Марс наш!

Глава 1. Первое столкновение

В Шереметьево-Марс меня встретили с сухой официальной вежливостью: пара протокольных улыбок, сдержанное рукопожатие, и это все. Собственно, другого я не ждал. Мало кто ликует и подбрасывает в воздух чепчики, когда к ним с проверкой приезжает инспектор международной прокуратуры. Инспектор, призванный карать. Или, в самом лучшем случае, заявить, что «нарушений не обнаружено» и «вы можете продолжать работать». Но такое бывает редко, потому что нарушения есть всегда.

А в данном конкретном случае мне в центральном офисе заранее вручили целый список.

В общем, дело было ясное.

Не дожидаясь, пока с корабля сгрузят мой электромобиль, я пешком отправился к центральной гостинице, где мне был забронирован номер. Стандартный, разумеется. Все, что выше стандарта предлагалось оплачивать из собственного кармана, а я не миллионер.

Кстати, автомобильчик у меня совсем небольшой, не стоит представлять себе что-то габаритное и пафосное. Нет, это просто миниатюрное, шустрое устройство, позволяющее мне перемещаться быстро и не привлекая внимания. Возникло даже поверье, что Петр Ладыгин (это я, позвольте представиться) способен оказываться в пяти разных местах одновременно. Чушь, конечно, но, в любом случае, для моего дела автономный, независимый от местных властей транспорт, вещь совершенно незаменимая. Появляться там, где не ждут – залог успеха.

Но вернемся к нашему делу.

Улочка, по которой я шел, производила, надо признать, приятное впечатление. Опрятно, газоны расцвечены декоративными растениями, стены украшены яркими граффити в стиле Сикейроса. Плюс ко всему в паре мест я заметил баннеры, посвященные празднованию 1000-летия Москвы. Ну, это не удивительно. Марсоград (первое, кстати, поселение городского типа на Марсе) и земная Москва – города-побратимы.

Поднявшись в номер, я распаковал чемодан, включил воду в ванной и вставил в проектор голограмм флешку с изображением моей земной квартиры. Пять минут требуется, чтобы совместить предметы гостиничной обстановки с аналогичными на голограмме. В дальнейшем за перемещением мебели будет следить компьютер, так что риск сесть на изображаемый стул в то время как реальный унесен на кухню, сводится к нулю. Мне предстояло прожить в первом марсианском городе как минимум до прихода следующего рейсового борта, так что стоило позаботиться о создании привычной обстановки. Чтобы ничто не отвлекало.

После этого я ополоснулся, надел свежую рубашку и отправился работать. То есть карать. Как это и было предписано инструкцией.

Офис местного градоначальника располагался, разумеется, в самом центре строений под главным куполом города. Даже забавно, как эти маленькие начальнички себя любят, и помещения всегда занимают так, чтобы их было видно со всех сторон. Ну-ну. По делам людей судят. А тут дела творятся такие, что даже с Земли заметили.

На минуту отвлекусь, чтобы обрисовать местную географию.

Итак, при строительстве первого марсианского города архитекторы широко использовали идеи Эбинера Говарда. Его концепция «Город-сад» на Земле не прижилась. Людям не понравились скучные концентрические улочки, образованные стандартными домиками и однообразными газонами. Природа Земли слишком богата, и жаль вгонять ее в прочерченные циркулем схемы.

А вот на фоне мертвых марсианских песков соцветия куполов, прикрывавших отдельные районы, оказались настоящей находкой. Город получился красивый и функциональный: в центре – главный купол с большой площадью и основными административными зданиями, вокруг – малые специализированные купола. С одной стороны вроде бы всё собрано воедино, и доступ в любую точку открыт и удобен, а с другой, в случае какого-либо ЧП можно закрыть переборки, отсекая аварийный участок, и тем самым обеспечить безопасность населения.

Новые районы, которыми прирастал Марсоград, строились по такому же принципу, так что сверху, с орбиты, это поселение напоминало огромный букет. Как пелось когда-то в старой песне: «К цветку цветок, сплетай венок, пусть будет красив он и ярок»…

Задержавшись на секунду, чтобы продемонстрировать усталой секретарше свое удостоверение, я без стука толкнул дверь с табличкой «С.Г. Ротмистров» и воззрился на человека, ради которого меня сюда прислали.

Семен Ротмистров, прегрешения которого занимали пять страниц в присланном мне меморандуме, как ни в чем ни бывало сидел за большим письменным столом и сосредоточенно изучал что-то в ноутбуке.

Был он широкоплеч, довольно молод и одет неофициально. Не в офисный пиджак, как можно было ожидать, а в джинсы и пеструю футболку с эмблемой Марсограда. Встретив такого на улице, вряд ли признаешь начальство. Тем не менее, это был он. Его фотографиями в Следственном комитете уже оклеили две стены.

– Разрешите представиться, – сказал я, извлекая удостоверение. – Старший ревизор международной прокуратуры Петр Ладыгин.

– Очень приятно, – кивнул Ротмистров, не отрываясь от ноутбука. – Присаживайтесь.

– Вы не поняли, – я добавил в голос металла. – Я – Ладыгин!

Было у меня, признаться, несколько громких дел, после которых моя фамилия стала едва ли не нарицательной. Но до Марса, похоже, информация еще не дошла, и градоначальник никак не проявил растерянности. Так что пришлось продолжить:

– Я прибыл, чтобы отстранить вас от должности. Следующим рейсом сюда прибудет следственная комиссия, которая подробно запротоколирует все ваши превышения полномочий. А вы отправитесь на Землю, где вас ожидает суд.

– Вот как.

Ротмистров, наконец, оторвался от изучения экрана и поднял на меня взгляд. Глаза у него были голубые, ресницы светлые. Такой, знаете ли, взгляд теленка, которого внезапно оттащили от ведра с молоком.

– Ага, – произнес он, уясняя себе ситуацию. – Кому сдавать дела? Заместителю?

– Нет, мне, – заявил я с некоторым сладострастием. Знаем мы этих заместителей. За первые же три дня временного руководства такой деятель так подчистит документацию, что потом ни одна комиссия не разберется. Эти местные царьки, руководители автономных городков и удаленных поселков порой мнят себя очень умными. Но теперь нашла коса на камень. И на них есть управа. Уж я прослежу, чтобы все попало в руки следствия в первозданном виде.

– Угу, – сказал Ротмистров, что-то про себя соображая. – Ладно. Вот кресло, вот компьютер. Работайте.

Он встал и сделал несколько шагов к дивану. Большой кожаный диван бесстыдно стоял у дальней стены, отгороженный от окна стеллажом с книгами. С секретаршей он, что ли, на нем развлекается?

– Работайте, я пока посплю.

Увидев, как у меня ошеломленно взлетели брови, этот наглец счел нужным пояснить:

– За последние сутки спал часов пять.

После чего хладнокровно улегся лицом к стене и укрылся большим клетчатым пледом.

Вот и делай с ним что хочешь.

Я бы вызвал охрану, но… Короче говоря, пришлось молча сесть за компьютер и приступить к изучению его содержимого.

Глава 2. Авария

Города на Марсе с самого начала строились на основе канадских технологий. То есть большая часть пространства упрятывалась под грунт, а на поверхности, под прозрачными куполами, размещали оранжереи, плантации сельскохозяйственных растений, сады, парки и пруды, водоросли в которых особенно активно вырабатывали кислород.

Я развернул в ротмистровском ноуте схему города и принялся с интересом ее изучать. Не потому, что никогда прежде не видел. Сейчас подобные схемы можно купить в любой сувенирной лавке или в книжном магазине. В данном случае было важно обнаружить то, что на стандартных схемах не отражалось. То есть потайные склады, где накапливается неучтенное имущество и разнообразные незаконные постройки, которые в отчетах не отражают.

Ибо всякое преступление всегда (Всегда!) имеет материальную сторону. Ведь не ради же чистой любви к искусству Ротмистров системно и практически ежемесячно нарушает закон?

Параллельно я воткнул в свободный порт флешку с особой прокурорской программой. Она восстанавливала и копировала все файлы, удаленные в последние сутки. Почему? А вы думаете, я случайно сначала поехал в гостиницу обживаться? Нет, эта методика продумана давно. Местная власть, узнав о прибытии инспектора, спешно начинает зачищать грешки. То есть удалять их документальные подтверждения в компьютерах.

На это всегда нужно давать время. Потому что когда я прихожу в канцелярию, мне уже не нужно рыться в незнакомых папках, выискивая улики. Достаточно собрать уничтоженные и измененные в последние часы файлы. Как говорится, легкое движение руки и ву-а-ля! Все доказательства автоматически оказываются у меня на флешке.

Итак, я работал с компьютером, Ротмистров лежал на диване. (Возможно, действительно спал, я не приглядывался). Я увлекся и не заметил, как прошло часа полтора.

Вдруг дверь с треском распахнулась, и в кабинет ворвался встрепанный мужчина в строительном комбинезоне.

Мазнув по мне ошалелым взглядом, незнакомец подскочил к дивану и, рухнув на колени, осторожно тронул Ротмистрова за плечо.

– Григорьич, – позвал он. – Проснись, у нас авария.

Отстраненный начальник рывком сел. Но по очумелому виду заметно было, что еще не проснулся.

Потом он с силой потер ладонями лицо, и взгляд его стал осмысленным.

– Что? – спросил он кратко.

– Метеоритная атака. Пробито две секции внешнего ограждения.

– И что?

– Поставили времянку. Но ты же знаешь, воздух будет уходить.

– Прогноз?

– Какой на фиг прогноз, Григорьич? Давай разрешение на выдачу запасных блоков. За пару часов смонтируем, сады не погибнут.

– Откуда у меня запасные блоки?

– Ну, у тебя всегда есть.

– Неучтенка? – Ротмистров резко поднялся и сделал возмущенное лицо. – У меня?

– Э-э… – Мужик в комбинезоне растерянно почесал лоб и оглянулся на меня. Похоже, он только сейчас осознал, что я сижу в кресле начальника. – Э-э…

– Ваш новый руководитель, – представил меня Ротмистров. – Петр Ладыгин.

– Так, – сказал мужик, поднимаясь с колен и отряхиваясь. – Мне с вами в игры играть некогда. Или мы сейчас монтируем стандартные блоки защиты, или через два дня на поверхность можно будет выходить только в кислородных масках. А ближайшим рейсом треть персонала отправится на Землю.

Я, честно говоря, не очень поверил, что авария действительно имела место. Слишком уж вовремя. И как эффектно! Ротмистров выступает в роли спасителя, публика аплодирует стоя, прокуратура утирает слезы умиления.

Кроме того, я прекрасно знал, что существует противометеоритная защита, которая должна уничтожать все опасные космические камни на дальних подступах. И если она не сработала, то бардак в хозяйстве местного начальника гораздо глубже, чем видится на первый взгляд.

– Поехали, посмотрим на месте, – сказал я, вставая и застегивая куртку.

– Далеко это? – спросил Ротмистров у мужика.

– Неважно, – сухо отреагировал я. – У меня автомобиль. Показывайте дорогу.

* * *

Возле поврежденного участка внешней оболочки купола собралась изрядная по марсианским меркам толпа. Три человека в синих спецовках, две дамы в комбинезонах службы озеленения, инспектор контроля качества воздуха, лаборант с дозиметром, пара подсобных рабочих, надевающих на ближайшие деревья защитные коконы, и еще человек пять, специальность которых мне так сходу определить не удалось.

Все они были раздражены и разговаривали на повышенных тонах.

Когда мы подъехали, все ринулись в нашу сторону.

– Что за бардак, Семен Григорьевич? – обратилась к Ротмистрову статная дама с роскошным бюстом. – Почему не устанавливают стандартный блок?

– Без вашего разрешения кладовщик не выдает, – крикнул глава рабочих в спецовках.

– Семен Григорьевич, – не отставала озеленительница, – если сады погибнут, пятнадцатилетний труд наших селекционеров… – Она сделала паузу, чтобы набрать побольше воздуха, и закричала: – Я на вас в суд подам!

– Так, ясно. – Ротмистров повернулся к мужчине, который призвал нас сюда, и сказал: – Вези блоки. Монтируйте. Сколько надо?

– Так два! – расцвел мужик.

– Езжай. Я сейчас позвоню, чтобы выдали.

– А машина?

– Дежурная где?

– Так ушла к Лабиринту Ночи. Там геологи обнаружили что-то интересное. Диспетчер не доложила?

– М-м… – Ротмистров искоса взглянул на меня.

– Э-э… – Я припомнил, что в процессе работы на компьютере, приходил запрос на выезд машины. Поскольку я еще не вошел в курс дела, то машинально нажал ОК и не придал этому значения.

– Так что с машиной? – напомнил о себе мужик.

– Бери инспекторскую, – распорядился Ротмистров.

Мужчина, ни на секунду не усомнившись, махнул рабочим, и те сноровисто загрузились в мою ласточку. Мотор взревел, и… только задние габариты мигнули.

Шустрый тут народ, как я погляжу!

– Не понимаю, зачем эта комедия, – вновь выступила дама, дождавшись когда отстраненный начальник коротко переговорит по телефону. – Из-за вашей проволочки мы потеряли почти триста кубов воздуха.

– 328 кубов, – крикнул издалека контролер воздуха, помахав своим прибором.

– 328! – обличающе повторила дама, напирая грудью. – Вы – бюрократ!

– Элеонора Викентьевна, – со скрытым наслаждением повернулся к ней Ротмистров. – Ваш гнев мне понятен, но с сегодняшнего дня у вас новый руководитель. Вот, знакомьтесь – Петр Ладыгин.

– Что?!!

Я даже слегка попятился. Какие тут эмоции, однако!

– Так что все претензии к нему, – завершился Ротмистров.

– Какой еще Петр Ладыгин?!

– Элеонора Викентьевна, человек первый день на новом месте. Ну будьте немножко добрее, а?

– Добрее? – взвилась дама. – Я этого так не оставлю!

Ротмистров вздохнул.

– Ладно, поручик, – сказал он мне, – пойдемте. У нас еще дела.

Вообще-то, я старший советник юстиции, что соответствует званию полковника. Уж никак не поручика. Но так хотелось уйти подальше от скандальной садоводки, что я ни словом не возразил и спешно пошел за подозреваемым, даже не спросив куда он направился.

Глава 3. Да пребудет с вами сила!

Пока мы открывали стандартную дверь со стандартной же табличкой «Посторонним вход воспрещен», ничто, как говорится, не предвещало.

Но едва мы переступил через порог, как в головы нам полетел огромный (тонны три, не меньше) стремительно вращающийся метеор. Я рефлекторно присел и перекатился в сторону. Профессия, знаете ли, вырабатывает определенные навыки. Хотя от камня такого размера и скорости уклоняться бессмысленно.

Затаившись за каким-то металлическим экраном, я прикрыл голову руками. Надо мной шел бой!

Подробностей я видеть не мог, но крики!

– Федя, атакую, прикрой справа!

– Газу, Юра, газу!

– А-а-а-а-а!!!

Стукотня скорострельной пушки. Взрывы.

– Да куда ж ты!

– Леша, сзади!

Снова выстрелы. Торжествующий крик:

– Н-на!!!

И мощнейший взрыв, сопровождаемый свистом осколков.

Блин!

– Молодой человек, – услышал я над головой интеллигентнейший голос с отчетливым еврейским прононсом. – Вам плохо?

Сделав над собой усилие, я сквозь растопыренные пальцы посмотрел вверх.

Там была офисная ячейка со всеми принадлежностями обычной канцелярии: монитор компьютера, стеллажи с разноцветными, продвинутого дизайна папками, яркие ярлычки наклеек-напоминалок, пришпиленные тут и там…

В центре восседал этакий классический еврей в очках. Возраст под 60, одет в клетчатую рубашку и утепленную душегрею.

Звуки боя между тем отдалились, и только откуда-то со стороны слышались радостные возгласы, смех и междометия.

– Фима, – услышал я голос Ротмистрова. – Разве можно так пугать неподготовленного человека?

– Сёма, – в той же интонации ответил обладатель клетчатой рубашки, – ты не предупредил о визите. А мы тренируемся.

Я понял, что происходит и встал. Было довольно неловко. А больше неприятно. Этот чертов Ротмистров нарочно поставил меня в дурацкое положение.

Теперь-то было понятно, что летящие метеоры и дроны, атакующие их со всех сторон, все эти вспышки, взрывы, и прочие «звездные войны» не больше чем изображения на огромном 3D экране, занимавшем в помещении верхнюю полусферу.

Внизу располагался стандартный опенофис. То есть большой зал, разделенный перегородками на индивидуальные ячейки. Люди (молодые парни не старше 20 лет) просматривались примерно в трети из них. Остальные ячейки были свободны. Что, в целом, производило впечатление некого запустения.

– О каких предупреждениях ты говоришь? – продолжал между тем снятый начальник. – После того, как твои парни прозевали метеорит. После того, как второй раз за месяц пробита внешняя оболочка купола… Вот, кстати, познакомься. Петр Ладыгин – прокурор с Земли. Интересуется причинами.

– Ой, держите меня семеро, – всплеснул руками обладатель душегреи. – Я так испугался, что весь дрожу.

Он сдвинул очки на кончик носа и воззрился на меня сквозь стекла.

– Снимать его приехали?

– Э-э… – я не ожидал такого вопроса и несколько сбился. – Да!

– Давно пора.

– Фима, – возмутился Ротмистров. – Ты совесть-то имей.

– Совесть? А сколько раз я просил у тебя людей? У меня шесть вакансий. Шесть! Мы закрываем периметр, можно сказать, собственными телами! Моими нервами!

– Много закроешь твоими нервами.

– А больше нечем. У меня текучка!

Он развернулся всем корпусом ко мне.

– Вы только подумайте! Стоит молодому человеку слегка опериться, войти в курс дела, влиться в коллектив… И тут бац! Его уже переманили в какой-то исследовательский центр. Все хотят двигать науку. А у меня не престижно. Про меня говорят, что это отстой для неудачников. И люди бегут!

– Фима…

– Бегут! – повторил клетчатый товарищ, подкрепляя слова энергичным движением ладони. – А он вместо того, чтобы поработать с людьми, напрячь СМИ и поднять престиж профессии… Он приходит ко мне и требует безопасности. Вам не смешно?!

– Фима, – перебил обладателя душегреи Ротмистров. – Я договорился с руководством космоакадемии имени Жуковского. Курсанты-выпускники будут отрабатывать практику на нашей базе.

– Курсанты?

– Да. В программе боевое слаживание и противометеоритная защита. Круглосуточно. Три экипажа в смену. Кстати, твоим ухарям пообещали льготы при поступлении. Так что скоро у тебя отбоя не будет от претендентов.

– Сёма! – развел руками пожилой хранитель периметра. Его многовековая общееврейская печаль растворилась в интригующей улыбке. – Какой ты, однако, Сема… Везде блат, а?

– Заткнись, – мрачно посоветовал Ротмистров. – Кстати, мы сейчас в столовую. Пойдешь с нами?

– Увы… – Пожилой Фима вздохнул и поправил очки. – Пока твои космодесантники не прибыли, я обречен на бутерброды.

– Ну, да пребудет с вами сила.

Глава 4. Первое здание на планете

Дом культуры, в котором размещалась столовая, производил странное впечатление. Построен он был в форме полусферы и некогда вмещал в себя первое марсианское поселение целиком. Так сказать, научный центр, зоны спорта и отдыха, спальни, столовая, гараж и защитный купол в одном флаконе. Сейчас, глядя на него, страшно было даже представить, в какой тесноте жили на красной планете первопроходцы.

Однако по мере роста города, службы одна за другой перебирались в собственные, гораздо более уютные здания, а полусфера целиком отошла в ведение культуры. Теперь основное место тут занимал большой актовый зал, к которому прилепились десяток комнатушек, где занимались кружки и клубы по интересам. Сбоку расположился кинотеатр на 30 посадочных мест, для которого пробили отдельный вход. В подвале разместилась библиотека. И только столовая осталась на своем первородном, так сказать, месте. То есть там, где ее запланировали еще земные проектанты.

Мы подошли.

Запах готовящейся пищи, над которыми властвовал аромат свежевыпеченного хлеба, пробудил аппетит. Я как-то сразу вспомнил, что завтракал еще на борту рейсового корабля, а время уже давно перевалило за полдень.

Внутри, слава Богу, обошлось без спецэффектов. Никакие камни нам в головы не полетели, все выглядело мирно, а из актового зала, где шла репетиция к юбилейному концерту, доносилось негромкое, умилительно-уютное пение детского хора.

Ротмистров быстрым шагом миновал бар, расположенный при входе, и направился к банкетным залам. Таковых, судя по всему, было два. И на пороге меньшего нас встретили едва ли не поклонами.

– Проходите, Семен Григорьевич, – радостно пропела пышная дама в кокетливо надвинутом поварском колпаке. – Присаживайтесь.

Она оценила меня быстрым мимолетным взглядом. И вновь, с оттенком интимности в голосе, обратилась к Ротмистрову:

– Вам, как обычно? Представительский набор?

– Да, Валя. И побыстрее.

– Всегда-то вы торопитесь, Семен Григорьевич.

Дама уплыла за занавес. Но уже через пару минут явилась вновь в сопровождении двух милых официанток, которые несли подносы с яствами.

Один поднос ловко разгрузили перед бывшим начальником. Тарелки с другого (одарив меня лучезарной улыбкой) начали расставлять передо мной.

Набор блюд был невелик, но выполнен изумительно: наваристый борщ, румяная котлетка с жареным картофелем, две тарелочки с салатами (винегрет и оливье, обильно посыпанные укропом) и большой бокал с персиковым компотом.

– А новенький у нас на какую должность назначен? – поинтересовалась руководящая дама, размещая на столе салфетки и плетеную корзиночку со столовыми принадлежностями.

– Начальником будет, – ответил Ротмистров, погружая ложку в борщ. – Вместо меня.

Ах!

Официантка, все еще хлопотавшая возле меня, всплеснула руками и, неловким движением смахнув со стола тарелки, вывернула мне на штаны винегрет с оливье. Да так смачно, что я весь оказался в салатных ингредиентах.

– Ой, простите!

Ко мне с салфетками наперевес ринулись все трое. Причем так энергично, что я поспешно отскочил от стола. Куски свеклы и огурцов, конечно, не украшают, но если на меня опрокинут еще и борщ!

С бесконечными извинениями меня оттерли, сбрызнули водичкой и еще раз оттерли. Счастье еще, что одежда у меня из добротной ткани, иначе штаны пришлось бы выбрасывать.

К тому времени, как Ротмистров доел борщ, процесс чистки в основном завершился и меня оставили в покое. Можно было приступать к трапезе, но аппетит что-то пропал и захотелось выйти на улицу.

– Далеко не уходите, – буркнул снятый начальник, не поднимая взгляда от тарелки с котлетой.

– Вы будете мне указывать?

Признаюсь, я произнес это весьма раздраженно, ибо инцидент с оливье кого угодно выведет из себя.

– Нет. – Ротмистров дернул плечом. – Просто у вас ширинка расстегнута.

Черт! Чертовы бабы.

Ну и народец здесь…

Я вышел на улицу и потратил минут десять на то, чтобы привести нервы в порядок. Дико хотелось закурить, но на внеземных поселениях это не принято – кислород здесь дорог.

– Это вы подучили официанток? – Спросил я Ротмистрова, когда тот, закончив обед, вышел из столовой.

– О нет. Тут никого подучивать не требуется. – Он был сыт, расслаблен и довольно жмурился под солнышком.

– Как же узнали про ширинку? Вы же не смотрели на меня?

– Услышал, как молния вжикнула.

Ротмистров повертел головой, то ли оглядываясь, то ли прислушиваясь. Вокруг было спокойно. Мягко шелестел в кронах деревьев легкий ветерок, людей не было видно.

– Прошли, знаете ли, времена, – продолжил Семен Григорьевич, – когда в космос отбирали по принципу психологической совместимости. Теперь главное, чтобы специалист бы хороший. Вот, например Элеонора Викентьевна…

– Садовод?

– Да. Она какой-то там кривой потомок самого Мичурина, и за свои яблони любого удавит. И закопает потом под деревом в качестве удобрения. У нас ее все боятся.

– А полиция?

– И полиция боится. Она ж академик! Фима из метеоритной безопасности тоже не прост. Он начинал еще с освоения Луны. Наград у него, как у Брежнева на парадном кителе. Плюс право звонить лично Президенту. Тот когда-то у него на практике был стажером.

–Ё-моё…

– Вот-вот. У нас не забалуешь!

Он еще постоял, непонятно оглядываясь, потом возвысил голос:

– Федька, выходи, я тебя засек.

Тишина была ему ответом.

Но Ротмистров не угомонился.

– Федор! – произнес он строго. – От меня бесполезно прятаться. Я это здание строил и знаю в нем каждый закуток.

Но и на этот призыв реакции не последовало.

– Ладно.

И Ротмистров прямо через газон полез в заросли цветущего жасмина, который буйно разросся по периметру здания.

Что за фокусы? Может он так от правосудия скрыться решил?

Минуту помедлив, я двинулся следом.

Глава 5. Подпольный центр

Как уже говорилось, здание Дворца культуры было первым на планете. Соответственно, оно имело несколько степеней защиты и двойной ударопрочный купол. По мере строительства города, купол из дефицитного материала разобрали, но ту часть, которая уходила глубоко в грунт, демонтировать не стали – слишком велики трудозатраты.

Как сейчас выяснилось, в зарослях жасмина имелась дыра, которая прямиком вела в полость между фундаментом и остатками купола. Туда Ротмистров и полез.

Продравшись через кустарник (после атаки винегретом моему костюму уже ничего было не страшно), я спустился по корявой лесенке и оказался в изгибающемся вдоль периметра здания коридоре. Он был тускло подсвечен микроскопическими лампочками и выглядел часто используемым.

– Вот они где прячутся, – бормотал Ротмистров, двигаясь впереди. – Прозевал я…

Пройдя метров двадцать, мы очутились в обжитом помещении. Здесь имелись столы, стулья, исписанная фломастерами школьная доска и стеллажи для книг и оборудования. Поверхность стен покрывали плакаты. Причем не с голыми красотками, как можно было ожидать, а сугубо научные. На одном я разглядел схему расположения ближайших к Солнцу звезд. Рядом, в сопровождении каскада формул, красовался рисунок «кротовой норы», возле которого скрупулезно перечислялись параметры, по которым ее можно обнаружить.

Книги на стеллажах внушали уважение: собрание сочинений Фейнмана, «Теория поля» Ландау и Лифшица, «Квантовая механика», «Теория относительности»…

– Это что? – спросил я. – Подпольный исследовательский центр?

– Именно, – отозвался Ротмистров. В голосе его слышалась досада. – Не уследил.

– Они что же здесь, оружие ваяют? Кварко-гравитационное какое-нибудь?

– Если бы! Нет, здесь ищут проход к иным мирам.

Сказать, что я был потрясен, это значит не сказать ничего. Исследование свойств гравитации, обнаружение природных нуль-тоннелей (кротовин) – важнейшая задача современной науки. Увы, нерешаемая. Лучшие умы планеты бьются над ней не одно десятилетие. А тут…

– Почему тогда центр подпольный?

– Да потому, – с досадой воскликнул Ротмистров, – что пацану этому, искателю, 13 лет всего. В школу он не ходит, тырит книги из библиотеки, и читает Ландау-Лифшица. Бандит!

– Э-э… – за годы практики у меня сложилось несколько иное определение бандитизма. Но возразить я не успел.

– Федька! – снова заорал Ротмистров, двигаясь вдоль стеллажей и заглядывая во все закоулки. – Поздно прятаться, выходи.

Он обошел в поисках примерно треть помещения, когда из-под дальнего стола выбрался юный гений. Был он сердит, лохмат и имел на физиономии цветные пятна. Вероятно от фломастеров.

– Все равно в школу не пойду, – заявил он, засовывая за пазуху толстую растрепанную тетрадь. – Нет у меня времени на глупости.

– Ну понятно, да. А загнуться от атрофии мышц не боишься?

– Ха! – оттопырил губу диссидент. – Я в библиотеке гравитацию добираю.

– В библиотеке? – удивился я.

Нет, я помнил, конечно, что для компенсации малой силы тяжести (на Марсе она в 2,5 раза слабее, чем на Земле), все обитателям Марсограда приходится ежедневно проводить несколько часов в центрифуге. Но при чем тут библиотека?

Оказывается, я многого не знаю о реалиях здешней жизни…

– И кто ж тебя пускает в библиотеку? – продолжил допрос Ротмистров. Но ответа не добился. Парень гордо вскинул голову и молчал, как партизан.

– Ладно.

Снятый руководитель, обернувшись к кирпичной кладке фундамента, приподнял один плакат космогонического содержания, потом второй, третий… И обнаружил в стене люк.

– Ну вот, многое становится понятным. Вскрыли аварийный выход, через него пробираетесь в книгохранилище…

Лохматый исследователь отвернулся к стене.

– Ладно, – снова сказал Ротмистров. – Ты сегодня хотя бы обедал?

– Само собой. – Пацан предъявил термос и пакет с остатками бутербродов.

– Системно подготовился. Ладно, пойдем. Хочу посмотреть на какой стадии ваши разработки. Покажешь?

Но в этот момент в кармане бывшего руководителя ожил телефон. Ротмистров извлек девайс, приложил к уху... Новости, похоже, были убойные, ибо бывший руководитель переменился в лице.

– Хорошо, понял. Приму меры.

Он мазнул взглядом по моей физиономии, потом обернулся к юному гению.

– Федор, ты с нами?

Диссидент нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Судя по всему, удержать его на месте мог только немедленный расстрел.

И мы побежали.

Глава 6. Марсиане и глава 7. Открытие в Лабиринте Ночи

Центральный пункт управления или, попросту диспетчерская, находился в здании администрации. Но не на верхних, доступных для публики этажах, а в подвале. И попасть туда можно было только через спецлифт.

Подбежавший первым Ротмистров, махнул перед детектором магнитной картой, отнять которую я у него не догадался (ошибки, ошибки!), и металлические створки разошлись, пропуская нас внутрь.

Нажатие единственной кнопки активировало механизм лифта, и мы двинулись по весьма странной траектории. Сначала резко вниз, а потом, набирая скорость, вбок.

Это было непривычно. И непонятно. Что у них там за подземные лабиринты?

Лифтовая кабина между тем и не думала останавливаться. Мотор ее энергично гудел и мы мчались, закручиваясь, судя по ускорению, по какой-то спирали.

Мне становилось все тяжелее. Недооценил я Ротмистрова, недооценил! Да, похоже, не только я…

Лифт, наконец, остановился, и мы вышли в некое странное пространство. Оно представляло собой широкий коридор, изогнутый кольцом. Видимо, подобные кольцеобразные строения были распространенной особенностью местной архитектуры. Справа и слева концы помещения изгибались, подобно двум рукавам, соединяющимся где-то впереди, за стеной, в единое целое.

Ротмистров тут же убежал по левому рукаву, а я тормознулся сразу у входа. Потому что прямо напротив лифтовых дверей на стене висела огромная, подсвеченная огоньками карта Марса. Большими пятнами выделялись города: американские Денвер и Амстронг, японский Киото, Кельн от Евросоюза… Но большинство отметок были просто огоньками, непонятными и лишенными каких-либо пояснительных надписей.

– Что это? – спросил я у терпеливого Федора, остановившегося вместе со мной.

– Розовые – это месторождения, – спокойно пояснил подросток. – Мы активно ведем геологоразведку.

– А зеленые?

– Схроны.

– Что?!

– Ну, схроны, – пожал плечами юный подпольщик, как бы удивляясь, что приходится разъяснять очевидное. – Там средства связи, заряженные аккумуляторы, топливо, кислород, консервы… В общем, все нужное.

Я медленно выдохнул. Россыпь зеленых огоньков окружала каждый город. Но особенно плотно она расцвечивала окрестности Марсограда. И впечатляла масштабом.

Да-а… Тут речь уже не о злоупотреблениях. Тут нечто совершенно другое.

– И зачем все это?

– В смысле? – удивился подросток.

– Ну, столько барахла не вывезешь и не продашь. Просто космических кораблей не хватит. Вот я и спрашиваю: зачем?

Юный подпольщик вздохнул и посмотрел на меня как-то странно. Вроде бы даже с жалостью.

– Да, – сказал он, – Правильно Семен Григорьевич говорит.

– Что именно?

– Вы, земляне, до сих пор воспринимаете нас, как командировочных. Типа мы работаем здесь, как космонавты на орбите: полетал полгода или год… и домой, в люлю.

– А это не так?

– Нет. Мы не командированные с Земли. Наш дом здесь. Мы – марсиане!

Глава 7. Открытие в Лабиринте Ночи

Справочная информация:

«Лабиринт Ночи находится на поднятии, достигающем высоты 11 км.

Это второе по высоте и площади нагорье Марса.

На западе оно переходит в самое высокое и обширное нагорье

– провинцию Фарсида. На юге лабиринт Ночи граничит с плато Сирия,

на юго-востоке – с плато Синай и плато Солнца.

С севера от него отходят многочисленные борозды,

получившие название «борозды Ночи», с юго-запада — система борозд Кларитас, \

а с востока – каньон Ио и каньон Титона, которыми начинаются долины Маринера.

Кроме того, с юго-восточной стороной лабиринта Ночи

сливается частично разрушенный 124-километровый кратер Аудеманс».

Не зная, как реагировать на странное заявление юного гения, я почесал подбородок, а потом решил, что лучше последовать за убежавшим Ротмистровым. Потому как, похоже, все важные события тут вертятся вокруг него.

Пройдя метров двадцать по левому коридору, я увидел впереди нечто вроде центра управления полетами: много компьютерной техники, много жидкокристаллических экранов, пять пультов для диспетчеров и, в центре композиции, снятый начальник. Он беседовал.

В режиме видеоконференции.

Собеседниками были главы всех марсианских городов: Джонсон, Кейси, Гольденберг и Косугава. Их голографические изображения слегка подергивались из-за несовершенства связи, но в целом смотрелись вполне реалистично. Как скульптурные портреты героев на аллее Славы в Музее космоса. Я невольно распрямился, принимая строевую стойку. Нечасто приходится видеть столько легендарных героев одновременно.

На другом большом экране можно было различить группу людей в скафандрах на фоне характерного марсианского пейзажа. Как я понял, это была экспедиция, которая что-то там обнаружила.

Находка, очевидно, была важной, ибо руководство активно беседовало на какой-то дикой смеси русского, английского и японского языков.

Ротмистров общался непринужденно. Авторитеты иностранцев на него не давили, он вел себя спокойно, как будто пришел попить чаю на собственной кухне.

– Покажите-ка еще разок вашу находку, – распорядился он, обращаясь к людям в скафандрах.

Те довольно неуклюже потоптались перемещаясь. Дернулся и чуть отъехал в сторону марсоход, направляя в нужную сторону луч своего прожектора…

Изображение дрогнуло, надвинулось под воздействием Zooma…

Воцарилось молчание.

И мы, и наши иностранные коллеги пристально всматривались то, что демонстрировали камеры.

Мда…

Надо сказать, пейзажи Марса весьма однообразны. Большую часть поверхности занимают скучные песчаные равнины, усеянные бесформенными кусками камней. Куда ни посмотри, везде все одинаково: красноватый песок, пыль, камни… И над этим бледное, слабосильное небо, словно бы проткнутое раскаленным гвоздем Солнца.

Исключением являются горные массивы. В том числе Лабиринт Ночи. Это система гигантских каньонов, тянущихся на многие сотни километров. Образовались они в результате растяжения, а потом разломов и провалов планетарной коры, и выглядят как настоящий лабиринт, созданный для великанов.

На Земле мы, люди, привыкли считать себя Повелителями Вселенной. Но здесь, на фоне чудовищных скал, вздымающихся на высоту, равную двум Останкинским телебашням, фигурки в скафандрах смотрелись серенькими букашками у стены небоскреба.

Но букашки, не смущаясь своей ничтожностью, возились у нижнего края вертикальной скалы, подсвечивая ее прожекторами. И изображение на экране обрело четкость.

Что вам сказать? Это был шок.

На обнажившемся после осыпи скалистом склоне отчетливо выделялся рисунок, явно созданный разумным существом. Да-да!

Причем не какие-то сомнительные пирамиды или сфинксы, с ретушированными фотографиями которых в прошлом веке носились уфологи. Их фокусы давно разоблачены и ушли в область преданий.

Сейчас перед нами открылся четкий контурный рисунок, вид которого не допускал двусмысленного толкования.

Это была копия того самого послания внеземному разуму, которое в 1972 году земляне отправили в межзвездное пространство на космическом корабле «Пионер». Левую часть занимало изображение звезды. Справа располагались две человеческих фигуры. Мужчина стоял, приподняв в приветствии правую руку.

– Да ваш, ваш приоритет, – говорил между тем Гольденберг. – Вы открыли, никто не оспаривает.

Попривыкнув к манере общения руководителей, я начал понимать их разговор.

– Давайте внесем в протокол, – фиксировал тему Ротмистров.

Глава марсианского Кельна укоризненно покачал головой:

– Экий вы, Сема. Не об этом сейчас думать надо.

– Вот внесем в протокол и сразу начнем думать дальше.

Американцы на эту перебранку откровенно ухмылялись. Японец хранил непроницаемо вежливое выражение.

– Внесли, внесли уже, – махнул рукой Гольденберг. – Как будем Земле докладывать?

– А это не наша звезда, – бесцеремонно влез в разговор Федор.

Он тоже не испытывал никакого пиетета перед великими. И все время, пока они спорили, разглядывал картинку на экране.

– У «Пионера» на золотой пластине, – сообщил он, тыкая рукой в изображение, – было выгравировано положение Солнца относительно тридцати ближайших звезд. А здесь картинка другая.

– Какой резвый мальчик, – томно заметил Гольденберг.

– Мы видим, – негромко сказал Ротмистров, мягким подзатыльником отправляя Федора в сторонку. – Видим, какая тут звезда. Иди вон за пульт, поработай.

– Как я понимаю, – взял слово Фил Джонсон, – в первую очередь надо решить, как о находке сообщать Земле. Иначе уже следующим рейсом сюда ринется такая толпа, что нас сметет.

Тут я заметил, что взгляды всех руководителей сконцентрировались на моей скромной персоне. Понятное дело, они тут все были свои, привыкшие решать проблемы в тесном кругу ответственных лиц. И вдруг – посторонний персонаж.

– А, кстати, – встрепенулся Ротмистров, – забыл представить. Это Петр Ладыгин. Прибыл сегодня с Земли, чтобы занять мой пост.

– Вот как?

От такой новости даже у японца глаза стали круглыми. А я почувствовал себя бабочкой, пришпиленной к подставке, в момент изучения ее собранием коллекционеров.

– Но, надеюсь, наши договоренности…

– Все остается в силе, – заверил Ротмистров.

Поразительно, но ему тут же поверили. Ко мне же мгновенно утратили интерес и вернулись к текущему обсуждению.

– Полагаю, – произнес Пол Кейси, – вы будете ставить базовый лагерь…

Я почувствовал себя лишним и, чтобы не торчать немым истуканом за спиной Ротмистрова, отошел к Феде, который, не теряя времени, увлеченно шлепал пальцами по виртуальной клавиатуре свободного пульта. Кажется, он искал конфигурацию звезд, которая соответствовала бы той, что изображена на находке в Лабиринте Ночи.

Действительно, какой резвый мальчик…

Глава 8. Тетрадь юного гения и глава 9. Старый пират и бассейн с крокодилами

Я присел рядом с увлеченным Федей. Куда еще мне было идти-то? Самостоятельно, без магнитной карточки лифта, из этого помещения не выбраться. Что-нибудь поделать? Свободные пульты рядом были. Но как-то я растерялся слегка. Утратил целеустремленность.

К счастью, приступая к поискам неизвестной звезды, талантливый мальчик выложил из-за пазухи пухлую тетрадь, захваченную им из своего подполья.

– Можно? – спросил я, обозначая жестом предмет своего интереса.

Федор, не отрывая взгляд от экрана, нетерпеливо кивнул.

Тэк-с, что тут у нас?

Тетрадь была исписана более чем на две трети. В физике я не силен, но к счастью юный исследователь не злоупотреблял формулами, предпочитая излагать мысли в форме рассуждений.

Большая часть из них была посвящена гравитации. Федор разделял точку зрения Эйнштейна о единой природе электромагнитных и гравитационных полей. И пытался постичь тайну массы и тяжести, исследуя внутреннюю структуру протонов и нейтронов.

Оценить его умопостроения было сложно, поэтому я перелистнул несколько страниц и перешел к разделу, посвященному изучению времени. Юный новатор отвергал общее убеждение, что время течет равномерно и прямолинейно из прошлого в будущее. Он исследовал различные искривления (в том числе перпендикулярное время) и причины, по которым время может останавливаться либо двигаться неравномерными рывками.

Я почесал в затылке. Смелость мысли сидящего рядом гения ставила в тупик. Никакие догмы и общепринятые мнения не ограничивали свободный полет его фантазии. Да что ограничивали, он никаких преград просто не замечал! Это был просто какой-то Коперник, Джордано Бруно и Лобачевский в одном лице.

Я читал и чувствовал, как настроение мое, еще с утра боевое и энергичное, тихо скатывается в депрессию. Как-то не вписывался я в окружающую действительность, не знал людей, не представлял решаемые ими задачи. Жизнь полноводной рекой текла мимо, а я торчал на стремнине, как полузатонувшее бревно на фарватере…

– Окей, договорились, – завершился между тем Ротмистров. Он уже нависал над нами, энергичный, деятельный… – Федор, останешься?

Юный гений, досадливо поморщившись на помеху, быстро кивнул.

– Поручик, за мной!

Вот, блин, придумал мне прозвище. Я не поручик!

Однако протестовать и возмущаться возможности не было, ибо Ротмистров быстро удалялся и уже скрылся за поворотом здешних странных коридоров.

Глава 9. Старый пират и бассейн с крокодилами

– У вас прокурорские корочки с собой? – спросил меня Ротмистров, когда мы выбрались на поверхность и быстрым шагом двинулись в неизвестном мне направлении.

– Разумеется. А что?

– Ну, сейчас предстоит непростой разговор, – туманно поделился марсианский лидер. – Поддержите меня авторитетом Земли. Попугайте так построже, официально.

– Вас?

– Не. Чего меня пугать? Просто есть у нас один старый пират...

Мы шли не по центральной улице Марсограда, а напрямик. Какими-то закоулками, срезая углы и кое-где даже по газонам.

Ступая на траву, Ротмистров каждый раз морщился. И, думаю, не оттого, что прикосновение растительности было ему неприятно, а просто в предчувствии разборок с кривой потомшей Мичурина. Двигаясь по его следам, я понимал, что тоже совершаю преступление и заранее предвкушал, как буду переводить стрелки на ведущего. Мол, человек я новый, дорог не знаю, вынужден идти куда ведут…

Остановились возле стальной двери какого-то бункера. Увидев такое чудовище на Земле, я бы решил, что это уцелевший монстр из оборонительных сооружений Второй мировой. Но на Марсе…

Ротмистров, не вдаваясь в рефлексии, магнитной карточкой открыл в бетонном монолите миниатюрную нишу. Внутри можно было ожидать сканер для глаза, сканер для отпечатка ладони и клавиатуру для ввода секретного кода. Но там обнаружилась лишь банальная кнопка электрического звонка.

– Так, – вздохнул Ротмистров, вздымая взгляд к небу, – сегодня вторник?

После чего отбарабанил на звонке серию коротких и длинных сигналов.

– Семен Григорьевич? – раздался вопрос из невидимого динамика.

– Открывай, Коля, ты ж меня на экране видишь.

– Да. А еще вижу с тобой постороннего.

– Это не посторонний, – терпеливо пояснил Ротмистров. – Это представитель Земли. Петр Ладыгин. Из прокуратуры. Старший советник юстиции.

– Проситель? – уточнил голос.

– Нет. Сопровождающий.

– Сема, – произнес голос после некоторой паузы, – сверх норматива ничего не дам.

– Ну, чаем-то напоишь? – поморщился Ротмистров. – Что ты нас на пороге держишь, как не родных?

– Чаем, – проворчал динамик. – Знаем мы ваш чай.

Тем не менее, внутри что-то зашуршало, многоступенчато скрипнуло… Потом электронный замок щелкнул, и Ротмистров, напрягшись, потянул на себя толстенную, словно в банковском хранилище, дверь.

Вошли.

Достаточно обширное помещение, накрытое железобетонным куполом, было разгорожено на множество тесных закутков. Из крайнего справа раздавались звуки сварки, удары молотом по чему-то металлическому и короткие реплики работающих людей.

Но мы, разумеется, пошли налево.

Извилистый коридор, пять ступенек вверх, еще коридор, еще ступеньки…

Каморка хозяина сего заведения напоминала ласточкино гнездо. Она лепилась к стене возле самого потолка и позволяла сверху, через стеклянные панели, видеть все, происходящее внизу.

Впрочем, вниз я сразу поглядеть не догадался, ибо хозяин каморки представлял собой зрелище поистине экзотическое.

Помните пирата Джона Сильвера из стивенсонского «Острова сокровищ»? Так вот, перед нами был он.

В тельняшке, кожаной жилетке, кожаных же штанах и с деревянной (!) ногой. На голове бандана, в руке трубка.

Единственное отличие от персонажа, описанного классиком, заключалось в том, что попугай не сидел у него на плече. Попугай сидел в клетке и, поворачивая голову под разными углами, внимательно разглядывал нас.

– Привет, Флинт, – сказал Ротмистров. – Здравствуй, Николай.

Он поздоровался с пиратом за руку, потом извлек из кармана румяное яблоко и положил на стол.

– Вот.

Хозяин каморки мрачно оглядел подношение.

– Взятка?

– Подарок.

– Пиастры! Пиастры! – подсказал попугай.

– Нету, – Ротмистров на полном серьезе вывернул перед птицей карманы брюк.

– Охо-хо-хо... – закряхтел персонаж Острова сокровищ и, не вставая, извлек из навесного шкафчика три покоцаных чашки и фарфоровую сахарницу со щербиной на крышке. – Садитесь, чего там.

– Пиастры! – не унимался попугай, пытаясь по жердочке подобраться к нам поближе.

Мы сели. В уголке, закипая, зашуршал электрический чайник.

Пират добавил к чашкам пакетики с заваркой и, подумав, выложил початую пачку печенья.

– А у нас открытие, – сообщил Ротмистров, привычно придвигая одну чашку к себе. – Планетарного масштаба.

– Угу, – пробурчал пират.

– Мы уже договорились с главами городов, что приоритет будет наш, российский.

– Угу.

– Землю решили подключать в режиме видеоконференций. Сам понимаешь, желающих поработать много, мы столько народу принять не сможем.

– Ну да, ну да.

Хозяин каморки, явно горюя о расходах, всыпал в каждую чашку по пол-ложки сахара. Потом разлил кипяток.

– Базовый лагерь ставить надо, – поделился Ротмистров, начиная размешивать напиток. – Не могут же ребята каждый день мотаться на Фарсиду и обратно.

Пират молчал.

– Сэкономим на лагере, – продолжил Ротмистров, – проиграем на топливе. Да и время…

Тут одноногий хлопнул ладонью по столу, и глава Марсограда мгновенно умолк.

– Знаешь, Семен Григорьевич, – негромко произнес хозяин каморки. – Я всё понимаю: открытия, приоритет, масштаб, престиж России… Это у вас. А у меня всегда всё одно и то же: люди ходют и ходют.

– Так как же иначе? – попытался подольститься Ротмистров. – Ты ж у нас незаменимый!

Но пирата сбить было не так-то просто. Будто и не заметив реплики начальства, он продолжил в прежней тональности:

– И все с одной просьбой: Коля дай! Коля дай! Я вам что, золотая рыбка?

– Николай Александрович, но дело-то особенное…

– Цыц!

И был он так грозен, что затих даже попугай. Я сидел, стараясь не привлекать внимания, и с ужасом ожидал, что сейчас меня попросят надавить на этого типа авторитетом прокуратуры. Предсказать, как отреагирует на это одноногий беспредельщик, я не мог. Но хорошего не ждал.

Между тем пират закончил сверлить Ротмистрова непримиримым взглядом.

– Ты сказал, открытие планетарного масштаба.

– Да, именно так.

– Вот пусть планета и платит.

– Э-э…

– Езжай в Кёльн, езжай к американцам, в Киото, договаривайся. Они ж все равно там, в базовом лагере пастись будут?

– Будут, конечно… Нам одним не осилить.

– Значит, ресурсы на бочку.

– И как ты это видишь? Американцы хитрожо… э-э… хитромудрые жутко. А Гольденберг вообще еврей.

– Вздор! – отмахнулся одноногий разбойник. – Там где хохол прошел, еврею делать нечего.

– Да? – Ротмистов озадаченно потер макушку. – Так я вроде ни разу не хохол.

– Не прибедняйся. Кстати, мне кельнский суперкарго* намекал, что у них большой интерес к нашим яблоням.

*Суперкарго – второй помощник капитана на судне, отвечающий за прием и выдачу грузов, а также наблюдающий за состоянием трюмов. Суперкарго не вправе вмешиваться в действия судовой администрации по управлению судном.

– Ну ничего себе, – всплеснул руками Ротмистров. – Это ты меня фактически в бассейн с крокодилами голого толкаешь!

Пират хмыкнул.

– Во-первых, неэтично обзывать Элеонору Викентьевну крокодилом, – сказал он. – Во-вторых, ее можно заинтересовать расширением посадочных площадей. А в-третьих, ты и от крокодилов выберешься с рыбой в зубах.

– Крокодилы антилопами питаются.

– А это не важно. Езжай, договаривайся, торгуйся… С каждым отдельно. Темы я подскажу.

– Он подскажет… – Ротмистров еще не согласился, но ясно было, что пират его дожмет.

– А уж потом, – хозяин каморки поводил в воздухе указательным пальцем, – когда список составишь, я посмотрю, чем мы сможем его дополнить. Дополнить, понял? И это будет правильно.

– Ага. Ты дополнишь. А мне пахать недели две, как рабу на галерах.

– А ничего, – невозмутимо ответил одноногий. – Тебя все равно снимать собрались. Вон и сменщик сидит, удостоверение в кармане тискает…

– Все-то ты знаешь…

– Должность такая.

На этом разговор иссяк. Мы оперативно допили чай и начали прощаться. В этот момент дверь без стука отворилась, и вошел рабочий в комбинезоне.

– Александрыч, – сказал он. – Мы закончили. Смотреть будешь?

Пират кряхтя поднялся. Я заметил, что по сути у него не было только стопы, и на деревянный протез он опирался коленом. Так что, скорее всего, это была бутафория. Наверняка же есть и нормальный, бионический протез удобный и не бросающийся в глаза. Но образ требовал деревяшки.

– Так?

Хозяин каморки вперился взглядом в подвластные ему пространства. Я тоже посмотрел вниз.

Что сказать, это был склад. Зрелище довольно скучное: ящики, перегородки, ящики…

Но у самого входа я вдруг различил что-то смутно знакомое.

Хотя нет, знакомым был только цвет и блеск автополировки.

– Как ты велел, – довольно докладывал работяга, – поставили новый двигатель, защитный колпак и под него солнечные батареи. Теперь не только под куполом ездить можно.

– Молодцы, молодцы, – как-то неловко похвалил его одноногий, как бы стремясь прервать излишне подробный доклад.

Ротмистров ухмылялся.

– А повезло, да? – не понимал намека работник. – Совсем новая машинка, ей теперь работать и работать.

– Ну вы идите, – Пират ладошками начал подталкивать нас к выходу. – Все решили, время дорого…

Черт, озарился я. Да ведь это они мою машину оприходовали. Она и вправду новая была, первая поездка…

Во народ! Вот это бассейн с крокодилами! На ходу подметки режут!

– Ладно, мы пойдем, – Ротмистров явно сдерживал смех.

– Да-да, идите. С Богом.

– Пиастры! – заорал попугай, вознаграждая себя этим воплем за долгое молчание.

Глава 10. Подстава и глава 11. Пыльные демоны

Только после того, как Ротмистров убыл в Денвер, я понял, что эти два пирата (по-другому не назовешь!) обвели меня вокруг пальца. Развели, как кролика!

Я ж как-то не соотносил со своей личностью тот факт, что через две недели Марсоград отмечает День города. А теперь вся подготовка и, главное, ее последний и самый ответственный этап, рухнули на мои плечи.

Как тонна кирпичей.

Ротмистров, гад, там с американцами дипломатией занимается, на фуршеты ходит, а я…

В общем, в первый же день, с самого утра секретарша положила мне на стол план мероприятий. Нет, ничего не скажу, личико у нее было самое невозмутимое. Но… Поклясться могу, коварство во всем этом присутствовало. В полном объеме.

Итак, на День города предполагались массовые гуляния. Сначала общий митинг на площади перед Домом культуры. Потом выступления детских и взрослых хоровых и танцевальных коллективов. Выставка изделий местных мастеров. Угощение блинами, шашлыками, сибирскими пельменями, а так же фруктами и овощами собственного производства.

Автоматы, разливающие морсы и соки.

Вы представляете, что такое гуляния подобного масштаба?

Это ж все имущество нужно привести, потом увезти. И за каждую разбитую (потерянную) тарелку Николай Александрович обещал скормить меня своему попугаю!

Обеспечить дежурство дружинников и врачей скорой помощи. Материальное обеспечение этого дежурства (красные повязки, медикаменты, носилки и т.п.) Организовать подготовку территории с последующим вывозом мусора.

А плакаты, для которых нужен материал, древки, краски и носильщики?

А последовательность выступлений, из-за которой хореографы едва не подрались в моем кабинете с вокалистами?

Плюс подведение итогов фотоконкурса «Марс наш!» (Ой, чую, влепят нам американцы санкции за такое название) с вручением призов и грамот.

Кстати, не забыть об иностранных гостях. Их же необходимо не только встретить, но и разместить, обиходить и поставить на питание.

Плюс выставка живописных и графических работ и детских рисунков опять же на тему «Марс наш!». Мама дорогая!

Гонки скоростных игрушечных машинок. Соревнования по фигурному вождению дронов.

От всего этого голова шла кругом. К тому же попугайские вопли «Пиастры! Пиастры!» звучали над ухом столь часто, что я сам понемногу начал так покрикивать.

В самый разгар этой круговерти, когда непонятно уже было смеяться мне или рыдать, позвонили из Москвы. В смысле, с Земли.

– Здравствуйте, – сказал я, морщась от шума в кабинете и пригибаясь ниже к трубке. – Слушаю вас.

– Кто это у вас там орет? – удивился земной голос. – Ротмистров?

– Нет. Это Элеонора Викентьевна. Ротмистров уехал к американцам.

– Как?! – поразилась Земля. – Сбежал?

– Нет, уехал. У нас за куполом особо не побегаешь.

– Что за черт! А вы куда смотрели?

– В данный момент занимаюсь пакетированием подарков. У меня тут, в кабинете, пакетируют.

Земной голос помолчал, переваривая информацию. Потом осторожно спросил:

– Вы в своем уме?

– Пока да. А что?

Земля как-то помялась… я слышал в трубке дыхание… потом связь отключилась. Хорошо им там. А у меня тут Элеонора Викентьевна.

Глава 11. Пыльные демоны

Весеннее таяние полярных шапок приводит к резкому повышению давления атмосферы и перемещению больших масс газа в противоположное полушарие. Скорость дующих при этом ветров составляет 10—40 м/с, иногда до 100 м/с. Ветер поднимает с поверхности большое количество пыли, что приводит к пылевым бурям. Сильные пылевые бури (пыльные демоны) практически полностью скрывают поверхность планеты.

Праздник прокатился по мне, как колонна тяжелых танков.

Нет, в принципе все прошло без особых разрушений, а то, что глаз дергается, так это через пару дней пройдет.

Впрочем, не важно.

Ротмистров выжал из мероприятия всё!

Пользуясь расслабленным состоянием иностранных гостей, он заключил договора на поставку материалов и оборудования не только с марсианскими американцами, но и с земными.

Гольденберг тоже не остался неохваченным. После того, как Элеонора Викентьевна вытащила его в круг танцевать барыню, он подписал соглашение, на которое в других условиях его пришлось бы долго уламывать.

– Что у нас дальше по плану? – спросил я на следующий после праздника день, морщась от головной боли и прикладывая к дергающемуся глазу какую-то статуэтку с рабочего стола Ротмистрова.

– Сегодня принимаем контрабанду, – буднично сообщил глава Марсограда. Кстати, выглядел он неприлично свежим и деловитым, и уже что-то щелкал в своем компьютере

– Прям вот контрабанду? – В голове у меня до сих пор гремел концерт сводного оркестра барабанщиков, так что сил на эмоции просто не осталось.

– Ну да.

– А кто в приемной комиссии? – (Абсурд! Абсурд!)

– Вы, я, пират Коля.

– Хотите повязать меня кровью?

– Кровью не модно. Сейчас вяжут чернилами и цифровой подписью.

С этими словами Ротмистров отодвинул свой ноут и всем корпусом развернулся в мою сторону.

– Давайте, расскажу вам историю, случившуюся у нас два года назад. Дело, в общем-то старое, но оно многое вам объяснит.

Итак, группа геодезистов на экраноплане «Арес» совершала облет территории в районе борозд Мемнония. Делали съемку местности с указанием высот рельефа, составляли карту.

Когда началась пыльная буря, а они у нас длятся порой неделями, решили возвращаться на базу. Но Марс – коварная планета. Атмосфера у него вроде бы есть, но…

Коротко говоря, если на Земле метеорит, долетевший до поверхности, является редкостью и уникальной находкой, то здесь небесные камни прошивают разреженный слой воздуха с легкостью необычайной.

И вот на пути назад, в довершение ко всем проблемам, экраноплан попал еще и под метеоритную атаку.

Камешки были мелкие, для купола не опасные. Но машина защищена гораздо слабее. Ну просто для того, чтобы не таскать лишнюю броню, не жечь большое количество топлива.

Что получилось в итоге?

Приземлились они в небольшом кратере. Рация разбита. В кабине две женщины, пилот с переломами ребер и единственный здоровый мужчина – Коля Серебряков. Видимость нулевая. Над головой бушуют песчаные демоны. Двигатель поврежден, до ближайшей точки, где есть купол 19 километров.

– А спутниковая навигация осталась? – перебил я.

– Осталась. Но все-таки 19 километров.

– Можно дойти.

– На Земле можно. Даже с учетом бездорожья, часа за три-четыре вполне можно добраться. Тем более, сила тяжести здесь пониженная.

Но! На Марсе свои особенности. Если в летний полдень температура может подниматься до +30° по Цельсию, то к вечеру она опускается до минус 80°.

Вариантов насчет того, чтобы построить убежище, развести костер и обогреваться огнем, не существует. Здесь просто нет материалов для костра. К тому же содержание кислорода в атмосфере настолько ничтожно, что на открытом воздухе ничего не горит.

На Земле подобная авария не ставит вопрос выживания. Существует ряд правил, навыков, которым обучают всех желающих и, в том числе, космонавтов. Так что при приземления в безлюдной местности, матерый космический волк сумеет добыть все необходимое и спокойно дождаться спасательного катера.

Здесь же на поверхности нет не только воды, но даже кислорода для дыхания.

– А сигнал бедствия?

– Сигнал при аварии подается автоматически. Одновременно включается радиомаяк, по которому ориентируются спасатели. Но! Все решает время. Хватит ли заряда батарей для обогрева, хватит ли воды? Люди ранены, а это кровопотеря, обезвоживание…

И самое главное: хватит ли воздуха? Успеют ли спасатели вовремя, или увидят только обмороженные, скрючившиеся от удушья трупы?

Да! Еще забыл сказать. На Марсе нельзя греться движением. Всякие похлопывания, притопывания требуют дополнительного расхода кислорода. А его надо беречь.

Возникает очень сложная ситуация. На уровне инстинктов тело требует совершать определенные действия. Это вбито нас веками эволюции и многократно проверено поколениями предков. Но на Земле. (Тут он поднял вверх палец).

Здесь же условия принципиально иные. Нам, выходцам из другого мира, приходится ежеминутно ломать себя, заставляя делать то, что на родной планете было бы противоестественно. Понимаете?

– Но они, ваши геодезисты, выжили?

– Выжили, – кивнул Ротмистров, глядя куда-то в пространство невидящим взором. –Коля Серебряков, правда, обморозился.

Они там, чтобы экономить энергию, догадались объединить системы жизнеобеспечения скафандров. И он отрегулировал свой так, чтобы отдавать больше, чем получать. К тому же лег сверху, прикрывая остальных своим телом. В общем…

– Отправили на Землю?

– Не, ну кто ж его отправит? – Ротмистров тряхнул головой и усмехнулся. – Помните, как у Стивенсона: «Одни боялись Пью, другие – Билли Бонса, а меня… хе-хе… меня боялся сам Флинт!»

– Флинт? – я вспомнил жуткого попугая и невольно поежился. – Так старый одноногий пират Джон Сильвер – это Серебряков?

– Ага. Ноги он в той аварии лишился. Но характер не потерял. Впрочем, вы уже сами знаете.

– Да-а, – протянул я. – Характер, не дай Бог.

– Но к чему я все это рассказывал? – перебил меня Ротмистров. – После того, как пострадавшие были отправлены к медикам, встал вопрос: как избежать подобных ситуаций?

Вариантов, собственно, было два. Первый – находиться всегда в местах постоянной дислокации, не удаляясь от купола дальше, чем на расстояние прямой видимости. Но это означало бы капитуляцию. Полный отказ от планов освоения и тем более терраформирования Марса.

Тогда зачем мы здесь? Чтобы сидеть, забившись в безопасное место, как мышь под диван? И оттуда, испуганно поблескивая глазками, рапортовать о победах?

– Ну-у…

– Второй вариант, – не дал перебить себя Ротмистров, – создавать в зоне проведения работ сеть схронов с запасами аккумуляторов, кислорода, воды и еды.

– Не проще ли увеличить запас на летательном аппарате?

– Проще. Но при аварии он может быть разбит. Потерян.

Он задумчиво взял со стола флешку, повертел ее в пальцах.

– В общем, мы долго все обсуждали и решили идти по второму пути.

– А где вы взяли столько неучтенного добра?

Ротмистров усмехнулся.

– А вот тут мы и переходим к главной теме нашей беседы. К контрабанде. Которую сегодня в очередной раз доставят прибывающие на Марс корабли.

– И давно это у вас? – скорбно вопросил я, представляя, как отреагирует на подобное сообщение мое руководство.

– Да практически с момента основания города. Сначала это было мало и не регулярно. А сейчас много и системно.

– Боже…

Глаз задергался с новой силой, и я с отвращением отодвинул статуэтку, которую время от времени к нему прикладывал.

– А статуэтка, кстати, ваша, – заметил Ротмистров.

– ?

– Это ваш приз. Вы там на празднике плясали вприсядку…

– Боже!

Глава 12. Контрабанда

Космопорт состоял из трех секторов. Я до сих пор видел только пассажирский, через который прибыл. (Неужели меньше месяца назад? Казалось, вечность прошла!)

Там, в пассажирском, все было нарядно и цивильно: много света, цветных декоративных панелей, ностальгических мозаик с земными пейзажами. Имелись даже цветочки в вазонах.

Со служебного сектора стартовали беспилотники противометиоритной защиты, и вход туда был ограничен.

Мы с Ротмистровым и Колей Сильвером зашли через грузовой.

Ну, что сказать? Здесь не было никаких красивостей: голый конструктивизм, брутальность и ничем не прикрытые металлические балки, обеспечивающие прочность строения.

Верхняя часть купольного помещения тонула в полумраке, экономичные лампы освещали только забетонированную площадку, по которой с интенсивностью отлаженного часового механизма взад и вперед сновали энергичные автопогрузчики.

– Просрачивать нельзя, – многозначительно заметил одноногий пират.

Ротмистров тут же с ним согласился.

Дело было в том, что в данный момент на орбите Марса ожидали окончания погрузки-выгрузки сразу два космоплана. Один направлялся с Титана к Земле, второй должен был стартовать в противоположном направлении. А космос – это такая штука, где время старта определяют не люди с их желаниями и производственными планами, а небесная механика. Планеты, видите ли, при движении по орбитам, то сближаются до минимального расстояния, то расходятся, увеличивая дистанцию на миллионы километров. Так что, пропустив удобный момент, можно либо промахнуться мимо цели, либо добраться туда, потеряв товарный вид. Например, без пульса и дыхания.

Поэтому, как уже было сказано, «Просрачивать нельзя».

Но стандартное количество автопогрузчиков обеспечивало перемещение лишь официальных грузов. Тех, что указывались в декларациях, и по которым проводился расчет.

Мы же явились за контрабандой. То есть за тем, что имело значительный вес и объем, но в документах не числилось и в нормах по перемещению грузов не отражалось.

А значит, таскать «неучтенку» придется лично (чужаку не доверишь) и большей частью при помощи собственной физической силы.

Нет, конечно, была и у нас техника. Возле первого спускаемого аппарата уже ждал некий странного вида механизм, собранный, похоже, из утильсырья.

Управление агрегатом доверили Николаю. Он, заняв место за рычагами, с привычной сноровкой приподнимал держателями серебристые, странно знакомого вида контейнеры, а мы с Ротмистровым подсовывали под них легкие проволочные тележки, после чего в быстром темпе укатывали нелегальный груз в пакгауз.

Сила тяжести на Марсе не велика, колесики вращались весело, так что через какое-то время я вошел в ритм и даже начал получать от работы удовольствие. Но вдруг…

Нет, без этого никогда не обходится. Давно замечено, что во всяком сообществе, численность которого превышает двух человек, обязательно найдется какой-либо неучтенный фактор. В нашем случае таковым оказался энергичный дядечка, который вынырнул со стороны пассажирского сектора и набросился на нас с криком:

– Так вот вы где!

Признаюсь, я струхнул. До сих пор меня еще не ловили на месте преступления. А вот Ротмистров, привычный к нелегальщине, отреагировал вполне флегматично.

– Товарищ! – сказал он, не прекращая транспортировки очередного ящика. – Это грузовой сектор. Посторонним вход воспрещен.

Но дядечка оказался не прост. Сбить его не удалось.

– Так, – он окинул нас пронзительным взором человека, привыкшего отдавать распоряжения. – Кто здесь главный?

– Он! – Старый пират и Ротмистров одновременно указали на меня. Подлецы!

Посторонний живчик пронзил взглядом теперь уже персонально мою фигуру. После чего выхватил из-за пазухи обширную бумагу, которую и предъявил в развернутом виде.

Опершись на крышку контейнера, возле которого меня застукали, я ее прочел.

Что сказать, это был бланк Российской Академии Наук. Подателю сего, Землякову Михаилу Ивановичу, предписывалось обеспечить режим наибольшего благоприятствования, выделить необходимые ресурсы, людей по требованию и вообще, смотреть в рот и ловить каждое желание.

Серьезный был документ.

– И что вы хотите? – спросил я, машинально попытавшись засунуть бумагу в свой карман.

Но живчик не дал.

– Вы обязаны, – сообщил он, убирая бланк в недра своего костюма, – как можно быстрее доставить меня к найденной инопланетной плите и обеспечить все, я подчеркиваю - все! условия для работы.

– Так. – Я оглянулся на контейнеры, все еще остающиеся в трюме спускаемого аппарата. – Если хотите быстро, помогайте.

– Грузить гавно? – вскинул брови академик.

Черт! Я вспомнил, где я видел эти серебристые ящики. Точно. Это были накопители э-э-э… Короче, они устанавливались в космических туалетах. Космонавты годами живут на орбите, нужно же им где-то… Ну, вы понимаете.

Вообще, стоило оценить идею контрабандистов. Шикарный ход! Без особой нужды никакая проверка не полезет в данную емкость в поисках каких-либо ценностей. Ну, Ротмистров! Ну, сукин сын!

Но как бы то ни было, два космоплана ждали на орбите. Гавно там или нет, просрачивать было нельзя.

– Вы хотите попасть к своей плите? – осведомился я максимально сухо.

– Да!

– Тогда вперед.

И я, уступив академику свой контейнер, побежал за следующим.

Глава 13. Экология верхних слоев и глава 14. На Марсе будут яблони цвести

На обратном пути академик пристроился к Ротмистрову и всю дорогу что-то энергично ему втолковывал. Пират Коля, пользуясь случаем, приотстал и копался в своем телефоне.

Я шел сзади и размышлял. О чем? Да все о тех же контейнерах.

Дело в том, что пока на орбите находилась всего одна станция с населением от трех до пяти человек, проблема отходов их жизнедеятельности не являлась глобальной. Ну, ставили в туалет контейнер, а потом, после наполнения, пускали его по пологой орбите в атмосферу, чтобы все, что там было твердого, красиво сгорало в верхних слоях.

Но время шло, количество МКС увеличивалось.

Постепенно на орбите возник уже небольшой городок. Затем завод по сборке межпланетных кораблей.

Населенность ближнего космоса, а стало быть и количество мусора в окрестностях Земли, начало резко расти. Контейнеры по-прежнему отправлялись к родной планете, но экологи подняли крик. Дескать, им не нравится, когда в стратосфере летает такое количество э-э… несгоревших частиц.

Они размахивали таблицами проб воздуха, требовали чистки озонового слоя, установления норм предельно допустимой концентрации экскрементов… Словом, создавали много шума и проблем.

Но с другой стороны, куда было все это добро девать? В космосе свалку не организуешь. Там всякая выброшенная со станции частица, становится рукотворным астероидом, серьезно затрудняющим движение орбитальных грузовиков. Кому нужна метеоритная атака в верхних слоях атмосферы? Обидно погибнуть возле родной планеты.

Особенно, если в физиономию летит не благородный астероид – пришелец из далеких неведомых миров, а банальное ведро с э-э-э… со специфическим содержимым.

Скандал развивался по всем законам жанра. На определенной стадии задело и нас, так как посыпались обращения в прокуратуру и требования навести порядок.

А потом все неожиданно заглохло.

Конфликт сам собой рассосался, природозащитники успокоились, радикалы от экологии перестали будоражить публику эпатажными акциями, а пресса прекратила печатать скандальные репортажи.

И теперь я понимаю почему!

Ученые не нашли решения проблемы. Его нашли контрабандисты, приспособившие туалетные контейнеры для своих нужд и тем открывшие новую страницу в освоении космоса.

Неисповедимы пути первопроходцев.

Глава 14. На Марсе будут яблони цвести

Когда мы добрались до кабинета Ротмистрова, оказалось, что в предбаннике, возле стола секретаря нас ждал Федор.

И судя по тому, что никто даже бровью не повел, по поводу того, что парнишка опять прогуливает школу, было это не случайно. Наверняка сами же его и вызвали, чтобы нейтрализовал академика.

Федор надежды оправдал.

– Михаил Иванович! – возопил он, кидаясь навстречу научному светилу, – можно попросить у вас автограф?

Академик приостановился, одновременно обескураженный и приятно смущенный. А юный гений уже тыкал ему в руки свою тетрадь с записями. И с формулами. На которые истинный ученый не мог не прореагировать.

– А что это у вас, молодой человек… – непроизвольно втягиваясь в дискуссию, начал посланник Земли.

Мы, пользуясь случаем, смылись в кабинет.

– Это еще первая ласточка, – мрачно напророчил Ротмистров, плюхаясь в свое кресло. – Скоро таких энтузиастов с полномочиями, как от господа Бога, будет как килек в банке.

– Точно-точно, – поддержал Николай, усаживаясь на диван и пристраивая стул под больную ногу. – И все будут за грудки хватать, требуя обеспечить им что попало. Причем в полном объеме и немедленно.

– Но плита же в самом деле уникальное открытие, – вступился я за земляка. (В широком смысле этого слова).

– Вот и изучали бы ее удаленно, – разом рявкнули лидеры марсианской администрации. – А то им нужно лично потрогать…

– Понюхать…

– Лизнуть…

– На зуб попробовать…

– Но… – попробовал снова вступиться я.

– А у нас ресурсы ограничены! – отрезал Ротмистров. – Даже воздуха только столько, сколько есть. И больше взять неоткуда.

– А если запустить станцию по расщеплению углекислого газа? Здесь его много…

– Запустить можно. Энергию где возьмешь? – он потыкал в кнопки пульта на своем столе. – Это на Земле реки-водопады, где можно ГЭС строить. И немерянные запасы нефти-газа-угля, которые жгут немилосердно, чтобы электроэнергию получать. А у нас ничего лишнего жечь нельзя – кислорода нет.

– Жуть какая.

– Михалыч? – рявкнул Ротмистров, когда его тыкание достигло результата.

– Ну? – откликнулся динамик.

– Там контрабанда пришла. Посмотри контейнеры с красным кругом. Обещали лом солнечных батарей прислать.

– Угу, – ответил динамик и отключился.

– Вот, – персонально мне сообщил Ротмистров. – Из всякого дерьма стараемся конфетку сделать. Это у вас на Земле горы ненужного мусора. А у нас все идет в переработку.

Я припомнил, что контейнеров с красными кругами было совсем немного.

– А в остальных что?

Ротмистров с важным видом поднял вверх указательный палец:

– Там самый важный для Марса ресурс. Органика!

– В смысле? – воображение нарисовало мне страшную картину, что внутри серебристых ящиков находятся скрюченные тела нелегалов.

– В прямом. Вы фильм «Марсианин» смотрели? Как он там картошку выращивал? На удобрениях собственного производства?

– Э-э…

– Ну, песню помните, – пришел на помощь Коля Сильвер, – «На Марсе будут яблони цвести»? А на чем они должны цвести? На здешнем мертвом грунте?

– Да, – Ротмистров встал, как Сталин на картине «Все для счастья народа». – Покрыть безжизненную планету слоем…

– Органики, – завершил фразу одноногий пират. – Глобальная мечта любого марсианина.

Вероятно, они продолжили бы этот стеб и дальше, но Федор исчерпал ресурсы сдерживания академика с Земли, и в этот момент они оба ввалились в кабинет.

– Когда вы предоставите нам транспорт? – вопросил посланник научного сообщества.

И мы поняли, что таких людей с курса не сбить.

Глава 15. Тайна горной пещеры

Пейзажи Марса весьма скучны.

Нет, разумеется, вслух я подобные сентенции не высказывал, ибо Федор, как коренной обитатель планеты, тут же возмутился бы и заявил, что у них тут есть гора Олимп – величайший в Солнечной системе вулкан, высотой аж 27 километров. Джомолунгма рядом с ним выглядит, как небольшой пригорочек.

Грандиозный разлом Маринер является самым большим из известных в Солнечной системе. Кроме того, есть свой Ниагарский водопад из лавы, а так же пирамиды, сфинксы, таинственные дыры в поверхности, ведущие в неведомое, и вообще…

Но если Земля прекрасна даже в отсутствие человека (особенно в его отсутствие!), то Марс гораздо интереснее в окрестностях людских поселений. Тут и поля ветровых двигателей, вырабатывающих энергию, и промзона, где из местных известняков вырабатывают стройматериалы, и строительство новых куполов для расширения зоны обитания… Есть за что глазу зацепиться.

Увы, мы достаточно быстро вылетели за пределы селитебной территории* и смотреть в окна нашего транспортного средства стало откровенно скучно.

* Сели́тебная территория – земли, предназначенные для строительства жилых и общественных зданий, дорог, улиц, площадей в пределах городов и посёлков городского типа.

Но мои спутники подобными проблемами не заморачивались.

– Я думаю, что контакт с внеземными цивилизациями, – мечтательно произнес Федор, – состоится уже при нашей жизни. И надо готовиться, а мы...

– Мы готовимся, молодой человек, – поспешил утешить его академик.

– А как? Очень много вопросов возникает.

– Похоже, вы серьезно интересуетесь проблемой?

– Конечно. Обычно контакт сводят к математике. Типа, рисовать разные треугольники, круги, разнонаправленные векторы… В общем то, что символизирует некие базовые понятия, одинаковые в любом мире.

– Вы с этим не согласны?

– Отчего же… Но, считаю, в первую очередь необходимо определиться с особенностями восприятия.

– Уточните вашу мысль, коллега.

– Ну, обычно предполагается, – Федор приятно запунцовел, когда его назвали «коллегой». Но с мысли не сбился. – Предполагается, что инопланетяне, как и мы, обладают тем же набором чувств и, соответственно, теми же способами общения. А если это не так?

– На плите, если не ошибаюсь, изображены люди, внешне неотличимые от нас.

– Но не доказано, что они изобразили себя. Может быть, с нашей точки зрения они уродливы, и потому повторили наш рисунок, чтобы не вызвать отторжения. Ну, есть такой прием в психологии.

– Уродливы, – повторил академик, с удовольствием рассматривая пунцовые уши взволнованного собеседника. – Тут все зависит от среды обитания. Организмы, доказавшие свою жизнеспособность, всегда гармонично сочетаются со средой. А совершенство всегда красиво.

– Что?! – заорал в этот момент Ротмистров, до сих пор вполне мирно поддерживающий связь с собеседником на месте инопланетной находки. – Да вашу ж мать через колено наискосок и в форточку! Совсем там охренели?

Мы все, как стрелки компаса при появлении мощного магнита, развернулись в его сторону.

Ротмистров орал что-то полуматерное, из чего следовало, что в Лабиринте ночи случилось нечто из ряда вон. Но, к счастью, не фатальное.

Коля Сильвер, сообразив, что товарищ пока не контактен, просто увеличил скорость нашего марсокара, справедливо рассудив, что по прибытии на место мы все увидим собственными глазами.

Так и оказалось.

Как только мы подрулили к лагерю, где ворочалась тяжелая техника, готовившая фундамент под стационарный научный лагерь, к нашему кару подбежал местный начальник и, размахивая руками, начал докладывать Ротмистрову о принимаемых мерах.

Произошло же следующее.

Поскольку инопланетная плита располагалась довольно неудобно – на высоте порядка пятидесяти метров на вертикальной скале, наши умельцы, чтобы облегчить доступ к ней для ученых, решили спустить артефакт немного пониже.

Для начала, в скале вырубили ступени, по которым два альпиниста забрались наверх и, закрепившись на тросах (техника безопасности – это наше всё!) принялись бурами пробивать отверстия по периметру искусственного инопланетного образования.

Идея была проста: через отверстия подвести под плиту крюки, опутать тросами и, аккуратно отделив от стены, спустить вниз. Чтобы там, на просторе, уже приступить к изучению, не отвлекаясь на скалолазание.

В общем, забота об окружающих, исключительное здравомыслие и желание приносить пользу родной стране. Но результат оказался несколько отличным от ожидаемого.

Нет, залезли-то благополучно! У нас народ шустрый, куда хочешь залезет. Более того, они просверлили все задуманные отверстия, и даже пару крюков успели завести… А плита-то возьми и обвались.

К счастью, никого не прибило. Хотя траектория падения вышла заковыристая.

Плита тоже почти не пострадала. Подумаешь, уголок у нее откололся. Небольшой, тонны на три. А в остальном – как новенькая!

Зато теперь не нужно ломать голову о том, как ее спускать.

Но возникла другая проблема. Теперь, когда вожделенный подарок иных миров валялся на дне ущелья и был доступен всем желающим (изучай – не хочу!), стало очевидно, что главным призом здесь было нечто совсем другое.

Как выяснилось, плита с надписью являлась всего лишь своеобразной крышкой, прикрывавшей изрядных размеров пещеру.

Бравые скалолазы, которым повезло удержаться на стене, и не рухнуть вниз вместе со скальным монолитом, сразу же, как только чуть поутих ажиотаж и осела пыль, проявили любопытство.

Нет-нет, сразу в пещеру они не полезли, все же какой-то набор мозгов в головах имеется… Но подобрались поближе и посветили во внутрь фонариками. А там…

Вот по этому поводу Ротмистров и начал многословно и заковыристо материться.

Дело в том, что находка-то была, разумеется, наша, российская. Но изучать ее договорились совместно. Объединенными, так сказать, силами международной общественности и межпланетной науки.

Более того, под это дело уже получили весьма значительные материальные и финансовые ресурсы, которые даже начали уже поступать. Деньги перечислены на соответствующие счета, в космопортах грузится оборудование… То есть договор вступил в законную силу.

Но ведь речь-то первоначально шла только о плите. Кто же знал, что за ней прячется целый инопланетный склад, заполненный… Кстати, чем он там заполненный?

На полуслове оборвав длинный матерный монолог, Ротмистров потребовал вывести изображение на общедоступный экран. Картинка его не утешила.

– Плохо дело, – подтвердил пират Коля, который разглядывал изображение голова к голове с начальником. – Много свободного места.

– А в чем проблема? – у меня лично темные параллелепипеды и кубы (контейнеры? Ящики?), смутно просматривающиеся в глубине рукотворной пещеры, никаких особых эмоций не вызвали. Тара и тара.

– Опять скажут, что русские всех обдурили, – пояснил свою мысль Серебряков. – Мол, вывезли из пещеры все, что успели, а международной общественности оставили три ящика в четыре ряда. Мол, нате вам, за ваши деньги. Утритесь.

– Но мы ж ничего не брали! – возмутился академик, у которого, похоже, от перспектив голова пошла кругом.

– А кто нам поверит?

Да-а… Ситуация.

Забыв про скафандр, я потянулся, чтобы почесать затылок. Теперь еще и с международным скандалом разгребаться. Во влип!

Глава 16. Неразглашение. Бессрочно!

К счастью, здесь, в Лабиринте ночи работали вахтовым методом, так что народу присутствовало не слишком много. Человек двадцать.

Но когда началось бурное обсуждение ситуации, мало не показалось никому.

В ходе дискуссии присутствующие раскололись на два лагеря. Экстремисты предлагали воспользоваться тем, что на месте обнаружения пещеры пока нет ни одного иностранца, и вывести все найденные ящики в российскую зону. Подчистую!

Раз уж нас все равно считают жуликами, то пусть так и будет. Чтобы не обидно!

Называли даже места, где можно все запрятать так, что ни одна собака не найдет.

Умеренные, напротив, склонялись к мысли, что нужно все зафотографировать, строго задокументировать, каким-то образом опечатать, после чего ждать международную комиссию.

Столкновение двух точек зрения проходило эмоционально и местами грозило перерасти в рукопашную. Нет, за грудки никто друг друга не хватал, марсианский скафандр для этого не предназначен, но страсти кипели не шуточные.

– Вывезти можно, – охлаждал горячие головы пират Коля. – А если там оружие? Или семена растений, которые на нас подействуют, как смертельный вирус? Тащить неизвестно что в обитаемые районы? Безответственно!

Довод был признан серьезным. Хотя самые рьяные намекали на использование пока не заполненных схронов, имеющихся в окрестностях Марсограда. Но точку в дискуссии поставил Ротмистров.

Он потребовал прекратить балаган и заткнуться. Самое интересное, что его послушались.

Далее всем было предложено пройти в бытовку, где пират Коля возьмет у всех без исключения подписку о неразглашении. Бессрочную. И это обязательно!

Народ заворчал, но открытого сопротивления не возникло.

Я вообще удивлялся тому, как умело Ротмистров управлялся со здешним населением. Дело в том, что тихие клерки, готовые по восемь часов в день перебирать бумажки и боящиеся лишний раз попасть начальству на глаза, на Марсе не появлялись никогда. Здешняя публика состояла сплошь из инициативных, жутко умных и знающих себе цену особей, всегда готовых дать противнику достойный отпор. Или просто – по физиономии. Таким палец не то что в рот не клади, даже издалека не показывай. Отхряпают вместе с головой!

Но Ротмистров командовал так, словно это в самом деле были мирные жители.

Вот и сейчас, поглядывая на то, как народ послушно потянулся в бытовку оставлять расписки, он, отойдя чуть в сторону, связался по закрытому каналу с главами марсианских городов и потребовал, чтобы те срочно, с минимальным сопровождением, прибыли в Лабиринт Ночи.

Я стоял рядом с ним. Не потому, что пытался как-то контролировать или охранять. Просто деться было некуда. Научный городок, который спешно возводили здесь в расчете на массовый приезд ученых, находился пока в стадии бетонирования фундамента. Стационарный купол для него заказали, но еще не привезли. Свободные от вахты рабочие отдыхали в бытовке, построенной по заветам брянских партизан. То есть это была своеобразная космическая землянка, все помещения которой максимально спрятали в грунт. Нависающая скала, выполняла роль противометеоритной защиты, и на поверхность выходил только ряд узких окон с мощными стеклами и дверь, встроенная по типу корабельного люка.

Сейчас, в разгар подписной кампании через люк туда и сюда непрерывно сновали люди. Куда я мог отойти в такой обстановке?

Минут через двадцать, когда ажиотаж официального мероприятия утих, Ротмистров, дернув в мою сторону головой, неспешно прошел внутрь. Здесь было уже хорошо. Спокойно. Пират Коля орудовал дыроколом, подшивая в картонную папку листы с подписями. Документы такого уровня секретности никогда не копировали на электронные носители, ибо бумагу легче спрятать, заперев в сейф. Замки и сейфы Серебряков любил.

– Так, – сказал Ротмистров, усаживаясь возле окна. Федя встал перед ним, ожидая указаний. – Скоро сюда прибудут главы поселений…

Федор кивнул и забегал вспугнутым зайчиком, стаскивая в этот зал стулья, извлекая из потаенных уголков пачки бумаги, карандаши, стаканы, бутылки с минеральной водой и прочую представительскую дребедень.

Сам Семен Геннадьевич тяжело поднялся и, похлопав дверцами встроенных шкафов, извлек на поверхность робота-уборщика. Тот бодро зажужжал у него в руках и, будучи отпущен на свободу, начал длинные прогоны по затоптанному полу, оставляя за собой влажный чистый пластик.

– А где у нас академик? – встрепенулся Серебряков, завершивший подшивку и поднявшийся, чтобы уложить документы в металлический ящик.

– Плиту изучает, – откликнулся я. – Видел его, когда мы сюда спускались.

– Не придавили бы его там, – озаботился Ротмистров, – человек новый, сунется с непривычки куда не надо.

– Так я сейчас!

Я даже обрадовался неявно высказанной просьбе. В самом деле, все работают, решают какие-то задачи. Один я торчу, как конный памятник на центральной площади.

Когда выходил по крутой лесенке на поверхность, услышал, как руководитель Марсограда начал переговоры, организуя доставку сюда, в Лабиринт Ночи, робота-разведчика, которого предстояло запустить в открывшуюся пещеру первым. К роботу требовалось какое-то сложное навесное оборудование, но подробностей я уже не услышал.

Глава 17. Вершители судеб и глава 18. Осторожность - наше все!

Где-то через час в нашу землянку прибыл Гольденберг. Ротмистров коротко переговорил с ним и усадил пить чай. Ждали американцев и Косугаву.

Те прибыли еще через полтора часа на японском марсолете, который считался самым быстрым на планете. И действительно, за столь короткое время домчаться с другого полушария… пусть даже Марс меньше Земли, пусть даже атмосфера не плотная… Все равно, это быстро.

К этому времени у нас в бытовке-землянке все уже стало тихо и благостно. Даже академик поостыл, перестал рваться на волю к вожделенной плите и мирно писал что-то на планшете.

Ротмистров буднично поздоровался с коллегами и предложил на время совещания избавиться от всех электронных девайсов. «Все заметки только на бумаге. А Федя будет вести протокол», – пояснил он. Гости удивились, но послушно выложили из карманов всю электронику.

После того, как помещение защитили от возможной утечки информации, Семен Григорьевич прокашлялся и произнес:

– Надеюсь, все мы понимаем, что именно произошло?

Иностранцы молча переглянулись. Что тут понимать, люди все умные.

– Контакт с внеземными цивилизациями, о котором так долго говорили большеви… в общем, о котором все говорили, свершился. И теперь нужно понять: что нам делать?

После некоторой паузы откликнулся Пол Кейси:

– Вариант сообщить о случившемся на Землю, чтобы решали там, вы не рассматриваете?

– Нет. По нескольким причинам.

Главы марсианских поселений снова переглянулись, а Гольденберг молча покивал.

– Во-первых, даже если правительства Земли отреагируют максимально адекватно, – продолжил Ротмистров, – и не допустят утечки в СМИ, нас сметет волна исследователей, которые ринутся сюда, обгоняя друг друга.

Во-вторых, у землян есть неприятное свойство: любое открытие в любой области знаний они в первую очередь используют в военных целях. И тут может возникнуть такое противостояние, что под девизом: «Так не доставайся же ты никому!», что нас просто размажут по поверхности ядерными ударами.

В-третьих, наша находка может оказаться попросту опасной. Если ведущие мировые державы начнут вырывать ее друг у друга из рук, (а они начнут!) последствия не предскажет никто.

Я задумчиво потер подбородок. Мда… Как-то не весело все получается. А мечталось, честно говоря…

– Многое зависит от предназначения данного склада, – произнес Фил Джонсон. – Если содержимое ящиков адресовано нашей цивилизации, то внутри что-то сугубо гуманитарное и развивающее. Другое дело, если это что-то вроде схронов, которые мы создаем вокруг городов. Тогда стоит ожидать, что внутри продовольственный НЗ, запчасти к двигателям, какие-то расходные материалы и оружие… Вполне возможно.

– Рисунок на плите, закрывавшей вход, похож на почтовый адрес, – высказался Косугава. – Но это ничего не значит. Любую гуманитарку, например, средства связи или устройство для телепортации, легко преобразовать на нужды армии. Скажем, для телепортации ядерного заряда в любую точку страны-противника.

Никто не возразил. Разумеется, атомный взрыв, осуществленный на населенной территории, страшное преступление против человечества. Но, помнится, те, кто приказал и сбросил ядерные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, не понесли совершенно никакого наказания. И даже проходили какое-то время по разряду героев…

– Что же делать? – вырвалось у меня. – Просто законопатить отверстие и сделать вид, что мы ничего не находили?

– Законопатить уже не получится, – задумчиво откликнулся Ротмистров. – То, что произошло, относится к событиям разряда необратимых. Хотим мы или нет, контакт состоялся. Другое дело, что…

– У нас на Марсе нет ни необходимых ресурсов, ни специалистов, способных решить проблему. – Это пират Серебряков вставил в обсуждение свое видение проблемы. Ну да, кто о чем, а наш суперкарго всегда о ресурсах.

– Значит, – подхватил мысль Гольденберг, – сообщать нужно, но не все.

– Собственно, часть мы уже сообщили, – дал намек Ротмистров. – Об обнаружении плиты на Земле знают. Вот и будем выдавливать ресурсы под ее исследования. Михаил Иванович, что вы думаете по этому поводу?

Вспугнутый прямым обращением академик, вынырнул из своей глубокой задумчивости и обвел всех взглядом.

– Как я понимаю, вы предлагаете фальсифицировать результаты изучения находки. Так?

– Ну зачем же так грубо, – живо откликнулся Гольденберг. – Не фальсифицировать, а дозировать. Выдавать информацию порциями, постепенно. Чтобы и у нас, и у землян было время для обдуманных решений…

– Правильно, – тут же согласился Ротмистров. – А теперь давайте обсудим, что нам необходимо в первую очередь. И составим заявки на людей и оборудование.

Глава 18. Осторожность – наше всё!

На следующий день началось такое, что прежние мои заморочки по подготовке городского праздника стали казаться выступлением малыша на утреннике в детском саду. Вы представляете, как выглядит впавший в исследовательский экстаз специалист, выбивающий из администратора требуемое оборудование?

Вот и я раньше не представлял.

На таких людей не действуют никакие доводы. Им вынь и положь. Из всех слов воспринимают только два: «Обязаны обеспечить!».

Между тем работы шли поистине стахановскими темпами. Под пещерой соорудили подъемник, при помощи которого туда можно было поднимать людей и необходимые устройства.

Прежде всего установили перегородку из прозрачного алюминия*, которая отделила внутреннюю часть пещеры с инопланетными ящиками от внешней, где был вход. Как, у кого и каким образом Ротмистров выгрыз этот лимитируемый в поставках материал, осталось неразгаданной тайной.

* Оксинитрид алюминия (AlON) – соединение алюминия, кислорода и азота, которое представляет собой прозрачную керамическую твердую массу. Выпускается под торговой маркой ALON™, патент США № 4520116. В четыре раза прочнее чем закаленное стекло. Температура плавления 2150 °C

За перегородку поставили два стационарных прожектора с видеокамерами. Еще два закрепили на небольших подвижных платформах. Задачей этих недорогих микророботов было светить и фиксировать. Фактически, это была страховка на случай непредвиденных обстоятельств. Грубо говоря: если все взорвется, то можно будет просмотреть записи и определить, в какой момент все пошло не так.

По поводу оборудования, которое необходимо навесить на основного робота-исследователя, спорили долго и яростно. Причем так, что Михаил Иванович (приличный вроде бы человек!) орал с такой силой, что сорвал голос и теперь мог только хрипеть, выписывая слова на бумажке.

В итоге двухдневных обсуждений пришли к выводу, что поначалу нужно ограничиться очень скромной задачей. Просто открыть один ящик и аккуратно заглянуть внутрь.

Разумеется, это тоже было рискованно. Вдруг свет, проникший под крышку, запустит выполнение некой вложенной программы?

Или там внутри окажутся инопланетные микроорганизмы, против которых у землян нет иммунитета? Помните историю с каким-то амазонским племенем, которое полностью вымерло от безобидного для европейцев насморка?

Понятно, что большой подлянки от сверхцивилизации не ждали. Все верили, что она по определению гуманна и главной целью видит заботу о братьях по разуму. Но кто знает, что именно инопланетяне считают добром и прогрессом? Может у нас другое мнение по этому поводу?

Но не заглянуть в ящик тоже было выше человеческих сил. Мы ж, земляне, любопытные до ужасти! И пусть идиома «Ящик Пандоры» была у всех на устах, решено было открывать. С соблюдением, конечно же, всех мыслимых мер предосторожности.

Одной из таких мер стал вызов с Земли крутого спеца – многократного победителя всех и всяческих соревнований по управлению роботами. Он водил квадрокоптеры по разноуровлевым лабиринтам, заполненным дымом и изощренными ловушками. Участвовал в боях роботов, где его подопечные переворачивали, распиливали и добивали кувалдами всех соперников подряд. Впечатляла коллекция его наград за победы в радиоэлектронной борьбе. Чужие роботы тщетно пытались собрать свои расползающиеся конечности – он всех беспощадно глушил, подавлял и переподчинял своей воле.

Словом, это был матерый компьютерный волчара, при одном приближении которого все устройства, обладающие хотя бы зачатками искусственного интеллекта, трепетали и работали, как часики.

Именно этого типа мне поручили встретить в космопорту Марсограда.

Естественно, я волновался.

Встал в коридоре, где мимо должны были пройти все вновь прибывшие граждане (а у нас теперь каждый рейс – аншлаг!) и, прижимая к груди табличку с фамилией «Стоянов», вглядывался в толпу.

Как выглядит компьютерный гений, мне не сообщили. Все последние дни мы жили в состоянии аврала, так что фотография или хотя бы примерное описание прибывающей персоны до меня не довели. Зачем? Увидит фамилию, сам подойдет!

Но с компьютерщиками общаться мне доводилось, так что я высматривал среди вновь прибывших нечто очень худое, длинноволосое и в свитере.

А подошло… Помните, в фильме «Бриллиантовая рука» на Семен Семеныча Горбункова в подземном переходе надвигается этакий дядя, размером с трехстворчатый шкаф?

Вот на меня надвинулось.

Причем, как показалось, не столько спереди, сколько сверху. Мрачный небритый громила, ростом под два метра и размахом плеч в полтора, навис надо мной и ладонью, размером с совковую лопату, потыкал в мою табличку.

– Ты что ли встречаешь?

Я сглотнул. У героя Никулина далее спросили: «Ты что, немой?». Теперь я понимаю почему.

– Ну пойдем, – произнес гений, привычный, видимо, к такой реакции. И пошел вперед, к выходу на площадь перед космопортом.

Я поплелся следом. На спортивной куртке, обтягивающей могучие плечи специалиста, на высоте примерно моего лба красовалась яркая надпись «Россия».

Эффектно.

На Земле этот тип работал в Токийском центре компьютерных технологий, и я представляю, какое впечатление он производил на миниатюрных, вежливо кланяющихся японцев.

Идти нам было недалеко, но для солидности мне выдали автомобиль. Да, тот самый маленький и шустрый, который у меня отжали в первый же день.

Сейчас, мысленно сопоставляя габариты компьютерщика и внутренние размеры моей бывшей машинки, я понял, что пафос встречи не состоится. Для транспортировки столь крупного специалиста требовался по меньшей мере «КАМАЗ».

– Давайте пройдемся, – предложил я, делая непринужденный жест в сторону аллеи, ведущей к центру города. – У нас тут красиво.

– Угу, – буркнул сумрачный гений. Снял куртку и перебросил ее через плечо. Надпись «Россия» при этом не пострадала, так как на рубашке, что оказалась под курткой, на том же месте красовались те же яркие буквы.

Мы двинулись по аллее. Кустарники справа и слева от дорожки были высажены в три яруса. Мне объясняли, что виды растений подбирались специально: сначала зацветал нижний ярус, потом приходило время среднего и завершало сезон буйное цветение самых высокорослых кустиков. Элеонора Викентьевна дело свое знала…

– Что тут у вас за ЧП? – прогудел компьютерщик, расслабившийся на лоне природы. – Меня сорвали без всякого объяснений причин.

– Вы, Анатолий Петрович, не поверите – начал я осторожно.

– Да?

– Вас пригласили ради исключительно важного и, не побоюсь этого слова, эксклюзивного дела. Если честно, речь вообще идет о судьбе человечества…

– Серьезно? А я слышал, плиту какую-то нашли…

– Так и есть.

– И при чем тут я? Нет техники, и решили, что я буду таскать ее на закорках?

– Что вы, Анатолий Петрович. Мы очень бережно относимся к людям. Особенно к таким специалистам…

– Короче, что от меня требуется?

Я кашлянул.

– Там, за инопланетной плитой обнаружились ящики. Их надо открыть.

– Гвоздодер потеряли?

Я снова закашлялся. Ну как можно подозревать нас в таком несерьезном отношении?

– Анатолий Петрович, – я указал на лавочку, угнездившуюся в зарослях марсианской сирени, – давайте присядем.

Сидя разговаривать оказалось гораздо удобнее. Во всяком случае, мне уже не хотелось ежеминутно привстать на цыпочки, чтобы быть поближе к слуховым центрам габаритного специалиста. А суть проблемы заключалась в следующем.

Оказывается, полностью стерилизовать любой предмет или аппарат абсолютно невозможно. Микроорганизмы обладают колоссальной устойчивостью. Их можно облучать жесткими гамма-лучами, замораживать в космическом холоде, выжигать высокотемпературной плазмой, травить ядами… В частности, когда в 2014 году на Марс отправляли космически аппарат с марсоходом Curiosity, то сразу после процедуры его дезинфекции на его боковых панелях было обнаружено 65 видов микроорганизмов.

Шестьдесят пять! То есть выжил не один какой-то особо стойкий и неубиваемый, а почти семь десятков!

Ученые тогда утешали, что заражение Марса земной микрофлорой вряд ли возможно, так как почва Красной планеты ядовита. Содержит перхлораты, которые все вокруг убивают. То есть ура-ура, мы почву не заразили, Марс сохранился в первозданном виде.

А потом в чилийской пустыне Атакама обнаружили целые сообщества бактерий, которые именно перхлоратами и питаются.

В общем, как писал Майкл Крайтон в «Парке Юрского периода»: «Жизнь преодолевает любые барьеры. Жизнь вырывается на свободу. И осваивает новые территории».

– М-м-м… – закряхтел мой собеседник, впадая в глубокую задумчивость.

– Вот, – продолжил я. – А поскольку мы тут уже как бы живем… В общем, не хочется, чтобы эту нашу территорию начала бы активно осваивать какая-то внеземная жизнь.

– Угу, – сказал компьютерщик. – То есть будем вскрывать дистанционно и в наглухо загерметизированном помещении.

– Совершенно верно.

– Ладно.

Он посидел еще пару минут, энергично потирая подбородок. Потом решительно встал.

– Вперед, мой Вергилий. Нас ждут великие дела.

«Ну вот, – подумал я недовольно. – Теперь еще и Вергилий. Что за манера обзываться?»

Глава 19. Открытие

Никогда прежде не видел Семена Ротмистрова пьяным.

Причем не просто слегка выпившим, а так, чтобы в умат.

Не подозревал даже, что столь серьезный и ответственный товарищ может набраться спиртным до бровей.

Впрочем, момент, когда ящики с инопланетной начинкой начали открываться, стоил всем посвященным таких нервов, что…

Но расскажу по порядку.

Итак, к моменту вскрытия готовились основательно. Во вновь построенном в Лабиринте Ночи здании, где планировали организовать научный центр и мини-гостиницу для приезжих ученых, создали ЦУПР. То есть Центр управления проектом.

Делали все по-взрослому: в центре – большой экран, куда выводилась картинка с видеокамер робота-взломщика. Справа и слева – куча компьютеров, предназначенных к тому, чтобы с первых секунд анализировать пробы воздуха и вещества из приоткрытых контейнеров.

Отдельная куча вычислительной техники предназначалась для спецов-аналитиков, которые по поступившему изображению должны дать предположения о том, что именно содержится в инопланетных ящиках. Детали, к примеру, и оборудование, или упаковки с сухим пайком, или… Список высказанных догадок был весьма велик, и его требовалось с первых минут как-то подсократить, отбросив совсем уж бредовые варианты. И, соответственно, выстроить стратегию дальнейших действий.

Все это оборудование доставали с боем и гиканьем.

Нет, если бы люди знали. зачем нам все это понадобилось, отдали бы без сопротивления. Более того, все заначки бы вывернули. Но, учитывая особую, мать ее так, секретность миссии, кое-где реквизиция шла чуть ли не с дракой. Ибо люди не понимали, почему у них отбирают родной компьютер, к которому давно привыкли и который содержит массу нужной для работы информации.

Добытчиками работали все: и американцы в своих городах, где едва не дошло до стрельбы, и Косугава, который устал кланяться, выражая своим подчиненным уважение и приязнь, что было не просто при отъеме имущества. Айзек Гольденберг демонстрировал лучшие качества своей национальности, способной уболтать даже Элеонору Викентьевну, с которой у него едва не разорвалась помолвка.

Ну а мы с Ротмистровым просто ходили и уговаривали. А так же требовали, трясли за грудки, взывали к совести, клялись, намекали, закатывая глаза, обещали при первой же возможности компенсировать…

В результате глава Марсограда оказался на грани импичмента, а мне поклялись набить морду.

Но вот настал день Ч.

Специалисты заняли места в ЦУПРе, Генеральный компьютерщик занес руки над клавиатурой, руководители городов смахнули пот со лба (если что-то пойдет не так, отвечать им), и Семен Ротмистров дал отмашку:

– Начали!

Все приникли к экранам.

Хотя, разумеется, первым мог действовать только наш компьютерный гений. И он не спешил.

Аккуратно подвел платформу с видеокамерой к ближайшему ящику и начал системный осмотр.

Тщательно, уровень за уровнем, с шагом в два сантиметра, он проводил фиксирующую аппаратуру перед инопланетной штуковиной, создавая в своем компьютере ее объемный видеообраз.

Все терпеливо ждали.

Ящик, надо сказать, выглядел совершенно заурядно: скучная монотонная поверхность без каких-либо заметных выступов, кнопок или транспортировочных узлов. В общем, этакий чемодан без ручки. Непонятно даже было, как его в эту пещеру засунули. Веревками что ли обвязывали, чтобы приподнять? Сверхцивилизация, блин!

Где-то через полчаса напряжение присутствующих начало спадать. Народ зашевелился, кое-кто даже начал поглядывать по сторонам, соображая уместно ли будет, пока суть да дело, попросить чаю…

Только компьютерный спец концентрации не терял. Роботы ведь не отвлекаются от поставленной задачи, а с кем поведешься…

Наконец весь ящик, а в нем было где-то полтора метра кубических, был обползан камерой, и его образ тщательно зацифрован.

– Начинаю второй этап, – монотонно объявил компьютерщик.

Народ снова вперил взгляды в экраны.

Но на них ничего не происходило. Все тот же черный куб инопланетного контейнера, тот же свет прожекторов в пещере, серая шероховатость пещерной стены, краем попадающая в поле зрения…

Слышно было только, шлепают клавиши под пальцами специалиста.

– Ну, так мы будем… – начал говорить кто-то в дальнем конце зала. И тут…

– Стоп! – заорал Ротмистров так, что все подпрыгнули. – Назад, бля!

И тут я увидел.

Блин, это был не контейнер!

То есть мы-то думали, что это просто ящик. Некое вместилище каких-либо предметов.

Но когда вдруг его верхняя часть чуть заметно приподнялась… А потом, дрогнув, словно преодолевая некое сопротивление, начала распрямляться… Расти вверх…

Это был не ящик! Это инопланетный робот-трансформер, сложенный в транспортную форму.

И теперь, получив извне какой-то, понятный ему сигнал, он начал преобразовываться в стандартный рабочий вид.

– Мама! – пискнул кто-то неопознаваемо тонким голосом.

Потому что остальные ящики тоже зашевелились и начали преображаться.

А первый, зараза, уже вырос настолько, что практически заполнил всю пещеру.

И, развернув переднюю часть, с энергией угольного комбайна начал вгрызаться в стену.

– Он сейчас вынесет нашу перегородку к ебеням, – странно спокойным голосом произнес Ротмистров.

– Надо стрелять! – заорал кто-то из недавно прибывших. – Бомба! Почему вы не заложили бомбу?

И тут… вот даже не знаю, что на меня нашло.

Наверное, Марс так подействовал.

Все два месяца, что я провел на Красной планете, я общался исключительно с высококвалифицированными, полностью преданными своему делу специалистами. И, видимо, на самом глубинном, подсознательном уровне понял: когда мастер работает, ему лучше не мешать.

А сейчас у нас работал мастер – лучший специалист по перехвату управления, какой только существовал на Земле.

Я встал и рявкнул:

– Молчать!

Народ испуганно припух. Академики! На них даже президенты орать не осмеливаются.

– Занять свои места. Работать!

Все порскнули к экранам.

Компьютерный гений, что ценно, вообще, кажется не заметил, что вокруг происходило что-то нестандартное. Он весь был в процессе.

Я постоял еще какое-то время, успокаивая дыхание, потом медленно сел. И краем глаза заметил оценивающий взгляд, которым наградил меня Ротмистров.

Глава 20. Будущее уже наступило

Итак, с чего я начал? Да! Ротмистров был пьян.

Но не так, как у гражданских, когда слюни, сопли и морда в салате, а по-военному. Когда координация не нарушена, сидит прямо, взгляд ясный, хоть картину с него пиши.

Только соображаловка отключена на сто процентов.

Домой к нему я поперся потому, что начальник с утра не вышел на работу. У нас на Марсе такое случается крайне редко. В связи с тяжелой болезнью, например. Или когда на голову упадет нечто неприподъемное. Но на Ротмистрова вроде ничего не падало.

Хотя, конечно, денек накануне по нервным затратам стоил десятилетия. Когда эта инопланетная хрень преобразовалась в гигантского робота и начала с хрустом и треском разносить стены, мы все, мягко говоря, припухли.

Как-то не готовы оказались к тому, что во вполне обыденном, скучном на вид ящике прячется Терминатор.

Счастье еще, что компьютерный спец не подвел. Не даром же про программистов и системщиков говорят, что они «не от мира сего». Что вчера и подтвердилось.

Петрович сумел сначала тормознуть механических пришельцев, а потом разъяснить нам суть.

Оказывается, инопланетная закладка задумывалась, как единый комплекс. Сначала просыпается землеройка, которая расширяет пещеру, освобождая место для развертывания остальных роботов, а потом роет тоннель, по которому они выходят на свободу. А уж потом…

Далее последовал каскад терминов, которые никто из окружающих не понял. Потому как специализировались в других областях.

Зато стало ясно, что Анатолий Петрович что-то из инопланетных технологий вкурил и будет с этим разбираться. Так что можно расслабиться, выдохнуть и перейти к текущим делам.

Вот Ротмистров, похоже, и расслабился.

Я прошелся по его комнатушке… Скучно живет начальник. Не дом, а офис. Из ценных вещей только большая объемная панель, на которой крутилось изображение шестиугольного шторма на Сатурне. Да… Самая загадочная штука в Солнечной системе.

Мы, земляне, как правило, видим любой космический объект в виде фотографий. И на подсознательном уровне воспринимаем все это статично. Как нечто раз и навсегда неподвижное. Не живое.

А на самом деле все вокруг нашей планеты живет, изменяется, движется… Дыхание Вселенной, мля!

Мда…

Сел напротив Ротмистрова. Тот четко отреагировал на это движение и выверенным жестом разлил коньяк в две стопки.

Я помедлил… потом кивнул и выпил.

Семен Григорьевич тут же разлил снова. Посмотрел ясным взглядом и отчетливо произнес:

– Мы опоздали.

Чего? Куда? Я смешался.

Ротмистров махнул свою стопку и, придвинувшись ближе, (создалось даже впечатление, что хочет прихватить меня через стол за лацканы, чтобы не сбежал) дыхнул в лицо коньячным перегаром.

– Десятилетия! – сказал он. – Десятилетия потрачены на вздор. Сидели, перекладывали бумажки, играли в танчики… Думали контакт будет… – он сильно взмахнул рукой, показывая что-то весьма отдаленное, – не в этом столетии. Думали, времени полно. А оно раз!

Он остановился, силясь выразить словами важную мысль…

– Оно оп! – он сделал губами что-то вроде поцелуя в воздухе. – Уже случилось!

– Семен Григорьевич, – я попытался остановить его руку, которая снова потянулась за бутылкой. Но он вырвался и помахал указательным пальцем у меня перед носом.

– Мы не готовы! – заявил он. – Дикари-с.

Снова помахал пальцем перед носом.

– К нам из-за моря… А мы что? Бусы будем выпрашивать? Цветные стеклышки?

– Семен Григорьевич, вы…

Он снова вырвался:

– Стыдоба! Астронавигации нет! Экзобиологов нет! Мы чем вообще занимались?

– Семен Григорьевич, вам надо поспать. Давайте я…

– Нас на стеклышки не купишь!

– Нет. Ни в коем случае.

– Мы сами… Мы прорвемся!

– Прорвемся, Семен Григорьевич. Давайте я уложу вас.

– Руки! – Он грозно свел брови. – Поручик, вы знаете астрофизику?

– Я выучу, – поклялся я. – Прям щас начну.

– Поручик! – Ротмистров встал и покачнулся. – Мы не дикари!

– Так точно, ваше высокоблагородие.

В общем, кое-как, с трудом, уложил я его. Пусть поспит.

Потому что завтра… Ох, чувствую, прямо завтра начнется такое… Мы ж теперь должны не просто всему миру – всей галактике доказывать. Мы – не дикари. Не младшие братья по разуму. Мы – земляне! Великая цивилизация!

Надо соответствовать.

Заранее пугаюсь. Но что делать? Выбора нет.

Гороховец

2019 год