На краю Бесконечности

Глава 1

Меня разрывает на маленькие кусочки, словно мой разум распадается на атомы. Как описать эту невероятную боль? Как осознать ее полностью? Я чувствую, как каждая молекула, каждый атом моего тела растворяется в белой бездне, поглощая меня целиком. Но боль не утихает, она продолжает мучить меня, словно никогда не собирается остановиться. Я ожидал, что потеряю сознание от этого болевого шока, но время тянется вечностью, и я все еще остаюсь в этом мучительном состоянии. Мой разум разделяется на миллионы бесконечных реальностей, где каждая из них наполнена этой жгучей болью.

***

Мы с Джоном были опытными космонавтами, которые провели не один год в космосе. Мы работали на космической станции, наблюдая за тремя светилами: Найманом-3, Р23-14 и Геррой-34-55.

Однажды, когда мы выполняли очередную миссию, в наш корабль влетел космический мусор размером три миллиметра. Казалось бы, такая мелочь не должна была нанести серьёзного ущерба. Однако в условиях открытого космоса даже малейший удар может иметь катастрофические последствия.

Корабль задрожал и начал разгерметизироваться. Мы тут же начали готовиться к эвакуации. Я надел скафандр, а Джон начал запускать шлюз.

Вдруг Джон упал на пол. Из его головы текла кровь. Он был смертельно ранен.

"Код тринадцать!" - закричал я. - "Ответь!"

Джон улыбнулся и прошептал: "Код-нам конец".

Я успел надеть шлем, когда шлюз открылся. Корабль разнесло на куски, и меня выбросило в открытый космос.

Я оказался в невесомости. Всё вокруг меня кружилось и вертелось. Казалось, что я попал в какой-то безумный сон.

Я несколько раз ударился о какие-то предметы, которые не видел. Потом мне удалось стабилизироваться и осмотреться. Я находился далеко от Земли, и вокруг меня была пустота. Вдали виднелись осколки корабля и космическая станция.

Я чувствовал, что за что-то зацепилось за задний блок скафандра. Я потянул за него и вытащил нечто похожее на трубу.

Труба сломалась, и я увидел, что это была рука. Левая рука с обручальным кольцом.

Это была рука Джона. Ощущение, что его заледеневшее тело будет путешествовать со мной в этой пустоте… пугало? Радовало?

Меня ошеломило произошедшее. Я не мог поверить, что Джона больше нет. Он был моим лучшим другом. Никогда его не забуду.

Самое необычное в космосе — тишина, в которой всё происходит. В ушах я слышал лишь стук своего сердца и прерывисто-паническое дыхание. Земля уже стала маленькой, как луна на небе в осеннюю ночь. Я закрыл глаза, успокоил дыхание и смог взять свой разум в руки. Годы обучения не прошли зря — хладнокровие, одно из самых важных качеств космонавта.

Открыв глаза, увидел бесчисленное количество осколков разных размеров и на планету. Я так скучаю по чаю. По горячей ванне. По запаху дождя.

«Ну ничего, Джон. Думаю, тебе ещё повезло. Возможно, тебе было больно, но ты умер, особо не осознавая происходящее».

Осознание кончины ломало дух, ломало мысли, ломало душу. Я вспоминал детство, родителей и… друзей? Нет. Друзей у меня не было и нет до сих пор. В полной тишине квартиры, пока отца и мать нет дома, я думал лишь о том, как хочу исчезнуть. Убежать с этого мира в другой. Главное — подальше. Именно в этот момент я решил стать кем-то больше, чем человеком.

«Джон. Джон? Ты не против, я расскажу тебе о Розе. Я о ней никому не рассказывал, но при условии, что ты не будешь меня перебивать, договорились? Хе-хе. Хорошая шутка, да? Мы любим черный юмор. А этот тянет на космический черный. Ну ладно, Джон. Роза была моей одноклассницей. Я знаю, знаю. Это банальная история, и перед смертью надо поговорить о чем-то возвышенном, но всё всегда упирается в сентименты. Отец с возрастом тоже стал сентиментальным. Я мечтал о детях с ней. Но не вышло. Может, потому, что я не сделал всего, что мог на самом деле. Может, мне нравилось ловить её мимолетные взгляды на себе, осознавая её недоступность. Как космос. Возможно, именно в этом причина моей любви и к Розе, и к космосу, Джон. Она необъятная. Безграничная. Недоступная для осознания. Я хотел с ней потанцевать. Но когда я к ней подошел, она просто отвернулась и ушла. Я должен был уехать. Далеко. Туда, где мы с тобой и познакомились. Где ты вытащил меня из моей ямы. И тогда, после танца, я хотел лишь одного разговора с ней. Признания. Я хотел рассказать о своих чувствах, которые испытывал все эти годы. Но. На следующий день она обнималась с другим одноклассником. Тогда я решил или понял, что мои слова ничего не значат для неё. Они значат только для меня. И поэтому и останутся при мне. Я думаю, что ты бы гордился мной. Ведь после я не обронил ни слова. Ни взгляда в её сторону. Лишь раз мое сердце сжалось на экзамене, и я спросил, не нужна ли ей помощь. Она ответила мне так ласково, как никогда.

— Нет, спасибо, — и смущенно улыбнулась.

Что? Хочешь ещё одну историю, Джон?

Я посмотрел на датчик кислорода, и он был ещё наполовину полон. Или пуст? Какая разница?

«Прости, смотрел на часы, только полдевятого, пока не планирую ложится, но и ужинать поздно, лучше потерплю до завтрака. Яичница вроде в меню. Ну ладно, уговорил. Расскажу тебе еще одну историю. Да, тоже из школы. Одноклассник. У него было день рождение. Я услышал, что он пригласил всех, но мне почему-то не сообщили. Позвонив ему, спросил: «А че молчишь? Когда собираемся?» Я слышал, как он смущен, но не понял из-за чего. Не обращая внимания, побежал покупать ему подарок.

На следующее утро, открыв дверь в класс, я услышал фразу: «Он напросился на день рождение?» И все смотрели на меня. Тогда я понял, что меня и не приглашали. И все думали, хотя не думали, а насмехались над мальчиком, который нагло хотел покушать на день рождении, как ребенок просит поиграть в гостях. И я ждал. Ждал последнего звонка, когда большинство уйдут из класса. Знаешь, что самое приятное в этом рассказе? Это то, что я единственный, кто ему принёс подарок. А ведь я и не хотел на его день рождение. Я просто хотел подарить ему подарок…»

Земля исчезла вдали и стала не больше полярной звезды. В этот момент в мой мозг воткнулись миллион тысяч острых осколков, а сердце ударило три раза так сильно, что я думал, оно вырвется из скафандра в бесконечный космос.

«Тишина угнетает. Насколько это плохо, что я не могу думать о родителях? Не могу припомнить ни одного конкретного случая. Вы считаете меня эгоистичным? Не знаю. Ведь главная цель — сделать себя счастливым». Я моргнул и только сейчас осознал, что не вижу солнца. Где же оно? Я не мог найти никаких ориентиров. Вокруг была лишь черная пустота: ни верха, ни низа, ни справа, ни слева — ничего. Мои глаза наполнились слезами. Ощущение абсолютной пустоты давило на меня, и это происходило в полной тишине. Если это смерть, то она ужасна. Именно поэтому люди стремятся верить во что угодно, лишь бы не столкнуться с этим «ничто».

Вдали, справа, я увидел полоску света, словно освещенная трасса в темноте. Странно для такого расстояния от Земли. Ничего подобного здесь не должно быть. Хотя, а где я точно? Всё было неважно, в пустоте появилось что-то, и я был счастлив. Это было спасительным островом для потерпевшего крушение моряка.

Мне далось тяжело, как физически, так и морально, но Джон стоял передо мной, точнее у меня в руках, точнее это был холодный кусок плоти с ужасной гримасой агонии.

«Прости, друг. Я вряд ли выживу, но хочется попробовать сделать хоть что-то, понимаешь?»

Насколько это было возможно, я оттолкнулся от Джона и двинулся к белой полосе. Со стороны, мне кажется, я похож на супермена. Так хотелось, чтобы кто-то узнал обо мне. Смог хотя бы немного понять, через что я прошел.

Я моргнул, и свет оказался прямо перед моими глазами. За мгновение. Он был везде. Хотя был ли это свет. Это похоже на то, как меня окружает именно черный свет с белыми краями.

Снова дикая боль ударила мне в голову, и я увидел себя рядом с собой, ещё одного космонавта в скафандре.

Невозможно… Мне казалось, что я смотрю в зеркало… Оно повторяло каждое моё движение, и, кажется, я даже видел свои глаза в его отражении. Одновременно я смотрел на себя и справа налево, и слева направо. Я осознавал себя в обоих положениях и понимал, что осознаю это осознание.

Не могу сказать точно, сколько это продолжалось, но я чувствовал, как мы думаем одинаково и понимаем друг друга, словно мы единое целое, заключённое в разных телах.

Ударила волна, головная боль пронзила мой разум, и нас стало трое. Третий не отличался от нас, мы не могли ничего спросить или сказать друг другу. Но третий был другой. Он не смотрел на нас. Совсем. Лишь на нечто впереди.

Волна.

Ещё одним соседом стал снова я. Но мертвый я. Как Джон, ледышка из плоти.

Волна.

Нас становится двенадцать. Я теряю ориентацию в пространстве и времени. Я осознаю себя в каждом из «себя», и каждый из нас осознаёт остальных. Не знаю, сколько это продолжается, но кажется, что нас бесконечное множество. В одно мгновение мой полёт останавливается, словно у меня раскрывается парашют, а космос превращается в многогранный, бесконечно многогранный алмаз.

Я в отчаянии искал свои копии в надежде снова их увидеть, будто я с ними прожил целую жизнь или это было всего лишь несколько секунд?

И мир разорвался…

В каждой грани я видел свою жизнь, своим глазами…

Я видел, как выступаю перед огромной аудиторией, аплодирующей мне…

Я видел, как смотрю на луну и прыгаю с небоскреба, от одиночества…

Я видел, как держу дочку на руках и смотрю на нее через оправу очков…

Я видел, как меня выбрасывает из космического корабля из-за взрыва…

Я видел, как маленький тону в воде, опускаясь на морское дно…

Я видел, как плачу у себя в комнате, осознавая своё одиночество и мечтаю, что улечу от этой планеты подальше, ведь я никогда не чувствовал себя здесь как до.. ма..

Я убивал себя…

Я смеюсь и кладу руку девушке на талию…

Я зашел в комнату, где сидел маленький я…

Я видел, как бесконечные мои копии… лет…

Огромные деревья окружают меня…

…я в темноте…

…. закат луны над землей…

Я ви…

… я обнимаю маму….

… открываю книгу учебника…

… смотрю на свежий маникюр…

Все путается. Теряется. Время и пространство исчезают. Все происходит в мгновение, но и в своем время. Я уверен, что в большинстве своих жизнях, прожил долгую и счастливую жизнь.

У меня в голове прозвучал голос. Похожий на мой, но словно на записи.

«Кто-то должен заплатить…Баланс во вселенной… Или пустота».

И я вижу. Себя. Смотрящего в призму бесконечности. Которого разрывает на куски от боли. У меня начинает болеть голова. И длиться это— бесконечность. Последнее, что я видел, это спину мужчины, который моет посуду.

Заплатит другой

— Папочка! Пойдем спать!

Я подвигал шеей, снял очки и протер глаза.

— Уже пора?

— Да!

— А где мама?

— Она сказала, что надо убираться. А ты уложишь меня!

— Ну, мама у нас главная. Хотя ты могла бы и помочь маме.

— Я собрала игрушки!

— Ну тогда пойдем.

Я уложил её в кровать и поцеловал в щеку.

— Папа.

— А?

— Но я пока не хочу спать. Расскажи что-нибудь? Что ты делал?

— Работал.

— Ты полетишь в космос? На луну?

— Нет, моя прелесть. Я астроном, а не астронавт.

— Я видела видео. Про какие-то чёлные дыли!

— Не чёлные, а чёрные. И не дылы, а дыры. А ну-ка, порычи на меня. Рррр!!!

— Ррррр!!

— Умничка.

— Расскажи про них.

— Тебе какой рассказ? Как для маленькой или для взрослой?

— Взрослой!

— Ну хорошо. Образуются они в следствии взрыва большой звезды. Как наше солнце, только ещё больше. Представь арбуз и семечко. А теперь представь, что сам арбуз — это семечко для других больших арбузов. Они обладают огромной силой. Как магниты, но в миллион тысяч миллионов раз сильней. Так вот, если оказаться рядом с ними, то есть вероятность, что ты сможешь увидеть время по-другому. Например, секунда будет длится бесконечно. Возможно, ты увидишь себя в каждый момент этой секунды. Чем ближе ты будешь к центру, тем сильнее тебя будет притягивать, словно магнит, пока тебя не станет разрывать на части. И возможно, это будет длиться бесконечно, и бесконечное количество раз…

— Ты чего? Не слушай его, дочка! Папа как всегда!

— А мне понравилось! Ха-ха!

— Видишь, Роза, она смелая. В папу. И красивая.

— Тоже в папу?

— Ну а как же? Мама у нас просто самая красивая.

— Льстишь, как дышишь.

Мы стояли и мыли посуду вместе. От жены нельзя было спрятать никакие мысли.

— Что задумался?

— Наткнулся на статью. Интересную. Там говорится про наши бесконечные жизни и реальности. То, что в каждой равное количество боли и счастья. И если тебе хорошо в одной жизни, то плохо тебе же в другой жизни.

— И что?

— Я боюсь представить, кому может быть настолько бесконечно больно, если я сейчас настолько счастлив, — улыбнувшись, я почесал затылок. Мне казалось, что кто-то наблюдает за нами. Дочка проснулась?

Я обернулся, но никого не было.