Мое неземное солнце

Глава 1. Александра

Руки дрожали. Как такое вообще может быть, что руки и от штурвала отодрать не получается, и дрожат? Кто сказал бы — не поверила. Катер зарылся носом в снег, глубоко, весь «фонарь» кабины в сугроб ушел, осталась только узкая полоса, в которой сквозь пелену поземки отчаянно синело небо.

Приборы не работали, связь тоже, а хаос льда и скал, в котором я едва сумела дотянуть тушку катера на крохотный относительно ровный пятачок, меньше всего походил на «строящийся в окрестностях Фроста тепличный комплекс». Как и на окрестности Фроста в принципе.

— Тупое корыто! — я стукнула кулаком по панели управления. Ну да, виноват не отказавший двигатель и не автопилот, успевший занести меня черт знает куда, но от этого не легче. А главное — непонятно! Ни навигаторы, ни маршрутные карты сами по себе не отказывают. Если вы летели из пункта А в пункт Б, а прилетели куда-то к черту на кулички, значит, это кому-нибудь нужно. Вопрос — кому и зачем? Я на Криосе всего пару часов! Никого не знаю и никто не знает меня!

Ладно, кто виноват, пусть полиция разбирается, мне сейчас актуальнее другой вечный вопрос — что делать? Стандартная инструкция предписывает не удаляться от места аварии, вот только работает ли это на Криосе в целом и сработает ли со мной в частности?

Криос… Если бы не энергокристаллы, люди, скорее всего, вообще сюда не полезли бы. В лучшем случае заслали бы парочку биологических экспедиций. И станцию на орбите, само собой, не столько ради сообщения с планетой, сколько для космонавигации. Очень уж недружелюбная планетка. Вечные льды, морозы от «просто холодно» до «адски холодно», скудная пищевая база, даже удивительно, что здесь все-таки развилась своя разумная жизнь. Но проблема как раз в кристаллах. И в целом — все-таки уникальный ресурс, на который опираются уникальные же технологии. И моя лично — потому что вот такое внезапное отключение техники как раз и характерно для больших природных скоплений этой универсальной супервалюты. Они мало того что фонят, так еще и фонят нестабильно, то слабо, то сильно, то вообще экстремально. Всплеск излучения — и прости-прощай двигатель, автопилот, системы связи, был катер, стала консервная банка. И, рассуждая здраво, есть ли смысл сидеть в этой консервной банке в ожидании спасения, если спасателей точно так же может приложить?

Нет, попади в такую ситуацию какой-нибудь местный деятель, наверняка найдут и спасут. Не может быть, чтобы за столько лет не нашли подходящего способа. Но я всего лишь приезжий наемный специалист, которого даже не обязательно что ждали именно сегодня! Мой контракт начинается аж через неделю! Просто подвернулся дешевый рейс, и я решила, что несколько свободных дней не помешают — осмотрюсь, освоюсь, акклиматизируюсь, в конце концов.

Ну вот, Саня, радуйся. Полный простор для акклиматизации.

И все-таки, почему?! Ладно, отказ и вынужденная посадка наверняка от излучения кристаллов, но другой маршрут с какого перепугу?! Я же ясно сказала: Фрост, гостиница «Ледяная губерния». Чертов автопилот ответил «принято» и… и — вот! Получите и распишитесь! А я тоже хороша, засмотрелась на пылающий в полнеба малиново-алый рассвет и фиолетовые полотнища северного сияния и даже не поняла, что летим куда-то не туда.

Нет, все-таки это очень и очень подозрительно. И почему-то упорно кажется, что об инструкциях лучше забыть и выбираться самой.

Я натянула капюшон, мельком порадовавшись, что перед вылетом раскошелилась на продвинутый туристический термокостюм. Конечно, совсем не то, что модификация, которую продают здесь, на Криосе, но и в цене разница чуть ли не в десять раз. А главное, надела сразу, еще перед высадкой. Вот и посмотрим, спасет ли меня моя предусмотрительность. По крайней мере, замерзнуть в первые же полчаса точно не грозит.

В следующие несколько минут я взмокла и прокляла все на свете: автоматика люка сдохла вместе со всей остальной, а открыть его вручную оказалось задачкой не для хрупкой девушки. То ли аварийный ручной привод заржавел за ненадобностью, то ли изначально был рассчитан на силу медведя гризли, но моим титаническим усилиям поддаваться не желал.

— Да чтоб тебя! — я в сердцах пнула не желавший выпускать меня на волю люк и рухнула в кресло. Откинулась на спинку. Стекло «фонаря» окончательно занесло снегом, в кабине воцарился полумрак — в других обстоятельствах я бы сказала «интимный», но сейчас он нервировал, даже пугал. Вот так занесет выше крыши, и найдут меня археологи через пару тыщ лет...

Так, Саня, не паникуй. Есть такая штука как аварийный выход, обычно через самое большое окно. И молоток, чтобы это окно разбить, где-то здесь есть — опять же, по инструкции, хотя и стебутся над этим анахронизмом все, кому не лень. А не найду молоток, выну из багажа контейнер и шваркну со всей дури углом, авось керамит фирменной упаковки «Экспортсемян» окажется прочнее, чем окна дешевого провинциального такси.

Но сначала, Санечка, сядь и отдышись. Да-да, поделай дыхательные упражнения для успокоения нервов. В экстремальных ситуациях полезно. А то ведь паника мозги отключает с гарантией.

Я рухнула в кресло, закрыла глаза и задышала размеренно, на счет: раз-два-вдох, три-четыре-выдох. Подышала. Успокоилась — не то чтобы совсем уж, но хоть немного. И замерла от внезапной мысли: ну ладно, разобью я это чертово стекло, а потом? Вдруг тут хищники водятся? Или снаружи такой мороз, что и термокостюм не спасет? Или я осмотрюсь и пойму, что инструкция не врет и уходить от катера — верная гибель? А укрытия уже не будет.

Что же делать?! Сидеть, как в консервной банке, и ждать неизвестно чего — то ли счастливого спасения, то ли археологов? Или рискнуть и выбраться наружу — с точно таким же неизвестным результатом?

Я уже почти решила подкинуть монетку, но тут дверь громко щелкнула и открылась.

В первый момент мне показалось, что в кабину заглядывает какой-то местный зверь и, вполне возможно, сейчас меня надкусят, распробуют и употребят в пищу. Но тут гость сдвинул с головы капюшон, открыв взгляду широкое, чуть простоватое лицо с крупными чертами, чуть вздернутым носом и неожиданно острым взглядом ослепительно синих глаз.

— Сидим? — густым басом спросил мой, надеюсь, спаситель.

— Сидим, — почему-то вдруг икнув, согласилась я. — А что делать?

— Аварийный сигнал подавать, — сообщил он. — Согласно инструкции, между прочим. Еще немного посидела бы, и я бы тебя не нашел даже чудом.

— Какой сигнал?! — я, мягко говоря, офонарела. — Чем подавать?! Всё сдохло!

— Ты откуда свалилась? — Он окинул меня долгим пристальным взглядом и спросил уже не так резко: — Только прилетела, что ли? Просмотрела перед посадкой краткую инструкцию для приезжих и решила, что все жизненно важное в ней наверняка есть? Рассказываю: аварийка не сдыхает, ее умные люди делали. Смотри.

Хлопнул широкой ладонью по панельке над «бардачком». От удара откинулась продолговатая крышка, которую я даже не заметила, а под ней…

— Знакомься. Красная аварийная кнопка! А раз кнопка, всего дел — нажать.

Густой, выразительный бас даже насмешку превращал в нечто почти приятное. Да и что мне за дело до насмешек, когда меня все-таки нашли! Да еще так быстро, не успела ни замерзнуть, ни перепугаться по-настоящему. И я подхватила шутку.

— Очень приятно, кнопка, а я Александра. А почему их три?

Кнопок и в самом деле было три в ряд, все одинаково красные и круглые.

— Три попытки, — уже без насмешки объяснил этот… хоть бы представился, кстати! — Если все три не помогут, останется только молиться. Кстати, очень приятно, Александра, я Михай, — надо же, словно услышал мою мысль. — Перебирайся ко мне, твою колымагу на буксир возьмем, по пути и познакомимся. Нет смысла мерзнуть здесь за разговорами.

Глава 2. Михай

— Вставай, Михдаен. Вставай! — Кто-то скинул с меня одеяло, а в следующую секунду скрипнула форточка, и в спальню ворвался леденящий ветер.

— Какого!.. — Подскочил я, конечно, как ошпаренный. Дарг довольно кивнул и закрыл форточку.

— Одевайся, Михдаен. Спеши.

— Что случилось?

Спорить с Даргом — занятие бессмысленное, он если уж застрял на своей волне, то хрен собьешь. Так что спрашивал я, уже натягивая штаны.

— Твое солнце падает.

— Что?..

Поворачиваться, прыгая на одной ноге и путаясь в штанинах, дурная идея. Я чуть не упал, ругнулся сквозь зубы, все-таки справился со штанами и повернулся к Даргу уже нормально. Спросил:

— Ты о чем вообще?

— Твое солнце падает, — размеренно повторил он. Поймал мой взгляд и слегка пожал плечами: — Я так вижу, Михдаен. Вижу, что именно ты должен ее спасти. Иначе будет плохо.

— Её? — уцепился я за единственную внятную информацию.

— Катер, — взгляд Дарга слегка расфокусировался. — Такси. Пролетел над Разломом и падает. Там твое солнце, Михдаен.

Ясно, что ничего не ясно. Как обычно. Дарг — сильный псионик, но не всегда сам справляется с этой силой. Отсюда и его «я так вижу», которое еще попробуй истолкуй. Ладно, непонятное «солнце» пока можно и отбросить. В остатке — катер, который сколупнулся где-то над разломом, и «она», которую надо спасти именно мне.

Такси — значит, вероятнее всего, летел от Фроста или от космопорта. Не сто процентов, конечно, но направление первоначальных поисков задает. Я быстро одевался, прикидывал примерный маршрут, а Дарг покачивался с пятки на носок, уйдя в себя. И только когда я уже собрался на выход, снова открыл рот. Вот только выдал опять в стиле «я так вижу»:

— Не выпускай ее из рук, Михдаен. Ее цель — Фрост, но туда ей нельзя.

— Разберемся, — пообещал я. Сначала упавший катер найти надо, а потом уже смотреть и решать, кого там нужно спасать и не выпускать.

Методика поиска отработана, можно сказать, поколениями. Основное правило — не надеяться, что пострадавший тебе поможет. То есть, если в идеале он должен хотя бы аварийный сигнал запустить, то в реальности скажи спасибо, если сдуру не вылезет из катера и не попрется осматривать окрестности с вершины ближайшего тороса.

Моя находка оказалась в «золотой середине». То есть сигнала не было, искать пришлось по тепловизору и интуиции. Зато из катера никуда не делась. Хотя не поручусь, что не хотела: дверь оказалась заблокирована. По «красному» протоколу, то есть изнутри не открыть, а снаружи — только спецключом. Странно, на самом деле. При авариях такая блокировка включается только если снаружи агрессивная среда. Но с этим можно и после разобраться, главное, что у меня, как спасателя и полицейского «в одном флаконе», спецключ есть.

Я отгреб снег, рванул в сторону уже слегка примерзший люк, влез в уютное — по сравнению с внешним миром — нутро катера. И уткнулся в изумленный взгляд теплых карих глаз.

Уже потом заметил прилипшие ко лбу растрепавшиеся волосы, яркий румянец, красивые губы. И подрагивающие руки тоже — потом. Когда смог оторваться от этого взгляда.

— Сидим? — спросил, чтобы сказать хоть что-то, не молчать — дурак дураком.

— Сидим, — согласилась моя находка. — А что делать?

В голосе сквозило нескрываемое облегчение, а меня зачем-то понесло долбить про инструкции и аварийные сигналы. Растерялся. Потому что сразу, в один миг, с одного взгляда в ее глаза — понял, что за «солнце» увидел Дарг. Мое солнце.

От растерянности меня откровенно и дико несло, а она даже не обиделась на стеб с красной кнопкой, наоборот, подхватила. И очень ловко свернула разговор на знакомство, а то, правда, я и не представился. Александра — так она назвалась. Александра. Саня. Солнце мое. «Не выпускай ее из рук, Михдаен. Ее цель — Фрост, но туда ей нельзя».

Фрост? Нет уж. Не отпущу. Дарг зря не скажет.

— Перебирайся ко мне, — предложил я. — Твою колымагу на буксир возьмем, по пути и познакомимся. Нет смысла мерзнуть здесь за разговорами.

— Спасибо, — она терла ладони, пытаясь согреть. И вдруг призналась: — Я уж думала, всё, конец. Найдут какие-нибудь археологи через тысячу лет.

— Могло быть и такое, — не стал скрывать я. Пусть лучше испугается, чем снова залетит куда-нибудь не туда и погибнет.

Трястись по льду и сугробам предстояло долго: на моей колымаге с прицепом не полетаешь. А я и не хотел торопиться. Кто знает, как там дальше повернется. Саня сидела рядом, на пассажирском сиденье, откинув голову на подголовник, смотрела вроде бы вперед и по сторонам, но и на меня поглядывала.

— Рассказывай, — предложил я, когда выехали на более-менее ровную трассу. Ну, как трассу — не дорога, конечно, всего лишь направление, но без трещин и торосов, и то хлеб.

Она не стала отвечать глупыми вопросами вроде «что рассказывать?» или «лучше скажи, куда ты меня везешь». Слегка пожала плечами и ответила:

— Сама не понимаю, как так вышло. Из космопорта до Фроста прямая же дорога? Я маршрут заказала: Фрост, гостиница «Ледяная губерния». А потом… ну, рассветы красивые у вас. И полярного сияния никогда раньше не видела. Засмотрелась. Но мне и так в голову бы не пришло проверять, правильно едем или нет! Очнулась, то есть спохватилась, когда падать начала. Сама не понимаю, как сумела выровняться и сесть нормально! Повезло. А потом… ну, потом ты появился.

История — слов нет. Космопорт — Фрост это короткий полет по прямой, и оказаться за триста с гаком километров в совершенно другой стороне? Бред бредовый.

— Выйти пробовала? — спросил я, припомнив «красную» блокировку.

— Пробовала. Сил не хватило дверь открыть.

Ну да, сил не хватило. Конечно, у нас в такси просто двери тугие.

— Михай, а мы куда едем?

— В поселок наш. Официальное название — Вторая База. Если тебе это о чем-нибудь говорит.

Она качнула головой и спросила:

— А до Фроста — никак?

— Пока никак.

И я постараюсь, чтобы это «пока» продлилось как можно дольше. Но девушки не любят, когда к их проблемам остаются равнодушны, поэтому я поймал ее взгляд и добавил:

— Слишком торопишься. Приедем, посмотрим, что с машиной. Хотя я бы не рисковал, сама же сказала, автопилот глюкнул. А вдруг снова? Завезет куда-нибудь в Ледяную пустошь, кто тебя там спасать будет?

Она вздохнула и кивнула. А я спросил:

— Сань, а ты по какому делу вообще летела? Тебя там ждет кто? Тебе туда категорически срочно?

— Не срочно, — снова вздохнула она. — Контракт через неделю начинается, а то хороша бы я была, не успела начать, а уже нарушаю. Я работать прилетела. Тепличное хозяйство. На год.

Интересно. Тепличных комплексов в самом Фросте то ли два, то ли три, и в окрестностях сколько-то есть: дело прибыльное. Но чтобы туда приезжих нанимали — верится с трудом. У нас здесь рабочих рук своих с избытком.

Или она не рабочие руки, а умные мозги? Так вроде и мозги на Криосе имеются.

— И кем будешь работать?

— Организатором, — она смешливо фыркнула.

— То есть?

— То есть наладить все с нуля, запустить процесс. Техник, технолог, агроном и производственный мастер в одном лице.

— Прости за неприличный вопрос, сколько тебе обещали заплатить? — помолчав, спросил я.

Она взглянула в упор, уже не делая вид, что смотрит куда-то в снежное марево.

— Достаточно для того, чтобы согласиться переехать на Криос. Прости за встречный неприличный вопрос, ты с какой целью спрашиваешь? Хочешь предложить что-нибудь получше?

Хочу, солнце мое. Очень. Но пока не узнаю, что для тебя будет «получше» — рано.

— Твоя авария слишком подозрительная. Я хочу сложить полную картину.

— Зачем тебе? — помрачнела она. — То есть пойми меня правильно, я тоже хочу, но меня это прямо касается, а тебе-то что? Любопытство разыгралось?

— Сань, я вообще-то сотрудник полиции. — Чисто формальный, потому что кто-то же нужен в нашей дыре с официальными полномочиями. Но это уже детали. — Если сомневаешься, как приедем, свяжешься с полицией Фроста и запросишь подтверждение.

— А тебе не кажется, что этим делом как раз полиция Фроста и должна заниматься?

— Должна, — согласился я. — Только не займется.

Глава 3. Александра

«Не займется». Михай сказал это с такой абсолютной уверенностью… Так говорят о чем-то естественном, абсолютном, известном каждому ребенку. Даже не «дважды два — четыре», а «вода мокрая». И только я собралась спросить, почему, как дорога свернула за высоченную ледяную скалу, и…

Ёлочки-метёлочки, вот это да!

Между скал серебрилась округлыми боками типовая мобильная исследовательская станция, я на такой преддипломную практику проходила. Наш научрук называл такие станции «летающая тарелка» — выглядит точь-в-точь как этот плод фантазий предков-землян. Честно говоря, в буйной зелени яблоневых садов Эринии это чудо инженерной мысли смотрелось примерно так же уместно, как розовый куст посреди картофельного поля, но здесь, среди льда, станция вписалась как родная.

У меня даже настроение поднялось!

— Так у вас здесь научная станция? — спросила я. — Что ж ты сразу не сказал?

— Была когда-то научная, — Михай подрулил под днище базы, где, как я помнила, среди прочих технических служб должны располагаться большой гараж и мастерская. «Мастерской я этот примитив называть отказываюсь, — всплыл в памяти недовольный голос нашего техника-водителя Виталика. — Это такая же мастерская, как я навигатор звездолета, а вы хотите, чтобы я здесь чудеса творил на пустом месте?»

— Когда-то? — растерянно переспросила я.

— Девять лет назад. Тогда здесь было самое крупное из разведанных месторождений кристаллов.

Я кивнула: об энергокристаллах, основной, кроме льда, достопримечательности Криоса, в дороге изучила все, что было в открытом доступе. Крайне мало, надо сказать. Впрочем, для основного вывода хватало: не до конца изученная, но крайне ценная штука, аборигены на них чуть ли не молятся, пришлые добывают, в том числе нелегально, ну а самое поганое — внезапные энергетические всплески, от которых отказывает напрочь вся аппаратура в зоне действия этого всплеска. Мой автопилот тому примером.

— Значит, изучали кристаллы. А потом? Почему «была»? Вот, как новенькая же, стоять ей еще и стоять.

— Именно что «стоять». В том смысле, что простаивать. Приехали, вылезай.

Следом за Михаем я спрыгнула на пласталевый пол. И так знакомо метнулось в просторном ангаре эхо… Будто вот сейчас выглянет из своей каптерки Виталик, спросит притворно-хмуро: «Что, опять вашу битву за урожай бобры выиграли?» — эринийские бобры были нашим бичом на преддипломной, на них там охота запрещена: исчезающий вид. Ага, как же, исчезающий! Эти твари расплодились так, что сады приходилось огораживать двойной сеткой под током, и то находили лазейки.

Как там, интересно, сейчас дела? Мне на Эринии понравилось, но буйные бескрайние сады — не мой профиль. Я — агротехник замкнутых пространств. Космические оранжереи, экосистемы на орбитальных станциях, теплицы на ледяном Криосе или раскаленной Лавинии. Очень востребованное направление, на кусок хлеба с маслом всегда себе заработаешь, а если соображаешь хоть немного выше среднего, так найдется и что поверх масла намазать.

И конкуренция не слишком высокая, работы всем хватает. Поэтому мысль, что такси мне испортили намеренно, казалась не просто дикой, а горячечным бредом. Тем более что я — никто и звать никак. В любой профессии есть всем известные асы, монстры-профи, но мне до такого еще расти и расти. Молодой специалист, два года после выпуска, кому я нужна?!

Но Михай первым делом полез в недра моего автопилота, так что я присела на высокую подножку его допотопного тягача и стала молча ждать.

Заодно осмотрелась внимательнее, и признаки запустения буквально бросились в глаза. Начиная с такого очевидного, как пустой гараж — не может же на всю базу быть один-единственный тягач? И чтобы сразу весь транспорт на выезде — тоже не бывает. Не положено, всегда должен быть резерв. Грязные разводы на полу, которых не было бы, работай как следует робоуборщик. Даже запах… Вместо стерильной чистоты здесь пахло влажной затхлостью, едва заметно, но неприятно.

Тянуло спросить у Михая, что здесь все-таки случилось, но я боялась помешать. В конце концов, сейчас он занимался моим транспортом. Но как же давила тишина вокруг! Мертвая…

Так, Саня, хватит! Развела ностальгию на пустом месте, лучше о своих проблемах подумай. Сегодняшних, которые надо решать пусть не срочно-немедленно-уже-вчера, но все-таки в ближайшие дни. Вряд ли на «колымаге» Михая реально добраться до Фроста. Нужна связь. Вызвать такси… Интересно, сюда вообще по вызову полетит? И долетит ли?

Михай вылез из такси, почесал в затылке и спросил:

— Говоришь, только прилетела? И на Криосе раньше не бывала?

— Да, а что? — странные вопросы, какая разница, бывала я здесь раньше или нет?

— Любопытно мне, кому в том самом Фросте, до которого ты даже добраться не успела, ты так сильно мешаешь?

— То есть — мешаю?

— Автопилот твой в полном порядке. Не считая того, что туда приоритетным введен маршрут от космопорта до Разлома.

— То есть… — я осеклась.

— То есть кто-то очень не хотел, чтобы ты добралась до Фроста, — безжалостно закончил Михай. — Разлом — это гарантированный отказ всего. Здесь фонит всегда сильно, а пару раз в неделю — критично сильно. Ты могла просто рухнуть в бездонную пропасть, пропала и пропала. Но даже приземление ничего не гарантировало.

Могла, он прав. Не хотелось об этом думать, я гнала из памяти картинку, но темный провал пропасти под брюхом резко пошедшего вниз катера — не то, что легко забыть. И все-таки случайность или чей-то умысел — кардинально разные вещи. Сложно поверить, что вот так ни с того ни с сего кто-то тебе неизвестный решил тебя убить.

— Но ты ведь меня нашел, — возразила я не столько Михаю, сколько мысли об убийстве. — И очень быстро!

— Скажешь спасибо Даргу. Он меня начал будить, когда ты еще только падала. То есть я не просто так любовался видами вдоль Разлома с утра пораньше, а конкретно искал следы аварийной посадки. Точно зная, что должен найти.

— А Дарг, он…

— Даргораган, парень из местных. Прижился у нас. Он хаотичный псионик, говорит, ему излучение от Разлома помогает видеть. То есть со своим даром разбираться, если перевести на человеческий.

— Ничего не поняла! — честно призналась я. — Что за хаотичный и причем тут излучение, да не какое-то, а от Разлома? И что за Разлом такой, в информации о Криосе ничего о нем нет!

Михай дурашливо развел руками:

— Мы слишком мелкие в масштабах целой планеты.

— Расскажи! — то ли попросила, то ли потребовала я. Вот же… раздразнил любопытство!

А он так усмехнулся, что сразу стало ясно — этого и хотел! То есть не самому лезть с объяснениями, а чтобы я попросила. Но вместо того чтобы удовлетворить, наконец, мое любопытство, предложил:

— Доставай свои вещи, выберем тебе комнату. Наверняка ведь хочешь отдохнуть, переодеться, и чего там еще хотят девушки после долгой дороги. Поспать, поесть?

Есть я хотела! Хотя поняла это только после слов Михая. Наверное, мой ответный взгляд был красноречивее всяких слов, потому что Михай тут же сказал:

— Не бойся, накормим!

И тут мне в голову пришла еще одна внезапная и не очень приятная мысль. И я осторожно спросила:

— Михай, скажи, пожалуйста… Твой спасательный рейс, техосмотр или, не знаю, как лучше назвать, экспертиза этого несчастного такси, комната, еда… Сколько все это будет стоить?

Он неприятно сощурился, ожег меня внезапно потяжелевшим взглядом и спросил:

— А ты свою жизнь во сколько оцениваешь?

И, пока я пыталась понять, как на это ответить, продолжил:

— Правильный ответ: жизнь в деньгах не оценивают. Ты моя гостья. Комнат пустых два этажа. Закрыли тему, выгружай вещи. Помогу донести.

— Ладно, — я вгляделась в его сердитые глаза и добавила: — Извини. Ты, по-моему, обиделся, но я не хотела обидеть. Слушай, а от вас до Фроста далеко?

— Триста с лишним километров по прямой.

— А такси починить получится?

— Получится. Только снова все откажет, когда к Разлому подлетишь.

Кажется, с каждым моим вопросом он заводился еще больше. А я ведь хотела, наоборот, замять неловкость. Как-то неправильно, похоже, выбрала тему. Ладно, помолчу немного.

Я выгрузила из багажника два чемодана и спортивную сумку и тоскливо посмотрела на оставшиеся там керамитовые спецконтейнеры. Двести шестьдесят кило общим весом. Упаковка «Экспортсемян» для космических перевозок обеспечивает идеальную сохранность, и какие-то особые условия не требуются. В принципе, можно так здесь и бросить. Но я лучше шмотки свои брошу, чем такую ценность, да без присмотра!

— Не утащим. Тележка нужна.

— Что там у тебя?

— Это для теплиц.

Он подошел, заглянул в багажник. Присвистнул. Подумал и спросил:

— Кладовка для запчастей подойдет? Место есть, на ключ запирается. Чтобы ты не волновалась за свои сокровища.

— Давай, — согласилась я.

Глава 4. Михай

И я ведь пошутил насчет «сокровищ». Ну в самом деле, кому здесь нужны ее ящики? «Для теплиц», ха! У нас здесь всех теплиц — лимонное дерево в столовой, полметра высотой, этим летом аж четыре цветка на нем было, и хоть бы один лимон завязался. Чего-то ему не хватает для счастья. Но мы же его не за лимоны любим, а за кусочек зелени среди вечной зимы вокруг.

Но Саня приняла мою шутку как очень даже серьезное предложение. Обрадовалась. Ладно, перетащил я ее ящики в кладовку, с меня не убудет. На ключ запер и запасной ей отдал. А потом снова пошутил:

— Может, у тебя там контрабандный кофе припрятан? Тогда и авария объясняется, конкурентов никто не любит.

А она замерла, уставившись на меня с совершенно потрясенным видом. И только когда тишина стала совсем уж дурацкой, переспросила:

— Кофе?

— Пойдем, — я едва удержался от демонстративного «рука-лицо». Неужели непонятно, что жизнь на Криосе сильно отличается от нормальных планет? В том числе и такой вроде бы ерундой, как цена на стаканчик кофе. — Пойдем, Саня, ты вроде бы поесть хотела, нет? Или ты решила поселиться прямо здесь? В кладовке, в обнимку со своей контрабандой?

— Да не контрабанда это! — она сердито фыркнула, прямо как тюлень где-нибудь в проруби в Ледяных пустошах, и подхватила свою пузатую сумку. Чемоданы уже взял я. И даже лифт успел вызвать. — Все честно и официально задекларировано. Этим Карпетянский занимался. Работодатель мой, — пояснила. — Я ему товарные чеки переслала, он все оформил.

— Почему ты такая серьезная? — я пропустил ее в лифт и нажал на третий этаж. — Я шутил, Сань.

Она посмотрела на меня потерянно и тихо сказала:

— Потому что там есть кофе. Саженцы. Карпетянский мне весь мозг вынес, пока сорта выбрал. Я думала, он просто экзотику любит. Ну… кофе, мандарины, гранат, хурма. Персики.

— Персики, — выразительно повторил я. — В теплице на Криосе.

— Ничем твой Криос принципиально не отличается от орбитальной станции, — фыркнула она, теперь уже с явным превосходством. То есть иронию мою уловила, но не прониклась.

— Отличается, — возразил я. — В худшую сторону. Сюда очень сложно завозить грузы. Так что персик твой будет даже не на вес золота, а еще дороже.

Тем временем лифт дополз до жилого этажа, и я широким жестом обвел видимую часть коридора:

— Выбирай жилье. Занятые — подписаны.

Она пожала плечами и подошла к ближайшей чистой двери.

— Какая разница? Они же типовые. Дай мне полчаса, ладно?

— Столовая этажом ниже, спускайся как будешь готова, — предложил я. — Вряд ли тебе понадобится проводник на такой простой маршрут.

Она снова фыркнула, теперь смешливо. Не девушка, а пятьдесят оттенков фырканья! А я подумал: надо как-нибудь очень аккуратно, не светясь, узнать, этот ее Карпетянский жив еще вообще?

Персики, надо же. Вкусная штука, наверное.

Я спустился в столовую, заглянул в холодильник. Что ж, у нас было мясо, хорошая жирная трапсятина, в морозы гораздо полезнее всяких там персиков-шмерсиков. Правда, сырое. Чтобы сотворить из него что-нибудь действительно вкусное, нужно не меньше часа, а лучше полтора-два, а у меня всего полчаса.

Были стейки из криля, самый примитивный вариант: сунул в гриль, пять минут и готово. И огромная кастрюля фирменного шурум-бурума от Мамочки. То есть как-то это безумное блюдо называется на крионском, я даже примерно помню, как, но повторить вслух не возьмусь. Двадцать два слога, три ударения, к тому же возможны варианты в зависимости от того, какие добавлены овощи и травы. Так-то в основе — рубленая трапсятина и лапша, но почему-то каждый раз получается что-то разное. Но вкусное.

Я как раз думал, ждать Саню или поесть — все-таки не завтракал, а время уже почти к обеду, — когда в столовую ураганом ворвался Макс.

У нашего Безумного Макса в принципе только два фазовых состояния — когда он не спит, естественно. «Завис» и «ураган». «Завис» — глубокие теоретические размышления, в том числе о смысле жизни, а «ураган» — острая жажда деятельности. Так вот в столовую он обычно приходит в зависшем состоянии. «Очень удобный мужчина, — шутит Мамочка, — можно миску собачьего криля дать, он и не заметит, еще и спасибо скажет». Учитывая, как вкусно Мамочка готовит, в этой шутке очень много обиды, но против правды не попрешь: когда Макс мыслит, такие мелочи, как вкус еды, перестают иметь значение. Но это еще полбеды. В фазе приступа работоспособности он вообще забывает поесть. Поэтому я очень сильно удивился, увидев его в столовой в таком непривычном виде.

— Где она? — сходу спросил Макс.

— Дядя Макс, сегодня среда, — укоризненно, как ребенку, напомнил я. — Твоя Лара улетела к своим вчера утром и вернется самое раннее в пятницу. Или даже на той неделе, как погода будет.

Лара — это он так Мамочку зовет. Она так-то Хайлари, Поющая Звезда по-крионски.

— Но если ты вспомнил, что иногда надо питаться, то еды она оставила. Вон, полная кастрюля. Я как раз собирался позавтракать.

— Да причем тут Лара! Кофейная девочка твоя где?

— Кто?! Дядь Макс, ты вообще в порядке? — осторожно спросил я. — Ну там, может, поспать надо? Часов десять, для гарантии?

Он сунул нос в холодильник, вытащил кастрюлю, навалил себе самую большую тарелку Мамочкиной стряпни, сунул разогреваться и очень жалобно сказал:

— Ты, Мишка, девственный по части умственного допинга человек. Ты не представляешь, как мне не хватает кофе.

— И что?

— И Дарг мне сказал, что ты ее привезешь.

Тут уж у меня начала брезжить догадка. И все-таки я решил уточнить.

— Что конкретно он тебе сказал? Сам же знаешь его «я так вижу». Меня, к примеру, он сегодня разбудил и заявил, что солнце падает.

Макс покосился за окно, на тусклый круг солнца в снежной пелене, и процитировал, даже интонации, по-моему, скопировал:

— Михдаен уже привез ее. Твои батареи и ее ящики — и кофе хватит на всех.

«У тебя там что, кофе контрабандный?» — вспомнил я собственную шутку. И Санину реакцию.

Теплицы. Персики на Криосе. Какой-то Карапетян, нет, Карпетянский, который вынес ей мозг, выбирая сорта.

Сдается мне, что видения Дарга — наш двигатель прогресса. По крайней мере сегодня.

— Ящики есть, — подтвердил я. — Девушка при ящиках тоже имеется. Но, дядь Макс, ты не думал, с какого боку к кофе твои батареи?

— Да какая разница! Ради чашки нормального кофе заранее на всё согласен.

— Наркоман, — припечатала от дверей Марьяна Ивановна. Вошла, опираясь на свою неизменную тросточку, а я вдруг подумал, как сильно она постарела за последний год. Ей ведь за сто уже…

Запищала микроволновка, Макс вытащил свою еду, сказал:

— Наркоманом я был бы, дорогая наша Марьяна Ивановна, если бы тырил в вашей аптечке кофеин. Разогреть вам?

— Ешь, сама справлюсь. Тоже немощную нашел. О чем у вас здесь спор?

— Дарг выдал свое очередное «я так вижу», — сообщил я. — Сначала мне, потом дяде Максу. В итоге я привез к нам девушку, у которой автопилот заблудился, а дядя Макс надеется, что в ее багаже найдется контрабандный кофе.

— Девушку? — переспросила Марьяна Ивановна.

— Автопилот заблудился? — одновременно с ней изумился Макс.

И тут вошла Саня.

Макс замер, не донеся ложку до рта. Я… врать не буду, если бы ел, наверное, и ложку бы выронил, а так — просто замер, глядя на это неземное чудо. Она и в теплом зимнем комбезе совсем не выглядела громоздкой, а сейчас… Обтягивающие термобрюки и пушистый свитер подчеркивали стройную фигурку, всю такую ладную и привлекательную, что немедленно захотелось сгрести в охапку и заявить: «моё!» — честно, сам не знаю, как удержался. И только Марьяна Ивановна слегка приподняла брови и сказала с добродушной иронией:

— И правда — самая что ни на есть девушка. Что же вы стоите в дверях, милая? Проходите, будем обедать.

Глава 5. Александра

Полчаса — очень скромный срок, чтобы привести себя в порядок после двухнедельного перелета дешевым рейсом и — вишенкой на тортик — приземления в диких снегах. Но я справилась. Судя по реакции Михая и сидевшего за столом мужчины гораздо старше него, справилась даже слишком хорошо. Или, как вариант, они здесь женщин видят раз в году по праздникам, и то дистанционно? Не считая сухощавой старухи с тросточкой, лет восьмидесяти как минимум, а то и девяноста. А та окинула меня откровенно одобрительным взглядом и пригласила к столу.

— Я Александра, — представилась я. — Спасибо, что приютили. Надеюсь, я вас недолго здесь буду стеснять. Только разберусь, как до Фроста добраться.

— Никак, милая, — отозвалась старуха. — Напрямик через Разлом не перескочишь, а облетать по безопасной трассе — приключение не для зимы.

— Условно безопасной, — поправил мужчина. — По факту — пятьдесят на пятьдесят. Повезет или не повезет, — пояснил едко. — Так что настраивайтесь на зимовку с нами и радуйтесь, что попали не на ферму и не в крионский поселок. Там хуже. И не к отморозкам из старателей. Кстати, я Макс. Максим Разумовский, энергетик. Очень приятно видеть среди нас такую милую девушку. Чем занимаетесь?

— Дай поесть человеку! — прикрикнула старуха. Кивнула мне на кастрюлю: — Будь как дома, милая. То есть поухаживай за собой сама. Я Марьяна Ивановна. Врач.

— И вас здесь только трое? — ужаснулась я. — Ведь эти станции на полторы сотни персонала рассчитаны!

— Пятеро, — сказал Михай. — С тобой — шесть. И кошка.

— Огромная разница! — с чувством отозвалась я. Это же кошмар. Ужас. Пять человек одни на огромной станции, вообще в отрыве от всего?! — У вас хотя бы связь есть? Ну там, спасателей вызвать, если что экстренное?

— Связь — есть, — сказал Михай. — В основном. Но иногда пропадает. А спасатели не прилетят. Я за них.

— Официально — станция законсервирована, — пояснила Марьяна Ивановна. — Персонал эвакуирован.

— А вы?!

— Частные лица, — пожал плечами Макс.

— Ты же сказал, что полицейский! — я ткнула пальцем в сторону Михая. — Соврал?

— У него и значок есть, — хохотнул Макс. — Два значка. Полицейского и спасателя.

— Думаешь, сюда пришлют нормального полицейского из Фроста? А округ с каким-никаким населением есть, значит, представитель сил охраны порядка тоже нужен, — это «представитель сил охраны порядка» Михай проговорил настолько едко, что меня аж передернуло. — «Ассоциированный сотрудник» это называется, — пояснил он.

У него, похоже, оторопь от моего появления прошла: вон как наворачивает свою неаппетитно выглядящую еду. Ладно, аппетитно-не аппетитно, а есть хочется. И если я здесь застряну…

— Кстати, а зимовка — это надолго?

— До календарной весны двести два дня, а точную дату, когда откроется навигация, никакие синоптики тебе не предскажут, — «осчастливила» меня Марьяна Ивановна.

Я в каком-то ступоре уставилась на чахлое лимонное деревце в цветочном горшке у окна. Деревце было жаль, разве ж можно его в таких условиях содержать. Издеваются над безответным растением. Но собственные перспективы удручали гораздо больше.

Двести два дня?! Плюс еще сколько-то до открытия навигации, плюс дождаться, пока сюда долетит или приедет какой-нибудь транспорт?!

— То есть работа моя накрылась?

— Радуйся, что сама не накрылась, — буркнул Михай.

Тут же вспомнились все странности моего автопилота. А ведь правда, с этой насквозь непонятной ситуацией надо разбираться. Но сначала поесть! И я, отложив разговоры на потом, подступила к кастрюле с… с едой. Понятия не имею, как называется эта странная бурая масса.

Что ж, она оказалась съедобной. Мелкие кусочки мяса, что-то похожее на узкие неровные лоскутки из теста, какие-то овощи, трава… то есть, конечно, зелень. В принципе, судя по подбору продуктов, норму питательности должно обеспечивать. Вот насчет витаминов — сомневаюсь.

Пока ела, подумала вдруг, что в голове у меня сейчас такая же непонятная и неаппетитная мешанина, как в тарелке. Странности аварии, пролет с работой, пять человек на станции, по сути, отрезанной от всего мира… Зимовка. Двести два дня самое меньшее. Что я тут делать буду?!

А правда, что? Сидеть на шее у добрых людей? А потом? Явиться к Карпетянскому: «Здравствуйте, я немного опоздала»?

Заса-ада…

Я сунула тарелку в посудомойку, заглянула в заварник. Это у них чай такой? На вид — подкрашенная водичка, на запах — запаренное сено.

— А кофе нет? — спросила тоскливо.

И чего они все так на меня уставились?

Первым заржал Макс. Махнул рукой как-то, мне показалось, безнадежно, и расхохотался — до слез. Следом, покачав головой, тихо рассмеялась Марьяна Ивановна. А Михай сказал ехидно:

— Только если у тебя в багаже.

И тоже, гад такой, заржал. Гулким басом.

— Что смешного? — спросила я.

— Кофе это как персики, только кофе, — сквозь смех ответил Михай. — То есть без персиков можно прожить, а кофе все хотят. Знаешь, сколько он стоит?

— Сколько?

Какого ответа я ждала? Раз в десять дороже, чем дома? Раза в три-четыре дороже, чем на орбитальных станциях? Логичный уровень для привозного продукта. Но те цифры, что услышала, буквально сбивали с ног. Моя не самая скромная месячная зарплата — за чашку хорошего натурального кофе в ресторане? Годовая — за пачку средней паршивости растворимого?! Да они с ума здесь все посходили?!

И тут же вспыхнула еще одна, удивительно спокойная мысль: Карпетянский, наверное, потому и искал человека со стороны. Это же все равно, как если бы на Земле предложили работать на какой-нибудь мафиозный картель! Ищите дурачков среди тех, кто ничего о картелях не знает… как-то так.

Я подошла к окну, провела ладонью по бронестеклу. Холодное. Типовые панорамные окна на Криосе, наверное, только тоску наводят: что за радость, когда во всю стену снег, снег, снег… А еще можно подняться на самый верх, там все стены такие и весь потолок. Но зачем? Смотреть на звезды и думать, что до космопорта — примерно триста километров по прямой, но он недосягаем, как будто ты провалилась в докосмическую эру?

— Мих, ты что говорил про связь? Ладно Фрост, а в галактическую сеть выйти? Мне, похоже, надо новую работу подыскивать. Заранее, вдумчиво и не торопясь.

— Терминал галанета есть во Фросте, а у нас только местная. — Он подошел, остановился рядом. — Сань, кто-то кроме Карпетянского твоего знал, что ты прилетаешь? Вообще о тебе знал?

Первым побуждением было ответить: «Конечно, нет!» — ну в самом деле, кто здесь мог обо мне знать, откуда, да и зачем? Но кто-то же подстроил полет к Разлому вместо Фроста…

Я вернулась к столу, налила себе кипятка: пить местное сено не хотелось. Ненавижу травяные чаи. Уж если не кофе, а чай, то только черный, крепкий, классический земной без всяких чреватых внезапной аллергией добавок.

Могли на Криосе ждать меня? Ждать, чтобы убрать?

— Я никому не говорила, а Карпетянский — не знаю. Но мой груз он как-то оформлял. Декларировал. А я номер забронировала еще с Земли, как только оформила билет. Так что, когда прилетаю и где остановлюсь, узнать было несложно. Наверное.

— Дело о заблудившемся автопилоте? — съязвил Макс. — Кто такой этот ваш Карпетянский? Никогда не слышал.

— Я тоже никогда не слышал, — ответил Михай. — Но мы с тобой не знаем всех дельцов Фроста. Он нанял Саню на работу. До работы она не добралась. Подозрительно.

Макс потер спинку носа, как будто поправляя несуществующие очки.

— Да ладно, чушь какая-то! Кому мог помешать наемный работник? Если мешал бизнес этого деятеля, его и убрали бы. Прилетела бы девушка на пустое место. Или разворачиваться и обратно лететь, или те же конкуренты перекупят. Задешево.

— Труп бизнесмена из Фроста — это вопросы к его конкурентам. Мы же не знаем, кто он. Может, с Алмазовым кофе с коньяком по воскресеньям попивает или с его детьми в одном клубе тусит.

— Алмазов это кто? — спросила я.

— Губернатор наш, — ответил мне Михай. И продолжил мысль для Макса: — А сейчас что имеем? Уважаемый гражданин и деятельный бизнесмен жив-здоров, хотя насчет этого надо бы точно разузнать, а ключевой специалист, на котором был завязан весь бизнес-проект, внезапно залетел не туда и трагически исчез. Пустяки, дело житейское. Нового наймет. Только нового еще надо найти, нанять, дождаться, и не факт, что он тоже не залетит куда-нибудь не туда.

— Плюс вложения в посадочный материал, — добавила я. — Покупка, перевозка, оформление ввоза. Но с вашими ценами — окупится. Да еще, если я правильно понимаю, у вас здесь энергия чуть ли не дармовая.

Неоформленная, смутная мысль навязчиво крутилась на самом краю сознания. Мне нужно было немного тишины — подумать. И я спросила:

— У вас на верхнем этаже что? Можно там побродить?

В стандартной планировке верхний этаж — зона отдыха, но мало ли. Пугали нас историей, как одна такая база попала под излучение, и обычный зимний сад превратился в плотоядные заросли.

— Там пусто, пыльно, темно и холодно, — сообщила Марьяна Ивановна. — Уголок отдыха у нас рядом со столовой, через две двери налево.

Но меня тянуло наверх.

— Спасибо, — я встала, — поднимусь все-таки. Оттуда обзор хороший должен быть. Интересно посмотреть.

— Я с тобой, — заявил Михай. И нет, это совсем не было вопросом. Меня ставили перед фактом.