Мы, профессиональные садисты...

Глава 1

Тридцатый век, утро профессионального садиста.

Завтракаю и – благо идти недалеко, пару сотен шагов – почти сразу оказываюсь на рабочем месте. Глубокое кресло, пульт операционного управления, вычислительные блоки и тянущиеся от них силовые кабели... За иллюминаторами – планета Клема, во всем ее приевшемся великолепии.

Я на космической станции недавно: слежу за клеманцами – не всеми, конечно, а теми, которым положено доставлять неприятности. Работа есть работа – ничего не попишешь. Поначалу было не по себе, но теперь я привык и получаю от процесса немалое удовольствие. Что может быть ближе человеческой природе, чем нагадить ближнему: повелевать, причинять боль, наслаждаться страхом и растерянностью?

Клеманцы антропоморфны, но анатомия другая. Печень расположена с левой стороны; не два, а три легких; необычные – загнутые в обратную сторону – уши. Но главное отличие – повышенный метаболизм, из-за которого субъективное время для клеманцев движется быстрее, чем для землян. Для нас проходят сутки, а для клеманцев – два месяца. Очень удобно. Будь иначе, на Клеме пришлось бы торчать годами.

Извините, мне необходимо проверить, как чувствуют себя подопечные...

Шестнадцать часов – для клеманцев больше месяца. На Клеме работа односменная, а на других планетах обычно двухсменная. Причинение инопланетянам неприятностей ведется непрерывно, но квалифицированных садистов катастрофически не хватает – приходится задействовать автоматику.

Автоматика – это нанодроны, настолько мелкие, что клеманскому глазу незаметные. Кружатся вокруг, словно мошки, передавая на орбитальную станцию пространственное координаты подопечных, жизненные параметры и все необходимое для контроля. Чтобы причиняемые неприятности ощутимо сказывались, но не приводили к фатальным последствиям.

Так, все на месте – целы-здоровы.

Брын тоже здоров. Это мой любимец и объект намеченных на сегодня воздействий. Всего у меня двадцать восемь питомцев, но обожаю мучить именно этого клеманца – сам не знаю, по какой причине.

Вообще-то, имя у него другое, не Брын: трудновыговариваемое. Вы когда-нибудь встречали инопланетянина с именем, которое легко произнести? Вот и я тоже не встречал, поэтому сократил неземное слово до более привычного. Этот клеманец и в служебной документации под таким именем фигурирует.

– Привет.

Это я не вам, а своему коллеге Вилли, который явился на рабочее место с опозданием в шесть минут. Однако, установленная в рабочем помещении аппаратура все фиксирует: и опоздание, и банку пива в руке. Несмотря на то, что мы находимся на значительном удалении от Солнечной системы, терять берега не рекомендуется – можно нарваться на штраф.

Дело Вилли, конечно.

У нас, профессиональных садистов, не принято лезть в дела друг друга во время работы, вообще откровенничать. Вот после завершения смены, на Земле – тогда пожалуйста. Но только не сейчас, когда одно непродуманное действие – и все насмарку.

Ох, и рожа у моего коллеги: перекошенная, с горящими глазами. Пиво в правой руке: отхлебывает, а сам пальцами левой руки по клавиатуре перебирает. Сразу видно, любит человек причинять боль гуманоидам. Ну да неудивительно: Вилли в космических садистах намного дольше меня – привык. Наверное, через десять лет и я таким матерым заделаюсь, но мне еще учиться и учиться.

Извините, пора работать: приближается так называемая реперная точка. В моей профессии она означает момент, когда на питомца можно воздействовать с максимальным эффектом, тот есть наиболее болезненно.

Где мой любимчик Брын? Сейчас ему не поздоровится... Вот он, уши завернутые!

Нанодроны показывают, что клеманец спешит на свидание. Передвигается с такой же скоростью, как люди, но метаболизм повышенный – соответственно, субъективное время ускорено. Не представляю ощущения на практике, но не важно. Привычки Брына отслежены, сегодняшнее свидание с самкой предусмотрено.

В нужный момент запускаю аппаратуру.

Радио-гравитационные антенны посылают на поверхность Клемы направленные воздействующие импульсы. Нет, они воздействуют не на Брына – в данном случае это излишне, – а на его подругу, которая в самый ответственный момент начинает мечтать о другом самце. Для любовных отношений клеманцев это приговор.

Так и есть. Размечтавшаяся подруга орет на Брына по поводу его якобы ошибочных действий – почти как земные жены орут на своих мужей из-за не убранной со стола грязной тарелки, – а невидимые нанодроны вьются вокруг, бесстрастно фиксируя.

За счет повышенного метаболизма все происходит быстрее, чем я могу воспринять, – но по показаниям вижу: произошло, как запланировано. Подруга бросила несчастного Брына, который подавлен и растерян. Это следует из показаний нанодронов, замеряющих жизненные характеристики инопланетного организма: давление, частоту пульса и все такое, – и переводящих их на понятный землянам язык.

В общем, Брыну хреново.

А мне, думаешь, было не хреново, когда – два года назад – меня бросила Анна? Проорала в лицо истеричное, собрала вещички и улетела на Арктур. Еще как было! Наверное, как тебе сейчас. Но такова жизнь, Брын. Два года назад было плохо мне, а сегодня тебе, мой инопланетный друг. Вот смотрю я на твои душевно-сексуальные терзания по поводу неудавшегося коитуса и посмеиваюсь. На какой другой работе я смог бы получить моральное возмещение собственным любовным неудачам? А здесь запросто.

Такие мы садисты.

Первая реперная точка успешно пройдена, но продолжаю. На сегодня у меня запланировано еще несколько.

Пока я перенастраиваю аппаратуру для следующего захода, Брын, кажется, приходит в себя. За прошедшие полчаса клеманец субъективно прожил более суток: недостаточно, чтобы сердечная боль унялась, но довольно для того, чтобы не наложить на себя руки. Хотя кто ж ему позволит? Не для того, голубчик, я за тобой наблюдаю, чтобы ты покончил с собой. Ты у меня еще вдоволь помучаешься...

Следующий удар планирую нанести по карьере.

Производство у клеманцев специфичное – впрочем, Брын занят в научной отрасли: выполняет, совместно с кривоухими коллегами, расчеты на растительных мембранах. Какие именно, садисту знать необязательно: его задача – причинить подопечному максимум страданий. Что я осуществляю, по мере сил и возможностей.

Замечательное изобретение – радио-гравитационные антенны, которыми оборудована станция! Можно оказать на гуманоида психическое воздействие: испугать, ввести в депрессию, даже рассмешить или расслабить. А можно не воздействовать на мозг, а преобразовывать неживую материю. Конечно, для этого требуются тонкая настройка и помощь нанодронов.

Мне с настройкой не справиться: этим занимаются в программном отделе. Но у садистов-практиков имеются готовые шаблоны, которые полагается использовать, – их в настоящую минуту я и загружаю.

Сделано! Наступает момент преодоления следующей реперной точки. Готовься к мучениям, инопланетянин!

Вновь, как в предыдущий раз, воздействую не на питомца непосредственно, а на окружающую действительность – в данном случае на растительную мембрану с вычислениями, которую Брын должен предоставить начальнику.

Служебные отношения у клеманцев жесткие: чуть что не так, виновного увольняют. О том, чтобы подольститься, речи не идет – все зависит исключительно от служебных достижений или промашек. На этом я и намерен сыграть.

Запускаю аппаратуру, которая – с помощью кружащихся рядом нанодронов – заменяет пару символов в выполненных Брыном служебных расчетах.

Инопланетянин не замечает: в его инопланетную башку не укладывается ни вращающаяся на орбите станция, ни радио-гравитационные антенны, ни невидимые невооруженному глазу нанодроны, ни земляне-садисты, скрыто причиняющие клеманцу намеренный вред.

Символы на мембране заменены – в расчеты вкралась ошибка.

Далее следует ряд безобразных сцен, фиксируемых нанодронами. Для человеческого восприятия все происходит слишком быстро, но аппаратура восстанавливает события в нормальной скорости. Брын предъявляет начальству результат научных исследований. Начальник изучает и обнаруживает ряд, с его точки зрения, непростительных ошибок. После чего заявляет о непрофессионализме и вопиющей некомпетентности Брына и увольняет его.

Хе-хе-хе! Теперь – после потери работы – у моего подопечного неминуемо начнутся финансовые затруднения. Как планировалось.

Однако, инопланетянин еще не до конца испил чашу унижений и горестей, которые ему предназначены. Я – профессиональный садист-землянин – об этом позабочусь.

Бросаю осторожный взгляд на сидящего поодаль – за своим пультом – Вилли. Коллега допил пиво и сосредоточен. По губам бродит кривая ухмылка, ноздри смачно подрагивают. Куда до него кинематографическим извращенцам – всяким там каннибалам и серийным убийцам: они с Вилли рядом не стояли!

Но не важно: пора переходить к новой реперной точке.

Следующим пунктом программы значатся хулиганы. На Клеме они специфические – как, впрочем, и все остальное. Не классические земные хулиганы, но гуманоиды асоциального поведения, с которыми лучше не связываться. Пока их внимание не привлечено, хулиганы относительно безопасны, но в ином случае...

Улучаю момент, когда мой подопечный Брын – вдвойне расстроенный потерей подруги и увольнением с работы – находится в общественном месте. Там, где встречаются гуманоиды асоциального поведения.

Вот и они, кстати...

Запускаю на полную мощность радио-гравитационную антенну, в помощь придаю нанодронов. Их действия скоординированы.

И вот внимание клеманских хулиганов привлечено к Брыну. Он – по мнению хулиганов – повел себя непочтительно, что выразилось в виде неподобающего жеста. Который бедняга Брын на самом деле не совершал, потому что неприличный жест был сымитирован земной аппаратурой: частично – за счет воздействий на нервные окончания Брына, частично – за счет интерпретации жеста клеманскими хулиганами, что было достигнуто посредством корректировки их психики.

Как бы там ни было, хулиганы бросаются на Брына, а тот бросается от них.

Я легко могу сделать так, чтобы хулиганы догнали моего подопечного, но это не входит в планы. Заурядное избиение нижними конечностями не предусмотрено. За время работы садистом мне приходилось проектировать и избиение, – но здесь не тот случай.

Брын – донельзя испуганный, хе-хе-хе, – пытается убежать, но его преследуют.

Вместо дверей клеманцы используют нечто вроде клапанов. Так вот, я блокирую некоторые из клапанов, направляя Брына – а значит, и преследующих его хулиганов – в требуемом направлении. В результате мой питомец забегает в заведение, являющееся аналогом земного букинистического магазина.

Именно сюда я Брына и направлял. Отлично.

Теперь – с помощью предварительных тонких настроек – манипулирую входными клапанами, и хулиганы теряют след.

Не все так просто, мой дорогой инопланетный друг! Ты спасся от хулиганов, но проблемы далеки от разрешения.

Мне – а тебе тем более – известны порядки на Клеме. Они таковы, что зашедший в магазин без предварительного уведомления обязан приобрести первый же товар, предложенный владельцем заведения. Поэтому никто в здравом уме в магазины без предварительного согласия не заявляется.

Никто, но только не Брын, у которого не оставалось выбора: хулиганы измордовать могли.

Естественно, что хозяин заведения – а кто на его месте поступил бы иначе? – вручает нежданному посетителю наиболее дорогостоящую вещь. Единственный экземпляр на всю Клему. Это – записанная на растительных мембранах монография «Прелиминарная двойственность биполярных квазипеременных».

Брын расплачивается последними деньгами – то есть аналогом земных денег, потому что на Клеме применяется иная форма экономических расчетов.

Не позавидуешь мужику: сначала баба ни с того ни с сего бросила, потом начальник уволил, местные гопники посчитали себя оскорбленными, а тут и финансовый крах подоспел. Как не расстроиться?!

Однако, мой неудачливый подопечный испытал не все, уготованное ему земными садистами, – о которых, надо заметить, понятия не имеет. Остается невыкушанный десерт: вишенка на торте страданий и унижений.

Я снова смотрю на Вилли, который, деловито хлюпая носом, шурудит на смежном рабочем месте. У меня не хуже получается! Так я думаю, запуская аппаратуру на последнюю запланированную на сегодня акцию.

И вот Брын – с купленной монографией на плече, поскольку клеманцы носят грузы на плечах, – покидает выходной клапан букинистического магазина. Вернее, его земного аналога. Не ведая того, что эту самую минуту нанодроны наносят на покрытие перед букинистическим магазином скользящее синтетическое напыление.

Все происходит по плану.

Брын выходит из клапана букинистического магазина, поскальзывается, падает и ломает нижнюю конечность. Нет, даже с превышением – обе конечности, причем на одной из них перелом двойной! Благодаря свойственному клеманцам метаболизму все случается слишком быстро: к тому времени, как я успеваю среагировать, пострадавшему уже оказана медицинская помощь, – но чувствительная аппаратура фиксирует.

Через минуту Брын надежно упокоен на кровати... или где там клеманцы заживляют переломы нижних конечностей? Уже не помню – надо будет осведомиться в служебной энциклопедии. В общем, нижние конечности больного в гипсе, то есть в его инопланетном аналоге. А в верхних конечностях моего подопечного – научная монография «Прелиминарная двойственность биполярных квазипеременных».

Я отираю со лба трудовой пот: можно расслабиться.

Отлично сработано: чему-то я научился, за отработанные в органах Галактического планирования полтора месяца. Освоил начальные навыки садизма. Профессиональная аберрация, но без этого нельзя: то, чем я занимаюсь, абсолютно необходимо, для блага не только космических цивилизаций, но и самих подопечных.

Да, они страдают – душевно и физически, – но кем бы стал Брын без вмешательства в его личную жизнь? Офисным клерком, не ведающим, что судьбой ему предназначено куда более достойное занятие. Наука. Высшая математика. Физика тонких материй. Гениальные прозрения в области биполярных квазипеременных.

Брыну повезло: на помощь ему пришли земляне. Это мы – профессиональные садисты – заставили будущего гения порвать с самкой, иначе бы он никогда не занялся наукой. Гений не может быть счастлив в семейной жизни – истина азбучная, действенная для всех космических рас.

Также будущему гению не пристало служить офисным работником, поэтому мы подстроили увольнение.

Оставалось единственное: подбросить идею о биполярных квазипеременных.

Подопечный не знал о существовании брошюры «Прелиминарная двойственность биполярных квазипеременных», предвосхитившей его будущие прозрения, – соответственно, не мог продолжить начатые в ней исследования. Пришлось задействовать гопников, заставив их погнать Брына к аналогу букинистического магазина, где, в единственном экземпляре, искомая монография хранилась. Блистательно проведенная операция, как по учебнику.

А переломы нижних конечностей – новое слово в садистской технике. Говорю с гордостью, ибо экспромт удался.

Как заставить даровитого гуманоида изучать научную литературу? Лишить подвижности, разумеется: чтобы читал то, что ему полагается для умственного развития, и не отвлекался на пустяки вроде самок или начальства. Тогда он такую потрясающую – хоть по биполярным, хоть по каким другим квазипеременным – научную теорию выдвинет, что ученые по всей Вселенной ахнут, неужели не понятно?!

К сожалению, заменить ученого одной космической расы на ученого другой космической расы нельзя: каждая раса эффективна в решении специфических задач. Приходится двигать науку на местах.

Мы – работники службы Галактического планирования – разыскиваем и воспитываем внеземную научную элиту. Разные специалисты этим занимаются. Одни – после открытия обитаемых планет – сканируют умственные возможности обитателей, определяя наиболее перспективных из них. Другие разрабатывают методы ускоренного развития. А садисты из Отдела прямого воздействия заняты на практической работе: следят за тем, чтобы питомцы не отклонились от оптимального пути, тем самым не растранжирили заложенный в них научный потенциал.

Когда гениальное творение – из-за которого сыр-бор и затевался – создано, начальство решает, оставить изобретение на планете обитания или изъять в сокровищницу вселенской мысли. Бывает и такое. Научные прозрения – главное богатство космических цивилизаций: нельзя их оставлять без присмотра.

На сегодня мои низменные наклонности удовлетворены – можно расслабиться.

Вилли тоже сворачивает работу.

У него воинское звание выше. Если я всего лишь лейтенант службы Галактического планирования, то Вилли, по роже которого скользит пакостная ухмылка, – майор, удостоенный личного оружия и нескольких межгалактических наград. Заслуженный плановик Солнечной системы.

«Наша служба и опасна, и трудна... И, на первый взгляд, как будто не видна...»