотни ляр. Он не представился.

Система вход/выход представляла собой систему переходов с изменением давления. В первом шлюзе нам выдали скафандры Oversize, так как снаружи было давление порядка десяти атмосфер. Когда все в них облачились, нас вывели на наружную поверхность купола.

3.Поездка

Открывшаяся взору картина завораживала. Конечно, раньше мне приходилось видеть фото Ипора, но то – фото, а это – взгляд вживую. Бордовая поверхность планеты с белыми вкраплениями, простирающаяся до горизонта, и фиолетовый снег, медленно падающий с высоты. Настроение сразу улучшилось. Я буквально наполнился уверенностью, что все будет хорошо. Нас провели к стоянке флиппов, где без задержки распределили по летательным аппаратам, представлявших собой цилиндры с лопастями. Весь перелет занял около получаса. Аппарат летел ровно и абсолютно бесшумно. Скорость совсем не ощущалась. В полете нам провели инструктаж по технике безопасности. После плавного приземления мы выгрузились из флиппа и обнаружили под ногами уже сливовый снег. Краску осадкам придавали химикаты, выбрасываемые в атмосферу Ипора. Цветовая палитра от фиолетового до сливового зависела от их концентрации.

- Неужели за городом концентрация химикатов больше, чем в стотысячном Ипоре? – вслух удивился я.

- Да. На шахте выброс больше. Это я, как советник при мэрии, могу утверждать с полной уверенностью, - ответил человек с кожаным портфелем.

Я с удивлением обнаружил, что он просто нес портфель в руке. И он не продавливался под высочайшим давлением. И к нему даже не прилипал снег. Странно.

Увидев мой интерес, он спрятал портфель за спиной.

Ага. Советник при мэрии, значит. Интересно, что его сюда привело?

- А какие вопросы Вы курируете?

- Промышленную индустрию, - коротко ответил чиновник.

Жаль. Я, конечно, понимал, что встретить здесь ответственного за выдачу миграционных разрешений было абсолютно невозможно.

Нас разбили по парам и организованно повели колоннами. Впереди каждой колонны – сотрудник шахт или полицейский. Я специально встал так, что оказался в паре с советником. И, пользуясь случаем, попытался прояснить ситуацию. – Скажите, а что это за программа по временному вывоза граждан за пределы города?

— Это вынужденная мера, связанная с отменой рейсов на Сальвадор. Тысяча ипорцев, подготовленная к вылету, осталась в городе. Вместе с тем, новая партия переселенцев с Земли уже в пути. Они не могут вернуться обратно. В связи с этим, в городе возникла угроза перегруза.

- Перегруза? – удивился я.

- Да. Именно так. Ипор – это замкнутая система, внутри которой может одновременно находиться ограниченное количество людей. Официальная численность Ипора – сто тысяч человек является усредненной. На самом деле она варьирует от 97 до 103. Это так называемая зеленая зона. У семейных пар, образующихся на Ипоре, рождаются дети, умирают старики, происходит постоянная миграция на другие планеты. Напротив, с Земли постоянно идет поток переселенцев. Иногда больше, иногда – меньше. Все это приводит к постоянным изменениям численности населения. Однако, колебания должны укладываться в обозначенную зеленую зону. В настоящее время у нас случился непредвиденный резкий демографический подъем. И если возросшую потребность в питании населения можно компенсировать запасом консервов, то воздухообразующая система, создающую адаптированную для людей атмосферу внутри купола не справится с нагрузкой. Ее перегрузка в эксплуатации может привести к глобальной катастрофе. Поэтому в мэрии в срочном порядке разработали программу по временному переселения людей из города за небольшое вознаграждение. В ближайшие месяцы будет приостановлен приток переселенцев с Земли. А несостоявшихся мигрантов на Сальвадор по возможности перераспределят на другие планеты. Именно они будут отправлены ближайшими рейсами. Все эти меры помогут урегулировать численность Ипора и предотвратить грозящую катастрофу.

Я хотел было возразить, что 100 ляр, при средней зарплате в 450 ляр в месяц – не такое уж и маленькое вознаграждение, но не стал. Также, не стал спрашивать, что он тут делает.

Тем временем, мы пешком добрались до территории шахт. Из всего комплекса на поверхности располагалось только одиночное здание прямоугольной формы с турникетами на входе, через которые прибывшие запускались группами. Внутри продолговатого помещения нам велели встать вдоль стены по одному. На полу тут были водостоки, как в душевых. Рабочие полили нас из шлангов горячей водой, чтобы растопить облепивший скафандры снег. Затем, нам предложили войти в кабину, наподобие лифта, которая спустила нас вглубь шахты. Через туннель мы попали в отсек, где нам наконец-то разрешили снять скафандры. Я заметил, что портфель советника даже не промок! Во всех шахтерских помещениях, соединенных между собой вертикальными и горизонтальными лифтами, работала автономная воздухообразующая система. Я даже представить не мог, насколько это сложно: копать шахту в изолированном от внешней атмосферы помещении. Но, по-видимому, местным это как-то удавалось.

После переклички прибывших рассредоточили по месту проживания. Большую часть распределили в комнаты для шахтеров, уплотнив жилые комнаты дополнительными спальными местами. Нашей группе повезло больше. По распределению мы попали в лазарет для работников шахты на свободные места. Лазарет представлял собой миниатюрную больницу из одного отделения, включающего несколько четырехместных палат, медицинский пост, перевязочную, операционную, пару кабинетов врачей. Отдельно располагались мини лаборатория и рентген кабинет. Медсестра развела нас по палатам, в которых мы должны были провести эти сутки. Я попал в палату №3, где уже лежал шахтер со сломанной ногой. В соседи мне достались старик и советник из мэрии. Пусть Вас не удивляет тот факт, что чиновника поселили с обычными людьми, а не выделили отдельное место для сна. В данном случае это была непозволительная роскошь. На Ипоре было правило: интересы общего дела превыше личных. За комфортные условия государственным служащим нужно было платить из своего кармана. Правда, их зарплата это позволяла. Но здесь на шахте не было мест, сдающихся за деньги, потому что среди шахтеров не было тех, кто эти деньги бы имел. Поэтому советник из мэрии оказался на соседней со мной койке. Советник оказался единственным, у кого были сменные вещи, туалетные принадлежности.

- Я здесь на неделю, - пояснил он, раскладывая вещи.

- Сослали? – прищурившись спросил старик.

- Нет, просто возникла служебная необходимость, - туманно ответил Советник и, закончив свое нехитрое дело, вышел из палаты.

Шахтер лежал, отвернувшись к стене и не обращал на нас никакого внимания. Старик молча улегся на кровать и уставился в потолок. М-да. Веселенькая компания. Нечего сказать. Я стал отсчитывать тридцать суточных часов. Я вышел в коридор, хотя нам советовали не выходить из палат без надобности. На медицинском посту расположился приставленный к нам полицейский.

Ты не развлекаться сюда приехал. Между прочим, за это лежание на кровати очень неплохо заплатят – мысленно я осадил сам себя. Чтобы отвлечься, я стал представлять, как пойду покупать Кате колечко, как подарю его 8 марта. И не заметил, как заснул. Меня разбудила медсестра, которая принесла нам ужин. Нам предлагалась бутылочка воды и тюбик с консервированным питанием. Да, не густо. Учитывая, что на обед у меня были только крекеры, купленные в автомате. Шахтеру со сломанной ногой медсестра поставила чашку с каким-то горячим напитком, подсластитель и упаковку галер. - Пациентам положено, - перехватив мой взгляд, объяснила она.

Шахтер что-то недружелюбно зашептал на непонятном мне языке.

- «Не обращайте на него внимания. Он контуженный», —сказала медсестра и вышла из палаты.

- Хинди, - заметил старик, кивнув на шахтера.

- Вы понимаете хинди? – удивился я.

- Нет, не понимаю. Просто знаю, что это хинди, - улыбнулся старик. – Вообще, я понимаю девять языков, говорить могу на пяти. Как дела? – перешел он на русский.

- Вы переводчик? – заинтересовался я.

- Нет, молодой человек, я строитель. Я тридцать пять лет проработал на стройке бригадиром. В моей бригаде за столько лет кого только не было. Тут хочешь-не хочешь, а понимать станешь. А родной мой язык – польский.

- Вы из Польши? – удивился я. – Вы так хорошо говорите по-русски.

- У меня жена русская. Да и к тому же, в бригадах обычно много выходцев из Советского Союза.

- Вы прилетели сюда с женой?

- Нет. Я прилетел на Ипор один в тридцать лет. Меня сюда привели весьма трагические обстоятельства. Но не будем об этом. У каждого из нас своя печальная история.

- А почему Вы не иммигрировали с Ипора? Неужели за столько лет Вам не дали разрешения? – затронул я волнующую меня тему.

- Да не то, что не дали. Я и не просил.

- Как это!? – моему удивлению не было предела. – За столько лет у Вас не возникло желания покинуть Ипор?

- Нет. Что Вас, собственно, молодой человек, так удивляет? Я здесь на Ипоре женился на прекрасной женщине, всю жизнь занимался любимым делом. Работал на стройке вместе с прекрасными людьми! Разве имеет значение, на какой планете строить дома?

- Да, но ведь на Ипоре маленькие зарплаты. Ведь везде строителям платят больше. И Вы могли бы жить лучше.

- Эх, молодой человек. Не в деньгах счастье. Так, кажется, говорят в России. На Земле я имел много денег и возможностей, успел натворить столько глупостей, ни одного дня своей взрослой жизни я там не был счастлив. Только на Ипоре я нашел себя. Так бывает. Я вижу, Вас эта тема очень волнует. Что-то личное?

Я уже собирался рассказать ему свою историю, как дверь палаты отворилась, и вошел Советник.

- «О! Ужин», —бодро сказал он, как будто на тумбочке его ждали деликатесы. На самом деле там был только тюбик с консервированной пищей и бутылочка воды.

- А я поднимался на поверхность, и мне из мэрии переслали последние новости. На глубине ведь связи нет. Только местная рация.

- Ну и что нового в мире? – вступил в разговор старик.

- На Ипор благополучно приземлились новички с Земли. Вместе с ними, как обычно, прибыли с Земли записи всех крупнейших телеканалов, документальные и художественные фильмы с высоким рейтингом, новинки книг. В ближайшую неделю все это попадет в открытый доступ. А пока, это закрытая информация. Из интересного могу отметить, что астрономы с Земли обнаружили шесть крупных галактик, образовавшихся всего через пятьсот миллионов лет после большого взрыва, состоялся первый полет регионального самолета на водородных топливных элементах, ученые нашли фермент, который позволит производить электричество из водорода.

В этот момент в коридоре послышался какой-то шум. – Разойтись, разойтись по палатам. Здесь нельзя находиться! – раздался голос полицейского.

Советник резко вскочил с кровати и распахнул дверь.

Шестеро парней надвигались на полицейского, пытаясь взять его в кольцо. На посту стояла растерянная медсестра.

- Что здесь происходит? Я представитель власти, - четко выкрикнул Советник.

- Прибывшие из города пытались проникнуть в буфет. Им не понравилось, что у пациентов лазарета питание лучше, - пояснила медсестра.

- Немедленно разойдитесь по палатам!

- Заткнись, чинуша, а то один ответишь за всю городскую власть, которая относится к нам, как к сброду! Уголовников в тюрьме и то лучше кормят! – с этими словами парень схватил стул и начал надвигаться на Советника.

Я решительно шагнул вперед и поднял вверх руку. – Стойте, послушайте меня! Мы, конечно, находимся здесь не в лучших условиях, но ведь нам за это заплатят сто ляр. Это приличные деньги! Если сейчас будет потасовка, то мы все лишимся денег. Через несколько минут из общежития придет подмога, вы ничего не добьетесь.

- Парень прав. За организованное нападение на представителя власти вы поедите в тюрьму лет на пятнадцать. Совершенно бесплатно, зато кормить вас там будут действительно лучше. Можем вам это организовать.

В этот момент полицейский извлек электрическую дубинку. Она распрямилась, по ней пробежали голубые искры. – У вас есть минута, чтобы разойтись по палатам.

Эти слова возымели действия. Нападавший швырнул стул в сторону. – Ладно, братва, расходимся.

Никто не стал с ним спорить. Коридор опустел, и мы тоже зашли в свою палату.

- А ты, парень, смелый, - уважительно сказал советник.

- Будешь тут смелый, когда нарисовался реальный шанс попасть в тюрьму за соучастие в нападении на представителя власти. А вот мне сейчас никак нельзя. Понимаете, у меня через месяц девушка улетает на Земгог, а мне сегодня дали билет на Бибон. Я подал апелляцию. Как думаете, есть шанс, что ее рассмотрят в ближайшее время? – с надеждой спросил я Советника.

- Не хочу тебя расстраивать, парень, но сейчас все ресурсы заняты перераспределением выданных разрешений, выданных на Сальвадор. А это дело государственной важности. Так что, вряд ли кто-то будет заниматься твоей апелляцией. Как показывает практика, апелляции редко удовлетворяют, ведь миграционные конторы используют высокоточные алгоритмы, позволяющие принимать наиболее рациональные решения для Ипора.

- Для Ипора!? – возмутился я. – А как же судьбы людей? На них что, всем плевать!?

- Ты же знаешь, что общественные интересы на Ипоре превыше личных. Это закон. Но ты не кипятись. Давай рассуждать спокойно. Все решения имею свое объяснение. Ты же знаешь, что глобально, Ипор – это первичный приют для землян. Первоочередная задача планеты – это адаптация людей к инопланетной жизни, обучение общепланетарному человеческому языку. Значительная часть пребывающих с Земли – это дети и подростки. Они адаптируются к новым условиям жизни лучше остальных. Взрослые люди попадают к нам редко, лишь в исключительных случаях. А значит, наша основная задача – дать базовое образование и определить способности людей. Ведь ты знаешь, власти делают все возможное, чтобы каждый человек мог максимально реализоваться в какой-то области. Но на Ипоре нет крупных предприятий, научных лабораторий.

- А почему их нельзя создать здесь?

- А зачем? Когда есть четкое межпланетное распределение сфер деятельности. Вот, например, Бибон. Там высоко развиты конструирование и программирование. Земгог – это планета с более развитой научной сферой. Там хорошо развиты генная инженерия, фармакология. Там расположены хранилища биоматериалов с половины галактики! Руэль – это планета на которой сконцентрированы заводы и фабрики. Там ничего не изобретают, лишь производят. Две трети нашей бытовой техники поставляется именно оттуда. Ипор – это периферия галактики, зато у нас большие запасы редких минералов. Значит, самое большое количество шахт по их добыче. Поэтому у нас больше распространены рабочие специальности. Переселенцы, которые имеют образовательный ресурс, подлежат перераспределению на другие планеты. Чем выше потенциал – тем в более раннем возрасте власти дают разрешение на вылет. Конечно, на Ипоре есть небольшая прослойка высококлассных специалистов. Например, врачей и учителей. Но это скорее исключение. Вот ты на кого учишься?

- На конструктора летательных аппаратов.

— Вот видишь, тебе прямая дорога на Бибон. Наверно, у тебя высокий потенциал, если тебе в столь раннем возрасте разрешили вылет. А девушка твоя на кого учится?

- На генного инженера.

- Ну вот. Все логично. Именно поэтому ее и отправили на Земгог.

- Но ведь на Земгоге есть же какие-то предприятия! Я знаю, что там есть завод по изготовлению аэротакси.

- Какие-то предприятия там, конечно, есть. Но они, наверно, все укомплектованы.

- Да разве так трудно найти место одному молодому специалисту?

- Теоретически, это возможно. Но тут, к сожалению, я тебе ничем помочь не смогу.

Дальше продолжать беседу мне не хотелось. Я отвернулся к стене и приготовился к бессонной ночи, но удивительно быстро заснул.

4.Встряска

Я думаю, что не ошибусь, если предположу, что каждому из нас хоть раз снился кошмар, который мог быть и наяву. Подобное иногда раньше случалось и со мной. В таких ситуациях мозг срочно давал команду на пробуждение, чтобы остановить происходящие во сне ужасы. Однако, в этот раз мозг не спешил дать спасительную команду, и я продолжал лететь с обрыва. Полет длился целую вечность. Я пытался найти хоть что-то, за что можно было ухватиться, но вокруг были только голые скалы. Сейчас будет удар… Я реально почувствовал толчок. Но кошмар почему-то не ушел. Вокруг была кромешная тьма, что я не сразу сообразил, где нахожусь. Мне показалось, что кровать подо мной качается. Послышался странный гул. Я попытался сесть, но в этот момент на меня что-то упало. Сознание отключилось. Очнулся я от того, что кто-то поливал мое лицо водой.

- «Господин Советник! Он открыл глаза», —сказал женский голос.

Я понял, что лежу на полу. Все тело болело. Я попробовал шевелиться. Так, ноги-руки вроде бы двигались.

- Спокойно, парень. Не совершай резких движений, - послышался голос Советника.

- Что случилось?

- Плохи наши дела, парень. На шахте произошло планетотрясение. На Ипоре такое тоже иногда случается. В этом месте проходит разлом тектонических плит. Благодаря современным технологиям город надежно защищен от колебаний. Даже при высокой магнитуде жители практически ничего не чувствуют. Шахты же расположены на глубине. Чем она больше, тем ощутимей толчки. В 99-м году было разрушено две трети шахт Ипора.

- Я никогда об этом не слышал.

- Конечно. Эту информацию всегда стараются скрывать. Масштаб нынешних разрушений пока не ясен. Местами произошло обрушение несущих конструкций. Коридор частично завален, заблокирован проход в крайние палаты. Мы не знаем, что там.

- Пострадавшие есть?

- На нашей половине несколько человек получили травмы различной степени тяжести. В том числе и полицейский. Хуже всего то, что произошло тотальное отключение электричества, вышла из строя воздухообразующая система. Произошла автоматическая герметизация всех помещений.

— Значит, у нас нет утечки воздуха? – спросил я.

- У НАС – нет, иначе бы мы уже погибли бы. Однако, кислород не поступает.

- Сколько мы можем продержаться?

- Точно не скажу, думаю … часов десять в запасе у нас есть. Я уверен, что спасательные работы уже ведутся. Но не понятно, что произошло в других отсеках, насколько сильные завалы, и когда спасатели смогут добраться до нас. Рация не работает.

- А если спасатели не успеют разобрать завалы за десять часов?

Советник промолчал. Вот тут мне стало по-настоящему страшно. Я могу больше никогда не увидеть Катю. Я не смогу даже с ней попрощаться. А я-то дурак, еще вчера переживал, что через месяц мы с нею можем расстаться! У нас впереди был еще целый месяц!

- Господин Советник! Нужно что-то делать. Мы не можем просто сидеть и ждать! Необходимо самим попытаться выбраться отсюда, - эмоционально, но в то же время очень решительно сказал я. – Есть ли у нас хоть какая-то возможность восстановить работу воздухообразующей системы?

- Теоретически, да. У воздухообразующей системы есть резервный генераторы, которые должны автоматически запускаться при отключении электроэнергии. В этот раз автоматика не сработала. Возможно, там произошло обрушение. Если удастся проникнуть в отсек с генераторами, то можно попытаться запустить их в ручном режиме. Проблема в том, есть ли возможность туда добраться. Лифты, понятное дело, не работают. Но есть аварийный проход. Если он не завален, можно попытаться пробраться по нему. Но если хоть где-то будет завал, который нельзя устранить голыми руками, то проникнуть к генераторам не получится. При этом есть еще одно но: генераторы расположены в помещении на минус первом этаже, который близок к поверхности. Там можно находиться только в скафандре.

— Значит, сначала нужно попасть в отсек, в котором они хранятся.

- Да. И само собой, по пути туда тоже не должно оказаться непроходимых завалов. Как думаешь, велики шансы?

- Господин Советник, мы просто обязаны попытаться туда добраться!

- Отлично. Остался последний нюанс: нужно придумать, как разблокировать входную дверь в отделение.

- Как она в принципе можно разблокировать?

— Это происходит автоматически при включении электричества. А его у нас как раз и нет.

- А если подключить к ней аккумуляторы?

- Можно попробовать, но где их взять?

- А если использовать электрическую дубинку полицейского?

- А что, неплохая идея, парень.

Наскоро перекусив тем, что было, чтобы не отправляться в дорогу голодными, мы преступили к делу. С помощью подручных средств мы вынули аккумуляторы из полицейской дубинки. После этого нам пришлось изрядно повозиться, чтобы добраться до контактов электрического замка входной двери. А вот дальше дело застопорилось. Толи мы неправильно подключали контакты, толи они не подходили, но замок упорно не хотел открываться. Наше мероприятие по спасению могло закончиться даже не начавшись. Ну тут на помощь нам пришел старик, нас сосед по палате. С помощью скальпеля он оголил какие-то проводки в стене и подключил к ним аккумуляторы. Бинго! Красная лампочка замигала, и дверь открылась. Вот что значит профессионал! Воодушевленные первым успехом, мы вышли к лифтовой площадке. Справа от двери лифта находился аварийный проход. Дверь в него ожидаемо была заблокирована. Но, благодаря мастер-классам от старика, на разблокировку у нас ушло всего несколько минут. Когда дверь открылась, мы увидели обычный лестничный пролет. Нам предстояло подняться на пару этажей вверх. Пустяковая задача, правда? Проблема заключалась в том, что через один пролет вместо ступенек дальше зияла дыра. Посветив наверх фонариком, мы поняли, что площадка нужного этажа у нас над головой. В кино я не один раз видел, как главный герой вскарабкивается па плечи товарищу, подтягивается на руках и опля. Препятствие преодолено. Мы с Советником попытались проделать нечто подобное, но, увы. Акробатика не была моей сильной стороной. Да и Советника, прям скажем, тоже. Поэтому, повозившись, мы были вынуждены отказаться от этой затеи. Почти одновременно нам обоим пришла в голову идея использовать отломанные лестничные ограждения, представлявшие собой решетку, наподобие приставной лестницы. Разрешите опустить описание множества бесплодных попыток, а лишь констатировать: экспериментальным путем нам удалось предать нужный угол наклона, создать надежный упор конструкции. Переставляя ноги в ячейках ограждений, мы достаточно уверенно вскарабкались на площадку верхнего этажа. Уже мастерски разблокировав очередную дверь, мы оказались в отсеке технического обслуживания скафандров. Как вы помните, все прибывшие с Ипора снимали скафандры в определенном помещении, затем их чистили, проверяли исправность, заправляли кислородом, а затем отправляли в пункт выдачи в шахту. В настоящее время тут находилось штук десять скафандров. Мы с Советником вздохнули с облегчением, так как существовала вероятность, что все партии скафандров уже переместили в пункт выдачи, находящийся в общежитии шахтеров. А вот туда без этих самых скафандров нам было не добраться. Внимательно изучив показатели датчиков скафандров, мы обнаружили, что кислород в них был на исходе. Запаса воздуха оставалось на час-полтора. Значит для того, чтобы добраться до генераторов и попробовать их запустить у нас было не более шестидесяти минут. Так как в случае неудачной попытки у нас должно было остаться время вернуться обратно, в кабинет хранения скафандров. Мы облачились в них, и начался обратный отсчет времени. Преимущество скафандров было во встроенном в шлеме фонаре, который освещал пространство во много раз лучше, чем взятый нами в лазарете. Переговариваться между собой мы могли только с помощью встроенной рации. При этом двигаться стало значительно труднее. Поэтому, повторить трюк с решеткой, пожалуй, не получится. Чтобы добраться до цели нам нужно было подняться еще на один этаж. А далее путь проходил по боковому туннелю. Я стал подниматься по лестнице первым, Советник пошел за мной. Внешне лестница нам показалась не поврежденной. Мы совершили тактическую ошибку, взойдя на нее одновременно. Видимо, в ней была какая-то трещина, и наш вес со скафандром был значительным. Так или иначе, когда мне оставалось две ступени до площадки этажа, сквозь стенки скафандра до моего уха донесся треск, ступеньки начали уходить у меня из-под ног. Я автоматически стал перепрыгивать через одну, оттолкнулся и упал на площадку нулевого этажа. Сзади послышался страшный грохот. Я обернулся и увидел, как Советник, вместе с рассыпающейся на куски лестницей, летят вниз.

- Господин Советник! – прокричал я в рацию. – Что с Вами? Вы живы?

А в ответ – тишина.

- Спокойно парень. Что ты так орешь? Ты меня оглушил, - услышал я в шлеме.

- Вы живы! Руки-ноги двигаются?

- Вроде, да. Только добраться до тебя я уже не смогу. Два пролета обрушились. Без вариантов. Самое поганое, парень, что и ты не сможешь вернуться за сменным скафандром, если у тебя закончится кислород. Значит так. Слушай меня, парень. Ты на нулевом этаже. Выход на поверхность – совсем рядом. Попытайся выбраться. Там должны быть люди, тебе помогут. Одному в туннеле оставаться опасно. Да и с генератором ты сам вряд ли разберёшься. Спасайся, парень, сам.

- Как это? А Вы? А все остальные?

- Мы будем ждать спасателей. В лазарете еще есть запасы воздуха, а я могу менять скафандры по мере надобности. А у тебя, чтобы спастись, есть всего час.

- Полтора часа, господин Советник, - грустно сказал я. Ведь мне уже не придется возвращаться.

Я усею. Я просто обязан успеть. И, дабы не терять драгоценного времени, я отправился к туннелю. Я не чувствовал себя героем. В тот момент я даже не думал о Кате. У меня была цель, и я просто шел к ней. Если бы я был бы героем фильма, я бы, преодолевая посильные трудности, должен был пройти туннель и на исходе запаса кислорода врубить генератор оздухообразующей системы. Так всегда бывает в кино. А реально … реально у меня ничего не получилось. Пройдя примерно треть туннеля, я уперся в завал. Он не показался мне непреодолимым, и я, как мог, стал вытаскивать верхние обрушившиеся пласты. Все время со мной на связи был Советник. Он просил комментировать каждый шаг.

- Разгребаю завал, господин Советник. Еще немного, и я смогу продвигаться ползком.

- Воз … щайся … щайся … м … длен … - доносились до меня обрывки фраз.

Качество связи в туннеле ухудшалось по мере продвижения.

- Вас не слышно! У меня все хорошо! Иду вперед, - оптимистично комментировал я свои действия. Мне и правда казалось, что еще чуть-чуть, и я смогу ползти. Только когда я вполз в углубление, то понял, что могу двигаться только вперед, и обратно выползти без посторонней помощи я уже не мог. Ну вот… У меня остался только один путь. Вперед. Это чтобы не было соблазна убежать – усмехнулся я. А дальше я буквально по горстям раздвигал себе путь к выходу. Я действовал, как робот, не задумываясь, сколько у меня осталось времени. Однако, по эффективности мои усилия можно было сравнить с тем, как ребенок совочком пытается вырыть котлован. Хотя нет, не так. У меня не было даже совочка. В какой-то момент я почувствовал, что стало тяжело дышать, перед глазами поплыли оранжевые круги.

- «Простите меня, господин Советник. Я не смогу Вам помочь», —сказал я из последних сил и отключился.

5.Возможность

Свет. Откуда столько света? Голоса. Меня, кажется, зовут. – Антон. Вы меня слышите?

Это был женский голос. Мне захотелось ответить, но не получилось вымолвить ни слова. Я замычал что-то невразумительное.

- Доктор, он пришел в себя.

Мне наконец удалось открыть глаза и сфокусировать взгляд на девушке в белом халате. Неужели я в лазарете шахт? -Гдэй йа? – промычал я.

- Вы в больнице. Все хорошо, угрозы для жизни нет.

- Ка-ак? – задал я следующий вопрос. Слова все еще давались с трудом, но девушка меня поняла.

- Вас нашли спасатели. Они запустили генератор воздухообразующей системы и стали пробираться в лазарет. Они зафиксировали сигнал от Вашего браслета, стали копать в туннеле. Там Вас и обнаружили. Запаса кислорода осталось критически мало. Но они успели вовремя. На санитарном флиппе вас привезли в больницу. Почти сутки Вы были без сознания.

- А-ось-мое? – с усилием спросил я.

- Да. Сегодня у нас праздник.

Тут в палату вошли сразу три доктора. Они стали осматривать меня, стучать молоточком, светить фонариком в глаза, колоть меня иголками. Кажется, они остались довольны моим состоянием и велели медсестре накормить меня. Та отправилась за едой. Дверь в палату открылась в очередной раз, но вошла не медсестра, а сам господин Советник.

- Парень! Как я рад тебя видеть, - улыбался от. – Ну ты упрям. Я же кричал тебе, что генератор уже кто-то запустил, а ты все равно продолжал ползти вперед. Но ничего. Доктора быстро приведут тебя в норму. Как бы я хотел, чтобы ты остался на Ипоре, стал бы работать у нас в мэрии. Нам такие кадры очень нужны. Да и твоей девушке нашлось бы достойное место. Но я все понимаю. Тебя ждет Земгог!

- Би-бон. Вы хотэли сазать Бибон? – речь ко мне потихоньку возвращалась.

- О! я смотрю, ты еще не совсем пришел в себя. Какой Бибон? Ты же хотел лететь со своей девушкой на Земгог. Сам мэр распорядился выписать тебе разрешение, а ты твердишь про Бибон.

- Господин Советник … спасибо. Я даже не знаю…

- Молчи. Тебе вредно разговаривать. Ты – герой, парень. Я очень рад, что встретил тебя. Вот, возьми. Я хочу на память подарить тебе книгу. Тебе она должна понравиться.

Я посмотрел на обложку. Иван Бунин «Рассказы о любви». Не читал. В городских библиотеках на русских классиков большая очередь, а иметь такую книгу в личном пользовании была неслыханная роскошь.

- Спасибо. А что с остальными?

- Спасатели эвакуировали людей. Все живы. Больше всего при планетотрясении пострадал именно лазарет. В общежитии шахтеров обошлось практически без разрушений. Работа той шахты уже восстановлена. Повторных толчков на Ипоре не бывает, так что обошлось без массовой эвакуации.

Я хотел спросить еще что-то, но тут в палату вошла она, моя Катя.

- Катюша… - губы сами расплылись в улыбке. – С праздником. Прости, любимая, не успел купить тебе подарок.

- Боже мой, Тоша! Какой же все-таки ты у меня глупый. Ты ведь даже не написал, куда тебе дали разрешение на вылет и пропал на два дня! Я не знала, что и думать. Конечно, по восклицательному знаку я догадывалась, что все хорошо, но знаешь, в таком вопросе мне бы хотелось какой-то конкретики. Я не могла тебе дозвониться, ты не появлялся дома. Я не знала, что делать и где тебя искать. Хорошо, что меня разыскали по просьбе господина Советника. Он сказал, что ты в больнице и рассказал про эту ужасную аварию с электронным самокатом. Сколько раз я тебе говорила, что на улице нужно быть осторожным. Ты же никогда не смотришь по сторонам.

Я посмотрел на советника. Тот подмигнул мне и кивнул головой. Значит, он не стал рассказывать Кате про Бибон, про шахту, про планетотрясение. Какой же все-таки замечательный человек. Жаль с ним расставаться.

- Вы, мужчины, сделаны из другого теста, - продолжала свой монолог Катя. – Ничего, на Земгоге я займусь твоим перевоспитанием.

Я лежал и счастливо улыбался. На Земгоге или нет – мы еще посмотрим. У нас есть впереди целый месяц, чтобы все взвесить и принять верное решение. Какое оно будет я не знал, однако, я знал точно, что буду со своей любимой на одной планете.