Лишние детали

Глава 1

Случайные встречи

Наш поезд начался на платформе девятьсот тридцать четыре, ровно в полдень. За пару секунд до старта я успела подумать, что в старину поездом называли составной транспортный объект, а не высокотехнологичный процесс перемещения.

Мир менялся, а следом за ним трансформировался язык. Поездить по Солнечной системе мог почти любой реальный: для этого достаточно было подняться на лифте до орбитальных платформ и принять соглашение.

Последнее время оформлять этот поезд стали в ментажном стиле, с концептами докосмической старины и соответствующими условностями.Из-за этого пассажирам пришлось впадать в актуальность прежних языковых оборотов. Визуально поезд вновь оказывался видом транспорта – с вагонами и паровозом.

Пассажиры замечали свист из паровоза и зацикленный перестук откуда-то со стороны гравитационного узла. Платформа скрывалась от пассажирского взора: сначала позади, а потом в клубах декоративного дыма.

Следующая остановка, Циолковский.

Вагон первого класса, так называемое купе. У меня оказалось три соседа, двое из которых мнимые, предоставленные искином поезда.

Один из троицы настоящий, однако, деперсонализация – обязательное условие передвижения по космосу. Стремление разгадать личность попутчика, одна из движущих сил поезда.

Я дотронулась до полей сенсорной шляпки и приступила к активации древнего ритуала:— Поехали!

— Воистину поехали! — тут же отозвалась вторая дама, прикладывая кончики пальцев к своей шляпке.

Вот и думай, готовилась ли она подобно мне или же так реагируют на активность пассажира мнимые личности. В пользу мнимости говорила быстрая реакция, опровергать мою гипотезу пыталось ироничное выражение лица дамы.

Наши спутники мужского пола, вопреки древнему этикету, застыли в молчании: то ли искин тормозит, то ли оба не удосужились ознакомиться с парадигмой до отправления и сейчас стремительно изучали свои роли в расширенной реальности.

Хотя отчего оба? Это первый класс, то есть, реален был лишь один из троицы. В таком случае дама имела чуть больше шансов оказаться настоящей.

На всякий случай я пригляделась к её аватаре. Архаика конца девятнадцатого века, туго затянутая корсеть, по нейронам которой время от времени проскакивали декоративные искры, платье в пол, с оборками и микроманипуляторами, скрытыми среди трёхмерной вышивки.

Шляпка почти как моя, под солому – это фетиш текущей недели. А вот лицо типичное, югазиатное, лет тридцати-пятидесяти, по три зрачка в глазу.

— Юфимия Трамаунт, полевой архитектор и блокодел, — видя, что никто не спешит представить свой образ остальным, сообщила я, спровоцировав смущение на мужских лицах.

— Куда делись наши минервы! – воскликнул лысый толстяк, очнувшись от странного оцепенения при звуках моего имени. — Прошу прощения, рассинхрон дополненной реальности. Зовите меня Тюмень Сороковой, я космивояжёр компании «Формальгаунт Ураниум». Мы получили концепцию на реализацию поезда Москва-Эриду, теперь мне придётся скупить все топологические процессоры на будущей трассе. Ни у кого из вас нет транзакций этих топосов? Я готов компенсировать ваше внимание к данному вопросу.

— Я не очень хорошо разбираюсь в сценарных композициях, — пожал плечами долговязый мужчина средних лет с гладкими рыжими волосами до плеч. — Сикстиллионт Вяземский, ассоциант Гармонической палаты Марса. Как вы понимаете, буду вынужден покинуть купе на остановке Фобос-Пассажирский. Но до этого всецельно к вашим услугам.

— Одна я, никем не представленная, помню этот сеттинг, — вздохнула дама, откликнувшись на мою реплику. — Вера Купер, архаист алхимической коллегии.

Рука дамы дёрнулась в сторону скрытого элемента дополненной реальности, но все остальные вежливо сделали вид, будто ничего не заметили. С персонажа, генерируемого искином и не такое станется, пока вокруг только один сосед и две контактные голограммы высшего качества, нельзя доверять никому.

Кроме, разумеется, проводника. Проводник заведомо сгенерирован поездом.Я с готовностью приняла условия задачи. Поезд уже оттормаживался над Циолковским, а перед нами уже работала молекулярная сборка стаканов с традиционным для этого вида транспорта не толерантным чаем.

После Циолковского была ещё станция Лагранж-Фронтир. Когда-то за ней крутились станции маргиналов, но с тех пор прошло четыре социокультурные революции, потому за окном только пустошь, руины и косяки перелётных верблюдов на горизонте.

Здесь концептуальную целостность и непротиворечивость соблюдали формально, в пределах антропного фактора.

— Хаотические образы генерируются из того информационного мусора, что порождает ноосфера человечества — об этом нам за порцией чая рассказала Вера.

Она оказалась интересным собеседником, хотя порой всё равно приходилось украдкой запрашивать в дополненной реальности расшифровку некоторых слов.По сравнению с Метрополией, от Террамуна до марсианского пояса царит варварство низкой информационной плотности.

По плоскостям пре-реальности, которую Вера упорно называла прерией, катились деловитые боты, время от времени на горизонте ненадолго возникали спейсбои на сферических конях.

Я что есть сил старалась не включать оптику с мультикратным увеличением. На ходу подлеца всё равно не подстрелить, сколько бы лицензий на отстрел мне ни выдал Ватикан. Да и вероятность встретить того самого, сразу по выезду из Метрополии, практически нулевая. Сообщение пришло с Япета, конечной платформы этого маршрута – оттуда и начну поиски.

— Скомпенсирую скорое отбытие историей! — провозгласил Сикстиллионт Вяземский, стоило Вере ненадолго замолчать. Я тут же заподозрила в нём контактную голограмму, только искин надел бы на гуманоида галстук в форме кальмара.

— Здесь много дикой топологии, неведомое количество индийцев, путешествующих на вигманах типа «Гангах» и «Шамбалах» по просторам Системы.Я вежливо кивнула шляпкой в ответ на давно известное. Именно в прерию сбежал мой целевой гад. За пределы сертифицированных пространств и деклараций, чтобы сразу не прикончила. Мазохист – не иначе, хочет умереть уставшим.

— Иногда орбиты индийских вигман интерферируют с поездами, — сверкнул глазами Сикстиллионт и огляделся по сторонам.

— Ещё чаю? — поинтересовался проводник, моментально вырисовываясь в объёме купе чуть сбоку от нас. — С Ганешей.

— Мне цвета космоса, без сахара, — попросила Вера, протягивая стакан. Я восхитилась элегантностью и архаичностью её бессмысленного жеста. — Два.

— Во время пересечений индийцы могут нападать на пассажиров, стрелять и танцевать с летальным исходом. Так что будьте осторожны.

— У меня есть стоп-кран! — пренебрежительно фыркнул Тюмень. — Обнулю вектора движения за пару тактов процесса. Как начнут свои приапляски, так и остановятся.

— Я тоже вооружена, — пришлось признаться мне, чтобы не выпасть из общего пассажирского контекста. Альтернативой было продолжение чаепития, подобное древнебританской Алисе с пятью часами и шляпником. — Шестиразрядный «Холмс&Ватсон», злоумышленникам резко поздоровится, если они решат встать на пути нашего купе.

— На этот случай у меня в ридикюле Термоядерная Библия на двести гигабайт, — эхом отозвалась Вера, получив от проводника свой чай. — Анафема первого отжима.

Я представила себе индийцев, подпавших под огонь из портативного ускорителя высокоэнергетических частиц, и заранее пожалела агрессоров. Нечего подкатывать свои колёса Сансары к нашему купе!..

— Когда я поездил в Метрополию, соседнее купе оккупировали, варвары — признался Сикстиллионт. — Сам видел, как на платформе Циолковского оттуда вышло больше сотни индийцев. Под конвоем, но вы же понимаете, что туда это вам не оттуда. Едем-то из Метрополии, а не в цивилизованные края!..

— До Фобоса пара тысяч тактов субъективного восприятия, — успокоил ассоцианта Тюмень Сороковой. — Попробуй за такое уцепиться, не с их дата-центрами. Мы же здесь даже сами по себе такое устраиваем, что его рационально не подобрать.

Где-то неподалёку от субъективной локализации поезда возникло что-то похожее на планету с набором щупалец. Два или три щупальца потянулись в сторону купе, но Тюмень ловко щёлкнул стоп-краном, оставляя враждебную локализацию далеко позади.

— Ловко вы их, — похвалил космовояджера Сикстиллионт. — Я бы так не сумел. Меня с Марса только в полностью демилитаризованном виде отпускают. Во избежание гармонизации других планет по марсианским канонам красоты. А какой у меня дома оккамизатор лежит! Два лезвия в старорусском стиле – одно ломает, а другое утрачивает. Но с собой, увы, нельзя.

Я моргнула, установив паузу в две сотни тактов. А открыла глаза сразу после вспышки за имитатором окна.

— Левит, — любезно пояснила Вера Купер. — Так что у меня остались только Числа и Второзаконие. Ну и по мелочам, в качестве шрапнели, Песнь Песней да Экклезиаст.

Настоящий попутчик только один, — ещё раз напомнила я само́й себе. И никакой гарантии, что за пределами поезда действительно что-то происходит.

Откуда в пре-реальности взяться чему-то сертифицированному? Прерия на то и прерия, что здесь на место закона приходит право силы. У кого концептуальный калибр больше, тот и формирует локальную ноосферу.

Но верный «Холмс&Ватсон» я всё-таки вытащила. Дедуктивное оружие разрушает все плохо обоснованные образы и недостоверные процессы, а у меня ещё калибр со смещённым Станиславским для тяжёлых случаев.

Вновь щёлкнул стоп-кран Тюмени, в этот раз Сикстиллионт тихо простонал что-то непереводимое, а в окне показалась хтоническая морда.

— Туз Пик, Одноногий Пёс, — флегматично прокомментировала Вера Купер. — Вождь урокезов. — Находится в квантовом розыске после ограбления банка данных. Вроде бы его крышует банда Тощего Толстяка, об этом в рекламном проспекте поезда написано.

— Мало ли что где написано, — обиделась хтоническая морда. — У вас просто в купе уровень рациональности упал, вот я и смотрю как что. Фонит от вас заметно. От одного пассажира чуть сильнее, а от другого совсем даже не чуть.

— Только без спойлеров! — я приставила трубку «Холмс&Ватсона» к морде и сделала затяжку.

Слоган компании, которая разрабатывала это оружие, не обманул. Большая часть проблем действительно оказалась делом всего на одну трубку.

— Фобос на горизонте! — предупредил нас проводник. — По случаю преследования бандитами, стоянки не будет. Пассажиры могут выпрыгнуть с парашютом. На время прыжка предоставляется чай с лимоном и постельное бельё. Следующая платформа – Церера.

— Было очень приятно побеседовать, — Сикстиллионт в знак прощания приподнял рыжий парик. Под париком оказался пропеллер, готовый обеспечить ассоцианту центробежную силу.

Мужчины, вздохнула я про себя. Никакого уважения к концепциям поезда. Ментаж ментажом, но где условности докосмической архаики?

— Будете у нас на Олимпе, — выпадая в окно, произнёс Сикстиллионт Вяземский, — Задумайтесь к нам.

— Уж лучше вы к нам, — ответствовал ему Тюмень. – У нас как-то континуальнее будет. И в космосе логоса побольше, и трассировка новых трасс ведётся. Ладно, всё равно он с самого начала никого, кроме себя, не слушал, к чему зря слова тратить?

В команде пассажиров замена, — торжественно объявил проводник. — Вместо Сиктиллионта Вяземского до платформы Купидон едет Туз Пик.

— Вы всего лишь колода карт, — отмахнулась от нового пассажира Вера Купер. – И то краплёная. Ещё чаю можно?

— А ведь когда-то люди в космосе летали — с ностальгией в голосе выдохнул Одноногий Пёс. — В настоящем, а не современном суррогате.

— Так и сейчас летают, — вновь дёрнув рукоятку стоп-крана, возразил Тюмень. — Вон, на пять часов, прямо сейчас летит один такой.

Я пригляделась и успела различить фигуру Сикстиллионта, заходящего на посадку.— Да не так летали, иначе! — Туз Пик чуть повысил голос, отчего где-то рядом задребезжало какое-то стекло. — В ракетах, скафандрах и так далее. Тогда местный космос не был так переполнен логосом, а про ноосферное загрязнение вообще никто не знал. Это же только потом нас предупредили, когда мы из Солнечной системы такую информационную помойку устроили, что количество стало переходить в качество.

— Это оно для предков было мусором, — оживилась Вера Купер. — А для специалистов оно выглядит как бесценный исторический материал.

— И строительный тоже, — дополнила я, радуясь тому, что стрельба за окном и Марс потихоньку стихают вдали. — Но как строительный, он уже не бесценный, а вполне себе по утверждённому прайс-листу. Вот, скажем, из местной ноосферы можно формировать сравнительно дешёвые блоки. Вам, Тюмень, для трассы ведь потребуется логическая подложка под топологию? Можно прямо здесь добывать.

— За Юпитером ещё дешевле, мисс Юфимия, — уважительным тоном отозвался Тюмень Сороковой. – А большая часть трассы именно там пройдёт. Кроме того, здесь ещё проблемы с индийцами надо как-то решать, шерифа на них не хватает.

Я навострила уши на шляпке. Без шерифа мне не узнать, где скрывается Валентин, а если он так и не найдётся, шанс пристрелить гада мизерный.

— Шериф за Юпитером, — уточнил Туз Пик. — Там ЭТИ разбушевались.

Запрос расшифровки услышанного трёхбуквенного сокращения завис на пути к серверам Метрополии. Солнечная буря сбивала нейросети с толку, а местный искин строго придерживался легенды.

Вера странно посмотрела в мою сторону, и я поняла, что задумавшись, кручу барабан «Холмс&Ватсона» с одним летальным патроном и набором нелегальных.

— Да, я еду убивать, — честно призналась я. — Но без гарантий. У него будет шанс извиниться если повезёт в рулетку.

— А если не повезёт? — полюбопытствовал Туз Пик. — Мементо море? Чёрная рамка на аватаре?

— Если не повезёт, то наша квантовая помолвка будет разорвана, — сквозь зубы процедила я. — Ибо в церкви сказали просто и однозначно: пока смерть не разлучит вас. Он намёков не понял и сбежал. Вот и приходится исправлять недоразумение.

За мнимым окном над горизонтом поднимался величественный космос. Совсем как в старину, с искорками звёзд и галактик, божественно чёрный и бесконечный, как число Пи. Были же времена, подумалось сквозь фоновую злость на Валентина. Были. Воистину, многие знания, многие печали.

Многие печали

— А он — осторожно поинтересовалась Вера, перезаряжая Библию, — Точно заслужил такое отношение? Может, у него имелись какие-то причины? Я не пытаюсь оправдывать незнакомого человека, однако на душе наверняка станет уютнее, если разобраться как следует.

— Вот мисс Трамаунт и едет на разборку, — пояснил Тюмень. — У нас на родине так тоже издавна принято. Разобрать всё как положено, затем собрать заново, а от лишних деталей избавиться.

— Из-за таких традиций мы сейчас и вынуждены терпеть сюрреализацию по сторонам, — напомнила Вера, закатывая нечётные зрачки. — Сначала человечество жило в дикости, не ведая экологии и представлений о грамотном использовании ресурсов. Его не вразумили ни неолитическая Сахара, ни тотальная вырубка лесов, смог над городами и радости радиационного заражения.

Человечество привыкло мусорить и сделало генерацию отходов видовой чертой. А затем формально спохватилось и превратило в свалку сначала нижние орбиты, потом и весь остальной Террамун. Лишние детали надо же куда-то девать, раз за разом пересобирая будильник Судного Дня они неизбежно остаются.

— Не всё так плохо, мисс Купер, — попытался возразить Тюмень. Мне вдруг захотелось чаю и немного помолчать. Свою норму откровенности я уже выбрала до самого донышка. — Мы обжили другие планеты. Не без ошибок, но встающий на ноги ребенок порой падает. Мы же для того и выбрались из колыбели, так сказать, чтобы научиться ходить.

— В том числе и по нужде, — недовольно отрезала Вера. — На горшок, а не по углам. Но нет же. Ладно орбитальное пространство, но люди же и ноосферу засрали! Сперва убили древний Интернет, потом расчистили его, выбросив информационный мусор туда же, куда и космический.Облачные технологии! Космическая пыль как распределённый дата-центр. И что теперь? Кто-то прислушивался к голосам, которые предупреждали об угрозе возникновения прерии? Наш космос стал диким и мусороцентричным.

За окном лениво лежала пре-реальность, побочный эффект сочетания процессуальных технологий и загрязнённой ноосферы. Даже являясь специалистом в полевой архитектуре, я терялась от калейдоскопических сочетаний, порождаемых поездом сквозь кластеры данных.

Наверное, потому Вера и называла космос диким: без сепарации Нигредо перед формированием топологических блоков, кирпичиков для любого современного строительства, на выходе будет то, что предки называли говном без палок.

Дурацкая ассоциативная цепочка свернула с говна на бегство Валентина, и я вновь стала перепроверять патроны в барабане. Убью гада. Затем немного поплачу на похоронах и выброшу в прерию всю нашу переписку.

— А как же эти ну, антропогенные ландшафты? Ну или как их там, если не на плоскости? — задумавшись, я не сразу поняла, что говорит Туз Пик. — Тоже мусор? Или попытка построить зону комфорта?

— Как вечный ремонт мог стать зоной комфорта? — моментально парировала Вера. — Вечная неустроенность, пополам с тягой ломать наполовину достроенное ради того, чтобы копать новый котлован под светлое будущее тянет на психопатологию. Мы вообще, разумный вид или так, только симулируем?

— Вообще-то, нас там снова вроде бы атакуют, — прервала я гневную отповедь попутчицы, после того, как из ближайших складок пространства в сторону поезда выскочило два десятка плохих парней. Дополненная реальность моментально подсветила их контур красным, а это верный признак того, что придётся стрелять.

— Прошу прощения, — тут же проявился поблизости проводник с подносом. — Кто-нибудь хочет чаю с печеньем? Машинист предполагает, что это попытка ограбления, есть шанс, что следующий чай будет уже без печенья.

В этот раз от чая не отказался никто. Даже вождь урокезов схватил подстаканник и опустил в напиток длинный раздвоенный язык.

Из соседнего купе застрекотал в неповторимой тональности «Гатлинг». Прикинув, что в дорожной сумке есть ещё патроны, я присоединилась к веселью, опустошив, между глотками ароматного чая и парой печенек, барабан «Холмс&Ватсона».

Увы, складки пространства подходили вплотную к поезду, попасть мне ни разу не удалось, но хоть на душе немного полегчало.

Нападающие синхронизировались с поездом и начали поодиночке становиться его частью.

— Я очень сожалею, но сейчас будет произведена декомпозиция данного вагона, — не теряя самообладания, произнёс проводник. — Сохраняйте направление на Цереру и приятного пути!

— Экая незадача, — только и успел пробормотать Тюмень Сороковой, прежде чем визуализация нашего купе сменилась на грунтовую дорогу.

К счастью, багажа у меня было немного, всего пара петабайт, передвигаться по прерии своим ходом лучше налегке. Однако разобраться с патронами всё равно стоило.

— Приехали чтоль? — расстроился Одноногий Пёс, оглядываясь по сторонам. — Вот невезение! Стоило разок шикануть, взять место в первом классе...

— Это всего лишь локальная смена парадигмы, — успокоил его возникший за спиной проводник. — Как видите, все попутчики на месте, включая виртуальных. Следовательно, процесс не завершён. Наличие ваших спутников – верный индикатор того, что путешествие продолжается. Сохраняйте спокойствие, берегите патроны, остерегайтесь людей Тощего Толстяка. Наш поезд содержал в себе блокчейн инкассаторского вагона – предположительно это и являлось целью нападавших. Будем надеяться, что на вас не обратят внимания.

— А в остальном мы, как являлись волновым эффектом, так им и остаёмся, — подытожила мисс Купер. — И пока не доберёмся до платформы конвертации в материю, вокруг нас будет только прерия ноосферно-подпространственная помойка.

— Тут недалеко, — сориентировался на местности Туз Пик. — Рядом лачуга Койота Шрёдингера и Халяльная Дыра, там можно взять напрокат самокаты.

— А халяльная она потому, что? — подал голос Тюмень Сороковой.

— Раньше она была халявная, но потом заезжие гости немного постреляли по вывеске. Что хозяину удалось собрать из осколков, то и восстановил, — отмахнулся рукой с обесточенным мачете вождь урокезов. — Но у него, стоит заметить, имелась запасная буква Эль, ещё от предыдущей надписи.

Вот в такие дебри и предпочёл дематериализоваться Валентин, мрачно подумала я, привыкая ходить в нематериальном виде.

Строго говоря, вокруг было необычно, не так, как в локациях Террамуна. Минимум людей и сервиса, много непонятного и неуместного. Эффект помойки создавало, главным образом, неуместное. Скажем, трёхметровый плюшевый кролик, лежащий поперёк дороги, не выглядел безобидной игрушкой для девушек, страдающих инфантильной формой гигантизма.

— Если не наткнёмся на вирусные поля или залежи агрессивного спама, это будет обычная прогулка, — озвучил свои выводы Тюмень Сороковой. — Ну и бандиты, конечно же. Не стоит забывать о бандитах.

— А вот им лучше о нас не вспоминать, — буркнула Вера Купер, обходя кролика по широкой дуге. Я заметила, как попутчица сжимает в руке Термоядерную Библию, и предпочла промолчать, замыкая цепочку путешественников.

Так, или почти так, прошёл следующий час. Не забывая переставлять ноги, я посмотрела на быстрой перемотке пару серий модного сериала о нелёгкой судьбе двух геномодифицированных мамонтов.

В тех декорациях, которые обеспечивали окружающие прерии, информационные продукты Террамуна выглядели как-то противоестественно. Третью серию я выключила сразу после промотки титров – настолько она оказалась неуместной.

Это меня и спасло. Привыкшие к посторонним шумам уши тут же вычленили из естественных шумов прерии доносящиеся издалека подозрительные звуки.

— Кажется, нас преследуют, — сообщила я спутникам, которые тем временем увлечённо переругивались меж собой.

— Точно преследуют, — подтвердил через минуту Одноногий Пёс. — Похоже на то, что бандиты. И в Халяльной Дыре такими темпами не скрыться, не успеем.

— Устраиваем засаду? — деловито поинтересовалась мисс Купер, отходя от слегка обиженного Тюменя. — Здесь, правда, почти негде, да и мы не профессионалы.

— Тогда бежим, — резко погрустнел вождь урокезов. — Я умею и могу быстро научить, как это делается.

За отсутствием альтернативы пришлось спешно учиться бегу, на счастье, это оказалось и вправду не так сложно, как представлялось в исторических романах. Только вот извлечь пользу из нового умения никому не удалось: у преследователей, как сумел заметить Одноногий Пёс, имелись самокаты.

— Бежим или дерёмся? — переводя дыхалку в автоматический режим, осведомился Тюмень Сороковой. — В нашей ситуации принципиальной разницы нет, можно выбрать то, что напоследок окажется приятнее.

— У меня есть одноразовая лицензия на убийство, — с сожалением о невозможности применить бумагу по назначению призналась я. — Если не останется другого выхода, могу использовать её.

— Приберегите для своей жертвы, — неожиданно мягким голосом попробовала отговорить меня Вера. — У меня тоже ещё имеются козыри в рукаве.

— Вдруг они блефуют? — предложил Туз Пик. — А у меня с мачете неплохо получается. Можно попробовать

Сообразив, что все купе настроено на драку, мы завершили с беготнёй и приготовились стрелять.

Лишние детали

Нападающих оказалось несколько десятков, но убойные термоядерные псалмы быстро уполовинили банду. Ещё двоих снял Тюмень, вроде бы одного уложила я, но вновь закончились патроны, а времени на перезарядку уже не осталось. Одно попадание из шести — откровенно мало, но надо помнить, что до отправления поезда я и вовсе не стреляла, а когда палила из окна, то и вовсе не делилась всерьёз.

Но вот бандиты сблизились с нами, и в бой вступил Одноногий Пёс.Его мачете оглушительно свистело, рассекало пространство, разбрасывало по сторонам битые пиксели и бандитские тела. На мгновение мне даже показалось, что он положит всех бандитов, но прогремел выстрел, и вождь урокезов выронил своё оружие, схватился за простреленную руку другой рукой.

— Сдавайтесь, и мы договоримся по-хорошему, — скомандовал рослый бандит, который во время битвы держался чуть поодаль. С удивлением я опознала в нём Сикстиллионта Вяземского, только сменившего костюм и надевшего алую полумаску.

— Что-то забыли или соскучились по неповторимому чаю? — ехидно поинтересовалась Вера Купер, останавливаясь и опуская свою Библию не уровень талии.

Драться против шести бандитов, не имея поддержки в виде холодного оружия и патронов в барабане? Я тоже остановилась, в надежде на лучшее. Замер, вопросительно посмотрев на Сикстиллионта Тюмень Сороковой.

— Повернитесь ко мне спиной и продолжайте движение! — скомандовал бандит, наставляя на меня своё оружие.

— Умный, гад, — печально вздохнула моя попутчица. — Помнит, что поезд — это процесс. Если бы мы надолго остановились, процесс мог прерваться, а это привело бы к тому, что в пре-реальности остались только плохие парни.

— Одному из вас достаточно отдать мне ключ, — раздалось у меня за спиной.

Да, мы шли в сторону Цереры, а в десятке шагов позади шагали вооружённые бандиты. Радовало только то, что с каждой минутой расстояние до платформы остановки поезда сокращалось на тысячи километров.

— О каком ключе речь? — поинтересовался Тюмень, то ли чтобы потянуть время, то ли с какими-то иными целями. — А то я чувствую себя как сказочный персонаж, которого однажды вырезали из полена.

— Мы грабанули инкассаторский вагон и получили денежный массив, но он запаролен, — быстро, чтобы не ввязаться в пустую дискуссию, ответил ему Вяземский. — Мне нужен ключ от этого массива, он у одного из вас.

— Феноменально, — пробормотала себе под нос Вера. — Я и не думала, что где-то в Солнечной системе ещё сохранилась экономика, для функционирования которой требуются деньги в инкассаторских вагонах. Если хорошенько покопаться, есть шанс найти спрос на кремниевые скребки и наконечники для стрел.

— Не понимаю одного, — продолжил разговор с бандитом Тюмень. Я поразилась тому, насколько спокойным может оставаться человек, в которого целятся преступники. Это и про меня тоже, но сперва, конечно, про бесстрашного космивояжера.— Отчего возникло безумное предположение, будто этот ключ у одного из нас? Возить такие артефакты в одном поезде, с замком, для которого он сгенерирован, — элементарное нарушение всех норм и правил.

— Не пытайся взбалтывать нам мозги, — попросил фальшивый марсианин. Я сопоставила некоторые факты и разгадала его преступную личность. Поезд грабила банда Тощего Толстяка.— Мы в курсе, что деньги направлены в Банк Харона на счета «Формальгаунт Ураниум», чтобы компания могла скупить топологические процессоры по всей траектории будущего маршрута. Если деньги не поступят, мои агенты перебьют ваши ставки, что либо сорвёт строительство, либо подарит мне контроль за участком Купидон-Эриду.

Я шагала и думала, что под вопросом оставалось странное поведение Туза Пик. Он мог оказаться контактной голограммой поезда, искина, который вжился в роль ради того, чтобы доставить пассажиров хотя бы до Цереры.

Но тогда выходило либо то, что реального пассажира, Сикстиллионта, не существовало и главный бандит зачем-то использует его аватар. Либо то, что реальными людьми в купе были только мы с Вяземским и все мои попутчики не настоящие.

В последнем случае получалось, что фальшивый ассоциант Гармонической палаты до сих пор не знал, кто из оставшейся троицы настоящий. Одноногого Пса Сикстиллионт исключил сразу, потому и позволил выстрелить в него травматическим оружием.

— Ваша компания очень неуместно приступила к проекту, — продолжил бандит, стараясь разгадать природу Тюменя.— Поезд Москва-Эриду принесёт в сектора за Плутоном застой Террамуны, лишит нас источника доходов, поскольку средства будут доставляться в виде монет квантовой запутанности, которые отслеживаются процессуальными технологиями поездов. Я в первую очередь подозреваю, что настоящий пассажир именно вы. Цели остальных были слишком наивны и романтичны.

— Я не озвучивала целей своей поездки, — громко напомнила мисс Купер. — И, если что, у меня в Термоядерной Библии осталось Откровение Иоанна Богослова! Сикстиллионт коротко выругался, но уже через пару секунд расхохотался, вместе с ещё двумя бандитами.

Остальные, похоже, не поняли того, о чём догадался преступник.

— Болваны! — пояснил им Вяземский. — Апокалипсис — это оружие самоубийц. Откровение может убить всех пассажиров, но именно по этой причине оно и не может быть использовано. Виртуальные пассажиры не могут убить реального человека, таков запрет, являющийся частью процесса – он встроен в сам поезд. Для человека, если ворчливая дама из алхимической коллегии настоящая, это гарантированный суицид. Умирать ради того, чтобы спасти поезд? Нелепо и глупо, а вы, мисс Купер, не производите впечатления глупой женщины. Так что в любом случае угроза заблокирована. Ваш блеф не прошёл, но получилось увлекательно. Итак, у кого ключ? Точнее, даже так: кто из вас является ключом? Уж не вы ли, мисс Трамаунт? Учтите, всё сказанное вами будет использовано для того, чтобы установить истину, а молчание я сочту за признание своей правоты.

Я попробовала подать через поезд просьбу о помощи, вызвать полицию или шерифа. Чёрт побери, даже этого кретина-Валентина, если то рядом. Ситуация складывалась на редкость пакостно: в пре-реальности процессуальная и нематериальная форма человека может быть декомпилирована, точно так же как и любой конструкт поезда.

Лишь в материальном мире между нами есть принципиальные физические отличия, а в странном коктейле из космоса и ноосферы все мы являемся волновыми пакетами, гуляющими в облаках активной нанопыли.

Разумеется, сигнал никуда не ушёл. О чём в первую очередь позаботится бандит, как не о мощной глушилке?

— Может, чаю? — поинтересовался проводник, возникая из ниоткуда в непосредственной близости от меня.

Благодаря его фигуре в форме железнодорожной компании я вспомнила, что до сих пор меня оберегала физика процесса и его искин. Быть такого не может, чтобы тот не просчитал все риски, а значит, у меня оставался шанс на спасение.

— А печенья больше не осталось? — переспросила я, стараясь угадать, что же придумал поезд для сохранения жизни пассажиру.

— Сейчас секунду, узнаю, — вежливо кивнул проводник, посмотрел на моих спутников и нарочито громко произнёс: — Чай с печеньем для мисс Юфимии!..

Позади что-то рухнуло, я поспешила оглянуться. Пять бандитов лежали на дороге, а их тела медленно осыпались битыми пикселями. Шестой — Сикстиллионт Вяземский, он же Тощий Толстяк, боролся с Одноногим Псом, который пытался отнять у преступника такой же «Холмс&Ватсон», как и мой.

Борьба продлилась всего пару секунд: бандит бросил вождя урокезов на землю и даже успел сделать два выстрела, прежде чем сам рухнул, сбитый с ног Верой. Тюмень Сороковой дёрнул ручку своего стоп-крана, надёжно обездвиживая Сикстиллионта.

Я только и успела, что прыгнуть в сторону Туза Пик. На френче индийца расплывалось кровавое пятно ранения, но он сам оставался в сознании.

— Проводник, Пёс выживет? Как ему помочь?

— Его защищают внутренние принципы процесса, который перемещает наш поезд по Солнечной системе, — проводник всё-таки протянул мне поднос с чашкой чая и парой печенек. — Шериф не может погибнуть, пока влюблён в вас. Сюжетная броня.

— Всегда подозревала, что он никакой не индиец, — пробурчала Вера Купер, вставая на ноги и отряхивая платье от дорожной пыли.

— Вест-Индия, мисс Купер, — сквозь зубы поправил мою попутчицу Туз Пик. — Это рядом с Индией, каких-то одиннадцать с мелочью тысяч километров.

Я растерянно смотрела на Одноногого Пса, не понимая, как можно было за такое короткое время влюбиться во что? В аватар, который мы носим, находясь внутри транспортного процесса? В поведенческую модель, которая задаётся условиями и сюжетом?

Что во мне, есть такого, что в состоянии запустить редкий принцип, вероятность которого тонет где-то в статистической погрешности? От некоторых мыслей следовало избавляться как можно скорее. От навязчивых и пугающих сильнее, чем бандиты из прерии.

— Это наш стюарт, — пояснил проводник, протягивая поддельному вождю урокезов комплект первой помощи. — Он же, в парадигме Дикого Запада, которую выстраивает интерфейс взаимодействия поезда с пре-реальностью, местный шериф. Туз Пик обеспечивает безопасность ключа.

В пре-реальной условности аптечки работали очень быстро, — уже через две минуты шериф поднялся на ноги и улыбнулся, глядя мне в глаза. Я поспешно отвернулась.

Далее мы передвигались уже на самокатах, которые остались от бандитов. Зафиксированный Сикстиллионт ехал вместе с Тюменем, который держал стоп-кран прижатым к его затылку. Туз Пик подстраховывал космовояжера с одной стороны — мне достался противоположный фланг.

— Я не поняла, как были убиты все остальные бандиты? Мне кто-нибудь может рассказать?

На мой вопрос ответил тот же проводник, который ухитрялся передвигаться по дороге пешком, но не отставая от самокатов. Впрочем, он с самого начала не пытался притворяться человеком.

— Нападение на поезд, мисс Трамаунт, — напомнил мне этот интерфейс искина. — Бандиты воспользовались складками пространства, чтобы подобраться к вагонам, отчего у вас не было шансов попасть в них из вашего шестизарядника: пули проходили через область топологического искажения и уходили в сторону. Но если для вас это был промах, то машинист поезда продолжил отслеживать траекторию пуль по окружающей пре-реальности.

— Потому, когда пришлось декомпозировать вагон, вы оказались на дороге, которую пули пересекали в определённом месте и в определённое время. А далее, манипулируя поведением виртуальных пассажиров, оставалось только подвести преступников в нужное место. К сожалению, шестую пулю пришлось игнорировать – запрет атаковать людей потенциально летальным оружием встроен во все управляющие принципы искина.

Я украдкой посмотрела на раненого шерифа, с трудом представляя, как можно подставлять себя под пули, надеясь на эфемерную защиту процессуальной технологии.

Ему ведь действительно потребовалось в меня влюбиться, ноосфера не реагирует, когда кто-то неискренен. Когда только успел и как себя вести уже мне? Всё-таки, реальный человек, не контактная голограмма, спас мою жизнь.

Я мысленно представила рядом две аватары, Пса и Валентина. Первая эксцентрична и весьма эпатажна – ну так стюарт притворялся представителем кочевого народа, вот уже пару веков обитающего на разваливающихся космических станциях и астероидах.

А Валентин... Кажется, разгром банды Тощего Толстяка случайно надломил один из моих гипноблоков.

— Туз Пик, мы на Западе, Запад — это то место, где ты обретаешь удачу, — произнесла я первую фразу пароля.

— Ты Маргаритка, если сделаешь это, — хмыкнул в ответ влюблённый в меня мужчина, на что мне оставалось только подтвердить снятие блока: — Я достаточно знаю о мужчинах, чтобы держаться от них подальше.

Произнесённая фраза завершила освобождение от биографии, сгенерированной для этого задания. Тюмень Сороковой оказался прав, настоящего ключа от денежного массива в поезде не имелось. Требования безопасности и всё тут.

Зато имелись помеченные специальным кодом патроны для «Холмс&Ватсона», лицензия на одноразовое убийство и ждущий меня на Япете Валентин — фальшивая личность, чья смерть от закодированного патрона генерировала необходимый ключ.

Воспоминания о порученной руководством «Формальгаунт Ураниум» миссии, к сожалению, не спасали от мыслей о связи реального с пре-реальным.Насколько реальны чувства Одноногого Пса, пускай даже это всего лишь его рабочий псевдоним? Или всё, что было в прерии, остаётся в прерии?

Как понять, что мы способны вынести из этого путешествия, а что будет выброшено в окружающую смесь ноосферы, процессуальных технологий и нанопыли? Лишняя деталь или нет? Метафора Вера Купер, пусть она генерация поезда, оказалась на редкость меткой.

Самокат приближал меня и попутчиков к платформе Церера, чьи хрустальные башни уже поднимались над горизонтом, а мысли, подобно колёсам самоката, крутились и крутились вокруг проблемы, выходящей за рамки сюжета.

Что я, совсем не похожая на изображаемую в текущем антураже Юфимию Трамаунт, буду делать, когда поезд доберётся до конечной и все искусственные законы, связанные с технологией процессуального перемещения по космосу, прекратят действие?