Марсиановы рассказы. Пушок быкует

Глава 1

Мой кот единственный чистокровный представитель Земли, и знай об этом местные представители СМИ, они не дали бы мне проходу. Подумать только от родной обители его отделяет четыре световых года. В целом Пушку и на Проксиме живётся неплохо, хотя у меня иногда возникает мысль, что он начинает подозревать о том, что Проксима вовсе не Земля.

Первое время он не мог понять, куда исчезли все воробьи и мухи. Те твари, что населяют пустыню и берега мелководных лагун на птиц и насекомых похожи только отчасти. Страха перед пришельцем они не испытывают, убегать не торопятся, на всё смотрят с беспристрастностью и наивным благодушием.

Дабы я адаптировался к условиям местного климата, пообвыкся, так сказать, отец поселил меня на даче. Нужно заметить, что дача для проксимианца это естественный атрибут жизни, некий навязанный государством подарок, который каждый молодой житель планеты получает в дар от правительства и от которого нельзя отказаться. Проксима в пять раз больше, чем Земля, и её ландшафт это живописная, но всё же пустыня. Камни, скалы, песок, огромное количество разнообразных лишайников и грибов, множество солёных и пресных озёр — вот пожалуй и все её достопримечательности. В целом весьма однообразный пейзаж, который для искушённого ценителя красоты быстро приедается.

Дача отца, по меркам Проксимы, совсем небольшая, гектаров пятьдесят по площади, да и домик, хоть и со всеми удобствами, но рассчитан только на одновременное проживание десяти человек. Отец сторонник спартанского образа жизни и обставил дом в соответствии со своими представлениями о скромности, без излишеств и вычурной роскоши.

Правда у всех кто владеет на Проксиме землёй, есть одно странное увлечение. Каждый уважающий себя дачник всеми силами, правдами и неправдами, старается притащить к себе на участок как можно больше причудливых камней. Для этого в свободное время он рыскает по звёздной системе в поисках разноцветных булыжников, причудливых метеоритов и ноздреватых обломков пемзы, чтобы заплатив немалые деньги, доставить с какой-нибудь дикой планеты, пару тысяч тонн базальта.

Однако вернёмся к Пушку. В первый же день он тщательно обшарил все тёмные углы и закоулки усадьбы. Кое-что даже пометил и поцарапал.

Фу-у-у! Ну и запашок... Надеюсь к возвращению отца он окончательно выветрится, и мне не придётся рассказывать папаше о всех тонкостях поведения земных животных.

Чтобы питомец ещё чего-нибудь не натворил, я выдворил его в «сад». Собственно «садом» этот огромный участок дикой пустыни не поворачивается назвать язык. Здесь полно многотонных каменюк, с дырами и трещинами, а кое-где встречаются и естественные гроты, уходящие в самые недра Проксимы на сотни метров: скалы, кварцитовые плиты, какие-то малиновые кристаллы и ни одной травинки. Какой же это сад?

На воле Пушок почувствовал себя настоящим царём природы. Некоторое время он в задумчивости озирался по сторонам, а потом сорвался с места и припустил так, словно решил побить рекорд по бегу. Это меня несколько обеспокоило. Не хотелось потерять единственного друга, который к тому же как никто другой был чётким напоминанием о родной Земле.

К счастью проксимианцы помешаны на безопасности, и в каждом доме найдётся парочка дронов следящих за порядком с высоты птичьего полёта. Тот что левитировал над домом отца включил видеопередачу автоматически, как только Пушок бросился на поиски приключений.

Скажу прямо, от своего питомца я такой прыти не ожидал. Он сразу же принялся наводить в пустыне свои порядки. Не знаю, кем ему представлялись в ту минуту местные обитатели, но уж точно не воробьями. Думается окрестная живность мигом просекла, что с «земным зверем» шутки плохи.

Первым, кому досталось на орехи стал «синекожий пустынный червяк-камнегрыз». Позже я узнал, что этот «зверёк» абсолютно безобидное существо, изредка выползающее на поверхность, чтобы погреться на солнышке.

Пушок лихо выудил его из норы и пару секунд трепал передними лапами. Бедолаге едва удалось ускользнуть, когда очередным ударом мой приятель отправил его в канаву.

Второй жертвой необузданной игривости кота стал «рукокрылый пучеглаз». И надо ж было ему "приземлиться" в шаге от Пушка. Вероятно зелёный летун перепутал его с обычной кочкой, заросшей мхами и лишайником.

Не нужно говорить, что бедняга потом здорово пожалел о своей неосмотрительности и навсегда запомнил каким капканом могут быть загребущие когтистые лапы. Пушок мгновенно забыл про червяка и с усердием принялся за пучеглаза. Он лупасил его несколько секунд, а потом бесцеремонно отправил в полёт, придав ускорение размашистым ударом лапы.

Я уж хотел было вмешаться, обеспокоившись незавидной судьбой аборигенов, как вдруг заметил, что внимание Пушка переключилось на странную шарообразную шишку, торчащую из песка. Мне сразу подумалось, что это неспроста, и у моего приятеля появился конкурент. Уж очень эта шишка напоминала злобно прищуренный глаз. Пушок тут же навострился к новому объекту для притязаний и незамедлительно принялся доказывать собственное превосходство.

Он обхватил его обеими лапами и попытался укусить. Вот тут и случилось то, что повергло меня в ужас. Разбрасывая во все стороны песок и камни, из проксимианской земли выскочила здоровенная полосатая зверюга, которая тут же бросилась на моего питомца. Намерения твари, как говорится, были у неё на «физиономии».

А Пушок, Пушок, не будь дураком поменял стратегию и бросился наутёк. Пожалуй, никогда в жизни мой кот не устраивал таких реактивных забегов.

Через минуту, он вихрем ворвался в дом и забился в самый дальний угол. Его преследователь, которого я назвал песчаным дракончиком, отстал ещё на подступах к дому, но на всякий случай, я запер дверь на замок. Мало ли что. Может ему захочется посчитаться с Пушком, и он уже рыскает вокруг усадьбы в поисках входа.

Пушок не вылезал из своего убежища часа два. Потом видимо проголодался и решил разведать что, да как. Он шарахался от каждой тени, выгибал спину и каждую секунду норовил дать стрекача.

А вечером он снова попросился на улицу. Признаться, на волю я выпускал его с некоторой опаской. Но раз надо, значит надо. На всякий случай я проследил за котом, и был немало удивлён, когда увидел его на том месте, где Пушок повстречал песчаного дракончика.

Некоторое время он молчал, а потом начал громко, со свойственным его племени надрывом голосить. Что тут скажешь? То ли Пушок хотел взять реванш, призывая врага на бой, то ли, излить тоску, вспоминая о безобидных земных воробьях. Вот ведь загадка.