Мы здесь ни при чём

Глава 1

По всему ржаво-красному небу, усыпанному тут и там лоскутами облаков, пульсировали тучные зелёные прожилки, как будто где-то за ним пряталось исполинское живое сердце. Незабываемое зрелище для любого, кто попал на эту планету впервые — и совершенно обыденное для того же самого человека, если когда-нибудь ему приходило в голову сюда вернуться. Тысячи тонн ядовитой пыли, ежедневно выбрасываемых в атмосферу из-за добычи полезных ископаемых, не только придавали небосводу столь необычный цвет, подобно тому, как водоросли окрашивают морскую воду, но и делали местный воздух непригодным для дыхания. Возможно, обустройство очистных систем могло бы решить эту проблему, но кому придёт в голову тратиться на них, если гораздо проще и дешевле использовать в качестве рабочей силы модов?

Эти существа, некогда бывшие людьми, буквально созданные для тяжёлого труда на шахтах, без особых затруднений передвигались в сплошных облаках пыли, покрывавших всю поверхность планеты постоянным маревом. Там, где было не обойтись меньше чем парой сотен рук, с лихвой хватало трёх-четырёх десятков модифицированных. И жалованья им при этом не нужно, достаточно ежедневного пайка и места в одном из бараков, расположенных вокруг входа в забой. Да и отдыхают они гораздо быстрее — одна смена может не выходить из штольни по шестнадцать часов подряд, а после звука, оповещающего об окончании рабочего дня, все молча разбредаются по своим спальным местам.

Этот день на главном руднике комплекса начался так же, как и любой другой: ровно в пять часов утра, одновременно с сигналом сирены-будильника, моды зашевелились в своих жилищах, выстроившихся полукругом от шахты, и через минуту начали выходить наружу, потянувшись к ней; никаких разговоров, никаких задержек. Последний скрылся под землёй, и на поверхности опять настала тишина, лишь изредка прерываемая порывами ветра.

На дворе уже была поздняя ночь, когда они стали подниматься обратно — небольшими группами, сразу направляясь каждый к своей хибаре. В почти полной темноте, да ещё и сквозь наполняющую воздух пыль, рассмотреть кого-либо из них на расстоянии больше десятка метров не получилось бы — все они выглядели всего лишь смутными силуэтами с человеческими очертаниями. Впрочем, всё равно никто не обращал друг на друга ни малейшего внимания — как и на одинокую тень, неподвижно наблюдающую за ними с верхушки одного из ближайших холмов. Оставаясь невидимой для находящихся внизу, она не отрывала от них взгляда и не шевелилась, словно была частью окружающего её пейзажа.

Едва за последним из модов захлопнулась дверь, эта фигура соскользнула по склону и снова замерла, припав к земле и продолжая осматривать опустевший посёлок. Убедившись, что не видно ни души, она плавно задвигалась к расположенному прямо перед ней зданию, по-прежнему не вставая в полный рост. Только добравшись до входа, тень наконец поднялась на ноги — и одновременно с ней такие же силуэты выросли из темноты у остальных домов. Как по команде они ринулись внутрь бараков, не потрудившись даже взглянуть друг на друга.

Умиротворённую тишину под пульсирующим небом планеты-шахты разорвали сотни предсмертных криков.

***

Помещение Большого зала Верховного Трибунала смогло бы вместить даже не тысячи, а десятки тысяч человек, размещённые амфитеатром трибуны возводили с расчётом именно на такое количество зрителей. Сейчас же эти места пустовали — все, кроме трёх центральных кресел в первом ряду, занятых одетыми в судебную униформу людьми. Склонившись над толстым журналом, они горячо спорили, не повышая голоса громче шёпота. Сидящий посередине худощавый мужчина лет шестидесяти хмуро разглядывал разложенные перед ним записи, выслушивая двух других, пока они вперебивку что-то ему доказывали.

Пререкания прервал звук шагов, раздавшийся из-за ведущей в коридор двери, через секунду распахнувшейся, чтобы впустить ещё троих человек. Они неспешно пересекли огромный зал под взглядами первой троицы и расположились напротив них, на небольшом помосте для выступлений.

Один из сидевших, тот, что перед этим выслушивал спор двух других, откашлялся и встал.

— Добро пожаловать в Верховный Трибунал, посол. Надеюсь, вы не будете против, если мы сразу начнём, дело не терпит отлагательтсв и соблюдения формальностей. Итак, вам сообщили предмет сегодняшней встречи?

Человек, к которому он обращался, кивнул:

— Разумеется, претор. Пропажа рабочих на Юнине, вашей планете-шахте.

— Не просто рабочих. Модифицированных рабочих. — Пожилой мужчина многозначительно поднял палец, окидывая взглядом всех стоящих перед ним. — К которым, как всем известно, Третья Федерация не испытывает особенного дружелюбия.

Посол вздохнул с демонстративной усталостью:

— Я не стану в очередной раз убеждать вас, что наш скепсис касется не самих этих людей, а экспериментов, делающих их… такими. Но, как бы там ни было, могу ли я считать ваши слова официальным обвинением?

— Будь это так, вы бы уже были арестованы. — Претор, не отводя глаз от собеседника перелистнул лежащий перед ним журнал. — Пока что вы вызваны для прояснения деталей произошедшего. У нас слишком мало сведений для обвинения в случившемся кого-либо конкретного.

— При всём уважении к Трибуналу, какой в этом может быть смысл? — В недоумении посол всплеснул руками. — Если уж вы сами не обладаете полными данными насчёт происшествия в собственной колонии, чем мы вам поможем?

Вместо ответа старик махнул рукой — и посередине зала, между ними, появилась объёмная голографическая карта, отображающая расположение упомянутой планеты.

— Не стройте из себя дурака. — Холодно проговорил претор, глядя на оппонента сквозь движущийся астероидный пояс. — Юнина расположена на самом отшибе, в непосредственной близости от вашей границы. И, раз уж вы утверждаете, что не имеете отношения к происшествию, я вижу только два варианта. Либо тот, кто напал на рабочих, после атаки переправился на вашу территорию и скрылся там, либо он отправился в нашу сторону. Наши патрули не заметили никакого движения в ночь, когда пропала связь — значит, преступников должны были засечь вы. Что на это скажете?

Один из спутников посла, которому тот шепнул что-то посередине этой речи, быстро начал делать записи в своём блокноте. Сам же он, дождавшись окончания тирады, кивнул:

— Мне понятен ход ваших мыслей. Однако я вас разочарую — по нашу сторону от границы уже долгое время всё тихо, ни малейшего движения. Поэтому, как я и говорил ранее, мы ничем не можем помочь Трибуналу.

— Что ж… — Претор без особой необходимости поправил висящие на воротнике мантии очки. — Я говорил, что обвинения пока что не предъявлены, но, стоит полагать, это лишь вопрос времени. Если вы и дальше продолжите отрицать очевидное, я буду вынужден подать прошение…

— Вы можете делать то, что считаете нужным. — В чертах лица посла, до того пренебрежительно-насмешливых, проступила жёсткость. — Но не забудьте в своём прошении обосновать наши предполагаемые мотивы. Для чего бы мы стали нападать на вашу планету?

— Ну... — Претор откинулся на своём кресле, задумчиво подперев подбородок рукой. — Скажем, ваши моральные претензии к модифицированным переросли в экономический интерес. Чем не мотив?

— Что? — Его собеседник непонимающе заморгал. — О чём это вы?

— О том, что использование традиционной рабочей силы делает добычу ваших ресурсов чрезвычайно дорогой и, следовательно, нерентабельной. Кто знает, может быть, вы решили поправить своё положение на рынке?

Посол не сразу нашёлся, что ответить. Несколько секунд он стоял, молча уставившись на претора.

— Надеюсь, — всё же проговорил он, — при нашей следующей встрече, если ей суждено будет состояться, вы будете оперировать исключительно фактами, а не собственными домыслами. У вас ещё остались вопросы?

Вместо ответа старик, не отрывая от него взгляда, лишь слегка качнул головой.

Сдержанно кивнув, посол развернулся и устремился к выходу; остальные члены делегации поспешили за ним.

***

Убедившись, что корабль безпрепятственно покинул космопорт и лёг на курс, посол покинул капитанский мостик и направился к каютам — встреча, пусть и короткая, совершенно его вымотала, и единственное, чего ему сейчас хотелось, это провести те несколько часов, что уйдут на дорогу домой, в своей постели. Жаль, что обстоятельства делают отдых непозволительной роскошью. Того, что случилось, уже не исправить, и сегодняшние события обязательно будут иметь самые неприятные последствия, но ещё можно постараться смягчить их. Если бы только претор не гнул своё, а действительно выслушал его! Проклятый упрямый старик…

Занятый своими мыслями, посол шёл по узким коридорам судна, не особо следя за тем, куда они его ведут, из-за чего едва не столкнулся с одетым в мундир человеком, вывернувшим из-за угла. Тот, посторонившись, придержал его за плечо:

— Я вас искал с самого взлёта. Как прошли переговоры?

Посол поднял на него глаза, понемногу возвращаясь в реальность.

— Не сказал бы, что безоблачно, генерал… — Он сокрушённо покачал головой, прислоняясь к стенке. — Боюсь, настало время готовиться к худшему, просто так они от нас не отстанут. Претор ясно дал это понять.

— Хорошо. — Генерал, похоже, довольный ответом, улыбнулся одними уголками губ. — В таком случае подготовка должна быть ускорена, мы нанесём удар первыми. Я немедленно доложу в штаб, лично.

— Да уж… — Посол хмуро покосился на него — Можете радоваться, вы оказались правы.

Тот просто пожал плечами:

— Это было несложно предугадать. Вы бы тоже могли, если бы мыслили немного… по-другому. Да и потом, не думаете же вы, что без этой неудачи вторжения бы не состоялось?

— Я, по крайней мере, осознаю, его необходимость. Для вас же это, похоже, обычное развлечение. Повод испытать новую игрушку.

— Я просто выполняю свою работу, не забывайте об этом.

— Конечно. Главное — получать удовольствие от того, чем занимаешься. Вы теперь отвечаете за ситуацию, но не забывайте о пятом параграфе директивы. В наступлении участвуют только… Мутанты. «Модифицированные», — посол скривился, выговаривая это слово. — Никаких людей.

— Само собой. — Генерал снова едва заметно улыбнулся. — Об этом не беспокойтесь.

Кивнув собеседнику на прощание, он продолжил свой путь и вскоре скрылся из виду за одной из переборок. Посол, ещё несколько секунд смотревший ему вслед, направился в противоположную сторону. Какой смысл сейчас выпускать гнев и срываться на первом встречном? Пусть это и сам инициатор всего произошедшего.

Уже позже, оказавшись в уютном кресле в своей каюте, он пожалел об этом решении и о том, что так легко отдал всё в чужие руки. Какого чёрта?! Их делегация ещё даже не вернулась обратно, ничего ещё наверняка не решено! Он мог бы попробовать убедить всех не предпринимать никаких действий до того, как армия Трибунала не выступит сама. Какой-никакой, а шанс сохранить лицо. Если бы только не его минутная слабость…

Переборка у него за спиной поднялась, но он не шелохнулся, продолжая вглядываться в бесконечный поток звёзд за стеклом иллюминатора. Женская рука мягко легла на его плечо, и только тогда он улыбнулся и прижался к ней щекой.

— Извини, не успел предупредить тебя о вылете. Мы возвращаемся домой.

Его жена помедлила, затем всё же спросила:

— Значит, всё прошло плохо?

— Боюсь, что так, — он нехотя убрал её ладонь и поднялся на ноги. — Начнётся война.

— Как скоро? — Её голос не дрогнул, но в вопросе прозвучало что-то, отдалённо похожее на обречённость.

— Похоже, ещё до того, как мы вернёмся обратно. Счёт идёт на часы.

— Понятно. — Сев на его место, женщина взяла со стола бокал с мутно-коричневой жидкостью, и сделала большой глоток. — И всё из-за этих шахтёров?

— Это, скорее, только повод. Они давно точат на нас зуб. — Проследив за движением её руки, поднимающей бокал, посол громко вздохнул. — Теперь все полномочия у военных. Они выведут в бой мутантов, которых мы растили, постараются нанести…

— Нет, не надо, — поморщившись, то ли от выпитого, то ли от услышанного, она замотала головой. — Не хочу об этом знать.

Он невесло усмехнулся, но замолчал. Представил ситуацию её глазами: безгрешная и принципиальная Третья Федерация, с самого начала выступавшая против создания модифицированных, втайне готовит из них собственную армию — для применения на поле боя, а не в шахтах. Да, он бы на её месте тоже не хотел всего этого знать.

Наступила пауза, пока посол искал другие успокоительные слова. Первой тишину прервала его супруга:

— Мы ведь к этому непричастны? К тому, что там случилось, к этой пропаже.

— Нет, насколько мне известно. Мы здесь ни при чём.

— Тогда кто это сделал? — Её рука сильнее сжала бокал. — Что там произошло?

— Понятия не имею. Но кто бы это ни сотворил, он, судя по всему, никуда не улетал с этой проклятой планеты. Он всё ещё там.

Они снова замолчали, одновременно устремив взгляды к иллюминатору, за которым продолжали лететь, спеша им навстречу, тысячи и тысячи звёзд. Одна из них вспыхнула и полетела вниз, через секунду исчезнув из поля зрения.

***

В путешествии прошло уже несколько дней, в каждый из которых посол обязательно заходил в корабельную радиорубку, чтобы узнать последние полученные новости. А новостей с каждым часом приходило всё больше, и они становились всё масштабнее, нарастая, как снежный ком. Первые, одиночные, столкновения на границе, начало полномасштабного вторжения, гибель тысяч людей — а вместе с ними и модов. Захват противником нескольких важных контрольных пунктов на территории Империи, настойчивые попытки их отбить. Ядерная бомбардировка одной из планет-шахт, делающая невозможным проживание и работу на ней на ближайшую сотню лет.

И всё это под аккомпанемент искреннего удивления со стороны не только самого Альянса, но и всего мирового сообщества: моды? На стороне Третьей Империи? Невозможно! Немыслимо!..

Близорукие идиоты…

Посол раздражённо закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Чем больше становился этот ком новостей, тем острее он чувствовал свою личную ответственность за происходящее. Если бы только он не проявил тогда слабость и попытался убедить Трибунал в том, что Империя не причастна к произошедшему… Если бы только он приложил немного больше усилий, ему, возможно, удалось бы избежать войны. Или, хотя бы оттянуть её начало.

За его спиной зашуршала, отворяясь, входная дверь, и этот звук, несмотря на паршивое настроение, заставил его улыбнуться. Супруга оставалась для него единственной отдушиной в растущем океане хаоса и тревог.

— Дорогая, это ты?

Вместо ответа он услышал топот нескольких пар тяжёлых сапог, и улыбка сползла с его губ. Он поднялся на ноги и повернулся. На пороге стоял генерал, позади него маячили трое солдат в полном снаряжении. Посол непонимающе обвёл их всех глазами.

— Что?.. Что вы здесь делаете? Генерал?..

Тот, нахмурившись, тяжело вздохнул:

— Господин посол, вам необходимо пройти со мной.

— С вами? Но что случилось? Я ведь уже не имею никакого отношения к… К тому, что происходит.

— Я это знаю. — Лицо генерала оставалось непроницаемым, пока он, не мигая смотрел на собеседника. — И всё же вынужден настаивать.

И тут всё стало понятным, буквально за одну секунду. Словно на посла снизошло озарение.

— Вот как? Значит, вот где вы решили найти козла отпущения? Думаете, люди поверят, что идея их создания — моих рук дело? Думаете, после того, как вы сожжёте соломенное чучело, вам вот так запросто позволят продолжать использовать мутантов для войны?

Генерал поморщился, как от резкой зубной боли:

— Прошу, не стоит устраивать драму. Я ничего не имею против вас лично, это не моё решение. Приказ сверху. Нам действительно нужен кто-то, кто выступит ответственным за использование модифицированных.

Посол, опустив взгляд, опёрся на кресло. Прямо здесь, в тайнике в подлокотнике, он держал спрятанное оружие. Если успеть выхватить… Но нет. Даже вооружённый, он не ничего не сможет сделать с тремя подготовленными гвардейцами — не считая самого генерала. Он убрал ладонь с мягкой обивки и поднял глаза.

— Ну… И что же дальше?

Генерал, восприняв это, как готовность подчиниться, удовлетворённо кивнул:

— Дальше вы будете лишены посольского статуса и неприкосновенности, а затем — осуждены как изменник и военный преступник. Вы втайне ото всех подготовили мутантов и одобрили их использование в случае конфликта — что и произошло сейчас. Думаю, с учётом прошлых заслуг вам присудят не больше двадцати лет ссылки. И, разумеется, при всей тяжести сложившейся ситуации даже в этом случае речь не будет идти об отзыве с фронта нелюдей.

— А… — Посол откашлялся. — Моя жена… Она…

— С ней всё будет в порядке, — перебил генерал. — У неё будет статус, равнозначный вдове имперского чиновника высшего ранга — с достойной пенсией, обеспечением, льготами, привелегиями и всем остальным. Негласно, само собой.

Посол — уже, по сути, бывший — молчал. Похоже, у него действительно не оставалось другого варианта, кроме как согласиться на это. Он в очередной раз мысленно проклял свою нерешительность, затем медленно обошёл кресло, не забыв по пути опрокинуть в себя остатки из стоящего на столике стакана. Затем он подошёл к солдатам и протянул им руки для наручников.