Левиафан [Заморожен]

Глава 1

Межзвездный грузовик несся сквозь космический вакуум к границам звездной системы. Капитан выжимал из своего судна всю мощь, чтобы поскорее добраться до места, откуда появится возможность провалиться в Варп. Наконец, бортовой компьютер принял сигнал от пограничной станции, которая дала разрешение на бросок. Капитан приказал сложить звездные парусы и вывести грузовик на оптимальную для падения скорость.

— Давай же, дыра бы тебя побрала! — Ругался сквозь сжатые зубы капитан Кук, подавшись вперед из своего кресла, налегая на консоль управления грузовиком.

Словно скорость корабля зависела от его физического напряжения.

— Мы должны как можно скорее провалиться! — В очередной раз повторил капитан в интерком.

Команда прекрасно понимала причины спешки капитана Кука и делала все, что было в их силах, нагоняя график.

Боцман Финд в парусном отсеке виртуозно управлялся с манипуляторами, складывая звездный парус. Движения его напоминали танец. Тяжелые устройства на руках и ногах передавали сигналы моторам катушек, скручивающих гигантские полотна парусов. Золотистая материя скользила вдоль тросов, натянутым между длинными мачтами, как шторки душевых кабин в общественных банях на Кватусе-3. Затем звездный парус сматывался в рулоны десятками манипуляторов. Рулоны эти, стремились вдоль мачт, мгновенно скрывались в специальных отверстиях по бокам межзвездного грузовика. На своем посту, паря в нулевой гравитации, Мастер Паруса Иосиф Финдрагон танцевал с звездным ветром. Он двигался стремительно, словно хищник и нежно как любовник. Движения его отличались четкостью хирурга. Казалось, он плавает в бездонной тишине космоса, повинуясь таинственному ритму, слышимому лишь ему одному.

В реакторной, под чутким руководством Вэна — Мастера Сердца, механики настраивали оптимальные колебания ядра, передавая нужную мощность на варповые двигатели. Мерная пульсация ядра сменилась учащенным биением. Реактор менял цвет излучения. По стенкам отсека скользил градиент. Стандартный голубой сгущался, стремясь сквозь оттенки синего к пурпуру, а затем — в темный индиго. Ядро, словно обладая собственной волей, силится поскорее оказаться в объятьях Варпа. Одна величайшая сила мироздания спешила воссоединится с другой. Чарующие вспышки его вибраций нарастали. Команда механиков, синхронно, словно в трансе следовала протоколу предперехода. Пальцы их порхали по глади сенсорных панелей с удивительной скоростью. Движения были четкими и уверенными. Механики не отрывали сосредоточенных взглядов от ядра, словно изучая его повадки. Они не оглядывались на боцмана Вэнтресса, в точности повторяя его движения. Мастер Реактора был абсолютно уверен в компетентности своих механиков. Их слаженная работа, отточенная до миллисекунд, успокаивала Ядро и направляла его чудовищную мощь в гармонию с задачами космического грузовика.

Если бы парусный и реакторный отсеки были совмещены в одном помещении, сложилось бы невероятное впечатление от происходящего внутри. Беззвучный концерт со всеми полагающимися атрибутами. Светомузыка сплеталась с хореографией членов экипажа, рождая неповторимую симфонию бездны. Композицию без звука, которую слышали лишь влюбленные в космос. Команда капитана Кука была образцом слаженности и верности друг-другу. Все они, до единого, страстно любили свое ремесло, гордо называясь космическими дальнобойщиками.

Повторный запрос капитана об экранировании был подтвержден Мастером Корпуса Гилом. Боцман Гилнеас, облаченный в сверхчувствительный костюм, замер в своем кресле посреди отсека латальщиков. Нанодатчики костюма боцмана Гила передавали ему мельчайшие изменения на поверхности космического грузовика. Сейчас корпус грузовика был его кожей. А его кожа — корпусом грузовика. Он ощущал ледяное дыхание черной пустоты на себе. Абсолютный ноль смягчался под слоем защитного геля, покрывавшего всю поверхность грузовика и вереницу контейнеров, хвостом тянущихся за ним на жестких сцепках. Гил с восторгом ощущал скорость грузовика, а разум его ликовал от качественно проделанного экранирования. Он чувствовал себя неуязвимым, рассекая межзвездный простор, словно исполинский клинок. Его сильные, светлые эмоции передавались космическим слизням, притаившимся в своих вольерах. Они принимали эмоции боцмана Гила как похвалу за прекрасно выполненную работу. Космические слизни были незаменимыми существами для обеспечения безопасности межзвездных перелетов. Колония таких слизней имелась почти на каждом судне. Перед каждым выходом из космических портов, начальник смены или Мастер Корпуса выходил с колонией слизней наружу. Вместе они проверяли корпус на наличие повреждений, а слизни покрывали каждый его миллиметр защитной слизью, предохраняющей судно от опасностей космоса и Варпа.

Поравнявшись с Вратами, капитан совершил бросок.

Грузовик тряхнуло в стороны. Дернуло назад и сразу вперед. Команда испытала такие знакомые ощущения свободного падения. Кишки мерзко закопошились в животах. Сцепки с пятью дополнительными контейнерами дрогнули. Под слоем слизи в них натянулись канаты силовых кабелей. Космический грузовик «Жилли» пропал.

Варпические врата — специально обозначенный Пограничной службой клочок в пустоте космического вакуума мигал сигнальными огнями. Внешний контур врат горел синим, медленно остывая в чернильном холоде. В навигационной рубке поста Пограничной службы смена близилась к завершению.

— Судя по расписанию, на сегодня это последний. — Сказала Хэз.

Она потянулась, уперевшись непропорционально длинными ногами и такими же длинными руками в свою рабочую консоль. Девушка зевнула. Ее худое тело устало обмякло в кресле. — Дальнобойщики попали в расписание в самый последний момент. Надеюсь, с ними все будет хорошо.

— Сомневаюсь. — Покачал головой коллега Хэз, занимавший соседнее кресло.

Глаза его бегали по монитору, а на лице появилась озабоченность. — Сезон бурь начался раньше, чем обычно. Их может изрядно потрепать.

Хэз перевела взгляд со своего монитора, где формировался рапорт о последнем броске через Варп-врата для отправки в штаб, на монитор коллеги.

Взор ее на короткое время задержался на узких ладонях Сэна. На его длинных пальцах, скачущих по сенсорной панели терминала. Ей нравились его руки. Худые и длинные, как и у нее, но обтянутые твердыми жгутами мышц, скрытыми сейчас под синей материей служебного кителя. Иногда она представляла его руки, массируя себя в ультразвуковом душе после окончания очередной смены. Смутившись внезапного желания, она стремительно подавила мечтательную улыбку. Хэз посмотрела на монитор Сэна. На экране мерцало красивое изображение их космического сектора, периодически сменяемое местной картой Варпа. Перед изображением деловито расхаживала коренастая женщина с пышными формами в обтягивающем фиолетовом платье. Простая эластичная ткань скрывала те части тела, которые женщина не желала показывать и оголяла те, что желала.

— Ее ты хотел мне показать? — Фыркнула Хэз. — Будь у нас дома столько же гравитации — тебя тоже ждала бы подобная дива.

Сэн, нахмурившись перевел взгляд на Хэз, не понимая, о чем она говорит. Затем понял и помотал головой.

— Нет, я совсем не об этом. — Запнувшись ответил он. — Я о прогнозе погоды в секторе. В Варпе.

Он снова перевел взгляд на женщину с экрана, грациозно водящую руками, указывая на очередную Звездную систему.

— Тем более, такие как она — не в моем вкусе. — Признался он, краснея. — Мне больше по душе другие женщины. Как ты.Хэз моргнула от неожиданности. Их с Сэном назначили на общую смену почти два месяца назад и она наконец-то узнала о его предпочтениях. Почти сразу, между ними возникла симпатия, но она не развивалась дальше рабочих отношений. Сэн нравился ей и теперь она была уверена, что тоже нравится ему. Почти уверена.

Небольшая станция, появившаяся неподалеку от поста Пограничной службы около ста лет назад, была домом Сэна и Хэз. Молодые люди прибыли на нее, получив корпоративное жилье на время работы по контракту. Место это, изначально бывшее захудалым трактиром на самом краю звездной системы, стремительно разрослось до размеров средней космической станции, после открытия в одном из полей астероидов крупного месторождения ценных минералов. Большая часть дел, ведомых на станции, заключалась в обслуживании экипажей корпоративных судов, старателей из пояса астероидов и команд частных перевозчиков. Это значило, что станция ломилась от обилия в ней трактиров, баров, магазинов и всевозможных увеселительных заведений. Жители станции не требовали от Вселенной многого, а она благосклонно не усложняла их жизни в ответ. Народ здесь жил простой и трудолюбивый. От заправщиков ионных батарей, до стриптизерш — все сосуществовали в гармонии и уважении друг к другу. При этом, корпоративные служащие всегда держались в стороне от местных. Не потому, что считали себя лучше них. Ведь Корпорации в любой момент могли перевести своих сотрудников на новые места, болезненно разорвав сложившиеся отношения.

— То есть, — Сэн снова запнулся, — я не хотел сказать — ты, я хотел сказать — такие как ты. — Он сделал глубокий вдох, задержал воздух в легких, успокаивая нервы и продолжил, стремясь поскорее закончить мысль.

— Мне нравится твоя фигура. — Сконфуженно закончил он, указывая пальцем на пышную женщину по ту сторону экрана сводки погоды — а не ее.

Ощущая внутренний подъем, она тепло улыбнулась и наконец решилась положить свою ладонь поверх его руки.

— Не нервничай, я все поняла. Тебе больше нравятся женщины с нашей станции, а не эти расплющенные гравитацией красотки.

— Да, именно это я и хотел сказать. — Ответил Сэн, глядя ей в глаза.

— Все с «Зилли» будет в порядке. Они успеют выскочить до начала варпической бури и вернутся к своим семьям. — Заверила его Хэз. Она убрала ладонь с руки Сэна выключила его монитор.

Хэз перевела взгляд на свой терминал — рапорт успешно достиг штаба. Поднявшись, она направилась к выходу из рубки и обернулась в дверях, улыбаясь.

— Смена закончена, предлагаю отпраздновать это. Теперь около двух недель из-за шторма у нас не предвидится трафика.

Сэн развернулся в кресле, поднимаясь.

— Значит ли это, что я могу угостить тебя кофе, отмечая начало двухнедельного безделья?

— Значит. — Улыбнулась Хэз еще шире.

Глава 2

Межзвездный грузовик «Жилли» кувыркался в Варпе. Точнее, так казалось членам экипажа. Так казалось и самому грузовику. В общем все шло как нужно. На это указывали датчики и капитан следил за ними не отрываясь.

— Эти чертовы бюрократы задержали погрузку на целые сутки. Неслыханно и возмутительно! — Бушевал про себя капитан Кук.

Если он сорвет сроки поставки из-за этих ублюдков, он не знает, что с ними сделает. Капитан знал, что ничего не сможет никому сделать и это бесило его еще сильнее. Устаревшая модель его грузовика не соответствовала высоким стандартам перевозки груза, вверенного ему. В одном секторе влияния Корпорации он спокойно мог совершать грузовые рейсы, а в другом — нет. Почему нельзя оформить единую лицензию на осуществление перевозок по всему сектору капитан не знал. Он и не хотел этого знать, его работа заключалась не в этом.

Но то, что этого не знали корпоративные служаки, которые обязаны отвечать за подобные неурядицы — заставляло капитана багроветь от злости снова и снова. Он никак не мог успокоится. Его злило не столько то, что вахту членов экипажа придется продлить, а значит и увеличить оклад. И не то, что заслуженный отдых перед следующим рейсом теперь сократится на сутки. И даже не некомпетентность таможенников. Хотя если быть честным перед собой, капитан хотел оторвать им всем головы и пинков вышвырнуть их в ближайшую черную дыру. Его злила так не кстати разбушевавшаяся Варповая буря.

Пространство вокруг, чем бы оно ни было, жило по своим законам. Специфики этих законов он не понимал — это была не его работа. Зато он знал, что в сезонные Варповые бури лучше не попадать, если хочешь вновь увидеть звезды.

Капитан посмотрел на закрытый толстой экранирующей сталью иллюминатор в лобовой части мостика и тяжело выдохнул, стараясь успокоиться. Его пышные усы всколыхнулись, из них выбилось пару седых волосков и кружась опустились на приборную панель. Там, за защитным экраном был Варп. Он никогда не видел его своими глазами, да и не очень-то хотел. Никто из его знакомых, отмотавших бесчисленные маршруты, не видел пространства, окружавшее их суда после броска. Корпоративная технология экранирования работала безотказно и не подчинялась командам капитана судна, на которое была установлена. Как только судно готовилось переходу, все иллюминаторы и шлюзы блокировались. На ежегодных инструктажах старшему офицерскому составу из раза в раз повторялось о пагубном влиянии Варпа на здоровье экипажа и всячески восхвалялась забота Корпорации о своих сотрудниках, разработавшая столь надежную систему защиты. Никто и никогда не рассказывал капитану о том, как выглядит Варп и на что он вообще похож. Со времен своей молодости, когда он только приобрел этот грузовик и начал работать на перевозках, капитан перестал интересоваться вопросом, на который никто не мог дать ответа. Для себя он представлял Варп чем-то, похожим на воду. Ныряя в нее, грузовик в скором времени оказывался в другой точке сектора.

Конечно, слухов ходило множество. В каждой закусочной, на каждом космическом тракте, по всему сектору, а может и в секторах других Корпораций плодились слухи и жуткие истории о тех, кто видел Варп своими глазами. Или о тех, чьи знакомые видели Варп своими глазами. Или о тех, чьи знакомые знали тех, кто знал тех, кто видел Варп своими глазами. В общем, обычные байки, которые можно было без конца травить, сидя за барной стойкой, ожидая, когда избыточная энергия корабельного ядра после выхода из Варпа снизится до допустимого уровня. По закону, влет в пределы звездной системы корабля с раскаленным ядром запрещался. Сначала нужно было сбросить лишнюю энергию, затем получить соответствующий энергетический маркер, а после уже ложиться на плоскость эклиптики, занимая тот или иной звездный тракт.

Капитана не забавляли истории о чудовищах Варпа и парящих городах, силуэты которых маячили в том неведомом пространстве. Его не заботил ценный груз, который пришлось чуть ли не силой выбивать из тех остолопов на таможне, доказывая действительность его документов для этой части сектора. Его заботила команда. Команда его космического грузовика «Жилли». Хоть он и был связан с ними простейшим вахтовым контрактом — также, он отвечал за их благополучие, как за членов своей семьи. Капитан ценил и уважал каждого из них. Перед каждым рейсом он обещал себе возвращать их домой целыми и здоровыми. На борту его грузовика никто из членов команды ни разу не пострадал при исполнении. Никто даже не заболел. Скорее даже, выходили в порт здоровее, чем когда ступали на борт — все из-за злоупотребления бесплатным медицинским обслуживанием, указанным в контракте.

А теперь, они двигались в этой зловещей неизвестности, стремясь выбраться обратно в космос до наступления бури. Капитан мог отложить рейс, но потерял бы солидный заказ — а это означало бы снижение рейтинга и ощутимые финансовые убытки. Конечно, решение было за ним. Но как любой уважающий себя капитан, он созвал экипаж на голосование. Единогласно было принято решение принять контракт на перевозку. Команда осознавала риски и даже сильнее, чем следовало. Они все, как один, любили байки про Варп и считали каждый дальний рейс настоящим подвигом, которым впоследствии можно будет гордиться. Молодые, горячие головы и пылающие романтикой дальних странствий сердца. Повар Шайена даже вела счет своим броскам. Она набивала на предплечье по татуировке в виде петли каждый раз, когда оказывалась в порту после рейса. Для экипажа, которые каждый по своему вел счет броскам, Шайена — или просто Йен, была кем-то вроде талисмана. Они даже заключали пари на выпивку с другими командами, угадают ли те точное количество петель на руке Йена. И каждый раз до беспамятства напивались за счет соперников.

Несмотря на единодушное согласие всего экипажа рискнуть, во многом продиктованное повышением процента премиальных выплат за рейс, капитан ощущал беспокойство. Он считал, что лучше было бы перебдеть. Теперь уже поздно было что-либо менять. Грузовик болтался вне известного ему мира, как и ценный груз, из пяти набитых под завязку контейнеров, прицепленных сзади. Накладная документация гласила, что в контейнерах транспортируется высокотехнологичное оборудование диагностики. Диагностики чего именно — не было написано. Капитана Кука это не интересовало — то была не его работа. Его работа заключалась в доставке груза в строго оговоренные сроки. А так же, в сопровождении команды домой в целости и сохранности. На обе эти задачи он сейчас никак не мог повлиять и это выводило его из себя. Он снова принялся глубоко дышать.

Голос, словно доносившийся с той стороны корпуса грузовика нарастал, пока не стал отчетливо слышен возле самого уха капитана.

— Капитан Кук! Вызывает первый помощник Миа. Капитан Кук! Разрешите разбудить! — улыбалась девушка в темно-зеленом комбинезоне с рукавами в нашивках.

Она сложила ладони рупором и негромко но настойчиво взывала к погруженному в свои недобрые мысли капитану. Кук мотнул головой и взглянул на девушку. Лицо его сразу разгладилось, настолько, на сколько могло разгладиться лицо человека, недавно разменявшего вторую сотню лет своей жизни.

Миа всегда была такой. Сколько он ее помнил. А помнил он ее с пеленок. Отец этой очаровательной девушки был его лучшим другом и коллегой по ремеслу, пропавшим в очередном рейсе. По этой причине ни Кук, ни Миа, не любили всякие россказни о Варпе, все еще с болью в сердце поминая лучшего друга и любящего отца. Легенды о Варпе рассказывали, что это пространство не такое уж гиблое место и жизнь нашла способ пробиться даже сюда. Эти рассказы всегда бередили надежду капитана Кука и его старшего помощника Мии, что дорогой им человек все еще может быть жив. Но это было не так. Он давным-давно погиб и считать так было правильно. Нужно жить дальше — говно случается.

Правда, жить дальше получалось лишь у Кука, продолжавшего перевозки. Миа же, после гибели отца, в подростковом возрасте совсем потеряла себя. Проблемный ребенок, родившийся на бесперспективной станции, оставшийся с одной матерью, днями и ночами пропадавшей на работе, пошла по скользкой дорожке. Дурная компания. Криминал. Наркотики. Удел всех молодых людей, которым не посчастливилось найти себя раньше, чем стало слишком поздно что-то менять в жизни. Мать Мии была категорически против, чтобы дочь шла по стопам отца, смерть которого сломила бедную женщину. На этой почве их с дочерью отношения стали по-настоящему скверными. Кук знал об этом не понаслышке. Каждый ужин, что он проводил в доме лучшего друга после его смерти, заканчивался ужасным скандалом. Билась посуда, воздух разрывали страшные слова.

Кук старался не вмешиваться в их семейные дела. Но своей семьи у него никогда не было. Даже спустя двести лет жизни, не было никого ближе Мии. Поэтому, в один ненастный день, он взял девочку с собой в короткий рейс, пытаясь вытащить ее из болота безысходности на захолустной станции. Спустя некоторое время Мия вернулась домой в ухоженном зеленом комбинезоне, с двумя нашивками на плечах. На одном красовался логотип Корпорации, а на другом — эмблема «Жилли». Глаза ее светились жизнью и надеждой в завтрашний день. Осанка девушки могла соперничать с осанкой гвардейцев корпоративной службы безопасности.

Но мать Мии не разделила радости дочери. После очередного скандала она прогнала Кука из своего мрачного жилища и закляла никогда больше не появляться на его пороге. Капитан так и поступил. Девочка решилась улететь с дядей Куком, чтобы никогда больше не вернуться в родной дом. Капитан не считал свой поступок правильным, но он был единственным возможным. Кук не мог оставить дочь лучшего друга медленно гнить на станции. Он не мог больше видеть, как мать девочки зарывается в грабительские кредиты, силясь прокормить себя и дочь. Им обоим будет лучше так. У Мии появилась достойная работа и цель в жизни, а у ее матери — время и деньги на себя. Возможность разобраться во всем, что подкинула ей жизнь. Возможность залечить раны своей искалеченной души.

— Капитан на мостике, — тепло ответил Кук старшему помощнику Мии и та выпрямилась в стойке смирно.

— Команда собирается в пищеблоке, капитан. — Доложила девушка, озорно блестя глазами. — Не изволите присоединиться?

— Охотно. — Ответил капитан Кук, чьи тревоги мгновенно испарились при виде высоко поднятого, острого подбородка миниатюрной девушки, так хорошо смотрящейся в форме.

Он отодвинул панель управления грузовиком, индикаторы которой сообщали о нормальном функционировании всех систем и поднялся с капитанского кресла. Бок о бок с первым помощником он направился по коридору в пищеблок.

Глава 3

Следуя за капитаном по узким коридорам и лестницам космического грузовика, Мия в очередной раз представляла, что спина капитана Кука — это спина ее отца. Лицо отца стерлось из памяти девушки, ведь он пропал очень давно. Тогда она была совсем еще ребенком. Лишь пару его фотографий осталось в ее личном коммуникаторе. Это были счастливые семейные фото. Она изредка рассматривала их, удивляясь, какой красивой когда-то была ее мать. Ведь она помнила ее лишь тихой изможденной женщиной, тянущей все хозяйство и Мию на своих поникших плечах. Женщина на фотографиях могла помериться красотой с самыми маститыми леди корпоративной верхушки.

Глядя в зеркало, Мия иногда узнавала в своем лице черты матери. Той матери, у которой был любящий муж. Ей нравилось осознавать, что она похожа на мать. Что она почти так же красива. От полного сходства с материнским портретом ее отличал только нос. Нос она унаследовала от отца. Нос с горбинкой, немного крупнее, чем следовало. Эта часть своего лица нравилась Мии больше всего — она напоминала об отце.

У дяди Кука тоже был такой нос. Они с отцом вообще были очень похожи. Примерно одного возраста, носили одинаковую одежду — ну а кто не носил. Корпоративные цвета из коллекции массовой моды выдавались всем гражданам. Они работали капитанами грузовиков и одинаково смеялись. Только вот дядя Кук, в отличии от отца — не исчез. Мия смотрела на широкую, чуть сгорбленную возрастом спину капитана и испытывала к этому человеку огромную благодарность и любовь.

Как только они прошли сквозь раздвижные двери шлюза в столовую, Мия подала команду.

— Капитан в помещении!

Члены экипажа отреагировали по разному. Команда принадлежала гражданскому сектору Корпорации, как и весь штат подразделения сверхдальних перевозок. И все же, Мии нравилось действовать по уставу. Каждая команда Мии звучала серьезно, но остальные понимали, что произносит она их в шутку. Мию здесь любили и приняли тепло. Никто не злословил на тему того, что капитан выдал высокую должность своей родне, или кем она ему приходилась. Поэтому, команды Мии исполнялись беспрекословно. Девушка ни раз доказала свой профессионализм.

Некоторые члены экипажа вскочили из-за своих столов, вытянувшись в постойте смирно, глупо улыбаясь глядя на капитана. Другие прокричали слова приветствия. Третьи отсалютовали не отрываясь от приема пищи.

Капитан Кук не принимал всерьез эти причуды Мии, но ему нравилось, как девушка ведет себя на борту. Он ни разу не пожалел, что взял ее с собой и принял в команду. Рядом с ней он чувствовал себя настоящим капитаном большого корпоративного корабля. Рядом с ней он чувствовал себя счастливым. У него наконец появилась настоящая семья. Он чувствовал себя отцом. Гордым отцом.

Капитан Кук занял свое место. Настоящее капитанское место, за единственным в отсеке столиком с информационной панелью и лучшим видом на большой экран. Сейчас на экране в очередной раз шло кино про космических ковбоев. Орбитальную ферму в захолустной звездной системе терроризировали головорезы, работавшие на вражескую Корпорацию, с целью выгнать честных фермеров из их домов. Местная служба безопасности ничего не могла поделать с подлецами. Лишь бравый герой, с обворожительной улыбкой на заросшем щетиной лице и засаленной шляпе мог разобраться с надвигающейся бедой.

Мия села за стол рядом с капитаном, поставив перед ним поднос с ужином.

— Приятного аппетита, команда!

— Приятного аппетита! — Отозвалась команда дружно, не отрывая взглядов от кульминационного момента на экране.

Впрочем, у капитана Кука была семья и до Мии. Эти вот мужчины и женщины в столовой. Но с появлением Мии, его семья наконец стала полной.

Кук опустил глаза на поднос и нахмурился.

— Половина пирога с поясникой? — Спросил он, разглядывая странным образом отрезанный кусок пирога с румяной корочкой и блестящей фиолетовой начинкой. Желированные ягоды медленно стекали в углубление подноса, в котором лежал пирог.

— Ага, — подтвердила Мия, — конструктор опять барахлит, выдает продукты из меню случайной формы. Надо бы его починить после рейса. Скажу Йен, чтобы занялась.

Капитан вздохнул и взял вилку.

— После всего этого бардака, что устроили Корпорации, я рад что нам вообще разрешили оставить на борту технологии врагов. Неизвестно, живы ли еще умельцы, способные починить эту штуку. Вот ведь идиоты.

Мужчина с длинными черными волосами, собранными в хвост на затылке, оглянулся на капитана.

— Сэр, вы уверены, что нас не прослушивают? Опасно говорить такое вслух.

— Не неси чепухи, Вэн. — Отмахнулся капитан Кук. — Кому нужна наша посудина? У Корпоратов дел невпроворот. Не станут они слушать байки экипажей коммерческих грузовиков.

Вэн пожал плечами. — Верю, капитан, но слухи-то ходят. Служба внутренней разведки постоянно рыщет в поисках предателей и делает с ними всякое.

— Ешь Вэн, не робей, — успокоил боцмана капитан. — У нас с вами отличные рейтинги и ни одного нарушения в лицензии. Нам боятся нечего, так ведь, команда?

Команда отозвалась одобрительными возгласами вторя раскатам выстрелов плазменных револьверов главного героя фильма.

Капитан не глядя принялся разминать вилкой питательное пюре в соседнем от пирога углублении подноса. Он смотрел в экран телевизора, на кино, которое видел уже добрую сотню раз. Лучше уж было смотреть на экран, чем в поднос, на котором лежал странной формы кусок пирога. Слишком много частей этого грузовика было создано нынешними врагами Корпорации. Все они не подлежали починке во время войны. Основные системы его судна все еще функционировали нормально. Но этот пирог — очередной пример того, что скоро команде придется выгребать космический вакуум жестяными ведрами и выбрасывать его обратно за борт. При этой нелепой до ужаса мысли он усмехнулся и отломил кусок пирога. Пока что все шло неплохо, а после рейса можно будет задуматься над кредитом для нового грузовика.

На экране, бравый герой крутил петли между булыжников пояса астероидов вокруг газового гиганта, отрываясь от погони. У него на хвосте вился флот головорезов, стремительно редеющий от столкновений с космическими глыбами и фермерскими постройками, внезапно возникающими перед врагами. То и дело, перед самым носом корабля космического ковбоя проносилась местная живность, а прелестная женщина на соседнем сиденье вопила от ужаса, вцепившись в ремни своего противоперегрузочного кресла. Несколько злодейских выстрелов достигли цели и корабль ковбоя — модный спортивный звездолет ультралегкого класса совершил аварийную посадку в огромном орбитальном амбаре.

В этом гигантском помещении, заполненном контейнерами со свежесобранной поясникой и будет происходить финальная битва.

Высекая искры при скольжении по центральной части амбара, звездолет ковбоя развернуло и он врезался массивными ионными двигателями, установленными по обе стороны узкого корпуса, в груду контейнеров с поясникой. Прогремел взрыв, звездолет тряхнуло и он замер. Из разбившихся контейнеров во все стороны полетели фиолетовые ягоды поясники, лопаясь при соприкосновении друг с другом. Амбар стремительно наполнялся фиолетовым туманом газообразной ягодной начинки — всем с детства знакомым запахом.

Ядреный аромат ягод заполнил место финальной битвы героя со злодеями, а также воображение членов экипажа «Жилли» не отрываясь глядящих в экран.

Ковбой смахнул кровь, сочащуюся из раны на лбу, поправил шляпу и выбрался на нос своего звездолета через разбитый кокпит. Подошвы массивных сапог героя скрипели по осколкам стекла, царапающим красный капот спортивного звездолета. Под царапинами обнажалась серая сталь. Такая же сталь блестела в глазах героя. Остановившись на краю капота, держа руки в опасной близости от висящих на поясе револьверов, он выглядел грозным гигантом. Переполненное суровой мужской красотой лицо, с прищуренными, глубокими как космос глазами, занимало все пространство большого экрана. Каждый волосок на щеках героя ощетинился в предвкушении битвы. Каждая морщинка жаждала обагриться вражеской кровью. Несокрушимый воин, уверенный в своей победе. Словно сама Вселенная шептала ему на ухо благие пророчества.

Остатки банды главного злодея приземлились перед разбитым звездолетом ковбоя, не решаясь стрелять из бортовых орудий, заглушили двигатели. Пространство посреди амбара стремительно заполнилось отвратительнейшими представителями человечества. Грязные, татуированные тела, кожа которых была испещрена шрамами и изуродована пирсингом, выскакивали из своих кораблей неистово вопя. Они потрясали лазерным и режущим оружием, грозясь выпотрошить ковбоя, а затем съесть.

Ковбой обернулся, взглянув на приходящую в сознание красавицу и подмигнул ей.

— Скоро вы будете в безопасности, мэээм.

Красавица с идеальной укладкой, отделавшись при крушении легким испугом, судорожно вздохнула. Всколыхнулись ее пышные груди.

— Мисс, — грустно ответила она. — Эти подонки убили моего мужа около цикла назад!

Ковбой кивнул ей, обворожительно улыбнувшись белыми, как полярные шапки зубами и спрыгнул с носа своего искореженного звездолета.

Наконец, из грузового отсека флагманского корабля злодеев появился главарь банды. Облаченный в боевой скафандр, раскрашенный в цвета вражеской Корпорации.

— Вот почему это кино такое культовое! — Воскликнул кто-то с набитым ртом. — Оно ведь пророческое!

— Заткнись Гил! — Донеслось из другой части пищеблока.

Раздались веселые смешки, а тишина на экране нарушалась лишь тяжелым грохотом шагов военной машины врага.

— Это не твоя война, законник! — прогремел усиленный динамиками рев главного злодея сквозь жуткий шлем боевого скафандра.

— Если где-то притесняют невинных — это моя война. — Ответил ковбой и сделал шаг навстречу злодеям, вынимая револьверы из кобур на поясе.

Эту фразу, беззвучно, одними лишь губами, одновременно с ковбоем произнес и Гил. Скорее всего не он один из сидящих в пищеблоке мужчин. Это кино они тоже смотрели не один раз и даже — не десят. Это был один из классических фильмов эпохи Золотого века Корпораций. На нем, как и на сотнях других подобных кинокартин, выросло не одно поколение мальчишек, мечтавших покорять космос и спасать прекрасных красоток от всевозможных напастей.

В фиолетовом тумане прогремели выстрелы массивных револьверов ковбоя. Зеленые сгустки энергии вырывались из обоих дул и стремительно разили наповал толпу глупых бандитов, дерзнувших бросить вызов главному герою.

Кадры, наполненные стремительным действом, окрашенные в ярко фиолетовые и неоново зеленые цвета быстро сменяли друг друга. Еда, позабытая командой на своих подносах медленно остывала. Все взгляды были прикованы к бою на экране, где ковбой в одиночку лихо разобрался с отребьем и вступил в неравный бой с главным злодеем, облаченным в смертоносный боевой скафандр.

Имени злодея никто из экипажа грузовика не мог вспомнить, да и не пытался. Для них он был просто злодеем из «Колец Килии». Очередным препятствием на пути лихого космического ковбоя. Так его и называли поколения мальчишек, воображавших себя на месте ковбоя, яростно обстреливающего врага из своих верных револьверов с белыми рукоятями и черными стволами. Кончики дул раскалились от интенсивной стрельбы как раз в тот момент, когда израненный ковбой наконец проделал в толстой броне главного злодея крохотное отверстие. На протяжении десяти минут непрерывного киношного безумства, ковбой уворачивался от смертоносных атак врага и метко стрелял в одно и то же место на груди боевого костюма, с целью пробить в ней брешь.

Совершая бесконечные прыжки, рывки и перекаты, ковбой то терял свою шляпу, то вновь оказывался с нею на голове. Никого не смущало волшебное появления шляпы — все ждали контрольного выстрела главного героя. Наконец, герой вскинул револьвер в последний раз. Крупный план превратил грозное оружие ковбоя в настоящую пушку судного дня. Прищурившись, герой выстрелил. Сгусток ярко зеленой плазмы вонзился в грудь злодея и пробил в ней дыру. Боевой скафандр замер, нависнув над ковбоем. Из дыры в его груди фонтаном брызнула фиолетовая как варенье из поясники кровь. Поверженных злодей повалился на спину с оглушительным грохотом. В полной тишине ковбой хрустнул шеей, разминая ее и поморщился от боли. Он убрал в кобуры револьверы, из дул которых валил сизый дым и повернулся к своему звездолету. Герой с грустью смотрел на останки своего верного космического скакуна, стоя по колено в трупах бандитов, распластавшихся по всему полу огромного амбара. Вокруг медленно пролетали уцелевшие ягоды поясники.

— Сильный момент! — Вновь подал голос Гил и нарвался на очередное предложение заткнутся от напарника, во все глаза смотревшего в экран.

Из открывшегося люка спортивного звездолета выбралась красотка и нетвердо ступая по растрелянным телам, направилась к ковбою. В конце своего недолгого пути она споткнулась и повалилась ему в объятья. Ковбой нежно подхватил девушку и их носы почти соприкоснулись. Лица героя и героини озаряли вспышки мигалок стремительно приближающихся кораблей звездной службы безопасности. Как всегда, кавалерия приходит под занавес.

Ковбой заглянул в огромные глаза красавицы и нежным басом заверил, что той больше ничего не угрожает.

Когда лицо девушки окрасил румянец, заметный даже сквозь пурпурный туман поясники, она спросила имя героя, спасшего ее и остальных фермеров.

— Меня зовут Гидеон. — Ответил ковбой, глядя на приближающиеся корабли законников, не выпуская красавицу из объятий.

Как только последний кадр сменили титры, Гил захлопал. И он был не один. К нему присоединились и другие члены экипажа, дурачась, не всерьез. Но Гил был серьезен. Он знал наизусть каждый фильм подобного жанра и горячо все их любил. Для него, кинематограф Золотого века Корпораций был не просто хобби — он был для Гила всем.

Титры медленно тянулись по экрану под воодушевляющую музыку, а члены экипажа космического грузовика «Жилли», которые еще не доели свой ужин, принялись за холодную еду.

Глава 4

Сигнал тревоги вырвал капитана Кука из сна. Разум старого космического волка мигом пришел в боевую готовность, чего нельзя было сказать о его теле. С кряхтением он спрыгнул со своей койки в узкой каюте. Зажужжали моторчики и кровать прижалась к стене, освобождая пространство. Каюта капитана ничем не отличалось от личных помещений членов экипажа. Во-первых потому, что капитан не считал себя лучше остальных. Он был главным на борту, но не лучшим. Он не умел ходить под звездным ветром, как это делал Мастер паруса Финд. Он лишь в теории знал, как слушать силовое ядро грузовика и какие звуки то должно издавать в тех или иных обстоятельствах. Он не разбирался в материалах для ремонта корпуса грузовика. Он хорошо умел управлять своим грузовиком и руководить его командой. Лучше остальных на борту — поэтому он был капитаном. Он выполнял свою часть работы и любил ее, как любили свое ремесло и другие члены его команды. По этой причине капитан выбрал обычную каюту.

Другой же причиной было отсутствие на борту настоящей каюты капитана, да и вообще другого свободного помещения большей площади. Такие роскошества имелись в конструкциях сверхтяжелых перевозчиков или других классов межзвездных судов. Подобные помещения оборудовались с целью показать экипажу превосходство главного человека на борту.

Ни об одной из этих причин капитан Кук сейчас не думал. Дрожащий грузовик швырял Кука от стены к стене, пока он быстро надевал на себя форму. Несколько раз сильно приложившись затылком о металлическую переборку, ругаясь, он наконец засунул ноги в сапоги и выскочил из каюты. В узком коридоре спального отсека, как и везде на корабле гудела сирена тревоги. Мигающий фиолетовый свет то загорался, то гас, вырывая из тьмы очертания предметов. В коридоре он встретился с Мией. Вдвоем они стремительно двинулись в сторону мостика. Девушка бросила на капитана встревоженный взгляд. Она знала, что дядя Кук не в курсе причин срабатывания сигнала тревоги, поэтому не стала задавать глупых вопросов на эту тему и молча бежала за ним на мостик. Скоро они оба во всем разберутся.

Передвигаться по раскачивающемуся, бьющемуся крупной дрожью грузовику было невероятно сложно. Множество желтых поручней и опор не сильно облегчали задачу, хоть и были установлены по всему судну с целью помочь экипажу в подобных ситуациях. Несколько раз Мию отбрасывало на поручни лестниц и она шипела сквозь зубы от боли. Затем корабль тряхнуло слишком сильно. Послышался глухой удар где-то в корме. Удар, слишком сильно похожий на взрыв. Мию бросило на пульт управления возле шлюза пищеблока. На этот раз шипением она не отделалась. Вскрикнув от боли, девушка повалилась на пол, но успела вскочить на ноги до того, как капитан обернулся. Он остановился, развернувшись к ней, но Миа яростно замотала головой и махнула ему рукой, веля продолжать движение. Лицо девушки побелело от боли, пот выступил на лбу. Бок свело судорогой — ребро было сломано. Миа не отставала от капитана Кука и вскоре они добрались до мостика.

В помещениях ухудшилась видимость. Дым, розовый в свете мигающих ламп тревоги, наполнял грузовик. После очередного удара вышла из строя система стабилизации температуры. Об этом сигнализировало меню коммуникаций на капитанском дисплее. Сейчас на дисплее сигнализировало все. Грузовик, казалось, напряжен до предела и все в нем работает на износ. Капитан не знал, что могло привести к подобным ужасающим последствиям, но мог догадаться. Варп. Варпический шторм. Как случилось, что прогнозы ошиблись и катаклизм застал их раньше намеченного срока? Что теперь делать? Неужели они сгинут в этом месте, разорванные на куски, как и многие другие незадачливые путешественники до них?

Капитан сделал глубокий вдох, отбрасывая тревоги и сомнения. Он принялся за то, что делал лучше всех на этом судне. Он начал отдавать приказы.

Получив подтверждение от каждого члена команды, занявших свои места на постах, капитан отдал Мие руководство над системами, пострадавшими меньше остальных, а сам занялся самыми проблемными. Координируя действия экипажа, капитан и Старший помощник вернули грузовику стабильность, хотя бы на короткое время. Время сейчас работало против них. Время всегда работало против них. Время вообще работает против всех.

По данным, полученным от Навигатора Арцетты, варпическая буря только зарождалась и с каждым мгновением набирала мощь.

Капитан принял решение покинуть варп до того, как очередная волна разнесет грузовик на куски. Он отдал приказ Мастеру ядра, но тот не ответил. Капитан продублировал приказ. Ни Мастер ядра Вэн, ни его механики не отвечали. Система видеонаблюдения отказала и капитан не мог видеть, что сейчас твориться в реакторной.

Он обернулся в кресле и приказал старшему помощнику Мии отправиться туда.

— Справишься? — Поинтересовался он, глядя, как девушка тяжело поднимается со своего кресла, опираясь руками на подлокотники.

— Так точно, капитан! — Мгновенно ответила Миа. Гримаса боли на хорошеньком лице сменилась волевым выражением.

Капитан Кук кивнул, и отвернулся к пульту управления. Гордость за дочь, хоть и не родную, придала ему новых сил. Он стал налаживать локальную видеосвязь с боцманами, для решения с ними дальнейших проблем.

Судно конвульсивно сжималось. Корпус скрипел. Контейнеры с грузом, закрепленные за грузовиком, неистово метались из стороны в сторону, грозясь оторваться. Миа продвигалась в машинный отсек с максимальной возможной скоростью. Добравшись до шлюза, она кулаком вдавила кнопку открытия дверей, но те не сдвинулись с места. Она заглянула в маленькое круглое окошко в одной из створок. Мастер реактора Вэнтресс и его механики Сэлли и Шон стояли вокруг ядра, держась за руки. Пурпурное сияние сердца корабля отражалось в пустых взглядах их широко раскрытых глаз. Миа выругалась, отпрянув от окошка. Волосы у нее на затылке зашевелились от острого приступа страха, молнией рассекающего все ее естество. Она достала из набедренного кармана свой мультиинструмент и отстегнула с его помощью панель доступа в отсек. Нащупала среди сплетений проводов зубчики механического блокиратора и активировала режим принудительного вскрытия шлюза кодом Старшего помощника. Дверцы щелкнули и слегка разошлись в стороны. Миа засунула в образовавшуюся щель пальцы и кряхтя раздвинула створки. От напряжения боль в боку взорвалась жидким огнем. Ворвавшись в реакторную, обливаясь потом, она бросилась к Мастеру Вэну и со всей силы оттолкнула его от Ядра. Боцман отлетел в сторону словно тряпичный, выпустив из ладоней руки механиков. Те стояли неподвижно, продолжая с тупым восторгом глядеть на ядро. Миа посмотрела на яркий пурпурный шар, подвешенный меж двух вертикальных колонн и сразу же отвела взгляд. Ей показалось, что шар посмотрел на нее в ответ. Она склонилась над Вэном и принялась трясти его за ворот комбинезона. Теперь Старший помощник Миа явно ощущала на своей спине жгучий взгляд Ядра.

Корабль снова встряхнуло, с такой силой, что Мию отбросило от Вэна. Но девушка не упала на пол реакторной. Ее подхватило несколько рук и резко подняли вверх. Импульс боли из бока чуть порвал ей мозг и девушка закричала. Механники Сэлли и Шон оттаскивала ее от Вэна. Лица их ничего не выражали, но Миа ощущала за ними неистовую злость.

Старший помощник принялась вырываться, крича что-то про нарушение устава. Конечно же, ее слова не принесли никакого эффекта. Ее тащили к Ядру. Тогда Миа вывернулась и ударила одного из державших ее мужчин локтем в шею. Она стремилась попасть ему в нос, но рост не позволял дотянуться столь высоко. Освободившейся рукой она вынула мультиинструмент и наотмашь ударила все еще державшего ее Шона. Удар пришелся по отвисшей челюсти. Из лопнувшей губы брызнула кровь. Миа снова рванулась к Вэну, безучастно сидевшему на полу. На этот раз ее схватили за ноги и снова потянули назад. Не переставая кашлять, Сэлли тащил ее к себе. Из его вяло раскрытого рта вырывались сгустки мокроты. Выбитый кадык с противным звуком клокотал где-то в горле. За ним, возле самой колонны поднимался на ноги Шон. В пурпурном свете, заполонившем реакторную, залитая кровью нижняя часть его лица казалась черной. Верхняя часть головы словно парила в воздухе над телом, жутко блестя широко распахнутыми глазами. Казалось они вот-вот выскочат из глазниц.

Ужас волной накрыл Мию, заставив забыть о сломанных ребрах, осколки которых терзали плоть в боку. Старший помощник выгнулась всем телом, стряхивая со своей ноги руки Сэлли. Ботинок весь покрылся слюной безумца и легко выскользнул из его хватки. Слишком легко. По инерции Миа покатилась по полу отсека и случайно ударила Мастера Ядра зажатым в руке мультиинструментом. Того отбросило назад и он с глухим стуком ударился затылком о стальную переборку.

Громко вздохнув, Вэн вскочил на ноги. Взгляд его принял осознанное выражение. Он качаясь заозирался вокруг.

— Что за дерьмо? — Вскрикнул он, глядя как механики снова набрасываются на Мию.

Миа, стряхивая цепкие пальцы Сэлли очередным ударом ноги, крикнула Вэну, чтобы тот выводил ядро на частоту космоса. На бесконечно долгий миг Мастер Вэнтресс замер, а затем бросился к пульту управления.

Капитан Кук наконец получил из реакторной подтверждение и активировал обратный бросок.

Навалилась кромешная тишина. Затем «Жилли» и члены экипажа завибрировали от неслышимого звука, сопровождающего каждый переход. Звук этот не могли уловить никакие датчики. Не слышали его и люди, путешествующие сквозь Варп. Но каждый, кто хоть раз отправлялся туда и обратно, могли поклясться, что звук этот существует. Невидимая и неслышная дрожь, как от басов гигантской акустической установки. Слышали этот звук лишь Шон и Сэлли. Они слышали истерический вопль, издаваемый Варпом. Вопили и сами они, силясь подражать этому страшному звуку.

Бесконечно малая точка в пустоте космоса сжалась, затем сверкнула Сверхновой и на ее месте появился космический грузовик. Ядро в центре реакторной беспокойно металось меж двух вертикальных колонн. Высокотехнологичные устройства стабилизации в этих колоннах надсадно гудели, стремясь унять выброс энергии перехода. Цвет его медленно возвращался к стандартному голубому.

Механики одновременно повалилась на стальную решетку пола. Сэлли рыдал в голос, давясь безудержным кашлем. Шон истерически хохотал, приняв позу эмбриона, обхватив голову руками. Миа попятилась, пронзенная животным страхом. Такой страх испытывают звери перед бушующим огнем. Такой страх испытывали ее далекие предки перед стихией. Теперь испытывала и она. Перед той единственной стихией, которую человек не в силах покорить.

Ей очень повезло, что в полутьме реакторной она не видела лиц механиков, корчащихся на полу. Иначе, ее до конца дней стали бы преследовать кошмары. Боцман Вэнтресс, неуловимыми движениями пальцев порхал по дисплею панели управления. Пот струился по его напряженному лицу, а глаза бегали по строкам данных, мелькающих на экранах. Наконец он одернул руки с панели управления, словно обжегся и замер, прислушиваясь.

Спустя мгновение ядро затихло и вернулось к спокойному ритму пульсаций. Мелкая дрожь, сотрясающая грузовик прекратилась.

Мастер Ядра Вэн, усмиривший сердце грузовика, бросился к Мии. Девушка привалилась спиной к переборке и медленно сползала по ней на пол. Последнее, что она видела перед тем, как свет ядра почернел — взволнованное лицо Вэна, беззвучно двигающее губами. Затем водоворот беспамятства унес ее сознание далеко за пределы этого места. Мультиинструмент наконец выпал из ее безвольной руки и с тяжелым стуком упал на пол.

Глава 5

Космический грузовик «Жилли» дрейфовал в кромешной пустоте космоса. Дрейфовала в кромешной пустоте и Миа. Она медленно ворочалась в густом небытии, плывя к свету. Бледное серое сияние становилось ярче, а затем раздвоилось. На мгновение Миа не могла решить, к какому из двух сияний ей плыть. Но ее движение не замедлилось, она все быстрее двигалась к свету.

Огни становились все ярче, все белее. Наконец, они заполнили собой темноту вокруг и Старший помощник открыла глаза. Она лежала на узкой койке в больничном отсеке грузовика. Ей в лицо светила большая круглая лампа со множеством датчиков вокруг плафона. Рядом что-то жужжало и Миа повернула голову на звук. Резкий приступ тошноты подкатил к горлу. Она вернула голову в исходное положение и глубоко вздохнув затаила дыхание, стараясь удержать в себе содержимое желудка. Голова гудела как растревоженный улей.

— Рада, что вы очнулись, Старший помощник. Капитан места себе не находит. — Раздался откуда-то знакомый голос. Мастер здоровья Эннтайло склонилась над Мией и серьезно вгляделась в лицо девушки.

— Вы сильно ударились головой, у вас сотрясение. Ничего серьезного, скоро сможете встать на ноги. — Энн опустила взгляд ниже и Миа почувствовала легкое прикосновение к своему боку.

— А так же, было сломано ребро. — Продолжала врач, проверяя надежность полимерного корсета.

Мастер здоровья, которую на борту еще звали Мастерицей стежка, удостоверилась, что корсет сидит как надо и отстегнула противоперегрузочные ремни на койке.

Миа подняла непослушную руку, которую будто отлежала во сне и потянулась к онемевшему месту на затылке. Ощупав припухлость под тонким бинтом она поморщилась, хоть боли и не ощущала.

— Пришлось накладывать швы, док?

— Пришлось. — Кивнула доктор Энн.

— Вы ведь не выстригли для этого клок волос?

— Нет, иначе вы бы перестали быть самым красивым Старшим помощником на борту.

Миа нахмурилась, припоминая, сколько еще Старших помощников служило на борту «Жилли», а затем улыбнулась.

— Очень смешно, док, — отозвалась она со смешком, больше похожим на кашель.

— Стандартная проверка когнитивных функций, — пожала плечами Мастер здоровья и отвернулась к рабочей консоли. — Шутка помогает проверить активность мозга.

Медицинский отсек тоже не был запланирован в конструкции судна, поэтому рабочая зона доктора Эннтайло располагалась в небольшом узком помещении, тянущимся вдоль коридора по другую сторону от пищеблока. Команда грузовика шутила, что если пищевой конструктор окончательно выйдет из строя, экипажу не придется далеко бежать за гелем от отравления.

Мастер Энн одновременно сверялась с личным коммуникатором, рабочей консолью и содержимым прозрачных контейнеров, подвешенных к стене медотсека.

— Повезло, что я храню медикаменты в пластиковых ящиках и держу их в надежно закрытых контейнерах. Не представляю, какой беспорядок случился бы в противном случае. Медицинский конструктор не выдержал бы такого количество медикаментов для восстановления.

— Вы закрываете контейнеры? Кодовыми замками? — Поинтересовалась Миа, пытаясь встать с койки. Пока что у нее получилось лишь приподняться на локтях, но доктор, обернувшись пресекла ее попытку.

— Ты же знаешь, как обстоят дела с клиниками в горнодобывающих колониях. Приходилось надежно запирать каждый замок, чтобы избежать краж. — Врач поджала тонкие губы, отчего ее рот стал похож на белесый шрам.

Энн не любила вспоминать те времена. Что могла предложить Корпорация дочери потомственных шахтеров, родившейся в звездной системе, полной богатых рудой планет? Либо стать шахтером либо тем, кто заботится о том, чтобы шахтеры продолжали жить и оставаться трудоспособными. Для Энн потери среди друзей и близких были обычным явлением. С раннего детства она перестала задаваться вопросом и вскоре поняла, куда пропадают ребята постарше из ее поселения и почему они больше не возвращаются к семьям после окончания своих вахт. Так же исчезли четверо ее старших братьев — погибли в где-то в глубине бесконечных шахт и карьеров, на какой-то из планет той проклятой звездной системы или сгинули при подрыве очередного астероида в одном из четырех поясов. Лишь одному ее брату удалось разорвать порочный круг и вырваться из той дыры, уехав учиться. По настоящему учиться, в какой-то Корпоративный университет, пусть далеко не самый престижный. Он не погиб в шахте, но тоже исчез. Семья о нем не говорила, для старших поколений шахтеров он был чудаком, а то и вовсе предателем всего, что знали и ценили местные жители.

Энн же, достигнув работоспособного возраста, решила, что не сядет за управление грохочущей буровой машиной, которая в самом ближайшем времени обязательно станет ее могилой. Она выбрала иную профессию. Медицина казалась ей сравнительно безопасным ремеслом и даже более престижным, чем потрошение гор и астероидов. Тем более, она не плохо переносила вид крови, а руки ее не дрожали. Крови она повидала много, очень много. Если бы ей давали по монетке за каждую ампутированную конечность, она бы давно смогла купить себе карманную планету и построить на ней резиденцию. Но платили ей как всем врачам в удаленных горнодобывающих колониях. Да и работа оказалась не такой уж безопасной. Многие шахтеры любили крепко выпить по окончанию вахты, отмечая возвращение домой. А также, они любили использовать медицинские препараты не по назначению. Многим и правда нужны были подобные средства, чтобы справиться с негативно влияющими на психику особенностями их труда, но подобных рецептов корпоративный сегмент здравоохранения не выдавал, поэтому в горнодобывающих колониях процветала наркоторговля. Чаще всего, наркорынок спонсировали медицинские учреждения. Как правило, против своей воли — дельцы просто вламывались в больницы и воровали оттуда интересующие их медикаменты для дальнейшего производства наркотиков на их основе. Энн встречала за время своей практики и тех врачей, которые добровольно отдавала бандитам часть лекарств, а иные сами ими торговали. У всех этих врачей была твердая уверенность, что они совершают меньшее из зол, радея за благосостояние своих клиник. В противном случае клиники были бы разгромлены и не смогли в полной мере обеспечить лечение нуждающихся в нем шахтеров.

Энн долгое время терпела этот произвол, ведь ничего не могла с ним поделать. Ей оставалось лишь запирать подотчетные контейнеры с медикаментами, чтобы до них не добрались воры. Длилось это недолго — коллега Энн натравил бандитов на девушку и те вломились ночью к ней в квартиру. Они угрожали различными ужасными способами разговорить ее и выдать коды от контейнеров. Запуганная до полусмерти Энн сдалась. Она хотела лечить людей, но не хотела за них умирать. После того ночного кошмара нахождение в колонии стало для нее настоящей пыткой. Она не могла доверять даже своим коллегам, которые сдали ее бандитам. Они не удивились бы, не явись она в клинику на следующее утро после ночного визита.

Очередная смерть очередного человека в очередной горнодобывающей колонии. Энн сокрушало осознание собственной никчемности и беспомощности. Она с ужасом представляла, сколько таких же девушек как она, проживают свои жизни в сотнях Корпоративных миров, не видя неба над головой. А сколько всего в галактике Корпораций? Сколько миров подконтрольны им? Сколько всего человек живет в заселенном людьми космосе? Сколько несчастных душ загнаны в узкие темные коридоры своих коротких безрадостных жизней? Сотни миллиардов? Тысячи миллиардов? Эти мысли убивали ее душу, выжигали на ней страшные раны. Вскоре она решилась на перемены. Благодаря своей фигуре, которую мужчины находили весьма привлекательной, Энн завела роман с одним корпоративным чиновником нижнего звена. Она загорелась целью покинуть эту звездную систему на борту сверхтяжелого грузовика в качестве прикомандированного врача.

Роман оказался на удивление приятным, хоть и весьма коротким, как и половые акты, которые возникали между ней и тем мужчиной. В конечном итоге Энн удалось получить нужные рекомендации и на местной трудовой бирже добиться назначения на должность бортового врача на одном из сверхтяжелых грузовиков, курсирующих с орбитальных верфей шахтерских планет.

Доктор Эннтайло рыдала от счастья, глядя через иллюминатор на удаляющийся ландшафт гористой ледяной планеты, поднимаясь в космическом лифте над ее поверхностью. Она наконец узнала, как выглядел ее родной мир — ее ненавистный дом. Она наконец-то увидела небо. Редкие облака скользили по тонкой пленке скудной атмосферы планеты, не имеющей настоящего названия. Просто кусок камня с порядковым номером. В отличии от космического грузовика, куда ее назначили.

«Неукротимый» — красовалась белая надпись на борту этого титана, похожего на поезд. Вместо вагонов к хвосту грузовика были прикреплены десятки гигантских контейнеров, состоящих из металлических кубов, полных руды и минералов. Каждый контейнер предстояло доставить в нужную точку сектора, согласно товарным накладным.

Энн никогда не забудет пережитого ей в тот момент восторга. Она наконец обрела свободу. Преодолела гравитацию ради своей мечты. Совершило невозможное. По крайней мере невозможное для миллионов прозябающих, оставленных ею на ненавистной планете. Спустя несколько лет работы на борту «Неукротимого», которые оказались настоящей сказкой, Энн закончила службу по контракту. Она познакомилась с капитаном Куком в одном из сортировочных центров и решила ступить на борт его грузовика. Много ли она потеряла от этого решения, много ли получила — Энн не знала. Она решила таким образом завести семью, оказавшись на борту небольшого частного судна, подальше от влияния Корпораций и всего, что связывало ее с той жизнью, которую она ненавидела и от которой сбежала ни разу не оглянувшись.

— Догадываюсь, — ответила Миа, снова пытаясь подняться с койки. — Девушка не знала историю жизни Энн, но могла представить себе, каково это, жить в чахлом мире, медленно сгнивая заживо душой, а затем и телом.

— Если ты не ляжешь, — пригрозила Энн Старшему помощнику, — я снова застегну ремни.

Миа замерла, обдумывая слова врача — ее мозг все еще словно плавал внутри черепа и не желал оперативно обрабатывать запросы.

— Мне нужно на мостик, — запротестовала Миа, — на борту чрезвычайная обстановка, а я старший офицер.

Слова девушки не произвели на Энн никакого эффекта.

— Ты ведь понимаешь, дорогая, что мы не на флоте? Даже если были бы там, то здесь, — врач обвела рукой крохотное помещение, — я главная.

Миа сокрушенно вздохнула и легла обратно.

— Когда я смогу свободно передвигаться по борту, док? — Спросила Миа, в интонации которой угадывалось сдерживаемое нетерпение.

— Сначала осмотрю его, а потом вернусь к твоей диагностике, она почти завершена. — Доктор постучала ногтем по поверхности рабочей консоли и направилась ко второй из трех, располагавшихся в медицинском отсеке больничных коек.

Миа только сейчас сообразила повернуть голову и посмотреть, кто еще делит с ней помещение в качестве пациента деспотичного доктора Энн. Обычно здесь было безлюдно. Точнее, безпациентно. Доктор Эннтайло большую часть времени проводила на своем посту и лишь изредка ее посещали члены экипажа, рассказывая о беспокоящих их недугах, сидя на койках. Большую часть своего рабочего времени доктор занималась изучением новых видов медицины. Это было ее хобби, читать и удивляться различным техникам лечения, применяемых на других планетах. Она очень любила историю медицины. Изредка зашивала раны непутевых членов команды, пренебрегающих техникой безопасности в работе. Медицинский конструктор работал лишь на производство полимерных корсетов и бинтов, а также омнигеля. Удивительная штука, этот омнигель. Он лечит почти все недуги, с которыми контактирует. Будь то радиоактивный ожог или пищевое отравление. Не так давно изобретенный неким эпатажным ученым, он был назван им «кюриный бульон». Гениальность изобретения вместе с его дешевизной стала настоящей панацеей в современной медицине.

Сейчас в медотсеке две из трех коек были заняты. На соседней с Мией лежал мужчина, пристегнутый противоперегрузочными ремнями. Он был без сознания и доктор, склонившись над ним, бегала пальцами по клавишам на плафоне многофункциональной медицинской диагностической системы в виде большой лампы, нависающей над пациентом. Такой же, которая висела над Мией.

— Вэн? Как он? — Спросила Старший помощник, припоминая недавние события в машинном отсеке.

— Он стабилен, но показатели как у человека в коме. — Ответила доктор Энн, качая головой, не удовлетворенная показателями диагностической системы.

— Капитан приказал ни в коем случае не расстегивать ремни на его койке. Остальных же членов бригады… — Эннтайло осеклась на полуслове, сказав лишнего.

Тем не менее, этого хватило, чтобы Старший помощник Миа рывком поднялась со своей койки, ударилась лбом о диагностическую лампу и свалилась на пол. Пробежав на четвереньках, она наконец вскочила на ноги и ринулась к выходу.

Доктор Эннтайло успела лишь выкрикнуть имя девушки перед тем, как та вылетела из медицинского отсека, радуясь, что доктор не запирает двери, иначе разбила бы себе лицо. Миа бросилась на мостик, спеша рассказать капитану Куку о важном и тревожном происшествии, случившимся в реакторной.

Глава 6

Борясь с головокружением, несущим волны тошноты, накатывающие на сознание, Миа добралась до мостика. «Жилли» пребывала в не лучшем состоянии. Варпческая буря и последующий аварийный выход в космос сильно потрепали внутренности грузовика. Снаружи повреждения могли оказаться намного хуже. Так оно и было.

Миа нажала на кнопку открытия дверей. Стальные створки не повиновались. Волна дурноты схлестнулась с волной страха и Миа неловко отступила от двери на несколько шагов, изо всех сил стараясь удержать равновесие. Тело не слушалось, пораженное панической атакой. Недавние события в Ядре казались чем-то невероятным и Миа не могла окончательно поверить в них. Теперь же ситуация повторялась. Миа заставила сопротивляющееся тело двинуться вперед. Она никогда в жизни не ощущала себя настолько разобщенной. Она всегда считала, что разум и плоть тесно переплетены друг с другом, являясь практически единым целым. Сейчас же ей с трудом удавалось передвигать конечностями. Миа чувствовала, как напрягает ноги изо всех сил, чтобы не упасть. Но те стали словно из желе — дрожали и отказывались двигаться. Наконец, она приблизилась к дверям мостика и заглянула в окошко, внутренне содрогаясь перед тем, что может там увидеть. Массовое безумие.

Ничего подобного она не заметила. Ее капитан ходил взад-вперед по небольшой платформе перед своим креслом, прочно сцепив руки за спиной. Он то и дело беззвучно открывал рот. Жесткий изгиб побелевших от напряжения губ указывал на максимальное напряжение старого космического волка. В критической ситуации этот человек словно омолаживался. Годы, десятилетиями стекали с его тела, ослабляя груз на плечах. Шаг широк. В глазах блестит сталь. Не капитан грузовика — командор флота. Энергия этого мужчины звенящими волнами исходила от него, согревая и придавая силы всем вокруг. Даже сквозь двери капитанского отсека.

Миа смахнула слезы страха, брызнувшие из глаз мгновение назад. Она должна предстать перед своим капитаном с ясным лицом и четким докладом, а не хнычущией девчонкой с пузырящимися ноздрями. Старший помощник вскрыла панель доступа на капитанский мостик и активировала принудительный доступ. Двери распахнулись и она сделала уверенный шаг вперед, полностью вернув контроль над своим телом.

Громкий удар сапога о пол заставил капитана Кука замолчать. Все присутствующие на мостике повернулись в сторону вошедшей. Сизая дымка сгоревшей изоляции клубилась под потолком. Где-то под обшивкой шипели пробитые трубки системы жизнеобеспечения. Стрекотали оголенные провода, то и дело касаясь металла. Взгляд капитана смягчился при виде дочери и он коротко кивнул ей. Миа вскинула подбородок и быстро пересказала события недавней аварии в реакторной.

На мостике было неестественно тихо. Каждый был поглощен своей задачей. Уши команды же ловили каждое слово Мии. Старший помощник закончила доклад и несколько раз глубоко вздохнула, восстанавливая сбившееся дыхание. Капитан, нахмурив белые брови, кивнул и сел в свое кресло. Кажется, весть о добром здравии Мии заставила его хоть немного расслабиться. Но впереди было множество неразрешенных дел. Неверный исход каждого из которых мог оборвать жизни всех членов экипажа. Капитан Кук назначил отстетвенного за контроль над ремонтными дронами в центральном секторе грузовика и обратился к Мии уже совсем по отечески.

— Уверена, что тебе не нужно вернуться в медицинский отсек? — Девочка моя, хотел добавить он, но вовремя осекся, журя себя за старческую сентиментальность. Сейчас для этого не было времени.

— Уверена, капитан! — Ответила Миа, занимая свое кресло рядом с ним. — Чем я могу быть полезна?

Капитан вкратце описал ситуацию с грузовиком. По его словам, состояние «Жилли» было критическим, но она все еще поддерживала ряд важнейших функций. Мощности двигателей хватало на поддержание слабого хода. Продолжительное поддержание крейсерской скорости было бы нежелательным без особой на то причины. Целостность корпуса восстанавливала бригада снаружи. Слизни, не жалея себя шныряли по разорванному корпусу, латая гелем свой стальной космический дом. Команда из четырех человек управляла ремонтными дронами под обшивкой, экранируя повреждения проводки. Система жизнеобеспечения была стабилизирована в первую очередь. Система связи же полностью разрушена.

— А как команда Ядра? — Спросила Миа, не желая слышать ответа.

— Они в грузовом отсеке, — сухо ответил капитан. — Под замком. Их охраняют.

— От кого? — Удивилась Миа, но сразу же поняла, что охраняют не их.

Капитан не ответил на последний вопрос девушки, посчитав, что она сама догадалась.

— Они в очень плохом состоянии, но мы ничего не можем сделать. Охрана периодически сменяется. Находится рядом с грузовым отсеком сложно. Экипаж там видит и слышит всякое. Это плохо сказывается на их состоянии.

— Я могу заменить того, кто стоит на посту сейчас, — ответила Миа. Она совсем этого не хотела, вспоминая лица членов экипажа, собравшихся вокруг Ядра в тот зловещий момент. Но ей нужно было хоть чем-то занять себя, ощутить себя полезной, иначе она сойдет с ума.

— Нет. — Отрезал Кук. — Ты нужна мне здесь. Нужно восстановить навигационную систему и определить наше местоположение. Это важно, если мы хотим выбраться отсюда живыми, Старший помощник.

— Да, сэр! — Кивнула Миа и активировала свой монитор.

Экран его был основательно разбит. Тонкая сеть трещин раскинулась по всей левой половине рабочего пространства. Под треснувшей поверхностью мерцали вышедшие из строя ячейки. Миа стерла рукавом с поверхности экрана коричневую жидкость, пахнущую кофе. Взглянула на капитана и заметила, как он мгновенно отвел взгляд, а щетинистые щеки покраснели.

— Сожалею, капитан, — невесело улыбнувишсь сказала Миа. — Мне нравилась ваша кружка.

— Мне тоже, Миа, — ответил капитан Кук, — залил тут все своим кофе.

— Я подарю тебе новую, как только выберемся отсюда.

— Спасибо, дорогая.

Глава 7

Космический грузовик «Жилли» продолжал волочиться во тьме. Хвост из прицепленных сзади грузовых контейнеров вяло ворочался следом. Часть контейнеров не пережило аварийного выхода из Варпа. По ту сторону осталась треть ценного груза. Об этом сигнализировала система срочного оповещения сцепки. Капитан Кук знал об этой потере и хорошо понимал, чем это грозит ему и его команде.

Ничем хорошим.

На соседней информационной панели то и дело вспыхивали индикаторы разгерметизации. Плохо работала система шлюзов и грузовик постоянно терял драгоценный кислород, тугими струями бивший в космос каждый раз, когда члены команды сменяли друг-друга снаружи, ремонтируя корпус грузовика. Капитан решил, что при худшем развитии событий он отдаст команде приказ надеть скафандры и пользоваться кислородом из их системы обеспечения. Лучше так, чем экономить кислород на борту и быть разорванным ворвавшимся через пробоину вакуумом в любой момент.

Дела обстояли хуже некуда — это понимал каждый член команды. Каждый выполнял часть возложенных на себя обязательств и делал все необходимое, чтобы «Жилли» продолжала функционировать. Продолжала жить — как считал экипаж. Все, кроме бесцельно ползающих и мычащих себе под нос бессмыслицу механиков Ядра. Запертые в одном из помещений грузового отсека, скорее для безопасности остальной команды, нежели для собственной. Капитан Кук лично помогал переводить буйных безумцев и видел их глаза. Глаза людей, нет, он не мог теперь называть их подобным словом — существ, которые смотрели на мир вокруг с такой невероятной жадностью, будто хотели проглотить его глазницами. Он не мог отделаться от этих взглядов даже сейчас, внутренне содрогаясь от навязчивой мысли, что эти глаза, запертые в темном трюме, наблюдают за ним. Сквозь толщу стали, отделяющей грузовой отсек от капитанского мостика, они смотрят ему в спину в неистовом любопытстве и бессильной злобе.

Первая хорошая новость не заставила себя долго ждать. Так всегда бывает, когда дела особенно плохи. Если они не могут развиваться в худшую сторону, а ты все еще жив, то они непременно начнут двигаться в лучшую. Простая математика.

Миа обнаружила сигнал неподалеку от них. Неподалеку — в космических мерках. В целой бездне пространства от «Жилли». Человеку едва хватило бы целой жизни, решись он пройти такое расстояние пешком. При определенной доле везения грузовик смог бы добраться до источника сигнала, но теперь предстояло выяснить, что за сигнал это был и стоило ли вообще к нему стремиться.

Капитан отдал приказ латальщикам вернуться на борт. Самые страшные ранения «Жилли» были стабилизированы, а значит она могла совершить еще как минимум один рывок. Удостоверившись, что все члены экипажа заняли свои места, капитан Кук вывел грузовик на курс к источнику сигнала и дал вперед. Космический грузовик затрясло мелкой дрожью. Где-то в глубинах снова раздалось шипение. Иллюминация и информационные панели замигали, словно пробуждаясь ото сна. В безмолвной тьме космоса невозможно было определить, движется ли «Жилли» и насколько быстро. Но показания приборов и нарастающий гул двигателей подтверждали, что грузовик набирает скорость в сторону таинственного сигнала.

— Вот бы это была закусочная, — в тайне надеялся капитан Кук. — Мне нужно будет крепко выпить после подобной встряски. Староват я стал для такого.

Разбитая система коммуникации все еще не могла идентифицировать сигнал, к которому космический грузовик стремился словно мотылек в ночи. Миа время от времени рапортовала, что сигнал рассеян до уровня шума и им придется приблизиться еще, чтобы издыхающая система коммуникации смогла настроиться на излучение и идентифицировать его.

Минуты ожидания превратились в часы. Грузовик, дрожа до кончиков мачт звездных парусов, неумолимо двигался вперед. Капитан Кук поглаживал подлокотник своего кресла и мысленно упрашивал свою «малышку» продержаться еще немного. Она же в курсе, как важно добраться до порта в целости. А потом он ее подлатает. Найдет деньги, любые деньги. Главное — сохранить жизни своей команды. Старый капитан оторвал напряженный взгляд с информационной панели, оповещающей о состоянии критических систем «Жилли» и перевел его на Мию.

Девушка неустанно бегала пальцами по приборной панели, применяя различные алгоритмы поиска. Сигнал все никак не желал попасть в поле зрения антенны грузовика. Не так давно Мие удалось подтвердить, что они движутся прямиком к источнику, но более точных данных добыть не смогла. Девушка отдавала приказы команде на мостике и остальным — по коммуникатору. Капитан Кук мог бы откинуться в кресле и возложить все обязанности на своего Старшего помощника. Он был уверен в ней. Уверен больше, чем в себе самом.

— Возможно, ей скоро понадобится свой собственный грузовик, — думал он в такие моменты. — Вряд ли она захочет принять командование этой старушкой, даже если я сам ее попрошу.

— Есть! — Воскликнула Миа. — Сигнал пойман! — Дешифрую.

Девушка развернула на на панели перед собой очередную отладочную панель и принялась собирать по частям обрывки сигнала, принимаемого системой коммуникации на протяжении последних четырех часов. Она даже приподнялась со своего кресла, уперевшись икрами ног в переднюю стенку сидения.

Вдруг она замерла и подняла взгляд на капитана. В глазах ее замерло то выражение, с которым дети обычно вспоминают важную дату или отчество своей бабушки.

— Я не понимаю, что это за код, — виновато ответила она на немой вопрос Кука. — Он, — девушка махнула рукой в сторону узкого лобового стекла, — древний.

Там, за толстым армированным полимером, заменяющим космическим грузовикам обзорные панели, безразлично мерцали далекие звезды.

Капитан Кук был готов к любым неприятностям и эта информация не оказалась для него слишком скверной. Тем не менее, именно такой она и являлась.

Скверной.

— Используйте старые версии дешифровки, старпом Миа, — ответил капитан, — до шестого поколения.

Девушка послушно перешла в архив программного обеспечения грузовика и добравшись до директории коммуникационных систем снова подняла голову, ожидая более конкретных указаний своего капитана.

— Драйверы с третьего по шестое поколение использовались до Золотого века Корпораций, — объяснил Кук. — Понимаешь, что это означает?

Миа понимала. Восстановив поддержку старых драйверов, девушка запустила диагностику. Лицо ее мигом помрачнело. Они двигались в никуда. Слабый сигнал, каким-то непостижимым образом все еще испускаемый информационным устройством, призывал их сохранять оптимальную скорость и дистанцию по отношению к остальным транспортным средствам на космическом тракте.

Капитан Кук понимал, что сейчас ему придется обьяснить экипажу, как продвигаются их дела. В этом заключалась основная задача капитана любого космического судна — держать в курсе событий всех членов своей команды, как бы хреново не обстояли дела. И сейчас, ему придется рассказать им историю, которая могла бы превратиться в прекрасный анекдот, если хоть кто-нибудь из них выберется живым из передряги, в которой оказалась «Жилли».

Капитан Кук откашлялся и включил общее оповещение. Поднес коммуникатор к губам и спокойным голосом начал.

— Экипаж космического грузовика «Жилли». Внимание! Важное оповещение. Мы движемся к древнему ретранслятору на обочине космического тракта. Многие из вас знакомы с такими штуками благодаря древним фильмам, которые Мастер Гил без конца крутит в пищеблоке и кают-кампании. По невероятному стечению обстоятельств, мы поймали сигнал одного из таких устройств, которые информировали дальнобойщиков ушедших веков о ситуациях на трактах, давали информацию о состоянии транспортных полос и наличии поблизости различной инфраструктуры. — Тут капитан остановился.

Наличие инфраструктуры, даже такой древней, могло предоставить им драгоценную возможность найти аппаратуру для поиска другого сигнала, к которому стоило бы взять курс или вызвать помощь. Помощь в таких случаях ожидать не пришлось бы, но капитан соврет, что груз Корпорации в полной сохранности и требуется другой транспорт, чтобы доставить его до места назначения. В этом случае Корпорация непременно выделит средства и в скором времени из Варпа вынырнет судно, которое заберет их в безопасное место. Правда, «Жилли» придется бросить, а самого капитана будет ждать суровое наказание.

— Этим космическим трактом веками никто не пользовался, — продолжил Кук. — Но выйдя на него, мы сможем двигаться по древнему маршруту и рано или поздно доберемся до заброшенной перевалочной станции или трактира. Если их не уничтожило за несколько веков.

Крупица надежды лучше, чем полное ее отсутствие. Застывшие в напряжении члены экипажа, слушающие объявление своего капитана вновь принялись за поддержание работоспособности грузовика. Ради себя и своих друзей.

Глава 8

Судьба капитана Кука была предрешена очень давно. Примерно сразу после его появления на свет. Родившись в семье потомственных дальнобойщиков, малыш с самых ранних лет был окружен такими людьми. Храбрые и сильные мужчины и женщины с горящими глазами — вот какими он помнил своего прадеда и его коллег по ремеслу. Они называли это призванием. Невозможно было провести всю жизнь, бороздя просторы космоса, изрезая все известные и неизвестные космические тракты вдоль и поперек, не будучи полностью уверенным в своем предназначении. И не любя его всем сердцем. В те редкие моменты своего детства, когда прадед возвращался домой, малыш Кук не отставал от крепкого старика с огромными белыми усами. Малыш Кук буквально засыпал прадеда вопросами обо всем. Впоследствии Кук понял, что прадед звал домой своих коллег не столько потому, что вся каста дальнобойщиков была очень близка, чуть ли не до братских и сестринских уз, сколько хотел рассеять внимание любопытного парнишки от своей персоны, желая немного отдохнуть.

— У меня таких как ты, Куки, целый грузовик! И всем нужна моя забота и мои наставления! Дай ты старику немного отдыха, вот спроси лучше у тети Жилли, как прошла ее доставка камней.

Тетю Жилли малыш Кук не видел около двух лет и почти не помнил, как она выглядит, а поэтому очень стеснялся подойти к ней и узнать крайне занимательную историю про доставку камней. Тетя Жилли не имела своих детей, по еще не понятной малышу Куки специфике работы космических дальнобойщиков. Поэтому, она с радостью была понянчиться с малышом Куки и удовлетворить его любопытство. Ведь в воображении Куки эти люди, окружавшие его в баре, куда дед при возвращении непременно брал его с собой, казались малышу невероятно крутыми путешественниками в неизвестное. Настоящими первопроходцами. Впрочем, так оно и было. В общих чертах.

Тетя Жилли сажала малыша Куки себе на колени и он сползал своим костлявым задом в углубление между ее плотно сжатыми бедрами. Тогда она казалась Куки огромной женщиной невероятной силы. Она была даже больше его деда.

Спустя много лет, молодой капитан Кук, впервые усевшись в свое кресло на капитанском мостике, вспомнил этот момент — сидение того кресла оказалось таким же огромным и упругим как бедра тети Жилли. Он настолько сильно смутился в тот момент, что он забыл регламент выхода из космопорта. Вместо него грузовик вывел в открытый космос его Старший помощник, сославшись на то, что молодому капитану не пристало контролировать такие простые маневры. На самом же деле, эти ощущения заставили капитана Кука случайно вспомнить и свои первые сексуальные фантазии, в которых присутствовала тетя Жилли.

Она очень любила Куки и рассказывала ему разные удивительные истории. Однажды они просто перестали видеться. Ни дед, ни его коллеги не рассказывали Куки, куда подевалась тетя Жилли и он верил, что она просто занята на дальних маршрутах. И до сих пор верит.

История про доставку камней оказалась как всегда очень интересной. Настолько, что у малыша Куки перехватывало дыхание. Широко раскрытые глаза слезились от дувших паров алкоголя изо рта тети Жилли. Малыш слушал не перебивая. Сейчас он мало что помнил об этом рассказе, но ключевые моменты остались в памяти навсегда.

Капитан Кук получил свою лицензию в самом конце Золотого века корпораций и преодолевал бездны космоса через Варп. Он не пользовался всеми этими космическими трактами. Их забросили еще во времена молодости отца Куки. Прадед Куки был из последнего поколения дальнобойщиков, гнавших свои космические грузовики по бесконечным путям, отмеченным на картах галактических секторов, между мирами Корпораций. С тех пор прошло уже больше двухста лет. Мир изменился. Назревает Война Корпораций. Масштабное уничтожение человечества. А Золотой Век с бешеной скоростью пикирует в Темные времена. Историки уверяют, что такова закономерность. Короткие периоды процветания сменяются продолжительным упадком. Зачем наука даровала роду людскому такую длинную жизнь? Чтобы проводить ее в душевных терзаниях?

Этот упадок, в виде заброшенного космического тракта, станет будущим сверхдальних перевозок для следующих поколений дальнобойщиков, таких как Миа.

То, что нечто казалось Куку таким заманчивым и желанным теперь пугало его. Пугало качество жизни его приобретенной дочери, которой придется годами прозябать на борту грузовиков, изредка спускать заработок в приличных местах и часто — в трактирах, где редкие посетители набивали животы сконструированной просрочкой, а легкие — вонючим рецеркулируемым воздухом.

Где вся та романтика, которую он представлял в далеком детстве? О которой он грезил и мечтал наконец отправиться в приключения. Почему сейчас его так сильно пугало будущее. Не его будущее — он ощущал сейчас, что свою жизнь он уже прожил. Его пугало будущее Мии. Он боялся за нее, словно немощный старик. Перед глазами возникло лицо прадеда, с пышными белыми усами. Старик всегда был уверен в своих словах и поступках. Нет. Капитан Кук не станет боятся неизвестности, как не боялся его прадед. Если время капитана Кука ушло — он потратит его остатки на то, чтобы хорошенько подготовить Мию. Свою Мию.

История движется волнами. Подъем всегда отмечен тяжкими испытаниями и длиться очень долго. Спуск же с гребня волны происходит мгновенно. Порой, в полном беззвучии, но чаще — в оглушительном, всепоглощающем грохоте взрывов. Прямо сейчас, пока «Жилли» летела к ретранслятору, множество миров, в множестве секторов подвластного человечеству космоса взрывались словно мыльные пузыри в безумно жестокой войне Корпораций.

Дрожа и постоянно теряя курс, «Жилли», тащила за собой непосильную для нее сейчас ношу — шесть контейнеров с грузом Корпорации. Наконец, космический грузовик добрался до огромного булыжника, медленно ворочавшегося в черной бездне мертвого космоса. Экипаж пребывал в контролируемом возбуждении. Но это было не радостное предчувствие, а скорее нервная лихорадка. Сигнал шел откуда то из недр каменной породы.

Активировав сканеры, «Жилли» передала на приборные панели мостика изображение объекта. Разрезав его на слои в виртуальной симуляции, перед командой открылась невероятная картина.

Гигантская каменная глыба была похожа на древние песочные часы, по сравнению с которой космический грузовик казался песчинкой. Столетиями, устройство в глубине этого искусственно созданного астероида, испускавшего сигнал, притягивало космическую пыль и валуны, спрессовывая их вокруг себя. Сигнал, настолько обыденный, что было жутко слышать его на мостике «Жлли». Слышать здесь, посреди ничего.

— Это, насколько я помню, — пояснил капитан в микрофон своего коммуникатора, — отбойники. Так называли их космические дальнобойщики доварповой эпохи. На деле же, это гравитационные ловушки, призванные притягивать различный космический мусор, препятствуя его попаданию на полотно тракта. Раньше отбойники своевременно очищались трактовыми служащими и эти механизмы исправно выполняли свои функции.

Пока космический грузовик медленно, рывками сбавлял ход, капитан продолжал экскурс в историю сверхдальних перевозок давних времен.

— Прадед говорил, что на закате его службы он повидал немало таких глыб, появившихся в результате засорившихся отбойников. По началу такие образования были средством привлечения туристов. Эдакими памятниками ушедшей эпохи. Рядом с такими отбойниками всегда располагался звездолёт, на борту которого торговали сувенирами и открытками с изображением разных засорившихся отбойников. Устраивали даже межсекторные конкурсы на самый большой и причудливо засорившийся отбойник! На этих искусственных астероидах порой возникали целые поселения. Как правило, не самых законопослушных представителей человечества. Среди притянутого мусора порой можно было найти настоящие сокровища. А так же, каменные толщи становились естественными укреплениями для бандитских лагерей.

Капитан Кук снова взглянул на результаты сканирования, — но я уверен, что здесь нет ни единой живой души.

Навигатор скоординировал с капитаном Куком траекторию входа и космический грузовик приблизился к узкой горловине меж двух гигантских каменных сфер. Включив все уцелевшие после аварии прожекторы, «Жилли» словно оказалась в одной из естественных бухт отдаленных космических портов, где Куку приходилось бывать за долгие годы своих странствий. С той лишь разницей, что здесь было слишком тихо и слишком темно.

Сигнал пробивался сквозь камень в сотне метров от грузовика и капитан Кук приказал остановить грузовик. Затем распорядился, чтобы все члены команды срочно явились в кают-кампанию для инструктажа.

Поднимаясь из своего кресла, он в очередной раз приложил намного больше усилий, чем это действие требовало. Он ощущал свою немощь слишком резко. Это раздражало его и лишало душевного равновесия. Почему сейчас, когда случилось нечто по-настоящему серьезное, он так размяк? Нет, он не размяк. Годы, скопившиеся за его спиной, толкающие к пропасти небытия подождут. У него слишком много работы, чтобы сдаваться. Еще пару лет назад, он бы сам вышел во главе экспедиции к ретранслятору. Сейчас же ему придется выбирать, кто из молодых и сильных мужчин и женщин его экипажа отправится на это опасное задание. И возможно, погибнет при его исполнении, в попытках спасти остальных членов команды и его бесполезную, старую задницу.

Почувствовав на плече маленькую ладошку Мии, он ощутил невероятный прилив сил. Он никогда не понимал, как молодые люди умудряются делиться своей энергией с миром вокруг, но был бесконечно благодарен ей за этот дар. Выпрямив спину, капитан Кук во главе команды мостика, широким шагом направился в кают-кампанию для решения очередной проблемы из долгой и запутанной вереницы проблем на пути к спасению

Глава 9

Прадед Кук, к закату своей службы в сверхдальних перевозках многое повидал. Много где побывал и много чего слышал. Часть из того, что он видел было правдой, как и совсем небольшая часть из того, что он слышал. Сверхтехнологичное человечество, пережившее своих богов и превзошедшее могущество, которым когда-то наделяло их, не ведало больше преград. Но человек остается человеком, в каком бы времени он не жил. Позабыв прежних богов, человек создал себе новых. Корпорации.

Корпорации стали новыми богами, а корпоративная этика — новой религией. Несмотря на колоссальные достижения в науке и искусстве, человечество осталось все таким же суеверным. Разница лишь в том, что суеверия эти стали частью сферы развлечений. Если центральные миры Корпораций всячески отрицали свою привязанность к подобным глупостям, то окраинные миры полнились всевозможными историями наподобие тех, которые с пеленок слышал прадед Кук.

Основными переносчиками этих историй, многим из которых, совсем недавно выдуманным, присуждалось почетное звание легенд, были те представители человечества, которые осуществляли логистику между удаленными мирами Корпораций. То был воистину Золотой век. Без всяких Варповых двигателей и прочей чуши. Ходили даже толки, что Золотой век кончился как раз в момент изобретения этих странных устройств, отправляющих дела рук человеческих куда-то в дальние дали, где правят силы чуждые всему материальному. Миллионов ученых из различных Корпораций ничуть не волновала практическая проблема таких вот путешествий, им были важны цифры и результаты.

Множество баек и россказней претерпели изменения после того, как первые храбрые капитаны повели свои суда сквозь эти новые материи. После того, как многие из кораблей не вернулись. После того, как их суда начали приносить с собой нечто с той стороны. Многие легенды о чудесных явлениях нашего космоса и неведомых тварях живущих в межзвездных пространствах уступили место мрачным и таинственным историям о другом мире, куда человечество вскоре намеревалось отправиться авангардом своих светлейших умов.

Прадед Кук, с ранней молодости преодолел гигантские расстояния, даже по космическим меркам. Он бессчетное количество раз ложился в криогенный сон и множество раз выходил из него при аварийных обстоятельствах. Он чаще латал обшивку своих грузовиков, чем брил собственное лицо. Он видел такие чудеса, по сравнению с которыми все достижения науки его времени меркли и бледнели. Он сталкивался с радостью и горем чаще, чем солдаты былых эпох, во время бесконечных войн незрелого человечества. Он выпил больше дешевого алкоголя и съел больше дрянной пищи в трактовых закусочных, чем было воды в океане какой нибудь дикой планеты и живности в ней обитавшей.

Прадед Кук прожил по настоящему насыщенную жизнь. Он ни о чем не жалел. Никогда. До самого последнего дня его пышные усы оставались стерильно белыми, а широкие плечи расправленными. Он так и умер, сидя в кресле одного из баров, держа в руке стакан с огненной водой. Даже после смерти он не выронил его. Не разбил хрупкую оболочку из стекла и не разлил любимый напиток по полу бара. Даже после смерти он не позволял обстоятельствам взять верх над собой. Он держал все под контролем, даже когда его собственное тело отказало, а то, что давало ему жизнь отправилось в свое последнее путешествие.

Малыш Кук плакал тогда последний раз в своей жизни, растирая соленые слезы и сопли по лицу. Его огромные, покрасневшие от напряжения глаза вглядывались в черную пустоту космоса, озаренную тысячами огней фейерверков. Прадеда Кука провожали все, кто знал его лично или только понаслышке. А слышали о нем очень многие. Малышу Куку тогда казалось, что о его прадеде слышали вообще все — оглушительный грохот стоял в окрестностях любимого бара прадеда, где и устроили поминки. Небольшой купол орбитального бара, расположенного на одной из скал в поясе астероидов бирюзового газового гиганта гудел от человеческой энергии. В двухэтажной стальной коробке бара с круглыми окошками и на прилегающей к нему территории, засеянной газоном собрались сотни людей. Столы в баре и снаружи, под раскидистыми ветвями немногих деревьев, ломились от принесенных по этому случаю любимых блюд прадеда Кука. Ему уже не доведется их отведать, но за него это сделают его друзья и соперники. Если бы не окончание жизни такого выдающегося человека, можно было подумать, что здесь проходит фестиваль любителей пикников. Но для пикника можно было легко выбрать любую планету класса «Мертвый сад» которых было в обилии, а не эту безжизненную глыбу с озелененным куполом бара.

В ту ночь многие мужчины и женщины говорили хорошие и плохие вещи о прадеде Куке. О том, какой он был красивый и храбрый. Верный и глупый. Грубый и безрассудный. Все эти слова, прерываемые всхлипами расстроенных чувств и звуками открываемых бутылок, имели общее начало. Все эти слова, хорошие и плохие, были произнесены от сердца. Они все рождались из уважения к человеку, объединившему эпохи. Без прадеда Кука мир космической перевозок не будет прежним.

В ту ночь множество проспиртованных глоток пели дальнобойницкие песни, вспоминали истории о прадеде Куке, внедряя его даже в те, где он не фигурировал. А еще, малыш Кук очень часто слышал, что очень похож на своего деда. И плакал от этого еще сильнее. Но уже не от горя утраты, а от гордости. Тогда он окончательно решил кем станет, когда вырастет. Малыш Кук не особо в этом сомневался, но в ту ночь его будущее оказалось кристально чистым.

И вот, спустя почти два столетия, капитан Кук стоит в кают-кампании своего умирающего грузовика и смотрит в глаза молодых членов команды, замерших в ожидании дальнейших приказов.

— Как вы поняли из моего объявления, — начал капитан, как только все собрались в тесном помещении, — мы наткнулись на древний ретранслятор. Мы не сможем использовать его потому, что он слишком устарел. А еще потому, что он замурован в толще породы, налипшей на гравитационную ловушку за долгие столетия.

Множество глаз впились в капитана Кука.

— Мы пробурим породу и добудем ретранслятор. Мы подключим его к нашей системе оповещения, перекалибруем и подадим сигнал бедствия. Корпорация не желает терять свой ценный груз и обязательно прибудет его забрать. Таким образом мы с вами и спасемся.

Экипаж не спешил выдавать свои чувства и мысли на этот счет, ожидая дальнейших распоряжений. И они не заставили себя долго ждать.

— Мне понадобиться несколько человек, чтобы отправиться вглубь грота и вытащить оттуда ретранслятор.

— Вам, капитан? — Спросил кто-то из собравшихся. — Вы пойдете сами?

Капитан Кук не был расположен к дебатам в этот момент, ситуация обстояла слишком серьезной для пустого сотрясение воздуха, который, к слову, был не бесконечен.

— Вы сомневаетесь в моей компетенции или в моей физической форме, боцман? — Спросил капитан, уже зная ответ.

— Ни в коем случае, капитан Кук! — Отчеканил боцман. — Просто я подумал… — боцман не успел закончить фразу, получив от товарища тычок локтем под ребра.

— Я иду во главе бригады, как самый опытный из вас, товарищи. — Ответил капитан, ощущая как тень старческой немощи отступает перед вспышкой решительности, той самой, давно угасшей, что вела его в молодости сквозь бездны космического вакуума. — Мне понадобиться четыре человека, готовых выполнить экстраординарные задачи в экстраординарных условиях.

Как он и предполагал, молодые горячие головы и раскаленные сердца вмиг взбудоражились. Но капитану Куку не требовалось голосование, он прекрасно знал, кто на что способен. И кто будет рассказывать истории об этом невероятном спасении по всем барам сектора, после того, как команда «Жилли» в целости и сохранности доберется до ближайшего порта.

Вскоре, после недолгого брифинга, команда из пяти человек ожидала сброса давления в шлюзе грузового отсеке. Капитан Кук давал последние наставления перед выходом в открытый космос и последующим бурением астероида, в глубинах которого скрывался последний шанс команды космического грузовика «Жилли» на спасение. Задание казалось вполне обычным. Словно предстояло вынуть массивный кусок астероида, пробивший корпус корабля. Только не кусок астероида, а древний ретранслятор. И не из корабля, а из огромного астероида.

Нервно стуча тяжелыми подошвами башмаков, члены команды слушали как в соседнем отсеке их бедные друзья и коллеги ползают по стальном полу, бормоча себе под нос бессмыслицу и хохоча. Сработало сигнальное оповещение о полной разгерметизации и наступила кромешная тишина. Психологическое давление балансировало на пределе и продолжать слышать стоны безумцев было слишком тяжким испытанием. Команда слышала теперь лишь собственное дыхание внутри скафандров. Каждый шаг давался непросто. Хотелось приложить обычные усилия, чтобы поднять ногу, как при стандартной бортовой искусственной гравитации. В таком случае можно было запросто потерять равновесие. Приходилось приспосабливать мышцы тела под новые условия пребывания. С непривычки это нагружало их еще сильнее. Словно в кошмарном сне, когда изо всех сил стараешься оторваться от погони, напрягаясь что есть мочи. А затем просыпаешься в поту, со сведенным судорогой напряжения телом. И ускользающий сон все еще потрошит воспоминания о том, как медленно ты передвигался в нем, будто в воде.

Массивные ворота грузового отсека медленно разъезжались, являя команде гигантское каменное лоно, в центре которого предстояло пробурить отверстие. Навигационные устройства в шлемах подавали слабый сигнал, который усиливался, по мере приближения к цели миссии.

Капитан Кук снова дернул трос, крепящий его к лебедке посреди отсека, удостоверился, что тот накрепко пристегнут и сделал шаг к выходу. Ослабленная до минимума гравитация в отсеке все еще притягивала его к полу, но сверхъестественная легкость ощущалась теперь по всему телу. С каждым шагом по трапу тяготение слабело, а вскоре и вовсе исчезло. Неожиданный восторг обуял капитана Кука и он с уверенностью, обретенной после тысяч подобных выходов в открытый космос нырнул в бездну.

Глава 10

Команда из трех, во главе с капитаном Куком медленно плыла в пустоте к перемычке между двух гигантских скал. Лебедка в грузовом отсеке, с пятью прикрепленными к ней тросами беззвучно растягивалась. В ярких лучах стерильного белого света прожекторов «Жилли», трое казались крошечными. Словно пылинки, витающие сейчас в пропитанном напряжением воздухе капитанского мостика.

Выход в космос всегда был сопряжен со множеством опасностей, но сам по себе он не являлся чем-то экстраординарным. Не опаснее выхода в открытое море. Разве что, в воде без защитного скафандра можно прожить в разы дольше, чем в космосе. В этом и заключалась основная опасность — неприспособленность человеческого организма переносить жестокие условия межпланетного пространства. Вторым по опасности обстоятельством было то, что в космосе все условия менялись на диаметрально противоположные. Очень сложно, практически невозможно было предположить, как будут развиваться те или иные события, а уж тем более их смоделировать. По этой причине было решено закрепить на поясах команды грузовые лебедки.

Сами скафандры отличались повышенной прочностью и современной системой маневровых двигателей, для комфортного пребывания в вакууме долгими часами. Команда с легкостью сумела бы вылететь на встроенных в костюмы двигателях и вернуться обратно в грузовой отсек. Если бы миссия завершилась успехом. «Если бы» — не позволяло относится к задаче легкомысленно. Предполагалось, что гравитационная ловушка в любое мгновение может отказать, с большой вероятностью — после начала буровых работ.

По отношению к «Жилли» ее тяга была минимальной, так как улавливатели ловушки были направлены вправо и влево, для сбора мусора, попадающего на полотно древнего космического тракта. Таким образом, за долгие столетия работы отбойника и образовался этот грот — углубление между двумя огромными сферическими астероидами, словно сосудами песочных часов. Капитан Кук добрался до каменной поверхности, от которой исходил сигнал повышенной частоты. По данным визора шлема, ретранслятор находился на глубине от восьми до десяти метров в глубине.

Капитан выровнял свое положение, уперевшись ногами в скалу и посмотрел вверх, на космический грузовик. Тот казался миниатюрным. Словно детская игрушка. Он огляделся. Грунт расходился от углубления, где он стоял в обе стороны, ширясь и возвышаясь пологими волнами. Окажись он в подобном месте на любой планете, то сразу же ответил бы, что находится на дне каньона. Здесь же, сознание пребывало в замешательстве и приходилось ежесекундно давать ему поправки восприятия. Когда остальная команда оказалась рядом с капитаном, он приказал начинать. Тянуть было нельзя, даже если сейчас события пойдут под откос, они будут к этому готовы. Они предусмотрели почти все и это давало возможность удачно завершить миссию, или хотя бы вернуться на борт живыми.

Тренога была закреплена в грунте прямо над местом бурения, а на ней установлен лазер. Ранее, это оборудование использовалось лишь пару раз. Когда требовалось вырезать из корпуса грузовика крупный кусок камня, пробившего борт. Тонкие настройки бура позволяли не сжигая защитного геля испепелять пробивший обшивку астероид. Если вынимать его из пробоины целиком, система экранирования может не сработать и отсек разорвется от декомпрессии. Поэтому, лазером выжигали небольшой кусок астероида и заделывали дыру по частям. Теперь же, команде предстояло прорезать этим лазером узкую шахту в толще породы и опустить в нее одного члена экипажа, чтобы тот достал мощную аппаратуру ретранслятора.

Головка лазерной установки раскручивалась все быстрее, а затем из отверстий в ней показались тонкие белые лучи, вгрызшиеся в камен. Они принялись вращаться с огромной скоростью, то сужаясь к центру, то расширяясь, испаряя поверхность астероида, превращая ее в пыль, вытягивая из углубления системой откачки.

Инженер Тум, один из помощников Мастера Корпуса, за приборной панелью лазерной установки постоянно регулировал параметры резки. Работа эта требовала повышенной концентрации. Пальцы инженера парили над клавиатурой, словно тот играл на клавишном музыкальном инструменте. Постоянная смена параметров требовалась для того, чтобы сенсор, улавливающий различные элементы в грунте, не пытался их игнорировать. Стандартные настройки бурения не подходили для работы в этой структуре, по причине сильной неоднородности ее недр. Лазеру запрещено было плавить сталь корпуса ретранслятора, но частицы стали постоянно встречались ему на пути к цели. Различный мусор, который отбойник притянул за долгие годы своей работы был искусственного происхождения и вызывал у сенсоров лазера конфликт задач. Поэтому, оператор установки то отменял запреты, то активировал их вновь. Наконец, пробурив скважину чуть глубже восьми метров, инженер доложил, что на дне обнажилась сплошная стальная конструкция. За время бурения, астероид несколько раз дрогнул, но активность колебаний оказалась не серьезной и миссия продолжалась. В любой момент, вся эта структура могла разрушится и «Жилли» раздавило бы двумя нависающими вокруг нее массивами космического мусора.

Миа на капитанском мостике держала постоянную связь с двигателем и медицинским отсеком. Прямой связи с пятеркой бурильщиков не было. Сильные помехи не позволяли наладить связь скафандров с мостиком. Стоило Старшему помощнику зафиксировать первые признаки опасности, как она мгновенно бы приказала готовить медицинскую бригаду и дать полный ход грузовику, чтобы вытащить экипаж из ловушки. Пальцы ее подрагивали над приборной панелью, а мышцы плеч затекли. Она напряженно следила за показателями приборов, фиксируя малейшие изменения внешней обстановки. Сердце билось ровно, ладони были горячими и сухими. Лишь горло постоянно пересыхало, отчего приходилось откашливаться. Это бесило Мию.

Тем временем, корпус ретранслятора был срезан и внутрь отправился Чак. Мастер Корпуса Гил с явным недовольством согласился отправить в составе бурильной команды обоих своих инженеров. Он считал, что должен был отправиться с капитаном лично, но времени на споры не осталось. Чак вынул аппаратуру ретранслятора и теперь ему предстояло отсоединить устройство, находясь в давящей тесноте скважины, блестящие гладкие стены которой отражали лучи прожекторов «Жилли» таким образом, что та казалась бездонной.

Чутье капитана Кука не раз спасало жизнь ему и команде его грузовика. В большинстве случаев члены его экипажа даже не знали об опасности, которой удавалось избежать. И вот теперь, чутье капитана билось в груди, словно дикий зверь в клетке. Разобрав лазерную установку, он отправил Тума обратно на борт «Жилли». Оставшись вдвоем на перемычке между двумя нависающими глыбами спрессованного мусора, с Чаком в глубине скважины, вытягивающим древних ретранслятор, капитан Кук боролся с нарастающим ощущением неминуемой катастрофы. Конструкция угрожающе зарокотала. В беззвучном пространстве ощущалась лишь дрожь, сотрясающая корпусы скафандров и заставляющая вибрировать тросы безопасности. Тросам резонировали и нервы членов экипажа, оставшихся на борту космического грузовика. Они могли лишь ожидать дальнейшего развития событий, не в силах сделать что либо в этот самый момент и это казалось тяжелее всего.

Один из сигналов, принимаемых на капитанском мостике прекратился. Доля секунды отделила момент информирования тонко настроенной аппаратуры от сухого, громкого как лай крика Мии.

— Отбойник отключился! Отбойник отключился! Запустить двигатели!

Нервное ожидание, на сдерживание которого требовалось огромное количество сил наконец кончилось и теперь можно было бросить всю энергию на решение очевидной проблемы. Капитан снова поднял голову на «Жилли». Она казалась ему зрачком огромного глаза. Черная точка в обрамлении радужки из яркого белого света. Вдруг, каменные веки этого глаза начали смыкаться. С двух сторон, гигантские массивы камня отправились навстречу друг другу. Грохот казался слышимым даже в вакууме. Толчки под подошвами ботинок команды миссии учащались с бешеной скоростью, словно невидимый гигант бежал к ним по поверхности тонкого плота, стелящегося на поверхности воды. Каждый толчок выбивал почву из под ног и каждый следующий подбрасывал капитана все выше, грозя швырнуть в пустоту, лишив ориентации в бешеном вращении.

Эфир грузовика наполнился переговорами членов экипажа, чьи голоса скрежетали сталью от напряжения. Сколько экстремальных тренировок ни проходи, осознание того, что все не взаправду никогда не покидает. Теперь же, все было по настоящему и это придавало двейтсву вокруг особую остроту. Капитан приказал инженеру Чаку бросить работу и сгруппироваться для эвакуации, а затем активировал лебедку его троса. Чак в последнее мгновение перед тем, как трос дернул его наверх успел отсоединить оставшиеся провода, крепящие ретранслятор и обхватил массивную аппаратуру руками и ногами.

Ретранслятор застрял в отверстии, но инженер ни при каких условиях не собирался оставлять жизненно необходимую команде «Жилли» аппаратуру. На пререкания в подобных условиях не было времени и капитан, отсоединив свой трос, отправил его в колодец, чтобы Чак закрепил его на ретрансляторе. Инженер прикрепил к ретранслятору и свой собственный трос, чтобы грузовик сумел вырвать его со дна скважины. Когда оба троса были закреплены и ретранслятор с оседлавшим его Чаком на огромной скорости вылетел из колодца, случился взрыв. Без грохота и пламени. Под ногами капитана мгновенно разверзлась трещина и начала расти с невероятной скоростью. Вот Кук ощущал грунт под ногами, а теперь он висит в пустоте. Две горы над головой стремительно смыкались и «Жилли» дала полный ход. Белый свет прожекторов над головой капитана сменился бирюзовым. Двигатели космического грузовика перешли на максимальные обороты и озарили пространство вокруг ярким светом.

Сокрушительным толчком, перемычку, в глубине которой недавно был замурован ретранслятор, раздавило. В последний момент механизм, с прикрепленными к нему тросами вылетел из отверстия. Инженера, сидящего верхом, сбило разлетающимися вокруг камнями. Его тело отбросило в сторону и с чудовищной силой впечатало в парящую неподалеку глыбу. Капитан бросился к беспомощно барахтающемуся телу Чака, о чьих страшных ранениях сигнализировал маячок на скафандре. Схватив безвольное тело, из отверстий в скафандре которого вырвались струйки воздуха, Кук рванулся следом за набирающим скорость грузовиком сквозь стремительно сужающееся отверстие между двух каменных век смыкающегося ока мусорного астероида. Прикрепив тело Чака к грудному карабину капитан приготовился к гонке за обе их жизни. Он перевел полную мощность на двигатели скафандра. Выжимая максимум энергии из возможностей скафандра, капитан стремительно огибал летящие со всех сторон обломки астероида. Петляя между хаотично пролетающими вокруг осколками породы, капитал Кук несся вслед бирюзовой звезде. Двигатели «Жилли» были сейчас единственной его целью. Весь мир сжался до этой вспышки света в конце стремительно сужающегося тоннеля. Капитан приказал скафандру отключить систему жизнеобеспечения и передать всю энергию на маневровые двигатели. Визор изнутри шлема стал запотевать. Холод внутри скафандра иглами впивался в кожу. Конечности же, к которым были приделаны маневровые двигатели нестерпимо жгло. Ужасная боль терзала тело капитана. В нос бил запах паленых волос. Затем горелой плоти. Визор в задымленном шлеме истерически полыхал красными индикаторами тревоги.

— Почему именно красный? — Думал капитан Кук в тот момент. — Почему у плохих новостей всегда красный цвет? Выберусь отсюда и прикажу перенастроить сигнал тревоги на другой цвет. Не знаю на какой, но точно не на красный.

Красный.

Красный.

Мир вокруг стал красным.

Бирюзовый огонь его путеводной звезды менял цвет. Двигатели «Жилли» приближались. Сначала они окрасились в розовый, затем в фиолетовый. Кровоточащие глаза капитана вдруг стали огромными и тяжелыми. Они грозились вот-вот вылететь из глазниц и пробить тонкую поверхность визора шлема. Казалось, скафандр сам совершал маневры уклонения от бешено несущихся на него камней. Но это было не так. Капитан Кук просто перестал соображать. Сейчас его телом управляла лишь его несгибаемая воля. Он должен был во что бы то ни стало спасти парнишку, пристегнутого к его скафандру. Фиолетовый цвет мерк, в кровоточащих ушах креп оглушающий колокольный звон.

Звезда перед взором капитана стала больше и разделилась на несколько отдельных огней. Посреди чернела бездна — раскрытый грузовой отсек ждал их приближения. «Жилли» замедлила ход, вырвавшись из захлопнувшегося капкана астероида и теперь капитан стремительно ее нагонял.

Кук ворвался в отсек полном ходу, он не мог сбросить скорость, тело не слушалось. Слишком тяжкое испытание для человека в его возрасте.

— Главное, чтобы мальчишка остался в живых, — билась единственная мысль в его покрытой сединой голове.

Сзади, беззвучно врезались друг в друга две мусорные горы, которые гравитационная ловушка на заброшенном тракте собирала десятилетиями. Куски содержимого этой гигантской конструкции разлетались в разные стороны, чтобы никогда больше не обрести целостности.

Два скафандра с умирающими в них людьми влетели в грузовой отсек и врезались в его противоположную стену. Створки грузового отсека сомкнулись и в него стремительно начал возвращаться кислород. Врач с командой уже ждали в соседнем шлюзе. Энн приказала не повышать внутри отсека показатели гравитации. Это могло убить раненых. Медицинскую станцию следовало развернуть на месте и оказать первую помощь мгновенно. Последнее, что запомнило угасающее сознание капитана — это вплывающих в грузовой отсек людей, нагруженных аппаратурной и медицинскими носилками.

Он не узнавал их лиц, не слышал их голосов. Они словно рыбы открывали немые рты. Боль от переломанного, обожженного тела почти не беспокоила его. Мир, совсем недавно бешено вращающийся вокруг капитана космического грузовика «Жилли» останавливался. Перед тем, как окончательно замереть, капитан увидел на маячке скафандра, отсоединенного от карабина на его груди, желтый огонек.

— Значит мальчишка жив. Все еще жив. — Осознал капитан Кук перед тем, как его поглотила тьма.

Глава 11

— Эти камни были такими большими, что не помещались ни в трюм «Толстозадой Элли», ни в один из грузовых контейнеров. Мы не могли впихнуть их даже в те бездонные боксы класса «Кит». Пришлось скреплять их друг с другом лучевыми стабилизаторами. Теми самыми, которые обычно используются для буксировки лун и небольших планетоидов. Представьте только себе это зрелище. «Элли», с раскаленными добела движками, пытается тащить за собой трехкилометровый хвост из астероидов. Выглядела она тогда как какой-то космический паразит, ищущий новый дом в толстой кишке некоего колоссального межгалактического существа.

— Звезды милосердные! — Выкрикнул кто-то.

— Якорь тебе в жопу, Жилли! — Отозвались с другой стороны, — Мерзость! Тебя же дети слушают!

— Заткнись Брендт, — отмахнулась тетя Жилли, — Куки нравится история. Правда Куки?

Малышу Куки очень нравилась история и ее красочное описание. Благодаря рассказам тети Жилли, малыш Куки наиболее ярко представлял себе быт космических дальнобойщиков во время их экспедиций. А различные мерзости, которыми тетя Жилли сдабривала свои рассказы, придавали им особенный шарм.

Жилли опрокинула еще одну стопку с огненной водой и утерев пухлые губы тыльной стороной руки, продолжила.

— Мы некоторое время беспомощно извивались вблизи пояса Цитоксы, откуда забрали астероиды. Форма этих камней никак не позволяла нормально настроить мощность двигателей «Толстозадой Элли». Наконец мы разобрались с тягой и оптимизировали баланс. По расчетам, износ катушек был бы критическим под конец экспедиции, но мы не особо волновались на этот счет. Гонорар за доставку был очень солидным. Мы могли бы позволить себе новые двигатели последнего поколения «Атлант».

Кто-то в баре присвистнул.

— Если бы команда безвозмездно пожертвовала в общак часть своей зарплаты, — подмигнула тетя Жилли, глядя на Куки сверху вниз.

Малыш Куки, раскрыв рот, сидел на необъятных коленях тети Жилли и слушал ее во все уши. Его газированный какао давно остыл и выдохся. Куки даже не притронулся к нему.

— Мы дождались сигнала готовности от грузовика, взявшего на буксир вторую партию астероидов и тронулись в путь. Как многие из вас уже знают, «Антарес» не добрался до пункта назначения. — Вечная полуулыбка сошла с губ тети Жилли. — То были хорошие ребята. Усердные. Храбрые.

Она приподняла очередной стакан с огненной водой над столом и с силой ударила его дном о столешницу. Голубоватая жидкость выплеснулась наружу, намочив кисть тети Жилли и поверхность вокруг стакана. По всему бару прокатился шум ударов стаканам о столы. Малыш Куки потянулся к своей кружке с какао и обхватив ее двумя руками, с силой ударил об стол. Какао выплеснулось на стол и стекло с его края на огромное колено тети Жилли. Куки снова поднял на нее взгляд и Жилли одобрительно кивнула, потрепав Куки по макушке.

Была у космических дальнобойщиков такая традиция — расплескивать алкоголь в память о коллегах, не вернувшихся с рейсов. Считалось, что забывая их, ныне живые дальнобойщики обрекают на забвение и себя, стоит им однажды не вернуться из своего последнего рейса. Весь разлитый алкоголь как-бы наполнял стаканы погибших и чем усерднее поминающие расплескивали содержимое своих кружек, тем сильнее радовали мертвецов. Малыш Куки не вникал в суть этого ритуала, но понимал, как это было важно для старших. А если это важно, он и сам должен поступать так же.

— Такова была цена нашего успеха. — Продолжала Жилли. — «Антарес» заплатил за нас обоих. Остаток нашей экспедиции прошел без особых трудностей.

Тетя Жилли снова опустила взгляд своих блестящих черных глаз на Куки.

— Любая экспедиция требует своей платы. Чем она опаснее — тем выше цена. Всегда и за все приходится платить. И космос всегда возьмет свое, малыш.

Она потеребила Куки за щеку и вновь вернула на свое лицо фирменную загадочную улыбку.

— Мы отбыли первыми и к концу цикла разогнали неплохую скорость. Перед отбоем мы знатно отпраздновали. Следующие несколько циклов мы неслись как звездный ветер. Даже позволили себе схватить несколько штрафов за превышение скорости. Самое забавное, что проносясь мимо очередного отбойника, который истошно вопил нам вслед, отправляя на информационную консоль предупреждение, которое мы получали через несколько секунд после того, как последний астероид в нашей сцепке преодолевал отбойник. Вот такая у нас была бешеная скорость.

Кто-то в баре снова присвистнул.

— конечно, изрядно насладившись такой гонкой, мы сбросили скорость до максимальной допустимой. Отчасти потому, что большее количество штрафов за превышение могло лишить нас внушительного процента от премии. А еще, потому, что тянущийся за «Элли» хвост из метеоритов опасно извивался и несколько раз чуть было не задел идущие навстречу корабли. Не представляю, о чем я тогда думала, позволив развить такую скорость. Если бы случилась катастрофа, о ней говорили бы до сих пор. Но все обошлось без происшествий и мы вернулись на крейсерскую скорость. Да вообще, если честно, в основном потому, что надо было выгулять экипаж в ближайшем трактире.

Жилли откашлялась и промочила горло остатками голубоватой жидкости из стакана.

— Куки, принесешь тете еще водички, а то у нее из-за всех этих рассказов пересыхает во рту.

Куки спрыгнул с колен тети и взяв протянутую кредитку отправился между столами к Конструктору.

— Возьми себе сладостей малыш, каких захочешь. — Крикнула ему вслед Жилли.

— Я знаю, тетя Жилли, — ответил Куки деловито. — Это моя плата за «ноги».

В Баре добродушно загудел мужской смех.

Благодарно приняв у Куки полный стакан, тетя Жилли похлопала ладонью по упругому сиденью дивана рядом с собой. Сиденье было такого же яркого красного цвета, как связка «Съедобных шнурков» из мармелада, которые Конструктор выдал Куки в качестве его гонорара за доставку тете огненной воды.

— Движки «Толстозадой Элли» просто плавились от напряжения и мы получили солидный кэшбек за сброс излишков энергии в аккумуляторы трактира. Трапеза для команды и ночлег в нормальных кроватях обошелся в сущие гроши. Если так подумать, я бы хотела когда-нибудь завязать с перевозками и открыть свой собственный трактир. Как только накоплю на него достаточно, сразу брошу эти мотания по безднам космоса.

— В баре неодобрительно зароптали.

— Заткнитесь, — отмахнулась тетя Жилли. — Послушать бы ваши планы на необозримое будущее, я бы от души посмеялась.

— Если грамотно расположить на тракте свое заведение, можно забыть о плате за энергию! Такие как мы снабжают трактиры всем необходимым. А многие трактиры даже предоставляют услуги по продаже излишков энергии. Это куда выгоднее, чем на орбитальных станциях. В общем подумайте над моими словами, я открыта для партнерства.

Тетя подмигнула куда-то вдаль и по бару снова раздался свист.

— Конечно, мы заплатили за четыре парковочных места вместо одного. По началу меня изрядно взбесила просьба трактирщика, но учитывая размеры «Элли» с этим ее хвостом из астероидов, который перекрыл несколько шлюзов, я не стала долго припираться. Ведь иначе, нам отказали бы в обслуживании и команда начала бы бунт.

Тетя Жилли хохотнула и ее смех поддержали еще несколько человек.

— Чего смешного? Вы так и планировали? — С напускной серьезностью обратилась она к смеющимся.

В ответ последовали чистосердечные заверения о непреклонной лояльности и пьяные клятвы в верности своему капитану. Тетя Жилли снова хохотнула и продолжила.

— Тот пир, что мы закатили в трактире, название которого я предпочту не упоминать, чтобы не разразиться грязными ругательствами в его адрес — запомнится нам еще надолго. Конструктор, исправно работавший, по заверению трактирщика, выдал нам еду не того качества, которое соответствовало стандартам наших желудков. В общем, мы изрядно обосрались той ночью.

В баре снова загоготали.

Причем некоторые из задних отверстий, а другие из передних. Представляешь, Куки?

Малыш Куки, набивший рот мармеладом прыснул от смеха. Кусочек мармелада застрял у него где-то в носоглотке. Он закашлялся, но так и не сумел избавиться от того кусочка. А потом и вовсе забыл о нем, заслушавшись продолжением истории тети Жилли, набирающей обороты.

— Тогда, мы с командой оккупировали все туалеты в трактире и не покидали их, пока не вывернули в них все содержимое своих потрохов. Приходили мы в себя пару циклов. Все это время вокруг нас вился персонал трактира, всячески ублажая наши скромные запросы. В основном это была вода и туалетная бумага. Хоть в этом те кретины не оплошали. Отчалили мы в полном составе, слава звездам, но чудовищно выбились из графика. С учетом полученных штрафов за превышения, мы могли остаться без премии вообще. Нужно было что-то решать. И мы решили.

Жилли сделала несколько больших глотков из своего стакана и подмигнула Куки.

— Мы свернули на Тайные тракты.

По залу пронесся ропот.

— Заливаешь! — Раздалось откуда то.

Тетя Жилли вытянула шею и посмотрела в направлении раздавшегося голоса.

— Думаешь? Хочешь сказать, что я вру? Обвиняешь меня перед моей командой?

В баре наступила полная тишина. Даже Конструкторы вдоль барной стойки, кажется, перестали гудеть.

— Да это я так, к слову, — раздалось из той же части бара. — Не серчай, просто очень уж это…

— Безрассудно? — Закончила за голосом тетя Жилли. — Да, так оно и есть. Но мы все знаем, что в нашем деле либо все… — За Жилли фразу закончила ее команда.

— …Либо ничего!

— Вот именно! — подытожила Жилли и продолжила рассказ. — Мы воспользовались старыми картами и отправились по давно заброшенном тракту. Им не пользовались уже сотню лет. Но броня «Элли» была крепка и мы без особых препятствий неслись по замусоренному полотну. Тут не было рабочих отбойников, поэтому некому было считывать нашу скорость и высылать штрафы. Мы неслись так, словно за нами гнались раскаленные протуберанцы. Пролетая мимо заглушенных отбойников мы принимали огромное количество старых реклам. Это была настоящая спам-атака. Наши современные системы блокировки нежелательных уведомлений не фильтровали древние кодировки этого электронного мусора. Сколько же терабайт брошюр по интимным услугам и сомнительным видам развлечений пришлось удалять нашему Навигатору. Благо, современные системы защиты не позволили древним вирусам повредить системы навигации. Стоит заметить, мы от души посмеялись над винтажными рекламами секс-ботов. Мода на интимные стрижки тогда была просто ужасной.

К исходу второго цикла нам пришлось снижать скорость и заниматься мелким ремонтом обшивки. Корпус «Элли» не справлялся с бомбардировкой частицами космического мусора. Мои Мастера Корпуса знали свою работу, с этим не поспоришь.

Тетя Жилли подняла стакан над головой.

— На следующий цикл мы начали ловить странные сигналы. — Жилли понизила голос, до того уровня, которым обычно рассказывают тайны.

В баре снова стало очень тихо. Верили ли посетители и завсегдатаи в историю Жилли или нет — все хотели узнать, что будет дальше.

— Словно мелодии, которые пьянчуга напевает себе под нос, отливая в писсуар.

В баре снова захохотали. Многим здесь были знакомы эти мелодии.

— Представляете себе, как это было бы забавно, если бы не факт того, что мы находились в миллионах километров от ближайшего обитаемого тракта.

Смешки оборвались. У наиболее подвыпивших обитателей бара по рукам пробежали мурашки. Одно дело слышать чудные звуки в переполненных жизнью местах. Совсем другое — посреди мертвой пустоты космоса.

— Сначала мы приняли эти звуки за импульсы, отходящие от «Элли», которые перехватывала ее же система навигации. Но изолировав грузовик, мы отсекли этот вариант. Звуки продолжали поступать и их источник доносился извне. Откуда-то из тьмы за бортом. Можете представить себе наше недоумение и нашу растерянность? То-то же. Пришлось снова снижать скорость и разбираться.

Ведь в таком ремесле как наше, всегда лучше перебдеть, чем недобдеть.

Мы вполне могли поймать сигнал бедствия других дураков, оказавшихся на этом заброшенном тракте.

По Кодексу и чести мы обязаны были прийти на помощь.

Он ведь всегда приходит.

Приходит.

Приходит в себя.

Капитан Кук открыл глаза и увидел над собой огромный шар света, опаливший мозг, пребывавший во тьме беспамятства ярчайшим огнем. Над койкой Кука горела диагностическая лампа медицинского отсека, а вокруг стремительно двигалась доктор Эннтайло.