Метанг (рабочее)

Глава 1

Огромный, серо-голубой, и идеально круглый из-за ледяной поверхности красавец Метанг занимал уже больше половины обзора. Почти все невольные пассажиры по очереди разглядывали планету через маленькие иллюминаторы док-камеры. Его вид с полностью освещённой стороны словно притягивал к себе. Уже очень скоро мы прибудем на его поверхность, и некоторые останутся там навсегда…

Около тысячи заключённых всех цветов и национальностей выбрались из своих ячеек посмотреть на эту красоту. Старый скрипучий грузовик «Протон» с семизначным номером притащил нас сюда через половину рукава галактики. Никто уже не помнит, откуда пошла традиция называть такие корабли этим словом.

До тридцати лет я жил сам по себе, насколько мог. Мне удавалось перебираться из одной системы в другую, не привлекая внимания официальных служб. Я знакомился с жителями и культурой разных миров, обходился случайными заработками. Но в один, совсем не прекрасный день, автоматический надзиратель изучил мои данные более пристально и решил, что я не приношу достаточной пользы обществу. Тут же он и присудил мне отработать три среднекосмических цикла, увеличивая «всеобщее достояние». Когда ты осуждён федеральным правительством, нужно быть готовым ко многому, даже отправиться на Метанг, добывать лёд. Конечно же, бюрократам всё равно, переживёшь ты такую отработку или нет.

Пусть перспективы не радовали, я привык жить одним днём и искать в каждом из них что-нибудь положительное. Сегодня, например, я увидел среди множества одинаковых оранжевых роб необычную женщину. Высокая, крепко сложенная, темнокожая, с очень короткими волосами. Она мельком посмотрела в иллюминатор на приближающийся Метанг и, повернувшись, встретилась взглядом со мной. Хоть я и был лишь немного ниже её ростом, мне всё же стало неуютно под этим взглядом. Умный и жёсткий одновременно, он за долю секунды словно пронзил насквозь, нацепив на меня невидимый ярлык.

— Чего уставился, ботан? — спросила она на общекосмическом. Спокойно, без агрессии, но вряд ли ожидая ответа.

Я понятия не имел, кто это или что, хоть и повидал достаточно.

— Есть на что посмотреть, — парировал я, так же глядя ей прямо в глаза.

Взгляд женщины на миг потеплел, и она сказала, слегка прищурившись:

— Я тебя запомнила, ботан.

— Меня зовут Эзра Старман. А тебя?

— Это ненадолго, — ответила она и зашагала прочь, гремя ботинками по железному полу.

Вот это особа! Надо ли уточнять, что она тоже крепко зацепилась в моих мыслях и памяти. И не смотря на неприветливость, лицо этой женщины показалось мне вполне приятным и даже умным. Каждый раз после этого, выходя из своей ячейки, я искал глазами её заметный силуэт. Мне, во что бы то ни стало, захотелось узнать её имя.

Оказавшись в свою очередь возле иллюминатора, я стал рассматривать приближающуюся планету. Сероватый лёд ровно отражал свет здешней голубой звезды Алмарн. На его фоне по всему экватору пролегла кривая узкая полоса каменистой суши. Где-то там, на этой полосе, ютится единственный здесь городок. Он слишком мал, чтобы заметить его из космоса, но точно над ним, в районе Верхнего полюса, прекрасно виден огромный Кратер. Круг льда в этом месте, размером с материк, отличается более тёмным цветом. Там нам и предстоит работать.

Вскоре показалась и промежуточная станция на орбите, похожая на ржавого мега-паука, раскинувшего в стороны шесть причальных лап — шлюзов вместо восьми. Ну, вот и всё, тишина закончилась. Противный дребезжащий звонок во всех помещениях сообщил о завершении перелёта.

Почти бегом преодолев длинный рукав шлюза с инеем на стенах, я попал в камеру дезинфекции. Спектральное засвечивание, кажется, проникло даже под кожу, сделав её сразу сухой и чистой. Отполированный множеством рук поручень считал информацию с моего запястья, куда вживлён чип-идентификатор, или просто чип-код. Никаких вещей, только новая роба и хроногатор с неразъёмным браслетом, надеваемый на руку. После всех этих процедур я присоединяюсь к нашей группе в центральном зале.

Здесь чувствуется запустение. Это не центральные части галактики с их показухой и пафосом. Световые панели работают через одну, пол грязноват, как и стены. И всё здесь такое, словно уставшее. Но на весь потолок зала проецируется символ Галактической Федерации — красный прямоугольник с пятнадцатью золотыми эмблемами входящих в неё основных регионов.

Пока мы ждали посадочный челнок, перед нами прошли рабочие в коричневых робах, военные в серебристых, с полосками на рукавах, различные служащие в фиолетовых и пара учёных в жёлтых. Ну и, конечно же, несколько представителей «элиты» в мягких голубых комбинезонах с подогревом. Это управленцы и прочие, приравненные к ним «побратимы». Официально все мы здесь «сёстры» и «побратимы», но на деле эти обращения вызывают лишь грустную усмешку. Эх, были времена, когда путешествовать в голубой робе удавалось и мне!

Два часа давки в товарном трюме, и мы на поверхности. Точнее — в приёмном ангаре. Тот же красный прямоугольник на потолке, но построенное из полимерной пены здание выглядит немного приятнее. Хроногатор уже показывает местное время, основные направления и общее состояние организма. Обратно он передаёт твои данные, не побегаешь. Хоть нас и сопровождают немногочисленные «специалисты», как мы их называем, но особой охраны нет, тысячи километров льда вокруг надёжнее любого конвоя. А на поверхности оказалось не так холодно, как я думал. Чуть ниже ноля градусов. Голубой свет Алмарна несёт с собой достаточно тепла.

Глава 2

Почти все вокруг молча ждали дальнейшего движения. Даже я, проведший в поездках больше половины жизни, чувствовал себя уставшим, как две собаки. И голодным. Но один здоровяк из нашей группы не унимался:

— Ну и загнали нас в дыру! Лёд им подавай, вот уроды. В утилизаторе я их всех видал, отбросы космические!

— Ты чего такой нервный, малыш? Звук убавь. Устали все, и от тебя тоже, — синекожий мускулистый парень с витиеватыми узорами на лице неодобрительно смотрел на здоровяка.

— Устали они. В Кратере отдохнёте, с резаком в обнимку. Я вас всех презираю! Молчите и дальше, пока все по одному не кончитесь.

— Ты не хами, а то не доедешь, и твой резак останется не обнятым, — ответил крепышу кто-то из толпы.

Пока они препирались, я оглядывался в поисках моей новой знакомой. Но, видимо, женские группы уже уехали или ждали свою очередь в другом зале. Вместо неё на глаза мне попался терминал справочной системы «Знаток». Я не поленился, подошёл и провёл рукой по экрану, чтобы получить информацию о планете.

Странная планета Метанг. Не гигант, но довольно большая. Изучена мало. Из-за таких размеров на ней должна быть ощутимая сила тяжести, но её нет. Всё в пределах нормы для человека. Атмосфера из инертных газов с примесью кислорода. Предположительно, его выделяет местный лёд. Огромные пространства льда. Узкая, в несколько километров, полоса каменистой суши на экваторе. Постоянного населения нет, животных и растений не обнаружено. Толщина льда неизвестна, что под ним — неизвестно. Учёные что-то сканировали, да не насканировали. Сам лёд не водяной, малопрозрачный, светло-серого цвета. В районе Кратера он немного другой, темнее и плотнее. Его состав держат в секрете. Он ценится и используется в пограничной электронике.

Наконец, мы пересаживаемся на «Пролетай». Это красная труба на полозьях с сидячими местами внутри, приводимая в движение древними реактивными двигателями. Эта устаревшая технология нашла здесь вторую жизнь, иначе передвижения на тысячи километров занимали бы слишком много времени. «Пролетаю» не нужна дорога, он движется в жёлобе, выдавленном во льду.

Здесь всё во льду. Весь городок, собранный из боксов разного назначения, так же наполовину врос в этот необычный лёд. В руках он не тает, в помещении тоже. Под огнём горелки превращается в серую слизь. Об этом я узнал через несколько длинных местных дней, наполненных сложностями акклиматизации вперемешку с писком ультразвуковых резаков. Дышать приходилось через маску с реагентом. Так мы и работали.

Мы резали лёд на небольшой глубине, на одном из краёв Кратера. Народ здесь собрался по большей части однотипный, с тёмным прошлым, тяжёлым характером и простыми манерами. Я старался ни с кем не связываться, делал норму и шёл отдыхать. Когда счётчик моих дней здесь начал показывать вторую сотню, я заметил, что всё чаще рядом со мной появляется тот крепыш, любитель поскандалить. За это время он настроил против себя почти всех, и от него просто отходили в сторону. Однажды он подошёл и сказал мне сквозь маску:

— Я знаю, где работают женщины. Пойдёшь со мной?

Это было неожиданно. Я прикинул очевидные риски и маловероятные выгоды. Соотношение не внушало оптимизма. Но разве это остановит, когда что-то действительно нужно? А мне очень хотелось увидеть «её», ту женщину, назвавшую меня странным словом.

— Когда? — спросил я здоровяка.

— Давай завтра, после сдачи нормы. Нужно будет вернуться к началу смены. Тебя как зовут?

— Эзра.

— А я — Сандер, или просто Сан.

В таких местах никому не стоит доверять на слово. Но в ту минуту мне словно затмило разум. И я думал уже точно не головой. Нужно ли уточнять, что следующую норму я сдал намного быстрее.

Глава 3

Необычно было передвигаться по бескрайнему светлому пространству, не имея явных зрительных ориентиров. Только медленно подходящая к горизонту звезда помогала понять, в какую сторону мы движемся. Дни здесь длинные, как и ночи, и по высоте Алмарна я примерно высчитывал, сколько ещё мы сможем пройти до наступления темноты. Шершавый лёд часто похрустывал под ногами. Чувствовалась усталость, но вброшенный в кровь адреналин наполнял тело энергией. Заблудиться мы не могли, хроногатор всегда показывал направление на нашу базу. Сандер быстро шагал впереди меня, часто поглядывая на прибор и на горизонт. Я решил не тратить силы на лишние расспросы.

И только когда окружающий пейзаж стал стремительно превращаться из серого в откровенно чёрный, Сан громко выдохнул в маску:

— Успели.

Вдали виднелись огни организованного человеческого жилья. Когда из темноты перед нами появился ребристый бок ангара с надписью «Лагуна-5» и большой цифрой «8», Сандер обернулся ко мне и строго сказал:

— Обратно отсюда же через четыре часа. Ждать не буду. Если останешься до рассвета, — ты не жилец. Не теряй время!

Внимательно посмотрев на меня, он скрылся за краем ангара. Через минуту до меня донеслись едва слышимые восторженные женские возгласы.

Повернув за угол, я осмотрелся. Во мраке неярко светились дежурные огни над входом в каждый бокс. Я прошёл по импровизированной улице мимо трёх входов и остановился. Внутренний голос говорил, что дальше идти не нужно. Уверенно положив руку на панель входа, я замер.

Хорошо это или нет, но многое в Федерации делается не должным образом, «левой рукой». Здесь тоже никто не озаботился настроить пароли, и через пару секунд дверь шлюза отъехала в сторону. Сквозь желеобразную герметичную штору я шагнул в тамбур, тускло освещённый зелёным светом. Сильный поток воздуха, ещё шаг, и я уже внутри светлого и тёплого помещения. С разных сторон на меня смотрели шесть женщин разного цвета и возраста. Я стянул с лица надоевшую маску. В нос ударил запах еды, а в уши — резкий и высокий крик четырёх женских глоток. Когда он стих, я смог только попросить воды и опуститься на первую, подвернувшуюся под меня мебель.

— Вот это удача! — сказала, наконец, одна из обитательниц комнаты. И тут же принялась командовать: — Сёстры, наверняка наш гость торопится. Шевелитесь, быстро, быстро.

С меня моментально стащили атмосферный комбинезон и боты. Тёплые руки тут же подали ёмкость с питьём. Другие уже подносили тарелку с разогретой пайковой кашей, а третьи были наготове с тонизирующим полотенцем.

Пока я доедал ужин, заметил, что две из шести «сестёр» стараются привести себя в порядок. Третья смотрела, как я ем, сидя прямо передо мной. Ещё одна, моложе других, отвернулась к посуде, и, кажется, беззвучно плакала. Пятая легла обратно на своё место, а шестая, которая меня встретила, возилась с чем-то на столике. Через минуту она подошла ко мне и спросила:

— Как тебя зовут и как ты здесь оказался?

Я назвался и коротко рассказал о своём походе.

— Меня зовут Лаид, — сказала она. — Это хорошо, что ты к нам попал. Готов немного попотеть? Ты ведь за этим сюда притопал? — и она некрасиво улыбнулась. Высокая, смуглая, крепкая.

— Не только за этим. Я ищу женщину. Она похожа на тебя. Темнее, выше ростом и с очень короткой стрижкой. Второй такой я не видел.

— Зачем она тебе? — спросила Лаид.

— Надо поговорить.

— Поговорить? — она готова была рассмеяться. — Ты шёл сюда, чтобы поговорить? Ладно, это ваши дела. Но раз ты здесь, сперва мы решим свои.

Она взяла со стола четыре фрагмента древней игры минод с числами от одного до четырёх. Положила их точками вниз, перемешала и предложила подругам. Каждая быстро брала себе по одному и смотрела выпавшее число. Та, которой досталась одна точка, решительно подошла ко мне и расстегнула комбинезон.

Словно злой дух луны Патрак вырвался на свободу и завладел мной! Я хватался за подвернувшуюся мне плоть, рвал остатки одежды и наслаждался той животной дрожью, которая одновременно наполняла и окружала меня. Через пять секунд я стоял голый и несокрушимый посреди комнаты, а четыре пары голодных рук обвивали меня всюду, куда смогли дотянуться. Робы и камешки минод упали на пол, горячие тела оттеснили меня к ближайшему лежаку, и вселенная свернулась в раскалённый, бьющийся в едином ритме, клубок…

Она стояла рядом и оценивающе смотрела на меня, лежащего.

— Вот так встреча, — сказала она, жуя ароматный сгусток. — Я начала забывать про тебя, ботан.

Я уселся на лежаке. Влажная от пота простыня съехала мне на бёдра. Женщина проводила её взглядом и сложила руки на своём поясе.

— А я решил напомнить. Мы не договорили тогда. Как тебя зовут? И что это за слово, которым ты меня называешь?

— Меня зовут Мара. А «ботан» — это старое обидное прозвище из моего детства, я не помню, что оно значит. Но ты растёшь, не каждый решится на такую прогулку. И теперь я тебя точно запомнила. Эзра.

— Было к чему стремиться, — ответил я, оглядев комнату. Женщины отдыхали, едва завернувшись в свои простыни. Только молодая сидела в углу с грустным видом, расстегнув атмосферную робу. Видимо, она и ходила за Марой.

— За что ты здесь? — спросила та уже с теплотой в голосе.

— За бесполезность. А ты?

— Счастливчик. Скоро уедешь. А я здесь надолго. И не спрашивай, почему.

— Ты вынуждаешь меня однажды вернуться к этому разговору, — сказал я полушутя.

— Возвращайся, — спокойно ответила Мара, продолжая меня рассматривать.

Я поглядел на руку. Таймер отсчитывал последние полчаса до отхода. Прижимая к себе простыню, я собрал свои тряпки и принялся одеваться. Мара молча наблюдала за моими действиями.

— Как тебя найти? — спросил я её, проверяя маску.

— Восемнадцать, — ответила она и открыла шлюз.

Глава 4

Казалось, что обратно мы дошли намного быстрее, хотя хроногатор показал те же три с небольшим часа. И если ощущения от вечернего перехода я назвал необычными, то идти ночью было откровенно страшно. У Метанга нет лун, а свет редких звёзд в далёком рукаве галактики не мог осветить дорогу. К счастью, здесь нет и препятствий, могущих осложнить нам путь. В полной темноте мы полагались только на стрелку прибора, мерцающего на наших запястьях. На конце этой тонкой, заострённой линии неуверенно покачивалась тогда наша жизнь.

Я хотел о многом расспросить Сана по дороге, но он оборвал меня в самом начале, сказав: «Завтра поговорим».

Не помню, как я смог подняться следующим утром. Окончательно проснулся я только от тяжести резака в руках и множественного свиста ультразвука. Сандер энергично работал где-то недалеко и не подходил ко мне. В перерыве я сам его нашёл.

— Сан, ты как? Не хочешь ответить мне на пару вопросов?

— Ну, спрашивай, — нехотя согласился он. — Но если разболтаешь — тебе конец.

— Да понятно, не дети же. Как ты узнал про всё это?

Сандер поёрзал на месте и нехотя заговорил:

— Между поселениями ездит доставщик на своём транспортёре. Развозит еду и собирает лёд для отправки. Я ему как-то помог с погрузкой и расспросил, как следует, куда он ездит. В общем, он хорошо устроился.

— Здорово. Что ещё ты узнал?

— Он может привезти что-нибудь из города. Но для этого нужны до’лги.

— Ты молодец, Сан. А почему ты меня позвал, а не кого-то другого? И зачем? Мог бы один ходить, без конкурентов.

Сандер ответил не сразу. Было видно, что ему не очень хочется говорить дальше.

— Потому, что ты одиночка и не болтун. Я к тебе присмотрелся. А одному ходить страшно, особенно обратно. Я сходил раз, но думал, что не вернусь уже. Если хроногатор заглючит, то всё, конец. У двоих больше шансов вернуться.

— Да, ты прав. Я об этом и не подумал. Ты тоже соображаешь как надо.

— Дело не только в этом. Той ночью кто-то шёл за мной всю дорогу.

Я не поверил своим ушам.

— Да ладно, кто тут может ходить по ночам? Только такой же любитель упругих титек, как ты.

— Давай, шути, умник. Я чётко слышал шаги за спиной, где-то недалеко. А когда останавливался, то затихали и они. Но не сразу.

— Может, всё-таки показалось, — попытался объяснить я, хотя бы самому себе. Я понимал, что Сан не из тех, кто станет выдумывать ерунду. — На Метанге никто не живёт. Да и кто выживет в ледяной пустыне? Похоже, у тебя воображение разыгралось: темнота, возбуждённое состояние и усталость. Или застёжка какая-нибудь отстегнулась и брякала при ходьбе. Я вчера ничего не слышал.

— Потому, что ты не слушал, балда. А я прислушивался. Но в этот раз, вроде бы, ничего не было.

— Слушай, Сан, а может ты пожалел, что рассказал мне про это, и теперь пугаешь, чтобы я туда не ходил? Боишься, что я всех курочек отжарю там без тебя?

Он на удивление спокойно отреагировал на мои слова:

— Нет, — ответил он безразличным тоном, — ходи на здоровье. Только не болтай об этом. И меня не впутывай, если узнают. А об этом узнают, не я один такой умный. И если что-то случится с тобой, виноват будешь только ты.

Сказав это, он демонстративно отвернулся.

— Ладно, — ответил я ему, — может быть, ты и правда что-то слышал. Я тебе верю. Давай сходим через неделю. У меня разговор там есть к одной даме, так что мешать тебе не буду.

— Посмотрим, — буркнул он и пошёл работать.

Глава 5

Эти несколько дней я жил ожиданием встречи с Марой. И в то же время я пытался понять, что меня привлекло в ней. Внешность я бы не ставил на первое место, хоть мне и нравятся высокие женщины. Тогда что? Нестандартное поведение? Или интеллект, читаемый в её взгляде? Образ Мары волновал меня сочетанием всех этих черт, словно грамотно составленный букет. А главное, я чувствовал, что мы «на одной волне». Уверен, что подобные ощущения были и у неё.

Однако случай изменил планы. Как-то на обеде Сандер показал мне небольшую круглую штуковину, размером чуть меньше экрана хроногатора. Это был диск из светлого металла, несколько миллиметров толщиной. Ближе к центру на нём имелись две узких прямоугольных прорези, а вдоль всего края с одной стороны я разглядел закорючки, похожие на символы. Вторая сторона диска была ровной и немного потёртой.

— Что скажешь? — спросил Сандер, показав мне свою находку.

— Где ты это взял?

— Вытащил изо льда. Резал бруски и увидел в одном из них. Как думаешь, что это?

— Не представляю даже. Но явно сделано человеком. А ты что думаешь?

— Я думаю отнести это «специалистам» и обменять на что-то полезное для себя, — Сан убрал кругляшок в складку робы. — Давно мечтаю о выходном.

— Мне кажется, они обманут тебя. Заберут эту штуку и ничего для тебя не сделают.

— Сделают. Иначе я разнесу их ангар на молекулы.

— Ты рисковый парень, Сан. На твоём месте я бы не спешил. Вдруг это что-то ценное, а ты отдашь за пустяки.

— Да какой есть, — ответил он, повышая голос. — И я здорово рискую расстаться со своим резаком, со своей твёрдой и узкой койкой, с этой тяжёлой и душной робой! Так хочется сохранить это всё, что я, пожалуй, послушаю тебя. И обязательно сдам сегодня две нормы во славу Федерации!

— Да подожди ты, — я попытался успокоить его, но безрезультатно.

— Чего ждать? — перебил он меня. — Мы всю жизнь только и делаем, что ждём. Это мой шанс, и я своё возьму.

Следующим утром я не нашёл Сана на работе. И на другой день тоже.

Меньше всего мне хотелось привлекать к себе внимание расспросами о нём. Почему-то я был уверен, что с ним всё будет в порядке, а мой поход к Маре окажется под угрозой.

Глава 6

Не сразу, но я решился идти один. Главное в такие моменты — не думать о неудаче. Меня вдохновляла мысль о новой знакомой, а страх утратить привычное положение дел отступил на последний план.

Я запомнил, как ориентировался Сан: Альмарн должен быть строго справа, а стрелка направления на наш лагерь должна показывать строго назад. Если выйти в определённое время, то ошибки быть не должно. Так я шёл больше часа, стараясь внимательно смотреть по сторонам, но ничего особенного не замечал. Окружающий пейзаж угнетал своим однообразием, от чего внимание притуплялось, и казалось, что я топчусь на одном месте. Умом я понимал, что это не так, и заставлял себя шагать снова и снова. А потом лёд резко ударил меня в лицо.

Машинально перекатившись пару раз, я попытался понять, что происходит. Оказалось, что я лежу на льду с треснувшей маской и ушибленными руками, которые успел выставить перед собой во время падения. С некоторым усилием мне удалось сесть. Руки болели, но были целы. Ноги тоже. Хроногатор показывал аккуратную сеточку на чёрном фоне, а рядом со мной в ледяной корке виднелась почти ровная круглая дыра. Похоже, именно её я и не заметил «замыленным» взглядом.

На четвереньках я подобрался к провалу. Его размер позволял свободно залезть в него при желании. Преодолевая заметное волнение, я заглянул внутрь. Словно прорытый кем-то, ход уводил вниз под сильным уклоном. Его шершавые стенки так же рассеивали свет заходящей звезды, как и лёд на поверхности. Не удивительно, что он был почти не виден.

Пока я раздумывал, что это могло быть, моя маска начала запотевать. Поправив её, я заметил на перчатке мелкие крупицы синего порошка. Такие же пятна виднелись и на коленях. Это высыпался из деформированной маски реагент, позволявший мне дышать. Стараясь не поддаться наступающей панике, я осторожно поправил маску ещё раз, и тут же почувствовал кожей лица поступающее тепло. Пластик маски перестал покрываться влагой. Отпрянув от провала, я проверил свои ощущения и убедился: в этой ледяной норе было заметно теплее, чем наверху.

Я не успел как следует обдумать своё положение, но уже знал, что нужно делать. И каким бы диким ни казалось решение, подсознание говорило мне, что этот вариант сейчас единственно правильный. Поэтому я без колебаний опустил ноги в провал, а затем протиснулся в него целиком.

Не могу сказать, на что я надеялся. Было ясно, что это лишь продлит мои мучения, но ничего другого не оставалось. При любом раскладе я был обречён на смерть. В запотевшей, негерметичной маске с высыпающимся реагентом далеко не утопаешь. Ну и хроногатор подвёл, к тому же. А сейчас мне было тепло, уклон этой норы позволял свободно лежать, и пока ещё я чем-то дышал.

Было понятно, что это последние часы жизни. Поэтому все страхи отступили. Я не стал гадать, кто сделал этот лаз, что может быть внизу, и т. д. Вместо этого я закрыл глаза и стал думать о Маре. Я представлял её лицо, простое и открытое, с внимательными и умными глазами. Такое настоящее, каким я ненадолго увидел его при нашей последней встрече. Слово «последней» обрело в сложившейся ситуации особый смысл. Я невольно усмехнулся. И тут же понял, что засыпаю или теряю сознание.

Глава 7

Транспортёр гудел и слегка покачивался. Негромкий разговор слышался где-то рядом. Я открыл глаза и сквозь прозрачную крышу увидел висящий в зените Альмарн. Немного придя в себя, я приподнял голову и осмотрелся.

Рядом со мной полулежал на сиденье человек в фиолетовой робе, ещё двое таких же сидели впереди, за панелью управления. «Специалисты», проще говоря — силовики. Друг от друга их отличало только количество золотистых полос на рукавах. Заметив, что я очнулся, мой сосед спросил:

— Ну что, сходил по бабам? Как самочувствие?

— Пока не понял, — ответил я, пытаясь оценить своё состояние. Немного кружилась голова, слегка подташнивало и одновременно с этим хотелось есть. В остальном всё было терпимо. Я улёгся обратно.

— Держи, на всякий случай, — «специалист» протянул мне пенал с двумя гранулами Восстановителя.

Растворив их на языке, я почувствовал себя лучше и снова заснул.

— Доброе утро, планета! — грубо растолкал меня один из силовиков. — Просыпайся, приехали.

Он взял меня за верхнюю часть робы и без особых усилий вытащил из транспорта. Мы находились в большом, ярко освещённом полусферическом ангаре с помещениями в центре. Вдоль стен громоздились друг на друге коробки и ящики, двое силовиков стояли рядом.

— Куда его? — спросил у них мой конвоир.

— Туда же, к буйному. Вдвоём теплее, — и все они похабно засмеялись.

Силовик толкнул меня в нужном направлении. Возле одной из стен, в полу я увидел яму, закрытую сверху частой решёткой. Через несколько секунд она сложилась, образовав лестницу, по которой меня тут же спустили вниз. Подошедший к яме второй силовик бросил мне два тубуса с дневным пайком, теплостойкий коврик, и лестница снова сложилась в решётку.

Я очутился в яме, вырезанной во льду, размером примерно три на три метра. На её дне, скрючившись, чтобы хоть как-то согреться, лежал Сандер. На моей левой руке вместо хроногатора блестел дистанционный наручник. У Сандера наручник красовался на каждом запястье. От стен ямы исходила пронизывающая прохлада.

— Вот так встреча, — устало сказал Сандер, разглядев меня. — Давай сюда жрачку. Ты потерпишь, а мне нужнее.

Я поставил перед ним один тубус, а со вторым уселся на свой коврик.

— Тебе не интересно, как я здесь оказался? — спросил я его, принимаясь за еду.

— Нет, — ответил он, делая то же самое. — Пошёл к своей даме, там тебя и взяли, тёплого. И теперь ей тоже добавят срок, вот и все дела.

— Не совсем. Я не дошёл до женского лагеря. На полпути я провалился в дыру во льду. Сломал маску и потерял сознание. Это было вечером, видимо, сутки назад. А очнулся уже по пути сюда.

— Это другое дело, — сказал Сандер, продолжая жевать. — Значит, никого не подставил. С тебя хроногатор сняли?

— Сняли. Я его разбил при падении.

— Хорошо. А то можно наговорить себе лишнего. Как же тебя нашли? Скорее всего, ты экран разбил, а сама эта штука живучая. Иначе бы и сейчас лежал в своей трещине.

— Не в трещине, а в дыре. Она круглая, почти ровная. Не удивлюсь, если это нора чья-то.

— Бесы разберут этот Метанг, будь он проклят. Слышишь, оставь мне пожрать. Мне нужнее, я тут скоро замёрзну насмерть.

Я пододвинул ему остатки пайка.

— А ты как здесь оказался? Нашёл койку пошире? И где мы, я не помню на старом месте такого купола?

— Это центральная станция. Не зная направлений, отсюда не дёргайся. Три дня назад я предложил этим уродам свою находку в обмен на выходной и кое-что нужное. Вышло так, как ты предсказывал. Тогда я сорвался. И хоть недолго, но было весело.

— Тебе не сказали, что это может быть?

— Шутишь? У них мозгов нет, чтобы сказать что-то дельное. Могут только отнимать и запрещать, больше ничего.

— Ладно, ладно, не заводись. А штука эта, где теперь?

— У них где-то, я не знаю.

Над головой послышались шаги. Один из силовиков остановился над нами и громко сказал:

— Ну что, согрелись, бездельники? Ужина сегодня не ждите. Завтра решим, что с вами делать.

— Я тебе твою решалку затолкаю куда-нибудь! — Сандер неожиданно закричал на силовика. — Быстро тащи жрачку сюда!

«Специалист» ничего не ответил и скрылся из поля зрения. Через минуту он появился снова, и Сан закричал от боли, размахивая руками и пытаясь освободиться от браслетов-наручников. Он стучал ими об лёд, катался по полу, трясся и бился об него, не в силах преодолеть судороги. В какой-то момент это прекратилось.

— Наелся? — спросил силовик. — Проголодаешься — проси ещё.

И ушёл. Сан кое-как дополз до своего коврика и замер, вздрагивая и тяжело дыша. Теперь я понял, почему он всё время лежит. Я не мог себе такого позволить, холод начинал разрушать меня изнутри. Я принялся часто отжиматься, повторяя для ритма: «Ужина не будет, ужина не будет».

Глава 8

Не знаю, сколько прошло времени после того, как я отключился. Искусственный свет над головой оставался таким же. Холод пронизывал до костей. Сан лежал на своём месте и часто дышал. Я поднялся и начал ходить вдоль свободной стенки нашей камеры, пытаясь согреться.

— Эй, бабник! — неожиданно услышал я сверху. Один из «специалистов» смотрел на меня, стоя на решётке. — С тобой хотят поговорить. Давай поднимайся, и чтоб без вывертов.

Показав мне пульт от моих наручников, он опустил решётку и жестами поторопил меня.

Я выбрался на поверхность. Тепло помещения резко окутало меня, и я невольно пошатнулся. Силовик развернул меня в нужную сторону и двинулся следом, отставая на пару шагов. Возле приоткрытой двери он снова направил меня рукой, и я оказался внутри небольшой комнаты. Это был типичный «красный закуток» — стены украшали федеральные символы и основные «предписания поведения представителя Галактической Федерации».

За пустым столом лицом ко мне сидел полный мужчина в жёлтой робе, медленно перебирая в руках шнурок с нанизанными на него большими бусинами.

Быстро окинув меня взглядом, он показал на свободный стул и разрешил:

— Присаживайтесь, побратим Старман. Меня зовут Адажио Пончо, я из группы исследователей этой планеты. Меня интересует, что Вы видели и чувствовали, перед тем как Вас нашли. Вас вытащили из провала во льду, с пустой треснувшей маской, но, тем не менее, живого и здорового. Расскажите, пожалуйста, что произошло перед этим?

Жизнь научила меня критически относиться к словам официалов и не ждать ничего хорошего от их интереса ко мне. Я ответил:

— Я шёл по ледяной пустыне, и не видел ничего, кроме льда. Неожиданно почувствовал, что падаю, затем удар в голову и больше ничего не помню.

Учёный понимающе покивал и продолжил:

— Вы наверняка часто сверялись с направлением, и не могли не заметить время. Сколько показывал Ваш хроногатор перед падением?

В таких «играх» всегда важно показать участие. Я назвал ему время.

— Так вот, смотрите, — подытожил учёный, — Вас вытащили в полдень следующих суток. За это время Вы должны были задохнуться и замёрзнуть. У Вас есть соображения, почему этого не случилось?

— Нет, — совершенно честно ответил я.

— Очень жаль, — побратим Пончо переложил свои бусы в другую руку. — Тогда всего доброго. Приведите второго, — обратился он к стоящему в проходе силовику.

Как же неприятно было снова очутиться в холодной яме. Весь мой организм просился обратно наверх. Но там стояли уже двое в фиолетовых робах, второй подошёл, чтобы конвоировать Сандера.

— Эй, буйный, выходи, погреешься. Ну, шевелись, где твоя резвость? — второй силовик с пультом отошёл на безопасное расстояние.

Сан тяжело встал и поднялся по лестнице. Когда его шаги наверху стихли, я начал расхаживать по освободившейся яме, перешагивая через коврики. Холод проникал под пропотевшую робу гадкими щупальцами. Хотелось есть. Я готов был завыть от осознания своего положения. Но сделать этого я не успел. Сверху раздались звуки, словно кто-то передвигал мебель. Потом что-то упало, и тишину нарушил крик, от которого мне стало не по себе.

Я замер в ожидании. Через несколько минут над решёткой появилась голова Сандера, и он спросил ехидным тоном:

— Ну что, бабник, хочешь согреться?

— Конечно. Что у вас там случилось?

— Выбирай, — очень жёстко сказал Сандер, — либо ты мёрзнешь дальше, но чистый, не при делах. Либо ты в тепле и большом дерьме. Думай быстрее. Здесь очень жарко, поверь мне.

Мне было уже всё равно, холод просто рвал меня изнутри.

— Давай открывай уже, чего встал, — повысил я на него голос.

— Я предупредил, — ответил Сан уже спокойно, — потом не ной.

Он трансформировал решётку, и я в два прыжка оказался наверху. И сразу подумал, что лучше бы я замёрз.

На полу возле «закутка» лежали два силовика с неестественно повёрнутыми головами. Их лица начали приобретать оттенок, близкий к цвету их одежды.

Пока я приходил в себя, Сан вернулся в комнату и вытащил оттуда учёного. Забавно, но его лицо так же гармонировало с цветом его робы. Руки учёного были зафиксированы моно-лентой, а рот заклеен куском восстановителя кожи из аптечки. Едва я успел мысленно пожалеть учёного, Сандер пинками загнал его в яму и вернулся к «специалистам». Бегло обшарив их комбинезоны и забрав что-то, он приказал мне:

— Бери этого за ноги!

Я повиновался с быстротой, на которую был способен.

Мы сложили обоих в яму, рядом со стонущим учёным, и закрыли решётку.

Опустившись прямо на пол возле одного из ящиков, я понял, что вспотел. Только вот приятного в этом ощущении было мало. Сан гремел мебелью где-то в комнатах, но очень скоро оказался возле меня.

— Ты ещё можешь остаться, — сказал он. — Прыгай в яму, свалишь всё на меня.

— А ты куда?

— Главное, что отсюда. Ты со мной или в яму?

— Нас же убьют за это!

— Тогда ковыряй лёд до конца жизни! Лезь живей, мне некогда!

От одной мысли о ледяных шахтах меня передёрнуло.

— Я с тобой.

— Транспорт у выхода, коробки с едой сзади тебя. Грузи побольше, и быстро!

Сказав это, он перешёл в следующую комнату.

Походя мимо ямы, я посмотрел вниз. Учёный сидел на коленях, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Я остановился и бросил ему один тубус. Он поднял голову, посмотрел на меня равнодушным взглядом и отвернулся.

Глава 9

Успокоиться мне удалось далеко не сразу. Перед глазами всё ещё стояли посиневшие лица силовиков с удивлённо-застывшим взглядом. Особенно, когда я переодевался в их чистую робу. Среди вещей, в суматохе взятых с собой, оказалось много полезного.

Транспорт силовиков нёсся на максимальной скорости среди бескрайнего ледяного пространства. Сан молча сидел, положив руку на панель управления. Заметив мою возню, он заговорил, скорее сам с собой:

— Всё здесь делается не для себя и кое-как. Эти придурки даже не настроили контроль доступа, кто угодно мог уехать. Нам здорово повезло.

Я пересел ближе к нему:

— Куда мы едем? Нас же вычислят, на раз — два.

— Может и нет. Я отключил всё лишнее, — ответил он. — Да и искать нас особо не на чем. У них это единственный такой транспорт, а на обычном грузовике нас ловить бессмысленно. Искусственное управление я тоже отключил, так что придётся сидеть возле этой штуки по очереди. Сейчас удаляемся наугад от станции, потом посмотрим. Может, ты что-нибудь придумаешь, а? Ты кем был до этого?

— Никем. Точнее — самим собой. Я жил в разных системах. А ты?

— Бесполезный, значит. А я был инженером, разработчиком технических решений. Был, — Сан добавил это с заметной грустью в голосе.

— И за что сюда ссылают инженеров? — спросил я.

— Начальству не угодил. Кто-то продвигал своих родственников на перспективный проект, а я мешал. Дошло до скандала.

— Не удивительно.

— Что не удивительно? — Сандер повысил голос.

— Зная твой характер, неудивительно, — ответил я.

— Ты лучше о деле думай, бабник-бродяга, — сказал он уже спокойнее. — Поищи там пульт где-то, нужно браслеты снять.

Я отыскал в беспорядке пластиковый кругляк. Положив палец в нужное углубление, я поднёс пульт к каждому браслету по очереди. Наручники сложились до половинок и упали на пол.

— Теперь замени меня, — Сан убрал руку с панели, и транспортёр резко замедлил ход останавливаясь.

Я занял его место. Тёплый органический пластик несильно притянул мою ладонь, и машина чуть слышно загудела, набирая скорость. Сандер начал копошиться в вещах, одновременно размышляя вслух:

— Убраться с планеты у нас не получится. Скоро наши чип-коды везде заблокируют. Даже если сразу рвануть на пересадочную, на орбите никого нет, скорее всего. И здесь тоже деться некуда.

— Значит вариантов у нас немного, — подытожил я. — Сдохнуть в ледяной пустыне, или сдаться властям, а затем сдохнуть в ледяной яме.

— Примерно так, — согласился Сандер. — Может быть, я и погорячился, но терпеть такое больше не мог. Я предупреждал. А ты мог бы сидеть сейчас в тёплом кабинете, и сваливать всё на меня.

Говоря это, он переоделся, распечатал тубус-паёк и принялся жадно есть. Минут через десять он так и заснул с упаковкой в руках, развалившись в кресле.

Сбросив скорость, я поводил свободной рукой по экрану-меню. Посмотрел на схеме, что нас окружало и как далеко мы от ближайших объектов. Заметив пункт «Покинуто», я прикоснулся к нему.

В списке, напротив вчерашней даты, только одна строка вместо названия имела цифры координат. Совпадало и время — примерно середина дня. Я уверенно ткнул в строку пальцем. Цифры замигали, но ничего не случилось. Я ткнул ещё дважды, и вся строка засветилась зелёным. Транспортёр слегка накренился и загудел, поворачивая на новый курс.

Глава 10

— Где мы? — спросил Сан, проснувшись от моей возни в салоне.

— Там, где меня нашли, — ответил я, распечатывая новую маску.

— И зачем?

— Просто интересно. Спи, если хочешь, я один посмотрю.

Он протёр глаза и стал искать остатки еды в тубусе.

Алмарн был ещё высоко в небе. Окружающий лёд всё так же безразлично отражал его свет, простираясь во все стороны бесконечной искрящейся целиной. Сделав несколько шагов, я остановился. Метрах в трёх от меня это ледяное однообразие нарушалось едва заметным провалом. Если бы я не искал его специально, то, скорее всего, так бы и не увидел. Подойдя вплотную, я опустился рядом на корточки.

Близкое к идеальному кругу отверстие продолжалось ходом, который закручиваясь, уводил вниз и в сторону. Шероховатые стенки словно приглашали внутрь. Удивительно, но я не почувствовал страха, представив себя внизу.

— Полезешь? — спокойно спросил Сан. В раздумьях я не заметил, как он подошёл. После его вопроса сомнения развеялись окончательно.

— Полезу.

— Подожди, — он вернулся к машине.

Пока его не было, я опустил ноги в провал и через минуту почувствовал поступающее снизу, едва уловимое тепло.

— Держи, — Сан протянул мне светляк и клипсу-переговорник. — Никакого шнура я не нашёл, так что вытащить не смогу. Лезь спокойно, это не самая плохая могила.

Вместо ответа я энергично раскатал в ладонях липковатый шарик и, когда вещество засветилось, положил светляк на стенку провала. Затем толкнул его ногой и полез. Ширина лаза позволяла свободно работать локтями и наклонять голову, чтобы видеть перед собой.

Когда вход скрылся из вида, из клипсы на маске голос Сана спросил:

— Червяк-один, как самочувствие?

— Сам ты червяк, — ответил я.

— Принимаю Вас хорошо, — сказал Сан официальным голосом. — Продолжайте спуск.

Ничего другого мне и не оставалось. Лаз уходил всё глубже, сохраняя угол наклона и размер спирали. Я периодически подталкивал ногой источник света перед собой и с заметной скоростью скатывался всё ниже, лёжа на спине. Сан, слыша моё пыхтение, часто спрашивал:

— Нормально?

— Нормально, — отвечал я.

Не могу сказать, как глубоко я спустился в лёд, но в какой-то момент светляк перестал катиться, а моя нога ткнулась во что-то упругое. И я готов поклясться, что это был нос.

Грязно-белое нечто, напоминающее конечность размером с меня, с множеством мелких отверстий, тянулось в мою сторону, сопя и вздыхая. Не став дожидаться, пока меня обнюхают, и появится рот, я быстро перевернулся на живот и заработал руками.

— Здесь кто-то! — крикнул я в маску и больше ничего не слышал, кроме пульсирующих ударов в висках и шуршания робы о стенки лаза. Яростно отталкиваясь локтями, я стремился обратно, к выходу. Когда во мраке ледяного тоннеля показался свет, у меня открылось второе дыхание. Последние метры я преодолел уже плохо понимая что происходит. Как только я высунулся над поверхностью, Сан подхватил и выдернул меня из этой норы, словно мешок с мусором, застрявший в стоке канализации.

Я едва мог стоять. Мой напарник так же бесцеремонно протащил меня к транспорту и забросил внутрь. Перевалившись за мной через герметизирующую мембрану, он наотмашь врезал ладонью по панели управления выходом. Прочная прозрачная створка оградила нас от окружающей атмосферы.

Трясущейся рукой я стянул маску. Сан перебрался на место водителя и тронул машину с места.

— Что скажешь? — спросил он, подождав, пока я отдышусь.

— Мы здесь не одни. Теперь уже точно.

— Вот и я о том. Кто-то же шёл за мной тогда, ночью. Что было-то?

— Я не разглядел. Что-то большое, сопящее.

— Эх, — сказал Сандер полушутя, — а мог бы установить контакт! Может, тебя за это и простили бы.

— Пусть другие познают внутренний мир местной фауны, — ответил я, постепенно успокаиваясь.

Глава 11

Какое-то время мы ехали, оглядываясь по сторонам, в ожидании возможной опасности. Потом Сандер остановил транспорт и перелез в салон.

— На сегодня приключений достаточно, — твёрдо сказал он. — Нужно навести порядок и составить хотя бы примерный план действий.

— Командуйте, босс, — ответил я, принимая правила и субординацию.

Мы разложили всё, что было в машине по разным местам, всё осмотрели и посчитали. Получалось, что некоторое время нам не о чём было беспокоиться. Воду давал аппарат на борту транспорта, коробки с пайками занимали внушительно много места. Прочие расходники тоже имелись, предусмотрительно захваченные моим компаньоном.

— Главное — не шиковать, — подвёл итог Сандер. — Шиковать я тебе не дам, так что хватит надолго.

— Может ты и план придумаешь, как убраться отсюда, раз такой умный?

— С планом пока сложнее, — ответил Сан, перебирая оставшиеся вещи. — Здесь потребуются усилия всей команды. Какие есть предложения?

— Нет уж, ты босс, ты и думай, — я никак не мог понять, шутит он в такие минуты или говорит серьёзно.

— А вот и моя прелесть, — он сменил тему, достав из сумки учёного кругляшок, найденный им во льду. — И тут ещё что-то есть.

За кругляком он извлёк тонкую металлическую пластину, размером с ладонь. На её погнутых углах виднелись рваные отверстия, а на одной из потускневших сторон сквозь царапины я разглядел ровный ряд незнакомых символов.

— Чтоб мне разбогатеть, если это не чья-то мысль, вбитая в металл! — вырвалось у меня.

— Похоже на важное послание кому-то, — Сан поднял железку на уровень глаз. — И, наверняка, оно висело на видном месте.

— Нужно показать это Маре, — неожиданно вслух подумал я.

— Кому?

— Моей знакомой. Делать всё равно нечего. А она не такая какая-то, не как все.

— Там нас и сцапают, — Сандер сложил железки обратно в сумку. — Это в твоей голове она «не такая», а на деле — обычная воровка, скорее всего.

— К тому же я обещал её навестить и узнать, за что она здесь лёд долбит. Высадишь меня ночью, а утром заберёшь. Если я не вернусь, вся еда тебе достанется.

— Звучит заманчиво, — он надел на запястье жёлтые чётки учёного. — Надо подумать, что важнее — моя еда или твоё общество. А пока предлагаю выдохнуть. Сегодня уже никуда не дёрнемся.

Проехав на всякий случай ещё немного, мы остановись на ночлег. Алмарн светил уже от самого горизонта. Быстро перекусив, я устроился в одном из кресел. Через проход от меня возился с тубусом Сан. Вскоре затих и он.

Глава 12

Я на удивление хорошо выспался, впервые за много месяцев почувствовав себя человеком. Я неприхотлив, но тишина, сухая одежда, удобное кресло и микроклимат вернули меня к этому ощущению. Спецтранспорт силовиков создавался с учётом возможных долгих поездок и нестандартных ситуаций. А с тех пор, как люди освоили тайны распада атомов, необходимость пополнять запасы энергии исчезла совсем.

Днём мы ещё возились с вещами в нашем мобильном убежище и разбирались с особенностями управления им. А ближе к вечеру Сандер нашёл в списке координат Лагуну-5 и положил руку на пульт.

Приведя себя в порядок и дождавшись наступления темноты, мы остановились, едва увидев дежурные огни поселения. Взяв с собой наши находки, клипсу-переговорник и немного сладостей из пайка силовиков, я отправился в путь, ориентируясь на свет фонарей, видимый вдалеке. Заранее найдя на схеме восемнадцатый ангар, я почти сразу обнаружил его на местности. Войти получилось так же просто, и я этим воспользовался. Сняв маску, я окинул взглядом помещение.

В первый момент меня испугала абсолютная тишина. В центре комнаты за небольшим столом сидела Мара с двумя женщинами. Перед ними лежала мульти-панель с каким-то изображением, но сейчас все они с опаской разглядывали меня.

Одна из женщин потянулась рукой под стол, но Мара остановила её. Перевернув панель, она встала и подошла ко мне.

— Ты сильно рискуешь, Эзра. Мы обязаны сразу сообщить о тебе. Надеюсь, ты не поступишь с нами как с теми силовиками?

— У меня другие планы, — я приблизился к ней и положил руки на её талию. От ощущения близости с этой женщиной внутри меня всё начало зашкаливать. Мне стало безразлично, есть ли ещё кто-то в комнате или нет. Но Мара не спеша убрала мои руки:

— Сначала ты всё расскажешь.

— Им можно доверять? — я кивнул в сторону её подруг. Одна из них выглядела как уроженка сумрачных миров региона Ды. Её шершавая кожа и грубые короткие волосы отличались мягким пепельным цветом. Вторая смотрела на меня маленькими глазами, расположенными на узком бледном лице.

— Можно, — Мара жестом пригласила меня за стол. К этой минуте на нём уже ничего не было, а рядом добавился ещё один полимерный куб для сидения.

— Начнём с того, что мои руки чисты, — сказал я, занимая место. — Три ночи назад я направлялся к тебе, а попал к «специалистам». Там, в ледяной яме на центральной станции, уже сидел мой знакомый. С ним обходились жёстко, и при первой возможности он отомстил. Я мог остаться и не лезть в это дело, но от холода уже плохо соображал и был согласен на всё, лишь бы выбраться из ледяной ямы.

— Прохладная история, побратим, — с недоверием в голосе сказала пепельная блондинка. — Он один уложил четверых? А ты в носу ковырял в это время?

— Силовиков было двое. Кто вам сказал про четверых?

— В объявлении о розыске сообщили, что двое заключённых жестоко расправились с четырьмя силовиками и нанесли травмы учёному. Затем угнали транспорт с оружием, и намерены убивать всех, кто встретится на пути. Это так?

Я усмехнулся:

— Типичная пропаганда в духе Федерации. Ничего нового.

— Я знаю, как было, — Мара пристально смотрела на меня. — Ты специально подослан сюда, чтобы втереться в доверие. Только псих пойдёт по ночному Метангу искать себе приключения. Они видели, что мы говорили на корабле, и поэтому ты здесь. Хоть бы робу переодел, побратим сержант.

Я понял нелепость своего положения. Дальнейшие оправдания могли привести к обратному результату. Однако выбора у меня не было.

— Эта роба удобнее, — сказал я, как можно спокойнее. — Старая износилась. Сандер молодец, набрал всё, что нужно, на станции. Можете мне не верить. Я готов уйти, и мы больше никогда не увидимся.

— Это твой сослуживец? — снова спросила женщина с серой кожей.

— Мой побратим по несчастью. С планеты нам не спрыгнуть. Еда однажды закончится, и мы обречены умереть среди льдов. Разница только — на свободе или под охраной.

— А он за что к ним попал? — спросила в свою очередь Мара.

— Он нашёл какую-то железку в ледяном бруске, и хотел выторговать себе выходной. Его обманули, а он этого не любит. Я не знаю, что он сделал, но, говорят, ангар силовиков пришлось ремонтировать.

При упоминании железки во льду женщины заметно напряглись и стали смотреть на меня внимательнее.

— Ты её видел? — в голосе Мары чувствовалось напряжение.

— Видел.

— Изобрази, — она принесла мульти-панель и положила передо мной. Разговор начал складываться в мою пользу.

— Я собрался уходить, — ответил я. — Вижу, что пришёл не вовремя, и мне здесь не рады.

— Ты не выйдешь отсюда, пока не изобразишь то, что видел, — голос Мары звенел металлом. — Какой формы железка? Какого размера?

Мне стало не по себе. Что-то нечеловеческое говорило сейчас со мной. Это была совсем не та Мара, к которой я шёл. Остальные женщины не сводили с меня глаз. Но сдаваться так просто я не собирался.

— Вы мне верите или нет? — я встал и посмотрел на каждую из них по очереди. — Если я подослан к вам, неизвестно зачем, то мне пора, и все останутся при своём. Или вы мне верите, и мы разговариваем как друзья. Мне терять нечего, здесь или там, я умру скоро в любом случае. И я не спрашиваю, что вы скрываете. Вы же не отвар пили, когда я пришёл.

Несколько секунд они молчали. Затем пепельная встала и сделала примирительный жест:

— Давайте спокойно. Сержант Эзра, мы с сёстрами пытались узнать наше будущее у Добрейшей Матери. Это запрещено, да, но никому не вредит. Иногда, очень редко, женщины делают это, чтобы разнообразить досуг. Простите нас, пожалуйста. Если хотите, мы спросим и о Вашей судьбе. И мы будем Вам очень признательны, если Вы изобразите то, о чём Вас просит уважаемая Мара. Приготовить Вам отвар, сержант Эзра?

— Я не сержант, — сказал я, понижая голос. И вам не за что извинятся передо мной. Ваше недоверие понятно. Приготовьте отвар для всех, пожалуйста, и возьмите вот это, — я протянул ей сладости. — Как Вас зовут, сестра?

— Меня зовут Грис, — ответила обладательница пепельных волос. — Очень рада познакомиться с Вами.

И обращаясь уже к подругам, сказала:

— Не будем ругаться. Мы в любой момент сможем его убить, если что-то пойдёт не так. Даже если он силовик, официально он в розыске, ворвался к нам, стал отбирать еду, угрожать. Пришлось его успокоить.

В целом она была права. Я полностью зависел от их гостеприимства. Но я пришёл не для того, чтобы уйти, а чтобы получить ответы. И внутренний голос подсказывал, что я обратился по адресу.

— А как Ваше имя? — спросил я женщину с маленькими глазами.

— Суик, — сказала она, словно прощебетав что-то на птичьем языке. — Извините. — И она, взяв маску, вышла на улицу.

Глава 13

Мы остались одни за столом с Марой.

— Изобрази, — она снова протянула мне мульти-панель. — Пожалуйста.

— Наверное, это очень важно для тебя, — заметил я, принимая устройство. — А ты мне расскажешь, если что-то поймёшь или узнаешь?

— Конечно, — ответила она уже прежним, спокойным голосом. — Ведь мы всегда сможем убить тебя, если скажем лишнее. Мы же друзья.

И она первый раз за вечер улыбнулась.

Продолжая любоваться её лицом, я медленно убрал панель вглубь стола. Это недоумение, удивление, готовое мгновенно перерасти в гнев, добавляло Маре живой, естественной красоты. Так же неторопливо я вытащил из складок робы находку Сандера и положил перед собой. Глаза Мары на миг вспыхнули и заблестели от неподдельного интереса. Она осторожно взяла железку и стала рассматривать её, поворачивая в пальцах.

— Ты можешь сказать, что это? — спросил я её.

— Да. Это большой успех, — она смотрела сквозь прорези в диске. — Маленькая находка для одного человека, но большое приобретение для некоторых других.

— А если без шуток?

Грис принесла поднос с четырьмя чашками отвара. Я взял дальнюю от себя посуду и заметил, как женщина усмехнулась. Затем она так же зачарованно стала смотреть на кругляшок.

Я повторил вопрос.

— На каждый мой ответ у тебя возникнут три новых вопроса. Придётся слишком многое тебе объяснять. Проще убить, — Мара снова улыбнулась.

— Ты ещё не сказала, за что здесь оказалась, — продолжил я спрашивать.

— К этому мы ещё придём.

— Значит, поживу ещё?

— Всему своё время, — она сжала принесённый мной диск в кулаке и подняла взгляд к потолку. Так когда-то делали запрещённые нынче небопоклонники.

Вернулась Суик.

— Всё чисто, — сказала она, переодеваясь.

— Отлично, — ответила Мара. — Смотри, что у нас есть.

И они уже втроём склонились над столом, не обращая на меня никакого внимания. Меня это начало раздражать.

— Прошу прощения, уважаемые, — громко сказал я и, просунув руку между ними, забрал со стола железку. — У вас очень мило, но я зря теряю время. Наверняка найдётся кто-то другой, кто ответит на мои вопросы. Извините, что помешал вашему гаданию.

Я начал торопливо собираться.

— Подожди, — Мара строго посмотрела на меня. — Присядь. Эта штука — деталь одежды Первопроходцев космоса. Это сейчас все робы на самослипающихся элементах. Много лет назад такие диски крепили к одной части одежды, а в другой делали прорези. И когда нужно было соединить обе части, такой диск просовывали боком в прорезь и отпускали. Плашмя он обратно не пролезал, и края ткани держались. В эти два паза пропускалась крепкая лента, которая крепилась к основной ткани, оставляя эту штуку подвижной. Это называется пу-го-ви-ца.

Я, повидавший довольно много в жизни, никогда бы не додумался до такого.

— Откуда ты это знаешь? — спросил я Мару.

— Ну вот, начались вопросы, — проворчала она.

— Хорошо, хорошо, — успокоил я её. — Почему тогда вы так вокруг неё носитесь, если это простая деталь одежды?

— Значит это… не простая деталь, — с наигранным раздражением ответила Мара. — Ты снова задаёшь правильные вопросы, бо… Эзра.

— Да, — сказал я, — там на ней царапины какие-то странные. Что это?

— Это буквы.

— У меня три вопроса, — пошутил я. — Давай подробнее.

— Эти царапины — основа письменности Первопроходцев. В отличие от общекосмического языка, основанного на символах, их язык состоял из букв, отдельных элементов речи, из которых, в свою очередь, состояли понятные нам символы. То есть мы обозначаем человека при письме одним символом «человек», а они это делали комбинацией своих букв.

— Но это же долго и сложно.

— Как сказать. Общекосмический язык состоит из нескольких тысяч символов, которые нужно знать. А им на всё хватало трёх десятков таких царапин.

— С ума сойти. Может, ты и прочитаешь, что там написано?

— Здесь написано: «Кассандра».

— И что это значит?

— Это название одного из их кораблей.

— Хочешь сказать, что они здесь были?

— Получается, так.

— Но это же из области мифов! — я не мог поверить её словам. — Как давно это было?

— В твоих руках подтверждение мифа, — сказала Мара. — Из сплава титана и редких элементов. С ним трудно спорить.

Я ненадолго задумался. Затем спросил:

— Они, что, все пуговицы делали из редких элементов?

— Я не знаю, — уклончиво ответила Мара.

— Сандер не прав, называя тебя воровкой. За что ты здесь?

— Об этом в другой раз, Эзра. Некоторая информация касается не только меня. А для тебя может быть опасна.

— Ну как обычно. «Это ради вашей же безопасности», — процитировал я частое заклинание федеральной пропаганды. Затем достал и выложил на стол табличку, найденную в сумке учёного. — А что ты скажешь про это?

Пока Мара рассматривала табличку, Грис высказала своё мнение:

— Либо ты ограбил музей, парень, либо тебе всё это дали, чтобы попасть к нам и…

— Тихо, тихо, — Мара перебила её. — Здесь написано «Без заземления не включать!»

— У меня право на три вопроса, — напомнил я.

— Я не знаю точно, что это значит. Запрещают использовать какое-то оборудование без соединения с землёй. Земля — это название родной планеты Первопроходцев. Но зачем тащить в космос что-то, работающее только на Земле, я не знаю.

Глава 14

С минуту мы молчали.

— Правильно сделал, что зашёл, — Мара нарушила тишину. — Надеюсь, ты оставишь находки у нас?

— Не надейся. Это не мои вещи. Табличку Сандер вытащил из сумки учёного. И он мне голову оторвёт, если я вернусь пустым.

— А если не вернёшься? — она изучающе посмотрела на меня.

— Он найдёт, кому оторвать голову. Поверь, у него это хорошо получается, я видел.

— Подожди-ка, — пепельная Грис перебила меня. — Ты сказал, что шёл сюда три дня назад, а очутился у «специалистов». Как такое возможно?

Я вкратце пересказал им историю своего «провала».

— Действительно, дуракам везёт, — сказала Мара. — Значит, Метанг обитаем. Мне нужны координаты этого места.

— Меня тоже интересуют некоторые места, — я решил вернуться к более близкой для себя теме.

— Предлагаешь обмен? — уточнила Мара деловым тоном, не оставляющим и намёка на флирт.

Пока я раздумывал, что ответить, она развернула обёртку ароматного сгустка, отправила его в рот и встала из-за стола. Отойдя к своему лежаку, она повернулась ко мне лицом и расстегнула робу сверху до низу. Остальные женщины молча наблюдали за этим. Я подошёл к ней вплотную и остановился, не говоря ни слова. Глядя мне в глаза, Мара сбросила на пол свой комбинезон, села на край лежака и слегка развела колени. При этом она не переставала жевать, не сильно, но достаточно неприятно, чтобы у меня почти пропало желание. В её глазах не было ни искорки, ни блеска, только деловая сосредоточенность. Тогда я опустил взгляд. Передо мной поднималась идеальная грудь зрелой, здоровой женщины. Её подтянутый и упругий живот, завораживающая талия и манящие бёдра свели бы меня с ума раньше, однако теперь это не играло решающей роли. Я был уверен, что между нами возникла симпатия, что Мара тоже ждала и рада меня видеть, но сейчас этого не чувствовалось.

Я медленно положил руки на её бёдра.

— Смелее, герой, — тихо сказала Мара, обняв меня за шею. Она притянула меня к себе и стала плавно тереться об меня своим горячим телом.

— Ты чудовище, — ответил я ей, чувствуя, как внутри меня ищет выход миллионолетний инстинкт, заставляющий людей совершать невозможное. Я закрыл глаза и перестал его контролировать.

Перед моим внутренним взором поднимались и исчезали древние расы. Планеты обрастали сетками городов и заносились песками. Галактические империи обретали могущество и рассыпались в пыль. Я видел, насколько короток миг человеческой жизни и жизни звёзд. Я чувствовал, как всё бывшее до меня сжимается сейчас в тугую спираль, чтобы совершить свой самый важный рывок из небытия в наш мир, в будущее, сквозь пространство и время… Я чувствовал, как моё плечо мягко охватили тонкие шершавые пальцы, а вторая рука медленно заскользила вниз по вспотевшему позвоночнику. А когда короткие ноготки настойчиво впились в мой зад, все эти расы, империи и планеты взорвались друг за другом многократным сверкающим фейерверком, сжатая до предела спираль сорвалась и выстрелила куда-то в вечность, оставив в моей голове темноту, пустоту и высокочастотные колебания. Я упал лицом в идеальную чёрную грудь, две пары рук подхватили меня и уложили на упругий живот. А на своей спине я почувствовал тепло шершавой кожи уроженки миров региона Ды…

Не помню, сколько я пролежал, но из того блаженного состояния меня выдернул голос Сана:

— Эй, бабник, ты там живой? — повторил он несколько раз в клипсу-переговорник.

Суик принесла мою маску и подала её Маре. Та взяла её свободной рукой и ответила:

— Твой бабник жив, Сандер. Только устал, чтобы говорить. А ты сам где?

— Где, где… В темноте! — раздалось в клипсе. — Эзра, придурок, сворачивайся уже! Сколько тебя ждать можно?

— А ты сам не хочешь заглянуть к нам? — не обращая внимания на ругань, спросила Мара.

Я поднял голову. Открывшаяся передо мной красота мешала думать. Забрав маску, я ответил:

— Я в порядке, Сан. Скоро буду.

— Давно бы так, — и он отключился.

Глава 15

Заставив себя встать на ноги, я начал одеваться. Всё-таки Мара была красивой. Я постарался запомнить её изгибы и впадины, как рельеф гостеприимной планеты, на которой не окажусь уже никогда.

Натянула свою робу и она. Грис и Суик сидели за столом, словно ничего не случилось.

— Я с тобой. Передашь мне координаты, и можете быть свободны, — Мара проверила маску и взяла с собой мульти-панель. — Пуговица мне тоже нужна. Поэтому, когда решишь умереть во льдах, найди сначала меня. Может быть, передумаешь.

— Хорошо, — я пристегнул маску. — Только не удивляйся, как Сан тебя встретит.

Мы вышли из помещения и направились наугад в темноту. До рассвета ещё оставалась пара часов. Отойдя довольно далеко от поселения, я услышал в переговорнике голос своего побратима:

— Ты кого там тащишь, придурок? Ты совсем индукцию перепутал? Стойте, на месте! Ты или едешь, или остаёшься, двоих я не возьму на борт. Думай живее, через минуту я сваливаю.

— Да не ори ты так! — стараясь остановить этот поток ругани, прокричал я. — Я скопирую координаты дыры во льду, и она уйдёт. Где ты там спрятался?

— Иди прямо, — ответил Сан уже спокойнее.

Взяв у Мары мульти-панель, я пошёл дальше. Метров через двадцать я буквально лбом врезался в корпус нашего транспортёра. Дежурной подсветкой в темноте ночи обозначилась створка входа. Преодолевая приятную слабость, я забрался внутрь. Сан молчал, но выражение его лица говорило лучше всяких слов.

Разбираясь с данными, я увидел на обзорном экране Мару. В режиме ночного видения её оранжевая роба светилась ярким пятном в темноте, на фоне редких огней «Лагуны 5». Когда я собрался надеть маску, чтобы идти к ней, небо за её спиной прорезалось яркими лучами. А ещё через три секунды зажглось рабочее освещение поселения. Для начала дня было слишком рано. Там явно случилось что-то неординарное.

Увидев это, Сан бросился к управлению. Пока я соображал, что делать, он заблокировал двери и начал разгон в сторону льда и темноты. Но прежде чем он выключил лишние источники света, я увидел на экране Мару, бегущую прямо к нам.

Взяв курс и набрав скорость, Сандер уселся удобнее.

— Ты доволен, котик? — сдерживая злобу, спросил он.

— Доволен, — ответил я прямо. — Зачем ты её бросил? Нужно было просто отдать панель и свободно отчалить. А что сейчас? Снова бесцельно бороздить ледяную степь?

— Заткнись, дебил, — не выдержал Сан. — Хватит думать членом. Ты видел, что в «Лагуне» началось? Это за нами, не иначе. Да, я буду скрываться, пока могу, и что-нибудь придумаю. А ты можешь бороздить свою подругу, пока тебя не сцапают, но не удивляйся, что второе случится раньше первого. Даже если она не причём, долго ждать не придётся.

Ответить мне было нечего. Я вздохнул, понимая его правоту, и только тут понял, что держу в руках чужую мульти-панель.

Положив растопыренную ладонь на лицевую сторону, я подождал немного, но чуда не произошло, экран так и остался бесцветным. Мне нужно было сразу догадаться посмотреть, когда я вводил координаты.

Довольно долго мы ехали молча.

Но вдруг Сан сбросил скорость и обернулся ко мне:

— Ты слышишь?

Я задержал дыхание. Сквозь затихающее гудение машины мой слух уловил лёгкое постукивание. Сандер выбрался из-за пульта и встал в центре салона, прислушиваясь. Мы оба отчётливо услышали три тихих удара в крышу.

Сан вытащил из специальной ниши нейтрализатор, направил его на меня и приказал:

— Иди, смотри.

Я нацепил маску и прошёл сквозь мембрану на улицу.

Альмарн уже показался своим краем над горизонтом, и всё вокруг отражало его первые голубые лучи. Особенно нежно светился иней на оранжевой робе Мары. Она лежала на крыше, вцепившись в раму для крепления грузов. Увидев меня, она ещё раз ударила по транспорту и уронила голову.

Оценив ситуацию, Сан скомандовал:

— Отцепи её! Быстро!

Я стащил Мару с крыши и опустил на лёд.

— А теперь в машину, — продолжил распоряжаться Сан. — Быстрее, быстрее! У неё хроногатор! Ты понимаешь, что это значит? Хотя, можешь остаться, быстрее отмучаешься. Ну, туда или сюда? Думай, быстро!

— Сан, её нельзя бросить!

— Её нужно бросить! Ты по яме соскучился? Забыл, как там весело? — он начал забираться внутрь транспорта.

— Сан, она всё знает. Она нам расскажет…

— Сан, Сан, — передразнил он меня. — Что она знает? Что расскажет? Это ты расскажешь свою хилую историю, а она будет сидеть рядом в фиолетовой робе и смеяться вместе со всеми.

Он скрылся за мембраной, и створка начала медленно опускаться.

— Знает про эти железки, про Первопроходцев, про их язык, корабли и…

Створка встала в закрытое положение, и в наступившей тишине я услышал, как громко стучит моё сердце. Мара лежала на льду, не двигаясь. Я отшатнулся от машины и огляделся, смиряясь с мыслью, что совсем скоро так же буду лежать здесь с ней вместе. Конечно, через какое-то время нас отыщут, но это уже не будет иметь значения.

Дверь поднялась, и, выскочивший наружу, Сандер приблизил свою маску к моей:

— Если ты меня обманул, я сверну шеи обоим.

Глава 16

Мы уложили Мару на одно из сидений.

— Я всё сделаю, — сказал Сан решительно. — Ты живо за пульт. Курс — девяносто влево, и гони на максимуме.

Выполнив команды, я старался чаще смотреть на экраны, но меня больше интересовали его действия.

Первым делом он сбросил на пол маску и расстегнул Маре робу. Затем быстрым движением достал из аптечки капсулу Реаниматора, положил ей в рот и с силой сдавил челюсти. Красная густая жидкость брызнула на него сквозь зубы.

— Есть контакт, — прокомментировал Сан.

Положив руку на её горло, он дождался пульса. Выждав ещё пару минут, он раскрошил в упаковке гранулу Восстановителя и высыпал туда же. После этого Сан посветил в лицо Маре медицинским фонариком.

— Вот тварь, — неожиданно сказал он и начал что-то быстро искать в салоне. Найдя крепёжную ленту, он привязал Мару к сиденью.

— Что ты делаешь? — спросил я, вставая.

Сан направил на меня нейтрализатор и грубо сказал:

— Что нужно делаю. Отойдёшь от пульта — нейтрализую и выброшу обоих. Курс — вправо восемьдесят! Потом спасибо мне скажешь.

— Да ты псих, Сан.

— Зато живой и всё контролирую. Осталось только твоей дуре хроногатор снять. Будет тебе её рука на память.

Сан вытащил из аптечки медицинский резак и стал включать его, проверяя.

Я бросился на него, повалил на пол, но больше ничего не смог сделать. Сандер был явно сильнее и крепче меня. Перевернувшись и придавив меня к полу, он вцепился мне в горло и прохрипел:

— Ты мне надоел, придурок. Знаешь, кто она, за кого ты сдохнешь? Она — СОРГ, синтезированный организм! Откуда ты её вытащил? Или она тебя выбрала, дурака такого?

— Отпусти его, — Мара смотрела на нас, привязанная к креслу. Внешне она выглядела вполне здоровой.

Мы с Саном ослабили наши объятия и уставились на неё.

— Отпусти, — повторила Мара, спокойно, с непоколебимой уверенностью в голосе. — Один срочно за пульт. Машина стоит уже две минуты.

Сан поднялся на ноги, подошёл к Маре и сказал, нависая над ней:

— Ох ты ж дрянь! Я здесь командую, а не ты.

— Транспорт от горизонта видно. Живо за пульт, иначе будешь в яме командовать. Хроногатор я сниму сама.

Сандер хотел что-то ещё сказать, но Мара опередила его:

— И я расскажу всё, что можно. Есть шанс на спасение. Не теряйте время.

Глава 17

Удивительно, но Сандер повиновался. Разогнав машину до максимума, он смотрел во все экраны по очереди. Несколько минут он даже не оборачивался в нашу сторону. А у меня в голове случилось столпотворение мыслей. Все недавние события требовали переоценки в свете нового обстоятельства. Я что-то слышал про СОРГов, людей, специально выведенных в лабораториях, но официально такие разработки были запрещены.

Переглянувшись со всё ещё привязанной Марой, я подошёл к Сандеру. Казалось, что он смирился с нашим положением и молча наблюдал за показаниями систем.

— Сан, а как ты узнал, что она, ну, эта… — я всё ещё надеялся, что он ошибся.

— Так и узнал. У них зрачки на свет реагируют по-особенному. Нам на работе агитацию показывали, как шпиона выявить. Никогда не думал, что пригодится.

— Значит она не человек?

— Человек. Только улучшенный вариант. Более выносливый, менее прихотливый. Возможности её организма подняли насколько смогли. Нам так говорили. Иммунитет, сила, восстановление. Её не зря такой высокой сделали, чтоб любого мужика могла побороть. Да? — и он обернулся к Маре.

— Возможно, — спокойно ответила она.

— Вот. А ты мне «она не такая», «она особенная». Ну, хоть в этом ты не ошибся. Что будем делать? — впервые он спросил меня как-то по человечески, не грубо, а действительно ища поддержки.

— Надо снять хроногатор. Она обещала сама.

— Давай, действуй. Только не развязывай её, мой тебе совет.

Я вернулся в салон. Мара смотрела на меня ничего не выражающим взглядом.

— Нужно снять хроногатор, — повторил я. — Ты обещала.

— Давай моноленту, — спокойно сказала она, — и делай, что я скажу.

Хитрость неразъёмного браслета заключалась в том, что он состоял из нескольких металлических тросиков в полимерной оболочке. При нарушении одного из них, остальные сжимались, ломая запястье и выпуская в кровь парализующее вещество. «Силовики» ставили и снимали их специальным приспособлением, но мы не нашли в машине ничего такого.

Я принёс моно-ленту.

— Наматывай мне на пальцы, — сказала Мара. — Мотай плотнее и до самого хроногатора. Так. Теперь отрежь с запасом и продень под браслет. Может, всё-таки развяжешь?

— Не в этот раз. Говори, что дальше?

— Дальше собери волю в кулачок, и тяни. Если я закричу, тяни сильнее. На хруст не обращай внимания. Готов, ботан?

— Я — Эзра.

— Тогда тяни, Эзра.

Крепко взявшись за её кисть, я стал скручивать ленту обратно, виток за витком опуская вместе с ней и прибор. В туго перемотанных пальцах чувствовалась пульсация. Мара отвернулась и закрыла глаза. Я решил не смотреть на её лицо. Когда хроногатор упёрся, я потянул сильнее. Мара задрожала всем телом и напряглась под крепёжной стропой. Её кисть потемнела, налившись кровью. Монолента растягивалась, но медленно подавалась, стягивая прибор. Я тянул изо всех сил. Раздался едва слышимый хруст, и Мара громко застонала. Ещё два витка, снова хруст ломаемой кости, и резким усилием я сдёрнул хроногатор на пол. Мара застонала ещё громче, но уже с облегчением, сразу же обмякнув и развалившись в кресле. Её распухшая и посиневшая кисть безжизненно повисла перед моим лицом.

Сан бросил управление и вернулся в салон. Транспортёр прекратил движение.

— Отлично, — сказал он. — У нас есть преимущество на несколько дней. Редкий случай, когда одна рука лучше, чем две. Приложи ей лёд, если хочешь.

Я полез в медицинскую нишу. Он же в это время вытащил из ремнабора две железяки с ручками, надел хроногатор на одну из них, а второй несколько раз ударил по нему со всей дури. Мимо моего лица пролетел кусочек органо-пластика. Сан вдохнул воздуха, открыл створку выхода и вытряхнул остатки прибора наружу.

— Вот теперь пусть ищут, — сказал он, вернувшись внутрь. — Вы как хотите, а я — обедать. Но надо бы уехать отсюда скорее. Эзра, будь добр, поведи, пожалуйста. Ты всё равно ещё сегодня не сделал ничего доброго.

Не было никакого желания отвечать на его злую иронию. Обвязав кисть Мары охладителем и дав ей напиться, я сел за пульт.

— Поехали к норе, — попросила Мара слабым голосом.

— Поехали наугад, зигзагами, подальше отсюда, — громко, с едой во рту, перебил её Сан. — Никуда ваша нора не денется. А вечером я хочу услышать ответы на свои вопросы.

Ничего не сказав, я продолжил движение прежним курсом.

Глава 18

Я проснулся от тишины. Рука, долгое время придавленная головой, затекла и ныла. Данные показывали остановку три часа назад от отсутствия управления. Близился вечер. В салоне все спасли — Мара, привязанная к своему креслу, и Сандер, с тубусом еды на коленях. Бессонная ночь и нервный день забирали своё. Увидев тубус, я почувствовал, что тоже голоден.

Взяв паёк и разложив еду так, чтобы можно было обедать одной рукой, я продолжил движение. Мне хотелось с наступлением темноты прекратить это постоянное бегство и спокойно послушать Мару. Я очень надеялся, что после её ответов многое станет ясно.

Первым проснулся Сандер. Что-то дожёвывая, он подошёл ко мне, осмотрел экраны и спросил:

— Где мы?

— Далеко, — ответил я, показывая ему маршрут.

— Главное, не въехать случайно в другое поселение. Потерпи, сейчас поменяю, — сказал он и отлучился.

Закончив обед и приведя себя в порядок, я осмотрел Мару. Её лицо словно постарело от перенесённой боли. Опухоль на руке спала, и она дышала глубоко и ровно. Я слегка коснулся её груди. Влажная ещё роба медленно поднималась и опускалась. Мне всё ещё было над чем подумать, и я занял соседнее кресло. Пейзаж за окном не менялся, только светло-голубой Алмарн уже соединился с горизонтом, предвещая ещё одну долгую и тёмную ночь на этой негостеприимной планете.

Мара проснулась через час, когда стало совсем темно. Мы недавно остановились, и сквозь дремоту я услышал её голос:

— Эй, кто там хочет историй на ночь?

Она всё так же полулежала, привязанная к сиденью.

— Может, всё-таки, развяжете? — спросила она, увидев, что привлекла наше внимание. — Мне нужно полечить руку. И переодеться.

Я посмотрел на Сана. Тот доедал что-то, сидя за пультом.

— Как хочешь, — махнул он рукой. — Всё равно кроме нас никто не тронет эту машину с места. Я запрограммировал.

Развязав Мару, я подал ей набор аптеки. Она с удовольствием встала и потянулась в разные стороны. Затем достала из ящика широкую плотную муфту костоправа и, кривя лицо от боли, устроила ломаную руку внутри. Несколько минут устройство шипело, приводя кисть в нужное состояние и напитывая её необходимыми веществами. А когда затихло, Мара медленно вытащила свою руку, покрытую слоем прочного био-полимера. Выглядело это так, словно на руку была надета перчатка без пальцев, только снять её было нельзя. В нужный момент она сама крошилась, отдав носителю всё полезное, что в ней было.

— О, да! — Мара с удовлетворением осматривала свою руку со всех сторон. — Жить буду.

Я видел такое раньше, и пока она возилась, достал из запасов чистую робу.

— В этом сезоне актуальны оттенки синего, — сказал я, подавая ей одежду.

Мара, совершенно не стесняясь, вылезла из своего оранжевого комбинезона и попыталась надеть фиолетовый. Сделать это одной рукой оказалось непросто. Пришлось ей помочь. Передо мной снова промелькнули знакомые красоты. Сан что-то зло проворчал и отвернулся.

— Действительно, эта удобнее, — сказала Мара. — Спасибо.

Выпив примерно литр воды, она налила себе ещё и уселась с ногами в кресло.

— Спрашивайте, — разрешила она.

— За что ты здесь? — я был полон решимости получить ответ на свой вопрос. — И пожалуйста, без увёрток.

— За контрабанду, — её ответ оказался максимально неожиданным.

— За что?! — воскликнули мы одновременно с Саном, и посмотрели друг на друга.

— Ты ещё про космических пиратов нам расскажи! — продолжил он с усмешкой. — Что, стыдно говорить о своём прошлом?

— Могу и про пиратов. Будете слушать?

— Подожди, — перебил я Мару. — А что ты перевозила?

— Книги.

— Что? — мы снова вместе уставились на неё.

— Книги, — спокойно повторила она. — Древние книги.

— Но ведь они же запрещены, — уточнил я. Мне доводилось слышать у народов, недавно вошедших в Космическую Федерацию, о текстоплАстах, — устройствах, хранящих старые тексты с разной информацией. Специальные федеральные службы собирали и уничтожали этих «дедушек» современных мульти-панелей.

Мара усмехнулась:

— Запрещены, да. Потому на них и есть спрос. Но я не занимаюсь подобным мусором. Моя работа — настоящие, древние книги. — она выделила голосом эти два слова. — Из бумаги и кожи.

— Что? — наше с Саном удивление не имело границ.

— Давай лучше про пиратов. — сказал он. — Эти сказки больше похожи на правду, чем твои россказни.

Глава 19

— Хорошо, — Мара нисколько не смутилась и начала рассказывать: — На одной из далёких станций умер как-то старик по имени Бибонс. Прожил он там недолго, но перед смертью он открыл свою тайну мальчишке — уборщику. «Запомни», — сказал парню Бибонс, — «если я умру, найди в моём багаже фигуру мифической говорящей птицы и отдай её самому порядочному человеку, которого знаешь. Только бойся человека с глазным протезом. Его зовут Зильберт, и он страшнее Пожирателя душ из Чёрной дыры. Он легко свернёт тебе шею, если ты окажешься на его пути. Этот одноглазый ни перед чем не остановится, чтобы получить мою птицу. В ней голограмма пути к далёкой луне, на которой Финт спрятал ценности династии Шин с планеты Лек-Сус. Когда-то Финта боялись все, а Зильберт был одной из его рук. Так вот, Зильберта боялся сам Финт». Уборщика звали Гимн Громкинс, и как только Бибонс умер, он нашёл фигуру мифической говорящей птицы и всё рассказал станционному доктору Лайвсех. Этот врач уговорил начальника станции найти ту далёкую луну, чтобы проверить слова покойника. Конечно же, в обстановке полной секретности. Но так случилось, что на единственном корабле, который оказался доступен в том месте, поваром служил человек с глазным протезом по имени Зилберт.

Я посмотрел на Сана. Он забыл про свой тубус и, как и я, слушал Мару, приоткрыв рот. Выпив ещё воды, она продолжила свой рассказ:

— Когда они прилетели к нужной луне, команда устроила бунт, завладела голограммой и отправилась искать ценности, заблокировав врача и остальных на корабле. Пираты взяли с собой Громкинса как заложника. Но они ничего не нашли. Один из людей Финта, брошенный на той луне много лет назад, чудом выжил, и со временем перенёс ценности в одну из пещер. Пираты, узнав это, хотели убить Зилберта и Гимна, но одноглазый, рискуя жизнью, не дал им этого сделать. После этого он их предал и, якобы спасая Гимна, смог убедить Лайвсех, будто с самого начала был на его стороне. В итоге пиратов оставили на той луне, а остальные, вместе с Зилбертом и ценностями, отправились на Лек-Сус. Получив награду за возвращённые ценности, каждый из них зажил безбедной жизнью в разных мирах. И никто не вспоминал, что старый повар с глазным протезом — в прошлом страшный пират и безжалостный убийца. Ну, почти никто.

— Какие пираты? Какие врачи? — Сан решил докопаться до истины. — Сколько лет уже всех лечит биохимия! Ты откуда всё это выдумала?

— Из книг, — немного устало ответила Мара. — Из тех книг, которые я возила.

— Так, стоп, — вмешался я в разговор. — Бумага и кожа, это же что-то из мифических времён. Неужели они ещё существуют?

— Существуют.

— Но где?

— На планете Первопроходцев.

— С меня хватит, — проворчал Сандер. — Я не могу это слушать. Их планета давно заброшена и непригодна для жизни, все это знают. Бери свою панель и проваливай. Я не поленюсь и сам отвезу тебя обратно сейчас.

— Нет смысла ехать обратно, — сказала Мара.

— Тогда сделай так, чтобы я захотел оставить тебя на транспорте, — Сан вытянулся в её сторону и повысил голос. — Мне здесь лишний балласт не нужен. Хватит говорить загадками! Рассказывай, что знаешь, мне надоело вытягивать из тебя слова! Всю свою историю, кто ты и на кого работаешь? Что думаешь делать дальше? И горе тебе, если я начну зевать!

Глава 20

— Наверное, ты прав, — ответила она, ничуть не обидевшись. — Так будет быстрее. Меня синтезировали специально для работы в тяжёлых условиях. Кто именно, я не знаю. Моей миссией было находить на Земле что-то ценное и на соседних планетах передавать, кому нужно. Я проникала на Землю и искала там артефакты. В основном — книги. Одна такая вещь в хорошем состоянии стоит как межзвёздный челнок в полной комплектации. Но риски велики. Планета Первопроходцев действительно мертва и заброшена.

— А что там сейчас на поверхности? — спросил я.

— Песчаные бури, высокая температура, перепады давления. Мало кислорода. Местами — вредные излучения. Их звезда однажды стала активнее, и многим формам жизни пришёл конец.

— Подожди-ка, — перебил я её. — Ты говоришь, что там опасно, но при этом вывозишь книги. Как так? Я слышал, что бумага недолговечна.

— Ты снова задаёшь… Вобщем, да, всё так. За несколько десятилетий до того, как их звезда стала выбрасывать в космос гигантские протуберанцы, в одной из северных стран, на склонах древнего вулкана земляне нашли Минерал. И заметили, что люди рядом с ним погибают, а их вещи, наоборот, консервируются. Они так и не дали ему названия. Вся информация о нём была засекречена. Всё дело в его необычных свойствах: отнятый от родной горы, он становился нестабильным, и при распаде излучал что-то, губительное для живой органики. А уже обработанная, как, например бумага, кожа, ткани и прочее, наоборот, консервировалась. Им удалось удерживать Минерал стабильным только в космосе, на орбите Земли, и один раз использовать как оружие. Жители города, на который оно было сброшено, быстро погибли, а их вещи обрели устойчивость к внешним воздействиям. В развалинах этого города я и работала.

— И, конечно же, всю секретную информацию ты тоже узнала из книг? — с явным недоверием спросил Сан.

— Нет. Мне передали её мои наниматели. Это было нужно для работы.

— А что случилось дальше с планетой Первопроходцев? — спросил я.

— Когда температура на их планете стала расти, они срочно освоили следующую от их звезды планету. Её климат стал похож на земной, и многие успели переселиться туда. А чуть позже стали осваивать дальний космос.

— А с Минералом что?

— Чтобы предотвратить его повторное применение и риск падения с орбиты, военные другой стороны напали на корабль с запасами Минерала. Им удалось направить его в сторону края Галактики, на этом его следы теряются. Однако теперь есть информация для размышления. Боевой корабль, который должен был какое-то время сопровождать баржу с Минералом, назывался «Кассандра-1», и он не вернулся с задания.

Мы с Саном молчали, находясь под впечатлением от услышанного. Всё это совпадало с официальной версией гибели планеты Первопроходцев Космоса, но таких деталей не знал никто. Вернувшись к реальности, мой побратим спросил Мару:

— Ты сказала, что есть шанс на спасение. Давай, удиви меня! Скажи, что внезапно с неба спустится Исполнитель в голубом челноке, и всё это окажется сном. А мы проснёмся дома, детьми, и будем думать, что нам приснился кошмар. У тебя всё так складно получается, не останавливайся.

Мара пропустила его сарказм мимо ушей.

— Может и прилетит, — сказала она серьёзно. — Только ты не проснёшься. Ты плохо себя ведёшь и будешь наказан, глупый мальчишка.

— А если без шуток, Мара, что ты имела ввиду? — мне тоже хотелось узнать смысл её слов.

— В другой ситуации вы бы ничего не узнали, так что держите язык за зубами. Когда меня отправили сюда, мои наниматели задали мне собрать данные о Метанге. Мне особо нечем похвастать, а вот вам, чудакам, свезло. Теперь мне нужно отправить отчёт, на орбите висит зонд связи.

Сандер снова недоверчиво посмотрел на Мару:

— Похоже, способность убедительно врать подняли тебе сильнее всего. Почему мы должны тебе верить?

— Потому, что у меня есть мульти-панель с возможностью дальней связи. В вашем лагере их тоже раздали всем заключённым? Нет? Так что теперь это вы у меня в гостях.

— Знаю я твои связи, — Сан поднялся и потянулся к мульти-панели. — Ты на федералов работаешь, больше некому здесь отчёты слать.

Мара оттолкнула его здоровой рукой:

— Если тронешь, — сдохнешь во льдах, я устрою.

Сандер резко схватил Мару за робу и повалил на пол. Он стал бить её спиной об пол транспортёра и кричать:

— Я! Здесь! Решаю! Кто! Главный!

Никакого желания вмешаться у меня не возникло. Вместо этого я осторожно взял мульти-панель и засунул её в нишу с кучей док-файлов.

Мара тем временем просто обняла Сана и притянула к себе. Он пытался вырваться, но довольно быстро затих. Я даже боялся представить, что он чувствовал. Спустя ещё пару минут Мара сбросила его на пол и, поднявшись, уселась в ближайшем кресле. Я с радостью услышал, как Сандер закашлял и начал тяжело дышать.

— Надеюсь, ты не такой тупой, — сказала мне Мара, отдышавшись. Затем она огляделась по сторонам и строго спросила: — Где панель?

— Я спрятал. Ночью она тебе не нужна. Завтра отправишь свой отчёт, и решим, что делать.

— Не тупой, — одобрила она и стала устраиваться на ночь. — Но учти, другого шанса не будет.

Глава 21

Утром меня разбудил Сандер. Выглядел он неважно.

— Пусти, — просто сказал он, выгоняя меня от пульта. — Где там ваша нора?

Я вывел на экран координаты и пошёл умываться.

Через некоторое время проснулась Мара.

— Как спалось, плохиши? — спросила она, распечатывая полотенце. — Что сегодня на завтрак?

Сан молча следил за экраном, сидя спиной к салону. Я протянул ей открытый тубус и ответил:

— То же, что и вчера. У нас самообслуживание.

Проводив меня кокетливым взглядом, она прижала тубус предплечьем и начала есть. Я взял себе второй и уселся на свободное место.

Закончив завтрак, я едва успел задуматься о чём-то, как услышал Сандера:

— Хрень какая-то, — произнёс он и резко сменил курс.

Мы с Марой встали у него за спиной. На экране дальнего обзора виднелось непонятное маленькое сооружение.

— Это где? — спросила Мара.

— Это там, — ответил Сан, не оборачиваясь. — Мы почти на месте.

— Давай по кругу, сканируй активность и смотри по сторонам, — сказала она уверенно.

— Не командуй мне тут, — огрызнулся Сан. — Без тебя знаю.

— И, главное, не волнуйся. Старайся дышать глубже.

Я положил руку ей на рукав:

— Мара, пожалуйста…

На две секунды она крепко сжала мои пальцы здоровой рукой, не отвлекаясь от экрана.

Там, на увеличенной картинке, я уже разглядел небольшой купол, стоящий на льду. Сканер показал отсутствие активности. Вокруг, в радиусе обзора, мы тоже никого не заметили. Сандер начал сужать круги. Рядом с куполом стали видны два больших тюка.

— Быстро смотрим, забираем ценное и уходим. Отчитаешься, когда ясность будет, — уверенно сказал он, ни к кому не обращаясь. И добавил с явным раздражением: — Почему вы ещё не в робах?

Мы с Марой спешно натянули атмосферные комбинезоны и взяли маски. Сан остановил транспорт почти вплотную ко входу. Я первым перебрался через мембрану, почти упав на один из тюков. Меня тут же затошнило, и я сразу пожалел о своей решительности. Шагнув в сторону, я чуть не запнулся о второй мешок, и, метнувшись уже наугад, сорвал маску и упал на колени. Весь мой завтрак оказался передо мной.

Сзади меня Мара спокойно рассматривала то, что мы приняли за тюки. Двое учёных в скрюченных позах лежали возле мобильного купола. А там, где должны были начинаться их ноги, чернели обугленные отростки. Их робы тоже почернели, жёлтой осталась только сторона, обращённая ко льду.

— Что встали? — раздался в клипсе голос Сандера. — Ищем жрачку и реагенты! Всё тащим в транспорт, рассматривать позже будете.

Вытерев рукавом рот, я надел маску и начал восстанавливать дыхание.

Между тем Мара не раздумывая вошла в купол. Я поспешил за ней.

Внутри чувствовалось тепло и светил прожектор. Учёные поставили купол прямо над провалом, который я успел посетить трое суток назад. Над самой дырой стояло подобие перекладины, с которой в глубину свисала пара верёвок и проводов. Я приподнял маску и попробовал сделать вдох. Дышалось свободно.

— Можно дышать, — сказал я.

Мара тоже откинула маску и осмотрелась.

— Тебе коробки, а мне приборы, — разделила она и склонилась над столиком с обзорным шаром, рядом с перекладиной.

Я двинулся к ближайшим контейнерам. В первом оказались предметы гигиены. Подтащив его к выходу, я двинулся к следующему. Он был крупнее и стоял открытым. На его боку желтела надпись: «Прод. наб. № 4. 50 шт». Заглянув внутрь, я отшатнулся. В контейнере лежал человек, прижав руки к своему лицу.

Преодолевая страх и неприязнь, я заставил себя рассмотреть учёного. Его ноги были на месте, но руки выглядели так, будто их жгли горелкой. Кожа на лице словно вскипела, став одним целым с почерневшими руками. Самое неприятное было в том, что тело лежало на оставшихся тубусах.

В купол вошёл Сандер. Оглядевшись, он сдвинул маску на лоб и спросил:

— Что вы копаетесь? Время дорого!

Ему никто не ответил. Осторожно обогнув Мару, он подошёл ко мне.

— Вот и еда, — сказал Сан, посмотрев в контейнер. Не раздумывая, он взялся за его низ и перевернул от себя, высыпав всё содержимое на сборный пол. Затем отодвинув пустую ёмкость в сторону, начал собирать раскатившиеся тубусы.

— Чего встал? Бери и носи! — услышал я его голос сквозь овладевшее мной оцепенение.

Глава 22

Мы управились за двадцать минут. Все понимали, что случившееся с учёными, в любой момент может произойти и с нами. Я отдал Маре мульти-панель и гнал транспортёр подальше от этого места. Сандер перебирал добычу, разговаривая сам с собой:

— Четвёртый набор это вам не двенадцатый, арестантский. Это для командировочных, с витаминами и десертом. Отлично, отлично…

Мара сосредоточенно работала одной рукой с экраном своей панели.

Через полчаса Сандер, уставший и довольный, развалился в кресле, зашуршав раскрываемой упаковкой.

— Я, будто бы слышал, что есть шанс на спасение, — сказал он, начав что-то жевать. — Интересно, мне показалось, или это и правда, кто-то сказал?

Мара отложила мульти-панель и вытянулась в своём кресле.

— Я отправила информацию своим кураторам, — ответила она самым серьёзным тоном. — Через неделю прибудет челнок, но в нём будут только два места. Решите сами, кто из вас сильнее любит эту планету.

Секунду мы с Сандером внимательно смотрели друг другу в глаза. И в этой секунде до предела сжались все предыдущие годы и весь жизненный опыт каждого из нас. В напряжённой тишине раздался смех Мары:

— Видели бы вы себя, придурки, — закончив смеяться, сказала она. — Обожаю, когда человек теряет самоконтроль и можно увидеть его истинное лицо.

— Третьей лишней можешь оказаться и ты, — заметил я ей. — Кроме шуток есть новости?

— Информация отправлена. Ответ займёт несколько дней. Скажу сразу, что данные им важнее наших жизней. Однако шанс всё-таки есть.

— А по учёным что скажешь?

Мара провела рукой по панели, и в воздухе появился шар голограммы. В изображении мы увидели внутреннее пространство купола немного сверху. Трое учёных обсуждали расстановку оборудования. Через минуту их голоса постепенно заглушил нарастающий звук, словно на железный пол бесконечным потоком сыпался песок. Пока учёные испуганно оглядывались, из провала во льду начал быстро подниматься белый плотный туман. Когда он занял примерно половину помещения, двое из них выскочили наружу, а третий стал отступать к ящикам. Ещё через несколько секунд картинка окончательно побелела, и мы услышали пронзительный вопль, полный ужаса и отчаяния. Он резко оборвался, оставив звучать только давящий на сознание звук высыпаемого песка. Мара перевернула мульти-панель.

— Остальное вы видели, — сказала она. — Это случилось прошедшей ночью.

Мы с Саном поморщились. Я представил, что могло ждать меня в глубине лаза, и мне стало не по себе.

— Что будем делать? — спросил я, чтобы прогнать мрачные мысли.

— Будем ждать, — сухо ответил Сандер. — Мне больше не хочется приключений. А чтобы время текло быстрее, — тут он заметно оживился, — предлагаю обедать!

Да, набор продуктов для командированных учёных нас действительно порадовал. Мне особенно понравились стабилизированные плоды с неизвестных раньше планет. Некоторые вкусы я пробовал впервые, несмотря на свой опыт скитаний по галактике. Мара сменила фиолетовый комбинезон силовиков на жёлтый.

— Цвет больше нравится, — ответила она на наши косые взгляды. Он, действительно, больше подходил ей. И без того заметная, она выглядела в жёлтом ещё внушительнее.

Глава 23

Я управлял машиной и следил за экранами. Мара снова склонилась над мультипанелью. Сан, ковыряя в зубах освежающей палочкой, примирительно произнёс:

— Мы так с ума сойдём за несколько дней ожидания. Мара, расскажи ещё что-нибудь.

— Про пиратов?

— Нет, про них мы уже слышали. Давай что-нибудь поучительное. Чтобы какое-то действие, а в конце — мораль. И было над чем задуматься.

— Конечно, — сказала Мара. — Вы меня спасли, приютили, накормили. С меня, значит, культурная часть. Надо подумать.

Со стороны было забавно наблюдать за их разговором, зная, что при удобном случае каждый из них с радостью задушит другого. Я держал руку на пульте, но моё внимание целиком находилось в салоне, где Мара задумчиво рассматривала заживляющий кокон на своей руке.

— Вот что, — сказала она через пару минут. — В очень давние времена жил в одной богатой стране король Лувр. Главный правитель, по-нашему. Свою власть короли передавали по наследству, и этот дожил до старости, вырастив троих дочерей. Он решил разделить свои земли между ними, чтобы жить без забот, навещая каждую по очереди. Но перед этим захотел услышать от каждой дочери слова уважения и любви. Две старших долго говорили отцу льстивые речи, перебивая друг друга. «Ты мне милей, чем воздух, свет небесный, ценнее всех богатств и всех сокровищ мира, здоровья, жизни, чести, красоты», и всё в таком духе. А младшая и любимая, Горделия, просто сказала: «Высказываться вслух я не умею. Люблю Вас как отца, не больше и не меньше. Люблю и слушаюсь, и будет так вовек». Других слов Лувр от неё не услышал. Это рассердило его, и в гневе он отрёкся от дочери, лишил приданного и выгнал.

Я поймал себя на том, что вместо экранов не свожу глаз с рассказчицы. Она, между тем, сделала паузу и продолжила:

— Один из придворных заступился за Горделию. Так и сказал королю: «Я ручаюсь жизнью — любовь Горделии не меньше, чем сестёр. Не признак бессердечия молчанье. Гремит лишь то, что пусто изнутри». Но это не помогло, Лувр выгнал и его.

Несколько секунд мы обдумывали услышанное. Я бы даже близко ничего похожего не смог придумать. Лицо Сандера напоминало лицо ребёнка, который неуклюжими пальцами нанизывает на нитку бусины, только делал он это мысленно, и вместо бусин были слова. Мара говорила далее:

— Лувр разделил свои владения на две части и оставил всё старшим дочерям с мужьями. Младшую взял в жёны правитель соседних земель. Он любил её и принял такой.

Мара снова сделала паузу.

— Что же дальше, — спросил я, опасаясь, что история закончилась.

Мара ответила:

— Дальше Лувр стал жить по очереди у дочерей. А те быстро поняли, что бывший король теперь просто слабый старик. И что нет смысла содержать его свиту из рыцарей. Это силовики по-нашему. И вкусно кормить его тоже нет смысла. И что без него даже спокойнее и проще. Когда это понял сам Лувр, было уже поздно, ничего нельзя было исправить. От его авторитета не осталось и тени.

Мара снова замолчала.

— Это всё? — с едва слышимым разочарованием в голосе поинтересовался Сан.

— Нет, конечно. Старый король начал сходить с ума. Он никак не мог поверить в предательство дочерей. Лувр бросил всё и ушёл скитаться по безлюдным местам в сопровождении шута и того самого придворного. Некоторые из друзей попытались помочь ему, и в стране началась борьба за власть. В то же время Горделия вернулась с войском соседского короля в надежде вернуть трон своему отцу. Но «конница разбита, армия бежит», и всё в таком духе. Горделия и Лувр оказались в плену у своих родственников. Однако у победителей тоже всё шло не гладко. Старшие сёстры, Рогата и Солидна, сблизились с одним офицером, который им помогал. Рогата, из ревности, отравила Солидну, а когда её вина открылась, отравила и себя. Её муж перед этим велел казнить Горделию, но узнав о случившемся, отменил приказ. Но, как говорится: «хотел вернуться, только смерть сказала: Поздно. Слишком поздно». Это из другой книги, но мне тоже запомнилось. Да, Горделию задушили в тюрьме. Совсем обезумевший Лувр выл от горя над телом любимой дочери, от того вскоре и умер. Он оборвал династию, почти погубил страну и стал примером того, как не надо делать. А хотел всего лишь беззаботной старости в семейном кругу. Вот теперь всё.

Мара вытянулась в своём кресле, насколько смогла. Я повернулся к экранам и задумался. Сан ещё что-то спрашивал, Мара отвечала, но я их не слушал. На фоне бесконечного льда мне виделись бородатые мужчины в железных одеждах, сидящие на спинах длинноногих животных, скалистые берега, скрытые в тумане, и мрачные стены, озарённые живым огнём на концах толстых палок.

К ужину Сан сменил меня за пультом. Я знал, что когда он устанет, мы остановимся на ночлег. Поэтому, перекусив и спросив Мару о новостях, я устроился спать.

Проснувшись от странного ощущения, я сверился со временем. Хронометр показывал глубокую ночь, но машина не стояла на месте. Я чувствовал движение, и мне стало не по себе. От сна не осталось и следа, когда я увидел, что Сандер и Мара спят в своих креслах. Я метнулся к приборам и буквально прирос к полу, увидев прямо перед собой покорёженный зад рудовоза, тянущего нас на жёсткой сцепке. Справа и слева от нас, на небольшом расстоянии скользили надо льдом два транспортёра силовиков.

Глава 24

Сан бормотал разные ругательства, пока окончательно не проснулся.

— Это из-за неё, — сказал он, осознав ситуацию.

Прозвучало это совсем обречённо, и выглядел он подавленным. Я раньше не видел его таким.

— Перестань, — ответил я. — Если бы она хотела, сдала бы нас в первый же вечер. Что делать будем?

— Буди её, — Сан перебрался к экранам и уставился в темноту.

Сказанные Марой слова могли бы пополнить мою коллекцию ругательств, если бы я их понял. Но звучали они вполне убедительно. Она осмотрелась, не задавая вопросов, и вытащила мультипанель. Недолго поработав, она забралась в угол салона и начала вытаскивать всё из ниши с запасным оборудованием.

— Тащи расшиватель, — скомандовала она, увидев, что я слежу за её движениями.

— Что ты задумала? — я не спеша потянулся за инструментом.

— Спрячу панель. В ЗИП никто не лазит, и здесь двойная обшивка между салоном и техническим блоком. Давай живее!

Я передал ей устройство. Уверенными движениями Мара вскрыла обшивку и спрятала мультипанель внутри. Так же умело она восстановила нарушенное и бросила мне расшиватель.

— Спасибо. Эзра. Где артефакты?

— Ты планируешь снова угнать этот транспорт? — меланхолично спросил Сандер, не оборачиваясь.

— Это лучше, чем просто отдать всё, — ответила Мара. — Если нас не убили сразу, значит, мы ещё что-то можем. Никто не знает, как всё обернётся.

— Ты знаешь, — сказал Сан тем же тоном. — Ты получишь награду, а нас медленно зальют водой в яме.

— Хватит ныть, придурок. Я сделаю всё, чтобы выбраться отсюда. А сейчас есть возможность что-то предусмотреть. Где пуговица?

Я показал ей на сумку учёного. Мара перебрала её содержимое, достала металлический кругляшок, ещё раз рассмотрела его и затолкала под заживляющий кокон.

— Он продержится ещё пару дней, — сказала она. — Потом что-нибудь придумаю.

Какое-то время мы молчали. Не знаю, как другие, но я ни о чём не думал. Мысленно я смирился с ожидающей меня участью. Скорее всего, нас действительно казнят каким-нибудь жутким способом и будут показывать в новостях в назидание остальным.

— Знаете что, — Мара нарушила тишину, — мне такие напарники не нужны. Вы ещё живы, но уже умерли. Если вы ничего не хотите делать для своего спасения, то я тем более.

— Что нужно делать? — отрешённо спросил Сандер.

— Хотя бы рассмотреть варианты того, что нас ожидает.

— И что же?

— Нас в любом случае будут судить, иначе просто бросили бы там, где нашли. Это даёт нам немного времени. Мои кураторы проявят себя, пусть даже не ради нас, а ради этих железок. У меня есть догадка, что это не просто пуговица. Слишком странный сплав, чтобы носить на одежде. Дальше всё будет зависеть от нашей реакции и сообразительности. Если вы к тому моменту останетесь амёбами, то мне вас не жаль. Но втроём мы имеем больше шансов. В конце концов, где твоя гордость и злость, Сандер? Ты ещё не проиграл, но уже сдался.

Ей никто не ответил. В тишине слышалось лишь потрескивание корпуса машины, увлекаемой за собой более мощным транспортом. Несколько минут мы слушали этот звук.

— Эзра, ты тоже сдался? — спросила Мара.

Я не нашёл слов для ответа.

— А я помню тебя другим. Раньше ты чего-то стоил. Ну-ка… — она подошла вплотную.

Взявшись здоровой рукой за мою робу, Мара притянула меня к себе. Я почувствовал горячее дыхание на своём лице и увидел перед собой горящие от страсти глаза. В следующую секунду она поцеловала меня с такой силой и нежностью, что мои ноги обмякли и задрожали. Я успел подумать, что ещё миг, и она проглотит меня полностью, высосет без остатка. Но Мара отпустила меня, как выпускают на волю птицу, передумав отрывать ей голову. Она усмехнулась и спросила:

— Ты готов от этого отказаться и просто исчезнуть?

Меня качало, и я опустился на место. Перед глазами мерцала серая рябь. И я даже не вспомнил, что она не совсем человек.

Не дожидаясь ответа, Мара подошла к Сану и встала у него за спиной.

— Наверное, в этом есть и моя вина, — она положила руку ему на плечо. — Не нужно было так жёстко с тобой, но ты меня сам вынудил. Я готова «открутить» в обратную сторону, хочешь?

— Чего тебе? — Сан едва заметно дёрнулся.

Мара уселась ему на колени, лицом к лицу. Расстегнула робу, взяла руку Сана в свою большую ладонь и провела ею по своему лицу. Затем опустила её себе под одежду и закрыла глаза.

К этому моменту моё зрение прояснилось, и я заметил, как Сандер напрягся.

— Ты — дрянь! Ты шкура, — сказал он Маре прямо в лицо.

— Да, — с придыханием ответила она, — я грязная шкура. Где там Сандер, которого я помню?

Затем она прижалась к нему и стала целовать в шею, повторяя негромко:

— Сандер, ты где? … Сандер?

Послышался шелест расходящихся одежд. Кресло жалобно заскрипело под ними, не рассчитанное на вес сразу двух крупных людей. Через минуту к этому скрипу добавились прерывистый стон Мары и шумное дыхание Сандера. Я сидел немного позади них и передо мной маячил его вспотевший затылок и её довольное лицо. Трудно оставаться спокойным, видя такую красоту. Я встал и сделал два шага в их сторону. В приоткрывшихся на секунду глазах Мары я увидел приглашение и азарт…

Нас тащили уже несколько часов. Рудовоз впереди не отличался скоростью, но с его мощью наш транспорт не мог поспорить.

Приятно уставшие мы молча сидели в креслах. Мара дремала, спокойная и, кажется, готовая ко всему. Я старался не думать о будущем, но часто посматривал на экран сканера.

— Хотя бы управлять не нужно, — первым нарушил тишину Сан.

— Важно уметь видеть хорошее в любой ситуации, — проворчал я.

— Ещё важнее успеть хорошо поесть в любой ситуации, — сказал он громче и выпрямился. Затем, распечатав два разных пайковых тубуса, он вытащил из них самое вкусное и начал есть. Я мысленно согласился с ним и поступил так же. Через несколько минут Мара присоединилась к нам, разбуженная нашей вознёй. А ещё через несколько я заметил на экране приближающийся контур поселения. «Оазис-1» сообщила надпись.

— Центральное, — сказал Сандер, посмотрев на экран. — Чтоб им пусто было. Даже названия у них издевательские.

Глава 25

Стало светать, когда рудовоз протащил нас между боксами и остановился в знакомом ангаре. Именно отсюда мы вырвались на свободу четверо суток назад. Модуль связи пикнул на аварийной волне, и мы услышали бодрый голос:

— Меня зовут Родза Натий. Я старший представитель Федерации на Метанге. И я сделаю всё, чтобы вы пожалели о том, что пришлось меня беспокоить. Я обязан сберечь вас всех до суда, но с радостью уничтожу при бегстве или сопротивлении. Так что не нужно давать мне повод, если хотите прожить ещё немного. Выходите из транспорта, медленно, с поднятыми руками. Сначала буйный!

Мы переглянулись.

— Отлично, — сказала Мара. — Всё, как я и думала. Значит, пара дней у нас есть. Главное сейчас не терять друг друга из вида. Если получиться сбежать снова, Сандер, не забудь про меня.

Сан посмотрел на неё внимательно и ответил:

— Обещать не стану. Ты у меня до сих пор под большим вопросом.

Затем отключил мембрану и открыл дверь.

В салон пахнуло теплом и пластиком. Сандер уверенно шагнул наружу и поднял руки.

— Подойди к стене, — проинструктировал тот же голос. — Снимай робу. Лезь в яму. Теперь второй!

Я вышел. Два мощных прожектора светили с разных сторон. Я не видел говорящего, но усиленный голос бил прямо в уши:

— Робу снимай. Лезь в яму.

Справа в полу виднелась решётка. Скинув одежду, я шагнул три раза и спустился по лестнице. Внизу ходил из угла в угол Сандер в одних ботинках, растирая себя руками. Машинально я стал делать то же самое.

— Кто там ещё остался? — услышали мы. — Выходи, и давай туда же.

Через минуту к нам спустилась голая Мара, и решётка над нами задвинулась. Кто-то в фиолетовой робе посветил на нас фонарём, плюнул и удалился.

Я начал мёрзнуть. Местный лёд излучал такой пронизывающий холод, который острее чувствовался внутри организма. Через полчаса стало уже не до смущения или переживаний о своей участи. Мара озвучила мои страхи:

— Долго мы так не протянем, — сказала она. — От переохлаждения начнут отказывать органы. Сделаем так… — И она обняла нас с Сандером своими длинными руками, прижав к себе. Я уже не мог думать, что с одной стороны прижимаюсь к голому мужику. Разум просто отказывался строить мысли последовательно, уступив место инстинктам.

— Мы итак долго не протянем, — сказал Сандер. — Через два дня вымоемся в последний раз. В собственной яме.

Мне стало немного легче. Другой стороной я чувствовал тепло идеального женского тела.

— Ты можешь отойти, если хочешь, — предложил ему я.

— Спать вы тоже стоя будете? — проворчал он.

— Двоих я не удержу, — сказала вдруг Мара серьёзно. — Одного ещё может быть, но с такой рукой, не уверена. — Она пошевелила повреждённой кистью.

У меня даже мыслей таких не возникло, хотя всё к этому шло. Тепло и биение двух сердец рядом начали убаюкивать. Не знаю, сколько мы так стояли, но сверху нас снова осветил луч и раздался голос:

— Вот они, змеи, сплелись в клубочек! Эй, уроды, знаете, кто такие змеи? Вредные скользкие твари, вроде вас. Кто Старман, сюда смотри! Надевай это и поднимайся!

Рядом со мной стукнулись об лёд два браслета. Таких же, что я снял с Сандера четыре ночи назад. Я защёлкнул их на запястьях и поднял руки. Резкая, невыносимая боль молнией пронзила меня сверху донизу так, что я не удержался на ногах. Из моего горла вырвался крик, колени сломались в противной судороге и я моментально потерял ориентацию в пространстве. Действие браслетов длилось несколько секунд, но я понял, что не хочу повторения.

— Это успокоительное, — услышал я смех сверху, сквозь звенящий в голове шум. — Для нас. Мы не любим нервничать. Поднимайся, живее!

Через минуту я стоял наверху, вытянув перед собой руки. Двое силовиков, держась на расстоянии, направляли меня словами, пока я не остановился возле нужной двери. По их команде я вошёл внутрь.

Снова тот же «красный закуток» с пропагандой. За дальним от входа столом ждал учёный Адажио Пончо. Полный, в своей жёлтой робе он выглядел как вершитель судеб на фоне агитационных изображений. Он брезгливо посмотрел на меня, показал на лежащий на столе свёрток, и сказал:

— Оденьтесь. Нет никого желания говорить с Вами в таком виде.

Один из силовиков остался стоять в проходе. Он, в отличие от учёного, не спускал с меня глаз. Я порвал упаковку, и в моих руках развернулась новая оранжевая роба. Оказавшись в ней, я снова почувствовал себя человеком.

— Ваша участь незавидна, побратим Старман, — снова заговорил учёный. — Я сомневаюсь, что Вы проживёте больше трёх дней. И Вам, как человеку, стоящему перед лицом Вечности, впору бы отбросить человеческие иллюзии и предрассудки. Я бы советовал Вам подумать о том, какая память останется о Вас в этом мире. Будем ли мы вспоминать Вас как ужасного преступника и убийцу, или как человека, который перед смертью решил принести максимальную пользу науке и человечеству? Я хочу знать всё, что Вы видели в провале. Я хочу знать, где сейчас артефакты, похищенные Вашим сообщником. Мне так же интересны Ваши соображения по этому поводу. Вероятнее всего Вас казнят, но перед оглашением приговора я скажу о Вашем вкладе в наше общее дело. Если, конечно, Вы его сделаете.

— Мне нечего добавить к тому, что я сказал в прошлый раз, — ответил я, немного подумав. — В провале я ничего не видел. А всё, взятое у вас, так и лежит в транспорте. Нам было не до научных исследований. Ваши чётки, наверное, Сан где-нибудь выронил, он ими долго любовался в первое время.

Пончо поводил челюстью, размышляя.

— Ну что же, — сказал он через минуту. — Очень жаль. А ведь Вы мне симпатичны, побратим Старман. Наверное, благодаря Вам, я не погиб вместе с другими. Мне пришлось отказаться от поездки из-за переохлаждения в яме. Очень жаль. Наденьте вот это.

Он достал из глубины стола серебристый шлем, похожий на огромное яйцо со срезанной нижней частью. Вырез для лица отсутствовал, передняя сторона угадывалась по заметному выступу. Многочисленные потёртости покрывали всю поверхность шлема. Подавив брезгливость, я засунул в него свою голову. Внутри пахло пылью и наэлектризованной синтетикой.

— Присядьте, — услышал я сквозь наступившую темноту. — Это стандартная процедура для приговорённых к смерти. Послезавтра Метанг войдёт в зону более устойчивой связи, и вами тремя займётся федеральный суд. В его решении я нисколько не сомневаюсь. Кстати, кто эта женщина с Вами?

В этот же миг внутренний объём шлема уменьшился, мою голову сдавила мягкая ткань, и перед глазами замелькали разноцветные пятна. Я постарался ответить как можно спокойнее:

— Я очень мало знаю о ней. Мы бегло познакомились ещё на «Протоне». Я нашёл её в женском поселении, а когда нас спугнули, она увязалась за мной. Нас связывал только секс. Сандер был очень против её присутствия, и до сих пор уверен, что нас поймали из-за неё. Это так? Как Вы нас нашли?

Разноцветные пятна сменились такими же линиями, беспрестанно меняющими своё направление. Голос Адажио Пончо донёсся до меня сквозь колючий высокочастотный писк:

— На транспорте силовиков есть аварийный маяк, который невозможно выключить. Он работает, даже если машина разрушится на куски. Рассчитать алгоритм ваших перемещений за три дня не составило никакого труда. Ночью вы спите, это разумно и необходимо для здоровья. Остальное было делом для техники.