Memento Diabolis

Глава 1

Я смотрю на развороченное болтером тело в чёрных доспехах. И вспоминаю времена, когда этот воин звался даже ещё не Сыном Гора, а Лунным Волком. Вспоминаю, как мы шли с его братьями жечь Золотую Терру. Вспоминаю, как стенали сами звёзды, и как системы истекали кровью, когда мы ступали во тьму Имперской Лжи, неся Изначальную Истину.

Минутное искушение – сорвать шлем с поверженного предводителя из Чёрного легиона. Возможно, узнать лицо, и вспомнить, как когда-то называл его братом; голос, отдававший короткие и четкие указание на Иставаане V, или яростный крик во времена осады Терры. Как рассказывал ему про Богов, а он, смеясь, отмахивался. Он шел за своим примархом, а не за Губительными Силами. Вспомнить, как спас ему жизнь, а он после отплатил той же монетой, вытащив из западни в лабиринте разрушенного мегаполиса.

Что с нами стало?

Мы были братьями в том Истинном Походе, мы выковали единство в горниле умирающих миров, в пламени величайшей войны в истории Человечества. Может быть, картина тех времен искажена и предстает предо мной такой, как я хочу их видеть. Время и варп не пощадили моей памяти, и эйдитическая память стала проклятьем. По-крайней мере, мы шли рядом, единым ревущим фронтом сметая выстроенное трупом-на-троне. Во имя Богов мы сожгли целые звёздные системы, и сам Сегментум Солар полыхал ярким пламенем бойни.

А теперь?

Я стою над телом древнего воина из Чёрного Легиона, сына прославленного и великого Воителя Гора. И за Долгую Войну с Империумом не раз приходилось мне также стоять над гордыми Детьми Императора и яростными Пожирателями Миров. Я помню булькающий и чавкающий звук, с коим погибали неутомимые Гвардейцами Смерти. Помню, как резко смолкли динамики шлемов Повелителями Ночи, потухая вместе и жизнью. Как хитрец Альфа Легиона язвительно дразнил, складывая на груди аквиллу, прежде чем его добили. Как мастера Железных Воинов гибли со стойкостью, продиктованной им кличем. Даже с Тысячью Сынов приходилось сталкиваться в погоне за знанием, несмотря на то, что они из немногих, с кем Несущие Слово были близки.

Почему?

Неужели все дело в гибели Гора, связующего звена тех, кто не устрашился пойти против Лживого Императора? Или дело в горьком разочарование, постигшем нас при отступлении с Терры разрушенной, но не уничтоженной? И теперь мы побитыми псами срываем свое разочарование друг на друге?

Наверное, это правильно, что именно Абаддон ведет нас. В нем мы видим Гора, и идем не столько за Разорителем, сколько за памятью о великом Луперкале, о гордом Воителе, которого, как говорил Лоргар, «нельзя было не любить».

Когда всё треснуло, а мы обернулись друг против друга?

В тот день, когда первый астратес погиб по приказу Гора на Иставаане III? Или когда мой легион избавлялся от тех, что никогда бы не отвернулся от Лживого Императора?

Неужели я испытываю тоску по временам Великого Крестового Похода? Тогда вся галактика лежала перед Человеком, и мы были воплощением силы всего человеческого рода. Тогда я мог встретиться с капитаном другого легиона, не держа руку на оружие, не напоминая самому себе готового к прыжку хищника.

Кажется, мы потеряли слишком многое в той войне, принесли в жертву слишком важные вещи, заплатили непомерную цену. Братство. Гордость. Славу. Мечту. Честь.

Что получили взамен?

Истину. Страшную, жуткую, безжалостную истину. Достойна ли она того? Если Истина такова, что повергнет в ужас мириады людей, если она требует крови и душ, если она хохочет над твоей болью и насыщается твоим страданием?

Я дал ответ много тысяч лет назад.

Она - Истина, а Истину не выбирают. Люди должны познать её, и содрогнуться, отдать кровь и души. Усладить смертью и мучением её ненасытный аппетит, ибо она – Истина. Лживый Император говорил нам про просвещение, про знание. Сквозь тысячелетия мой гнев к нему приобрел новый смысл. Я ненавидел его не как отвергнувшего меня – с самой Колхиды, с первых дней в Легионе, я знал о грядущем. И с этим знанием жил, в тоске ожидая момента, предреченного учителем Кор Фаэроном. Я ненавидел Императора за лицемерие. Провозглашая эпоху правды, он скрывал величайшие из тайн. Он знал про богов, про хищников варпа, плевавших на физические законы нашего мира. Он мог бы открыть истину Лоргару и Магнусу, Гору. И тогда бы величайший заговор в Галактике оказался под угрозой. Ведайте примархи правду…

Он боялся этой истины? Моя ненависть не ослепляет меня, и я не могу представить себе трусящего Императора. В чем дело тогда?

Мне не узнать ответа. Мертвые молчат.

***

- Тхёкный апхстхл? – голос Адада был искажен из-за повреждения гортани, полученного Несущим Икону во время схватки с эльдарами в М37.819. Боги излечили рану, но прокаженная, пульсирующая плоть алебастрового цвета стала напоминать опухоль, раздувающуюся внутрь. Постепенно, от века к веку, ему всё сложнее было говорить, но от него этого не требовалось.

- Зачем ты оторвал меня от размышлений, тёмный брат? – в моём голосе слышался шелест пламени и стон каждой загубленной души. Бесконечный хор агонии и треск негасимого пламени всеохватывающего пожарища.

- Кхрикхей Тишкхпакх сообщкхил, кхто с кхибелкхью кхлорда Фиийкхва Чёркхый лекхион отступхил для перекхрупкхировкхи - хрипя и шумно дыша оплавленным плазмой в тридцать пятом тысячелетии носом, сообщил Адад, низко склонив голову.

Мне оставалось только кивнуть, и Несущий Икону отошел на несколько метров. Он шагал среди разбросанных тут и там тел в черных и красных силовых доспехах. Тлеющих останки демонов испускали с шипением дымок, покуда неестественная плоть вновь возвращалась в имматериум. Разорванных, разрубленных, расплющенных, размозженных культистов и мутантов, прислуживавших обоим Легионам, стаскивали в огромные груды, возвышавшиеся даже на «Осквернителями». Там он, у тела поверженного терминатора, замер, алчно поглаживая древний доспех.

Где-то вдали выжившие сектанты собирались в круги, распевая гимны Богам. То и дело они с надеждой взирая на бродящих по полю боя полубогов в багровых доспехах. Они, одурманенные победой и собственным выживанием, мечтали стать избранными для присоединения к Воинству в виде Несущих Слово. Вернее, мечтали о малом шансе на это: из-за возраста один из тысячи переживал трансформацию. И это - с учётом колдовских ритуалов и жертвоприношений по тысяче душ за один успешно приживленный орган.

На секунду мне захотелось отдать приказ, не звучавший в Воинстве с тех пор, как оно еще именовалось орденом: «Братья, собрать тела и предать их огню». Позабытая традиция лично собирать останки поверженных и сжигать их, не допуская к этой работе ни сервиторов, ни слуг.

Но она должна остаться в прошлом.

Я склонился над телом командира со странным, не хтонийским именем Фиийва. Ухватив его за голову закованными в терминаторский доспех ручищами, потянул. Несколько секунд вслушивался в треск рвущейся плоти и жил, в шипение отравленной крови, выплескивающейся на зараженную землю и треск хребта. Когда последняя мышца лопнула, разбрызгивая мелкие капли чёрной слизи, я выпрямился и поднял голову в рогатом шлеме на уровень глаз.

Где-то там было искаженное предсмертной гримасой лицо лорда Чёрного Легиона, достойно сражавшегося во время Ереси, в Крестовых Походах Абаддона и сейчас, со мной.

- Прости меня, старый брат, - тихо прошептал я отзвуком далекого, почти забытого чувства единства меж девятью легионами.

Голова пролетела несколько метров, и Адад ловко поймал её, вопросительно глядя на меня:

- Отошлите её отступившим астратес Чёрного Легиона, и передайте мои слова: «Ваш могучий лорд повержен, и его голова будет вам напоминанием о нашей силе. Если не желаете своего истребления, и не хотите проверять милость наших Богов – уходите. Вы проиграли сейчас, но Долгая Война еще требует вашей ярости. Уходите, и обратите свои мечи против Лживого Императора, как когда-то делали под стягом Гора».

Адад низко поклонился, и хотел уже было броситься исполнять приказание, как я добавил после секундного размышления:

- И пошлите как парламентера Кифуса. Он слишком часто подводит Воинство в последнее время, и, если они откажутся, прислав его голову вместо ответа – я буду мало скорбеть о нём.

Долгая Война бушует в галактике тысячелетия, и еще столько же ее пламя будет пожирать миры.

Я сделал свой выбор много тысяч лет назад: на Колхиде, на Хуре, на Иставаане V и на Золотой Терре. И подтверждал его еще тысячи раз.

Истина стоит любой цены.