Маркус

Глава 1

Корабельные сирены выли без остановки. Перепуганный персонал метался по кораблю. Вытаскивали раненных из кают и быстро отвозили, сгружая на палубе спасательных катеров. Ранее роскошный пассажирский лайнер теперь был переоборудован под санитарный корабль. Огромные красные кресты украшали его борта, но нападавшие игнорировали и гнались за ним. Если не изношенные двигатели лайнера, то легко мог уйти от преследователей. Пара эсминцев прикрытия готовилась задержать нападавших, но корабль был обречён. Единственная надежда, что спасательные катера долетят до планеты, где возможна жизнь. Бывали случаи, когда рой спас капсул роем замирал в какой-то точке пространства из-за отсутствия топлива. Превращаясь в саркофаг для спасённых. Отсроченная смерть, так её называли пилоты.

В одной из кают, с непрерывно мигающим алым светом, врач быстро отсоединял трубки от лежащего истощённого тела, замотанного в защитную плёнку. Несколько солдат санитаров напряжённо наблюдали.

- Скоро вы? – зло зашипела рация, - Ладея уничтожена. Ранол подбит. Скоро доберутся до нас!

Врач проигнорировал вызов и отсоединив последние трубки, быстро вколол укол.

- Все, переносите его.

Санитары подхватили освобожденного и уложили на медицинскую тележку. Врач, вытянув пучок из боковины, где находился переносной медицинский блок, стал подключать к торчащим из тела приборам. Красные огни, сигнализирующие о состоянии больного, сменились сначала на зеленый, а затем с пронзительным звуком поменялись на жёлтые и красные.

- Все ребята с богом. Повезёт, он выживет.

Санитары, не раздумывая, покатили тележку к спасательным катерам, едва не снося углы. Если неустойчивость, рассчитанная именно на такое передвижение, давно перевернулась. Врач, задержавшись, чтобы забросить в рюкзак несколько картриджей с препаратами, побежал за ними. Корабль тряхнуло так, что он упал. Стараясь не повредить груз в рюкзаке, приложился лицом об пол. Рот наполнился кровью от прикушенного языка. Нос пекло. При вдохе слышалось хлюпанье. Не обращая на это, вскочил, побежав дальше. Истерящи воющая сирена, бичом подгоняла его.

- Быстрее! - кричал мичман, стоящий возле дверей катера и яростно размахивающий руками, - они близко!

Санитары направились к нему, когда сзади заорал задыхающийся врач:

- Нет! В спас капсулу! Туда!

Не раздумывая, тележка резко развернулась, под уверенными руками, устремляясь к открытому люку одиночной спасательной капсулы. Когда врач до них добрался, они уже застёгивали фиксирующие ремни и захваты. Подскочив, проверил подключение трубок и препаратов. Корабль тряхнуло. Сирена на мгновение захлебнулась, а затем снова завыла с новой силой с дребезжащими нотками.

- В катер!

Оставив рюкзак на полу, захлопнул люк. Нажатие кнопки на стене и капсула ушла в полёт. Развернувшись, метнулся к двери, откуда отчаянно махал мичман. Через минуту они отстрелились, уносясь в черноту космоса от обречённого корабля. Тот, слабо отстреливаясь из грубо приваренных башенок, летел вперёд. Вся энергия шла на щиты и двигатель. Оставшаяся команда прилагала все возможные усилия, чтобы как можно больше людей успело вырваться с него и отлетело подальше. Надеясь, что преследователи поленятся гоняться за спасательными капсулами и катерами. Потом просто не смогут их обнаружить. Как только врач ворвался в катер, дверь захлопнулась.

- Приготовиться к отстыковки! - заорал мичман.

Раненые лежали везде, уложенные в три яруса на подвесных магнитных лежаках. Такие размагнитятся от поверхности, только когда разрядится внутренний аккумулятор. Медики уселись на пол, прижавшись к переборкам. Под головы клали свёрнутые кителя и ногами упирались в боковину лежаков.

- Отрыв!

Всех в катере резко вдавило. Раздались крики и стоны раненых. Катер шёл в максимальном разгоне, чтобы как можно дальше удалиться от корабля.

- Как думаешь, нас расстреляют? - просипел один из санитаров.

- Может, оставят, - ответил тяжело дышащий врач, - мало шансов добраться до планеты.

- Лейн должен увезти за собой, - судорожно выдохнув, просипел привалившийся рядом мичман. Внутри происходила буря чувств. С одной стороны, радость от спасения, с другой — хотелось быть там на корабле со всеми, - у них сил не так много. Они не будут разделяться. Когда был отрыв «Ранол» ещё держался. «Ладея» уничтожила один и столкнулась со вторым.

- Вечная им память. Белов с командой были хорошими ребятами.

Время текло в напряжении. Так прошёл час. Медики встали, став осматривать раненых. Некоторым сразу оказывали всевозможную неотложную помощь. Средств не хватало. Теперь потянулись часы безумного ожидания. Окончательно спасутся или останутся в этом стальном могильнике. Регенераторы воздуха пока справлялись. Хотя чувствовался напряг. Дышалось тяжело. Верхние этажи с ранеными опустили, уложив между рядами. С продуктами и водой было тоскливо. Хватит ненадолго. Запас не был рассчитан на такое количество живых.

- Всем приготовиться! – раздался оглушающий всех голос пилота, через девятнадцать часов полёта, - идём на посадку!

Катер чуть вздрогнул и стал вибрировать. Пилот, похоже, решил произвести резкое снижение. Тут либо топлива мало, либо боится планетарной защиты. Это знал только он и не считал нужным извещать об этом пассажиров. Перегрузки тяжеловесно вдавили всех в пол.

- Выхожу из пике! - заорал пилот, - давай зараза! Выходи!

Корабль застонал. Переборки заскрипели. Ещё немного и всё стало стихать. Затем резкий толчок.

- Все ребята долетели. Разгружайтесь и прячемся.

Шлюз широко открылся и в душные помещения катера ворвался свежий немного терпкий, с хвойной кислинкой воздух. Медики вскочили и стали вывозить раненых. Ходячие ковыляли сами, стараясь помочь остальным. Доходили до деревьев и без сил падали. Многим требовалась повторная перевязка и оказание медпомощи.

Спас капсула, войдя в атмосферу, завибрировала. Выползло пара небольших крыльев. Захлопали тормозные двигатели. Когда скорость упала до приемлемых величин, вылетел парашют. Капсула стала медленно, покачиваясь опускаться.

Дед Карп, опершись на немного обветшалый забор, наблюдал, за красно-синим куполом, медленно скользящим в ближайший подлесок. У висящей капсулы отработали двигатели и курс слегка поменялся. Капсула опустилась возле деревьев, подминая и ломая небольшие кусты.

- Деда, смотри деда! - воскликнула подбегающая к нему семилетняя внучка, - что это? Смотри деда, а там ещё! Красиво.

Высоко в небе виднелись ещё десятки разноцветных куполов. Многоцветьем раскрашивая зеленовато-голубое небо.

- Это Зубаша, к нам гости летят.

Улыбнулся он схватившейся за него внучку и с любопытством смотрящая вверх. Мысли проносились подобно буре в горах – быстро и со свистом. Нужно приготовить плазмовинтовки, батареи вроде заряжены. У Горыча и Тьерна силовые доспехи. Вопрос стоял, что лучше принять сразу бой или посмотреть кто это. Он нежно погладил внучку по голове.

- Деда откуда они? - подбежала к нему старшая внучка Нарика, - Кислина сообщила, что у них также опускаются капсулы, даже слышны рёв катеров.

Дед кивнул, на лице ничего не отразилось.

- Возьми Зубашу. Отведи к матери, да и сама будь там.

- Но деда!

- Иди!

Сам кряхтя перелез через забор и широким шагом направился к стоящей капсуле, вызывая номер Снека.

- Карп они спускаются! Их много!

- И тебе не болеть Снек.

- Да-да, будь здрав Карп. Но ты видишь! Прям нам на голову сыпятся. Колин отдал команду готовиться, вдруг это вторжение или ещё чего. Рота подымается. С других районов подтверждают готовность.

- Передай Колину, чтобы утихомирился. Пока не разберёмся кто это и что им надо, ни один ствол, чтоб не показывался. Мы мирная планета и нам нет дела до их войн.

- Тёмный трубач Карп!

- Я помню о предательстве гостей, решивших убить хозяев. В случае чего покажем им, сколько стоят наши жизни. Всё! Передай всем. Пока разбираемся и встречаем мирно. Отбой. У меня тут капсула, посмотрю что там.

- Ты там поосторожней, а то вылезет какой червяк или ещё кто похуже.

- Хуже тебя вряд ли, - проворчал Карп.

Он почти дошёл до капсулы, когда услышал сзади быстрые лёгкие шаги. Повернувшись, увидел почти бежавшую к нему Нарику. За спиной болтался старый дробовик, в руках патронташ.

- Я тебе чего велел делать!? - нахмурив брови, спросил Карп.

- Отвести Зубашку матери. Я отвела. Мать сказала передать тебе ружьё.

- Ага. Так тебе поверил, - цыкнул Карп, - ладно иди за мной и держи наготове.

Капсула была ещё горячей, но не настолько, чтобы из неё невозможно было выйти, но люк так и не открылся. Обойдя вокруг, подошли к люку. Немного поколебавшись, нажал на ключ открытия. С лёгким шипением люк открылся, стравливая давление. Заглянув внутрь, увидел на кресле кушетке полу обнажённого мужчину, покрытого множеством шрамов. Тело буквально было нашпиговано чем-то неприятным, что постарались удалить хирурги. К рукам и груди подходило множество трубок, поддерживающие жизнь и восстанавливая. Автодоктор явственно попискивал, недобро помигивая жёлтыми и красными огнями.

- Мдааа, - протянул Карп, - на руке завибрировал вызов от Снека, - да?

- Карп, тут в большинстве капсул и катерах раненые. Почти нет медперсонала. Они говорят, что со сбитого мед корабля. Что делать?

- Что делать, что делать. Давай зови наших медиков, пусть посмотрят. Да и распредели их по домам.

- Понял тебя. Сейчас сообщу всем.

Дед Карп вздохнул, оценивая, как подключён раненый. Неподвижность тележки явно создавали магнитные захваты. Перед дверью лежал рюкзак с красным крестом. Откинув клапан, увидел мед картриджи с синими и красными пометками, обведённые золотом. Явно редкие и дорогие.

- Ну-ка внуча кидай ружьё. Оно нам явно не понадобится. Хватай рюкзак, а я вытащу этого болезного.

- А если он кинется?

- Этот? Вряд ли. Ему бы дожить до нашего дома.

Он передал Нарике рюкзак, а сам разблокировал захваты. Тележка, чуть постояв покатилась к люку. Выкатив из спас капсулы, Карп направил к дому, выбирая наиболее прямой путь без кочек. Рядом шла внучка, вытянув шею, рассматривая лежащего.

Глава 2

Темно-зелёное колченогое существо немного похожая на кузнечика весёлое выводили рулады, сидя на неубранном в поленницу чурбаке. Подёргивал тощими лапками, крутил головой и шевелил длинными усиками удилищами. В общем, демонстрировал радость от местного пребывания. От поющего создания не отставала вполне обычная пчела только размером чуть побольше. Она с довольным пыхтением и пофыркиванием, ползала внутри роскошного алого цветка. Сидящий слегка пошевелился, подставляя другой бок для солнечного сугрева. Старая, но чистая и крепкая рубаха висела на его истощённом теле, как на вешалке. Хотя на вешалке, может, и потолще будет. Озабоченный доктор Анжелс приходил вначале каждый день, как помнил, очнувшись в постели, накрытой тёплой пушистой шкурой. Сейчас приезжал на тарахтящей местной машине раз в три дня. Проведав своего пациента выпивал чашку чая с дедом Карпом и спешил дальше. Попытки выяснить, как дела, сталкивались с железной стеной. Анжелс считал, что это лишняя информация для ещё не окрепшего пациента. Вот наблюдать, как распускается цветок, поворачивается за солнцем, ползёт по травинке бордовый насекомыш - это самое оно в теперешнем состоянии. Подставив другую щеку под упругие зеленоватые лучи солнца, приспустил на глаза панаму, сплетённую из трав с узкими краями. От неё исходил суховатый бодрящий аромат, похожий на сочную мяту. Удивительно было это чувствовать от высушенных трав. Пошевелив ногами, вытянул, разминая ступни. От нехитрых движений, кажущиеся далёким или отсутствующими, пальцы ног радостно поприветствовали взрывом колющих ощущений жизни. Огромная бабочка, размером с ладонь, размахивая крыльями словно веерами танцовщица в доме Танг, пролетела мимо. Вся эта сельская жизнь до дрожи напоминало его поместье на Трилаке. Там он прожил до пятнадцати, откуда улетел в имперскую академию. После её окончания появляться дома стал ещё реже. Случайными набегами на один-два дня. Потом началась глобальная война из передравшихся пятнадцати государств. Фронт бесконечно протянулся между системами. Превращая их в опорные пункты. Пространство между ними было напичкано патрульными станциями датчиками и аванпостами. Стоило чуть нарушить фронт и туда выдвигались крепости гнобя и превращая в радиоактивную пыль всё, что попадётся под их тяжёлые орудия.

Вся эта война тяжело сказалась на империи. На четвёртый год войны регионы охватили железные объятия голода и нищеты. В прифронтовой зоне ещё добавилась налёты, разруха, болезни. Стали ходить брожения среди всех слоёв и сословий общества. Заговоры вспухали, как нарывы на прокажённом теле. Итогом стал удавшийся переворот, когда высшее сословие совместно с Государственным советом свергли императора. Арестовав, отправили с семьёй в далёкую провинцию, где позже они и сгинули. Гиены и шакалы возомнил себя победителями льва став править, набивая себе карманы. Правда, великое правление длилось недолго - почти год. Неудача на фронте и открытый грабёж всколыхнул революцию. Народ на многих планетах под сиреневым флагом выходил и свергал новоявленное правительство и устанавливал Избранные Штаты. Затем выбранные депутаты отправлялись в столицу. Империя бурлила, гнила и воняла. Довольно быстро оставшаяся у власти старая и новая власть объединилась против революции. Расстрелами и посадками стали подавлять выступления. Пошли исчезновения активистов и агитаторов. Последней точкой стало попытка ночного ареста лидера независимой рабочей партии Маклара. Охрана отчаянно защищалась. Успели подтянуться вооружённые отряды добровольцев. Конфликт стал разрастаться словно пожар в измученной жаждой степи. Масса вскипела и вылилась в окончательном свержении старого и нового строя. Вот только свергнутые с этим не согласились. Начался массовый террор, взятие и убийство заложников - вылившееся итогом в гражданскую войну. Бурлящий котёл, разделивший всех против всех. Вчерашние друзья, родственники сегодня резали и убивали друг друга.

Он, может, без особой радости, встал в ряды сил противостоявшие революции. А вот семья жены, как и она сама присоединились к размахивающим сиреневым флагом и требующих изменений и реформ. Довольно быстро они заняли довольно важные места в управлении новой республике, несмотря даже, что он числился в их родственниках. Тесть стал главой совета общин сектора, а вот у него карьера сложилась не особо. Ему откровенно не доверяли. После, как начались поражения и проваливаться фронт старой власти, стали вообще относиться подозрительно. Если бы неверные войска, куда боялись приехать чинуши от движения против революции – ему светило тихое исчезновение или публичный расстрел, как не без основания подозревал. Тут уж, как карты лягут. Всё усугубляло и подливало яду в «котёл» охранки, что жена несколько раз писала, чтобы он возвращался. Принял присягу Вольных Штатов и получил нормальную должность без угрозы получить пулю в голову. Сын уже командовал полком. Дочь вышла за лидера общины на Трилаке. Жена говорит довольно милый и образованный молодой человек. В общем, по ту сторону фронта налаживалась жизнь, а он воевал за прогнившую старую власть и грабящих собственную империю продажных лидеров. Тут только скажешь одно - судьба. Он не привык бегать от службы, и слово честь ещё имело какое-то значение. Наверно только это ещё держало от того, чтобы плюнуть на старую присягу и вернуться к семье. Вот только не был уверен, что его встретят распростёртыми объятиями несмотря на все обещания.

Отношения с командованием окончательно испортились, когда фронт провалился в очередной раз. Верхушка, плюясь красноречием и ядом, стала искать виновных. Одним из главных кандидатов был он. Вот только желающих и смелых приехать в его дивизию и арестовать так и не нашлось. Потом случилась очередная авантюра. Его дивизию бросили в прорыв. Штаб попал под обстрел зенитными ракетами. Выжил ли ещё кто-то после этого он не знал, а ему особо не спешили сообщать. После ранения очнулся в столь интересном и далёком от войн, голода, жажды наживы - мире.

Пчела, собрав нектар, довольно заурчав, сорвалась с цветка и тяжело полетела проседая и вновь набирая высоту. Кузнечик замолк явно заворожённый столь дивным полётом. Маркус тоже следил слегка улыбаясь. Пчела, не рискнув принимать титаническое усилие, перелетая щербатый забор скользнула в ближайшую щель и скрылась. Словно ожидавший именно этого, а может сама пчела было оборотнем, куст в метрах десяти раздвинулся и вышел широкоплечий бородатый мужик с рюкзаком за плечами. Одет в потёртый незнакомой расцветки и пошива камуфляж. Заметив сидящего на лавке худого перекошенного незнакомца, остановился внимательно разглядывая.

- Привет.

Маркус поднял руку и осторожно, чтоб не оторвалась и не прибавила работы доктору, помахал. Мужик улыбнулся. Борода добродушно вспотрошилась. В глазах мелькнула смешливые искры любопытства. Широкими, уверенными шагами бывалого ходока подошёл к забору и, опершись на него руками, прогудел:

- Привет добр человек. В гостях у деда Карпа? Ни разу тебя здесь не видел.

Почувствовалось под словами гостя - чует, что сидящий не местный.

- В гостях и на излечении, - кивнул Маркус в ответ, - не отпускают отсюда. Говорят, пока не поправишься, будешь сидеть любоваться бабочками, слушать пиликанье кузнечиков, да смотреть, как работают другие.

- В общем благодать, как считают некоторые.

- Это да.

Улыбнувшись Маркус вспомнил парочку своих довоенных знакомых. Девиз у одного из них был чем меньше делаешь, тем лучше. Революцию приняли абсолютно инертно. Побегают и угомонятся, чего им мешать. Что с ними стало после того, как уехал к проправительственным войскам, не знал. Может, революционеры уже приставили к делу или расстреляли. Не исключал возможности, что ни черта не изменилось и они несмотря на изменение строя возлежат на диване.

- Благодать.

Маркус демонстративно вытянул ноги, пошевелил пальцами рук. Со стороны знал, виделись довольно бесхитростно, как демонстрация костей на рынке.

- Дядя Дромыш! - раздался радостный вопль внучки Карпа.

Довольно быстро оказалась рядом, кинув испуганный взгляд на него, проверяя, не обижал ли Маркус наезжего гостя. Хотя этот гость наверно раз пять его сломает.

- Добрый день, прекрасная барышня, - борода Дромыша растянулась в улыбке, - как дела у деда?

- Уй так много дел! - зачастила внучка, - у нас столько новостей и новеньких. Вот дядя Маркус не даст соврать. Он один из новеньких. Ведь точно? - внучка выжидательно и требовательно посмотрела на Маркуса, тот лишь кивнул.

- Да давненько у вас не бывал, - протянул Дромыш добродушно, но вновь внимательно вглядываясь в сидящего, - ну веди пострелиха к деду. Переброшусь с ним парой фраз.

Гость и хозяева отсутствовал и пару часов. Маркусу уже наскучило сидеть. Зад стал тоскливо подвывать и браниться. Пришлось встать и пошатываясь прогуляться по двору. Он уже подумывал плюнуть на вежливость и войти в дом без приглашения. Между прочим, здесь если уж не живёт, то обитает. Наконец, дверь скрипнула и вышел довольно щурящийся гость и не менее довольный дед, потирающий руки. Выглядели как коты, что обожрались сметаной. Видать сделка или обмен, который они совершили явно принёс им радость. Проводив гостя до лесной тропинки, дед вернулся и одобрительно глянул на прогуливающего Маркуса.

- Пошли пить чай, болезный.

Гостиная - так решил называть большую светлую комнату с широкими окнами, с узорчатыми тюлями. Как дед Карп, добродушно пряча улыбку в бороду, сказал, глянув на покрасневшую внучку: «Наринка связала». Маркус выразил своё восхищение виртуозным умением и терпением, чем ещё больше вогнал ту в краску. Нарине было лет шестнадцать. Худая, голубые глаза на пол лица Русые косы завёрнуты в узел на затылке. Одевается в цветастые платья с вышитыми самой узорами и цветами. Живёт вместе с дедом после смерти его жёны. Её отправили родители на помощь по хозяйству. Дед Карп, как он сказал Маркусу сидя на завалинке вечером, был не особо этим доволен поначалу, но свыкся быстро. Хоть какая-то живая душа на ближайшие десять километров.

В центре гостиной господствовал широкий дородный стол. Такой человек пять мужиков и сдвинет. В одной из углов стоял самовар с чашками и блюдцами. Вырезанные из дерева розетки с вареньем. Рядом примостилось три стула. На важном месте по центру возле самовара умостилась открытая консервная банка с фруктами и сладким сиропом. Маркус, доковыляв до стула с облегчением и скрипом во всех сочленениях, опустился. С возникшим любопытством посмотрел на банку. Этикетка яркая. Цветастая. Словно на неё вылили все краски, что были под рукой, но никаких изображений. Виднелся краешек букв, но абсолютно не читаем. Ему даже показалось, что буквы абсолютно не знакомы. Дед Карп довольный сел рядом. Налил чая гостю, затем себе. Нарина спорхнула со второго этажа в зелёно-голубом платье, хорошо сидевшем по фигуре. Явно обновка, подаренная гостем по имени Дромыш.

- Отлично выглядишь Нарина, - Маркус прищёлкнул языком, что было немного вульгарно на Трилаке, но здесь вполне уместно. Девушка покраснела и под смех деда засмущалась.

- Будет чем покрасоваться перед женихами.

Взяв белую чашку без рисунка, налил заварки из круглобокого заварника, разбавил крутым кипятком из самовара и поставил перед Маркусом.

- Не обожгись, как в прошлый раз.

- Постараюсь, - чуть улыбнулся Маркус в ответ.

Руки были слабоваты и тряслись, а выданная кружка объёмная и тяжёлая. Хорошо хоть не всё тогда опрокинул на себя.

- Вот держи.

В пиалу опустилось несколько оранжевых ломтей неизвестного фрукта, и налит янтарный сироп. Остальное передвинулось прям в банке к севшей внучке. Ткань платья как-то странно внутренне блестело, с каким-то мягким отливом.

- Можно потрогать?

- Конечно.

Нарина протянула руку. Маркус коснулся пальцами, слегка провёл по ней.

- Спасибо. Платье великолепное, явно делал мастер своего дела.

- Спасибо дядя Маркус.

Он осторожно пригубил чай в чуть подрагивающих руках. Стараясь скрыть под распитием напитка морщины от раздумий. Ткань напоминала каприн. Дорогая и редкая. Основная проблема в её обработке. Если выдерживается технология, то результат у него перед глазами. Вот только откуда такая вещь, причём явно новая и сделанная на заказ, на этой явно забытой всеми планете. Вопрос. А тут ещё банка повернулась нужным боком. Этикетка со шрифтом непонятных букв явно не местного производства. Он таких символов в своей жизни не встречал. Явно, что-то новое. Вот будет забавно, пока империи людей выжигают, свои ресурсы под боком существует и выжидает что-то новое и неизведанное.

Время за чаем и консервированными фруктами пролетело незаметно. Дед Карп рассказывал о жизни на планете. Маркус делился своими воспоминаниями. Незаметно на стол легла ещё одна банка - была открыта и приговорена. Ближе к вечеру с трудом дополз до кровати в отведённой комнате на первом этаже. Стянув рубаху со штанами, рухнул на кровать.

Утром его разбудило уверенное тарахтение грузовика.

- Добричко дидо Карп.

- Доброе тебе и твоему дому, - услышал голоса, доносящие через открытое окно.

- И вам не хворать, - голос деда Карпа лучился довольствием. Скрипнули ворота, и во двор въехал грузовик. Немного порычав на всех умолк, лишь слабо слышалось урчание двигателя, работающего на малых оборотах.

- Тебе привет от родителей. Заезжай к нам.

- Ага. Вот уже валенки обул и поехал, кто за хозяйством смотреть будет?

- Ой не рассказывай слезливые истории. Наришка где?

- Где-то по хозяйству.

Маркус физически почувствовал, как дед Карп махнул в сторону дома.

- Ну вот. Кто-то ведь есть на хозяйстве. Ей тут письмо отправил её хахаль по школе

- Валошка, что-ли?

- Да он самый.

- Давай.

Одевшись Маркус поспешил в уборную во дворе. Вот к этому моменту было тяжеловато привыкнуть после достижений цивилизации. Умываясь во дворе, он рассмотрел приличного вида грузовик с закрытым кузовом. В него двое молодых здоровых лба так и просящиеся на армейские плакаты таскали ящики с приметной цветастой этикеткой из сарая. В этом сарае, как он знал, висели связки колбас, лежали копчёные окорока. Вдоль стен стояли металлические фляги с мёдом, коробы с сушёными ягодами и травами. Всё это обалденно и вкусно пахло. Наверно поэтому там не водилось не одной живности, всё задыхалось от искушения от одного лишь запаха. Парни, загрузив при нём больше двадцати ящиков стали таскать мешки. Потом пошли зеленые кофры, сильно напоминающие ящики для хранения и перевозки оружия. Затем квадратные упаковки. В таких хранили батареи для плазменных винтовок. Потом снова мешки и свёртки. Управившись минут за сорок, явно набив кузов полностью - захлопнули дверцы.

- Ну всё бывай деда, я за Нариной завтра заеду.

- Бывай охламон.

Дед Карп явно был доволен отгрузкой товаров. Урчание машины возвысилось, перейдя снова в недовольный рык и со звучащим вызовом, выехала за ворота. Дед затворил ворота и, не смотря вслед уехавшим, отправился к дому.

- Подходи завтракать, - крикнул он Маркусу и уже привычно махнул рукой.

Прогуливаясь по двору разминая дрожащие ноги, заглянул в сарай с широко распахнутыми дверями для проветривания. Внутри было пусто.

Глава 3

Небольшая, но устойчивая полешка гордо стояла на чурбачке. Маркус примерился. Замахнувшись, рубанул топором. Не слишком большое лезвие топора оставило едва видимый след в дереве. Рядом лежал топор на длинной ручке с лезвием сантиметров пятнадцать. Им дед Карп махал как пушинкой. Поленья лишь с визгом разлетались.

Пару дней назад приходил доктор Анджей. Осмотрел Маркуса. Сделал замеры тонуса тела и вынес решение, что пора начать нагружать мышцы. За распитием чая в компании деда Карпа решили, что рубка дров самое подходящее для него дело. На следующее утро бодрый и полный надежд выбрал здоровенное полено во дворе. С трудом потом и кряхтением затащил на чурку для колки. Отдышавшись, успокоив трясущиеся мышцы рук и ног, побрёл за топором. Орудие рубки стояло под небольшим навесом, упираясь топорищем на начавшую подниматься поленницу. Схватившись за деревянную рукоять, с трудом оторвал от земли. Решительно протащив с пяток шагов, уронил на землю. Сам согнувшись, упираясь руками в колени, тяжело дышал. Спина протестующе выла и стонала, словно волк в тёмную зимнюю ночь. Мышцы ходили ходуном, призывая адвокатов и прокуроров на его голову. Ровно стоящий колун на массивной ручке смотрел с ехидством. К нему с тяжеленной массивной головой с одного замаха колющий столетние пни - подходить и не думал.

Вспомнилось, как в пятнадцать лет приехал домой из военного училища. Первым делом навернул котёл каши с мясом, заев сладким пирогом, и отрубился на сутки. Встал, ощущая молодецкую бодрость с кипящей энергией и силой. Умывшись, выбрался на задний двор особняка. Там стояла почернелая массивная колода из железного дерева, которую привёз и установил прадед. Рубить дрова можно и автоматизированными раскалывателями, но иногда хотелось показать свою удаль. Сбросив рубаху выбрав чурку в сантиметров двадцать, поставил на колоду. Топор был поменьше, чем у деда Карпа и топорище покороче. Им и начал колоть. Показавшиеся из окон девчонки из прислуги лишь хихикали, скромно потупливая блестевшие глаза стоило на них бросить взгляд. Так, он махал с пару часов, не обращая внимание на солнце и жару. Солёный пот жрал глаза, но он лишь отмахивался. Появление Марты — кухарки в их доме, остановило процесс. Устало опершись на топор, туповато посмотрел на поднос с кружкой молока.

- Пей давай, а то не ровён час загонишь себя. Лишь перед девками красоваться. Сил не на, что потом не хватит. Давай.

Только присосавшись к кружке с тёплым молоком, понял, насколько тело жаждало жидкости.

- Спасибо тёть Марта, - отдав кружку растёр по лбу пот вперемежку с мелкой древесной щепотью, - я ещё с час порублю, а потом приду есть.

- Давай, а то мать с отцом ждут.

- Хорошо.

Ловко ухватившись за топорище, вновь замахнулся. Чурка разлетелась на неровные половинки. С того дня, как приезжал на побывку всегда часа три рубил дрова. Это стало для него традицией, что он вернулся домой.

- Дааа…

Мысли через край текли чёрной меланхолией. Было же время. Спокойные. Ни тебе войны. Ни крови. Ни бунтов. Да и в нём была какая-то сила. Теперь всё вылилось, как вода из разбитого кувшина. Разогнувшись с явственным скрипом, словно заржавевший механизм, побрёл к лавке. Больше упав, чем сев. Вытянул ноги, передыхая и гоняя вьющиеся мрачные мысли. За этим делом его и застал дед Карп.

- Сидишь?

- Сижу, - согласился Маркус с тоскою.

- Как продвигаются дела?

Дед уселся рядом, с хрустом потянувшись. Всё утро он осматривал привезённые деревянные бочки литров на тридцать и пятьдесят. Ворочая с места на место.

- Вон, - едва подняв руку ткнул в безмолвно лежащее свидетельство его бессилия, - даже за постой отработать не могу. Едва оторвал от земли. Наверно так и буду по двору волочить. Туда-сюда. Или подтащу полено. Лягу в обнимку и буду топором пытаться распилить.

- Топором распилить, - хохотнул дед, - ты знатный юморист Маркус. Хочу посмотреть, как топором пилят бревно. Наверно забавное зрелище.

- Ну так по-другому не смогу. Даже стимуляторов нет. Так, вжжжих и махал уже.

- А потом вжжжих и землицей присыпали. Есть у меня топор поменьше. Им зимой лёд рублю, да стылое мясо. Вот им и попробуешь. Всё давай хватит себя жалеть. Набьёшь силу и колун подымешь.

Дед поднялся с лавки, скрывшись в доме. Вскоре вынес более скромного размера топор. Маркус смог его не только поднять, но и замахнуться. Вот только на этом пока его достижения заканчивались. Дерево не хотело поддаваться слабым ударам. На нём лишь оставались чёрточки. Вначале едва видимые, а теперь хорошо различимые со щепотью мелких волокон. Он уже стал делать ставки про себя, что буде раньше - разрубит полено или превратит его в труху.

- Спокойного дня, - раздался низкий голос с оттенком мрачности.

Маркус от неожиданности замер. Хорошо хоть топор уже ткнулся в полено. Оперев на чурку, повернулся. Рядом с забором стоял широкоплечий мужчина средних лет. Коротко остриженные чёрные волосы. Холодные зелёные глаза. Коричневые брюки и пиджак. Серая рубаха застёгнута на все пуговицы. Всё это сидело, как военная форма. Курт Шайдер. Полковник. Командовал в дивизии спецподразделениями и отвечал за разведку. Яростный противник нового режима. Из высокородных. Маркус только сейчас ухватил странность, что ускользала до этого. Большинство оставшейся гвардии офицеров и высокородных вообще не участвовали в гражданской. Просто отошли в сторону. Позволили простым офицерам, нуворишам, мелкому, среднему дворянству выяснять отношения и будущее страны. Одним словом, творить историю. Хотя им наверно это не в нове. Их роды насчитывают не одну сотню лет. Революции приходят и уходят - они остаются. Шайдер мыслил по-другому. Он бешено ненавидел новый строй. Презирал старый. Политические устремления непонятны, но считал лучшим режимом - военная диктатура.

- Добрый день, Курт.

- Добрый день, Маркус. Местные дома?

- Нет. Никого.

Дома сегодня действительно никого не было. Нарина с утра уехала со своим молодым человеком куда-то в город. Они его называли Горкой. Там Маркус ни разу не был, но девушка много и захлёбывающие рассказывала под прячущуюся в бороде улыбку деда. Сам дед Карп уехал на дальнюю пасеку за мёдом. Опустевший сарай стал наполняться продуктами. Их как раз и привозил парень Нарины. Что обо всём этом не знает Шайдер, не верилось.

- Присядем. Хочу обсудить текущую жизнь.

Маркус кивнул и направился к деревянной лавке, что стала привычной в его жизни. Полковник не стал перепрыгивать забор или ломать, а зашёл через калитку. Прикрыл её за собой. Оглядел двор, словно не рассматривал до этого. Уселся рядом.

- Что думаешь о сегодняшнем положении вещей.

Маркус пару мгновений помолчал, пытаясь понять и оценить, куда хочет завести Шайдер.

- Ничего. Пока мы выжили. Нужно обустраиваться и жить дальше.

- Когда там эта мразота обустраивается?

- Тут мы уже ничего не изменим. Во-первых, мы проигрывали. Это уже стало ясно всем.

- Да упёртые упырки. Надо было давно кое, кого расстрелять. Тогда порядка стало больше. Затем и вылезшими из-под забора нищими заняться.

- Сейчас уже ничего не изменить. Во-вторых, как я понял, сюда не летают даже торговцы в последнее время. У местных кораблей нет. Так что на ближайшие годы мы здесь.

- Врут! - Шайдер рубанул ребром ладони по лавке, - есть у них сообщение. Торговцы летают. Взгляни.

Он вытащил, развернув цветастую этикетку, виденную Маркусом, когда приходил некий Дромыш.

- Этикетка. Может кто из местных делает.

- Смотри, - Шайдер повернул на надпись, - тут незнакомый шрифт. Местные таким не пользуются и не знают, что написано. Проверено. Сам язык нам не знаком тоже. Это делали кто-то, кто не входит в империи, федерации и прочее. Кто-то третий нам не знакомый.

- Может это древние запасы, попавшие сюда до войны.

- Нет, новая. Чую новая. Недавно их не было. Были другие, - он развернул другую этикетку. На вид подобно первой, но постарей явно. С другими разводами, - вторые появились недавно. Значит, прилетал торговец. Совсем недавно. Мы уже тут были.

Маркус покрутил этикетки сравнивая, потом отдал.

- Что это меняет Курт. Торговец — это небольшой корабль, а пассажирский корабль. Он может вообще не оборудован каютами. Только экипаж.

- Нужно выяснить, где приземляется и захватить. Местные ничего не говорят. Скрывают. Мы тоже пока ничего не нашли.

- Захватим, что потом? А если это другая империя, как она воспримет захват её собственности?

- Как-нибудь переживёт. Там уж решим. Берём корабль и отправляем к генерал-полковнику Маркхану. Он пришлёт за нами корабль.

- Ты не устал воевать? Тут появилась возможность просто прекратить всё.

- Нет. Эти мрази ещё не за всё ответили.

- Зачем я тебе нужен Курт. Ты без меня обходился столько времени.

- Нам нужно взять власть на планете в свои руки. Тогда мы сможем здесь развернуть базу для нападения на Избранные Штаты. Будем совершать налёты. Обустроить порт. Перебросить корабли. Скрытая база готова.

- Местные не дадут.

- Не дадут, значит, заставим. У них нет ничего серьёзней ружья. У нас есть. Немного, но есть.

- Тогда чего ждёшь? Зачем я тебе нужен?

- Тимурин против. Пока ты ранен, он взял руководство над всеми, кто спустился.

Генерал-майор Тимурин. Высокий когда-то весёлый парень, а потом мужчина. С началом войны мрачнел всё больше. Когда случилась революция, разучился улыбаться вообще. Попал в подчинение к Маркусу, тогда ещё в сформированный полк из сбежавших от революции офицеров. Довольно быстро из простого штабиста поднялся до начальника. Все планируемые операции были чёткие и понятны для исполнителей. Выдвигаемые предложения здравые без перегибов и анархии. Он хотел увидеть в империи порядок. Вот только, как начал подозревать Маркус, стал понимать, что не на той стороне. Хотя продолжал чётко исполнять свои обязанности.

- Ты хочешь, чтобы я ему приказал поднять всех против местных?

- Да. У них тут поселковое управление. Возьмём глав в заложники и провозгласим свою власть. Молодых под ружьё в лагеря. Будут солдатами. Начнут выступать, расстреляем заложников. Наберём новых. Кто будет против расстрел. Когда сядет торговец, захватим корабль и сообщаем о создании новой базы.

- Неплохо.

Маркус, прищурившись посмотрел на зеленоватое небо с плывущими облачками. Вспомнилось чуть более голубое небо, такое же мирное. Затем наполнившееся чёрточками планетарных бомбардировщиков. Довольно быстро небо скрылось под поднявшимся слоем пыли и дыма.

- Ты понимаешь, что так быстро всё не сможет организоваться?

- Да. Многие совсем расслабились. Считают, что война закончилась и можно заняться своими делами, - он хлопком приложил кулак к ладони, - так вот пока не покончим с мерзотной революцией, грохнем их спесивых выблюдков - тогда они могут заняться своими делами.

- Надо всё обдумать, - тормознул Маркус, - если план провалится, на нас нападут все местные.

- Пусть попробуют! Сила на нашей стороне.

- Всё равно. Нужно вначале попробовать мирно договориться.

- Когда начнём всё делать?

- Я пока не могу никуда выехать. Сам видишь. Собирай информацию. Может, Тимурин, согласиться с представленными фактами.

- Сделаю.

Полковник поднялся. Резкий выверенных наклон головы. Так стараются делать военные в гражданской одежде. Отдача чести. Развернувшись, решительно зашагал к калитке, а затем скрылся в лесу. Маркус проводил взглядом. Шайдер явно, что-то задумал. Обрисованные планы и желания лишь верхушка айсберга. Кто считал его тупым и прямолинейным, глубоко ошибался и мог оказаться в казематах или с дырой во лбу. Причём второе предпочтительней.

Дед Карп вернулся к часам пяти вечера. Солнце уже знатно зацепилось за деревья. Раздалось тарахтение трёхколёсной машинки. В небольшом кузове уместилось семь бочек литров на двадцать и пара ящиков с нарезанными сотами. Помахав с улыбкой на бородатом лице, подогнал машину к сараю. Открыв одну створку с молодецким хеканьем, перетаскал вовнутрь всё, что привёз. Тут Маркус помочь ничем не мог. Он сумел разрубить одно полено. Начал второе, но чувствовал, что выдохся. Пальцы не держали топорище, норовившее выскочить. Ноги не отставали - подрагивая. Приезд деда воспринял, как удачный момент прекратить свои мученья. Отложив топор, захромал к открытому сараю. Дед Карп, весело насвистывая поварёшкой переливал свежий тягучий мёд в бидон на пару литров. Рядом стоял бидон с сотами.

- Добрый вечер, Маркус. Сможешь донести бидон или рубка тебе измотала?

- Попробую.

Бешеный аромат мёда взбодрил покрытое усталостью сознание. Вспомнилось, как в детстве отец привёз на семейную пасеку. Там пахло так же. Рабочие закладывали соты в отжимщики. В канистры бежала янтарная лава. Слышался смех, крики. Ему восьмилетки налили чашку с мёдом, дали отломанный кусок хлеба и усадили на высокий стул. Там сидел и смотрел на чудо появления мёда.

- Попробую

- Ну и добре. Неси прямо на стол. Нарина сегодня не приедет. Будем по старинке, - дед Карп ухмыльнулся, - прямо с бидонов лопать.

Взбодрённый Маркус подхватил бидон. Тот оказался на диво тяжёлый. Но помня, как дед довольно легко управлялся с бочонками - поволок в комнату. Бидон на стол поднимал уже двумя руками. Потом завалился на стул вытянув ноги и уронив руки. Дед Карп пришёл буквально через пару минут. Завидев обессиленного гостя, хмыкнул в бороду. Легко поставил свой бидон на стол. Ушёл в соседнюю комнату с камином в метр длиной. Сложив дрова, разжёг. Открыл задвижки, чтобы жар уходил на улицу. Поставил круглый стол, что тихо ждал у стены, потом придвинул пару кресел. На стол пыхтя встал маленький самовар. Маркус, чувствуя приготовления, появился в комнате таща бидон. Дед Карп одобрительно кивнул.

- Ставь на стол. Сейчас принесу кружки и заварку. Будем фыркать чай и заедать мёдом.

Не успел Маркус упасть в кресло перед пыхающим искрами, камином, как дед приволок стаканы, каравай ароматного хлеба и бидон с сотами. Хлеб накромсал огромными неровными кусками, свалив прямо на столешницу. Кроме этого, поставил каждому по круглобокой чашке и тарелке.

- Воск кинешь в чашку. Потом пчёлам отдам.

- Они его едят?

- Нет, - дед Карп лихо разлил кипяток по стаканам, разбавив ядрёной заваркой из чайника, - они его грызут и тащат в ульи. Там чего-нибудь строят. Вечные работяги.

Дед сам завалился в кресло. Вытянул ноги к пылающему огню в камине и хлебанул чая.

- Хорошо.

Маркус ложкой подцепил сочащуюся мёдом мякоть сот и положил на тарелку. Отламывая куски, отправлял в рот неторопливо жуя. Сладость луговых цветов разносилась кровью по всему телу. Прошедшие военные и революционные годы здесь в мирном крае казались ночным кошмаром. Голод, смерть осталась там за границей космоса. Или он лежит в коме и всё это приятный бред сожжённого войной мозга.

- Скажи дед Карп, как вообще вы приняли нас. Мы же могли напасть на вас?

- Кхе… - дед сплюнул воск в чашку и недовольно глянул на Маркуса, - нашёл тоже время, - проворчал, приложившись к стакану, - предлагаешь раненых, измученных к стенке? Чтоб не мучались?

- Не знаю. Там… - Маркус махнул рукой вверх, - так делали. Или просто уходили, кидая насмерть. Всякое было.

- Нехорошее это дело. Жизнь она достойна продолжения. Если она хорошая жизнь, а иначе и раздавить не жалко.

- А как определить хорошая жизнь или плохая?

- Вот ведь. Грызёт тебя, что-то что ли. Если кто мне жить не мешает. Полезным делом занят. Помогает другим — вот хорошая жизнь. А если лезешь да мешаешь спокойной жизни — значит вред.

- Да уж.

- А чего ты хотел? - дед отломил кусок сот, - любая философия сложна и давится бытом. Когда упали нам на голову, мыслей было много, - дед Карп помолчал, отпив чаю. Налил в тарелку пару ложек мёда, но отставил в сторону, - у нас есть легенда о Тёмном Трубаче.

В его голосе добавилось мрачности. Нахмурив брови, глянул исподлобья на гостя, стоит ли продолжать или обрубить сразу. Маркус терпеливо ждал, помешивая чай ложкой. Просто, чтобы занять руки.

- Тёмный Трубач, - повторил уже задумчиво дед Карп, глядя на огонь, - легенда трагична и поучительна. В ней тоже существовала империя. Но потом развалилась и началась война. С одной из мирных планет в это горнило ушли все военные. Вернулись не многие. Все израненные и не помышлявшие о службе. Среди них был человек, которого потом назовут Тёмный Трубач, - сделав глоток чая, дед продолжил, - в мирное время он был заместителем начальника военной базы. После войны ему эту базу подарили, как пенсию. Для местного мирного населения он был, как тарантул в логове. Потом на орбите появился корабль с беженцами и запросил разрешения посадки и мирной жизни. Трубач был против. К этому времени развелось столько гнили после гибели кучи миров, что эти беженцы могли оказаться банальными пиратами. Он даже выступил перед советом. Последние его слова были: «И когда Ямар возвысил голос, его не услышали. И когда он закричал, со смехом прижали руки к ушам. И когда он показал им облако над горами, ответили, что оно далеко и сюда не придёт. А когда на холмах сверкнули мечи и он указал на это, ему ответили, что это солнце отражается в ручье». Его выслушали и отправили обратно. Беженцам разрешили посадку. Потом появились ещё пара кораблей и сказали, что они вместе с первым. Местные рядили, но всё-таки решили разрешить посадку. Кажется, всё мирно и тихо. Пока беженцы не захотели захватить власть, пользуясь своим оружием и организацией. Вот только на этой планете разработали вирус во время войны, что за несколько дней мог убить человека. Кто его выпустил неизвестно. Может местные в попытке защититься. Может беженцы решили полностью зачистить планету для себя или сделать пиратской базой. Никто не знает. Вирус не стал разбираться кто из них, кто. Убил всех.

Маркуса передёрнуло. Во время войны использовали боевые вирусы, но столь смертоносных не было. Лекарство быстро находили. Он представил, если не нашли. Фронт просто исчезнет вместе с прифронтовым населением. Захотелось вытащить пистолет и перестрелять этих учёных. Дед Карп продолжил бесстрастно, не мигающи глядя на пляшущие языки пламени. Тёмный Трубач, подозревая, что-то собрал группу подростков и отправился с ними в пустынное место показать заброшенную резервную военную базу. Вот там их и застала планетарная бомбардировка. Под завалами погиб сам Трубач, но спасённые подростки выжили. Выбравшись оттуда через какое-то время, они нашли только мёртвых.

- Как они жили дальше? - прервал затянувшееся молчание Маркус.

- Как обычно. Поселились на военной базе. Обустраивали быт. Но легенда о Тёмном Трубаче говорит, что нельзя верить гостям. Особенно прошедших горнило войны.

- Вы нас приняли.

- Приняли. Бросать в беде плохо. Но и давать возможности захватить власть у нас не дадим. Сил и возможности хватит. Предупреждение Темного Трубача все знают. Наши глаза и уши открыты. Смотрят и слушают. Наши руки при необходимости свернут шею всем гостям.

Огонь в подтверждение громко затрещал, раскидывая искры. Маркус лишь кивнул. Вспомнив отчётливо о погрузке в грузовик кофров с плазмовинтовками. Их было не меньше тридцати. А поставки от Дромыша могли быть и раньше. Сейчас он может, где-то разгружает военную технику и вооружение. Планы Курта могут разбиться о местные рифы.

- Надеюсь, они выжили, - прервал вновь возникшее молчание.

- А куда им деваться, - чуть улыбнулся дед Карп, - ладно хватит о печальном. Давай стакан разбавлю кипятком. Ешь, ешь мёд. Сил придаст, а то едва полено сломал.

Маркус, невесело вздохнув, отдал стакан. Горбушка хлеба оторвалась и окунулась в янтарную лаву в тарелке.