Моя миссия

Глава 1

Сегодня у меня ответственный день. Нечасто рядовые жрецы удостаиваются аудиенции у самого Епископа. Я встал пораньше, чтобы успеть привести в порядок мое женское начало. Оно до сих пор было в душе. Мужское начало сидело в кресле, полностью готовое к выходу.

Что может понадобиться Епископу от обычного жреца?

Его Высоко-парность обладает почти неограниченной властью.

Все его любят и боятся. Зачем ему я?

Предать священному суду? Ерунда, он бы не стал заниматься таким лично.

Да и список моих грехов не так уж и велик.

Тогда зачем?

Погруженный в невеселые мысли я поднялся из кресла и подошел к окну. Распахнул. Вдохнул свежий утренний воздух. Город постепенно оживал. Вот прошел молочник - его мужское начало катит тележку с бидонами, а женское что-то читает. Видимо, список заказов. Вот пробежала группа детей. Женские начала чуть впереди. В этом возрасте они растут быстрее. Вот мимо пролетел шмель. Хотя нет. Не мимо. Шмель зачем-то влетел прямо в открытое окно.

С детства не люблю насекомых. Я схватил со стола газету и резко ударил. Первое начало шмеля упало на подоконник сразу. Второе - через пару секунд. Интересно, какое из них женское? - подумал я.

****

Обе машины такси появились почти одновременно.

Водитель, был в прекрасном расположении духа, пока я не назвал адрес.

Услышав про здание Священного Суда, он напрягся и всю дорогу промолчал.

Может оно и к лучшему.

Охрана. Обыск. Металлоискатель. Просвечивание. Ядоискатель. Датчики радиоактивности.

У его Высоко-парности могущественные враги.

Наконец, тяжелая дверь распахнулась и мне позволили войти.

Передо мной был сам Айван-Да-Мариа, гроза еретиков.

Епископ сидел на небольшой кушетке и расчесывал волосы своего женского начала руками мужского.

- Ты уже знаешь о своем назначении? Это - огромная честь и ответственность.

- Нет, ваша Высоко-парность. Простите меня.

- Ты официально назначен жрецом миссии “Парный Мир”

- Парный Мир? Никогда о такой не слышал

- Конечно, не слышал, ведь это новое имя миссии. Я придумал его только вчера

Я невольно залюбовался Епископом. Его мужское начало можно было назвать эталоном волевой, мужской красоты. Женское же, согласно требованиям сана, было скрыто под шелковым покрывалом. Но даже этот переливчатый покров не мог утаить стройную, гибкую фигурку. Я залюбовался Епископом, поэтому не сразу осознал смысл его следующей фразы:

- Раньше у нее не было названия, хотя профессор Жан-Да-Николь уже давно пытается открыть для нас новый мир

Профессор Жан-Да-Николь - бывший ученый с мировым именем, имел, мягко говоря, небезупречную репутацию. Не зря священный суд запретил ему и научную деятельность и публичные выступления. Поговаривают, что в молодости он даже успел отсидеть в исправительном лагере за какие-то совсем уж наглые выходки.

Что общего может быть у этого грешника и у его Высоко-парности?

“Ты наверное думаешь - какие дела могут быть у нас с профессором сомнительной репутации?” - Епископ был, как всегда, проницателен - “что ж я расскажу. Присаживайся.”

Я аккуратно сел на краешки стульев.

Епископ продолжил разговор из своего женского начала.

Как ты знаешь, наше учение говорит о парности всего сущего.

У каждого живого существа есть мужское и женское начало. Одно без другого существовать не может - это, кстати, не раз было доказано священным судом.

Каждый неживой предмет тоже должен следовать общему правилу.

В наших домах всегда четное число корпусов и комнат. Каждая вещь обязательно производится парной. Если, кто-то разобьет, например, женскую кружку, мужская также будет немедленно уничтожена во имя всеобщего баланса.

Но у этой стройной картины есть один недостаток. Не то чтобы он мог поколебать веру истинных сынов Ордена. Но некоторые заблудшие души, к сожалению, могут впасть в соблазн.

В нашем мире есть один непарный предмет.

Сам мир.

Поэтому, мы и обратили внимание на поиски господина Жана-Да-Николь. Если он найдет для нас парный мир, все встанет на свои места и наше учение получит неоспоримое доказательство своей истинности.

Но доверять таким как он нельзя, поэтому я и назначил тебя официальным жрецом строящегося межмирового корабля.

В твои обязанности входит слежка за командой, в особенности - за профессором.

Но это еще не все.

Его Высоко-парность поднялся в оба своих роста. Теперь он говорил из мужского начала. Его голос звучал резко и повелительно.

- Знаешь почему я поручил такую важную миссию такому незначительному жрецу как ты? Это потому что тебе никто не поверит, если ты вдруг захочешь предать меня и рассказать всем то, что здесь услышишь.

Предать? Его Высоко-парность? Разве это не самый страшный грех?

- Полностью твоя задача звучит так:

Если во время экспедиции будет найден не один парный мир, а несколько миров (как утверждает этот чокнутый профессор), ты должен остановить миссию.

- Остановить?

- Да, уничтожить. Корабль. Команду. Всех.

Ты ведь готов пожертвовать собой во имя всего Парного?

Никто не должен вернуться с плохими новостями.

****

Домой я ехал в мрачном настроении.

Пожертвовать собой? Убить всю команду?

Прекрасное предложение, от которого просто невозможно отказаться.

Но хуже всего не это.

Сегодня я своими ушами слышал как Великий Магистр ордена Парности, Почетный Председатель Священного Суда, Епископ Айван-Да-Мариа высказал сомнения в истинности главного постулата нашей веры!

Тут было из-за чего расстроиться.

Не то чтобы я осуждал его Высоко-парность. Ведь даже лучшие из нас всего лишь люди. Но осознание, что и глава Ордена может совершить грех давило даже сильнее, чем моя будущая миссия.

Что-ж, “прими то, чего нельзя изменить и измени, то, чего нельзя принять”.

Я не могу изменить Епископа, но теперь мне дан шанс изменить наши знания об устройстве Вселенной.

Ведь, очевидно, что сомнения Епископа беспочвенны.

У всего есть пара. И наш мир, если поразмыслить, не может быть исключением.

****

Сегодня состоится мое знакомство с командой межмирового корабля.

Для такого случая я переоделся в официальное жреческое – голубую и розовую сутану. Так я выгляжу гораздо солиднее, хотя, конечно, мой слишком юный для столь важного поста возраст скрыть трудно.

Первым меня представили капитану.

Каждый, кто впервые видел капитана Алекса-Да-Алексу приходил в замешательство. Как понять где какое начало, если оба тела выглядят одинаково? Грубые черты лиц, будто наспех вырубленных топором, смятые волосы неопределенного цвета, стальной взгляд четырех серых глаз. Даже голоса – металлические и скрипучие были неотличимы:

- Приветствую вас, ваша парность. Надеюсь, с вами не будет проблем.

Проблем. Попробовал бы он так говорить… Нет, даже не с самим Епископом, а хотя бы с Магистром Томом-Да-Торквемадой. Но я заставил себя сохранить вежливую улыбку.

- Приветствую, капитан. Простите, мою неловкость, но не могли бы вы уточнить какое из ваших начал женское, чтобы бедный клирик мог поцеловать вашу руку согласно этикету?

Нанося оскорбление, я надеялся вывести капитана из себя. Но оба его начала громко расхохотались.

- А ты не промах. Понравишься нашему Профессору. А вот кстати и он.

Раньше я никогда не видел профессора Жан-Да-Николь. Даже на фотографиях. Зря. Если бы я подготовился заранее, наверное мой вид не был бы столь ошарашенным.

Как можно так пренебрегать основами веры? Оба начала профессора были демонстративно одинаково одеты! Где женские и мужские предметы? Оба уже немолодых тела профессора носили почти одинаковый брючный костюм, который не отличался даже цветом.

- Добро пожаловать, молодой человек. Я смотрю, вы уже познакомились с кэпом?

Вопрос был задан не по этикету. Но в голосе профессора чувствовалось столько приятия и искренности, что я почему-то решил, что это нормально.

- Спасибо, профессор – только и сказал я

****

Я не находил себе места.

Капитан и остальная команда пилотов постоянно тренировались.

Профессор координировал инженеров, инженеры управляли рабочими, которые, подобно муравьям, облепили оба корпуса межмирового корабля и не покидали их, казалось, даже ночами. И только у меня не было настоящего дела.

Чем может заняться официальный жрец миссии, которая пока не началась? Телепатическую связь с миниатюрной бомбой я наладил в первый же день – такому нас учили еще на первом курсе. Теперь же я ходил вокруг могучих корпусов нашего корабля, напускал на себя солидный вид и притворялся, что занят чем-то очень важным.

В одну из таких прогулок я случайно встретил профессора.

Этикет требовал заговорить, и я не придумал ничего лучшего, как заявить:

- Знаете, профессор, я так горд, что участвую в этой миссии. Этот корабль – просто само совершенство.

Я понятия не имел, насколько на самом деле был совершенен корабль, но ответ профессора прозвучал неожиданно:

- Совершенство? Нет. Не было никакого смысла строить два корабля вместо одного.

- Как не было?

Я даже не нашел что спросить. Ведь очевидно, что если отправить на одном корабле только женские или только мужские начала, то люди погибнут как только такой корабль пролетит первые метров пятьсот!

- Не было, потому что всех можно было отправить и на одном.

Кощунство! Теперь я понимаю, почему Епископ называл профессора чокнутым. Ни одному нормальному человеку такое просто в головы не могло прийти!

В тот день я не стал продолжать разговор.

Но профессор мне чем-то нравился. Нравилось как он решает проблемы, как общается с другими людьми. Как его любят подчиненные. Такого я раньше не видел. Нет, конечно, его Высоко-парность Великого Магистра Айвана-Да-Мариа тоже все любят, но, по-моему, все-таки, немного по-другому.

Поэтому я решил попробовать познакомиться с Профессором поближе.

Как знать – не спасу ли я даже и такую заблудшую душу...

****

Удивительно, но как-будто, я тоже нравился Профессору. Несмотря на свой график, он все чаще находил время, чтобы поговорить со мной. Конечно, он был при этом невыносим. Но постепенно я привык. И в какой-то момент наши диалоги перестали казаться мне такими уж странными:

- Профессор, а как вы узнали, что парный мир существует?

- Не парный мир, а бесконечное количество миров. Я ведь уже рассказывал про это.

- Ну мы же оба понимаем, что это не так. Зачем вы говорите мне неправду?

или

- Вы говорите, что в парном мире могут жить люди? Но ведь тогда будет нарушен баланс! Раз в нашем мире есть люди, то в парном их, конечно, не должно быть!

- И люди, и не только люди. Ведь миров бесконечно много!

Сначала я думал, что профессор просто хочет меня запутать. Ну, как при допросе, чтобы смутить подозреваемого перед испытаниями. Но потом я понял, что он искренне верит в то, что говорит. Выходит, он все таки безумец? Но тогда почему ему поручили руководить такой важной миссией? Я вспомнил занятия по логике и применил свои знания к ситуации.

Возможных вывода было только два:

Профессор абсолютно разумен в некоторых аспектах, и абсолютно безумен в других. Маловероятно.

Или он… Прав? И миров действительно много. Но как тогда быть с парностью?

Эти мысли не давали мне покоя.

Одним вечером меня осенило. Прозрение было таким важным и таким ярким, что я немедленно позвонил профессору.

- Профессор, а ваши бесконечные миры… Они ведь могут образовывать пирамиду, так что у каждого мира есть пара, и у каждой пары есть пара? И так до бесконечности?

- О, ты делаешь успехи в естественных науках. Хорошо. И да, такое, конечно, может быть.

Этой ночью я спал крепко. Теперь я знал истину.

****

Когда что-то очень долго не происходит, ты перестаешь в это верить.

Сейчас, сидя на своих местах в корабле, движущемся к одному из профессорских бесконечных миров я удивлялся, что миссия, наконец, началась и я действительно нахожусь здесь.

Я понимал, что мир в котором мы высадимся уже через несколько недель вряд ли окажется парным нашему – ведь у нашего мира есть только одна пара из всего этого бесконечного многообразия. Я знал и то, что новый мир может оказаться совсем не похожим на наш. Но мне все равно очень хотелось увидеть его.

Какой он будет? Если там есть люди, то, может быть, они используют другие цвета для обозначения мужского и женского начала? А может они вообще, подобно профессору одевают все начала одинаково? Или, например, сохраняют мужские чашки, если разбили женские? Все может быть – это же иной мир.

Я радовался нашему кораблю. Очень комфортный – почти как такси – женские начала летят в одном корпусе, мужские – в другом. Профессор говорит, что все это впустую потраченное время и деньги. Но ведь он и сам наверняка понимает, что так намного удобнее.

Я чувствую себя по настоящему счастливым человеком.

****

Завтра мы совершаем посадку в новом мире. Профессор говорит, что мир обитаем. Что там есть люди. Капитан сомневается, будут ли эти люди нам рады, поэтому высадиться мы решили подальше от их городов.

****

Посадка прошла успешно.

Сегодня мы впервые в истории человечества ступили на землю нового мира.

Профессор был прав. Этот мир населен людьми. Такими же как мы.

И сейчас навстречу нам идет один из них. Пока я вижу только его женское начало.

Оно довольно симпатичное. И могло бы сойти за одного из нас, если бы не неестественный бледно-розовый цвет кожи.

Оно приближается.

И чем ближе оно подходит, тем страшнее становится мне.

Я - истинный сын Ордена никогда не опускался до дешевых суеверий.

Но глаза не могут меня обманывать. К нам неумолимо приближается живой труп.

- Он… Он… НЕПАРНЫЙ, - вскричал я.

- Ты зоркий мальчик, - услышал насмешливый голос капитана.

Липкая паника сжала меня парой душных колец.

Профессор и капитан почему-то смеялись.

Да вы тут все рехнулись! - захотелось мне проорать, но долгие годы тренировок помогли собраться.

Я глубоко вздохнул. Успокоился.

И остановил миссию.

****

Ну, это я так думал.

На самом деле не произошло ничего.

Только профессор с капитаном принялись что-то весело обсуждать.

Я прислушался:

- Дорогой капитан, вы были правы. Я недооценил решительность мальчика.

- Я переведу вам ваш выигрыш, как только вернемся на корабль.

Выигрыш? О чем они? Заблокировали бомбу, да еще и делали на меня ставки?

Не знаю что было хуже - вот этот издевательский спор или пришедшее вдруг осознание - я только что пытался убить всех, кого еще час назад считал друзьями.

Почему я вообще это сделал?

Чтобы понравиться епископу, которого, может никогда больше и не увижу?

Я задумался. И удивился ответу на свой вопрос.

Я убивал не из-за епископа.

Я сделал это потому, что давно уже понял - они правы. А я ошибаюсь.

А значит нам с ними нет места в одном мире.

В какой момент до меня дошло?

Может когда я придумал теорию парности миров, чтобы примирить истину, как я ее знал, с тем, что видели мои глаза?

Или может быть еще раньше - когда понял, что даже сам епископ не верит во всеобщую парность?

Кто я теперь? Официальный жрец миссии, которую только что пытался уничтожить?

Истинный сын Ордена, который больше не верит в парность?

Я стою здесь и цепляюсь за свои химеры, готовый убивать каждого, кто осмелится ставить их под сомнение.

Неудачник.

Кажется, вся моя жизнь, не имела никакого смысла. Я даже не смог убить этих отвратительных хихикающих созданий. Что я вообще тогда могу? Зачем я?

Надеюсь, вы получили огромное удовольствие от победы в споре, капитан.

Честь имею.

Я направился к кораблю. А точнее к кораблям.

Я не стал оборачиваться на оклики профессора.

О чем мне теперь с ним говорить?

****

Не помню сколько дней прошло с тех пор, как я заперся в каюте. Профессор и капитан несколько раз пытались поговорить. Я выгнал их, использовав такую лексику, за которую в другое время предал бы любого священному суду.

Я ненавидел.

Профессора, капитана, епископа, годы, проведенные в школе Ордена.

Но, пожалуй, больше всего я ненавидел себя.

Я не нужен миссии. Я не нужен этой команде, профессору, капитану.

Нам с ними нет места в одном мире. И раз я так жалок, что не могу убить их всех, мне остается только одно.

Это решение меня успокоило.

Впервые с того рокового дня я принял душ, привел себя в порядок, переоделся в парадное облачение и, дождавшись ночи, бесшумно покинул корабль.

Отошел подальше. Никто не должен стать свидетелем древнего ритуала Ордена.

Мне нет места в этом мире. Сегодня я его покидаю.

Я посмотрел на себя. Посмотрел вокруг. И медленно пошел на север и на юг.

Важно не концентрироваться на своем я, иначе инстинкт самосохранения не даст довершить задуманное.

Меня нет. Я - ветер. Я - звезды.

Я - сам этот огромный мир.

Шаг, еще шаг.

Тело наливается тяжестью. Осталось совсем немного.

Не помню кто я и зачем здесь. Мне просто надо сделать еще несколько шагов.

Там будет….

Хорошо……

Я счастлив. Я - маленький ребенок. Я лежу на траве и смотрю на кроны деревьев. Они шумят мне о чем-то своем. Кажется чуть напрягусь и пойму о чем. Только смысл все время ускользает. Слышу голос. Бабушка?

Нет. Не бабушка.

Профессор Жан-Да-Николь. Он несет меня на руках. Все ближе друг к другу.

- Профессор, как? Как вы это сделали?

- Вот и мне интересно - слышу знакомый металлический голос -

Я видел многое. Но и мне не доводилось встречать человека в здравом уме при таком-то расстоянии между началами.

Я, конечно, рад, что вы спасли парня, профессор, но вам придется объясниться.

****

В тот день мы сидели втроем.

Профессор выглядел потеряно и еще более странно, чем обычно. Он даже, кажется, кивал сам себе.

Наконец, он прервал молчание.

Рассказ профессора я запомнил почти дословно:

Друзья, я должен перед вами извиниться. Мне стоило давно об этом сказать, но…

Дело в том, что я серьезно болен. Точнее мы серьезно больны. Ведь на самом деле нас тут всегда было двое. Меня зовут Жан, а мою сестру - Николь.

Профессор вздохнул.

Вы когда-нибудь задумывались, как это - жить среди существ, с другой биологией, да еще и настроенных агрессивно ко всему необычному?

Мы так живем. С самого раннего детства. С того момента как попытались поговорить с родителями. Одновременно. На две разные темы.

С тех пор нам пришлось скрывать свою инаковость.

Мы не знали, как на самом деле функционирует обычный человек, и нам оставалось только одно - создать себе имидж странноватого типа, надеясь что среди искусственных странностей настоящие отличия будут не так заметны.

Чтобы так жить нужен постоянный самоконтроль:

Нельзя разговаривать с сестрой при людях. Нельзя говорить одновременно. Нельзя высказывать разные мнения по одному вопросу.

И да, нельзя публично ссориться. А знаете какой у сестрицы характер? Я до сих пор с ужасом вспоминаю, как она влюбилась в мужское начало обычного парня и заявила что готова на все, ради своей великой любви.

- А сам-то! - женское начало профессора вдруг перебило мужское - помнишь ту историю с автомобилем, когда ты на спор затащил меня в мужской корпус и гонял вокруг университета пока нас не остановила полиция нравов!

- Николь, дорогая, не перебивай, пожалуйста. Да, я, конечно, не подарок. - хорошо, что ты у нас умница.

Так я продолжу?

Мы с Николь поступили в медицинский университет, чтобы понять что мы такое и как нам это вылечить. Мы получили докторскую степень. Но это не помогло. Наш случай был уникальным, а медицина - бессильна.

Я тогда почти сдался. От самоубийства меня удержала только сестра. Хотя наша ментальная связь и несравнима с нормальным человеком, я чувствую ее боль. И, возможно, она не смогла бы жить без меня. А если б и смогла - что бы она сказала священному суду?

А вот Николь всегда была оптимисткой. Она сразу решила, что мы найдем выход. И, ведь, она его нашла. В тот вечер она ворвалась в мою комнату и потащила меня на балкон. Смотри - говорит - брат - и показывает на звезды. Если мы не можем жить в этом мире, мы найдем себе другой.

Вот тогда - тридцать лет назад - мы и решили искать новый мир.

Простите, друзья, получается, мы притащили вас всех сюда только для того, чтобы найти себе родственные души.

Оба профессора замолчали.

Молчали и мы с капитаном. Было от чего.

Вдруг капитан хлопнул себя по лбам и рассмеялся.

Прекрасная компания - мальчик со склонностью к массовым убийствам и ученый-шизофреник. Куда это я вляпался?

Вслед за капитаном рассмеялось… Николь?

Потом Жан. А потом и я.

Наверное, это был истерический смех.

****

С тех пор, как я узнал тайну профессора, мне почему-то стало легче.

Я больше не думал о самоубийстве. И злость тоже куда-то ушла.

Вместо нее наступила апатия.

Жан, Николь и его помощники постоянно проводили время с местными.

Капитан и другая часть команды тоже были чем-то заняты.

А я. Я бесцельно бродил вокруг. Смотрел на странное желтоватое солнце, на смешные деревья с маленькими плоскими зелеными отросточками. На нелепых, инопланетных животных. Некоторые из них были довольно милы. Другие вызывали только отвращение. Так я проводил часы и дни.

Никто меня не торопил. Никто ничего от меня не хотел.

А я не понимал что мне делать дальше.

А потом я начал слышать голос. Я читал про такое раньше. Стресс, психологическая перегрузка. Сбой психики. Только раньше это было что-то такое нереальное, что может случиться с кем-то другим. Не со мной. И я не представлял, что это бывает так, буднично, что ли.

- Привет. - сказал голос в моих головах - ты кто?

Я задумался. Кто же я теперь?

- Привет. Обычный неудачник.

- Ха-ха, прямо как и я. Что делаешь?

- Хм. Белочку кормлю.

- Белочку? Да, на белочку и правда, похоже.

Ну вот. В довершение всего я сошёл с ума.

Впрочем, какая теперь разница?

Интересно, что голос был со мной не всегда.

Он обычно появлялся во время ночных прогулок.

- Привет. Как ты?

- Смотрю на звезды.

- Я тоже. Красивые.

Этот голос стал моим единственным другом. Только с ним я теперь и беседовал. Я рассказывал ему о важном. Он слушал и отвечал непонятное.

Вся моя прошлая жизнь - орден, миссия, профессор, капитан потеряли всякое значение.

Я целиком погрузился в своё безумие.

Я наслаждался им:

- Знаешь, я потерялся. Раньше у меня была, цель, смысл, уважение. Меня боялись, ненавидели, мне завидовали.

Я знал чего хочу и что правильно. А оно оказалось ложью. Вся моя жизнь. Я больше не знаю кто я и что мне делать дальше.

- А о чем ты мечтал в детстве? - спросил голос.

- В детстве? Я его не помню почти. Я попал в школу Ордена очень рано. Там некогда мне было мечтать. Родители говорили, что я задаю слишком много вопросов. А в Ордене дадут все ответы. Помню как радовался – скоро обо всем всё узнаю. Смешной был.

- Не смешной. Любопытный. Может тебе стать ученым?

- Я думал об этом. Но я не усидчив. Не могу ничем заниматься долго. Становится скучно. А чтобы стать настоящим ученым, надо много лет.

- Ты интересный. Как тебя зовут?

У таких, как я, нет имен. Когда мы проходим обряд посвящения мы отказываемся от себя, родителей, имени, всех связей с миром. Мы служим лишь Парности. Ну, конечно, если тебя посвятят в магистры – дадут новое имя. Но сколько их – тех магистров?

- Но ведь у тебя было имя? В детстве?

- Я не должен его вспоминать…. Хотя. Какая разница? Меня тогда звали Арни. Детские имена смешные и коротенькие. Как сами дети.

- Арни. Красивое имя. Я – Лена

- Лена? У моего внутреннего голоса есть имя?

- Твоего? Это ведь ты – мой внутренний голос!

- Постой-постой. Ты что реальна?

- Так и ты что-ли реален? Выходит я не сошла с ума?

Так состоялся мой личный контакт с местным жителем. Я не совсем понимаю, как это сработало. Николь потом объясняла что-то про совпадение частоты моей ментальной связи с рабочей частотой сознания Лены. Как-будто она на время становилась моим третьим началом, сохраняя при этом себя. Впрочем, это не так важно.

После того разговора мы решили встретиться в реальности:

- Пусть она отвернется. Я смущаюсь.

- Ты не понимаешь - это тоже я.

- Не верю - вы двигаетесь по разному.

- Но ведь и ты не машешь синхронно обеими руками! Просто у тебя две руки а у меня четыре.

- Как у паука что ли? Ой.. Я поняла. Но все же…

Пусть она отвернется!

Лена не сразу приняла меня таким, как есть.

Мне тоже поначалу было неуютно беседовать с человеческой половинкой.

Зато я узнавал много интересного:

- Так ты, получается, можешь выбрать себе пару только из половины людей?

- Пожалуй, что так. Есть, конечно, и те, кто выбирает по-другому. Но их у нас не любят.

- Казнят?

- Что-ты? Нет конечно. Почему ты так подумал?

- Ну, просто у нас есть похожие. Те, кто вопреки природе живут… эээ… сами с собой. У нас их казнят. Растаскивают подальше. Ну а правда – чего они?

Или:

- Говоришь, вы разные даже ментально?

И какое начало у вас доминирует? Вы ведь наверняка воюете друг с другом?

Нет? А как удалось договориться о мире?

- А как вы выбираете себе пол?

Что значит никак? Это что – какая-то лотерея?

- Слушай, давно хотел задать тебе важный вопрос.

Как вы с вашей анатомией моете себе спину?

Смеется.

Нет – ну правда – как?

Ее вопросы тоже нередко ставили меня в тупик:

- Как ты решаешь кто из вас будет говорить? - Не знаю. Ты вот как решаешь какой ногой шагнуть?

- Почему ты всегда подходишь друг к другу, когда задумываешься?

- Так же легче! Головы ближе.

- А почему у вас все время кого-то казнят?

- Все должны думать и жить правильно.

- А кто определяет, что правильно?

- Отстань!

****

За проведенные здесь годы я привык к новому миру. Мне уже не казались нелепо чуждыми его желтое солнце и синее небо. Да что там - я даже перестал вздрагивать, при виде непарного человека.

Но все рано или поздно заканчивается. И сегодня мы встретились, чтобы попрощаться. Наша встреча проходит на стартовой площадке, где оба корабля уже готовы к запуску.

Капитан возвращается домой. Со свойственной ему энергией он решительно настроился изменить наш собственный мир.

- Они там ничего не понимают! Я научу всех как надо жить!

Где я видел такую уверенность? Ах да - это были проповедники Ордена.

Я желаю капитану удачи, хотя и немного переживаю за него.

Жан и Николь решили остаться. Николь говорит, что здесь они с братом, наконец, чувствуют себя нормальными.

Я буду скучать по ним. Мне будет не хватать капитана, Жана и Николь.

И Лены. Особенно Лены.

Но решение принято. Мой корабль уже на старте.

Ведь мне так не терпится увидеть новые миры.