Л+Б. Одна на планете

Глава 1. Космос - это не так, как надо

– А теперь мне скажите, дети, какая планета, оборудованная базой спасения, близка к звездолету на данный момент? – произнес размеренно папа и с надеждой взглянул на Лизу.

«Святогор» на сверхсветовой прорезал пространство галактики, а командир Арсеньев обучал подростков основам выживания в холодном Космосе.

– Планета Двуглавых монстров, – лениво ответил Борька, крепкий парень двенадцати лет, и голову в ладони положил. Мол, считай, Лизок, не спеши, я немножко пока посплю.

– Ну да, Двуглавых монстров получается, – через пару минут откликнулась белокурая хрупкая девочка со светящимися майской зеленью распахнутыми глазами. – До нее лететь восемь дней на предельной скорости капсулы. А до следующей, Камилы, двадцать четыре дня. Но запасы еды на месяц, к тому ж, она ближе к Милене[1], конечной цели маршрута. Я бы в случае чего к Камиле полетела.

– О Господи, дай мне терпения! – простонал обессиленный папа и руками виски зажал, головой качая в отчаянии. – Лиза, мы не на уроке космической навигации! Мы с тобой на уроке космической безопасности! Я знаю, что ты просчитываешь в уме целесообразные траектории полета быстрее меня! Но не надо считать, Лизавета, умоляю, не надо считать! Когда зазвучит сирена, Боря взглянет на свой браслет, прочитает: «Двуглавых монстров», сядет в спасательную капсулу и через восемь дней будет уже в безопасности! Его очень быстро найдут! Потому что искать пропавших будут в секторе аварии, на ближайшей к аварии базе! Так инструкцией предначертано, а инструкции обязательны для исполнения! Для всех обязательны, для детей и для взрослых!

Боря выживет, понимаешь? А моя дочурка погибнет! Она будет считать две минуты, в это время корабль взорвется! Или полетит на Камилу и погибнет в пути от случайностей, которые предвидеть невозможно! А если достигнет базы, ее там искать не будут! Пройдет много-много месяцев, пока на Камилу заглянут по графику два обходчика. И найдут там детские косточки, обсосанные-обглоданные!

– Почему? – удивилась Лиза и махнула тревожно ресницами.

– Эх, малявка… – шепнул гнусный Борька, который девичьи нюни умело распознавал на стадии их секретной, предварительной подготовки.

– Потому, что приешь все запасы, пойдешь на полянку за ягодками, вот тут тебя звери и сцапают! – безжалостно выдал папа.

– А разве… разве вы с мамой… Разве мы полетим не все вместе? – Девчонка зажала пальчики в тощие кулачки и моргала еще сильнее. Борька громко вздохнул и презрительно отвернулся. – Я думала… Я представляла… Ведь в капсулах по три места, и запасы еды на троих!

– Ну да, разумеется три, – промямлил растерянно папа, который только заметил, до чего он довел ребенка. Виновато заговорил, наглаживая белокурую головку:

– Ты, дочка, такая умница, а меня понять не желаешь. Как будто нарочно гнешь, вот я на тебя и сержусь. Вы обязаны четко усвоить: сирена звучит не случайно, это значит, очень опасная авария на корабле. Значит, взрослые сразу же бросятся опасности устранять, мы за грузы головой отвечаем. А дети обязаны прыгнуть в спасательные кораблики, одни, без мамы, без папы. Мы звездолет починим и в миг вас догоним! Если будем заранее знать, куда вы держите курс. Если каждый будет по Космосу шляться, где ему вздумается…

– А если не устраните поломку… Что тогда? – математический ум дочери требовал рассмотрения всех вариантов.

– В этом случае… – Подполковник космфлота Земли понимал: ложные ориентиры опасны, подростки должны знать заранее свое возможное будущее. Потому и промолвил твердо, без недомолвок: – В принципе, два варианта. Если корабль починке не подлежит и вот-вот взорвется, мы вовремя это понимаем, успеваем сесть в капсулы и вылететь следом за вами. Встречаемся в Космосе или на базе, активизируем стационарный Мозгютер, посылаем сигналы SOS и живем в свое удовольствие до появления спасателей.

– А если не успеваете? – прошептал мальчик. Он тоже насторожился. А Лиза глаза округлила и ладошкой прикрыла рот: все поняла заранее.

– Ну что ж, и такое возможно. – На добром лице отца проявились горькие складки. – Звездолетчики знают: каждый рейс может стать последним. В этом случае, вас найдут. Мы, Боря, с твоими родителями немало за жизнь заработали. Если что, позаботься о Лизе.

Пацан, на три месяца старше и на целую голову выше доверяемого предмета, про малявку на сей раз смолчал. Он серьезно взглянул на девочку и отцу обещал:

– Позабочусь.

– Вот и ладно. Вы тут подождите, сейчас появится Лена, биологией с ней займетесь.

Из папы плохой учитель, он сконфуженно удалился. «Миссия перевыполнена, – скажет вечером Лена Сергеевна, – два часа птенцов успокаивала. Арсеньев, ты что им наплел?» А следом придут Булановы. Мира, маленькая как кнопка, поглядит не раз с укоризной. А Тим посмотрит с хитринкой, каламбуры начнет ехидничать: не победу Виктор[2] трубит, а каркает черным вороном. И взрослый застыженный папа, начальник космической экспедиции, в какой раз за вечер подумает: «А все-таки я был прав».

В перерывах между уроками полагаются физнагрузки, чтобы кости не истончались и мышцы не обвисали, как у стареньких старичков. Лиза включила экран со своим любимым фанткрюзом[3], поставленным бабушкой Аней (Вот какая у папочки мама! Сценарист, режиссер известный!) и не спеша затрусила по беговой дорожке.

Фильм основан был на реальных событиях далекого прошлого. Тридцать пять лет назад, в 2477-ом, Центр изучения Космоса направил группу ученых на звездолете «Гордый» к перспективной звезде Жозефине. По сведениям обсерваторий, вокруг этого желтого карлика, вращается пара планет с кислородными атмосферами. Казалось бы, дело стоящее – разведать одной экспедицией сразу два интересных объекта, проверить их на пригодность к возможному переселению. Пятьдесят миллиардов землян больше не умещаются на одной усталой планете, пора смельчакам осваивать просторы Дальнего Космоса.

Фильм вышел – оближешь пальчики, собрал миллионы зрителей на родной Земле и Брутэлло[4]. Если коротко рассказать, сюжет развивался так: корабль летел три месяца. На четвертый звезды потухли, неожиданно, тихо, все разом, будто он наступил, долгожданный, веками воспетый и высмеянный библейский Апокалипсис. Вся материя вдруг пропала, почему-то «Гордый» остался. Паника охватила пассажиров и экипаж, корабль метался зигзагами без смысла, без управления.

Современные зрители знали: он попал в карман Артамовича. Ракета летит, летит, и вдруг неожиданно ап!, попадает в складку Вселенной. А под складкой совсем темно и ничего не видно. Эффект, будто звезды потухли. А звездочки все на месте, но приборы их не улавливают, и взгляд человеческий тоже.

На свободу вынырнуть просто – астронавты ловят локаторами сигналы далеких галактик. С какой стороны поток – там из кармана выход.

По сюжету, умный профессор это скоро сообразил и сразу стал командиром. Но вывел корабль по неопытности не на прежнюю траекторию, а в прослойки иных миров. Множество приключений выпадало на долю героев, из десятков хитрых ловушек выскользнули друзья. Сам профессор, подобно Синдбаду[5], остроумный, дерзкий, красивый, поражал всех встречных красавиц рельефной мускулатурой, а врагов – Мечом Победителя. Но на Землю друзья не вернулись, заплутались в глубинах Вселенной, в параллельных мирах. На прекрасной планете Эмилии повстречали свою любовь, обрели семейное счастье.

– Никто не желает знать, что я думаю в самом деле, – сокрушалась бабушка Аня. – Мне сердце сжимает боль, на минуту пустить не хочет. Вижу драку, кровавую, страшную… Тех, кто выжил, всех повязали, до сих пор держат где-то в рабстве.

– Но бабулечка, это вымысел, ты сама себе напридумывала, – повторяла ласкуша-внучка, поцелуями собирая слезинки с прохладных щек.

Лиза бабушку понимала и очень, очень жалела. Она знала по шепоту взрослых: на «Гордом» пропал жених первокурсницы Ани Арсеньевой. Кем он был? Почему эта гордая и одинокая женщина скрывает имя отца от давно повзрослевшего сына?

А на «Гордом» случился взрыв, каждый школьник об этом знает. Центр контроля космических рейсов успел получить сигнал о столкновении с болидом – большим блуждающим камнем. В Центре не ошибаются, там лучшие специалисты. Лишь бабуля не хочет верить, ей всё живые мерещатся. Всё ей кажется, надо отправить на поиски экспедицию. Но куда отправлять? Спасатели не способны собрать по крупинкам рассеянных в звездном сумраке…

Обычно сцены фанткрюза будоражили и смешили. Сегодня Лиза с досадой реагировала на вымысел. Слова отца о возможной непредвиденной катастрофе застряли острой занозой в мягком месте ниже спины.

– Борь, а Борь, а ты как считаешь, возможна у нас поломка?

– Навряд ли, – выдохнул мальчик. – Десять лет летали нормально.

Он висел зацепившись коленями, поднимался вверх-вниз, пресс качал. Вспомнил мамины разговоры, что груз везут взрывоопасный, открыл было рот девчонку немножечко попугать, да милостиво передумал.

– Боря, Борь, а там, на Милене, мы всегда будем жить рядом с вами? – Лизавета с дорожки ловко прыгнула на «байдарку» и взялась за тяжелые весла.

– Будем перелетать, там дома со встроенным двигателем, не понимаешь, что ли? А Милена – планета что надо. Говорят, ее будут готовить для массового заселения. Эх, жалко, мальчишек там нет, совсем дружить будет не с кем. – Тон небрежный, почти презрительный.

И девочка не спустила:

– Ты папе пообещал заботиться обо мне. Космолетчик не должен врать. Значит, будешь дружить со мной. И в жены меня возьмешь! И любить меня будешь всю жизнь, крепко, как папа маму!

«Женишок» слегка обалдел от нежданных таких перспектив. Рот разинул, застыл на весу, на невестушку самозваную как на дуру уставился.

– Ишь, мелкота, размечталась! Красивей девчонки найдутся!

На сей раз Лизок не обиделась – от нее совсем не укрылось смущение «нареченного». Ресничками взгляд притушила, торжественно переживала победу девичьей предусмотрительности над грубой мужской неотесанностью. Найдет он красавицу, как же, старушку тридцатилетнюю. Туда, в неисследованные миры, ввоз детей запрещен, каждый знает. Их родители сами забрали, на свой страх и риск. Хотя никакого риска, а Милена на Землю похожа, только без облаков с химикатами. Это можно еще поспорить, где ребенок больше рискует.

«Тревога! Внимание всем! Возгорание в третьем секторе!» – загремел вдруг голос со стен, и противно, надрывно завыло. Подростки спрыгнули с тренажеров, друг на друга в сомнении уставились. Но браслеты заголосили: «Это не тренировка! Немедленная эвакуация! Ближайшая спасательная капсула в секции восемь!» И в запястья током ударили, подстегивая тугодумов.

Борька первым в себя пришел. Схватил Лизавету за руку, поволок ее в сектор восемь. У девчонки ноги подкашивались, с перепуга два раза шлепнулась. Сильный мальчик ее подхватил и в капсулу затолкал.

– Двуглавых монстров! – крикнул блоку управления. Сам дверь рукой придержал, выскочил в коридор: – Мама в секторе три, с утра проверяет грузы!

И скрылся за поворотом, лишь сирена да ламп мигание. Люк капсулы щелкнул, блокируясь.

Пуфф! – и крошечный звездолет оторвался в черную бездну. Лизавета шлепнулась на пол, ускорение сдавило легкие, затошнило больно, противно… Прошло семь минут, скорость набрана, можно вставать и двигаться. Девчонка устроилась в кресле, потерла локти, коленки, приказала включить экран панорамного обозрения. Чернота, далекие звезды, острые и ехидные… Звездолет, конечно, не видно. Он совсем не стоял на месте, улетел далеко вперед. И она ушла от «Святогора» под углом девяносто градусов. Между ними, если подумать… сто миллионов километров!

На секунды вдруг стало страшно от представленного расстояния. Одна, малюсенькая-глупусенькая в кромешной глухой пустоте… Но Лиза умела справляться с атаками малодушия. «Меня уже догоняют! Мы с каждой секундой все ближе. Сейчас, минут через десять, я снова увижу маму! Ее можно просто дождаться».

– Приказываю тормозить!

Но капсула шла вперед, на команду не реагируя.

– Нельзя отдавать приказы, противоречащие инструкции, – объяснила няня-браслет поучающим вредным голосом. – Тебя будут искать в расчетном секторе. Расчет производится, исходя из скорости капсулы. Любое отклонение от курса опасно.

«Ну вот, опять перепутала, что я хочу, и как надо. Ладно, мультики буду смотреть, чтобы время скорее прошло».

И Лиза смотрела сказки пятнадцать… сорок минут… два часа… И даже четыре. Задиристый мышонок Мурзик лупил мохнатых-клыкастых мракочудовищ Космоса. Битвы девочку не волновали. Она напряженно водила взглядом от иллюминаторов к мониторам кругового обзора. Капсула с родителями не появлялась.

«Но ведь это и хорошо, – сто раз повторяла Лиза, – корабль спасен, и груз спасен, и все у них замечательно. Вот только работы много, ремонтируют выгоревший отсек. А Борька инструменты подает, вертится под ногами». При мысли о Борьке, ее отважном спасателе, на сердце сделалось радостно и отчего-то стыдно. Как она его заарканила! Мамочка с тетей Мирой долго будут смеяться.

Часы показали вечер, и няня-браслет велела опекаемой перекусить и собираться ко сну. Тоном самым непререкаемым. В случае сопротивления получишь уколы током. Хочешь или не хочешь, все равно подчиняться придется.

Лиза пожевала витаминизированные концентраты, жесткие и надоевшие, разложила кресло пилота, устроилась поудобнее. Подумала и поменяла у браслета голос с командного на мягкий и задушевный – на голос бабушки Ани, оставшейся на Земле. Игнорировать указания все равно не получится, но поддержка дорогого человека… Пусть даже воображаемая поддержка воображаемой бабушки…

Мудрая маленькая девочка! Она подсознательно, потихоньку начала готовить себя к одиночеству. Она не могла, не хотела принимать огромное горе, толкала его от себя. Проходили печальные дни, Лизавета каждое утро с новой надеждой смотрела в пустые иллюминаторы. Умывалась, чистила зубы, принимала пищу по графику, делала упражнения и зубрила, зубрила инструкции выживания на планете Двуглавых монстров. Включала видеозаписи, глядела в экран часами.

Она уже знала: база надежно замаскирована в пещере горы Паракрут большого хребта Аденоидов. Там люди дышат без шлема, новейшие технологии заботятся о потерпевших космическую аварию. В запасниках много консервов, но все же необходимо добывать себе свежую пищу. Растущие рядом растения, съедобные и ядовитые, полагалось знать наизусть. И Лиза учила, учила, рассматривая с надеждой неподвижные дальние звезды. Вот-вот на экране вспыхнет бегущий за ней огонек! Загадывала: мелькнет через час, через два, через три… В таком случае, будет завтра, это уж обязательно. Главное, не думать с нетерпением, маму с папой не представлять. А то станет больно на сердце и громко реветь захочется…

Раздел об охоте на двуглавых птиц и животных, о способах снятия шкурок и приготовлении мясных блюд, девочка с возмущением пропустила. Но, как будущий космобиолог, просмотрела с большим удовольствием снятые роботами-исследователями кадры, где зверюшки резвились на воле без вмешательства человека. Потрясающее многообразие диковинных форм и расцветок сводились к коротким формулам:

У млекопитающих – две головы с двух сторон, удлиненное туловище с четырьмя длинными лапами по краям и двумя короткими посередке. Пятки вовсе отсутствуют, пальцы растут в обе стороны, чтоб животинка бегала любой головой вперед. Садятся звери забавно, опираясь на средние ножки, изгибая спины и шеи в форме изящной лиры. А бегают на четвереньках, короткие ноги сжимают, спины вытянуты в струну.

У птичек – две головы, две ноги, два широких крыла. И, опять же, лира на дереве, двухсторонне заточенная стрела – в полете.

Пресмыкающиеся похожи на наших лягушек и ящериц. Но состоят, словно бусы, из узорных слепленных шариков. Каждый шар оснащен отдельной парочкой черных лап, семенящих сороконожкой.

А змеи совсем без лап, но вместо хвоста у них приспособлен коварный рот. Тем страшнее, тем отвратительнее.

Охотиться Лиза не будет, обойдется без свежего мяса. А рыбу, выброшенную приливом, пожалуй, можно собрать. Океан совсем недалёко, в ста километрах от базы, полеты на капсуле раз в неделю обеспечат морепродуктами. Жаль, купаться будет нельзя – кадры с морскими драконами, резвящимися в волнах, убеждали без лишних слов.

Лизавета долго смотрела на клыкастых ихтиодраков. Лапы мощные, перепончатые, спины, бока и хвосты украшают цветастые плавники, словно флаги всех стран и народов. «Расскажу, будто ими питалась. Чтобы Борька завыл от зависти, чтобы сразу забыл про малявку».

[1]Милена – кислородная планета в галактике Млечный путь, открытая в начале 26-го века Виктором Арсеньевым и Тимофеем Булановым, отцами Лизы и Бори.

[2] Имя Виктор означает победитель.

[3] Фанткрюз – фантастический фильм в объемном изображении.

[4] Брутэлло – дружественная планета, где живут маракаски – разумные существа с зеленой, синей, сиреневой кожей, похожие на людей.

[5]Синдба́д-мореход – легендарный купец, моряк и путешественник. Истории о фантастических приключениях Синдбада можно почитать в сказках «Тысяча и одна ночь».

Глава 2 -- Принимаю командование на себя!

Миновала неделя полета, девочку не догнали. Стало быть – они разминулись, мама с папой на базе, ждут!

Когда на восьмой день парные звезды[1] Дуэнья-1 и Дуэнья-2 вдруг выросли до монеток, капсула сбросила скорость и вошла в планетарную систему. Лиза прильнула к лобовому стеклу. Учиться уже не могла и думать ни о чем не могла. Дрожала, смеялась, подпрыгивала, так ясно себе представляла объятия милых родителей, счастливые заплаканные лица. «Мамулечка, папулечка, я вас ужасно люблю!» – приговаривала с восторгами, целуя иллюминатор.

Миновали траекторию десятой планеты… Девятая показалась вдалеке… Восьмая…

– Пора тебе спать, Лизавета, – посоветовал няня-браслетик, – шесть часов до посадки на базе, я тебя как раз разбужу.

– О нет, бабулечка, нет! Позволь один раз не спать! Они летят мне навстречу, я хочу их скорее увидеть!

И нянечка согласилась. Возбуждение подростка подсказало электронным мозгам: все равно не заснет, лишь мучиться будет лежа.

Томительные шесть часов тянулись, тянулись, тянулись... Капсула мягко вошла в атмосферу Двуглавых монстров и, согласно требованиям безопасности, несколько раз обернулась вокруг небольшой планеты, постепенно снижая высоту полета. Девчонка уставилась в мониторы. Багровые диски Дуэний мелькали средь мчащихся туч, ураганы в двенадцать баллов вырывали с корнем деревья. Непогоды Лиза не видела. Даже мимо ушей пропустила сообщение о землетрясениях в западном полушарии, где клонился к вечеру день.

В восточном полушарии, где стояла черная ночь, извергалась пара вулканов. Потрясная иллюминация, если рассматривать издали. Пушки со стадионы стреляли по тучам глыбами, протуберанцы огней взрывались, кружили в воздухе, ссыпались в бегущие реки всепожирающей лавы. Лиза зрелищ не замечала.

Смотрела на Паракрут, чьи снимки с каждым витком подавались все четче и четче. Капсулы родителей у входа на станцию не было. Девочка замерла, не знала, чем объяснить немыслимое, невозможное… «Они… Встречают меня, но мы почему-то разминулись. А в пещере лежит записка, чтобы я не беспокоилась. Конечно, как же еще?»

Покончив с анализом ситуации, бортовой Мозгютер доложил:

– Сейсмические толчки в районе хребта Аденоидов отсутствуют, скорость ветра в пределах нормы, море Летающих Ящеров разлилось на десять километров дальше предельной отметки, зафиксированной двадцатилетними наблюдениями. Прикажете совершить посадку? Или перейти в состояние орбитального полета?

– Приземляйся! – велела Лиза. Записка любимой мамочки стояла перед глазами, ее не терпелось взять в руки!

Приняв вертикальное положение, звездолет стал снижаться и встал на огороженную площадку рядом с прозрачной полусферой, закрывающей вход в пещеру. Четыре долгих минуты индикаторы проверяли состав воздуха за бортом и наличие хищников по округе. Наконец, герметичность нарушена. Лиза выскочила наружу, вцепилась руками в оградку, склонилась над черной пропастью, обшарила долгим взглядом. Может где-то внизу сверкают габаритные огни спасенного «Святогора»? Он громадный и неуклюжий, не поместится на площадку.

Холодный ветер порывами трепал белокурые волосы, острый дождь ударял в лицо, бескрайняя грозная темень ревела тяжелым грохотом далекого океана. Ни блестиночки, ни просвета.

Девочка развернулась, прижала к замку браслет. Без мыслей, без всяких эмоций сложила одежду в стиралку, приняла душ, прошла обнаженной два шлюза санитарной обработки, чтобы микробы и плесень на станцию не занести. Надела льняной костюм, самый маленький из имеющихся, рассчитанных на космолетчиков. И сандалии сорокового размера, удобные, для кого-то. Папа с мамочкой, ясное дело, до сих пор сюда не заглядывали, уж они бы о дочери позаботились.

Лизавета не стала всхлипывать, утрачивая иллюзии. «Космос – это не так, как надо. Не то, чему нас учили. Не то, что просчитывают астрофизики, – стучали в голове слова отца. – Первое правило космопроходцев: Космос – это мы можем!»

Малышка открыла дверь в белоснежный просторный зал. Под сводчатым потолком ярко вспыхнули лампы, Лиза ахнула и зажмурилась.

– Добро пожаловать, Лиза, прекрасная гостья с Земли! Спокойной ночи! Доброго дня! Приятного аппетита! Легкой прогулки! – посыпались со стены голоса примагниченных роботов (полуметровых дисков), и лукавые пестрые мордочки мультяшных земных героев приветливо заулыбались, отражая яркие блики. И девочка улыбнулась неожиданным собеседникам, помахала в ответ ладошкой. А зачем бы ей хохлиться букой, с чего бы впадать в отчаяние? Произошла одна из миллионов случайностей, недавно предсказанных папой. Исправимых, обыденных, обязательных. Неоправданные надежды – не подписанный приговор.

Девочка активировала станционный Мозгютер, и проснувшаяся машина тут же выбросила за пределы планетарной системы первый пучок сообщений о бедствии на «Святогоре». Постепенно её сигналы заполнят ближайший Космос, где курсируют тяжеловозы маршрута Земля-Брутэлло. Регулярно летают, надежно, кто-нибудь, да поможет.

А потом забралась в постель, укрылась подогретым одеялом. И уже растворяясь в дремоте, размышляла: все замечательно. Роботы говорили с нею на русском, это значит, страховка сработала. Купленный на Земле браслетик открывает нужные двери в далеких чужих мирах, и стол ей везде, и дом. И даже друзья-собеседники, чтоб не маялась в одиночестве.

Простые на вид эти роботы: небольшие летающие диски, начиненные ультрасовременной аппаратурой. Одни собирают сведения о климате, другие о животных, третьи о полезных ископаемых исследуемой планеты. Потому и роботы-исследователи, а коротко – просто Р-И[2]. Наберут информацию за день, вернутся на базу, сбросят ее в Мозгютер. На ночь к стене прижимаются, для перезарядки. Обходчики раз в три месяца станции навещают, информацию скачивают, рассылают бесценные сведения в институты Земли и Брутэлло. Дешево и сердито, не надо людей отправлять в опасные экспедиции. Утрата робота – не человеческая потеря.

Обходчики мимоходом спасателями подвизаются, снимают бедолаг с чистеньких и уютных островков безопасности. Девочка улыбнулась, вспоминая знакомые с детства мультяшные милые мордочки. Все продумано до мелочей, с первой секунды встречи ее поддержали, ободрили. Нашли к «ребенку» подход.

И там, на «Святогоре», все тысячу раз продумано, сконструировано, закреплено с двадцатикратной прочностью. Не может плохого быть. Не может, не может, не может…

***

Когда отовсюду нервно заголосили сирены, и браслеты крикнули детям: «Это не тренировка!», Борис затолкал девчонку, растерянную, обмякшую, в спасательный аппарат, сам бросился в третий сектор, где мама с утра проверяла взрывоопасные грузы. Он бежал по спиральному, длинному, уходящему вверх коридору, сердце билось: только б успеть!

На последнем витке впереди мелькнули фигуры взрослых, на склад ворвался отец, за ним следом, толкаясь, Арсеньевы. Тут же грохот! Могучий удар раскаленной взрывной волны бросил мальчишку в воздух, хрястнул затылком в стену. За дверью ревело пламя, рвалось языками наружу!

– Изолирую третий сектор, отделяю от корабля. Бросаю сектор в пространство, – раздался голос Мозгютера. И двери уже задраивались!

– Не сметь! – закричал пацан, борясь с головокружением. – По праву последнего действующего, принимаю командованье на себя! Затушить огонь!

– Возражаю! Возможны новые взрывы!

– Не обсуждать! Приказываю! Там люди, надо спасать!

Мозгютер «скрипнул зубами», но все-таки подчинился и долгие две минуты тушил огонь кародоксом. Борис скорей нацепил несгораемый комбинезон со шлемом-противогазом (висят на каждом углу), вбежал в бывший склад, наполненный ядовитыми испарениями. Когда разглядел человека, недвижного, в желтой пене… Он не понял, кто это был, ни за что не хотел понимать. Подхватил за плечи, скорее потянул к распахнутой двери, прохрипел осевшим вдруг голосом:

– Бригаду реанимации! Четверо пострадавших!

Второй неподвижный, третий… Медбратья – пластичные роботы – принимали форму тележек, на себя грузили тела. Где мама? Мальчишка метался меж скосившихся стеллажей, способных в любую минуту упасть, придавить многотонными расшатанными контейнерами. И понял: мама придавлена железными кладовщиками. В момент возгорания, Р-К бросились к хрупкой женщине, хотели закрыть, спасти. Но взрыв повалил всех с ног, и оплавленные доброхоты из спасателей стали губителями.

Борис поднял маму на руки, он бежал, он кричал как безумный:

– Заполнить четыре ванны! Запустить программы критической постожоговой реанимации!

А потом упал на колени, опустил бездыханное тело в густой ледяной дриак, желтый, непроницаемый. И все-таки не заплакал. Ему, командиру судна, наполненному всевидящей контролирующей мозготроникой, нельзя проявлять малодушие, на секунду нельзя сомневаться в эффективности новых методов.

Встроенный в стену доктор уже писал красными буквами над каждым кюветом степень повреждения организмов, выносил прогнозы возможного постепенного выздоровления. Пять медбратьев приняли форму пульсирующих осьминогов, опустили в дриак шланги щупалец, заводили сердца, вводили в вены медикаменты.

А шестой вернулся в исконный базовый вариант – сделался человеком с аптечкой в грудной коробке. Подал Боре сладкие капсулы с быстрым успокоительным, поддержал добрым ласковым словом, премудро запрограммированным на случай страшной трагедии. Теперь от него не отделаешься. Постоянно будет ходить за единственным уцелевшим, проявлять заботу, спасать от гнетущего одиночества.

Последние славные роботы... Ремонтники, кладовщики, все расплавились – заправлялись на магнитной питающей стенке злополучного третьего сектора. У Мозгютера не было выбора. Опасаясь серии взрывов в тлеющих упаковках, он раздвинул шлюзы погрузки, и жадный голодный вакуум засосал в себя стеллажи, опасный груз, безопасный, содрал со стен умных работников, даже тех, кого можно исправить.

– Необходимо срочно передать ближайшим обходчикам информацию об аварии, – напомнил Центр корабля малолетнему командиру. – Я пошлю запрос на двоих опытных звездолётчиков, в связи с временным продолжительным бездействием экипажа.

Борька сжал кулаки:

– Возражаю! Сворачивай на Брутэлло! Ты способен вести звездолет по знакомой накатанной трассе и в помощниках не нуждаешься. Передай спасателям сведения о капсуле с дочерью командира, Арсеньевой Лизаветой, летящей к Двуглавым монстрам. Обходчики не должны терять драгоценное время на ненужные отклонения. А мы не имеем права заниматься поисками: вдруг запасов лекарства не хватит в последние дни полета?

Мозгютер задумался и сделал вывод: несовершеннолетняя девочка нуждается в помощи взрослых куда больше, чем он, многоопытный. И нехотя согласился.

***

«Опасная ситуация! Станция разгерметизирована! Жизнь людей и маракасков в опасности! Немедленно покиньте помещение станции! Немедленно покиньте помещение станции!» – жужжало тревожно, настойчиво, и грубый противный Борька пихал кулаком в бока: «Просыпайся, Лизка, скорее!» Лизавета сама старалась поднять тяжелые веки, но снова и снова проваливалась в омуты сновидений. «Вставай, тебе говорят!» – закричал сердитый мальчишка и с размаху плеснул в лицо ведро холодной воды.

Девочка привскочила, в непонятках крутя головой.

– Скорее, скорее, скорее! – суетливо кричали диски и в спину ее подталкивали, поближе к краю кровати. Все вокруг ревело, дрожало! Со стен, с потолка отрывались тяжелые плиты обшивки, с грохотом падали на пол, поднимали фонтаны брызг! Весь пол был залит водой. Вода снесла двери спальни, тяжелыми, мутными волнами поднималась все выше, выше! Доставала до одеяла!

Лизавета взвилась на подушки и отчаянно закричала в свой ужасный последний час! Вдруг глухой подземный толчок поднял кровать на дыбы! Пол спальни с треском разверзся, девчонка слетела вниз, и холодный водоворот затянул бессильное тело в бездонную рваную трещину... И сердце еще стучит, и умишко мечется в ужасе, но нечем больше дышать…

Ее жизнь решали мгновения и отчаянный взмах руки. Но один из зависших роботов подставил к детской ладони металлическую скобу, и пальцы вцепились в железку, как схватились бы за соломинку. Р-И рванул резко вверх, голова утопающей вынырнула, закружилась, трясясь и отплевываясь. Тут другой догадливый робот поднырнул ко второй руке, напару Лизоньку вытянули. Десяток дисков цепочкой бросилась к человеку, приподняли и уложили животиком на себя.

На секунду Лиза зависла под вздрагивающим потолком. Вода уходила в трещину, но прибывала в дверь, и от двери уж осталась тонюсенькая прощелина!

– На выход! – пискнула девочка, набираясь отчаянной храбрости. Вдохнула побольше воздуха, закрыла глаза и рот, и руки с двумя Р-И протянула вперед ныряльщицей.

И диски не подвели. Не разрывая цепи-самолета, внедрились в тугой соленый поток, вынырнули под сводом Мозгютерного зала, позволили человеку сделать выдох и вдох. И новое погружение, долгое и опасное через разбитые землетрясением шлюзы…

Когда Лиза открыла глаза, чтоб возрадоваться спасению… Под ней простирался бескрайний взволнованный океан. Не было больше гор, не было больше суши – превратились в морское дно… Злые волны, ветер да тучи к горизонту от горизонта…

Но вершина горы Паракрут возвышалась над пенными водами. На ней приютилась стайка изумрудных двуглавых птиц, похожих на наших грачей. Мокрые, обессиленные, собрались в дрожащую кучку, спасая птенцов под порывами слабеющего урагана. Осторожно, стараясь не уронить, роботы усадили Лизавету на скользкий камень. Птицы вроде бы заартачились, зашумели, захлопали крыльями, но тяжелый удар волны им напомнил: в беде все равны. Красноклювый птенец трусливо юркнул девочке под колени, другой прижался к ногам, покрытым густыми мурашками. Как-никак, а друг друга грели.

– Что ж-же д-делать т-теперь, что д-делать? – стучала зубами девочка. Не по росту мужская пижама леденила и липла к телу.

– Нам надо найти ракету, – подал голос один из роботов, с тигренком Брыком на крышке. Тот самый, сообразительный, что первый подал скобу помощи.

– К-капсула ут-т-тонула…

– Вряд ли, – заверил Брык. – Капсулы не потопляемы, качается на волнах. Дай мне свой страховой браслет, а то меня не послушает.

Помедлив немного, Лиза стянула с руки браслетик, прикрепила к Р-И зажимами. Будто голой совсем осталась без привычной подсказки-поддержки. Четыре диска сверкнули, понеслись к четырем горизонтам, просматривая поверхность. Они могут назад не вернуться. Вчера ночью на стенке питания было сто сверкающих мордочек. Это девочка сразу заметила: десять столбцов по десять. А сейчас летают вокруг… тридцать шесть отважных помощников! Пять дюжин канули в бездну! Без зарядки погибнут и эти, превратятся в куски металла, безжизненные, бесполезные. Кто спасет ее, кто догадается? От горькой, пронзительной правды Лизе стало еще страшнее.

Бездна жадно лизала пятки леденящими языками, поднималась, дышала утробно, отнимала у мокрых франов, встрепанных, грустно куркающих, полоски сухих камней. Они не умели плавать, прижимались все ближе, ближе, подпрыгивали на плечи, на руки, на колени, птенцы искали спасения меж вогнутых спин родителей. И Лиза, глотая слезы, гладила их испуганные зелененькие головки. Как будто бы успокаивала. Как будто бы напоследок кормила малыми крохами безнадежного оптимизма. Смотрела по сторонам, ждала, поджимая ноги…

[1] Звезды Дуэнья-1 и Дуэнья-2 называются парными, потому что расположены близко друг к другу и вращаются вокруг общего центра. Вокруг светящейся парочки, по вытянутым орбитам проплывает семь бескислородных планет и восьмая кислородная Двуглавых монстров.

Такое случается часто. Около половины звёзд нашей галактики Млечный путь кружатся в парах.

[2] Ребята, аббревиатура роботов читается по названиям букв. Р-И (читаем: эр-и) – робот-исследователь, Р-К (читаем: эр-ка) – робот-кладовщик и т.д.

Глава 3. Конец света и как с ним бороться

Но что это?! Вдалеке… Точно, точно! В багрянце восхода крутобокой Дуэньи-1 мелькнул силуэт тонкой капсулы! Ближе, ближе!

– Мы спасены! Мы живы! – шептала девочка, в волнении прижимая к груди промокшего птенчика. Испуганные головки пищали, клевали дрожащие, ходуном ходящие плечи, но Лиза не замечала ни дырок в рубашке, ни боли. Ракета замедлила ход и низко пошла над водой. На ее блестящей обшивке отдыхали Р-И, все четверо. Девочка поднялась, замахала друзьям ладошкой…

Гора под ногами дрогнула и с грохотом обвалилась! Франы метнулись в небо, диски бросились вниз. Елизавета отчаянно заколотила руками, ногами в ледовой влаге и, чудо!, не утонула! Схватилась за скобы и плавно, словно продрогший ангел, влетела в нутро ракеты. Птицы бросились в теплый салон, толкая «ангела» крыльями – они умирать не хотели! И диски сразу заметили у шкафа «кормящую стенку», примагнитились, перемигиваясь.

– Прикажете совершить посадку на безопасном участке суши? Или перейти в состояние орбитального полета? – осведомился бортовой Мозгютер. Голосом самым обыденным.

– На орбиту! – воскликнула Лиза, стягивая рубашку, вода текла с нее ведрами. – Здесь нет безопасных мест!

И вдруг осеклась. Вспомнила мамин урок космической биологии: «Не причиняйте намеренного вреда животным и растениям миров, где вам предстоит побывать. Слишком многих погубите мимоходом. Само по себе внедрение инородного разумного существа в закрытую биосистему другой планеты уже причиняет вред. Старайтесь сводить его к минимуму».

Девчонка даже смутилась. Мама же их просила: «Следуйте этим правилам всю жизнь, по зову сердца, по велению совести».

Пролетела всего неделя, а Лиза успела забыть! Как будто бы предала любимого человека.

– Отменяю предыдущую команду. Приказываю подыскать подходящее место для высадки птиц.

Ракета поднялась на незначительную высоту. Девочка сухо обтерлась, переоделась в теплый спортивный костюмчик, достала шприц из аптечки, загнала укол в ягодицу. Спасибо врачу экспедиции, заботливой тете Мирочке, она разносила по капсулам запасную одежду и лекарства. Препараты все непростые, убивают микробы и вирусы пяти известных планет. Никакая зараза с ними не страшна.

– В пределах бывшего материка Бараданк, где обитали франы, суша не обнаружена, – равнодушно доложил Мозгютер.

До Лизы дошло не сразу. Но на электронной карте вдруг начали исчезать горы и реки, леса и пустыни единственного на Монстрах континента, разлапчатого, огромного, в два раза больше Евразии. Бараданк закрашивался синим. Этой ночью, метаясь и плача, тонули миллионы живых существ, стирались гигантским ластиком миллиарды лет эволюции.

И Лиза горько заплакала, прощаясь с прекрасным миром, о котором читала книги и смотрела множество фильмов, где мечтала взрослой работать, изучать двуглавых зверюшек. Одно утешало, чуть-чуть: на Монстрах не было своего разумного существа. А люди и маракаски не строили здесь поселений, опасались сейсмической активности планеты. Правильно опасались, оказывается.

И франы затихли грустно, как будто вдруг осознали последствия катастрофы. Опустили головки, нахохлились, взглядом спрашивали: что же нам делать?

– Приказываю найти большой остров, покрытый растительностью. Там начнете новую жизнь, – подбодрила птичек девочка.

Оказалось, не так-то просто. Острова, конечно, встречались, но какие-то неполноценные. То лысины, присыпанные песочком, то пустые грозные скалы. Особенно удручали вершины новейших гор, только-только поднявшихся со дна океанских впадин. Средь камней, средь поникших водорослей, извивались большие рыбы и диковинные существа, не успевшие улизнуть в спасительные глубины. Их клевали горластые стаи «чаек» и «буревестников». Вот кто стал в эту ночь победителем в отчаянной схватке со смертью. «Наверное, так всегда… – невольно подумалось Лизе. – В любой войне, в любой катастрофе кто-то страдает, а кто-то обогащается». Это был ее первый суровый самостоятельный вывод. Постигая реалии жизни, девочка начинала взрослеть.

Остров все-таки обнаружился, кругленький и заманчивый, покрытый цветущей растительностью вечнозеленых тропиков. Видно, бури и сотрясения обошли этот край стороной. Даже птицы заволновались, запрыгали, закричали, нутром почуяли землю. Капсула сбросила скорость и плавно пошла на посадку.

Вдруг гигантский ихтиодрак выскочил над волнами, со свистом метнулся в воздухе! Свирепый морской удав с чудовищными челюстями по обе стороны туловища! Обвил на лету ракету, зажал могучими кольцами, до дрожи, до треска обшивки! Две морды вгрызлись в добычу, лобовое стекло уперлось в голодное горло зверя! Огромные желтые зубы пробили иллюминаторы, вошли в кабину клинками! Девчонка заверещала, свалилась на пол, руками защищая бедную голову. Мозгютер палил непрестанно из всех десяти орудий, но снаряды не пробивали бронированные наросты. Двигатели ревели, ракета дергалась в воздухе, держала тонны захватчика. Еще чуть – и свалится в воду!

– Открыть дверь для выхода дисков! – раздался Лизин приказ, и группа сверкнувших Р-И высыпала наружу, выбрасывая на ходу циркулярные пилы кинжалов.

Девчонка глаз приоткрыла: уж она не кричала, точно. Оказалось, прозрела не зря. Корявая черная лапа успела сунуться в щель и протискивалась все дальше! Птицы метались в ужасе, Лиза юркнула в дальний угол, прижалась, дрожа и рыдая. Лапа схватила кресло, сдавила, словно бумажку, бросила, отползла. Крючья пальцев с когтями-кинжалами выискивали опору, слепо шарили по кабине, круша облегченные дверцы пристегнутых к стенкам шкафчиков, подбиралась к укрытию девочки…

Снаружи отважные роботы бросились к головам, с налету били в глаза, пытались кромсать шеи пилами. Лиза видела: все бесполезно. Ударами черных лап (как много их у него!) дракон отбрасывал диски, и они пропадали в море, поверженные, изуродованные! Капсула опускалась, вот-вот морское чудовище затянет ее в глубины! Вот-вот корявые когти вонзятся в мягкий живот!

В порыве слепого отчаяния, девчонка прыгнула в сторону, схватилась за ножку кресла и со злою, неведомой силой, стала бить жесткой палкой по лапе, по пальцам, по перепонкам! Чудовище заревело от нежданной пронзительной боли, потянуло ногу наружу, но кисть с тремя черными пальцами застряла меж сомкнутых створок. Дракон резко дернул, рванул, окровавленная культя мелькнула пред Лизиным взором, дверцы щелкнули и закрылись. Лишь огромная черная ласта запрыгала по салону в последних, предсмертных судорогах.

– Я вспомнил! Оставьте головы! Рубите ноги в суставах! – зазвенел за бортом Лизин голос. Диски бросились выполнять, со всех сторон полетели оторванные клешни! В ту минуту решилась битва. Чудовище заметалось, выплюнуло ракету, расслабило мертвую хватку бронированных колец и кровавым поверженным змеем скользнуло в пучину моря.

– Победа! – вскричали Р-И, довольные, ошалевшие, и тоже бросились в волны, полоскать кровавые пилы.

Корпус капсулы, глухо дрожа, подтянулся на недоступную для хищников высоту, Мозгютер считал потери. И девочка вся дрожала холодной нервозной дрожью.

– Возьми себя в руки, – ласково молвила няня-браслет. – Успокойся и приберись.

– Н-не м-мог-г-гу… Я ш-шлепнусь с-сейчас.

– Не шлепнешься. Ты – курсантка школы будущих космонавтов, сильная духом, выносливая.

Каждое слово – в цель. Именно сильной духом, несгибаемой, неустрашимой честолюбивая Лиза рисовала себя в мечтах. Но предполагала, мечты осуществятся не скоро, годиков через десять. Оказалось, время пришло.

– Впустить роботов! Выпустить птиц! – приказала хрипя, через силу.

Диски влетели скопом, отряхнулись балованными щенками, разбрызгивая по салону соленые радуги брызг. Подхватили корявую лапу, поместили скорей в сушилку. Объявили, что это первый охотничий Лизин трофей. От мысли, что будет второй, «охотницу» передернуло.

А пернатые снова нахохлились.

– Ну что же вы, улетайте, – уговаривала девчонка, – прелестненькое местечко, уголочек для райских жителей.

Франы ей почему-то не верили, с сомнением отворачивались. Лиза глянула в иллюминатор… Ни уголка, ни рая… Безграничные синие воды… А над бездной мечутся стаи обездоленных пестрых птиц.

– Многочисленные поломки в двигателях, – довершил удар Мозгютер. – Потеря шестнадцати модулей с горючим, аккумуляторами, солнечными батареями и передающими антеннами. Мы не можем подняться на орбиту, не можем дрейфовать по орбите, не можем лететь на ближайшую станцию на Камиле.

«Оно и естественно, – вяло соображала девочка. – Животное подавилось широким носом ракеты, зато откусило и скушало приставные модули в хвосте».

– А на что мы способны?

– В наличии рабочий контейнер с небольшим запасом горючего. Оба двигателя требуют ремонта. Мы сможем лететь на небольшой высоте не более двухсот километров.

Лиза кинула взгляд на карту. Суши поблизости не было. Конечно, ракета плавает, но суровый опыт показывал, насколько это опасно.

За окном пернатые стайки покричали, посовещались и сплоченной дружной компанией ринулись на восток. Самый крупный и толстый фран тоже выбрался на свободу сквозь разбитый иллюминатор и недолго летел за ними, куркая и оглядываясь. Он явно звал за собой.

– Я вспомнил! – воскликнул диск с мордашкой мышонка Мурзика. – Я работал в этих краях, полагаю, лет сорок назад в исследовательской экспедиции. Аспиранты с Земли изучали, как можно использовать в дело энергию землетрясений. Птицы чувствуют землю! Они летят к крупному острову, сто восемьдесят километров на восток.

– Дважды ложная информация, – насмешливо выдал Мозгютер. – Планета была открыта тридцать лет назад, в 2482-ом году, капитаном Денисом Чудаевым. Отважный космопроходец сразился с блюдоцефабром, поэтому и решил: перед ним планета Двуглавых монстров. Лишь через десять лет в горах поставили базу и организовали сбор информации о живых существах и природных богатствах. Лет сорок тому назад ноги аспирантов тут не было. К тому же, в указанном секторе суши не было никогда.

И пролистал в доказательство светящуюся карту по годам.

– И все-таки я настаиваю! – не унимался Мурзик. – В мою задачу входил контроль над зверьем в лесах и выходцами из океана, чтоб ученые жили спокойно, хищников не боялись. Вспомнил же я особенности ихтиодрака Лебедева, благодаря чему мы одержали победу! Только у этого вида лапы нежные и болезненные. К тому же, легко отрываются, стоит по ним ударить. А без лапок зверь не вояка, лежит себе в глубине, ждет, когда новые вырастут.

– Когда ты ударил по лапам, ты подражал командиру! – возразил, обличая, Мозгютер. – Ты даже кричал ее голосом.

Стая птиц терялась у горизонта. Толстый фран вернулся назад и с упреком сказал:

– Курр-рракки!

«Он не уверен в себе, – сообразила девочка. – Он жил далеко, на суше, в этих краях впервые. Если мы потеряем стаю, мы потеряем ориентир».

– Птицы мигрируют по островам миллионы лет, они знают, где ближайшая земля, – поставила «командир» точку в споре. – Направление на восток!

Машина, набитая интеллектом, решила не пререкаться. Вскоре капсула догнала пернатых проводников и преследовала их издали, стараясь не распугать. Фран-вожак важнецки устроился на самом носу корабля, одобрительно хлопал крыльями и раскатисто курру-куркал.

Девочка прибралась, осколки иллюминаторов и пластмассовые щепки покидала не в океан, а в мусоропровод, там им дорога в топку. Пользы никакой, зато заповедь «Не насори» соблюдена.

И все пыталась понять, что означал этот спор? Роботы и Мозгютеры начинены одинаковой информацией, среди них не может быть разногласий. На планету Двуглавых монстров роботов привезли в начале девяностых годов прошлого века, в комплекте с оборудованием станции. Но Мышонок-то «вспоминает» события семидесятых! В глубинах электронной памяти восстанавливается стертая информация? Дядя Тим им с Борькой внушал на уроках роботоведения: «Стертая информация проявляется в критических случаях, если необходима для выживания человека или робота». Как раз, чем денек богат.

– Кто подтвердит слова Мышонка Мурзика ?

Диски растерянно заморгали желтыми огоньками.

– Я подтверждаю, – отозвался Тигренок Брык. – Я смутно помню ученых Лебедева Дмитрия, Гордеева Андрея и доктора с Брутэлло Малю Ка Реоллу. Они жили в кластмассовом доме на острове Счастливого обретения. Мы с вами туда направляемся.

– И я уверена: остров, размерами вдвое меньше Мадагаскара, стоит на гранитной подошве, гасящей любые землетрясения. Наполнен зверьем и растительностью, благоприятен для жизни человека и маракаска, – откликнулся третий свидетель, Дюймовочка.

Роботы врать не умеют. Роботы ничего не путают. Роботы ценятся за недостижимую для расхлябанной человеческой памяти точность. Но каждый ребенок знает: в географии Двуглавых монстров нет такого названия – Счастливое обретение!

– Подключитесь к Мозгютеру и восстановите сведения в хронологическом порядке, – приняла решение Лиза.

Не покидая кормящей стенки, диски начали дистанционно загружать в интеллектуальный Центр информацию. Девочке показалось, искусственный интеллект печально вздохнул и отвернулся. На электронной карте появился большущий остров, похожий на головастика. На его вертлявом хвосте роботы изобразили домик и поставили точные координаты.

– Исследователи расположились с краю, а не по центру, чтоб присутствие чужеродных не исказило естественный образ жизни птиц и зверей, – пояснил скромно Мурзик.

Мозгютер презрительно хмыкнул. Но через минуту признался:

– Вижу землю!

Лиза бросилась к монитору, увеличила изображение. В самом деле, у горизонта, на высоком скалистом плато вставала стена деревьев! Фран-вожак покинул насиженное место и торжественно несся вперед! И диски заликовали озорными довольными школьниками: «Наша взяла!»

Но тут подвел правый двигатель, начал бренчать и простреливать. Левый тянул добросовестно, из последних слабеющих сил. Ракету трясло, вертело, кидало в разные стороны! Лизавета вцепилась в трубу, изолирующую провода, и крепко стиснула зубы. Командир не должен кричать! Командир не должен бояться! Птицы вылетели наружу, но не бросились к острову. Беспокойно, заботливо куркая, франы порхали рядом, будто горячим призывом, взмахами сильных крыльев толкали вперед и вверх летающее гнездо.

Так вместе и добрались. В указанных координатах, где деревья были пониже, под ветвями мелькнула крыша. Лизавета не верила до последнего. Капсула совершила аварийную посадку и болезненно завалилась на бок в высоком кустарнике.

***

Так Борис остался один, в тишине витых коридоров, залитых мерцающим светом. В одиноком глухом лабиринте, где все дороги вели к электронным ваннам с дриаком. К желтым лицам любимых людей, заслоненным плотными масками с подаваемым кислородом. К отчужденно закрытым векам – искусственный сон снижает чувствительность к острой боли, способствует выздоровлению.

Боря верил доктору в стенке, дающему полный отчет по каждому из обгоревших. Сердцебиение ровное, ток крови нормализуется. У мамы срастаются кости. У папы спина покрывается тонкой розовой пленкой – основой будущей кожи. У дяди Вити растут оторванные три пальца. Постепенно они с тетей Леной избавляются от обугливания.

Электронный док уверял: когда звездолет достигнет космодрома Агар-Умиро, больные заговорят, откроют глаза, поднимутся. И полностью восстановятся в отделении для землян в медицинском центре Брутэлло.

Борис «позабыл»: не каждый выходит живым из пожарища. Внушал себе, встанут все. Твердил, твердил заклинанием. Не позволял сомнениям плести логичные доводы, доводить себя до отчаяния.

Позже, на телевидении, невежи хвалили мальчика, как он ловко вел тяжеловоз, без подсказчиков, без помощников. Борис кивал, соглашался. Разве мог он сказать всю правду? Разве мог объяснить, что корабль шел сам, по накатанной трассе, и в советах юнца не нуждался?

А пацан работал за роботов, заменял собой десять ремонтников. Под командованием Мозгютера, день-деньской копался в системах подачи протонного топлива, двигателей, гравитации, круговой очистки воды, сети электропроводки…

За Лизу переживал, постоянно о ней тревожился.

Боялся нарушить тонкую, едва уловимую связь, которая, мнилось Боре, объединяет всех: покрытых дриаком в ваннах, худенькую девчонку, одинокую в звездном сумраке, и его, усталого, спящего рядом с ваннами на матрасе. Чтобы нити не разрывались. Чтобы слабые силы больных не таяли, не уходили в зону невозвратимости. Цеплялись за силу мальчишки, питались его энергией…

***

Дикий лес – не зона для пикников. Даже если лесок разросся вокруг человеческого жилья, огороженного частоколом. Здесь водятся дикие звери, съедобные и кровожадные, порхают в цветах насекомые, диковинные и ядовитые. А о гадах ползучих Лиза старалась не вспоминать.

Диски сразу сообразили: надо включить ультразвук, чтоб зверюшки и насекомые скоренько разбежались. Надо выкосить буйные травы выше мужского роста, надо выпилить все деревья, чтоб спасатели разглядели дом и упавшую капсулу скоро и беспроблемно. Отдали себе приказы и бросились выполнять.

И Мозгютер не растерялся. Уточнил координаты нового места крушения, отправил сигналы SOS и занялся мелким ремонтом, на который способна техника без участия человека. Восстановил стекла иллюминаторов и обшивку внешней брони, выдал Лизе новое кресло, извлеченное из запасника. А двигатели, извините, требуют сервисного обслуживания.

Минут десять Елизавета боролась с головокружением. Потом попросила Мозгютер показать, что вспомнили диски? Потомственная космонавтка, она соблюдала правила, вскормленные, казалось, с молоком космонавтки-матери. Обязательные к применению, чья мудрость копилась столетиями. Пренебрежение коими верхоглядам стоило жизни.

Лизавета знала: на разных континентах одной планеты обитают разные звери, господствуют различные растения. Невозможно найти, к примеру, ядовитые джунгли Индии в пустынной зоне Америки, слонов-бегемотов Африки в холодных льдах Антарктиды. Везде свои лютые хищники, свои непредвиденные опасности. Что заучено про Бараданк, не применимо к острову Счастливого обретения. Как можно подростку ступить на терра инкогнито, землю совсем не изведанную? С превеликими предосторожностями, предварительно вызнав, что можно.

И Лизавета внимательно просмотрела короткий фильм, смонтированный Мурзиком, Брыком и Дюймовочкой. Три раза подряд. По сути, не фильм, а обрывки видеозаписей, которые роботы-исследователи делают постоянно. Дающие смутное представление о событиях сорокалетней давности. Оставляющие впечатление пугающей неестественности. «Так не бывает, – бормотала девочка, – так не бывает...» И все же наматывала на ус.

Оказалось, давным-давно, когда мамы и папы не было, а школьница бабушка Аня училась в шестом классе, земляне Андрей Гордеев и Дмитрий Лебедев с врачом маракаской Малю Ка Реоллой (симпатичной сиреневой девушкой) открыли Двуглавых монстров. Но о том, что нашли планету, богатую кислородом, почему-то не сообщали. Лиза сразу же поняла из отрывочных разговоров: парни очень хотели прославиться. Да не как-нибудь примитивненько, не топчась в единой колонне с заурядными космопроходцами. Сейсмологи по профессии, они мечтали использовать энергию землетрясений в прекрасных и мирных целях. У каждого на этот счет были четкие соображения. Дима Лебедев, светленький, худенький, с голубыми глазами ясными, постоянно спорил с Гордеевым, чернокурым, крепким и вспыльчивым. О чем шумели до криков, Лиза так и не поняла.

Красавица Ка Реолла с улыбкой общей любимицы потешалась над «глупыми мальчиками». Но с занудливой пунктуальностью проверяла их каждый день на всевозможных приборах, заполнявших медкабинет.

Ранним утречком аспиранты улетали на материк, где бушевали вулканы и гремели землетрясения, а возвращались к ночи. Информации о трудовых буднях парней не было никакой. Очевидно, три диска-свидетеля всегда оставались дома.

В памяти Мурзика всплывали десятки птиц и зверей, исключительно травоядных. В одном из коротких отрывков мелькнула фраза Реоллы, что на острове нет ни хищников, ни ядовитых змей. (Здесь Лиза всегда улыбалась и с облегченьем вздыхала.)

Похоже, Брык и Дюймовочка помогали девушке-доктору готовить еду и вести маленькое хозяйство. Они собирали ягоды в закрытые котелки, прицепленные к скобам, срезали полосатые грибы с верхушек грибных деревьев, на пару ловили рыбу и даже ловко охотились. Пули в обойму по ободу (сколько же в этих ободах всякой полезной всячины: скобы, ножи, захваты!) вечерком загоняли парни. В кадрах мелькала Р-Г (старомодная робот-горничная), полки кладовок с продуктами, глубокий-глубокий погреб, где на дне громоздились льдины, а по полкам лежали тушки съедобных двуглавых животных.

Еще раз показали медпункт. Кокетливая Реолла говорила рыжему гостю с толстоносым грубым лицом и недобрым пронзительным взглядом, что за три года на острове мутаций в их группе нет. Что планета Двуглавых монстров идеально подходит народам двух дружественных миров для грядущего заселения. «Разрешите вам не поверить», – отвечал землянин с сарказмом.

А потом… Словно в фильмах у бабушки, Андрей и Дмитрий дрались с какими-то негодяями. Но не было в жуткой драке ни мечей-кладенцов древних магов, ни восточных единоборств, ни рапир с тупыми носами. Ножи, кулаки, злые морды, пятеро на одного. Как будто… не понарошку? Ка Реолла кричала, рвалась. Рыжий ударил девушку, заломил ей руки за спину, вывел из дома скрюченную. Гордеев бился отчаянно, его уронили на пол. На Дмитрия бросились трое, кинжалы целились в грудь. Парень прижался к стенке…

В этом месте «отчет» обрывался. Лиза долго сидела в прострации. Верить? Или не верить? К монтажам, киношным трюкачествам, Лизавета привыкла с детства – наблюдала у бабушки в студии, каким образом «чудеса» вставляют в кадр мастера Мозгютерных спецэффектов.

Кто-то снял плохое кино? И вложил трем роботам в память? Это, в принципе, не удивительно. Есть такие странные люди, дядя Тима предупреждал. От скуки или по глупости, залезают роботу в мозг, путают информацию. А в Космосе точность нужна, без нее звездолетчикам гибель. Преступников судят, наказывают, но разве всех переловишь? Может, с Мурзиком, Брыком, Дюймовочкой недоумок какой-то потешился?

С надеждой, Лиза поставила кадры на экспертизу. И с досадой вскоре узнала: видеосъемка подлинная, монтаж отсутствует, таймер времени не вскрывался с момента заводского запуска в 2470-ом году. Значит, было это в действительности, во второй половине прошлого века.

Подумав немного, девочка зашла с другой стороны. Скопировала лица ученых, поставила в поле поиск. И вопрос задала: «Кто есть кто?» Ответ появился скоро. Несколько грустных строчек, три старые фотографии, обведенные траурной рамкой. Московский университет космической геологии с прискорбием сообщал: 8 февраля 2472 года аспиранты Андрей Гордеев, Дмитрий Лебедев и врач Малю Ка Реолла вылетели на учебном корабле «Свежий ветер» к базам на спутниках Нептуна. К месту назначения не прибыли, назад не вернулись. Корабль не обнаружен до сих пор.

Девчонка на стуле заерзала: опять ерунда получается! Невозможно на учебной черепашке без сверхсветового ускорителя добраться до планеты Двуглавых монстров. На полет они бы потратили… двести тысяч лет!

Глава 4. И шагнула навстречу неведомому

Меж тем Мозгютер добрался до личностей нападавших. Оказалось – всех ищет полиция за космическое пиратство. Показал и фасы, и профили. Стопкой выстроил имена, многочисленные кликухи. Имя рыжего неизвестно, откуда он родом – тоже. А кличка Скварч, Скварчалупи, что в переводе с итальянского означает «жестокий охотник». Космическая полиция призывает летчиков к бдительности и даже вменяет в обязанность задерживать при возможности.

Девчонка нервно хихикнула: уж она-то их ловко скрутит! Захотелось горько заплакать, задрожать перепуганным птенчиком. Одно утешало: разбойнички с годами явно подпортились. Кто погиб, а кто одряхлел, маскируется одуванчиком. Сидит где-нибудь на Земле, соседям сказки рассказывает, какой был добренький в прошлом.

И еще терзали сомнения. Зачем Ка Реолла обманывала, что мутаций в их группе нет? Неспроста ей рыжий не верил. Лизавета долго смотрела в большие черные очи неземной улыбчивой женщины, искала лживые прищуры. И не находила.

Планеты, подходящие для колонизации, не обнаружены до сих пор. (Лишь Милена, и та под сомнением.) Каждый, кто волею судеб застревал подолгу на базах, становился мутантом, более или менее. Каждого из спасенных лечат потом и исследуют.

Миры потрясла история мутаций на Моне Лизе, когда две сотни героев решились на переселение. Сообщения от них поступали самые обнадеживающие. Но, когда через пять лет на Мону пришел звездолет с новой группой, их взглядам открылась истина. Колонисты переродились в мохнатых четвероногих, похожих на обезьян. И детишек мохнатеньких нарожали.

Девочка дернула плечиками и в который раз прошептала, что спасатели будут здесь со дня на день. От силы, через неделю. Через две или три обязательно. Измениться она не успеет!

О мутациях лучше не думать, а то выть в потолок захочется. Надо сосредоточиться на другом. «Надо держать в узде панические мыслишки», –советовал детям папа. Постоянно, очень старательно обмозговывать что-то важнецкое, к мутациям никакого отношения не имеющее.

Например, каким образом троица на учебной черепашонке проносилась мгновенно в галактике? Вероятно, их здесь и убили. Не первое, не последнее преступление в диком Космосе.

Лишь через десять лет планету в системе Дуэний открыл капитан Глеб Чуковский. О подвигах первопроходцев девочка знала все. Она, кто с первого класса готовит себя в звездолетчики, кто обожает историю освоения грозного Космоса, кто помнит ее наизусть, от конструктора Королева, до открытия Артамовичем потаенных карманов Вселенной.

Разумеется, много таинственного не попало в разделы учебников. Получается, Лиза сегодня прикоснулась к страшной загадке. Возникает много вопросов, а ответы предположительные. И не обязательно верные.

«Как голову не ломай, все равно ее не сломаешь», – заключил усталый эксперт. Часы показали вечер. Девочка перекусила, надела на всякий случай большущий мамин скафандр. Только свежая информация могла ее убедить в безопасности острова. На душе было жутко и муторно. Казалось, в саду разбросаны обглоданные зверями кости несчастных сейсмологов. А в доме засели разбойники, пауками ждут новую жертву.

«Это нервы, – шептала Лиза. – Нет никаких доказательств, что ученые здесь убиты. В случае обнаружения мертвых или живых, роботы мне давно об этом бы доложили». Здравые рассуждения всегда ее успокаивали. Лизавета открыла дверцы и шагнула навстречу неведомому.

***

Тяжелые тучи развеялись, злой ветер уже успокоился. Двойная иллюминация восхода-захода Дуэний нещадно била в глаза – сумерки в этих широтах природой не предусмотрены. Щурясь, девочка огляделась. Посреди огороженной территории, заваленной кучами скошенных синих трав и бедняжек убитых деревьев, стоял «бревенчатый» дом. Двухэтажный, добротный, сияющий роскошным янтарным блеском. Как будто вчера был собран. Лиза знала – такие постройки из надувной, сверхпрочной, замечательно легкой кластмассы, пропитанной всеми средствами против огня и гнили, фирма «Терем» изготовляла еще полвека назад. Они нравились космопроходцам. Уплотненные сдутые «бревна» перевозились в контейнере, и за два часа собирались роботами-ремонтниками на какой-нибудь дикой планете. Считалось, в далеких мирах родные материалы защитят людей от энергий, стимулирующих мутации. Надежды не оправдались. И люди забились в скалы. Можно, конечно, работать под землей или слоем вод, но это опасней и хлопотней.

Лизавета крикнула помнящих Мурзика, Брыка, Дюймовочку, попросила открыть двери дома, проветрить каждую комнату, выявить, где скопились опасные для человека бактерии и грибки. Вполне разумный приказ. И трусость не выдает, и про скелеты, чуть что, догадаются, сами доложат. Диски мгновенно справились со сложным шифром замка, будто знали его заранее, и скоро веселые мордочки замелькали за стеклами окон.

Меж тем на площадке бурлила не совсем понятная деятельность. Роботы не уносили деревья за территорию, а пилили их на кусочки. А франы! Не улетали. Веселые, деловые, эти птицы свивали гнезда на заостренных бревнах четырехметрового частокола. Собирали сломанные веточки, переплетали корзинками, добротно скрепляли глиной, размоченной в ручейке. Сразу видна сноровка опытного строителя.

Франов понять не сложно – они предпочли остаться под защитой надежных товарищей. Но что вытворяют роботы?

– Зачем вы кромсаете ствол?

– Дюймовочка вспомнила, – доложил Карабас Лоботряс, – в доме есть русская печь. Ее нужно почаще топить, ночи бывают холодные.

– Использование деревьев для обогрева запрещено законом.

– На Земле, не на диких планетах, командир. Дюймовочка сообщила: когда ученые простужались, они спали на каменной печке.

Ценная информация. Если б еще понять, что за кровать такая, «русская печь»?

– У нас появилась возможность заготовить дрова для новых исследователей, – добавил Серебряный Лунтик.

– Продолжайте, – велела Лиза, а сама отошла в досаде. Отломила большой ком глины, кинула в ручеек, стала его размачивать, не снимая перчаток.

Значит, диски продолжают вспоминать. А она до сих пор не знает, как к воспоминаниям сорокалетней давности относиться. Если так и дальше пойдет, если признанный «командир» будет долго плавать в прострации, руководство возьмет на себя какая-нибудь Дюймовочка.

Роботы так запрограммированы, изучают характер хозяина. С каждым новым человеком работают в рациональном режиме. Подчиняются умному и компетентному. Заботятся о лодыре. Заведомо бестолковые приказы балбеса вежливо игнорируют, неустанно балбесу разжевывают, почему поступают по-своему. Поучают его, по сути. Поумневшему чудаку трудно бывает добиться подчинения собственных роботов, они его указания игнорируют по-привычке. Легче избавиться разом от своенравных помощников и закупить группу новых.

Лизу только что поучали. Ей напомнили о законе, требующем обустраивать дома и базы для последователей, запасать им пищу и топливо. Будто Лиза сама не знает.

Девчонка горько вздохнула. Отношение к подросткам снисходительное. Роботы их опекают, подбадривают, даже льстят, имея ввиду немереный потенциал развивающейся личности. Но попробуй, дай слабину… Попробуй, не прояви эту личность, сильную, предусмотрительную…

– Все помещения проверены, опасных и незнакомых существ и предметов не обнаружено, – доложил подлетевший Брык.

Лиза оставила глину и поднялась на крыльцо. Франы слетелись к ручью и с вожделением уставились на большой размоченный шар. Сами не подходили, смотрели на человека, будто спрашивали разрешения.

– Забирайте, это для вас, – поощрительно молвила девочка. И птицы отреагировали, будто знали русский язык: набросились на комок и вмиг его растащили.

Лизавета открыла дверь, оглядела с опаской холл. Знакомая обстановка, много попало в кадры. Удобная легкая мебель из светлого полифирина, местами немного побитая, слева в кухонном уголке огромный робот-кухарка раскинулся на две стенки от пола до потолка. Рядом в немом ожидании замерла робот-горничная. Сразу видно, не современная, не женственная модель.

А по центру, у стенки напротив… Лиза даже оторопела. Зачем аспирантам понадобилось в стандартном удобном доме дурацкое нагромождение?

– Это русская печь, сложена из обожженных глиняных кирпичей, вылепленных у ручья, – доложила с гордостью Дюймовочка. Не иначе, с ее участием это чудище сотворялось.

– Лебедев хотел выяснить, может ли современный человек жить на дикой планете без помощи робототехники, без бытовых аккумуляторов. В эту дверцу закладывают дрова, сверху на металлическую поверхность ставят кастрюли, готовят пищу, а на лежанке, вот здесь, можно поспать и погреться.

Лиза близко не подошла: на ее век робототехники хватит. Заглянула в две комнаты справа, где когда-то располагались лаборатория сейсмологов и медицинский пункт. Ни оборудования, ни мозгютеров.

По красивой узенькой лестнице поднялась на второй этаж. Коридор, за дверями спальни. А у дальней стены глубокое, покрытое пылью зеркало. Казалось, сквозь серую дымку за гостьей следит настороженно чужая девчонка в скафандре. Будто спрашивает, удивленная: «Как ты сюда забралась?»

Чужой взгляд и чужой вопрос… Лиза чувствовала их кожей.

Отвернулась и не спеша заглянула в каждую дверь. Убедилась: в комнатах «вычищено» – разбойники не побрезговали, загребли все личные вещи. Лишь в одном шкафу сохранились постельные принадлежности в пакетах с меткой «Стерильно».

Все равно девчонке казалось: скелеты погибших парней и сиреневой девушки стоят за ее спиной, шепчутся, удивляются, протягивают костлявые, леденящие сердце руки… Тишина казалась зловещей, словно жуткой ночью на кладбище.

Не выдавая трусости, Лиза спустилась вниз. Почему-то, здесь было спокойней. Нажала кнопку кухарки. Контактный экран блеснул на малую долю секунды.

– Успели сканировать?

– Да, – отозвался услужливый Брык. – Корпорация «Мейросовт», серийный номер GW-56-393, сроки эксплуатации с 15 февраля 2472-го по 6 апреля 75-го года.

Не слабо! До дальней планеты черепашка «ползла» неделю! Здесь пахнет изобретением века. Засекреченным, не патентованным. Но почему? Почему?

Люди питались до шестого апреля семьдесят пятого года и навсегда покинули остров. Горничная убиралась после побоища, выбрасывала разбитую мебель, стерилизовала все кряду еще несколько дней. На последних каплях зарядки садящихся аккумуляторов законсервировала жилище и «заснула». В комнатах нет ни сориночки, лишь тонкий слой серой пыли.

– Проверь в архивах Мозгютера серийные номера бытовой техники пропавшего корабля «Свежий ветер», – мелькнуло вдруг озарение. Серийные номера – это четкое доказательство. Их никакие махинаторы подделать не могут: при внедрении в «автограф» фирмы, мозги у роботов плавятся.

Брык вернулся минут через десять:

– Номера бытовой техники, мой номер, номера секций дома и мебели полностью совпадают с номерами, означенными в списке груза учебного корабля.

Что ж, это ставит точку. «Ветер» дул мимо Нептуна. Трое юных авантюристов решили угнать черепашку. Приставили к ней ускоритель собственного изобретения, (гениальнейшего, между прочим!) и были таковы. Здесь они проводили засекреченные работы, без помощников, без охраны. Решили мир удивить, но скоро бесславно погибли. Жаль гениев, заблудились в наворотах сладких амбиций. Но это было давно.

– Брык, скажи, почему вы втроем оказались на базе спасения?

– Мы не знаем, – признался Тигренок. – Помним, что нас много раз продавали на черных рынках. Мы служили разным хозяевам, биографии наши стирались. А потом оказались здесь.

Девчонка печально вздохнула и выкинула загадку из головы.

Но обошла кладовые с запасами круп и консервов. Срок годности большинства до сих пор не истек. Заглянула в глубокий погреб с тяжелыми глыбами льда. Там по-прежнему мерзли тушки, датированные мартом семьдесят пятого года. Лиза пальцем к ним не притронется. Мама не раз повторяла: «В Космосе вам не дома. Старое не выбрасывайте, пока не замените новым».

Мясоеды пусть заменяют, а она на крупах продержится. Подумаешь, несколько дней.

И порадовалась находке: настоящему санузлу! И ванна, и туалет в рабочем состоянии! Воистину, царский подарок! Покрутила горячую воду…

– К сожалению, сели аккумуляторы, – виновато призналась Дюймовочка. – Холодная вода наполняет трубы сама, течет к нам из речки, с пригорка. Но чтоб вымыться, ее следует разогреть сначала на печке.

– Мне воду нагреет кухарка.

– К сожалению, сели все аккумуляторы, – казалось, Дюймовочке стыдно за своих бессильных собратьев. – Чтоб покушать, пищу придется приготовить на…

– Знаю, знаю.

Лиза очень, очень устала и уже не могла печалиться о проблемах печной зависимости. Повернулась, чтобы уйти…

На пороге сидел паук! Большущий, красный, с кулак, усыпанный белым горошком! Четыре крутящиеся головы, восемь выпуклых глаз! И все смотрят Лизе в глаза!

– А-А-А!!! – зашлась в ужасе девочка.

– И-И-И!!! – запищал паук тонким-тонким пронзительным писком. Сразу понял: напрасно высунулся, минуты его сочтены.

– Полезное насекомое, – подсказал подлетевший Мурзик. – Охотится на букашек, досаждающих людям и маракаскам жужжанием и нахальным поведением.

Девчонка аж задохнулась от нахлынувшего возмущения: он не станет ее защищать?!

Вдруг раздалось хлопанье крыльев, фран-вожак мелькнул над порожком, подхватил паука на лету и понес в гнездо красноклювому.

Лиза выскочила на волю, промчалась меж пилящих дисков:

– Всем меня охранять! – и скрылась в салоне ракеты.

***

Поздней ночью, Мозгютер «Святогора» получил сообщение обходчиков: материк Бараданк затонул, Аденоиды погрузились на дно океана, вместе с базой спасения. Дочь командира погибла, на планете ее не нашли. Лишь осколки от оборудования да разбитые диски роботов мелькают в утихших водах.

Новость стала ударом в сердце. Два дня мальчишка блуждал по палубам неприкаянный, ругал себя: это он затолкал Лизавету в ракету! А могла бы выжить, могла бы стоять вот тут, рядом с ним! Взгляд не смел поднять на Арсеньевых: он подвел, нечаянно предал… И вдруг догадался: солгали спасатели-верхогляды. Связь с Лизой не оборвалась. Девчонка, живая, отчаянная, смотрела в глаза сквозь звезды и кричала, просила о помощи. И Боря опять доказывал: Лиза – личность незаурядная. Если капсула не обнаружена, она могла улететь на любую планету Дуэний, даже бескислородную, а могла свернуть на Камилу. Страховка оплачена, вы обязаны прочесать весь сектор ближайшего Космоса.

И с ним соглашались, прочесывали.

***

Раннее утро от вечера на Монстрах не отличается: две звезды сменяют друг друга, устраивая фантастические многоцветные иллюминации. Синяя и холодная Дуэнья-2 уходит за горизонт, ярая Солнцеподобная Дуэнья-1 наполняет мир звонкой радостью живительного явления.

После страшного дня, наполненного стрессами и потопами, девчушке плохо спалось. Она постоянно дергалась, стонала во сне и плакала: очень было жаль паучка, похожего на погремушку. Нет, никогда не стать Лизе храбрым космобиологом, как ее любимая мамочка. Мамочка бы сказала: «Ах ты какой хорошенький!»

Но потомственная космонавтка умела брать себя в руки. И проснулась утром, готовая к новым каверзным испытаниям.

Мозгютер доложил о безоблачной, великолепной погоде. Кислород за бортом в изобилии, опасные звери не выявлены, скафандр можно ставить в угол. Девочка так и сделала, но лишь ступила на землю… Горластая стайка франов свалилась к ее ногам. Птицы выстроились в рядочки, один напротив другого, и вдруг стали дружно выплясывать! Грациозно махали крыльями, умильно крутили головками, а ногами, представьте, выделывали презабавные кренделя! И весь танец в ритм, согласованно! Ну копия – австралийские веселые дикари, им большущего барабана да юбочек цветастых не хватает. И тут подлетел «вождь племени», обоими крепкими клювами держал убитого «зайчика» с короткими круглыми ушками. Особой, гордой походкой прошествовал меж танцующими, положил Лизе в ноги жертву и как будто бы… поклонился?

Вот и первое испытание. Девчонке было смешно, а с другой стороны, жутковато брать в руки тепленький трупик.

Глава 5. Потомственная космонавтка умела брать себя в руки

– Фиваритус цивониус, – подсказал ей на ухо Мурзик. – Приятное витаминное мясо, напоминающее вкус кролика.

Лизонька подняла подарок за длинную шерстку и попрыгала перед франами в благодарном ответном танце. Те довольно дружно закуркали.

А девочка опечалилась. Желудок вдруг взбунтовался, заурчал, затребовал супа, мясного, горячего, свежего! Вперед, разделывай тушку! Обрыло глодать концентраты! Нет, никогда не получится из Лизы вегетарианец.

Пришлось отправляться в дом, готовить из натурального, по примеру пра-прапрабабущек. На снятие желтой шкурки ушло два часа, не меньше. С мучением, со страшным усилием, Лизавета преодолела и жалость к убитому зайчику, и отвращение к внутренностям. На растопку каверзной печи потратилось столько нервов, сколько девочка извела в битве с ихтиодраком. Едкий дым заполнил этаж, и Дюймовочка тихо заметила: неплохо б открыть заслонку для выхода очень вредных для организма газов. Потом очень долго-предолго не хотел закипать бульон. А голодная повариха рыскала по кладовкам, чтоб еще добавить в супешник? А может, враз сварим кашу?

Тут Дюймовочка ухватила бидон на высокой ручке, улетела с ним за ограду и к вечеру принесла полным мелких розовых ягод, сладких, сочных, благоухающих неведомым ароматом. Рассказала: доктор Реолла очень ягодки одобряла, называла их чаровикой. Утверждала, что в них находятся особые вещества, укрепляющие генетику человека и маракаска. Тем, кто кушает чаровику, мутации не страшны.

«Разрешите вам не поверить», – с досадой подумалось девочке. Но спорить не было сил.

Это был очень вкусный день, хлопотный, но приятный. Лизавета плотно наелась, и уже не хотела печалиться ни о неспешных спасателях, ни о происках привидений, обитающих по соседству.

К вечеру похолодало, с океана подул злой ветер. Девчонка решилась – сбегала на второй этаж в чью-то спальню, сгребла белье, одеяла, показала обидный язык своему отражению в зеркале. Застелила горячие кирпичи и заснула крепко, спокойно. Отдыхала за много дней несбывшихся ожиданий.

***

На рассвете Лизе казалось, кто-то скручивает ей ноги холодной скользкой веревкой. И вертелась она, и дергалась, но веревка не пропадала, стягивала сильнее. Наконец, это все надоело. Лизавета открыла глаза, сдернула одеяло… И застыла с открытым ртом.

Ее ноги, до самой талии, обвил холодный канат большущей пестрой змеи! На втянутом детском животике покоились жуткие морды величиною с мяч!

– Спокойствие, командир, – зашептал подлетевший Брык. – Это старый удав Зануда, беззубый, неядовитый, не опасный для человека.

Призывов Лиза не слышала, ей хотелось утратить сознание и тихонечко умереть. Брык полетел во двор, зашуршал серой мышкой за дверью. Змей приподнял сонные веки, секунду прислушивался к шуршанию, заскользил грациозно вниз по самодельной лесенке, разматывая тяжелые одутловатые кольца. Девочка не дышала, не верила в избавление. Наконец двухметровая лента заструилась плавно по полу, гипнотизируя Лизу второй головой, с хвоста.

Брык вернулся и примагнитился к давно не питающей стенке. Девчонка лежала молча, уставившись в потолок.

– Его приручил Дима Лебедев, – объяснился диск виновато, – папаруки и парадьюки разоряли наши кладовки. Тогда Зануда был маленьким, но с грызунами справился. Любил греться с людьми на печке. Там дырка есть специальная, чтоб удав приходил из подвала.

Лизавета нащупала дырку. Вскочила, свалилась с лесенки, ударилась больно коленками. Запищала сердито сквозь слезы:

– Вы всё это нарочно, да? Нарочно надо мной издеваетесь?

– Роботы не способны издеваться над человеком, командир.

– Тогда почему ты сразу об удаве не рассказал?

– Я вспомнил его, как увидел. Когда увидала ты. Стертое очень медленно возвращается, командир. Роботы не совершенны, нам сложно приспосабливаться к новому виду деятельности. Мой ум заполняют сведения о географии затонувшего Бараданка.

Лиза проковыляла к до сих пор не остывшей плите, сняла чайник, хлебнула из носика. Села за стол, задумалась. «Если что-то идет не так, – толковал дядя Тим ребятам, – это значит, вы не сумели наладить работу роботов. Во всех неурядицах виновен сам человек. Сваливать организационные вопросы на технику бесполезно».

«Наведите порядок в своей голове и в головах роботов, – добавлял тут сурово папа. – Оцените реально ситуацию. Каких результатов вам необходимо добиться? В какие сроки? Запомните: сроки – главное. Роботы помогают человеку выжить, но, без вашего распоряжения, они ставят перед собой кратковременные задачи. Если сроки предвидятся длительные, сбросьте в архив излишнюю, мешающую информацию. Освободите мозготронное поле помощников для новых восприятий. Задайте каждому конкретную работу. Тут важно, чтоб ваши задания позволяли робототехнике сотрудничать согласованно, не мешая, а помогая друг другу».

«Я что-то опять перепутала, – соображала Лиза, потирая больные коленки. – Неправильно оценила ситуацию. Рассчитываю вот-вот, а спасатели могут явиться, например, через несколько месяцев. И придется здесь жить много дней, час за часом, минута за минутой. Быт надо устраивать так, чтоб каждая из минут сделалась безопасной».

– Брык, что делают диски?

– Освобождают территорию, командир. Укладывают поленницы во дворе.

Ага, новое слово – «поленница». Спрашивать несолидно, Лиза потом посмотрит и с «поленницей» разберется.

– А ты почему не с ними?

– Когда командир заснула, я вспомнил, что отвечал за безопасность в доме. Решил, что должен остаться.

Сердце девчонки наполнилось пламенной благодарностью.

– Ты спас меня из водоворота на станции, ты привел капсулу, ты отозвал удава. Ты заботливый и предусмотрительный. Спасибо за все, добрый Брык.

Р-И заиграл огнями и исполнил гимн космонавтов. Фальшивил он беспощадно и слова смешно переврал, но тут не его заслуга, а веселого программиста. И девочке стало весело.

Поедая остатки ягод, Лизавета составила план.

– Вполне возможно, мы с вами останемся здесь надолго, – объявила она Р-И, восседая на свежем пеньке, начальником пред подчиненными. – Удалите в архив Мозгютера сведения о Бараданке. Набирайте новую информацию об острове и окрестностях, копируйте каждый день в папку «Счастливое обретение-2512». Перечитывайте каждый день, чтоб быть в курсе открытий товарищей.

Назначаю Тигренка Брыка главным над всеми роботами. Он – мой личный телохранитель, вы во всем ему подчиняетесь. Вашей главной заботой отныне будет моя охрана. Вокруг дома быть не должно животных и насекомых. Даже если они безвредные. Я – женщина с планеты Земля, имею право бояться жучков, паучков и гусениц. Инстинкт у нас, женщин, такой, и с ним ничего не поделаешь. Как увидим…

Девчонка вдруг взвизгнула! Заскочила козой на пень! Из-под кучи травы и веток показалась морда удава, раздутая, словно мяч! Толстенное пестрое тело не спеша протекло под дисками и устроилось на солнцепеке, в двух шагах от Лизиных ножек!

– Уберите его! Скорее! На другую сторону острова!

Сразу несколько роботов ловко подхватили змея захватами, взмыли в воздух…

– Нет, стойте, стойте! – подал голос Мышонок Мурзик. – Командир, вероятно, не знает, как опасны и не эстетичны папаруки и парадьюки. Они роют норы в земле, но выходят и на поверхность.

– Будто наши мыши и крысы? – девчонку уже трясло.

– Будто мыши, размером с крысу, будто крысы, размером с собачку, – уточнил беспощадный Мурзик. – Без Зануды нам с ними не справиться. Он всегда здесь жил вместо кошки.

Если кошка глотает собачек… Респект ей и уважуха, сказала бы бабушка Аня, любительница фольклора. Девочка осторожно посмотрела на толстого змия, равнодушно висящего в воздухе. Вероятно, такие маневры с ним проделывали не раз.

– А он… точно меня не заглотит?

– Он не может разинуть рот, чтобы втянуть большое животное. На Земле и Двуглавых монстрах удавы имеют различное устройство гортани. Земля в этом смысле опаснее.

Но привычнее. И роднее.

– Тогда… Уберите с моих глаз подальше.

Командир проводила взглядом улетающего Зануду, спустилась, пришла в себя. И продолжила:

– Назначаю Мышонка Мурзика помощником главного биолога. Главным биологом буду я. Ты, Мурзик, должен обследовать весь остров и выяснить, не завелись ли здесь хищники. А потом мы с тобой будем вместе описывать всяких зверюшек.

Славный Мурзик расцвел огнями, но от пения воздержался.

– Дюймовочка будет у нас изучать растения острова. Прежде всего – отбор, где съедобные, где ядовитые. Съедобные приноси, я проверю, что мне понравится. Если успеем, позже мы пополним запасы в кладовке и угостим спасателей. Все трое продолжайте вспоминать. Я вашу папку пометила «Счастливое обретение 2472-2475».

Остальные шесть дисков, – Лиза окинула взглядом мультяшные мордочки, одобрительно ее слушающие, – я разделю на две группы: Булановых и Арсеньевых. После очистки территории, вы будете дежурить посменно, ночью и днем, выполнять необходимые работы и меня охранять. Подлетайте по одному, я сменю вам картинки.

И Лиза перекачала портреты папы, мамы и бабушки, тети Миры, дяди Тима и Борьки с няни-браслетика на блестящие поверхности. Очень правильное деяние. Тетя Мирочка, космопсихолог, безусловно, ее бы одобрила. Люди всегда в одиночестве смотрят на фотографии, черпают в лицах родных мужество и терпение.

– Задать программу возрастных изменений? – осведомились диски.

– Только Борьке Буланову, – злорадно молвила девочка. – Пускай он один стареет, а взрослые навсегда останутся молодыми.

Ну все. О себе позаботилась, и о наказе мамочки на любой неизвестной планете изучать флору и фауну не забыла. Потомственная космонавтка (немного таких на Земле!) должна стать великим ученым, должна протаптывать тропки, по которым пойдут другие. А не пустогляделкой и ротозевакой.

Лизавета спустилась в погреб, набрала супешник и кашу в маленькие кастрюльки, поставила на плиту. Зажгла пару влажных поленьев и долго, долго разогревала. И все возмущалась: как много времени и энергии отнимают простые делишки. Правильно цивилизация освободила женщин от мышиной возни в быту. Сколько силы и интеллекта влилось в мировую копилку!

Но БЫТ В ДИКОМ МИРЕ – это особая песня. Это множество мелких и крупных, надоедливых, повторяющихся, необходимых дел. Постоянно надо заботиться о тепле, о еде, о здоровье. Тягомотная суета, от которой ни толку, ни проку, окромя примитивного выживания. ВЫЖИВАНИЕ здесь становится самой главной, трудной проблемой.

Лизавета жевала и думала: как ей ужиться с «кошкой»? Как бы с ней встречаться пореже? Поначалу, очень хотелось заделать дыру в лежанке. Но решила: не справедливо. Вот Лизонька гречку кушает, ее змей сорок лет охранял. Этот змей здесь заслуженный сторож, абсолютно не виноватый в своей змеиной наружности. А девочка просто гостья.

И решила: теплом поделимся. На лежанке всем места хватит, надо сделать перегородку до самого потолка.

Лизавета обшарила дворик, обнаружила тонкую стенку неиспользованной кластмассы, велела Брыку надуть и по краям согнуть. Вдвоем они водрузили на лежанку высокий короб, скобами прибили к стенке. Не самое выдающее инженерное сооружение, но Лиза собой гордилась: надежно и симпатично. Пусть удав за стенкой толкается, можно и потерпеть.

А еще она догадалась использовать плоского металлического садовника для змеиных солнечных ванн. Пресмыкающиеся инфракрасное излучение чуют издалека. Под солнцем металл нагреется, Зануда тепло уловит и непременно придет. Пускай себе загорает у дальнего частокола, подальше от Лизиных троп.

***

– Пираты с правого борта!

Борис подскочил, уставился в мониторы на стенах. Справа, увеличенный поисковыми системами «Святогора», вырастал зловещий объект. Яко тать. Без малейшего звука. Без огней, указующих грозные немалые габариты, без законных сигналов приветствия. «Дьявол ночи»! – мелькнули в мозгах смазанные картинки из энциклопедии Космоса. И Центр в мгновение ока сверил грозные навороты черной брони и пушек с фотографиями, которые успели послать погибшие в боях с неравным противником.

– Атакует нейтрализаторами! Подаю запросы о помощи!

В самом деле, в сторону мирного неуклюжего корабля уже мчались со свистом снаряды, эмиссары нежданной смерти. Эти штучки не разрываются, подобно снарядам прошлого. Прилипают нежно к бокам, берегут звездолет, который шакалы Космоса «свяжут», переправят на Офакриз – враждебную людям планету. Вместе с кучей полезных приборов, предназначенных для Милены. Вместе с парализованным, бездействующим экипажем. Потому что, едва чужой кондурованный металл тронет броню обшивки – снаряды обмякнут, выпустят гаденькие кондуры, создающие поле, блокирующее человеческое мышление и деятельность Мозгютера.

Мальчишка вцепился в поручень: ну мы вам сейчас покажем! Медбратья сделались крышками, заслонили собой больных.

– Оборона обратной материей! – воззвал Центр к системам защиты. – Готовность четыре секунды!

– Атака горячими клонами! – в азарте вскричал Борис.

– Возражаю!

– Не обсуждать! Наш долг – опробовать в действии новейшие технологии! В реальном бою с пиратами, в соответствии с указанием!

Вот удача! Пять кораблей получили диссольверы с клонами, но двенадцатилетний курсант школы будущих космонавтов прославится, будет первым! А до встречи с пучками смерти семь… шесть… пять летучих мгновений! Не уклониться, не вырваться! «Дьявол ночи» уже нависает, закрывает собою звезды! Еще снаряды, еще!

Вдруг – п-ш-ш-шир-р-р! – и три «Святогора», сверкающие огнями обманных кривдо-конструкций, оторвались от корпуса пропавшего тяжеловоза! И бросились наперерез! Сбирая в себя кондуры, ринулись на агрессора!

Пираты дернулись в сторону, завиляли резко зигзагами! Не желая терять добычу, полыхнули огнями самбо, выжигающими нейроны – основу мышления Мозгютера. Но поздно!

Обманные клоны вбирали огни и бомбы, обращали в крив-тронную слякоть! А слякоть тысячекратно усиливалась вращением вдруг пропавшего на глазах, перешедшего в состояние невидимки обратной материи, «неуклюжего» звездолета.

Борис не видел себя. Ни рук, ни ног, ни скобы, за которую крепко держался. Ни стен корабля. Витал в бескрайнем холодном вакууме бесстрашным сгустком сознания, восторженным и свободным! Вкруг сектора боя, где яркие расплавленные конструкции облепляли обшивку «Дьявола», закрывали иллюминаторы, забивались в стволы орудий! Где любые выхлопы смерти, фотонной, ядерной, лазерной, рассыпались почти безопасными искрами фейерверков, превращались в «тесто», в котором, словно муха, вязла махина.

Четверть часа – и «Дьявол» задергался в бесполезных жалких конвульсиях, не способный ни наступать, ни целёхоньким улететь.

«Предлагаю сдаваться! – промчалось через мозг мальчишки послание Мозгютера «Святогора» к поверженному собрату. – Гуманное обращение и законный суд гарантированы!» В ответ – отборная ругань нескольких голосов.

О, такого в инструкциях не было. В невидимом состоянии, Боря слышал и видел пиратов, метавшихся по коридорам, по узким лестницам «Дьявола». И главного – рыжего, грузного – набиравшего на панели: GUKMSOW-kdiens 120 kks-0. «Он хочет взорвать корабль! – всплыла резонная мысль. – Через сто двадцать секунд! Антикод, говори антикод!» Пират схватился за голову (неужели почуял вторжение чужого ума под извилины?), свистнул команду, бросился к открытому правому шлюзу, где стоял спасательный крейсер.

Да, пираты успели. Дружно нырнули в нутро кораблика и – пуф-ф-ф! – прорвали преграду «непробиваемой слякоти»! Полыхнули огнем – умчались в ледяную звездную непроглядь.

И Борис успел!

– RLЕDЕSOО! 234-4-opkh! – прокричал три раза подряд, раздирая невидимый рот. (И все-таки – существующий!)

Не сумел капитан Скварчалупи (каким чудом узналось имя?) утаить антикод, подарил землянам и маракаскам звездолет с враждебной Гуцонды. Наполненный невероятной, неизвестной науке техникой.

– Ты видел? Вот это скорость! – Мозгютер сбавлял обороты, подчиняя себе мышление плененного великана, возвращаясь в прямую материю.

У Борьки возникли руки. Следом ноги. Замедленно, жутко, проявлялось частичками туловище. Вновь вставали, где полагается, коридоры… склады… и стены… Вдруг резко возникли ванны. Парень бросился:

– Живы?

– Све ижвы.

Утомленный сокрытый доктор не сумел сказать без ошибок пару хороших слов. Борис посмотрел на зеленые лица Виктора и Елены, матери и отца… Сел на пол и горько заплакал.

Глава 6. Все, что не убивает, делает нас сильнее

Истинное дитя эпохи искусственного интеллекта, Лизавета чувствовала себя человеком лишь в салоне ракеты, перед светящимися мониторами. Лишь здесь она наслаждалась, впитывая программу заочного обучения в школе будущих космопроходцев.

Или проглядывала, систематизировала материалы, приносимые вечерами «зоологом» и «ботаником». Тут было, чем любоваться. Прекрасный неведомый мир, укрытый синей листвой в кружевных оранжевых жилках, открывался ей с каждым днем все полнее, все неожиданнее. Скоро тесно стало подростку за высоким глухим частоколом. Захотелось отправиться в лес, чтоб погладить живого «оленя», беленького, в полосочку, с доверчивыми глазами. Чтоб искупаться в речке, полной глупой двуглавой рыбешки. Чтоб сказать себе: «Я свободна! Я – не пленница, не чужая!»

Но бдительный Брык был против. Неустанно напоминал, что разведчики осмотрели лишь малый кусочек суши, что он выпустит Лизу на волю, когда Р-И отчитаются за всю территорию острова. Что совсем недалёко охотится мохнатый хищный зверек, клыкастый и очень злобный, похожий на нашу болонку. Слопать Лизу, конечно, не слопает, но подпрыгнет и покусает.

– Раньше хищников здесь не бывало. Вероятно, приплыл на бревне, – объяснил ситуацию Мурзик. В самом деле, на юге острова, где берег спускался полого, течение пригоняло поваленные деревья.

– А можно его приручить? – с надеждой спросила Лиза. Ей очень хотелось собачку, веселую, добрую, преданную.

– Не думаю. Зверь слишком злой, бестолковый и, видимо, старый. Каждый день кусает «оленей», получает копытом в зубы, но опыта не набирается. Приручать следует самых маленьких, чтоб они в тебе видели мамку, чтоб во всем тебе подражали, под твой характер подстраивались, – поделился догадками Мурзик.

А Брык сурово добавил, что в речке вдруг появилась огромная круглая рыба, вероятно, пришла с верховий. Застряла на мелководье, плавник торчит над водой. Лежит себе, рты открывает, мелюзгу-рыбешек заглатывает. Лизавету явно не скушает, но за ногу схватит, утопит. Посему, Лиза – вольная птица, в огражденных надежно пределах.

Командир вздыхала и дулась, но охраннику не перечила. Иначе, зачем приказы бессмысленные отдавать?

Лишь однажды Брык уступил, когда на полянке рядом вспыхнули, засияли огненные шары. Их франы ловко отламывали, вплетали в свои постройки, похожие на торжественные церковные купола. Цветочки не увядали. Подсыхали на ласковых солнышках, сохраняли красивую форму и насыщенный яркий цвет. И, представьте себе, звенели пугливыми колокольчиками! Лизавета от зависти извелась.

И Тигренок понял эстетку. (Может, няня ему подсказала?) Собрал конвой и позволил цветочки алые выкопать. Это было нелегким делом. Лиза в кровь стерла руки, осваивая старинное приспособление для работы в саду – лопату. К ночи под окнами дома появились пара рядочков полузавядших растений. Девочка их поливала, и скоро стебли наполнились новой упругой силой. Когда мама увидит, похвалит. Мамочка ей внушала: «Настоящая женщина, где бы ни оказалась, создает вокруг красоту».

Красота – идея богатая. Тут Лизонька разглядела за убывающими дровами десяток цветущих деревьев. Яблони, груши – с Земли, фарсоны и кроки – с Брутэлло. Роботы их сохранили по научению Дюймовочки. А вокруг разбросанный мусор: щепки, ветки, опилки. «Чтоб мышцы не ослабели, – говорила ребятам Мира, – вставайте на тренажеры». И девочка смело взялась за грабли, лопату, тяпку. Мусор сгребла и сожгла, обложила деревья золой, аккуратненько подкопала.

Еще через две недели территория преобразилась. Садик радовал мелкими завязями будущих сочных плодов, короткие стебли трав можно было принять за лужайку, а пеньки и чистый ручей – за декоративные элементы. Ракета стреляя и кашляя выбралась из кустов (как оказалось – ягодных) и пристроилась у забора на ровной жесткой площадке. Теперь дом был виден из Космоса. Спасатели не появлялись.

И тут Дюймовочка вспомнила: заботясь о полноценном питании, Ка Реолла выращивала на огороде овощи. Не в теплицах, огромных, сверкающих солнечными батареями, а прямо на голой земле. Это было невероятно. Но в кладовке на дальней полке обнаружились семена, и девочка из любопытства взялась разделывать грядку. Брык повыдергивал корни трав, а Лиза перелопачивала тяжелую черную землю. Ради мамы, папы и Борьки. Ради всех, кто за ней прилетит, кто давно скитается в Космосе и не ест живых витаминов. Ради себя любимой работать бы не смогла. Пришлось бы признать, что овощи придется съедать одной, а это и страшно, и горько.

И однажды… О счастье, счастье! Мозгютер провозгласил:

– Вижу ракету спасателей!

Лизавета бросила грабли, запрокинула голову. Правда! Под облаками мчался зеленый кораблик с алой спасательской полосой! Он шел прямым курсом на домик! Как четко он выделялся на фоне синего неба! Девочка закричала, замахала руками, запрыгала:

– Я здесь!!! Забирайте меня!!!

Роботы взвились в воздух, горя аварийными блоками, Мозгютер включил сирену… Корабль проплыл над Лизой, показав широкое брюхо, и скрылся за синим лесом. Диски бросились вслед за ним.

Минуту Лиза стояла, раздавленная, ошеломленная.

– Почему не сигналил ракетами? – набросилась на Мозгютер.

– Дуло повреждено, командир. Капсула может взорваться.

– Ну и пусть бы она взорвалась! Пусть бы ты сгорел синим пламенем, бесполезная железяка!

– Безопасность людей превыше всего, командир. Взрыв мог бы тебя поранить. А мог и убить. Спасатели нас заметили, скоро они вернутся.

Ну да. Конечно, вернуться, как же сразу не догадалась?! И радостная, тревожная и какая-то бестолковая, Лиза вымыла руки, лицо, переоделась в выстиранный спортивный мамин костюмчик. Села на ступеньку капсулы и стала ждать. Даже думать она не могла, глядела в синее небо… Прошел час, вернулись все диски.

– Мы их не догнали, командир. Мы наткнулись на стену в воздухе и не смогли ее облететь.

– Что за чушь! Где спасатели?

– Улетели за горизонт. А мы остались вот здесь.

Р-И послали сигналы – на светящейся карте острова появилась красная линия, отделившая хвостик от головы головастика. На видео в мониторах роботы бились в воздухе о невидимую преграду и отскакивали обратно.

– Силовое поле неизвестной природы, – заключили роботы дружно. Судя по радиусу изгиба, окружает всю основную часть Счастливого обретения.

– В лесу поле утрачивает прозрачность, – подключились Мурзик с Дюймовочкой. – Стоит серой дымной стеной, выделяющей ядовитые химикаты. Стена убивает живое, трава и деревья выжжены. От берега к берегу тянется черная полоса шириной двадцать метров. Изредка попадаются скелеты птиц и животных.

Девочка посмотрела на эти жуткие кадры. Рядом с буйной синей растительностью, засохшие дерева тянут к небу корявые руки, словно мертвые великаны, взывая о справедливости. И поле, дымной оградой, скрывающей замок вампиров… Словно в фильмах про жуткие ужасы.

– Прикажете изучать мертвую зону?

– Пожалуй, – решила Лиза, – но с большой осторожностью. В день наводнения погибли девять десятков роботов. Других потерь не должно быть, все вы мне очень дороги. И ты не сердись за грубость. – И погладила монитор.

– Эмоциональные выхлопы разумных не влияют на ровный настрой искусственного интеллекта, – выдала «железяка».

***

Через сутки три красных лайнера космической полиции Брутэлло появились с левого борта, подавая сигналы приветствия. (Борька хмыкнул: «Не опоздали! Как раз явились на помощь!») Облетели «Дьявола ночи», которого Центр, опутав крив-тронными нейтрализаторами, что есть силы тянул за собой, осмотрели бока чуток побитого «Святогора».

– Принять гостей шлюзом «В»! – распорядился мальчик и побежал навстречу парням с зелеными лицами.

Дальше было, как в будущих шоу. Суровые слуги закона сочувствовали подростку, удивлялись и умилялись: «Ты ведешь корабль один! Ты принял решение драться! Ты победил! Герой!» – «Решение принял Мозгютер, – отвечал смущенный мальчишка. – Он просчитывал каждый маневр. Я всего лишь опробовал в действии новейшие технологии, спас от взрыва „Дьявола ночи”. Сам точно не знаю как, выведал антикод у разбойника Скварчалупи. Специалисты посмотрят и со временем разберутся».

Тут надо сказать: курсантов школы будущих космонавтов учат вести разговоры с маракасками на ИЯМПО – искусственном языке межпланетного общения. И Боря ИЯМПО знал. Но на странные сострадания по поводу одиночества терялся, не мог ответить.

Борис защищал четверых родных любимых людей.

Четверо невероятным, непостижимым образом делились с мальчишкой мужеством.

Он никогда не чувствовал себя одиноким-бедненьким.

Был сильным вместе со всеми.

Что словами не рассказать и махая руками не выразить.

Полицейские запустили всепроникающих роботов, починили корабль после битвы. Объяснили: они обязаны конвоировать «Святогор» до самого космодрома – пираты в любой момент вернутся за звездолетами. А героя Бориса Буланова наградят за сверхценный трофей на Брутэлло не маленькой премий.

– А может, подарят лайнер, чтобы нам искать Лизавету? – обрадовался мальчишка.

Парни переглянулись. Седеющий командир неловко потер переносицу:

– Мы, Боря, знаем про девочку. Наши отряды тоже ищут дочь командира Арсеньева. Мы обшарили двадцать планет, кислородных и бескислородных. На поверхности, на орбитах нет сигналов разбитой или целой спасательной капсулы.

– В последнее время пираты нападают на корабли трассы Земля-Брутэлло, – неловко признался молоденький офицер со шрамом на лбу. – Похоже, у них где-то рядом замаскирована база.

«Похоже, Лиза захвачена», – прочитал Борис в грустных взглядах.

Не получилась дружба земного геройского мальчика с геройскими полицейскими.

На душе было так отвратительно, так реально-правдоподобно вставали перед глазами картины «Лиза в плену», что пацан не слушал рассказы о битвах и приключениях. Часами читал отчеты, просматривал тысячи снимков, присылаемых «Святогору» отрядами полицейских, спасателей, добровольцев.

Изучил каждый метр континентов, океанов и островов восьми пузатых планет, кружащихся вокруг Дуэньи-1 и Дуэньи-2, с обитаемой Двуглавых монстров.

И пяти планет в системе Добросветы, с кислородной Камилой.

И семи, в системе Агаруса, с дружественной Брутэлло.

«Я найду, – колотило в висках, – я найду тебя, Лиза, найду. Не можешь ты потеряться... Не можешь, не можешь, не можешь!»

***

Надо отдать Лизе должное – она докопала грядку и воткнула в землю редиску кривенькими рядочками. Потом соврала, что голодная и спряталась в дом, «пожевать». На самом деле, лежала, уставившись в потолок, и отчаяние, горькое, безысходное, заполняло уставшее сердце.

Больше месяца Лиза одна. Целый месяц и целых шесть дней! Как ждала она, как мечтала о счастливом дне радостной встречи! В каждом ярко расцвеченном облачке ей мерещился блеск ракеты, в мерном шуме густого леса раздавались вдруг ревы двигателей. И счастливый день наступил. Наступил ей прямо на сердце! Боль резала изнутри, как режут овечек волки. От подобных ран не избавиться, раны будут с нею всегда, не затянутые, кровоточащие.

Оставалось лежать и думать, привыкать к новой роли отшельника, к новому положению.

Спасатели улетели, не подав сигнал «вижу-ждите». Это было против ИНСТРУКЦИИ. Они не могли не видеть. Даже если б смотрели глазами. Даже, если б на корабле вышла б вдруг из строя вся техника. Может, сами терпели крушение? Но корабль шел плавно и ровно, в этом девочка разбирается. Тут что-то не совпадает, что-то не очевидное. Может, поле влияет на зрение, на показания приборов?

И тупое старинное слово аномальная зона, которым далекие предки помечали пугающие, неизученные места на родимой планете, все чаще всплывало в памяти. Как единственное объяснение. Как приговор. Смертельный.

Она останется здесь, может быть, навсегда.

Ее никто не найдет.

ПОТОМУ ЧТО ОСТРОВ НЕ ВИДЕН С ВЫСОТЫ ПОЛЕТА РАКЕТЫ.

Приборы тупо фиксируют бескрайний, пустой океан с парами теплых течений.

Недаром Мозгютер спорил, что здесь суши двадцать лет не было, и карту листал в доказательство. А деревьям, огромным, раскидистым, больше века, это уж точно. Поле встает стеной вкруг «головы головастика», словно ножка гриба-гиганта, покрытого мощной шляпкой. Эта шляпка непроницаемая сливается с синими водами бескрайнего океана, если вниз смотреть с высоты. И, в то же время, прозрачная, если в небо глядеть с земли. Лизавета летела за птицами, едва не падала в море – как раз попала под шляпку, на тонкий вертлявый хвостик. Этим все объясняется.

Если б Лиза была слабачкой, она перестала б надеяться. Перестала бы есть, работать, и скоро бы умерла от щемящей тоски, от безвыходности.

Но девочка уходила от горьких тяжелых дум в далекое раннее детство, когда папа, и мама, и бабушка жили вместе в красивом домике у синего-синего озера. Когда она не умела ни говорить, ни бегать, лежала себе в кроватке, ловила нежные взгляды, любящие, согревающие. И детское сердце полнилось спокойной, гордой уверенностью: меня никогда не разлюбят, не покинут, не подведут.

Нет, их любовь не потухнет с одним печальным известием, что капсула не обнаружена. Папа с мамой будут искать свою дочь упорно, годами, и, конечно, однажды найдут.

И Лиза уже стыдилась приступов малодушия. «Все, что не убивает, делает нас сильнее», – шепнула тихонько няня. Но девочка поняла: это правило не для всех. Очень многие люди ломаются, не способные к сопротивлению. Не способные отразить удары судьбы своим мужеством, своей закаленной волей. Но Арсеньеву Лизавету так просто с ног не собьешь!

Всю ночь она не спала, собирала Силу и Мужество по крупицам, по талым кусочкам. И все вспоминала: позже, когда исполнилось шесть, Центр контроля космических рейсов объявил о пропаже «Посланника Солнца». На «Посланнике» были родители. Два года они присылали дочери сообщения и вдруг растворились в Космосе, как тает капля дождя в тяжелом немом океане.

Ужас, который Лиза испытывала тогда, был шоком пред ПУСТОТОЙ, чем стали папа и мама. Детский ум постиг саму Смерть, свершившуюся, непоправимую. И девочка утопала сама уже в омуте Смерти, перестала есть, говорить…

– Они живы, – внушала бабушка. – В минуты душевных страданий, человек постигает будущее. А представь себя лет через пять – и увидишь, вы снова вместе. Пустота меж вами развеется.

И Лизонька ей поверила. Представляла и представляла. И ни разу в счастливых видениях она не была одна. Надежды ее исцелили. Семилетка сдала экзамены в школу космопроходцев, чтоб в коварных складках Вселенной найти и вернуть папу с мамой. А они и сами нашлись, прилетели к началу года!

Этой ночью, в тяжелой дреме, Лиза видела лица родителей, спешащих на помощь дочери. Не сегодня, рано ли, поздно ли, пустота меж ними развеется.

Не сегодня, но обязательно судьба предоставит шанс. И она его не упустит.

***

Дуэньи сменили друг друга, и девочка-жаворонок, как обычно, с лучами рассвета стояла уже на ногах. С утречка нагрела воды, по возможности сполоснулась. И вдруг ее потянуло наверх, к глубокому зеркалу. В постоянных делах и заботах, Лизавета не заходила на второй этаж с привидениями, приборкой пренебрегала, копила слои серой пыли.

А сегодня ноги вдруг сами пошли по узенькой лестнице… Спокойная пустота воцарилась в пустой головушке. Девочка подошла к зашоренному стеклу, протерла чуток руками. Из темных глубин зазеркалья на нее смотрела другая, повзрослевшая за ночь Лиза. Щеки впали, личико вытянулось, глаза горели сухими решительными огоньками. В них больше не будет слез.

Сама не зная зачем, приложила ладони к манящему, замерзшему за ночь стеклу… По рукам потекло тепло... «Ты нам поможешь, Лиза?» – возникло вдруг в голове глухим, отрывочным шепотом. – «Вы живые?» – «Да, мы живые…» – «Приходите… Мне помогите…»

Минуту спустя отпустило. Девочка со смущением посмотрела на отпечатки своих растопыренных пальцев и скорей убежала вниз. Иначе, чем приступом сумасшествия, подобный поступок не назовешь. Ей помогут галлюцинации! Это надо ж было додуматься!

Глава 7. Думай, голова, шапку куплю

В досаде и даже в испуге за свой драгоценный разум, Лизавета перечитала раздел о душевных недугах, что случаются с космонавтами, особенно – в одиночестве. Здесь было все: вера в духов, необузданная агрессивность, варианты различных фобий от боязни своей левой пятки до страхов перед товарищами, и прочая дребедень. И конечно же, галлюцинации, зрительные, слуховые.

Не смешно, очень даже страшно, если к себе примерить. Однажды мама к ней спустится на голубом кораблике, и Лиза ее обнимет, и будет с ней разговаривать, и на Землю назад вернется. Но все это будет ложью, коварной галлюцинацией!

Осмыслив рекомендации, девчонка твердо решила: на второй этаж – ни ногой! Достаточно светлого холла первого этажа с молчаливым зеркалом в ванной. На высоте второго, вероятно, растет влияние аномальной «шапки гриба», она и портит мозги.

Потом рассказала Центру о гнусной большой поганке, простирающейся над ними, закрывшей остров спасателям. И Мозгютер признался в обмане. Доложил, что с первого дня принимал сигналы эхолота, отраженные от невидимой, непроницаемой для радиоволн крыши в двухстах метрах над землей. И с востока сигнал возвращался, с расстояния в семь километров. Что потом подтвердили диски, нарисовав там стенку.

Но главное – он утаил, что голодный ихтиодрак оторвал наружную пушку с минироботами-сигнальщиками и антенны у передатчиков. Центр щадил своего командира, боялся сказать всю правду.

– Получается… Мы в изоляции. Не посылаем SOS… – приняла очередной удар Лиза.

– Так, командир. Но я смогу помогать тебе еще десять лет, при условии отключения шести роботов. Возможно, в этот период люди примут решение изучать планету на океанских лайнерах. Или поставят базу на искусственном острове, плавучем, не потопляемом, не зависимом от землетрясений. В этом случае, нас увидят, когда подплывут поближе.

Если, если… А если не будет ни кораблей, ни базы? А если аккумуляторы откажут гораздо раньше? Что можно сделать еще?

Все робинзоны прошлого строили прочный плот, водружали на мачту парус и плыли к цивилизации. Это были крепкие парни, плотники и мореходы. Но земной океан безопаснее, да и Лиза не морячок. И бессмысленно убегать на мелкие, потопляемые сотрясением земли острова.

Разве только… Можно попробовать. Примитивно, но вдруг поможет?

Загоревшись новой идеей, Лизавета скорей распечатала две сотни подробных посланий к людям и маракаскам. Побежала с ними в кладовку, где на нижних полках пылились, переставьте себе, самодельные мясные и ягодные консервы в легких банках из полиурена. В самом деле, ее предшественники увлекались бытом всерьез. Продукты насквозь пропитались кустистой врнючей плесенью, а банки, что с ними будет? Они же практические вечные.

Два дня девчонка трудилась. Выбрасывала отраву в глубокую яму для мусора, намывала посуду в ручье, просушивала на крылечке. Затем положила в каждую сложенную записку. Решила банки по дюжине запускать в кругосветное плавание через каждые десять ней, и в каждой партии ставить новую дату отправки. Много посланий проглотят океанские жадные рыбины, многие остановятся у неведомых островов и навеки погрязнут в тине. Но хотя бы одну разглядит зоркий глаз бортового Мозгютера. Предмет искусственного происхождения на волнах океана, где когда-то пропала девочка – это повод для снижения ракеты. А в том, что ракеты будут контролировать Двуглавых монстров – территорию двух дружественных планет, Лизавета не сомневалась.

Поразмыслив, Лиза решила вовсю экономить энергию, отключить Булановых и Арсеньевых. Пусть в капсуле висят портретной галереей. В случае необходимости, проснутся по первому зову, бодренькие, подзаряженные. Сама будет много работать, полезно для мускулов и мозгов. В руководстве так и написано: «Каждодневный физический труд, посильный и целесообразный, способствует сохранению психического здоровья.

И наоборот. Многочасовые погружения в виртуальные реальности Мозгютерных игр провоцируют у космонавтов шизофренические расщепления сознания. Что не раз приводило к трагедиям, уносящим человеческие жизни».

Лизавета всегда поражалась, зачем умные, ответственные мужчины украдкой устанавливают на звездолетах запрещенные игры? Взрослые, а принимают неправильные решения. Рискуют собой и другими.

Глава 14. Свобода – это добровольные ограничения в пользу других людей. Или даже животных.

Забросить первые письма в широкое теплое течение, что омывает остров с южной стороны и огибает планету, Лизавета решила в компании всех своих верных друзей. Пускай совместный поход станет для них прощальным. Каждый Р-И закинет по одной толстопузой банке, каждый с законной гордостью внесет свою лепту в спасение.

Брык опять был особого мнения. Уверял, что с опасным заданием справятся без нее. Что болонка… Но девочка глянула твердым коротким взглядом, и телохранитель понял: его дело – оберегать, а не распоряжаться.

Это была волшебная, радостная прогулка. Наступило раннее лето, которое в теплых широтах продлится еще восемь месяцев. И хотя по ночам холодало, деньки выдавались чудесные. Припевая и пританцовывая, девочка собирала охапки пестрых цветов, и все три километра до берега радовалась свободе. Доступный кусочек острова осмотрен весь, досконально, никого здесь страшного нет. Она будет гулять, сколько хочет. Собачки и на Земле бывают злыми, бездомными, но родители не паникуют, выпускают ребят на улицу.

Эта радость была не беспечным упоением ранней юности, забывающей все на свете ради маленьких удовольствий. Временная разрядка, немножко самообман, необходимый отдых от ночных беспокойных дум.

Природа грибообразного поля Мозгютером не определялась. Диски в голос все утверждали, что на затонувшем Бараданке ничего подобного не было. А Мурзик, Брык и Дюймовочка – что такого не было здесь. Ученые беспрепятственно ходили, куда захочется, не натыкались на стены, не попадали в полосы выжженных великанов.

А вдруг это странное поле – не природная аномалия? Вдруг, за стеной маскируются совсем другие разумные, не идущие на контакт, враждебные человеку? Они знали о базе спасения, но до времени затаились. А потом как выскочат-выпрыгнут!

Тревожные мысли накручивались, бесшабашная радость таяла, и девочка увядала. Инопланетяне – причина для гнилого вечного страха. Опасно бросать в море банки. Опасно себя выдавать. Держаться надо тихохонько, дрожать серой мышкой в норке. Лизавета – не дипломат, обученный, уполномоченный. Это только у нас с маракасками добрые отношения, а с другими разумными «братцами» очень трудно договориться. Дипломаты из Дальнего Космоса прилетают назад удрученными. Или вовсе не возвращаются.

Что бы Лиза сегодня ни сделала, все равно возможна ошибка. Папа Витя всегда утверждал: «Не владея полной информацией, невозможно принять правильное решение».

Стоя над океаном, Лизавета с высокого берега наблюдала, как диски относят закупоренные послания, доверяют теплым волнам. Потом и свою банку бросила, далеко, со всего размаха. А следом летели цветы. Будто маленькая отшельница надеялась на доброту неизвестного адресата. И просила о милосердии.

Лиза долго шагала по берегу, провожала скачущие в волнах полиуреновые пузыри. На душе было грустно, тревожно. Она совсем не уверена, что ее поступок во благо. Но нельзя постоянно дрожать! Нельзя сидеть, сложа руки!

Внизу показалась бухточка, заполненная тяжелыми затонувшими деревами. Сразу несколько банок свернули и застряли между корней. Диски бросились вниз, вызволять неудачливых миссионеров. И вдруг замигали тревожно: «Сзади-снизу-смотри!»

Девочка оглянулась. Течение приносило большой раскидистый скабр, выдернутый с корнями. На его тяжелых ветвях лежал медокус карвалис – устрашающий монстр с распахнутыми сине-черными волчьими пастями, с огненной гривой льва, косолапыми мощными лапами и заячьими ушами (если проще – медведь болотный). А на толстом стволе растянулся… Название гиганта-варана с красивым ковровым узором Лиза вспомнить никак не могла.

– От носа до носа пять метров, – на глазок примерился Брык. – Прикажешь бревно утопить?

До девчонки дошло не сразу. Перед нею, конечно, хищники, не на цветиках-семицветиках телеса себе наедали. Сейчас их подгонит к бухте, и станут звери соседушками. Оккупируют все зазаборье. И прощай, дорогая свобода, с тобой мы больше не встретимся!

– Человечество тысячелетиями уничтожало больших опасных животных. Семействами, стадами, видами. Поэтому вы и выжили, – напомнил начитанный Брык.

– А сегодня мы восстанавливаем своих уничтоженных братьев из окаменелых костей, – напомнила девочка. – Ящерица и монстр надеются на нашу гуманность. Быть может, они последние, всех сгубило землетрясение? Я не имею права наносить невосполнимый ущерб фауне планеты.

– Посмотришь, какой ущерб нанесут они фауне острова. А может, и нашему частоколу. Прикажи дискам взяться за ветки, отгоним дерево дальше. Пускай себе пришвартовывают к другим островам.

– А если не доживут? Испекутся в пути на солнышке?

Нет, Лизонька не могла погубить две зверские жизни, ее совесть сгрызет-замучает. Отозвала решительно жестоких взволнованных роботов, не позволила вмешиваться в естественный ход событий. Сегодня в ней победила мама космобиолог. Папа Витя, ответственный за безопасность, не успел даже рта открыть.

Лизавета понаблюдала, как красивые звери пробрались по шатким стволам и ступили на влажную гальку. Обезвоженные, обессиленные, они не могли съесть друг друга, медленно поползли по откосу в разные стороны. Шестнадцать черных лап ящерицы тянули с трудом тяжелое ожерельеподобное тело. Короткие средние ноги монстрилы обнимали округлый живот. Диски засняли высадку изможденных пиратов, командиру составили «самолет» и взвились над синими кронами, подальше от новых знакомцев.

Ветерок трепал белые локоны, девочка возвращалась в добровольное заточение. Но она ни о чем не жалела. Свобода – это постоянные добровольные ограничения в пользу других людей. Или даже животных.

***

Эта прогулка имела значительные последствия. Лизавета умом осознала, сердцем прочувствовала свой остров, голубые замаскированные глубины. Та же территория на мониторах выглядела иначе. Не очень-то настоящей, будто бы виртуальной. Игрою с распознанными условиями.

Оказалось, условия меняются постоянно. «Никого здесь страшного нет», – приговорка для слабонервных. В любой момент новый скабр принесет ей новых соседей, по двадцать, по сорок метров от носа до дальнего носа. Девственные леса на такие сюрпризы богаты. И соседи помнут частокол, совсем его не заметив, разнесут по бревнышку домик и девчонку слизнут мимоходом. Нельзя отключать шесть роботов! Не стоит выводы Центра рассматривать как приказ к немедленному исполнению. Человек все решает сам. Сам продумывает, сам взвешивает, сам оценивает обстоятельства.

«Думай, голова, шапку куплю», – приговаривала Лизавета, отчаянно чистя рыбину, доставленную Дюймовочкой. (Между прочим, рыбу ловить оказалось здесь очень просто: окунул захват – и хватай!)

Мозгютер уверен, что безопасность человеческого детеныша возложена на него, мудро запрограммированного. Что с его отключением бедняжечка неминуемо сразу погибнет. Потому постоянно печется о сохранности аккумуляторов. Но что толку в зарядных устройствах, если Лизу схрюмкают раньше? Экономить энергию надо, но в ином, разумном режиме.

Этот умник ее уж подвел, когда утаил информацию о грибе-невидимке над островом. «Не верил он в стойкость юных, не бреющих бороды»[1]. Думал, совсем командир расклеится-расплывется. А Лиза могла бы заранее побросать в океан кучу банок и сегодня уже проносилась бы сквозь звезды, навстречу маме.

Девочка горько вздохнула. Что толку мечтать о несбывшемся? Очень вредно мечтать, оказывается. Мечтания уводят в сторону от конкретики жизни. Если хочешь стать победителем, жизнь надо видеть четко, без розовых приукрас.

И когда Лизавета поужинав сообщала своей команде о принятых новых решениях, в ее голосе не звучало ни горечи, ни упреков.

– В каждом диске у нас вмонтировано шестнадцать видеокамер. Но Р-И включают четыре, остальные держат в запасе. Пусть Мурзик, Брык и Дюймовочка открутят двенадцать «глаз», а Булановы и Арсеньевы по четырнадцать, им достаточно будет двух. Таким образом, мы получим сто двадцать приборов слежения. Их следует прицепить надежно к стволам деревьев, по краям хвоста головастика, включая десятикилометровую зону выжженного леса. Периметр хвоста примерно 32 километра. То есть, камеры расположим в двести семидесяти метрах друг от друга. Достаточно, чтоб контролировать передвижения крупных объектов вблизи границ.

Р-И засветились и приняли предложение с энтузиазмом. Казалось, умная техника кивала и поражалась мудрости командира. Получая сигналы от камер, Мозгютер сразу заметит и ракету на горизонте, и изменения поля, и бревна с желающими пришвартоваться.

– И еще, – добавила девочка. – Медведь и варан – не слабые хищники, их следует контролировать. Мурзик, сумеешь каждому под шкуру зашить пищалку? Когда звери тайком, в кустах, приблизятся к частоколу, дежурные уловят «пи-пи-пи» и прогонят хитрюг подальше. Чтоб сигналы не пропускались, выставим стражу. Отныне четыре диска из Булановых и Арсеньевых будут ночами и днями неустанно смотреть во все стороны, два заряжаться. Сменяйте друг друга по очереди. Лишних движений не делайте, так энергию и сэкономим.

***

Девочка не ошиблась: салатно-ковровый варан с рогами на плоских лбах в биофонде планеты не числился. И Лизонька с вдохновением первого открывателя присвоила хладнокровному свое прекрасное имя. А что тут такого нескромного? Пасутся же на Земле лошади Пржевальского, а на острове будет охотится рогатый варан Арсеньевой. Когда еще выпадет случай немножечко обессмертиться?

А еще девчонка надумала назвать любимую серну, белую и пушистую, с изящными травными росчерками, серной Елизавета. Чтобы потомки помнили: эти открытия знаменитая космобиолог сделала в подростковом возрасте, на необитаемом острове. Правда, школьники двух планет каламбуры начнут ехидничать, скажут: варан Арсеньевой пообедал раззявой Лизой. Но чужой завистливый треп – всего лишь издержки славы. Популярность Лиза готовилась переносить стоически.

Открытия требуют подробных описаний. Для подробного изучения юная натуралистка выбрала серну, рогатого варана, медведя и франов. Но копытные неинтересно выщипывали траву, мигрируя по побережью, мондукс залег у ручья и водичку тянул в обе глотки, два дня напиться не мог. А рогатый порадовал разнообразием. Первый день провел в теплой речке, лишь носы торчали над водами. Основательно вымок, набил брюхо вертлявой рыбой. Во второй разбойничал на деревьях, разорял птичьи гнезда. По стволам стометрового леса проскальзывал ловко, скоро, лапками перебирал гигантской сороконожкой.

А в третий день проглотил зазевавшегося «кабанчика». Спрятался за бревном, выбросил длинный язык, похожий на цепкое лассо, обхватил зверюшку за шею и в кусты уволок. Непуганые травоядные потери не заприметили, продолжали подкапывать корешки. А варан заглотил добычу (вот у кого гортань раздвигается во все стороны, как раз по земному типу!) и пристроился по соседству, на заросшей цветом полянке. С земли его не видать, но Мурзик провел съемку с воздуха. Хищник лениво вращался, словно две часовые стрелки с утолщением посередке. Приест цветочки по кругу, в сторону отползет и опять закружит, довольный. Знать, растительные добавки гиганту необходимы для здорового пищеварения.

[1] Строчка из баллады Р.Л. Стивенсона «Вересковый мед». Перевод С. Маршака.

Глава 8. Он – не лишний. Он станет третьим!

Но самый большой интерес вызывали, конечно, франы. Бриллиантовые пичуги, похожие на грачей, для девчонки стали друзьями, проверенными в беде. Лиза помнила, как пернатые согревали ее на камне среди ледяного, бескрайного, прожорливого океана, как вожак указывал путь недоверчивому Мозгютеру. И как стая отчаянно крыльями нагнетала под корпус воздух, поддерживала ракету, будто птицы спасали птенца в неровном первом полете.

Платя за добро благодарностью, Лизавета велела дискам следить, чтоб ее друзей не обижал никто. А особенно старый Зануда, чей коварный змеиный норов все равно вызывал опасения. Оказалось, напрасно. Удав быстро понял, кто входит в клуб властителей территории, и вел себя скромно-корректно. К тому же, сообразил: польстись он на глупого птенчика, выпавшего из купола, стая вмиг раздерет на куски червяка-переростка. Пакт о ненападении был подписан обеими сторонами и принят к бездействию.

Кстати, о птенчиках. Лиза знала: земные неумные птахи не поднимают детенышей, выпавших из гнезда. Просто-напросто не замечают. И это одна из причин, почему вымирают видами.

Даже если спасенные франы на планете остались последними, эти птицы не вымрут, точно. Потому что несли птенцов в клювах и на спине через штормовой океан. Потому что все вместе, стаей, обучали детей летать. И спасали самых неловких, невзирая, где свой, где чужой. Потому что учили строить собственные домишки, и бабушки вместе с дедушками во второй половине лета помогали юным родителям выкармливать крошечных внуков. Чудесная связь поколений!

Глядя на них, все чаще хотелось сказать: как люди.

На лианах качались как люди. Словно дети, катались по крыше, заразительно, смачно кур-ркая. И, подобно солнцепоклонникам, встречали и провожали лучезарную Дуэнью-1. Все птицы вокруг – песнопением, а куркуши, стесняясь хриплого, не совсем приятного голоса – торжественным кордебалетом. У них даже танцмейстер имелся, фран с беленькими хохолками. Придумывал новые па, и все ему подражали.

А еще… Лизавете не верилось. Фран с черным пятном на груди лепил из глины фигурки! И выменивал их у сородичей на щепотку вкусных жучков! Вскоре все купола ощетинились крошечными статуэтками. Присмотревшись, Лиза узнала в них удава, птиц и себя! Даже Центр подтвердил снисходительно «отдаленное некое сходство». А как можно сходство усилить, если нет ни пальцев, ни рук, а лепишь парочкой клювов?

И, конечно, космобиологу не терпелось оценить интеллект франов по шкале Андриенко. Требовалось, чтоб птицы в условиях полной свободы выполняли сложные тесты. Оказалось – охотно выполнят, если набить карманы просроченным рисом. Фран-вожак, которому Лиза за горделивый имидж подарила кличку Зазнайка, легко справлялся с задачами, подавая пример всей стае.

Получилось, что франы по разуму превосходят наших обезьян. Зазнайка легко считал в пределах трех сотен и даже учился словам, которые произносил узнаваемо и уместно.

А танцмейстер, представьте себе, сразу понял, как Лиза слаба в изящных телодвижениях. И на полном серьезе принялся девочку обучать прискокам и хлопанью крыльями. И Лиза так разошлась, что каждое утро и вечер включала громкую музыку и прыгала вместе с франами! Крутилась, била в ладоши и радостно хохотала!

Иной раз, и старый Зануда выглядывал из-за угла, качая в такт головами. Подползал осторожно поближе, скручивался в кольцо, поднимал тяжелые шеи, закрывал глаза, предаваясь балдежу молодежного ритма. Дергался, извивался, будто истый мастак кукудрука[1]. В азарте танца, пернатые не гоняли страшного змея. Они его не боялись. Даже Лиза скакала в кольцо и кричала громко: «Курр-курр!», приветствуя новый день.

***

4 апреля 2512-го года по летоисчислению Земли, как раз в день рождения Лизы, Борис позорно проспал. Не видел, как док отключил у больных искусственную кому. Как папа и мама Мира, дядя Витя и тетя Лена открыли глаза, посмотрели друг на друга, мокрых, обросших, и радостно засмеялись.

На минуту. Потом взгляд упал на мальчика на матрасе, нахмуренного, разметавшегося, на информационные мониторы с всплывающим извещением: «Не найдена… Не обнаружена…»

Они все узнали. Когда Борис выходил из дремы, его, словно в детстве, гладила по мягкой короткой челке уже обсохшая мама, худенькая и грустная, с собранными в пучок черными волосами. Пацан обхватил ладошку, прижал к засохшим губам:

– А где все?

– Смотрят корабль, задают вопросы Мозгютеру. Восемь дней до Брутэлло.

Восемь!

– А потом…

– Мы, Боренька, вынуждены с папой лететь на Милену, нельзя оставлять исследователей без доктора, без мозготронщика. Сработаем за четверых, заменим Виктора с Леночкой. А ты сможешь спокойно учиться.

Спокойно?

– Мам, а они..?

– Виктор уже успел, с начальством договорился. Получат лайнер полиции, и будут дочку искать. Если Лизоньки нет на планетах, может быть, сломался Мозгютер? Возможно, ракета промчалась после землетрясения мимо расчётной Камилы? Без топлива, не управляемая. Но на лайнере, есть шанс, догонят.

– А еды осталось на месяц…

– Или на полтора, Лизонька мало кушает.

Мамочка Мира всхлипнула, по бледным худым щекам потекли бессильные слезы.

– Зачем мы забрали вас? Думали, будем вместе... Устали без вас… Надеялись…

Боря обнял дрожащие плечи:

– Обязательно будем, скоро.

А потом помогал тете Лене, шатающейся от слабости, грузить на красный кораблик еду со спасательных шлюпов, лекарства, скафандры, одежду. В глаза не смотрел. Как песик, который нашкодил в тапки. А Елена Сергеевна, стиснув железную волю в кулак, боли не выдавала, улыбалась мальчишке, подбадривала.

И Виктор с отцом хвалили:

– Ты сделал больше, чем мог.

А чего-то лучше б не делал…

После ужина, когда взрослые, земляне и маракаски жали друг другу руки, тепло, сердечно прощались, Борис пробрался на лайнер, притаился в шкафу за скафандрами.

Он умеет работать с Мозгютерами звездолетов Земли и Брутэлло. Он мгновенно находит решения в опаснейших ситуациях. Он – не лишний. Он станет третьим.

***

Дни пролетали за днями. Лиза скушала в одиночестве первый урожай редиски и разделала новые грядки. Охранники не однажды от забора гоняли варана, усиливая его боевой клич разиков в десять. И морды вараньи корчили. Глупая животина пугалась себя самоё, спасалась в густых чащобах. Тем не менее, Брык посоветовал Лизавете освоить бластер, самый маленький из имеющихся в арсенале спасательной капсулы. Его будет вполне достаточно, если диски опростоволосятся.

И девчонка с энтузиазмом сбивала сухие ветки невинных дерев за оградой. Тут главное, на экранчике, заменившим стрелкам прицел, цель нужную указать, поставить ее в кружочек. Поставишь в круг синий листик, и бластер пошлет слабый луч, вреда даже «белке» не причинит, оказавшейся по соседству. А если рука вдруг дрогнет, в кружке окажется ствол, на тебя повалится дерево. Автоматическая регулировка мощности выстрела – оно, вроде бы, замечательно. Для стрелка мастер-класса.

Вдруг Мурзик принес известие: медведицу задавило гнилым свалившимся йолом. Неглупо бы шкуру снять. Зверюшке теперь без надобности, а командиру зимой мохнатый тулуп пригодится.

– Только сами, – промямлила девочка, опечаленная трагедией. И мыслью, что, может быть, зимовать, в самом деле, придется. Как будет ей жутко и холодно среди высоких сугробов! С досады крикнула Мурзику: – Ты русский язык забыл? Род мужской, род женский – без разницы?

– Я назвал погибшую медведицей, ибо только существа женского рода производят на свет себе подобных, – наставительно молвил Р-И.

И сканировал на монитор: писклявый пушистый комочек с заячьими ушами, слепенький и наивный, тычется к мамке носиками. А мамка лежит недвижимая и давно уже холодеет. А рядом порхает Дюймовочка, пытается накормить детеныша чаровикой.

У Лизы сердечко сжалось от жалости к новорожденному.

– Почему ты оставил ребенка? Его же варан заглотит!

– Исполняю приказ командира. Не вмешиваюсь в естественный ход событий.

– Тот приказ тебе отдавался совсем по другому поводу. Бессердечный ты, Мурзик, безжалостный, а еще живых изучаешь! – проворчала Елизавета. (Девчонку терзал жгучий стыд: беременность не распознала, а еще биолога корчит.) Нажала на клавиши связи, потребовала, чтоб Дюймовочка принесла скорей медвежонка.

– Командир, безусловно, знает, как опасны дикие звери, даже если воспитываются в неволе, – подал голос бдительный Брык.

– Он вырастет и откусит мне палец, ногу и голову, – в тон подтвердила Лиза. И пошла разводить «молоко».

А когда ушастый комок, зелененький и пищащий, перешел в горячие руки из жестких захватов диска, когда мягкими влажными носиками затыкался в ребра, сердце девочки переполнилось материнской щемящей нежностью. Лизавета прижала младенца и сладостно засюсюкала. Окунула пальчики в белую синтетическую жижу, которую с молоком медокуса никак сравнить невозможно, и подставила медвежонку. А тот, не будь дураком, пальчики затянул в беззубые теплые ротики и зачмокал сосредоточенно.

И девочка сразу вспомнила, что сегодня её день рождения, двенадцать лет исполняется. И мишкино день рождения как раз четвертого апреля. Значит, родственная душа, станут они друзьями.

Так медведь и «усыновился». Все заботы, все помыслы на себя потянул. Если не спал, то ел. Если не ел, то требовал, чтобы Лиза брала его на руки, согревала своим теплом. По ночам не давал покоя, пронзительно, жалобно плакал. Лизавета вся извелась, по десять раз просыпалась, выходила во двор к коробке, успокаивала младенца. Потом догадалась, поставила свою кровать во дворе (пристройке к главному домику). Опускала в коробку руку, и детеныш к ней жалобно жался. Так вдвоем они коротали холодные светлые ночи. Хотелось погреться на печке, но бдительный Брык запретил монстра вносить за порог.

– Это он, пока глазки склеены, слабеньким притворяется. А скоро попрет во все стороны, в длину, в толщину, в высоту. К концу лета домики франов разорит, не вставая на цыпочки. И дверь разнесет, если будешь его к комнате приучать.

Да, девочка понимала: перспективы очень опасные. Куда опасней, чем Брык тактично ей обрисовывает. К концу лета, медокусы прекращают копать корешки, слизывать ягодки, переходят на скоромную диету. И самое первое мясо, которое мишка попробует – приемная дурочка-мамочка. Если вдруг в возмужалом «сыночке» кровожадный инстинкт возьмет верх.

А вдруг, верх возьмет благодарность? Может, будет он, словно франы, делиться с Лизой добычей? И пташечек не обидит. А станет всех охранять.

Лизавета искала подсказку, но подсказок попросту не было. Если верить сведениям из Мозгютера, никто никогда не брался за дрессировку медокуса. Она, получается, первая. А на первых все шишки валятся. Иной раз, кирпичи с валунами.

Была и другая опасность.

Лиза знала, что синенькие листочки на заре становления современной флоры и фауны вырабатывали мало кислорода. И Природа пошла на хитрость: населила в лесах зверей, которые сами себя обеспечивают кислородом. Всем раскрасила кожу и шкурки в узоры зеленых оттенков. Зеленый животный пигмент на Двуглавых монстрах работает, как растительный на Земле. Ловит кванты света Дуэний, производит из углекислого газа кислород, направляет прямехонько в кровь. А излишки выбрасывает в атмосферу. Днем и ночью. Чем крупнее животное, тем больше кислорода выделяет.

Медокус зовется «болотным» вовсе не потому, что в кайф ему жить на болоте. Шкура зверя болотного цвета – насыщенной, яркой смеси зеленого с бурым. От вкусной обильной пищи – просроченных кашек с ягодами, шерстка каждый день разрастается, становится все опаснее. Лизавета об этом помнила и взяла себе за привычку с медвежонком не закрываться, а то легкие нежной землянки от лишнего кислорода получат ожоги запросто.

Ему дали имя Задира. Потому что, едва прозрел, медокус цеплялся к птицам, норовил отшлепать их лапками. Поначалу Лиза боялась, что франы, немного похожие на земных беспощадных воронов, детенышу выклюют глазки. Все бегала, все «спасала». Но позже сама поняла: хотели – давно бы склевали, и глазки, и все остальное. Но нет! Пичуги опять проявили добросердечие, приняли малыша дружелюбно и снисходительно. Иные даже пытались скормить Задире жуков, шевелящих толстыми лапками. Медвежонок растерянно фыркал и от «пищи» отскакивал боком.

И даже толстяк Зануда, когда бестолковый вылакал блюдечко с «молоком», которое Лизавета ставила на садовнике, не стал глотать малолетку. Подполз, посмотрел с укоризной, слегонца мотнул головой – и нахальный малыш улетел далеко в колючие заросли.

Выбрался, облизался, пробрался на огород, разворошил гряду с наливающейся морковкой. Не столько съел, сколь испакостил. Здесь и нашла его девочка, с набитым брюшком, чумазого.

После этого случая, Лиза сшила Задире шлейку и велела Брыку воспитывать охранника и помощника. Натолкала в Р-И кучу сведений об опыте дрессировки земных собак и медведей. И сама каждый день занималась. Когда великан подрастет, он должен с первого слова выполнять приказы хозяйки и ее заместителей – дисков.

И еще приказала Мурзику выводить малыша за забор, чтобы он в лесу, на веревочке, добывал себе пищу сам. С одной стороны, пускай привыкает к самообслуживанию. С другой – поводок не позволит растущему забывать, что животное он домашнее.

***

Космос – это сплошная загадка, куда ни глянь. Трое в маленьком лайнере на скопления далеких туманностей, вычурных и цветастых, на полеты блуждающих звезд, на необъяснимые вспышки за стеклами – не смотрели. Для них главной загадкой был вероятный полет Лизаветы. Не вероятный в принципе. Потому что, в случае, если Лиза выжила в землетрясении, в крушении гор, в потопе (а иного и быть не может!), Мозгютер обязан был доставить подростка на остров, тихий и безопасный, или на околопланетную орбиту.

Но спасательную посудину с двенадцатилетней девочкой не нашли в местах очевидных, обозначенных пунктом инструкции. Возможно, премудрый в буре получил тяжелую травму и немножко сошел с ума. И стал подчиняться несовершеннолетней, не опытной, импульсивной.

Скорее всего, Лизавета, испуганная случившемся, приказала лететь на Камилу – ближайшую из кислородных, оснащенных базой планет. Но Центр не смог рассчитать верную траекторию, проскочил и мчится в пространстве. Капсула не способна на минуту остановиться и повернуть назад, потому что давно истратила последние капли топлива.

Всякий объект Вселенной летит вперед по инерции, одолевая в секунду десятки космических километров[2]. Но Лиза перегоняет болиды-метеориты, и благодаря разгону, юркие кванты света.

Удаляется, страшно представить!,

каждый миг от спасательной базы на сотни тысяч,

в минуту – на десятки миллионов,

в час – на миллиарды,

в месяц – на триллионы опаснейших километров не изученного пространства!

А с тех пор, когда Бараданк опустился в пучину вод, и малышка решилась на новое опасное путешествие, пролетело больше трех месяцев!

Так рассуждал Арсеньев и гнал звездолет к Камиле. Убедился: на континентах, в непроходимых чащах, в бурливых волнах океанов, не гудят, не сверкают, не плавают узлы развалившейся капсулы, не кричат оглушительно: «SOS!» И целая не кричит, и Лизавета дымные сигналы не подает. И сотни вездепроникающих роботов-исследователей, порхающих по планете, космолет с Земли не заметили, как было доложено ранее спасателями-обходчиками.

А потом вдали от Камилы, искал, искал сигнал дочери. Кружил, кружил по спирали, и самые мирные пушки, встроенные в обшивку, выстреливали в пространство минироботами-сигнальщиками.

[1] Кукудрук – энергичный танец, который войдет в моду через пятьсот лет.

[2]Космический километр такой же, как на Земле. То есть, тысяча метров.

Глава 9. Сегодня встречай посланника

Зачем? Объясняем. «Дробинки» по сантиметру в диаметре (роботы МР-С) помогают найти затерянных в бескрайних просторах Космоса.

Да, конечно, Мозгютер любого аварийного корабля и десяток встроенных в корпус независимых передатчиков кричат «SOS!!!» во все горло, стараясь, чтобы ближние звездолеты обнаружили терпящих бедствие. И бывает, это срабатывает. Еще чаще сигналы о помощи, разлетаясь по Мирозданию, рассыпаются в прах, искажаются, накладываясь друг друга. Превращаются в фоновый шум, бесполезный, однообразный.

Чтоб оставить следы, Мозгютер стреляет время от времени зарядами МР-С – «дробью» запрограммированной. Способной десятилетиями мчаться в заданном направлении, посылая в пространство четкую тревожную информацию: что случилось, куда и откуда направляется потерявший управление космолет.

Получается лучше. Приемники проходящих ракет и тарелок выделяют просьбу о помощи из шуршащего белого шума, космонавты находят соратников и из беды спасают.

А можно наоборот. Можно выпустить минироботов в приблизительном месте аварии, и МР-С по остаточным, коротким обрывкам волн, соберут полный текст сообщений.

Что и делал Арсеньев.

Надеялся: Лизавета оставила след.

Но опять ошибался.

«Дробинки» не обнаружили SOS малой спасательной капсулы с дочерью на борту.

Вывод: ее здесь не было.

Впустую потрачено время, когда Лиза съедала самые последние из запасов.

Голодающего подростка еще мог бы спасти бросок космолета отца в конкретном, правильном направлении.

Но, увы, конкретности не было.

Десятки шлюпок любителей и искусных профессионалов, прослышав про неимоверную награду за след землянки, объявленную Арсеньевыми, добавленную Булановыми, кружились на всевозможных расстояниях от Камилы, Брутэлло, Двуглавых монстров. Безрезультатно. Будто спасательные системы капсулы Лизаветы тоже сошли с ума, не горланили о спасении, не выпускали роботов.

Что невозможно. Сигнальщики до сих пор никого, никогда, в авариях любой сложности, ни разу не подводили.

Оставался… седой океан, холодный, всепокрывающий.

И Борька дрожал ночами, будто сам задыхался во впадине, под давлением миллионов тонн соленой, стылой воды.

Вероятно, дрожали Арсеньевы. Но пацан каждый день видел лица добрые и открытые, не теряющие надежду. Слушал переговоры с добровольцами и спасателями: что как можно скорей надо сделать?

– Необходимо заправиться на астероиде Рак-Мари́к, – объявил командир за завтраком, обводя ободряющим взглядом малочисленную команду. – Там как раз сейчас собираются ветераны и молодняк, будут праздновать День космонавтики. Глядишь, что-нибудь, да подскажут.

***

Новые галлюцинации появились нежданно, ночью. «Помоги, помоги нам, Лиза…» – пробивалось сквозь крепкий сон. Казалось, люди с Земли, далекие, неразличимые, упорно внушают что-то. Тревожные, серые лица вытесняли личико мамы. А девочке так хотелось подольше с мамой побыть! Она прогоняла непрошенных, те таяли, вновь появлялись: «Сегодня встречай посланника… Спаси его… Помоги… И он поможет тебе…»

Девчонка открыла глаза, испуганно перекрестилась. Но дружный, настойчивый хор продолжал шуршать в голове: «Пошли диски к стенке, Лиза… Сама не ходи, опасно… Скажи, ты пошлешь?.. Ты слышишь?..»

– Да пошлю я, пошлю, пошлю! – испуганно крикнула девочка.

– Что с тобой? – отозвался Брык.

– Здесь душно, кошмары снятся.

Свернула постель, ушла в капсулу. Там звуки ее оставили. И Лиза долго лежала, глядела в стальное небо через лобовое окно. Ни россыпей звезд, ни спутников, ни привычных «пи-пи», доносящихся с предначертанных человеком орбит. Белесая пустота над аномальной зоной, разъедающая мозги…

Неужели, этим все кончится? Так страшно… И очень быстро… Она борется, сопротивляется, спасает свой слабенький разум… Но поле сильней подростка… Борьба бесполезна… Сопротивление бесполезно…

– Командир, просыпайся скорее! – прокричал над ухом Мозгютер. Девочка резко села. В обзорном стекле стояла Дуэнья-1 в зените. – В монитор смотри, в монитор!

Лиза пару раз проморгнула… В самом деле, камера восемь, установленная в лесу напротив серого поля, демонстрировала необычное. Дымная стенка пучилась краснеющим пузырем, разрастающимся, дрожащим. Казалось, за плотной пленкой кто-то борется в клейкой массе… Кто-то явно пытается выбраться! Неужели, вампиры проснулись, учуяли человечинку?

У девчонки мурашки забегали, голосок от страха охрип.

– Мурзик, Дюймовочка! – прошипела скорей в микрофон, – Немедленно в сектор восемь! Опасная ситуация! Поступайте по обстоятельствам!

Диски бросились исполнять. Это с Лизой они порхают на безопасной скорости, а когда опасность забрезжила, включили сверхзвуковую.

В пузыре проявились ясные очертания человека. Кто-то с заметным усилием пытался прорвать плотный слой. Лизавета вцепилась в кресло. Дюймовочка с Мурзик зависли рядом с коконом наизготовку.

– Спокойствие, командир, – шепнул хладнокровный Брык. – Есть вероятность, к нам прорываются нужные люди. Может быть, совсем не враги.

– Ты думаешь?.. – Сердце сжалось, с нежданной пронзительной четкостью вдруг вспомнилось: «Помоги!»

– Спасайте его! Режьте кокон! – закричала она в микрофон.

Мурзик выбросил пару кинжалов – металл мгновенно расплавился. Дюймовочка желтым лучом вспорола поверхность сбоку, и она развалилась, лопнула, ударила по экрану раскаленными красными брызгами. И на землю упал человек. Диски выбросили захваты, подхватили мужчину под мышки, потянули подальше к лесу.

– Иду на помощь! – девчонка схватила медикаменты.

– Стой! – закричал Мозгютер и резко захлопнул дверь. – Возможна любая инфекция! Инструкция…

– Знаю, скафандр! – Лиза метнулась в угол.

– Он мертв, – произнес тихо Мурзик.

– Дефибрилляцию[1], быстро!

Одевалась Лиза мгновенно, выскочила из капсулы, «самолетом» упала на диски. Через три минуты на месте, бросилась к черному телу, распластанному, бездыханному. Два укола, один за другим, прямо в сердце, в голую кожу, где Дюймовочка раскромсала обгоревший комбинезон. Мощнейшее новое средство, любого с того света вытянет. Но синюшность не проходила, и дыхание не восстанавливалось. Диски били по сердцу током и бессильные падали рядом, отдавая гостю все мощности встроенных аккумуляторов. Лизавета сбросила шлем, дышала покойнику в рот, в отчаянии позабыв об опасности заражения, давила на грудь, массажировала… Бессмысленно! Бесполезно! Человек смотрел в синее небо не моргающими глазами.

– Это я его погубила, – бормотала в ужасе девочка, – надо было скорее рвать кокон!

– Не вини себя, командир, – попытался утешить Брык. – Ты решала быстро и точно. Не каждый из взрослых смог бы понять, что здесь происходит. Мы даже сейчас не поняли.

– Но меня же предупреждали! – девчонка была готова кричать в покаянной истерике.

Вдруг покойник дернулся, сдвинулся… И поехал ногамик стенке! Как будто кто-то невидимый тянул его на веревке! Лиза в ужасе онемела. И саму ее что-то толкнуло, уронило носом в траву, руки выбросило вперед, сдавило горло и резко поволокло когням, затаившимся за деревьями!

Диски вцепились в ноги, они пытались спасти, оттащить своего командира. Но роботов было четверо, большинство лежали недвижимы.

– Тяни! – командовал Брык. – Сильнее! Еще сильнее!

Ее разрывали на части! Но даже не остановили! Девчонку несло вперед по колючей, жесткой земле, словно по ледовому полю! Навстречу скорой погибели!

Но покойник опережал. Кровожадная синяя масса протянулась к мужским ногам, и они заискрились, сгорая. Человек уходил в огонь и таял, словно соломинка!

Другой ручеек огня потек навстречу подростку, издали обжигая протянутые ладошки.

– Мамочка, помоги!!! – закричала Лиза последним, обезуме́лым криком.

Вдруг в кровавом, предсмертном мраке, перед взором мелькнуло лицо слетевшей на помощь матери! Лиза стукнулась о преграду, на секунду остановилась. Но одной секунды хватило, чтобы диски резко рванули, выдернули девчонку, протащили кверху ногами метров сто, опустили в траву.

– Спасайся! Беги сама! У нас заряды кончаются!

Лизавета бросилась к дому. Ужас нахлестывал пятки, и девчонка летела вперед, словно пущенная стрела. Вырвалась на полянку – и застыла от неожиданности – носом к носу столкнулась с балдеющим рогоносцем! Варан, очень сытый и толстый как раз в желудочной области, окинул подростка взглядом. «Так вот ты какая, девочка, – читалось в беззубой ухмылке. – Ну-ну, побегай пока. Я потом за тобой приду».

Откуда-то из кустов вдруг выскочила болонка. Застучала зубами злобно, зацукала, заюлила, подпрыгнула и вцепилась Лизавете клыками в ногу! Девчонка взвыла от боли! Брык треснул «собачку» ободом по противной косматой морде, та разжала мелкие зубки. Лизавета рванула прочь, непонятливый зверь за ней! Уж диски болонку отбрасывали и по бокам колошматили, но глупая собачонка рвалась вперед, что есть мочи. Безусловно, Брык мог бы метнуть обоюдоострый кинжал и прекратить эту гонку. Но знал: командир не одобрит.

У мелкой извилистой речки девчонка не тормозила – скакнула с разбегу на спину лежащей по центру рыбы и плюхнулась на песок, уже на другом берегу. Диски шлепнулись вслед за ней. И болонка рванула в воздух, надеялась проскочить. Но рыба не собиралась дважды в день терпеть оскорбления от докучливых сухопутных. Неожиданно извернулась, раскрыла круглую пасть, словно муху сглотнула хищника и, обдав Лизу теплыми брызгами, наконец-то сдвинулась с мели и ринулась вниз по течению.

Позже Лиза увидит в записи ее раздутый плавник, несущийся к водопаду. Лунообразная туша красиво свалилась с обрыва в искрящейся радуге брызг и поплыла в волнах бескрайнего океана. Сменила среду обитания и нисколько не растерялась. Значит, выживет, приспособленная. Лизавета это отметит, но подробно рыбьими трюками занимаются пусть ихтиологи.

Сидя на мокром песочке, Лиза судорожно пыталась восстановить дыхание, едва приходила в себя. Диски связались с камерами и доложили: поле пришло в состояние нормы, бегляночку не преследует.

Это все-таки успокаивало. Понемногу шок проходил, и девочка ощутила, как нещадно болят ладони, обгоревшие до запястий. Несмотря на ворчание Брыка, накаченного приемами оказания первой помощи, Лизонька опустила руки по локоть в воду, сполоснула грязный песок, а потом позволила дискам обработать аэрозолью и этиловым спиртом ожоги. Благо, сумка с медикаментами не отцепилась от пояса.

Теперь она будет ходить помахивая ладошками, ни к чему два дня не касаясь, пока новая кожа не вырастет. Боль поспешно оставила кисти и перекинулась в ногу, где цапнула злая болонка. (Все равно ее, дуру, жалко.)

Диски со всей осторожностью обработали девочке рану, заклеили, обкололи космическими антибиотиками. И голову подлечили, исцарапанную, избитую. Когда Лизу несли вверх ногами, она ударялась об ветки, не всегда успевала прикрыться. К счастью, без особых последствий.

Куда больше теперь Лизавета опасалась последствий для дисков. Марафон вместе с ней завершили три электронных друга, шесть легли у стены.

– У вас хватит силы вернуться, принести домой остальных? – спросила у Борьки и Папы. Те решили:

– Пожалуй, мы справимся, если действовать не спеша.

И Лиза пошла не спеша, вместе с Брыком в свои владения. Голова гудела от боли, от пережитых ужасов. Хотелось упасть, забыться, потом все понять, потом! Но суровый Брык не позволил обгоревшей дремать на ходу, приступил к допросу с пристрастием:

– По другую сторону люди. Когда они прилетели?

– Не знаю.

– Чем скорей командир расскажет, от кого и когда получила предупреждение, тем быстрее и правильнее мы отреагируем в случае возникновения новых неожиданных ситуаций.

Да, умный Брык сто раз прав. Сегодня погиб человек. Вероятно, по ее вине.

И девочка со стыдом призналась телохранителю, что пугающий шепот, отрывками раздающийся в голове, принимала за галлюцинации. Что старалась его заглушить, избегала, совсем не верила. И вот оно, чем обернулось…

– Попытки контакта посредством телепатии, – сделал вывод начитанный Брык. – Неудачные, отталкивающие попытки. Эти люди были обязаны сначала тебя успокоить, объяснить, что к чему почему.

– Может быть, они объясняли, но связь постоянно рвется. Я слышала слоги, буквы…

– Вероятно, их глушит поле.

– А я никогда не пыталась собрать обрывки в слова. И все же вчера распознала призывы о помощи, когда они думали хором, в несколько голосов.

– Уловила чужие мысли на первом этаже... Контактеры сообразили, что ты на второй не ходишь, и свои призывы усилили. Где-то там, наверху, запрятано телепатическое устройство. Жаль, Р-И не улавливают мозговые волны человека. Как бы его найти?

– Устройство за зеркалом, – сообразила Лиза. – Недаром время от времени меня к нему сильно тянет. А я… не хожу, нарочно.

Девчонка совсем расстроилась. Брык пытался ее утешить, но что толку в пустых разговорах? Погибшего не вернуть.

За дымной стеною люди, отшельница не одна… Но даже по этому поводу ликовать совсем не хотелось.

Дуэнья-1 усталая скатывалась на запад, когда землянка и робот добрались до ворот частокола. Диски вернулись раньше, успели подзарядиться и командира встретили щебечущей дружной стайкой. Всемером. Погиб робот Мама, что бросился между девочкой и искрящимся синим пламенем. Уцелела лишь крышка с портретом, расплавленная по краям. Лизонька локотками прижала крышку к груди… Потом над нею наплачется за весь неудачный день.

Все вместе, друзья поднялись к глубокому пыльному зеркалу. Роботы отвинтили крепежи, держащие раму, убрали стекло в сторонку. В самом деле, по центру стены, на уровне головы взрослого человека, располагалось восемь плоских круглых коробочек. Лизавета встала на стульчик, в волнении произнесла:

– Вы меня слышите?

Сразу же в голове появилась чужая мысль, будто ждали у телепатфона[2]. «Смутно. Думай, не говори. Нам трудно улавливать речь». – «Кто вы такие?» – «Пленники. Люди и маракаски».

Еще одна жуткая новость. На Земле и Брутэлло нет войн, нет и военнопленных. Но иной раз полиция вынуждена сажать за решетку преступников, беспощадных убийц и маньяков. Гуманный закон запрещает присуждать им высшую меру, а изолировать надо[3].

«Кто вас держит?» – спросила тактично. – «Сложно ответить быстро. Разве Ричард не объяснил?» – «Я пыталась его спасти. Но я не смогла. Он умер».

Полминуты длилось молчание. И девочка в панике думала, что люди там, за стеной, навсегда от нее отвернулись. Но вновь зазвучала мысль: «Это следовало ожидать. Еще никто не сумел преодолеть барьер. А Ричард… он поспешил. Полагал, костюм несгораемый…» – «Нет, костюм обгорел, до нитки. И на теле много ожогов. И сердце остановилось. А потом затянула стена. И меня, чуть было тоже…» – «Ты встречала его сама?.. Опасно… Не рискуй собой ради нас… Не подходи к барьеру…»

Связь рвалась, рассыпалась отзвуками, невнятными, не различимым. «Вы преступники?» – Лизе хотелось выяснить все скорее. Но ответа, увы, не последовало, лишь глухое шуршание эфира. Опять она будет думать, переживать ночами. Соседство убийц страшнее атаки стада варанов.

Брык выслушал Лизины горести и сразу сообразил:

– А пойдем, запросим звездототеку.

В самом деле, в звездном архиве многое можно найти. Каждого человека, кто хотя бы однажды бороздил просторы Вселенной. В том числе, не по своей воле. Каждый объект, что люди и маракаски построили в Космосе. Лагеря для преступников – тоже.

Казалось, тут все и выяснится, но запуталось еще больше. Тюрьму на Монстрах не строили, полем не огораживали. И большущий гранитный остров Счастливого обретения никогда не стоял над волнами.

Почему эти сведения Лизу нисколько не удивили?

Брык отправил в Мозгютер снимок погибшего человека, чуток его отретушировав, чтобы стал на живого похож. Ответ появился скоро. Чарльз Ричард Матьюз, в двадцатилетнем возрасте, принял участие в переселении на Мону Лизу. Предположительно, доставлен на Землю в состоянии мохнатого четвероногого мутанта. Предположительно, скончался вместе с другими мутантами в Лондонской клинике по реабилитации пострадавших в Космосе.

– Конечно, это не он, – прошептала с досадой девочка. – Мона Лиза всех изменила.

Но других похожих мужчин в картотеке не обнаружилось. И Лиза сделала вывод, что по Космосу шляются толпы пробравшихся без разрешения. Как она сама, например.

К ночи усталая нелегалка попросила Брыка ее осторожно раздеть, закрыть одеялом, а локти зажать подушками, чтобы руки всю ночь стояли, к постели не прикасались. А лицо обгоревшей Мамы примагнитить к стене. Вот и будет напротив печки «портретная галерея». Из погибших добрых друзей.

_____________________________

[1] Дефибрилляция – восстановление работы сердца с помощью удара током. В реанимации используются специальные приборы – дефибрилляторы. В нашей истории, диски заменяют собой приборы.

[2] Телепатфон – аппарат, позволяющий людям передавать свои и принимать чужие мысли. Разработан в конце 21-го столетия.

[3] Ребята, в 26-ом веке на Земле не осталось тюрем. Всех преступников, кто не желал подчиняться разумным законам, отправляли на рудники Венеры, Марса, Меркурия.

Глава 10. Рак-Мари́к

Да будет известно каждому: астероиды – это камни разной формы и величины, которые вместе с планетами крутятся вокруг звезд по почти округлым орбитам, словно круги на блюде. Но встречаются и задорные оригиналы-выскочки. В том смысле, что резко выскакивают, бегают под углом к единой планетной плоскости, по вытянутой орбите, точнее сказать – по эллипсу. Очень длинному. А иной раз – очень, очень и очень.

Таков Рак-Мари́к – круглый камень километров двести в диаметре, с вкраплением цветных металлов, сверкающих на Агарусе[1]. Убегает в холодный вакуум из родительского гнезда «всего» на семь миллиардов космических километров. И опять возвращается к «мамочке» один раз в четыреста лет, всякий раз рискуя задеть острым боком братца Брутэлло.

Но три столетия назад, в период активного выхода в Ближний и Дальний Космос, маракаски с Мари́ком справились. Оседлали его. Устроили внутри камня ремонтный портал для спасательных лайнеров, станцию для заправки и Всемирный научный центр по изучению галактики.

Как, мы разве не рассказали? И Земля с желтым карликом Солнцем, и Брутэлло с Агарусом, и Дуэньи плывут в гигантской галактике Млечный путь, вкруг ее магнитного центра. А галактики вкруг другого, куда более мощного центра всеобщего притяжения, невероятно далекого. Ни разу не возвращаясь в тот пункт Мироздания, где мы только что побывали.

Получается, очень удобно, без огромных запасов топлива, без мешающей атмосферы, путешествовать на астероиде сквозь изменчивое пространство, изучая планеты, звезды, межзвездные облака (скопления газа и плазмы) с меняющихся расстояний, под всеми углами зрения.

Кстати, мощные сопла, встроенные в покоренного Рак-Мари́ка, изредка пригождаются. Включаясь, они отгоняют могучим напором хлазмы летящие камни, желающие разрушить научный центр. Или наоборот, позволяют дежурным пилотам маневрировать, не сходя с вытянутой орбиты, облетать большие объекты. Например, родную Брутэлло.

Когда красный лайнер Арсеньевых через неделю приблизился к бегущему бодро навстречу искрящемуся астероиду, его поверхность была усыпана космолетами всех размеров, цветов и конструкций. Среди беспокойной братии, нашедшей свое призвание в познании далеких миров, считалось особым шиком встречаться в День космонавтики в подземных залах Марика. Ученые превратили двадцать седьмое иления (в летоисчислении Брутэлло) в познавательный, радостный форум.

– Заправьте полные баки и добавьте пять миллионов сигнальщиков МР-С, – приказал подполковник андроидам[2] с прикольными мордами хищников, снующим туда-сюда по космодрому-парковке.

Борис затаил дыхание – сегодня он в первый раз выходит на астероид! Хотя, если быть очень точным, получится не совсем. Земляне и маракаски не гуляют по камню снаружи – из-за маленькой силы тяжести можно в небушко улететь. А ждут, когда к звездолету подойдет и прилипнет «трамвайчик». Троица миновала стыковочный шлюз и устроилась в насквозь прозрачной кабинке, наполненной озонированной земной дыхательной смесью.

Пацан заморгал – в глаза, защищенные светофильтрами, отражаясь от звездолетов, ударил холодный свет. Раскаленный пятак Агаруса главенствовал в черном небе, с ним спорили не мигающие, не естественно близкие звезды.

И хотя до источника света триста пятьдесят миллионов космических километров[3], в отсутствии атмосферы, день сверкал нестерпимо, а тени разливались черными пятнами. Космодром, щетинясь новейшей и побитой космической техникой, на глазах закруглялся, сворачивался, словно ежик, за горизонт.

– До края земли рукой подать, – прошептал удивленный пацан.

– Горизонт в шести километрах, если смотреть с высоты среднего роста землянина, – прогудела любезно машина. – А площадь парковки – десять на десять километров.

Впечатляет! Кабинка нырнула в приземистое строение и устремилась вниз, маневрируя в белых туннелях.

– Желаете отдохнуть в удобных апартаментах?

– Нет, – пресек командир дальнейшие пожелания и предложения. – Без задержек в зал Добрых встреч.

И Елена взглянула в размытое отражение на стене, согласно кивнула мужу. Не станет она наряжаться и наводить красоту. Достаточно скромно закрученных в низкий пучок волос и слабого слоя косметики.

Борька позволил креслу пристегнуть себя мягкими лапками и закрыл глаза. Он взрослел, подражая невольно поступкам, словам и мыслям Арсеньевых. И как взрослый трудяга устал. Раньше мальчик не мог осознать, что освоение Космоса – это долго. Трудно. И страшно. Забирает кусочки жизни. А иной раз – целую жизнь.

Но Виктор сказал перед выходом:

– Держи, друг Боря, лицо. Не хмурься. Здесь люди празднуют тяжелые преодоления, заслуженные победы. Все знают про нашу Лизу. И если смогут – помогут, советом или на деле.

И Елена тепло улыбнулась. Она верила в помощь соратников, опытных, компетентных.

В высоком холле, искрящемся огнями хрустальных светильников, хозяева торжества, астрономы и астрофизики, космологи и астрогеологи, расфранченные в традиционных для маракасков пенчах (серебристых мягких костюмах), встречали гостей, кормили за большим фуршетным столом, рассказывали о прибывших, знакомили с незнакомыми. Земляне и маракаски пожимали Арсеньевым руки, хвалили Борю, частенько вспоминали папу и маму – знаменитых старших Булановых. Воистину, зал Добрых встреч.

Но мальчику было трудно соблюдать чужую традицию постепенного перехода к разным этапам праздника, достойно «держать лицо». Не смотреть в рот мужчинам и женщинам в надежде, сейчас воскликнут: «Мы знаем, где Лизавета!»

Выдержка Лены и Виктора, одетых в парадную форму, синюю, с золотыми звездами на погонах, воистину поражала. Они с интересом слушали старых и молодых, щедро делились опытом, ели вкусное с маленьких блюдечек. (Как будто ни в чем не бывало, будто Лиза не голодает!) И ни разу не закричали: «Черт возьми вас всех, помогите! Прекращайте болтать пустое! Предложите что-нибудь дельное!»

Борис сделал вид, что зверски, до неприличия голоден. Схватил хрустальную чашу какого-то деликатеса и спрятался за разлапистым, в напольной вазе, растением. Чтобы не доставали. А сам наблюдал. По-правде, во внутриастероидном зале было, чем и кем любоваться. Стены – прежде всего. Голубой небесно-разливный камень космического путешественника не скрывался под слоем отделок. Наоборот. Отшлифованный, он сам казался волнующей, изысканной драгоценностью. Нежные переливы сиреневого с лавандовым, изощренные линии черных, золотых, бордовых вкраплений, представлялись то океаном с манящими островами, то цветущей ветвью, то птицами с любопытными длинными шеями.

«Здесь бы Лизе точно понравилось, она вышивать любит. Сядет в плетеное кресло в садике, сочиняет сама узоры…» – вздохнул мальчик.

И переключился на пятерых землян, мускулистых, улыбчивых. Он знал о них по учебникам, по подробным статьям Мозгютера: команда Вадима Левина оставила четкий след в освоении Дальнего Космоса. «Вставай, иди, разговаривай, – сказали бы мама с папой. – Мы встречаем друг друга редко, ценим каждого, запоминаем сразу и навсегда». Но левинцы не горевали с Арсеньевыми о дочери, и Боря, не замечая своей некрасивой выходки, сидел, обхватив крепко «тазик» с дефицитной селедкой под шубой. (Присланный из посольства – на Брутэлло нет ни селедки, ни картошки, ни свеклы с морковкой.) От земляков отворачивался, разгневанный и обиженный.

Среди трехсот маракасков, мундиров было немного. В основном, серебряный пенч со сверкающими наградами надевали старшие. Юность превратила День космонавтики… Не в маскарад. Но в праздник Торжествующей Жизни Вселенной. Молодые со вкусом дурачились, наряжаясь в инопланетян.

Да, ребята, мы с вами жутко испугаемся, шлепнемся в обморок, оказавшись средь чужаков с зелеными лицами, бурыми, голубыми и фиолетовыми. А вдобавок, представьте, глаза, большущие и роскосые, остренькое лицо и словно раздутый череп. А к тому же длинные пальцы! Без ногтей! О тупой, беспросветный, ледянящий поджилки ужас!

Но наши с вами потомки 26-го века привыкли встречать маракасков на улицах городов, у прилавков торговых центров, на работе, в школе за партой. Не выхватывают оружие, не убегают с воплями, от взглядов в глаза не падают. Дружат и изучают историю двух планет, культуру, песни, традиции. Земляне постигли: Творец создал много людей Вселенной по одной гениальной схеме. Похожими, но в чём-то разными. Никто не хуже, не лучше. Есть прекрасные, нет некрасивых.

К тому ж, вопреки картинкам, наполнившим Интернет 21-го века, маракаски совсем не лысые. Шевелюры как у землян, есть и бороды, и усы. И прически самые разные, длинные и короткие, кудрявые и прямые, однотонные и многоцветные. Поверьте, это красиво, если собрать оттенки, подходящие к цвету кожи.

Но земляне ценят соседей по галлактике Млечный путь не за внешность – за дружбу без подлости, без затаенных подстав, без надоевших войн. За разум, открытый и деятельный. Знаете, как началось наше выгодное сотрудничество?

Ученые на тарелочке прилетели к нам без оружия. Приземлились в лесах Амазонки, бескрайних, непроходимых. Да, они уже знали: опасно, появляться над городами – самолеты собьют любые чужеродные НЛО (неопознанные объекты), не спрашивая о намерениях. Но Кан Малиф и Заруда поступили мудро: наполнили всемирную паутину предложениями увеличить жизнь каждого из желающих до двух, до трех сотен лет.

Немножечко блефовали – они и сами не ведали, как задержать старение. Но хотели работать вместе с братьями гуманоидами, докопаться до самой сути, увеличивать годы жизни населения Земли и Брутэлло, сравнивая геномы[4] человеков[5] и маракасков.

Что тут началось! Бездельники кричали на все лады с мониторов, из телевизоров о скором Апокалипсисе (конце всвета, если попроще), о космических страшных битвах. Военные искали сигналы хакеров, покрасивших кожу в синий, соорудивших макет тарелочки из картона.

Но отважные путешественники, стиснув зубы, одолевали трудности и опасности. Тарелка скакала блохой в горах и под океаном, успевая наполнить серверы фильмами и удивительными рассказами о Брутэлло. Соседи по общей галактике тянут руку дружбы землянам. И заранее дарят генетикам удивительные открытия, полезные для человечества. Которые очень хотелось бы развивать, разрабатывать вместе.

Через год горлопаны затихли – конец света не наступил. Генетики доложили правительствам о неслыханном на Земле направлении знаний. И сделали верный вывод: мы в самом деле общаемся с инопланетным разумом. В столицах крепко задумались.

Но народы всех стран постепенно стали привыкать к синеликим. Через фильмы и любопытные подробные объяснения, постигали иную жизнь, переписывались на сайтах. Первородный страх отступал.

И пришло беспокойство: а вдруг президенты всё проморгают? Не допустят совместных исследований – и уйдем мы во тьму бестолковыми, дряхлыми стариками к девяноста годам. Нет и нет! Люди достойны большего! Жизнь на планете, после пакта о прекращении мировых и локальных войн, только что начинается!

Вот так получилось. Земляне 23-го века сумели преодолеть леденящий сердца и поджилки страх – пожали руку, протянутую сквозь враждебное недоверие. Малиф и Заруда вышли к россиянам на Красной площади, их приглашали во все научные центры мира. Но геройские космопроходцы всегда поступали правильно. Они отказались сострудничать с единственным государством, чтобы ни у кого не было преимущества. Годами перелетали с континента на континент, везде делились открытиями.

Через десять лет объявили: каждый может сделать прививку для увеличения жизни. Не для бессмертия, нет, как шептались, надеялись многие. Но и двести лет, согласитесь, тоже недурно-здо́рово!

И опять невежи придумали, что гости со звезд хитрят, погубят все человечество. И опять пугали, чтоб мы не позволяли делать очень вредный укол под лопатку.

Да, боялись многие. В пункты с портретами синеликих приходили самые старые или очень, очень больные, кому терять больше нечего.

А потом… Все знают истории, похожие на чудесную, невероятную сказку. Старики молодели. Шустрели. Возвращались к своим профессиям или приобретали новые. Влюблялись, учились в вузах с удивленными правнуками. И болезни таяли. Смелым доставалась вторая жизнь. А главное – долголетие с тех пор пошло по наследству.

Кан Малиф и Заруда долго работали на Земле. Подружили нас с маракасками, а затем вернулись на Родину. Героям поставлены памятники под Солнцем и под Агарусом, их помнят, любят и чтут наравне с колумбами Космоса.

Но подвиг не повторился. Никто не смог с той поры организовать сотрудничество с равноценными цивилизациями. Где-то люди в звериных шкурах, не способны осмыслить новое, принимает нас за богов. Кому-то не до пришельцев – дерутся между собой, опасные и агрессивные. Где-то суперцивилизованные, закрытые и зазнаистые. Покрутятся дипломаты вокруг населенной планеты, и опять ни с чем возвращаются.

А жаль. Два ученых, два гения геномики гуманоидов, не просто так, не со скуки полетели однажды на Землю. Они поняли: многие тайны Мироздание откроет разумным, если вникнуть в разнообразие населенной Вселенной в целом, а не изучать обитателей одной отдельной планеты.

И Борис с любопытством рассматривал костюмы иных миров. Представлял, как Лиза эффектно кружилась бы в фантазийном наряде из тонких трубочек, с короной на голове, с крылатыми острыми плечиками... Он – в черном, с геометрической отделкой из серебра, с зелеными, синими кантами. Смотрелись бы изумительно…

Пока тревожный звук колокола (о нет, локолита, похожего музыкального инструмета) не возвестил о гибели космоната Кару ра Варуна, впервые, подобно Гагарину, взлетевшего на орбиту. Но Кару ра Варун не вернулся, и праздник первой победы вобрал в себя Время скорби.

Улыбки пропали с лиц, космонавты оставили кушанья и направились в зал Покоя. Елена Сергеевна мягко отобрала у Бори нетронутую селедку, повела за руку. И каждый, кто впервые ступил в Рак-Марик, сумел убедиться: творившие триста лет назад архитекторы с искусснейшей гениальностью использовали пустоты.

Представьте: открылись двери – и вы видите комнату-шар. Не полусферу – шар, с провалом у ног, без пола. Чьи границы вправо и влево, вверх и вниз не явны, размыты полупрозрачной дымкой, уходящей в сотни таинственных, устилающих стены зеркал. Где бессмертными, вольными душами, в зеркалах парят лица погибших… Смотрят в глаза пришедшим, улыбаются нам… Как будто по велению сакральных сил, на короткое время – живые.

Но никто не падает в пропасть. Стоит вытянуть ногу – сразу под ступню выплывает платформа. Маленькая и зыбкая, но космонавты знают, как зыбка эта жизнь. Что граница, разобщившая их с ушедшими, иной раз, потоньше стеклышка.

– Земля, – промолвил Арсеньев, поддерживая под локти Леночку и Бориса. А другие просили: «Вебра, Фаракуз, Лицеря, Касоли…», желая прочесть молитву, почтить память друзей-соотечественников.

И платформы бесшумно плыли с живыми над пустотой, к ожидающим встречи ликам... И лилась чуть слышная музыка, утешительная, душевная, и вторил хор голосов бестелесных маленьких ангелов…

---------------------------------------

[1] Кто позабыл: Агарус – это солнышко для Брутэлло.

[2]Андроиды в 26-ом веке – роботы любых форм и размеров, с активным мышлением по принципу человеческого.

[3]Для сравнения: расстояние от Земли до Солнца 150 миллионов километров.

[4] Геном – универсальный код жизни, состоящий из тысяч молекул, в которых заключена наследственная информация белковых существ Вселенной.

[5] В период укрепления дружеских связей с Брутэлло, в русском языке произошли изменения: человеками стали называть землян, маракасками – жителей Брутэлло. Население обеих планет объединили в понятие люди, а не гуманоиды.

Глава 11. Помним, верим и любим

О, Борис хорошо понимал: в удивительном зале Покоя создатели воплотили свое представление о рае, о том, засекреченном свете. Ошиблись? Попали в точку? Никто не знает заранее. Но гармония этих мест позволяла без критики – верить.

В груди дрожало сердечко, словно пацан и вправду пришел в гости к друзьям, которые не придут в их дом никогда. Дядя Валя и Дима Куколкин, хохотушка Майя Арманова, Миша Бараташвили… Он знал всех. Они его баловали, приносили на праздник подарки. А теперь посмотрели внимательно, улыбнулись, спустились близко… Будто вспомнили. Через забвение, даруемое тем светом. Будто…

Нет. Елена и Виктор стояли здесь не впервые, они, согласно традиции, умели смотреть в глаза, однажды навеки закрытые. А Боря не выдержал. Медленно на площадке выплыл из зала, неловко скрывая слезы. А у входа, вот недотепа!, наткнулся на маракаску с малышами, сыном и дочкой, скачущими от радости.

– Ой! Я вас не заметил, простите.

– Пустяки! – изящная мамочка в неоновом комбинезоне выглядела смущенной. – Вот, привела не к месту. Все без детей, а я… Послезавтра летим на Рубарики, не могу насмотреться.

– Еще бы! – вспомнил парень далеких родителей. – Я прекрасно вас понимаю. Ой, а что это? Моль?

Над кудряшками голубокожей девочки кружились, садились на маковку яркие мотыльки. Борька – хлоп! – и нет одного! Крохотуля чуть не заплакала, скривила обижено ротик. А женщина рассмеялась:

– Это бабочки озорницы. Их продают в комплекте с цветочной детской косметикой.

– Извините.

Борис отошел. Что за день такой незадачливый? Посмотрел через дверь, как бледнеют, растворяются лица погибших, будто души после побывки возвращаются в кущи неведомые. Послушал, как тают звуки волшебной небесной музыки... Как зажигается в грустном перламутровом зазеркалье: «Ждем, верим, любим» – девиз надежды живых на возвращение мертвых.

Да-да, как это ни странно, религии на Брутэлло утверждают: души ушедших возвращаются с новорожденными в радостный мир Агаруса. Через двести лет очищения в лучах того света. Так-то. И маракаски верят!

А земляне тактично помалкивают. Но кто-то думает: вдруг..? Глубинные убеждения в доказательствах не нуждаются. Как раз по этой причине, их не можно и опровергнуть. В чужой стороне куда правильнее уважать убеждения хозяина, а не выставлять свои.

Вот почему среди лиц, витающих в зале Покоя, вы не найдете портретов Гагарина и Варуна. Никого из космопроходцев, погибших более двухсот лет назад. Считается, все они живы. Обрели другое лицо и другие, новые судьбы. А грустить о воскресших – значит, мешать людям в новых победах, в новых трудных преодолениях.

– Надеемся, верим, любим... – повторили гости, прощаясь с теми, кого, быть может, повстречают на детских площадках, но, увы, никогда не узнают. И направились в зал Ожидания, печальный, но оптимистический. Над аркой входа светилось:

Мы живы,

пока не сказали сами:

«Нас больше нет».

«Это значит, пока не найдут на полянке белые косточки, обсосанные, обглоданные», – вспомнил Борька слова Арсеньева. Но стены из теплого оникса переливались мягкими бежевыми тонами, с развешанных мониторов смотрели в глаза вошедшим временно не вернувшиеся.

И каждый мог подойти, переписать историю не удавшегося полета на малый наручный Мозгютер, который космопроходцы пристегивают к запястью или носят с собой в кармане. И каждый хотел помочь попавшим в беду соратникам. Что сбывалось частенько. Отдельный Радостный стенд рассказывал о спасательных экспедициях, завершившихся долгожданными ликующими объятиями. А Траурный – об, увы, обнаруженных белых косточках.

Но когда распахнулись двери, и Бринд Бронд, высоченный, салатовый распорядитель форума, пригласил пройти первыми Виктора и Елену Арсеньевых, Боре стало не по себе. И невыносимо горько, и одновременно радостно. Пропавшую Лизавету, оказалось, не игнорировали. На высокой тумбе по центру стоял большущий экран с веселым личиком девочки с любопытным распахнутым взглядом. А ниже подпись, зовущая гостей к мозговому штурму.

Оказалось, все космонавты заранее получили необходимые сведения. И теперь подходили к троим, жали руки и выражали сочувствие и надежду. Расспрашивали подробности, предлагали проверить пространство в тех или этих секторах. Но большой Мозгютер Мари́ка получал все новые данные о перемещениях спасателей, и всякий раз оказывалось, что за последние сутки кто-то там уже побывал, ничего, никого не нашел.

И бывалые звездолетчики опять выражали надежду и с виноватыми лицами отодвигались в сторону. «Стыдно, что ракета пропала в зоне, контролируемой Брутэлло, – догадался придирчивый Борька. Но сердитость таяла. Грело понимание происходящего: Лизавета теперь не одна. Она стала целью сотен не привыкших сдаваться искателей.

И с чего бы бычиться букой, смаковать крутые обиды? Многие после Арсеньевых подходили к другим пропавшим, смотрели в глаза любимых, которым хранили верность годами, десятилетиями. «Малю ка Реолла, Дмитрий Лебедев, Андрей Гордеев, – прочитал пацан под тройным портретом двадцатилетних, – Солнечная система, 8 февраля 2472 г.» Все, подробности рядом в файлах. Сорок лет прошло. А мужчина с нашивками церагона (генерала, если по-нашему) не скрываясь, гладит лицо дорогой сиреневой женщины… Странно, они исчезли без причины, в единый миг, под контролем старушки Земли. Очень жалко. Нам тоже стыдно.

«Помним, верим и любим», – щипало в глазах у мальчика. Взрослые не стесняются, не боятся вслух рассказать о своей горячей любви.

А он вел себя как придурок. Дразнился и придирался. Не догадывался: влюбился в зеленоглазую пигалицу на звенящем мосту, над городом, когда с ней впервые встретился...

Зал Торжества встречал гостей могучими гимнами космонавтов Земли и Брутэлло. На экране над сценой вспыхивали портреты преодолевших притяжение родных планет два-шесть столетий назад.

На минуту. И современники желали хором почившим (но, кто знает?, возможно, и здравствующим) долгих лет и великих свершений.

Бринд Бронд не стал утомлять специалистов докладами, а сразу же перешел к приятнейшей части вечера – к наградам. И, в первую очередь, пригласил на сцену красавицу – молодую маму с детишками. Нет, ребят пилот Вио Ретта не оставила в зале. Взошла, гордая и счастливая, с малышами на пьедестал. А семь орденов – на каждого в «Галактическом страннике» – под шутки и рукоплескания принял Биа Кавид, мозготронщик. За открытие Ифигении – пригодной для жизни планеты в системе звезды Третий глаз.

Вторым председатель собрания объявил Бориса Буланова. Пацан привскочил… и плюхнулся: «Мало ли, кого спрашивают, поважней Буланы найдутся». Но Арсеньев шепнул: «Привыкай!» – и легонько толкнул в бочек. Пока красный как рак мальчишка пробирался с последнего ряда, на экране успели вспыхнуть кадры из отчета Мозгютера. Взъерошенный пацаненок спорит с опытной мозготроникой, бросается в самое пекло, спасает Елену Сергеевну… Золотая медаль России «За спасение экипажа» уже сияла, приколотая, а зал не мог успокоиться, аплодировал парню стоя.

И это было не все! Два подтянутых генерала космфлота Земли и Брутэлло показали битву с пиратами, где впервые были использованы оборона обратной материей и атака горячими клонами. Зал шумел, пораженный, восторженный, требовал повторений и подробнейших объяснений. Боря стиснул зубы, как будто заново рассыпался, словно вновь кружил вокруг «Дьявола» остромыслящим, грозным сознанием. Генералы шутили: полгода охраняли трассу, курсировали на стареньких звездолетах, чтоб супостату было удобнее нападать. Не удалось! Курсант оставил военных с носом. Опробовал оборудование не на стенде – в бою! За что получает шикарную премию и свидетельство астропилота.

Борька глянул на кучу нулей, высвеченных на карточке электронного банка Брутэлло, положил на стол:

– Прибавляю к награде за Лизавету! – и сбежал со сцены под шум одобрений и аплодисментов.

А потом сидел и поглаживал то медаль, то заветные корочки, позволяющие летать на небольших кораблях, в пределах системы Солнца, вторым и третьим пилотом. А что, не малая честь двенадцатилетнему мальчику, одноклассники будут завидовать на марсианской практике. Очень даже приятно. Тем более, золотая медаль настоящая. А Лиза… Быть может, чмокнет. За спасение папы и мамы. Как героя целуют в губы миленькие красотки. Как показывают в киношке.

Размечтался пацан, не слышал: генералы уже не шутили. Рассказывали о «Дьяволе», собранном на Гуцонде. По последним данным, враждебные Гуцонда и Офакриз вербуют шайки пиратов, используют для разведки: на что способны объединенные силы Земли и Брутэлло? Каким тайным оружием обладают? Полное впечатление, готовятся к звездным войнам. Это очень страшно. И глупо.

– Прошу вас, пройдемте со мной.

В перерыве Бринд Бронд застал печальную группу Арсеньева у стенда с Елизаветой. Поступали новые сведения, отражались на мониторе. Три десятка дерзких парней, оставив праздник, помчались в холодные дебри Космоса, прельщенные фантастической, воистину царской наградой. Да деньги – великая сила. Они помогают жить. Они находят людей, первоклассных специалистов, которые в трудный час охотно нам помогают. Но не все зависит от щедрой и своевременной выплаты. Закон Вселенной суров, конкретен, неумолим: назад не все возвращаются.

Живая или погибшая, Лиза не оставила след.

Что по сути – не объяснимо.

Тысячи мощных приемников, установленных на астероидах, болидах, метеоритах, получали бы сообщения от миллионов сигнальщиков, если б капсула мчалась в пространстве.

Кричащие легкие роботы плавали бы в волнах Двуглавых монстров (второй вариант – Камилы), если б капсула утонула.

Пробирались бы через кишечник глупых голодных рыб и кричали громко опять.

Последняя новость: капсула не застряла под многотонными обломками Паракрута. Роботы-водолазы перебрали место крушения бывшей спасательной станции по камушку, по песчинке. И опять, кроме ценных узлов мозготроники и электроники, которые будут использованы при монтаже новой базы, ничего, никого не нашли.

– Я уверена, Лиза жива. Она сама не сказала… – молвила глухо Лена, не спуская глаз со стенда Радости.

– И я уверен, я чувствую! – убежденно признался Борька, прикрывая спиной зону Траура.

– Я отправлю вас на Милену и буду искать пиратов, – принял решение Виктор. И не захотел слушать доводы вздохнувшей шумно супруги. – Будет надо – отправлюсь один на Гуцонду и Офакриз, выкуплю дочь у крящеров.

Борька вздрогнул, представив Лизу в лапах у гигантских разумных, клыкастых и беспощадных, похожих на динозавров. «Пираты, если здесь крутятся, сообщения перехватили, разнюхали про награду. Они сами давно предложили бы миллионный выкуп за пленницу, такое уже случалось», – всплыла резонная мысль. Но мальчишка смолчал: не следует отнимать у отца последнюю тоненькую соломинку. Вдруг и в самом деле получится?

Вот тут подоспел Бринд Бронд:

– Прошу вас, пройдемте со мной. – На зеленом лице председателя на секунду мелькнула победная ободряющая улыбка. – Прилетел Фринз Фрямз. Он уверен, что может быть вам полезен.

Легендарный Фринз Фрямз! На Земле все знают о маракаске, «видящим сквозь парсеки». Тридцать лет назад оборвалась связь с космолетом «Шустрый». О семнадцати астрофизиках, о близнецах-пилотах Фени́мере и Фени́ли с той поры не слышал никто. Но отец получил в утешение за утрату сына и дочери необычайный дар. Он в самом деле видит и довольно часто находит затерянных в звездном сумраке. Не берет оплаты. Надеется, Небо смилуется, одарит его возвратом детей.

Щеки Елены Сергеевны полыхнули розовой радостью, ладонь дрожа обхватила сильную руку мужа. Подполковник сжал губы: иной раз, яснознающий ошибается. Но нет вариантов.

– Ведите!

Торопливый Бринд Бронд отворил дверь в узкие коридоры, уже не столь разукрашенные, и после двух поворотов остановился у входа в скромную комнату отдыха.

– Прошу, не спорьте, а выслушайте, – попросил Арсеньевых шёпотом, – старик совсем ослабел, недолго ему осталось.

Прорицатель принял гостей в устаревшем лечащем кресле из разложенного медбрата. Облысевший череп и гладкое «резиновое» лицо без ресниц и бровей подтверждали печальные опасения. На диване рядом супруга, молоденькая старушка годиков ста семидесяти, тараторила беспрестанно, переводя взволнованный серый взгляд с вошедших на мужа:

– Внимайте, он ясновидит! Последнее предсказание! Мы найдем их скоро, обнимем! Я это сердцем чувствую!

– Подойдите… – Полуслепой говорил с заметным усилием. Впился взглядом в лица взволнованной остановившейся троицы. Но очки не надел, чтобы четкость видимого, обычного, не затмила главное, скрытое. – Протяните руки...

Сухая старческая ладонь медленно поплыла над тремя ладонями ищущих… В комнатенке пахнуло озоном, у мальчишки пальцы задергались от укольчиков исходящего от оракула электричества.

– Ваша дочка жива… Но скоро ей придется сразиться со Смертью! Она здесь! – И ткнул пальцем в распахнутую карту Двуглавых монстров. В беспросветный седой океан.

– Что случится с Лизой? – Елена, после болезни слабая, стала еще бледнее. Наклонилась к лицу Фринз Фрямза: – Что вы видите? Объясните!

– Там нет суши! – выпалил Борька, неуместно и не тактично.

– Много суши… Много еды… – заговорил старик, закрывая глаза, задыхаясь, сознавая: ему не верят. – Дочка ждет вас… Верит, надеется... Но нагрянут и боль, и страх… И кто-то из вас, пришедших… Один или двое… могут в последний момент погибнуть… О моя ненаглядная девочка! Мой любимый сын!.. Боль страх!.. Тридцать лет в темноте… – А потом бормотания, неясные, хриплые, на языке Брутэлло, отрывистые и требовательные.

Арсеньевы переглянулись.

– Он уверен, у вас все получится! – в экзальтированном восторге перевела старуха. – Вы спасете наших детей! Вместе со своей Лизаветой!

– Они вместе? – Виктор нахмурился: не очень правдоподобно. Уж троих человек на острове, жгущих костры, подающих всяческие сигналы, либо в спасательной капсуле, качающейся в волнах, добровольцы бы разглядели.

И опять несуразный шепот:

– Они рядом… Но далеко… Дайте слово… Дайте мне слово… Вы спасете их, не оставите…

– Благодарим за сведения, мы полетим и выясним, – заверил вежливо Виктор, успокаивая страдальца. Нельзя обижать человека, спасшего много жизней. Провозглашавшего правду другим, кому повезло. Никто не бывает правым каждый раз, без досадных осечек.

А Елена Сергеевна ласково пожала слабую руку:

– Даю слово матери. Где бы мы ни были, мы всегда будем помнить о ваших детях. При первой возможности, вызволим Фени́мера и Фени́ли и привезем на Брутэлло.

– Даю слово! – выпалил Борька. Как будто поклялся в Вечность.

Обессиленный старец вперился в мальчиша прозорливым взглядом… С губ слетело торжественно:

– Он!

Руки приподнялись, словно благословляя… Голова упала в подушки, сознание провалилось в неодолимый сон.

Четверо поклонились голубокожей женщине и тихо покинули комнату.

– Он всегда так всем говорит? – раздраженный Арсеньев не знал, как ему реагировать. – Всех просит найти своих, под предлогом эзотерической доверительной информации?

– Уверяю вас, нет. – Смущенный, но настроенный категорично, Бронд не думал сдавать позиции. – Я имел честь присутствовать при трех предсказаниях этого уважаемого, честнейшего человека. И они сбылись, как бы странно на первый взгляд ни звучали. «Боевой попрыгунчик» был найден в непроходимых джунглях планеты Анастасии, заваленный после бури стволами гигантских «сосен». «Ретивый» – в брюхе чудовища на дне океанской впадины. А «Бедокур» умчался в результате поломки Мозгютера за пределы нашей галактики. И лишь при помощи Фрямза все космонавты выжили! И ни разу старик не связал бесконечные личные поиски с поисками просителей. Как-то мне признался: «Прибудут на Марик долгожданные трое. Я один им открою глаза, и они увидят сокрытое. Отыщут свое сокровище, а мне возвратят мое».

Глава 12. Красота или жизнь?

– Откроет глаза… – Подполковник провел пятерней по лицу, избавляясь от цепенящего, обоснованного недоверия. И сразу, уже другим, человеком, видящим цель, повернулся к Елене и Боре: – Он сказал: двое могут погибнуть. Остаетесь здесь. Полетите с российским послом на Брутэлло и с попутными на Милену. Я сам…

– Нет, Витя. И я сама. – Перебила майор Арсеньева негромко, но стало ясно: с этой женщиной не поспоришь. – Ты слышал: Лиза в беде. Нашей дочери нужен врач. Ты не справишься. А ты, Боренька, – поцелуй щекотный в макушку, словно маленькому младенчику, – очень нам помогал. И мы благодарны тебе всем сердцем. Но настало время прощаться. Нельзя рисковать детьми. Как я стану смотреть в глазу Мире и Тимофею, если что-то с тобой случится?

– Ничего не случится! Фринз Фрямз неспроста объявил: «Это он!» Без меня у вас ничегошеньки, вот увидите, не получится! – в обиде выкрикнул парень, пытаясь выдернуть руку из железной хватки гигантского услужливого маракаска. Но кто тебя будет слушать, если ты лохматый курсантик метр пятьдесят с подошвами? Если нос не дорос до полковника?

И Виктор обнял душевно:

– До встречи, друг, на Милене. Передавай благодарность родителям за отличного, храброго сына.

И тут же Бронду:

– Прошу вас, держите как можно крепче, пока мы простимся с друзьями. Тот еще хитрец и проныра.

Вот оно что! Мальчишка набычился, отвернулся от неблагодарных Арсеньевых. Сколько раз он дежурил в рубке, когда взрослые не выдерживали бессонных ночей и дней, шатались, валились с ног? «Командиру и космобиологу необходимо пройти полную реабилитацию в земной больнице Брутэлло», – взывал электронный доктор. И правильно. Кожа да кости, лишь глаза сверкают упрямые. Куда уж им без помощника! Совсем захиреют, загнутся, проморгают сигнал Лизаветы!

Недооценили Арсеньевы прищуренные ресницы и плотно сжатые губы, не додумались: неспроста, скоро выкинет фокус! Но Виктор с Еленой Сергеевной еще раз чмокнули парня, виновато скоро простились и направились в зал Торжества. А распорядитель форума взглянул на часы:

– Мне некогда. Переночуешь запертым в комнате Павла Степановича. Завтра будет концерт звезд эстрады, роскошный обед, две лекции об открытиях астрофизиков, а напоследок танцы. Договорились?

– Ладно… – согласно кивнул пай-мальчик.

И позволил себя завести в посольские апартаменты. И захлопнуть дверь. Подождал, пока шаги великана стихнут за поворотом, достал магнитную карточку – универсальный ключ – которую ловко вытащил из пиджака раззявы. Выскочил, побежал, куда указала стрелка с нарисованными кабинками.

Ну да, некрасиво смотрится: забрался в чужой карман. А что оставалось делать? На войне все средства в законе. Кстати, ловко шарить в карманах и распахивать ридикюли его взрослые научили. Не мошенники – честные, творческие служащие «Ленфильма», вот сноровка и пригодилась.

Два года назад, Анвановна создавала волшебную сказку. Лизавета исполнила роль десятилетней принцессы, а он озорного воришки. По сюжету, мальчик и девочка встретились, подружились, бегали и играли в недоступной для взглядов взрослых, заговорённой роще. Голодный гордый пацан не принимал пирожных из белых ручек подружки, но не считал зазорным тырить из детской сумочки две-три золотые монетки. И, будьте уверены, Грета (дурацкое имя принцессы), нарочно деньги подкладывала, чтобы Готлиб (еще дурацкей) покупал на рынке продукты и кормил большую семью.

Финал получился слащавый. Разумеется, вор оказался потерянным в детстве принцем, сыном грозного короля из соседнего королевства. А папаша был злой, как выяснилось, потому что наследника выкрали. А едва сыночек нашелся, сразу же подобрел.

Ну, а в последних кадрах, кто б сомневался?, грянула грандиозная царская свадьба. Молодые актеры, до жути похожие на повзрослевших Борьку и Лизавету, целовались под крики «Горько!» Стыд и срам.

Похоже, Анвановна неспроста упросила ребят сниматься в кино. Хотела наглядно продемонстрировать, как хороша профессия прославленного артиста. Чтоб оставили космонавтику, трудную и опасную, забрались под теплое крылышко.

В результате, весь класс надрывался, хохотал над «свадьбой из будущего». А десятилетние звездочки скрипя зубами терпели горькую популярность и подначки от «почитателей». С тех пор, заманушные сети, расставленные бабулей, обходили за три версты и ни разу не попадались.

– Лайнер космополиции на посадочном месте 3-8! – крикнул мальчик кабинке-роботу, не в силах скрыть нетерпение. Только бы перегнать, занырнуть, затаиться, успеть!

– Разумеется, юный землянин. – Машина дернулась с места, помчалась вперед и вверх по извилистым белым тоннелям, словно в парке аттракционов. – Рад довести до сведения: баки заправлены полностью, двадцать контейнеров с десятью миллионами минироботами-сигнальщиками вмонтированы в базы пушек. Оплата…

Уп-с, он попал! Пацан был готов завыть: кто же пустит зайца в ракету, не получив по счету?

– …произведена гостями и устроителями торжества. Цитирую: «Мужайтесь, друзья! Это малое, что мы можем сегодня сделать для вас». Просили не сообщать экипажу до самого вылета. Это будет сюрприз.

– Замечательно! – заулыбался воришка, киношный или по случаю. – В таком случае, обо мне тоже не говорите. Это станет приятным подарком.

***

Руки зажили беспроблемно. Новая гладкая кожица без рубцов и неровностей удивляла Елизавету младенческой розоватостью. Очень скоро она загорит, немножечко огрубеет, и не будет напоминать о недавней схватке со Смертью.

Напоминала нога, ни за что не хотела лечиться. С каждым днем краснота расползалась, болезненный тик говорил о внутреннем загноении. Что странно. Со столбняками, гангренами и прочей нечистью человечество распрощалось в незапамятные времена, в период изобретения универсальных антибиотиков. Достаточно трех уколов.

За пять дней, Лиза сделала пятнадцать. Антибиотики не работали. Нога разбухала все выше, покрывалась зловонными язвами. Глупенький медвежонок пытался их облизать, но Лиза его гнала: «Уходи, малыш, заболеешь».

Поднималась температура, девочка обессилила. И все пыталась найти, какою особенной дрянью ее наградила болонка? Но медицинские сведения о болезнях Двуглавых монстров оказались очень скудны. Никто долго здесь не задерживался, никто не болел, соответственно. Лишь роботы собирали в пробирки бактерии-вирусы, какие удастся достать.

Справочник перечислял признаки заражения крови (Лизавета давно поняла: да, у нее заражение), и советовал космонавтам, когда краснота проберется выше локтя или колена, расстаться с больной конечностью. И картинки доходчивые демонстрировал, каким способом с помощью бластера можно вмиг откромсать себе ногу. Боли не будет, в аптечках сложены ампулы для местной анестезии[1]. И крови тоже не будет – горячий луч запечет большую открытую рану.

Обрубок потом полагается положить в пакет, заморозить, передать на Земле инфекционистам. Ибо, даже твое несчастье должно помогать ученым в разработке антибиотиков, спасать покорителей Космоса, идущих вслед за тобой.

На следующих страницах описывалось, как ловко современная медицина отращивает конечности, подобно хвосту у ящерицы. К сожалению, иной раз случается, вместо правой ноги у больного вдруг вырастает левая, вместо мужской руки – женская. Почему происходят сбои, досконально пока не выяснено. Но можно попробовать заново. Чем больше попыток, тем выше вероятность ожидаемого результата.

Лиза долго, долго не верила: неужели это о ней? Сознание с каждым днем ослабевало и путалось. Это видели верные роботы, порхали рядом, услужливо подносили воду, еду, пока больная питалась, трижды в день меняли повязки. Они жизни бы отдали с радостью за своего исхудавшего командира. Но болезнь не желала подмены.

Поначалу, Лиза пыталась еще связаться с людьми, плененными за стеной. Расспросить, может знают про травы, которые ей помогут. Но зеркало грустно отмалчивалось. Контакты всегда были редкостью, вероятно, обманывать стражу за барьером не так-то просто. Но в горячем, потном бреду, девочке уж казалось, что вампиры из зазеркалья на нее наслали проклятия за погубленного товарища, стоят вокруг и хохочут. Что множество мелких змей с человеческими черепами обвивают ее, тянут в черную, приготовленную могилу…

Бывали просветы сознания. В один из хороших дней, девочка осмотрела зловонную страшную ногу, распухшую выше колена, и дискам велела: готовьте инструменты для ампутации. Не стоит беречь непригодное. Она не отдаст червякам свое молодое тело, не позволит примчавшейся мамочке рыдать над свежей могилой. Она будет жить долго-долго. Подумаешь, поскачет с костылями. Не проблема, вторая нога лучше прежней когда-нибудь вырастет.

Отважные, дерзкие мысли! И чтобы не передумать, не заметаться в сомнениях, Лизавета поспешно выпила три ампулы со снотворным. Чем не общий наркоз? А кровать велела друзьям поставить под окнами дома. Чтоб, засыпая, видеть золотые звенящие цветики, помрачневших нахохленных франов, забавного глупого мишку, глубокое чистое небо…

Когда Лиза открыла глаза… На крылечке сидели диски. Она лежала под небом, на землю спустилась ночь. Три горяченьких одеяла, похоже, только что с печки, согревали блаженно бока. А нога… Оставалась голой! И они ее не отрезали!

Приспособившись у кровати, Задира вылизывал язвы шершавыми языками.

– Вы… Зачем вы ему позволяете? – прошелестел слабый голос.

– Я вспомнила! Ка Реолла однажды сказала Лебедеву, что в слюнках млекопитающих содержатся вещества, убивающие инфекцию. Это правило универсально для всех известных миров. Чем здоровее планета, чем меньше в воде и воздухе химических и радиоактивных выбросов, тем сильнее ее животные. Посмотри, командир, ты спала тридцать восемь часов. Опухоль уменьшается, колено нормального цвета. Если так и дальше пойдет… Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! – И Дюймовочка постучала захватом по «бревнышку» дома, подражая героям комиксов.

– А вы правы… Меньше болит, и температура снижается, – подтвердила Елизавета. – И есть почему-то хочется.

Сразу несколько дисков бросились разогревать поздний ужин, а Дюймовочка принесла горячего чая с травами.

– А Задира… Он не умрет?

– Если только от переедания. За вредность питаем усиленно, – проворчал экономный Мурзик. – Болонка тоже болела, а бегала, будто здоровая. И почила бозе от глупости, а вовсе не от инфекции.

А Лиза наелась супчика с сиреневыми грибами и долго, долго спала…

Вот так наша Лизонька выжила и быстро пошла на поправку. Целый месяц ходила прихрамывая, но доблестный медвежонок всегда семенил за хозяйкой, вылизывал убывающую красноту то одним язычком, то другим. Или стазу двумя, свернувшись вкруг стопы щекочущим бубликом, если девочка отдыхала. «Зачем ему это надо?» – не раз удивлялась Лиза. И, подумав, сообразила, что многие млекопитающие находят лишь в нечистотах полезные, но чрезвычайно редкие вещества. Например, собаки на улицах подбирают всякую дрянь. Иной раз, идет на пользу. А бывает и отравляются.

Но Задира – здоровый парень со здоровой дикой планеты. В рост резко пошел во все стороны, как предсказывал вещий Брык, но характер остался прежним, игривым и дружелюбным. Ума набирался рьяно, грядки больше не разорял, подбирал червивые паданцы. Дрессировщиков понимал с полуслова, с полунамека. Брык признался, что был неправ, и медведю оказывал всяческую уважуху за спасение командира.

Контакты возобновились. Когда за барьером узнали, что Лиза страшно болела, расстроились. Но признались, что сами не знают спасения от инфекций, что многие из товарищей заражались и умирали. «Вас не лечат?» – «Нас лечит доктор по мере сил и возможностей… А растения чужой планеты людям не помогают».

Значит, все-таки не тюрьма. В любой тюрьме полагается медицинское обеспечение. Временами, Лиза страдала от пугающей неизвестности, но вопросов не задавала. Догадывалась сама. Потому и боялась правды.

А голоса рассказывали: было много разных попыток преодолеть преграду и вырваться на свободу, все заканчивались трагедией. Просили девочку: жди и не теряй надежду.

Что ж, Лиза умеет ждать.

И с новым энтузиазмом принялась за сбор урожая. Относила в кладовку овощи, фрукты резала и сушила. А много и просто съела. Теперь точно не пропадут, в организме у человека витамины откладываются про запас. Наслаждалась диковинным вкусом квиюк и ласарок с Брутэлло, липких и кисловатых, и копала новые грядки, под второй урожай за лето.

Когда прожора варан переваривал новую жертву, остров был совсем безопасным. И Лиза часто гуляла с Брыком и медвежонком по узорному синему лесу, пронзенному мягким светом, наслаждалась непостижимым экзотическим великолепием чужого чудного мира. Размышляла: «Зачем, интересно, природе нужна красота, которую не оценит разумное существо?» И сама себе отвечала: «Красоту создает Творец. Он Сам наслаждается ею, независимо от наших мнений, сомнений и рассуждений».

И девочка проникалась новой радостью единения с душой тишайшего острова. И она уже понимала, почему сорок лет назад ученые двух планет дали этой земле название Счастливое обретение. Люди здесь обретали себя, очищались и успокаивались. Здесь учились они понимать свои беспокойные души…

Прогулке дарили Лизе множество новых открытий. Что не видели Мурзик с Дюймовочкой, что не попадало в камеры, замечалось восторженным взглядом будущего биолога. К примеру, Елизавета первая разглядела сквозь листву янтарного чоруба ловушки для насекомых. Их устраивали птички гудди, крепким клювом и трудолюбием схожие с нашими дятлами.

Представьте себе, юный гудди ранней весной подбирает густое сочное дерево для обустройства дома. Долбит в стволе несколько ямочек, но сам в дупле не живет. Приглашает кокетку невесту с ярко розовыми жабо оценить первый вклад жениха в начало семейной жизни. И, если подружка довольна, супруги свивают гнездышко. Пока молодая мамочка высиживает птенцов, в подготовленных дуплах копится густющий-сладкущий сок, ни дать, ни взять – мед земной.

Заманчивый, ароматный запах «меда» влечет насекомых. И они скорее слетаются, бестолковые, к сладкой смерти. Утопают в соку всеми лапками. А предприимчивый гудди питает любимую женушку и пушистых крохотных деточек засахаренными букашками, особо не напрягаясь, далече не отлучаясь.

Конечно, птицы-халявщицы со всех сторон налетают, разворовывают кусочки сладкого пирога. И гудди все лето старается, долбит все новые дупла.

Сладкоежка Задира учуял невероятный запах и пытался залезть на дерево. Но девочка не позволила вторгаться мохнатому зверю в налаженный птичий быт. Она попросила Дюймовочку просверлить на ближайших чорубах на небольшой высоте несколько аккуратных, невредных дереву выемок. Оставила часть открытыми для медвежьего потребления, он не против букашек-добавок. Другие заклеила тщательно, это уже для себя. С тех пор, Лизавета имела в рационе забытое сладкое и гордилась собой пуще прежнего.

***

Когда говорят: скорость лайнера превосходит в сто раз скорость света, кажется, космонавты прыгают за секунду от одной звезды до другой. Ничего подобного! Мы, бегущие в поездах, летящие в самолетах, в пределах, сказать по-правде, совсем небольшой планеты, не способны объять рассудком дистанции беспредельной, непостижимой Вселенной.

Поверьте на слово: Виктор гнал звездолет вперед на максимальных мощностях, и все-таки, чтоб добраться до заветных Двуглавых монстров, потребовалось два месяца. Нет, команда не отдыхала. День и ночь трое в рубке просматривали сообщения от добровольцев, снимки новых планет и секторов разведанного пространства, не доверяя въедливой бесчувственной мозготронике. А вдруг мелькнет смутный отблеск, силуэт или тень быстрой капсулы, которую почему-то до сих пор никто не заметил?

А вдруг… Но цель ускользала. И в квадрате, что указал дрожащий палец оракула, ни еды, ни суши, ни Лизы, ни пилотов-близняшек не было.

____________________________

[1] Местная анестезия – обезболивание места будущей операции. Далее: общий наркоз – общее обезболивание организма, во время которого человек спит.

Глава 13. Дуэлянты и секунданты

Поначалу, воодушевленные предсказанием яснознающего, добровольцы частенько разглядывали седой океан с высоты. Близко не опускались. А что толку? Предупреждение о возможной смерти двоих не располагало к повторным бесполезным полетам над водами.

Нет, космонавты не трусили. Они бросились б в драку за девочку хоть с пиратами, хоть с острозубыми гуцондскими гадкими крящерами. Но с кем воевать? Пустота подтачивала надежду.

Первыми, добросовестно отработав полгода страховки, ушли с мониторов спасатели. Оставив груды отчетов и грустные, виноватые прощальные пожелания.

Потом настала пора расставания с добровольцами. Люди разуверялись. Не всех отпускает жадный всепоглощающий вакуум – вероятно, эти слова уже про дочку Арсеньевых.

С каждым днем, все меньше отчетов, снимков и предложений. Больше прощальных писем.

На подлете к Дуэнье-1, команда зависла в полном информационном вакууме.

На безлюдье…

Втроем…

Но тщательные работы не прекращались. Гигабайты файлов, просмотренные Мозгютером звездолета, требовали повторного анализа самых верящих, самых любящих, самых упрямых…

И в награду, прекрасным утром, полыхнули, заговорили мониторы потоками видео! Спасательный шлюп Лизаветы сцепился с ихтиодраком – клыкастым морским чудовищем! Лиза мелькала в кадрах, дралась тяжелой дубинкой и явно была жива после землетрясения! Четырнадцатого февраля, шесть месяцев и семнадцать дней назад!

Борис с Еленой Сергеевной вцепились Виктору в плечи, позабыли дышать. Космолет помчался прямой наводкой к источнику сообщения, сел на зеленый остров с белым песчаным пляжем. Все стало ясно: волны выбросили на берег гигантского ихтиодрака. Две незрячие головы скалились многоярусными отточенными клыками, тридцать метров вонючей падали поедали двуглавые птицы. Из брюха торчали антенны, острые, окровавленные. Они и стали причиной гибели животины.

– Оставайтесь, я сам проверю, – хрипло вымолвил командир. Натянул до плечей защитные резиновые перчатки и пошел… быть может, к могиле своей единственной дочери.

Роботам не позволил. Сам разрезал, один за другим, два желудка в два мужских роста, разложил на песке железо и контейнеры с закупоренными горланящими сигнальщиками. С другой стороны – остатки двуглавой подводной живности.

– Здесь нет костей человека, – обернулся к дрожащей супруге. – Нет частей двигателя, нет ни одной детали внутреннего устройства капсулы.

– Нет? Правда нет? – Елена, худенькая и слабая, подбежала к мужу, впилась умоляющим взглядом в находки. – Она могла улететь! – засияла новой надеждой.

«Она могла утонуть, – мрачно подумал Борька. И вздрогнул – Виктор стоял, тщательно закрывая подошвой сапог стекло – осколок иллюминатора. – Она… захлебнулась».

Мальчик, втемноте, ударившей в голову, подошел на ватных ногах, и встал бок о бок с Арсеньевым. На предательский треугольник, блестящий в лучах Дуэньи.

Командир улыбнулся, сильными похолодевшими пальцами обнял, прижал обоих:

– А давайте-ка мы, ребята, еще раз осмотрим планету. Чует сердце, ждут нас сюрпризы.

***

В трудах, в неустанных заботах о свирепой зиме-подъедале, уходило теплое лето. Лизавета с новой надеждой, через каждые десять дней, бросала с берега банки, но никто их не поднимал. Вспоминались печальные случаи, когда бутылки с призывами потерпевших кораблекрушение находили через столетия беспечные ротозеи. Сувенир, ха-ха, хи-хи-хи. А человек-то умер, помощи не дождался!

Девчонка гнала злые мысли. Она уже привыкала к хроническому ожиданию, одиночество переносила без прежней тоскливой паники. Да и соседи за стенкой постоянно ее поддерживали. Но все чаще Лизе казалось: в самом деле – наоборот. Плененных взрослых людей поддерживает она. Лизавета для них, несчастных, последняя из надежд. Плотик для утопающего, струя воды для горящего.

Как-то девочка поздним вечером возвращалась одна из сада. Брыка с ведром спелых груш отправила освободить четыре полки в кладовке. Котелки с плодами земли отягощали руки, но Лизе была по сердцу приятная эта тяжесть, наполняющая каждый мускул неведомой раньше силой. Ей нравилось видеть в зеркале крепнувшую фигурку, загорелую, широкоплечую, удивляющую новой женственностью.

Шла девчонка и приговаривала: «Я бодра и весела, как веселая бобра!» Котелками махала вверх-вниз, будто большими гантелями. Вдруг что-то липкое, хлесткое, обхватило, стремительно дернуло! Оторвало от земли, сдавило грудную клетку, аж ребрышки затрещали! Дыхание остановилось, плоды полетели в стороны, сознание закружилось в искрящейся чехарде! Но в последний миг перед провалом, Лиза дернула с пояса бластер, чиркнула луч за спину...

Высоко на сиреневом йоле отвалилась с шумом верхушка, тяжело полетела вниз, ломая тонкую поросль. А с ветки, что протянулась до самого частокола, метнулось что-то зеленое. Ничего девчонка не видела, лежала на влажной земле.

– Командир, командир, очнись! – Кто-то шлепал по бледным щекам, на грудь нажимал по центру, чтоб дыхание восстановилось. Лиза судорожно втянула прохладный вечерний воздух, приподняла ресницы… Над ней кружили шары, трепещущие, прозрачные, двоились, сливаясь друг с другом…

– Что… это было?

– Варан! Ты ему отрезала голову! И полдерева за оградой!

В доказательство, Мурзик схватил голову за язык и покачивал над командиром безобразным зеленым маятником.

– Прекратите! – Лиза пыталась присесть на теплую землю, но боль вонзилась в бока. «Неужели сломаны ребра?» Диски выбросили захваты, потянули, поставили девочку негнущимся стойким солдатиком.

– Поймать варана? – Секьюрити, чуть было не прозевавшие драгоценный объект охраны, задумали реабилитироваться, загоняя раненого зверя.

Но Лиза на зверя не злилась. Она опять поражалась собственной уязвимости. Вроде бы, все продумано, но роботы оплошали.

– Не надо, он сам умрет.

У двуглавых два мозга едины, как у землян полушарии. Конечно, не в той же степени. Но лишившись одной головы, животное сразу теряет привычную ориентацию, а по сути сходит с ума, и через день погибает.

Не успели собрать фарсоны, раскатившиеся в траве, варан показал свою жадность, умноженную на глупость. Вместо того, чтоб скрыться, решил испытать удачу с другой стороны забора. (Очевидно, сигнал о потере еще не успел пройти по длинному позвоночнику.) Принялся крушить гнезда франов. Не языком, а лапами, возвышаясь над частоколом плотоядной ухмыльной мордой.

Птицы со страху вспомнили, чему их учила девочка, закричали «Спас-с-сайте р-р-ранов!», поднимая птенчиков воздух. Диски бросились им на помощь.

– Отойдите! – крикнула Лиза. И единым метким посылом рубанула по белой шее! Дорогих друзей обижать никому она не позволит!

Диски взвыли восторгом и бросились оприходовать новую шкуру. Что за страсть у них кровожадная? Одна шкура хранится в кладовке, вдалеке от медвежьих глаз, теперь рядом свернется другая рулоном неприподъемным.

Даже вздыхать было больно. Дома девочка раскромсала плотную простыню, попросила Брыка и Мурзика обмотать ее выше талии. Дышать стало еще труднее, но острая резь отступила. Лиза села за стол на кухне:

– А теперь мне скажите, дети, почему наша стража бдительная подпустила к дому разбойника?

– Моя вина, – покаянно признался Мкрзик. – Я пищалку внедрил не под кожу, а взрезал варану рог. А он без рогов пришел.

– Сбросил их, значит.

– Я этот вопрос специально с Мозгютером прорабатывал. Никто вокруг на планете не сбрасывает наросты. Растут себе, роговеют…

– Мурзик, ты замечал: наша наука вовсе не называется биологией Двуглавых монстров. Мы с тобой создаем великую науку будущего – сравнительную космобиологию. Между представителями флоры и фауны Земли, Брутэлло, Камилы, Двуглавых монстров и других открытых миров имеется много общего. Везде кто-то растит рога на коленях, на лбах, на хвостах, и везде регулярно сбрасывает. Сбрасывает! Понимаешь?

– Я учту свою ошибку, командир. И скопирую сравнительные характеристики животных известных миров.

– Будь добр. А ты, Брык, ничего не хочешь добавить?

– К сожалению, в момент нападения я был по приказу командира в кладовке.

– Удобная диспозиция[1]. Мурзик уже объяснил, почему наши доблестные стражники не услышали приближение хищника издалека. Теперь ты растолкуй, как можно не заметить пять метров зелени, ползущей прямо под носом, на фоне синей травы?

– Я так понял, он полз по ветке цветущего тугобобуса, что легла к нам на частокол. Тугобобус – особое дерево с зеленой яркой листвой и пестренькими цветочками. Похожий по цвету варан забрался на ветку и…

– Ты, Брык, давай не юли. Я с тобой не пейзаж обсуждаю, а вопросы моей безопасности. Почему ветка с нашего дерева тянется на забор? Почему до сих пор не спилена?

– Я собирался, но… Не раз замечал, командир любуется тугобобусом, свисающим до земли. Цветочки гладит и нюхает.

– Да мало ли, что я нюхаю! – Девчонка в сердцах кулаком хотела треснуть столешницу. Но ребро в боку резко дернуло, ладонь опустилась медленно. – Ты назначен охранником смертного, не восстановимого в этих условиях разумного существа! Ты обязан каждый мой шаг рассматривать под микроскопом! С точки зрения безопасности! А не любоваться моими заскоками!

– Да, командир, я ошибся. Ошибся не в первый раз. Болонка тебя укусила, увы, на моих глазах. Роботу-исследователю трудно выполнять работу робота-охранника без специального перепрограммирования.

Лизавета знала сама: не трудно, а невозможно. Но в списках программ Мозгютера маленькой капсулы охрана не предусматривалась. Когда Лиза напишет отчет о месяцах одиночества, она обратит внимание верхоглядов-проектировщиков на серьезное опущение.

– Если были б вы офицерами, я бы вас понизила в званиях.

Проворчала, без всякой надежды достучаться до честолюбия искусственного интеллекта. На острове больше нет хищников, кроме нее с Задирой. Совсем сторожа расслабятся и в один несчастливый день опять ее подведут.

– Шкура снята, очищена, сполоснута в речке и разложена на коньке, чтобы за ночь вода ушла, – доложили шумно влетевшие Булановы и Арсеньевы.

Ну да, чтоб стекала жидкость с голубою размытой кровью. Разводы так и присохнет к крыше до следующего дождя. Смотреть будет… неприятно. Лизавета дернула плечиком. Почему она, космобиолог, а временами повар, не может привыкнуть к факту, что у зверей есть внутренности, пахнущие, кровоточащие? А не только эффектные внешности и удивительные повадки.

– Медведь поедает варана, – доложила Бабушка Аня.

Вот он и превратился в матерого грозного хищника. Интересно, что будет завтра? Признает в Лизе хозяйку, непререкаемый авторитет? Или лапы над ней поднимет, глаза кровавые вытаращит, зарычит грозным рыком? Рука сама потянулась к бластеру. Но Лиза ладонь отдернула. Мишка с заячьими ушами ее вытянул из могилы. Чем бы завтра ни обернулась их встреча в сиянии Дуэний, Задира останется жить.

– Почему вас пятеро? Где Борис?

Диски перемигнулись желтыми огоньками, что выглядело смущением.

– К сожалению, – доложил Дядя Тим, – когда командир стреляла из-за спины, вслепую, разрезала напополам диск с портретом Бориса Буланова. Восстановить невозможно. Мы его разберем на запчасти.

Сердце девочки екнуло и наполнилось болью…

– А крышку… сюда принесите…

Этой ночью ей не спалось. Девочка отточила уголек из протопленной печки и старательно обвела затухающие мамочкины черты. И опять представляла родителей. И опять у неё получалось, что все у них замечательно. Что живут они на Милене (такой чудесной планете!) в домике на два входа. У тети Миры малышка с шелковыми кудрями бегает средь цветочков. А Борька вырос, стал парнем, красивым, с темными усиками…

Лиза склеила две половинки, подрисовала Боре две дужки бровей вразлет, расплавленные под лазером. И долго держала, грела ласковыми ладонями, прежде чем поместить в «портретную галерею».

Оказалось вдруг, этот взгляд взрослеющего мальчишки, что мелькал тут и там постоянно, ей и дорог, и очень нужен. Его папа когда-то просил: «Позаботься о Лизе», и Боря свое обещание выполнил. Её в капсулу затолкал, во сне разбудил на станции, за минуты до верной гибели. И здесь уже, в образе диска, один разглядел варана на кучерявой ветви. Первый поднял тревогу и бросился к белобрысой вараньей шее… Если б Лиза не дернула бластер…

Девчонка горько вздохнула. И в который раз объяснила самой себе непонятливой, что не станет портретами этих, дорогих ее сердцу людей, заменять лица тех, кто остался. Это стало бы неблагодарностью по отношению к роботам, умершим за нее.

А маму, и папу, и бабушку она часто видит во сне. Как встречают ее, как радуются, как крепко ее обнимают!

Но Боря смотрит особенными, недоверчивыми глазами. Букой, влюбленным в девочку. Далеко стоит, не подходит. И какие уж там объятия!

Этот взгляд и эту привычку неожиданно отдаляться Лиза знает еще со школы. Когда-то крепкий пацан не отходил ни на шаг, садился рядом за парту, если связь с Арсеньевыми-Булановыми пропадала в пучинах Космоса. Он был ее лучшим другом, утешителем и поддержкой в тяжелые времена. Как будто своим единением, союзом надежд и мыслей, ребята могли притянуть заблудившийся звездолет.

Но стоило возобновиться утраченной радиосвязи, Борис забирал рюкзак и садился с зазнаистым Вадиком. А девчонка от «неожиданности», от густых обид незаслуженных, мочила слезами подушку. Краснея, она оглядывалась, пыталась встретиться взглядом, но все чаще от задней парты доносился шепот: «Малявка!»

Ну да, не вышла росточком. И личиком не Зина Зиди[2]. Но ценить в человеке следует покладистый добрый норов и горячее верное сердце, а не длину колготок. Кто с детства поймет эту истину, в колготках не заплутается.

Лизонька улыбнулась нахлынувшим воспоминаниям. На обидах она не зацикливалась, хранила в сердце хорошее. Аккуратненько примагнитила диск на стенку. Когда-нибудь, непременно, Боря вырастет – и изменится. Борис – пацан основательный, так говорила бабушка.

В самом деле, получится здорово. И будут они летать много-много космических лет, всегда в одном экипаже. Муж – командир корабля, прославленный орденоносец, а жена – знаменитый биолог…

За полночь веки слепились, но взбудораженный мозг никак не хотел успокаиваться. Из звенящего звездного Космоса на маленький остров спикировали мохнатые мракочудовища! Заскулили, заверещали, ударами лап и хвостов раскатали избушку по бревнышку! И бросились к Лизе на печку, пугая отвратными мордами! Лиза юркнула под одеяло, но холодные языки обхватили дрожащее тельце, сжали больно, словно канатами! Девчонка рассвирепела, схватила канаты сильными натруженными руками, связала в тяжеленный узел и швырнула в сторону леса! Клыкастые пасти дернулись, застряли между деревьями, досадно, надрывно взвыли!

Лиза вздрогнула и проснулась. Домик стоял целехонький. Но вой, оглушительный вой ста тысяч ихтиодраков не рассеялся, приближался!

– Одевайся скорей, командир! – закричал что есть мощностей Брык. Он ловил сигналы собратьев: – Над нами два звездолета!

Целых два! Лиза прыгнула с печки, на ходу схватила костюмчик и выскочила на улицу. В самом деле! Над островом с ревом метались два корабля, крошечный и огромный! И они палили друг в друга! Как в фанткрюзах! Как будто в игрушках про космические баталии!

– Да не может такого бывать… – прошептала в смятении девочка из эпохи мирного разума. На секунду вдруг померещилось: веселая бабушка Аня сидит на тучке, снимает очередную выдумку.

– Может! – рявкнул сквозь грохот Мозгютер. – Командир, пираты вернулись! Бронированный корабль очень похож на «Гордый», а мелкий – лайнер полиции.

_______________________

[1] Диспозиция – положение войск перед боем.

[2] Зина Зиди – знаменитая киноактриса 26 и 27-го веков. Прославилась в детстве, благодаря исполнению роли маленькой певицы в виртуальном телесериале «Хвосты Гончих псов».

Глава 14. Командир, как ты проницательна!

И до Лизы дошло! И Р-И затаились, стали вокруг бессильного командира, сигналов не подавали, не размахивали огнями. Полицейские обречены! Тяжеловоз акулой загоняет легкий кораблик в распахнутый люк, словно в пасть, обрезая пути отступления расплавленной лавой лазеров! Герои палят, отбиваются, но что толку от мелких снарядов?

Но в последний момент, когда мощное силовое поле врага уже затянуло малютку, и гигантский рот закрывался, из щели метнулась капсула! Люди выскочили! Девчонка от радости закричала!.. И сорвалась. Меткий выстрел бессовестного разбойника сбил спасательный шлюп на лету, и он задымился, задергался! И пошел в свистящем пике Лизавете прямо на голову!

Диски подхватили девочку, метнулись в лесок. И вовремя! Капсула врезалась носом в силовую шляпу гриба, заискрилась и загорелась! И посыпалась раскаленным металлическим фейерверком на дом, на лужайку, на франов! Но главное, из огня спружинило, полетело по снижающейся параболе катапультное кресло пилота! И пропало в лесу за деревьями!

– Спасать человека! Скорее! – закричала Елизавета.

– Тим, Мира, Папа – тушить возгорания! – распорядился Брык. – Дюймовочка, за медсумкой! Остальные на поиск пилота!

В самом деле, дворик горел! И деревья за частоколом! Траву, кусты, ветки яблонь пожирали с пугающим треском языки коварного пламени! И уже грозили раскинуться великим лесным пожаром! Дом фыркнул и выбросил в воздух тучу желтого броэлита, вступающего в реакцию с молекулами О2.

Каждый знает, без кислорода горение невозможно. И дыхание невозможно. Брык, Мурзик и Бабушка Аня стрелой понесли командира в безопасное место, где техника засекла падение кресла. «Мы успеем! Он выживет, выживет!» – барабанило сердце девчонки.

Но опередила Дюймовочка. Когда Лиза заметила снизу очертания упругой сферы, «медсестричка» уж порхала над закупоренным парнем.

– Что с ним? – Лиза спрыгнула с роботов, припала лицом к прозрачному шарику безопасности. Невысокий летчик сидел, пристегнутый на ремнях, опустив опаленную голову. Обгоревшие куртка и брюки свешивались клочками.

– В сознание не приходил. Кожа бледная, много ожогов. Пульс увеличен, давление падает. Я одна не рискнула…

– И правильно! Мурзик, вскрываем сферу. Брык и Анна, держите кресло. Ремни не снимаем, возможны скрытые переломы. Дюймовочка, делай укол, что там у нас от давления? Хорошо! Теперь обезболивай.

– Обезболивающего нет, командир!

– Есть снотворное?

– Одна ампула.

– Действуй! Ножницы! Режем одежду. Спрей от ожогов! Еще! Аккуратно, не брызгай в глаза!

Лизонька осторожно подняла тяжелую голову в устрашающих пузырях… И ахнула, и задрожала:

– Боря?!! Боренька мой хороший!

…Дуэнья-1 поднималась над замаскированным островом, но удрученная девочка не встречала ее кукудруком. Четыре диска несли кресло со спящим Борисом, осторожно, неторопливо. Выжидали, когда рассеется удушливый броэлит, когда воздух вернется во дворик с обломками-обгорелками. А рядом плелась Лизавета. И время от времени трогала мальчика за плечо. Как будто хотела увериться: он тут, точно тут, не исчез…

И горькие, страшные думы скользили в мозгах пугающими вероятными вариантами… Признанием страшного будущего.

Мозгютер прислал сообщение: «Пираты пошли на посадку в восточную сторону острова». Конечно, куда же еще, в червивую ножку гриба… Пираты обшарят лес «хвостика», они будут ловить беглеца… Пираты займут ее дом… Лиза с Борей идут прямо в плен… Но другого выхода нет, необходимо идти...

Пираты не лечат больных. Она будет их умолять… Она вымолит Боре аптечку с захваченного корабля… Без аптечки Боря погибнет – большая площадь ожогов... Да, спрея как будто достаточно… Кожа быстро бы затянулась в нормальных, больничных условиях… А на острове, без стерильности, возможна любая инфекция… Закончились антибиотики… Нет снотворного, нет обезболивающего… Сердце Бори не выдержит страшного жжения по всей коже…

Потратила на себя, просто так, без толку, без проку! Не думала о других… Что же делать теперь, что же делать?

– Командир, мы могли бы здесь спрятаться, – предложил растерянный Брык. – Дней на пять. Может быть, не найдут?

Спрятаться?.. Погубить ослабевшего верного друга, который ради нее сквозь парсеки мчался на выручку? Никогда! Девчонка сгибалась под тяжестью многих страхов, но упорно ступала вперед.

С кем Боря летел? Это важно... Неужели с папой и мамой? Неужели, они у пиратов, связанные, избитые? Если… вдруг… Но ноги подкашивались, Лизавета цепляла стволы, едва понимая, что падает… Может быть, со своими родителями? Тетю Мирочку, дядю Тимочку очень жалко, но не до обморока… Тетя Мира будет ругаться: лекарства не сберегла… Скажет: «Ты погубила сына!» Как будет Лиза жить дальше?

Лучше всего, подсказала подленькая мыслишка, чтобы Боря летал с полицейскими, совсем чужими людьми. Слезы капали от надежды. Очень гадкая Лиза желала пленения для пилотов, которые храбро сражались и, быть может, геройски погибнут из-за дуры, из-за девчонки!.. Не оставалось силенок надеяться по-другому… Чтоб бороться, чтобы дышать, Лизе просто необходимо, чтобы папочка с мамочкой были и в безопасности, на свободе!

Треск кустов заставил всех вздрогнуть. На тропинку прыгнул медокус и со злобным, диким рычанием бросился на Бориса! Диски едва успели взмыть с раненым парнем кверху.

– Не сметь! – Лизавета в отчаянии шлепнула зверя ладошкой. Тот прижал виновато мохнатые заячьи суперуши и жалобно заскулил. А девчонка в изнеможении упала на толстую шкуру, и медокус покорно повез хозяйку следом за роботами.

«Отвратительно…» – каялась девочка, перебирая, наглаживая зеленую жесткую шерстку. Задира сбежал в лес, услышав рев «тысяч мракочудовищ», но скоро вернулся, опомнился, пытался спасти хозяйку. А она его треснула. Стыдно… Страдалица засыпала, прильнув к львиной гриве товарища. Это был спасительный сон. Лизавета готовилась к плену, и сама уже понимала: пораньше или попозже, другого-то быть не может...

Глава 26. По-другому?

Но когда процессия медленно добралась до закрытых ворот… Когда Лиза с трудом отодвинула одну тяжелую створку… Перед ней предстал двор, засыпанный отвратительным порошком. Заваленный металлоломом. Озвученный грустными криками латающих домики франов. Но следов человеческих не было.

– Приветствуем командира! – закричал Папа Витя с конька.

А Мира и Дядя Тим помахали из окон тряпками:

– Сюда нельзя заходить! Мы разложили кресло, постелили пилоту в капсуле.

– Где пираты?

– Мы, к сожалению, не можем знать, командир.

В другое время, подобное приятное заявление несказанно бы Лизу обрадовало. Сегодня она дрожала за жизнь обгоревшего друга и не радовалась ничему. Диски поставили кресло с обожженным перед Мозгютером, и тот без лишних вопросов взялся проводить диагностику. Окутал Борю сиянием, так, что Лиза насквозь увидала даже самую мелкую косточку. Резюмировал:

– Нет переломов.

А потом сфокусировал свет на сердце, почках, сосудах, на коже, местами покрытой прилипшими лоскутами:

– Двадцать процентов кожи от стоп до лица поражены разными по величине ожогами первой и второй степени – результат прохождения сквозь поле. Положите больного в постель и снимите с него одежду. Прилипшее не отдирайте. Здоровую кожу протрите кипяченой теплой водой. Удалите спиртом с ожогов осторожно все загрязнения. Ежечасно брызгайте спреем. Молодой человек замерзает – я подниму температуру в салоне до двадцати пяти градусов. Что, конечно же, отразится на остаточной мощности аккумуляторов…

– Не важно, скорей поднимай! – сердито топнула Лиза.

– …А так же нуждается в сладком обильном питье для восстановления водного баланса, – с достоинством добавила железяка.

– Я сделаю вкусные соки и принесу воды! – среагировала Дюймовочка и выскочила за дверь.

– А я поставлю шесть капельниц, – сообразила Лиза.

– Но основная проблема – устранение жгущих болей, – подытожил Мозгютер. – Обезболивающего нет. И я не располагаю информацией, чем его заменить.

Девчонка в великой досаде прикусила до крови губу: о её позорном расточительстве даже машина знает! Но вспомнила строгий наказ доктора тети Миры: «Не теряйтесь, не унывайте. Если кому-то плохо, бесполезно сидеть и сочувствовать. Надо действовать. Всеми средствами облегчая участь больного».

Потому Лизавета с помощниками осторожно переложила мальчика на постель, покрытую чистой простынкой. (Ну как чистой? Лиза стирала остатками порошка, обнаруженного в кладовке. Старательно, не идеально. Но, к счастью, как раз со спины Боря не обгорел.) Осторожно стянули брюки и остатки рваной рубашки. И девочке стало стыдно: парень, сильный, широкоплечий, насмешливый и красивый, лежал перед ней без сознания в одних полосатых боксерах. Что он скажет, когда проснется? На минуту краска стыда залила девичье лицо, ротик жалобно задрожал… Но грозная тетя Мира опять проявила бдительность: «Ты погубила сына, потому что очень стеснялась?» – упрекнула она Лизавету из безопасного будущего. «Я не губила… Спасала…» – прошептала в отчаянии девочка.

«В самом деле, что это я? Совсем размокла-расплющилась. Потому что боюсь пиратов. Но это нормально, бояться жестоких подлых людей. Надо быть идиоткой, чтобы опасность недооценивать. А еще я встретила Борю при ужасных таких обстоятельствах и будто вернулась в прошлое, стала плаксивей, глупее, – нашептывала девчонка, а руки уже обтирали друга детства чистенькой тряпочкой. – Мало спирта, мало салфеток, но люди жили до них. Нас капельницу учили ставить на муляжах, я все помню, я сделаю правильно. А ожоги довольно чистые. Я буду три раза в день протирать их медвежьей слюной и забрызгивать горками спрея по мере необходимости. Когда глупый Борька проснется и скажет обидную глупость… Я нисколечко не расстроюсь и сразу его прощу. Я изменилась. Я стала рассудительной, великодушной».

И «умная тетя доктор» беспощадно и очень грамотно загнала парню в вену иголку. А потом сидела, поила из стакана-непроливайки, поднимала тяжелую голову, едва из засохших губ доносились слабые стоны.

– Спи, Боренька, – уговаривала, – нам с тобой дней пять продержаться, а потом тебе станет полегче.

Но Борис уже просыпался, уже дергал руками-ногами, кричал товарищам: «Пли!» А потом: «Горим! Мы в огне!» И: «Больно, мама, мне больно!»

А Лиза дрожала от страха и беспомощного сострадания. «Что бы сделала тетя Мира?» – метались мышки-мыслишки. Вдруг затравленный взгляд зацепил стакан с изогнутым носиком. И мозг выдал новый вопрос: «Что бы сделала Ка Реолла?»

Девчонка метнулась в дом, оставив больного на Брыка.

– Где ты взяла поилку? – накинулась на Дюймовочку.

– На верхней полке. Реолла убирала подальше посуду для своих лежачих больных, – сообщила неспешно Р-И, отжимая порцию ягод.

– Сейсмологи часто болели?

– Простужались. Были ушибы, ожоги и переломы. Сама понимаешь, работали в экстремальных условиях.

– Чем Реолла их обезболивала? – торопила девочка робота, провоцируя воспоминания. – У нее было много аптечек?

– Обычный комплект для троих… – Дюймовочка замерла, по блестящему диску забегали неоновое огни. – О великий святой Майкрософт! А я-то думала: что это? – Р-И повернулась к мусорке, показала на верхний пакет, заполненный красной плесенью. – Командир, как ты проницательна! Реолла сушила плоды дерева тугобобуса, мельчила их, получалось отличненькое лекарство! Усыпляющее, укрепляющее! Лебедев и Гордеев поправлялись мгновенно, как миленькие!

– Растения Двуглавых монстров людям не помогают, – засомневалась Лиза.

– Тугобобус не местный, с Брутэлло, поэтому он зеленый! Его доктор возила на Землю, утверждала, что фармацевты деревце одобряли. И сюда захватила росточек, заранее знала – понадобится! Я мигом!

Дюймовочка выскочила в кухонное окошко и скоро вернулась с крупными вызревшими плодами:

– Будем Боре давать сок по ложечке. – Мгновенно вымыла бобусы, отжала и подсластила, протянула «доктору» чашку.

Но девчонка засомневалась. Одно дело – самой верить роботам, употреблять грибы и вкусные местные ягоды. Другое – давать больному. Эксперимент получится, опасный и незаконный.

– А давай запросим Мозгютер, – сообразила Дюймовочка и скорей послала вопрос стационарному брату. – Ага, вот: «Рекомендуется землянам всех возрастов, проживающим на Брутэлло, в ожидании скорой помощи».

«Жалко, помощи мы не дождемся».

Кода Лиза вернулась в капсулу, мальчик лежал в сознании и дрожал под двумя одеялами, а Брык пытался втолкнуть в рот гостя немножечко супчика.

– Ты, Боря, поел бы всамделе бы, – радушно молвила Лиза. – Сейчас я тебя подлечу, будешь дрыхнуть три дня без просыпа. Станешь тощим и элегантным, словно внучик Кощея Бессмертного.

– Ого! – попытался отбить подачу ехидный друг детства. Но улыбка совсем не держалась на опаленном лице, дергалась, облетала. Было видно, с каким напряжением достаются парню слова. – Ты живая! И ты нашлась!

– Я давно здесь живу, не теряюсь. Кто-то ночью бухнулся с неба – я, так и быть, сгоняла, зачем-то подобрала.

– Ну вот, опять пикируемся.

– Это ты меня научил, – виновато в глубинах души, с апломбом выдала Лиза – Я на тебя гляжу и опять глупеть начинаю.

– А я тебе очень рад, – откровенно признался мальчишка. – Мы тебя искали, искали…

– С кем искали? – на личике девочки появился такой неприкрытый, такой пожирающий страх, что Борис поспешно добавил:

– Ну, с этими… со спасателями. А пираты где? Улетели?

– Да! Сразу же! Резко! В Космос! Ты, Борь, о пиратах не думай, мы с тобой здесь одни, в безопасности. Давай, супец наворачивай, а то, знаешь ли, много дел, не все на тебя любоваться.

Так и сделали. Парень заснул, успокоенный чуткой защитой этой новой, выросшей девочки. А Лиза с дотошной въедливостью дипломированной медсестры скатала два одеяла, приткнула к бокам больного, чтоб держали бутылки-грелки. И опять забрызгала спреем смазанные болячки. Когда Боренька встанет на ноги, он будет ей благодарен. На коже появятся розовые заживающие островки, без волнистых уродливых шрамов. И щека станет гладкой и чистой.

Лизавета смотрела на нервное лицо хорошего друга и все ясней понимала, что семь неведомых месяцев навсегда его изменили. И дело совсем не в каштановой разросшейся шевелюре, не в пропаже веснушек с носа, не во впалых щеках, удлинивших полудетское круглое личико с разлетом дужек бровей. Боря стал иным. Он не принял детскую перепалку. Он с ней говорил как взрослый. И искренне Лизе обрадовался. А она… даже вспомнить противно. Отомстила за уязвленное детское самолюбие, мела языком чепуху.

Нет, надо менять поведение. Надо тон менять. На спокойный, мягкий, доброжелательный. Как требует психология ограниченного общения в Ближайшем и Дальнем Космосе. Если несколько космонавтов годами должны смотреть исключительно друг на друга, очень сложно поддерживать добрый и спокойный настрой. Но это необходимо. А иначе начнутся взаимные выпады и претензии, и перерастут во вражду. И дружба вмиг разлетится, и задание не будет выполнено.

Задание для Лизы и Бори – не погибнуть, выжить в плену. Недолго осталось ждать. Спасатели, надо думать, успели послать сигнал о нападении пиратов. Получается, очень скоро сюда примчатся отряды, дивизии космополиции! Лайнеры сядут на воду, увидят спрятанный остров и мгновенно во всем разберутся! И пленников освободят! И они полетят к папам-мамам!

И Лизонька улыбалась, и отчаянно отгоняла суровую здравую мысль, что пираты не дураки – заблокировали сигналы. Что не станут они нападать над своим засекреченным логовом, если на двести процентов не уверены в безнаказанности.

И девчонка мечтала и верила, и шептала, что с этого дня она уже не одна. Все смотрела, как бледная кожа не обожжённой щеки наливается жизненным, розовым. Словно кровь под белым покровом, наконец-то, сдвинулась с места и несмело пошла по кругу…

Глава 15. Наконец-то все улетим!

К полудню, когда стало ясно, что худшее позади, она усадила Дюймовочку дежурить над долгожданным, бесподобным, бесценным героем, а сама отправилась к зеркалу. Рассуждала: вряд ли друзья дежурят у телепатфона. Пираты построили пленников, пересчитывают, наказывают за бегство Чарльза Матьюза, по примеру фашистов в концлагере.

Оказалось, девочку ждали. Сразу несколько «голосов» поспешно «затараторили», что бандиты расслабились, пьянствуют, за пределы стены не сунутся и пилота искать не будут. Потому как они уверены: сейсмологи откромсали у острова тоненький хвостик, выполняя приказ Скварчалупи, главаря космической банды. А сбежавший спасатель (их мнение) поджарился в мощном поле, а потом утонул в океане. «А роботов не пошлют проверять ближайшие воды?» – засомневалась Лиза, не очень веря в удачу. «У пиратов роботов нет. Они заставляли железных охотиться на людей, и те с досады расплавились». Еще бы! Великие Заповеди программистов всех стран и народов «Не навреди!», «Не убий!» обойти никак невозможно. «А надолго они прилетели?» – «На месяц или на два, пока не починим корабль. Постараемся поскорее…»

Когда Лиза вышла на воздух, накрапывал мелкий дождь. И девочка долго стояла под мягкими теплыми струями и все не могла поверить: неужели Судьба-злодейка подняла их с Борей за шиворот, покрутила и... отпустила? Неправдоподобно… Так просто?

А дождик смывал опасный грязновато-бурый налет в ограде и за оградой; с янтарной кластмассы домика, нисколько не пострадавшего, и с разбитых куполов франов; с капсулы-лазарета, заботливо закупоренной, и с разбросанной шхуны спасателей. С сердечка подростка-девочки. «Никого не надо бояться, – повторяла Елизавета, – я сама себе напридумавала». Но знала: пираты на острове, ни минуты нельзя быть спокойной. Отсюда надо бежать. Но куда? И на чем? – вот что главное.

И Лиза месила, месила для пернатых засохшую глину и гладила изумрудные нахохленные головки. А сама смотрела на жженые разбросанные запчасти, и догадки-воспоминания закружились вдруг синими птицами… А девочка изловчилась и поймала одну за хвост!

Вбежала в салон к Мозгютеру, зашептала, косясь на спящий, болезненно сморщенный профиль:

– Июль 2488-го! Спасательные капсулы Семена Артюхина и Бенджамина Морриса разбились на Клементине!

– Мои мысли тоже-с о том же-с, – довольно промолвил Центр и изобразил на экране зубастенькую улыбку. – Пусть роботы соберут все разбросанные узлы. Я скажу, что мне подойдет.

И девчонка словно на крыльях выскочила за двери:

– Все ко мне! Скорее, скорее! Бориса следует выходить – вот главная наша задача! Он окрепнет, из двух развалюшек соберет один космолет! И мы улетим отсюда! Наконец-то, все улетим!

Теперь Лиза целыми днями сидела у ног больного. Урожай собирать не могла, и учиться совсем не могла, все вглядывалась в лицо «чудесного обретения». Пацан, вроде, шел на поправку, наливался, будто бы, силой. Но при этом все время спал и ничего не ел. Лишь бульончик тянул из носика, когда нежные ручки девочки подносили к губам поильник.

– Ты окрепнешь, – шептала Лиза, а самой хотелось реветь от переполнявшего счастья. Рядом с ней живой милый Борька! Она больше не одинока!

Ближе к ночи являлся медокус. Каждый день он съедал от варана приличную порцию мяса, протухающего в лесочке, но сердитым не становился. Все тот же добрый проказник в разросшемся варианте. Мишка мягко ложился у капсулы, мурлыкал, чтобы хозяйка погладила по головкам, поразмяла толстую шкуру. И Лиза на полчаса оставляла больного на роботов. А потом возвращалась в ракету, на полу стелила матрас и чутко спала, прислушиваясь к дыханию человека, которого почитала своим долгожданным спасителем…

На четвертую ночь проснулась от сгустившейся тишины. Дыхания рядом не было! Девчонка вскочила, нащупала на шее тончайший пульс. Укол! Сердечко мальчишки, уже готовое сдаться, отдать молодое тело в гребучие руки Смерти, вдруг вздрогнуло, поднатужилось, затукало с новой силой!

Всю ночь Лизавета бдела. И с горечью сознавала, что пульс уходит на убыль, что уколы совсем ненадолго подстегивают ритмы сердца, часа через полтора оно слабеет опять.

– Да не может этого быть… – упрямо шептала девочка. Не может Боря погибнуть, теперь, на ее руках, в безопасности и заботе! Когда трудности позади! Когда позади семь месяцев очумелого ожидания!

И все искала в Мозгютере, чем может другу помочь? Советов давалось множество, но все они невыполнимы! В 21-м веке считалось, что больного спасет барокамера. А в последующих столетиях – навороченные приборы кардиоэлектроники.

– Судя по округлению формы сердца, Борис очень долго летал, – объяснил опечаленный Центр резкое ухудшение. – Недопустимо долго для землянина двенадцати лет. А когда проходил через поле, получил электроудар. Что сказалось…

– Молчи, железяка! – рассвирепела Лиза. – Смотри, вот она, барокамера – большой прозрачный цилиндр, куда кладут человека. Нагнетают давление воздуха до полутора атмосфер и подают кислород повышенной концентрацией. Потому что: «Наш организм нуждается в кислороде. Мы его получаем с дыханием, наполняя кровь через легкие, и тянем порами кожи напрямую, из атмосферы. Человек со значительной площадью ожогов слабеет от недостатка кислорода и даже может погибнуть»! Ты мне этого не сказал! Мы скорее должны сделать камеру!

– Повысить давление в капсуле проблемы не составляет, – задумался искусственный интеллект. – Найдутся и маски со шлангами, чтоб вы оба дышали садовым, не измененным воздухом. Но остальное…

– Просто!

Через пару минут, Лизавета заталкивала медведя в нутро дрожащей ракеты. А тот не хотел, упирался, помнил, как в детстве шлепки за вторжения получал.

– Ну Задирочка, ну хороший, ну поддай, поддай кислородика! А лапки спрячь под кроватку! А ротики не разевай, ты Борю проглотишь нечаянно. Тетя Мира, Бабушка Аня, опахалами вейтесь над шкурой, чтоб кислород равномерно распределялся по капсуле. Следите за концентраций! При девяноста процентах прогоним Задиру вон. А последует понижение – опять его пригласим.

Четыре баромедведя, соображала Лиза, вероятно, будет достаточно. Боре станет гораздо лучше, он окрепнет и восстановится.

А чтоб «целитель» не скрылся, не убежал в лесок, ссылаясь на лютый голод, девочка приказала достать ему из подвала трупики сорокалетние. Конечно, они подсохли, но пахнут куда приятнее варана недельной несвежести.

И пацан пошел на поправку, уверенно, не впадая в опасные состояния. Через три денечка поднялся, заявил, что вполне здоров. Стал Лизу благодарить за проявленную заботу. А девочка засмущалась такой вежливости-серьезности, бросилась печку топить, завтрак скорей готовить.

Не успела наполнить чайник, а Брык ей уже докладывает:

– Молодой человек задумал капсулу осмотреть. Командир разрешает?

– Да! – рассмеялась Елизавета, таким теплом окатило в «окружении мужской заботы».

Мужчина в дом – работник в дом. Пока Лиза крутилась на кухне, Борис попросил Мозгютер продумать ремонт ракеты в условиях самых кустарных. Не спеша прогулялся на речку, вымылся основательно. Надел большущие ивонки[1] и длиннющую водолазку, которые Лизавета положила ему в изголовье. Одежду Вити, отца.

Это был их первый совместный долгожданный торжественный завтрак. Лизавета в спортивном костюмчике, местами зашитом, местами рваном, наполняла Боре тарелку «тетерочкой» с овощами, и сама глотала поспешно, никак не могла успокоиться.

– Дорвалась! Наемся досыта! – ликовала за обе щеки. Отрезала большие куски, скорей отправляла в рот, любовалась на друга блестящими восторженными глазами.

– Почему ты такая голодная?

– Как могла я есть? Без тебя?

В вопросах звучал ответ, как устала она жить одна. Что теперь ее жизнь напрямую от его зависела жизни.

– Ты, наверное, хочешь узнать, что случилась на «Святогоре», – спохватился гость, уминая уже четвертую порцию.

– Да, Боря, конечно, хочу, – осторожно кивнула девочка.

И пацан поведал почти не придуманную историю преодоления страхов и преодоления смерти.

– А папы и мамы? – У девочки сквозь слезы мерцала улыбка.

– Им врачи запретили полеты до полного восстановления. Виктор с Еленой спорили, бушевали, ругались с начальством. Требовали корабль, рвались искать дочку в Космосе. А начальство: «Девочку ищут спасатели и полиция». И отправили наших пап-мам пассажирами на «Стремительном», отрабатывать на Милене.

– Такой чудесной планете… – прошептала Елизавета, утопая в распахнутых настежь, честнейших глазах рассказчика.

И вдруг в порыве вскочила, затискала, заобнимала невероятного друга, зачмокала поцелуями бесконечной признательности. Не знала она, не догадывалась, сколько горя и сколько страхов натерпелся бедный пацан у ванн с желтушным дриаком.

Когда космонавты идут под звуки гимна по трапу, когда говорят: «Все выжили», возрождение представляется рядовым, каждодневным чудом продвинутой медицины. Пугаться поздно. А надо бы.

– Прошу ознакомиться, – Центр открыл подготовленный файл.

«Ремонт звездолета КАПС-549 для чайников», – прочитали Лиза с Борисом название манускрипта. И количество пунктов – сто восемьдесят. Ребята устроились рядышком и взялись за чтение инструкции.

Может быть, кому-то покажется невероятной выдумкой, что подростки из средних классов решили собрать звездолет, а Мозгютер, умный и опытный, всячески их поддерживал. Объясняю: я ничего и никогда не придумываю. Уже с 23-го века, когда Александр Попугайчиков создал сверхсветовой кронцфразовый ускоритель, все человечество ринулось осваивать Дальний Космос. А чтобы в зубастой пасти вакуума-людоеда случалось меньше трагедий, конструкторы мира решили запчасти спасательных звездолетов делать универсальными. То есть, легко и быстро взаимо-заменяемыми в любых тяжелых условиях.

Подумав, изобретатели предложили комплектовать детали в небольшие по величине и весу узлы. Сборка узлов – это сложный, чрезвычайно ответственный труд ученых и инженеров, управляющих робототехникой. На последнем этапе, комплекты запечатывают в коробочки с пупырчатым кодом на гранях, по типу конструктора «Лего». Разумеется, не в пластмассовые – из особо прочных металлов, что выдерживают удары, не изменяя формы. А, главное, сохраняют хрупкую электронную начинку в целости и сохранности.

Такой подход позволяет потерпевшим крушение пилотам ремонтировать наиболее целые спасательные звездолеты, выбирая узлы из разрушенных. Что было не раз проделано. На что и рассчитывал Центр. На что и надеялись дерзкие ученики Петербургской школы будущих космопроходцев.

Казалось бы, что тут думать? Собирай из двух развалюх одну ходовую ракету и драпай скорей к Брутэлло. А там сигналы услышат, кто-то, да подберет. Но Лиза на горьком опыте убедилась во вреде верхоглядства. Она понимала: день, что требуется обученным, тренированным космонавтам для сборки надежной капсулы, у Бориса и кучки роботов (исследователей, не ремонтников!) превратится в пару недель. А может и больше. Нельзя постоянно скрывать от друга правду о близкой опасности. Умолчание чревато бедой. А может, даже погибелью.

– Знаешь, Борь, я тебя обманула, – покаянно призналась Лиза.

Стоял чудесный сентябрьский, уже с легким ветром денек. Ребята гуляли по садику, то украдкой, а то в упор посматривая друг на друга. У девчонки лицо покрылось солнечными веснушками. В сочетании с аленьким ротиком, зеленущим ласковым взглядом, щеками пухлыми с ямочками, и вообще всем-все-всем, Боря думал, как это ново и, пожалуй, даже красиво.

У мальчишки потрескались губы. Лиза думала: от недостатка натуральных живых витаминов. И сразу его подкармливала – срывала с деревьев сочные вызревшие плоды. И пацан, не скрывая восторга, поедал подарки принцессы, без добавок, без консервантов! В заповедной волшебной роще, скрытой от взглядов взрослых…

Сказать по правде, им было все равно, о чем разговаривать. Лишь бы вот так ходить, смотреть, смотреть друга на друга... То ли верить, то ли не верить: мы снова вместе! Вот здорово! Гладить франов, медведушку, змеюшку, и без всяких причин смеяться.

– И в чем обман? – У мальчишки глаза светились хитринками, придавая лицу любопытное детское выражение.

– Пираты рядом, за огненным непроходимым полем. Тебя не стали искать, а обо мне не знают. Но если им вдруг стукнет в голову…

– Я в курсе, – заметил парень. И сразу стал взрослыми и строгими.

– Откуда? Я плохо врала? – смутилась девчонка под взглядом этого человека, неожиданного, отличного от друга земного детства.

– Ты совсем не умеешь врать. Ты носишь днем бластер, а ночью кладешь его под подушку. На крыше сушится шкура пятиметрового хищника. У тебя под кофтой повязка. Ты двигаешься осторожно, потому что сломаны ребра. Какая уж тут безопасность!

– Ну, да… Я все расскажу, – смутилась Елизавета. И все-таки улыбнулась: какая она бестолковая! Ложную информацию следует подтверждать не только честнющим взглядом, но и досконально продуманным, подделанным антуражем. – В ракете еще два бластера, тебе пригодится оружие.

Мальчик с девочкой сели под кроки (что-то вроде черешни с Брутэлло), и Лизавета поведала свою историю промахов и вынужденных приключений. Ничуть с себя не снимая вину за погибшего Ричарда. А потом показала «ужастик» – отрывки из жизни сейсмологов. Вплоть до драки.

Тут Брык заявил:

– Командир, я кажется вспомнил! Когда бандиты скрутили ученых и Ка Реоллу, они повели людей к своей разбитой посудине и бросили в грязный отсек. Я успел проскользнуть за хозяевами.

– Сейсмологов взяли в плен? Или… убили?

– Не знаю, – печально признался робот. – Разбойники эти хитрые. На остров сошел один, самый главный из них, Скварчалупи. Слишком поздно я догадался: его кличка по-итальянски означает «жестокий охотник».

– Этот рыжий? – Лиза вернула отрывок из жутких кадров. – Не похож он на итальянца.

– Прикинулся бедным торговцем, – продолжал историю Брык, – попросил Реоллу дать роботов корабль подремонтировать. Та, наивная, согласилась, отправила Мурзика с Дюймовочкой, охрану себе не оставила. Я один лежал на столе, наполовину разобранный.

«И я бы гостю обрадовалась, и я ничуть не умнее, – сокрушалась тихонько Лиза. – Хотела просить лекарства! А они по лицу били девушку!»

– Накормила Реолла рыжего. А когда вернулись сейсмологи, и они электронных помощников отправили прямо в ловушку. Разбойники роботов встретили, поймали и отключили, а меня в упор не заметили. Что толку от неподвижного? Но я смотрел и записывал, как следом за вожаком в дом ворвались бандиты. Кричали, чтобы Андрей отдал им свой ускоритель. Самый мощный из ускорителей, известных мне до сих пор.

– Значит, я догадалась правильно, черепашка «ползла» со скоростью в тысячу световых! – воскликнула Лизавета. – А бандиты, откуда узнали?

– Этот рыжий – шакал напористый. Это он напоил Гордеева, вился вокруг лисицей, льстил его несомненному гению. Тот расплылся и разболтался. Но ускоритель, спрятанный где-то в этих местах, ни за что отдавать не хотел. Говорил: как вернемся на Землю? Потому и вспыхнула драка. Я старался скорее спаяться. В обойме патронов не было, ножами думал помочь. Но я не успел, командир. Полетел за своими следом, но бандиты меня обнаружили и память о прошлом вычистили.

Ребята горько вздохнули.

– С тех пор, – сокрушался Брык, – я стараюсь хозяев беречь. Охраняю людей, как умею, хоть программу не получал.

Лизавета погладила ласково теплую крышку робота.

– Я поставлю тебе программу, когда вернемся на Землю. В награду за доблесть и верность.

Диск сверкнул пару раз огоньками – поблагодарил печально.

[1] Ивонки – мужские и женские брюки, вошедшие в моду за шорзами, вошедшими в моду за портианками, вошедшими в моду за джинсами.

Глава 16. Проблемы? У нас целых две!

И Борис решил поделиться неожиданным, появившимся с исчезновением Лизы, смущавшим и удивлявшим:

– Я немножко читаю мысли.

Девочка замерла. Рот открыла. И испугалась А потом спохватилась, хихикнула. Отступать стало поздно, мальчишка принялся объяснять:

– На Земле очень много людей. Представляешь, что получилось бы, если б все мы друг друга прослушивали? В головах бы царил шум и гам, недолго слететь с катушек. Но мозг наш устроен мудро: мы сохраняем рассудок, отталкивая чужие опасные мыслеволны.

На Брутэлло наоборот, человеков раз, два – и обчелся. Мне психологичка Валькарповна как-то после уроков рассказывала, что организм землянина воспринимает Космос, гуманоидов и чужеродную природу разных планет, как стресс, как враждебную среду. В обстановке непредсказуемости, наш мозг блокировку снимает, увеличивает возможности нашего выживания. Чтоб земляне на расстоянии могли постоянно чувствовать и понимать друг друга. Чтобы сразу, если потребуется, могли прибежать на помощь.

Не каждый заметит слабую, приглушенную телепатию, проявляющую себя в критических ситуациях. Но факт остается фактом. Например…

– Я знаю пример, – откликнулась Лизавета, сжимая ладошками плечики. – Когда затопило базу… Я спала, еще бы чуть-чуть… Но ты меня разбудил. Во сне. Ты громко кричал, чтобы я вскочила, бежала… А я потом долго думала, почему не мама, не папа… А они отключились, оказывается. Это ты за меня волновался.

– Точняк.

Воцарилось молчание. Почему-то Лизе и Боре стало жарко и неудобно. И пацан скорей заявил, что хочет взглянуть на зеркало с вмонтированным телепатфоном. Что он почистит устройство и в короткий срок соберет самые точные сведения о пиратах и их намерениях.

– Кто владеет точной информацией, принимает верные решения. Соответственно, он выживает в любых крутых переделках. Так отец всегда говорил.

– Мне то же папа внушал, – подтвердила печальная девочка.

Контакта на сей раз не было, но парень упорно сидел у зеркала вплоть до вечера, а за ужином объявил:

– Представь, за эти часы я разведал гораздо больше, чем ты за целое лето.

В гордом виде и звонком голосе просматривалось хвастовство, и девочка подыграла:

– Где уж мне! Говори, не тяни! – И подвинула суперразведчику тарелку с жареной рыбиной. Экзотичной, с двумя головами, свисающими с краев, с золотистой вкусненькой корочкой. – Налетай. Рыбешка уходит на нерест в верховья реки, скоро ее не будет.

И Боря не стал кокетничать. Он и ужин уничтожал, аккуратно, с пластмассовой вилки, сожалея о полном отсутствии «обыкновенного» хлеба, и подробности передал, схваченные с мыслеволн рабов и рабовладельцев:

– Значит, так. Бараданк затонул не сам по себе, не случайно. Его затопил Гордеев с указания Скварчалупи. Привел в действие свое собственное разрушительное изобретение. Установил сначала в глубокой шахте под островом. Воздействовал целенаправленно на раскаленное ядро планеты. Как видишь, все получилось.

– Зачем?

Лиза сразу расстроилась, вспоминая страшную ночь, когда метаясь и плача, в грохоте и в огне, погибали птицы и звери. Когда вытирались ластиком миллиарды лет эволюции.

– Потому что Земля и Брутэлло готовили на Бараданк первых переселенцев. Мутации незначительные, где наша не пропадала? Но Скварчу не по нутру любознательные соседи. Он смел континент, словно крошку с обеденного стола. Своего добился мгновенно – колонизация отменена.

– Жутко. Жалко.

– А пленным как жалко! За стеной две сотни рабов, человеков и маракасков. В прихвостнях у Скварчалупи небольшая группа ученых. Я многое уловил, а потом с Мозгютером сверился. Он мне все разложил по годам, в исторической последовательности. Ученые – наши сейсмологи и даже пленники с «Гордого».

– Тот самый «Гордый», который..?

– Вылетел к Жозефине, и скоро Земля получила известие о катастрофе. Других сообщений не было. Скрутили пираты всех, пассажиров и экипаж, корабль себе присвоили. А в Центр послали шифровку о столкновении с болидом.

У девочки сжалось сердце. И печальное личико бабушки, почему-то упорно верящей, что любимый жив, что в плену, мелькнуло перед глазами.

– А работягами там – жители с Моны Лизы, их дети и даже внуки. Пираты сообразили, что без умельцев, без хорошей робототехники, им все задумки Гордеева в реальность не воплотить и цех для частых ремонтов боевого космического корабля не построить.

Скварчалупи надул колонистов. Прилетел на «Гордом», сказал: «Центр всех отзывает на Землю». Загрузил и людей, и машины, и ремонтное оборудование. А сам перекинул на остров, пополнил ряды рабов.

– Получается, Ричард Матьюз, который сгорел у стены, настоящий был, переселенец? Но… А как же тогда мутанты?

– Да не было там мутантов! Еще одна авантюра, и как изящно продернута! Скварчалупи велел обрядить мохнатых местных животных, похожих на обезьян, в одежды переселенцев. И миры захлебнулись в ужасе, и медики проглотили.

– Зачем? – поражалась Лиза.

– А затем, – объяснил школьный друг и хмурился все сильнее, – что Земля с регулярным упорством порождает супер-подонков. И эти супер-подонки считают своей обязанностью народы порабощать, истреблять, разорять и калечить. В мировом масштабе, желательно. Перед нами один из плеяды Наполеонов-Гитлеров-Коборосов. Скварчалупи уже прикупил три участка в пустыне Австралии, где никто никогда не селился. Уже нанял бригаду подземников с роботами-рабочими, и они уже приступили к бурению глубокой шахты. Скварч задумал перенести Гордеевскую машину на нашу с тобой планету. А потом диктовать правительствам грабительские условия. В случае неподчинения – рушить материки.

– Ничего у него не получится! Он – придурок! Он сумасшедший! – возмутилась Елизавета.

– А может и получиться, – сурово молвил Борис. – Земляне давно привыкли к мирному благополучию, бдительность потеряли. Кто будет интересоваться еще одним чудаком, копающим яму в пустыне? А полгода пройдет – будет поздно.

– Его надо остановить!

– В точку смотришь. Пленники пробовали. Заговорщики ненавидят дьявольское изобретение, постоянно его ломали. На сей раз, не удалось.

– Мы с тобой остановим Скварча! – решительно выдала Лиза. – Если сотни людей не бунтуют, значит, пашут под страхом смерти. Значит, их погоняют к станкам бластерами, автоматами. Но мы-то свободны, Боря. Мы полетим на Брутэлло и заявим сразу в полицию.

– Их повяжут! – У парня в глазах заплясали победные чертики. И конечно, он согласился.

Ракета легла на бочок и отторгла нижнюю стенку, предоставляя «чайнику» глубокое поле деятельности. Надо признаться, Боря, хоть и не был специалистом, подошел к работам продуманно. Вооружился спецшлемом. Теперь Мозгютер просматривал свои поврежденные внутренности через видеокамеры, и в уши парню нашептывал, что делать, в какой последовательности. Предстояло снять все узлы, протестировать на пригодность и, в случае необходимости, заменить на аналогичные из разбитой Бориной шхуны. А несколько крупных деталей, раздробленных или треснутых, Мозгютер «вылепил» заново, из расплавленного металла, на приложенном 3-D принтере.

Мальчик пообещал, что справится в десять дней. Расстелил вокруг капсулы простыни, разложил по порядку железо, чтобы не пропадало в траве. Франы, заинтригованные появлением блестящих фигурок, пикировали над выставкой с каждым днем все чаще и ниже. Сразу сообразили, что в интерьерах домиков не хватает цветных металлов. Нервировали Бориса и его подсобных рабочих Папу, Миру и Дядю Тима. В отчаянии, ремонтники закрыли детали сверху последними простынями и прижали с краев полешками. Но франы полешки сталкивали, полотна приподнимали, заглядывали вовнутрь сверкающим жадным взором.

Лизавета тихонько хихикала. Сказала «трогать нельзя» и оставалась в уверенности: ее приказ не нарушат. Пичуги дразнили парня, не проникшего к ним симпатией.

Симпатии нежные Бори целиком достались Зануде. Теперь змий частенько дремал на покатом боку ракеты, наслаждался последним теплом убывающих дней ранней осени. Отдыхая, мальчик вставал, щекотал бесподобного друга. Тот шипел с приглушенным рокотом, обвивался и терся как кошка. «Три сердца нашли друг друга, – посмеивалась Лизавета. – Змею двух своих маловато». Но вслух мнение не высказывала.

С тех пор, когда Боря занялся главной мужской работой, девчонка порхала в волшебном эйфорическом настроении. Никто, ничто, нипочем не могли его омрачить! Даже злое соседство пиратов – человек ко всему привыкает. Даже если бы парадьюки поскакали вдруг из подполья, она бы расхохоталась! Папа с мамой стояли рядом, до них легко дотянуться! Лизавета уже посчитала: восемь дней до накатанной трассы, два месяца до Брутэлло, а там возьмут до Милены на попутный космический транспорт.

Итого, двоим на три месяца (а вдруг случится поломка?) следует заготовить засушенное пропитание. Концентратов осталось множество, но как они надоели! И Лиза сушила, сушила мясные и рыбные ломтики, дары огорода-сада, дары осеннего леса, что в ведёрках носила Дюймовочка. Сухое нетрудно в полете вымочить и сварить. С тех пор, когда умные люди приспособили стенки ракет для получения воды из частиц флуктуирующего вакуума[1], звездолетчики перестали возить с собой лишние тонны.

Так Лиза мечтала, мечтала, упаковывая мешочки. И радовалась, и пела, и нисколько не замечала, что лицо работника Бори с каждым днем мрачнеет все более. А Боря, глядя на девочку, не решался открыть ей правду. Но ремонт уже завершался, и однажды вдруг оказалось, что дальше откладывать некуда. Пришлось парню сбираться с духом:

– Сядь-ка, надо поговорить.

Девочка опустилась на крылечко рядышком с цветиками. Щеки розовые, горячие после утренней пляски с франами, распахнутые глаза сияют радостной зеленью.

– Скоро вылет? Я все приготовила. Думаю, надо крупы из кладовок франам отдать. Все равно…

– Разговор не об этом.

Улыбка сошла с лица:

– У нас проблемы?

– Проблемы. Ты знаешь, что это такое?

Лиза бросила взгляд на трехгранные прозрачные пирамиды, сверкающие фантрацидами в перекрестных лучах Дуэний.

– Ускорители сверхсветовые, работают на плазлите. Последнее достижение… А что?

– У обоих по трещине.

– Трещины?! – Лиза вскочила, бросилась к ускорителям. В самом деле… Но это значит... Это значит, плазлит испарился!

– Мы можем отдать их франам, пусть любуются на красивое, – подвел горький итог Борис. Помолчал с минуту, чтоб Лиза осмыслила неизбежное. И девочка догадалась:

– До трассы лететь триста лет…

– В этом нет никакого смысла.

– А ускоритель Гордеева? Он спрятан был где-то здесь!

– Он был закопан в ручье на метровую глубину. Но Скварч посулил Гордееву дворец, имение, золото после завоевания Земли. И тот, представь, согласился. Поэтому Скварчалупи безнаказанно грабит транспорты Земли и Брутэлло – никто за ним не угонится.

С минуту Лиза смотрела на друга в полной растерянности. И вдруг вскочила, забегала, замахала ладошками:

– Что же делать? Нет, что же нам делать? Надо срочно что-то придумывать!

С налету остановилась:

– А если отправить ракету по-тихому, черепашкой? Пусть ползет себе, пусть сигналит, ее кто-нибудь да услышит! – И сама себя перебила: – Нет, нельзя так, нельзя, нельзя! Ее может засечь Скварчалупи! Он узнает, что мы на острове! Почему до сих пор не знает? Почему ни одна из банок не попала в руки пиратов?

И на Борю в упор уставилась, ответа точного требовала. Тот вынужден был признаться:

– Твои банки заносит в лагуну на восточном мысу Обретения. Там их собирают женщины и закапывают под землю. Они за тебя боятся. Если охрана дознается, что хвост острова не отрезан, не искромсан, не сброшен в море, тут же пленницей станет больше. А хорошим одним человеком, который рапортовал, что дурацкий приказ исполнен, станет меньше. Теперь поняла?

Да понятно ей все, понятно! До тошноты, до рези, до клокочущей мерзкой дрожи!

– Пирамиды стоят восемь дней! – набросилась на мальчишку разгневанная богиня Счастливого обретения. – Почему ты не сразу сказал? Боялся меня расстроить? Оставь свои бзики дома! Мы не дома, и нам не до комплексов! Я выжила здесь одна, потому что я каждый день сопротивлялась несчастьям! Приспосабливалась к чужому! И сама становилась другой! На диком, опасном острове никому не нужны заморочки, прихваченные с Земли. Мы подохнем, цепляясь за детские никчемушные слюни-нюни!

Если знаешь, как выбраться – говори! Я верю тебе без сомнений! И я пойду за тобой!

А не знаешь, так будем думать! Нам надо думать вдвоем, находить путь короткий и верный! А не издеваться неделями, доказывая малявке, какая она бестолковая!

Едва девчонка замолкла, едва отгремели громы, и грозные стрелы молний впитались в мягкую почву, Борис поднялся с травы, лицо его посветлело. Подошёл, благодарно пожал маленькую ладонь с полоской жестких мозолей.

– Спасибо, Лиза, за все. Ты человек, настоящий. А у меня, в самом деле, имеется пара мыслишек, как расстроить план Скварчалупи. Мы на «Гордом» сбежим, вместе с пленниками. Если останемся живы.

Дуэнья-1 Солнцеликая не спеша поднималась к зениту. Друзья сидели в тенечке развесистой старой яблони и кушали чаровику, холодную, с ледника. Девчонка уже успокоилась. А выслушав объяснения отважного друга, что времени, оказалось, зря не терял, к отлету готовился тщательно, что капсула восстановленная как раз окажется кстати, и вовсе пришла в деловое расположение духа.

Боря понял: Лиза сильна, работоспособна, покладиста, когда видит цель впереди. Отношение к ней, как к ребенку, пожалуй, было ошибкой. Повзрослевшая дочь дяди Вити (замечательного учителя!) давно поняла, как опасны ложные ориентиры. И давным-давно научилась принимать правду жизни стоически.

– Мы задумали победить в войне, – голос парня креп и взвивался над мохнатыми кронами садика, – которая не начиналась. Победить, пока взрывы молчат. Наш план бескровный...

– Бескровный?

– Все, знаешь ли, относительно. Лучше погибну я вместе с несколькими добровольцами, чем миллиарды землян. А ты отсидишься в подвале и дождешься со временем помощи.

Девчонка аж возмутилась:

– С папаруками-парадьюками?! А ты в это время доставишь восставшим три маленьких бластера против сотен стволов бандитов? Вы уверены, вам удастся незаметно убрать усиленную охрану на корабле? Что наш Мозгютер в два счета расшифрует секретные коды защитной системы «Гордого»? Что заставит его подчиняться?

– Наш Мозгютер куда совершеннее.

– Возможно. Но тридцать бандитов, вооруженных до маковки, сильнее семидесяти заговорщиков. Тут, собственно, два варианта. Либо вас прикончат на месте, либо вы улетите на «Гордом» за помощью. А пираты, в великой досаде, обратят всех плененных в заложники. И будут стращать убийствами и женщин, и даже детей, покуда космополиция не выполнит все их требования. Не отпустит в просторы Космоса на новеньком звездолете.

– Ну, сказала… – Борис побледнел перед страшной картиной убедительных Лизиных доводов. – Скварчалупи скоро поймет: ему выгодней изображать гуманного рабовладельца. Наймет толпу адвокатов, и упорно будет бороться за всякие послабления.

– Не факт. Скорее, сбежит на каком-нибудь спрятанном крейсере. А вместо себя подсунет обгоревшего человека, по примеру пройдохи Гитлера. Вы рискуете сотнями жизней. Вы у них разрешения спросили?

– Я уверен, они скажут: «Лучше…»

– Нет. Лучше никто не погибнет, – сурово молвила девочка. И высказала свои хитроумные соображения.

А Борис, хоть и был удивлен находчивостью «малявки», все равно тихонько добавил:

– До первого выстрела, Лиза. Если кто-то начнет стрелять… Не все увидят свободу, не все долетят до Родины.

Лизавета молча кивнула. Вдруг всплыли слова отца: «Ни в чем нельзя быть уверенным твердо, на сто процентов. Но можно найти в себе силы мужественно свершать, что вы считаете правильным. Может статься, что вы ошибетесь. Но вы сделаете, что требовалось, что сделать были обязаны. А это самое главное. Вы всегда должны поступать, как велит вам разум и совесть. И пусть судит Бог, что получится. И пусть уверенность будет для вас путеводной нитью. Верьте себе, не робейте»[2].

Нам бы всем такую основу, таких любящих, мудрых родителей.

_____________________________________

[1] Вакуум словно «дышит»: то выбрасывает из себя атомы и частицы, то забирает назад, в неведомые глубины.

[2] Виктор цитировал детям слова из книги Ирвинга Стоуна «Жажда жизни». Издательство «Правда», 1988 г.

Глава 17. Тугобобус, не подведи!

Через четыре дня ракету собрали, опробовали. Капсула грациозно парила над остроконечными пиками краснеющих осенью йёлов, а большего и не требовалось. Боря опять подолгу просиживал под телепатфоном, держал руку на пульсе событий.

А Лизавета с Дюймовочкой собирали и обрабатывали золотые тяжелые бобусы, созревшие на тугобобусе. Их следовало почистить, нарезать, сварить, намять, сушить, ворошить до безвкусных искристых мелких кристалликов. Безопасных для человека. Но кушанье лучше не пробовать, иначе сомлевший повар проснется часов через двадцать.

Потом ребята засыпали кристаллы в десять бутылок из легкого полиурена и торжественно прицепили к брюшным плавникам вертких рыб, отправляющихся на нерест за стену, вверх по течению.

Так поле запрограммировано. Людей, животных и птиц сжигает на месте, заживо. Искусственный интеллект, вроде роботов, не пускает, хоть в реку ныряй, хоть подкапывай под землей глубокие норы. Но воду, рыбу и мусор вынуждено пропускать, чтобы речка не засорилась, не вышла из берегов. Заговорщики этим воспользовались.

Уже через сорок минут, Борис-телепат получил мысленное сообщение: за стеной поставили сети и выловили курьеров с подарочками под брюхом. Загорелые руки пленников бутылки надежно спрятали, а ребятам послали в ответ баночки с легкой дробью. Теченье несло их быстро. Диски выловили добычу, и друзья отправились к дому, зачином весьма довольные. Боря – на «самолете» из мигающих дисков, ему это внове, по кайфу. А Лиза верхом на Задире, лохматой своей лошадке.

Глава 34. Когда мы помним и любим

До заветного часа отлета, когда все системы «Гордого» отрапортуют готовность к безопасному выходу в Космос, оставались недели две. И Лиза вдруг осознала, как это ужасно мало. Минуты текут безвозвратно, журчащим песком сквозь пальцы. Отрезан кусок ее жизни. Он был трудным, как кросс марафонца с непредвиденными препятствиями. И прекрасным, как бег Победителя. Осталось выйти на финиш, разорвать сильной грудью ленточку. Предстоял последний рывок.

Очень скоро она навсегда расстанется с чудным островом, который ее кормил, который ее берег. С дуэлями ярых Дуэний в закатах и на восходах, с сочным запахом синего леса, наполненного перекликами доверчивых милых пташек, нежным звоном кудрявых соцветий.

Прощай, океан, бездонный, бескрайний и бестолковый. Ты не смог донести послания, от твоей искрящейся глади никакой не случилось пользы. Как часто Лиза часами сидела здесь на обрыве, смотрела, смотрела, смотрела к горизонту от горизонта. Никто за ней не спешил, ни ракета, ни лайнер, ни лодка. Лишь прожоры ихтиодраки выбрасывались торпедами в надежде схватить девчонку, утянуть в соленые воды. Все равно она не в обиде. Ты очень похож, океан, на земной, Великий и Тихий. А иной раз Лизе казалось, что опять она дома, у озера, бездельничает, загорает… А глупых морских голодяев, пока плещутся на расстоянии, можно вежливо игнорировать.

Но эти прохладные дни в преддверии бабьего лета уже стали последними днями. И скоро они начнут потихоньку стираться из памяти. Впереди огромная жизнь, полная новых полетов, новых трудных преодолений.

А друзья… останутся здесь. Особенно это больно – навсегда расстаться с друзьями. Лиза будет по ним скучать. И они будут помнить Лизу. И, наверное, тосковать. Часами будут сидеть, поглядывать на калитку: когда заскрипит засов, когда придет наша девочка?

Ну, Зануда, положим, привык к королевскому одиночеству среди подданных парадьюков, их обществом в желудке и утешится. И франам дружно и весело в сплоченном курр-курлективе.

Но как можно расстаться с Задирой? Когда Лиза взяла мишку на руки, она приняла его в сердце – ребенка размерами с варежку, с двумя скулящими мордочками. Он ночами ей пальцы обсасывал, малюсенький и глупусенький. Он жизнь спас, и ей, и Борису! Кто еще на нее посмотрит таким по-собачьи преданным, бесконечно любящим взглядом? Кто чувствует: у Лизаветы на сердце кошки скребут? Кто ходит за ней по пятам, словно понял, словно боится каждый день ее потерять?

Как можно бросить медведя на произвол судьбы? На милость новых исследователей с сомнительными душевными и зверолюбивыми качествами? Но нельзя, нельзя по инструкции зверей увозить с планет. В чужих мирах они гибнут.

Лизавета должна что-то сделать, надежное, основательное, чтоб друзьям жилось хорошо. Как будто она с ними рядом, по-прежнему одаряет вниманием и заботой.

Птицам – суперскую кормушку. Три дня Р-И колотили сарай без входа, без выхода. Но с кругленькими окошечками, чтоб с подветренной стороны вовнутрь забирались франы, садились на длинные жердочки, кустистые, необработанные, с засохшими вкусными ягодами, спасались от зимних невзгод. А главное, в крепком сарае подвешены днищами кверху огромнейшие бутыли. Крупу, что везли аспиранты ученым на базы Нептуна, на Монстрах поела моль. А с молью продукты питательнее! Зернышки будут сыпаться через узенькие отверстия, здесь их птичкии подберут. На зиму всем гречки хватит. А к весне франы сами освоятся на богатом орешками острове, приживутся и разберутся.

– Прощайте! Прощайте! Прощайте! – Лизавета гладила умненькие изумрудные головы птиц, учила зерно извлекать. И захлюпала сентиментально, вспоминая вершину горы, где они согревали друг друга на грани Жизни и Смерти.

– Прро-кррайте! – кричали птицы. Вероятно, предполагали, Лизавета их просит покушать. И ее приглашали к столу.

Для Зануды Лиза пожертвовала отопительную батарею, долгосрочную и безопасную. Натаскала в подвал душистого иссеня-желтого сена, батарею поставила к стенке, подключила ее к изломанному солнечному приемнику. Заставила Борю приемник установить на крыше, соответственно, в чувство привесть. Тот хмыкнул: во голова! Почему он сам не додумался?

А Зануда скоро приметит, что замерзшие грызуны будут в сене искать спасения. Тут он ими славно полакомится, подогретыми-разомлевшими!

Медведю соорудили основательное жилье на отдаленной полянке. Пускай от людей отвыкает, так будет и новым исследователям, и ему безопаснее. Утеплили и укрепили – мама не научила сыночка рыть нору, строить берлогу. Почему-то Лизе казалось, за слоем серого поля непременно бродит медведица, одинокая, неприкаянная. Когда граница падет, влюбленные точно встретятся. Вот и будет у них жилплощадь, пока медвежата глупые домик в щепки не разнесут.

Самообман, конечно, тупая надежда на лучшее. Задира на провокацию отселения не поддавался и девчонку катал по-прежнему.

Подумав, девочка сшила два шикарные диадемы из цветастой шкуры варана. Закрепила зверю на лбы, чтоб все видели: дрессированный. А для будущих поселенцев Счастливого обретения роботы ловко выгравировали послания Лизаветы на рваных пластинах металла от полусгоревшего шлюпа. Прикрепили везде: на воротах, на двери в подвал, на сарае. И со всяких сторон – на подступах к «коттеджу» болотного мишки.

Короткими фразами девочка описывала имена и привычки хороших друзей, интеллект по шкале Андриенко, кто какие команды знает, кто к какому привык обращению. И какие имеет заслуги. Завершила послания так:

«Прошу любить и беречь

тех, кого я люблю и никогда не забуду.

Кто помогал мне выжить

в наводнениях и катастрофах

с 14 февраля по ноябрь 2512 года

по летоисчислению Земли.

Удач вам во всех начинаниях!

Арсеньева Елизавета».

***

– Все, вечером вылетаем, – объявил серьезный Борис холодным ноябрьским утром, возвратясь от телепатфона. И бросил на Лизу тревожный, почти умоляющий взгляд: – А может, лучше останешься? Мы позже тебя захватим.

Дочь подполковника вздернула узенький подбородок и звонко отрезала:

– Нет!

Р-И уложили в капсулу насушенные запасы, Лизавета сняла со стены дорогие сердцу портреты мамочки и Бориса, их она заберет на Землю. Подумала и украсила засушенными головами прожорливого варана и лапой ихтиодрака стенку в холле. Так, для понта. Пусть слух пойдет по Вселенной, какая здесь проживала геройская милая девочка.

Насчет шкур разгорелись споры. Борис хотел, чтобы Лиза забрала их на Землю в качестве оригинальных трофеев. Нашьет себе шубок, курточек, шикарных комбинезонов и будет ходить-форсить среди повальной синтетики, восхищенный взгляд привлекать. Но девочка воспротивилась: надевать меха матери друга – подлючесть и мародерство. Решили: шкуру оставим для будущих поселенцев, вдруг их морозы прихватят. А кожу варана возьмем. В самом деле, такой красотищей пренебрегать просто глупо.

Боря чуть разобрал Мозгютер и один из рабочих сегментов поставил на столике в холле. На файлах все пункты истории Счастливого обретения с 2472-го по 2512-ой год обрисованы без утайки, все научные изыски будущего космобиолога перекопированы, все выводы телепата о творящемся за стеной беспределе зафиксированы. На случай, если другим придется продолжить борьбу.

А еще Лизавета и Боря записали послания родителям, работающим на Милене. Просили, кто прочитает, обращения передать. Пожалуйста, обязательно.

– Ждем еще четыре часа, – получил телепат сообщение. – Тугобобус, не подведи!

Целый день Задира ходил за девочкой как привязанный. Лизал ладони, просительно заглядывал ей в глаза. Словно все понимал. Будто хотел впитать кусочек души человеческой, сохранить в одиноком сердце. Лиза мишеньку гладила, но в смятении понимала: никакие подарки и ласки не снимают нашу вину, если мы покидаем друга, которого приручили.

Решительный миг приближался. Ребята почти не ели, к вечеру отказались от прощального плотного ужина, скормили еду животным. Роботы целый день подзаряжались в капсуле. Боря отдал строгий приказ: «Чуть что – уносите Лизу!»

На восходе Дуэньи-2, курсанты надели скафы, закрепили на поясе бластеры, положили в карманы остатки почти опустевшей аптечки. С удивлением Лиза отметила, что большущий мамин скафандр стал меньше по всем параметрам, и в ширину, и в длину.

А к ночи они улетели. Ребят провожали всем миром: ревущий в обиде медведь, и Зануда на спинке медведя (по земле ему ползать холодно, нашел самокат с подогревом), и стайка растерянных франов. Капсула долго шла низом, задевая верхушки деревьев, чтобы не загореться от поля, чтоб сигнал о проникновении не достиг зловещего бункера параноика Скварчалупи. А зверюшки все уменьшались. Ракета взвилась резко вверх, и острова вдруг не стало. Боря слушал посылы от пленников, а Лиза долго стояла, растерянно глядя вниз, на бескрайний седой океан, и шептала себе, что бодра, и веселая, как бобра…

В указанных координатах, Брык и Мурзик вышли над «водами» и равномерно рассыпали баночки с серой дробью. Незаметное поле под днищем вспучилось, закипело, извергая протуберанцы раскаленной неоновой лавы, затрещало… и вдруг разверзлось! Открывая взору бетонную проплешину космодрома, технические постройки, бронебашню могучего «Гордого». Мозгютер пошел на посадку днищем капсулы вниз, осторожно, неторопливо. Лишь местами, где клочья поля соприкасались со стенками, вспыхивали огни и с треском летели на землю.

И со всех сторон к звездолету спешили группы невольников. Дуэнья-2 Луноликая скользила тусклым пятном в слоях нахлобученных туч, словно сама природа сочувствовала настрадавшимся, прикрывала побег рабов.

Капсула аккуратно пришвартовалась к «Гордому», и привратник, чей бдительный мозг уже успели подправить умелые руки пленников, мгновенно открыл шлюз на борт.

– Сиди смирно и не высовывайся! – приказал Борис Лизавете. – Если что – улетай не задумываясь, мы оставим поле открытым.

Девчонка пыталась спорить, но пацан решительно высказал: сегодня – он командир. Его будут слушаться роботы, ее за порог не пустят.

– Как я буду в глаза смотреть Виктору и Елене, если что-то с тобой случиться? – произнес трагическим тоном.

И ушел, как когда-то давно на попавшем в беду «Святогоре», и пропал за углом коридора. Лишь шум голосов, топот ног на нижней заполненной палубе, да электропанелей мерцание. Двери капсулы плотно защелкнулись, оставляя на миг впечатление неприкаянного дежавю. Опять ее опекают! А она от опеки отвыкла! Лизавета плюхнулась в кресло. Нервозное возбуждение не перерастало в радость. Борькина неуверенность в благополучном исходе, в каком-то скрытом подвохе, передавалась ей.

– Покажи, что там происходит.

На показы Центр согласился. Связался с нижними палубами, и на пять мониторов выдал четкие изображения.

Тугобобус не подкачал. Сегодня повар скормил полупьяным рабовладельцам ужин с бобусными добавками. В результате, пираты спали, как младенцы в комфортных памперсах.

Рабочие их укладывали на заводские тележки, перевозили на «Гордый», запирали в холодных камерах с кодовыми замками. Эти камеры головорезы устраивали для пленников. Сегодня попались сами, но поймут это завтра.

Мужчины и крепкие женщины всех цветов Земли и Брутэлло цепляли на пояс бластеры, закидывали за спину автоматы и лучеметы, взятые у разбойников. Взгляды твердые, состроченные. Сразу видно: вот эти люди входили в клан заговорщиков, искавших пути к побегу, а сейчас скрупулёзно и тщательно выполняют намеченный план. На лицах не посвященных недоверчивые улыбки: неужели настал конец полувеку проклятого рабства? Неужели мы будем свободны?

Раздавались смешки и шутки, короткие указания, но громких выкриков не было. Детей и женщин на лифтах отвозили на верхние палубы, распределяли в каюты. Мамаши и старые бабушки суетились, ревели от счастья и тихонечко сокрушались: не успели собрать узелки, а дорога-то вовсе не близкая! Им объясняли: «На „Гордом” особые ускорители, не пройдет и недели, корабль подлетит к ближайшей Брутэлло. Пираты забили кладовки ворованными консервами, еды и питья достаточно». (А Лиза соображала: «Я свой запас разделю».) Повзрослевшие дети прыгали, смеялись, били в ладоши, младенцы спросонья канючили. Сразу видно, о ночи побега не оповещали заранее, опасались, вдруг, кто проболтается?

Делами руководил белокурый крепкий мужчина примерно лет сорока, его называли Дмитрием. (С тех пор, когда люди Земли стали жить двести лет, все, кому не сто семьдесят, выглядят моложавыми, энергичными, сорокалетними.) Лиза сразу признала Лебедева и несказанно обрадовалась: не все земляне предатели. Это он сохранил хвостик острова! Это он ломал сорок лет изобретения Гордеева! Сразу видно, авторитетный, обстоятельный человек.

Подручные Дмитрия Павловича сновали вверх-вниз, взад-вперед, о чем-то ему докладывали, а он мгновенно обдумывал, указания раздавал. Рядом стояла серьезная синекожая женщина, и Лиза сразу узнала пилота с пропавшего «Шустрого». Она отмечала по списку фамилии подходящих, чтоб никто не остался на острове.

– Почему Скварчалупи с бандитами спокойно сидят в своем бункере? – запоздало засомневалась беспокойная Лизавета. – Неужели они не в курсе?

– Мы надеемся, что не в курсе, – осторожно ответил Мозгютер. – Вон те ребята в пилотной подают в бункер изображения темной безлюдной деревни и пустых коридоров «Гордого». А если из бункера спрашивают о чем-нибудь у охранников, мы формируем ответ и лицо с соответственной мимикой.

– В кодах взлета уже разобрался?

– Не спеши. Я вливаюсь в систему, отменяю старые шифры и вписываю свои. Мозгютеры «Гордого» старые, но в полете очень надежные, их ни разу не обновляли. Поэтому даже Центру миниатюрной капсулы двадцать шестого века… Оп! Прошу тебя, не отвлекай!

«Даже если у Скварча в запасе особенно страшная подлость… Теперь корабль никогда с пиратами не поднимется!» – сообразила Лиза. И опять поразилась, сколь многое надо было предвидеть, продумать и тайно перекодировать, чтоб украсть звездолет под носом у профессионального вора!

Глава 18. Как украсть звездолет под носом у профессионального вора?

Боря не принимал участия в эвакуации. Он как будто дремал в сторонке, откинув к стене вихрастую, за месяц обросшую голову. Но к нему подходили задумчивые товарищи-контактеры, пожимали подростку руку, что-то коротко обсуждали.

Дошла очередь до «больницы». Увечных вводили поддерживая, кого-то несли на носилках. Последней на трап поднялась доктор в стареньком сером костюме с пронзительным взглядом черных, не постаревших глаз. Дмитрий Павлович встал ей навстречу и подробно стал объяснять, где в секторе «К» расположена большая лечебная комната с запасом медикаментов. Реолла в великой радости облобызала друга и заспешила к лифту, сделав знак помогавшим: «За мной!»

А Лиза заулыбалась: Ка Реолла тоже жива!

Предпоследними по задумке подвозили спящих ученых, прихвостней Скварчалупи, с рьяным творческим вдохновением изобретавших оружие для порабощения Земли. Все они получили хорошую порцию тугобобуса, когда пьянствовали с охранниками в честь прибытия вожака. Каждому обещались свобода, богатство, рабы, вотчина в теплом климате. Предателей уложили в маленькую коморку, всего-то пять человек.

Лизавета знала: на «Гордом» летели двести ученых. Кто-то погиб, сражаясь в жестокой схватке с пиратами, кого-то сгубила неволя. Но многие люди выжили. И решительно отказались сотрудничать с живодером. Их нещадно били, пытали, подолгу морили голодом, но люди остались людьми. Может быть, ее дедушка здесь, живой, среди победителей? О том, что отец папы Вити храпит и будет судим суровым судом на Земле, даже в голову не приходило.

– Вот он главный у них, Гордеев, – объяснял Борису рабочий, тыча пальцем в мужчину с капризно изогнутым ртом. – С него-то все началось. Он энергию землетрясений преобразует в огненные поля и в оружие разрушения. Сначала, да, покривлялся, а позже во вкус вошел. Потребовал, чтоб Скварчалупи доставил лабораторию и помощников из ученых – «Гордый» с «Шустрым» им подвернулись. А когда стал нужен завод с сотней рабочих рук – нацелились на Мону Лизу.

Да, такие дела, сынок. Мы ведь не раз пытались вырваться на свободу. И морем, и сушей, и через захват звездолета. Но сам видишь, лишь с вашей помощью, через сорок лет получается. Если б не ты, не Лизонька… А мы, по правде сказать, уже помирать собрались. Решили, взорвем все к черту. Пускай дети наши погибнут, все лучше, чем быть причастными к уничтожению Земли.

– Да, лучше. – Дмитрий кивнул и подручным сказал: – Закрывайте.

Оставалось особое дело – захват главаря Скварчалупи. Боря чувствовал: параноик и несколько приближенных не спят, сражаются в карты. (Эти люди, боясь отравления, не обедают с подчиненными, доверяют свои желудки исключительно роботу-повару.)

Лиза думала: лучше б взлетали. Куда Скварч с острова денется? «Властелина мира» повяжут космические спецназовцы, безопасно и гарантированно.

Но Лебедев и команда явно были другого мнения. Взрослые увещали взбудораженного подростка остаться на корабле, контролировать ситуацию на телепатическом уровне. Борька спорил, махал руками, до Лизы летели фразы: «Не узнаете!», «Вдруг ошибетесь?» К удивлению встревоженной девочки, повстанцы позволили парню напялить бронекостюм, самый маленький из конфискованных у храпящих головорезов, нацепить тяжелые бластеры. Командовать кораблем оставили офицера, что служил когда-то на «Гордом». И скрылись в холодном сумраке.

Напряженно тянулись минуты молчаливого ожидания. Грохот взрыва взорвал бархат ночи, над деревьями дернулось пламя! И сразу множество выстрелов застучали, затарахтели, трассирующие огни раскроили темное небо. Лиза сжалась: теперь нет гарантии, что бойцы вернутся живыми.

– Скварчалупи попался! – На многих Лизиных мониторах и на палубах корабля появились изображения подземного кабинета. Мебель сколотая, перевёрнутая. Сразу несколько сильных парней заломили за спину руки мужчине в зеленом френче. Тот стоял, склонившись от боли, отчаянно тряс головой с густыми рыжими лохмами, мычал заклеенным ртом.

– Ишь ты, смерти боится, поганый! Будь ты проклят! – со всех сторон полетела грубая брань. – Пристрелите его как собаку! Стреляйте! Он здесь не нужен!

Кто-то вздернул курок. Скварчалупи дернулся что есть силы – и на пол упал парик! Парни от неожиданности слегка ослабили хватку, человек приподнял лицо…

– Это папа!!! – взревела Лиза. – Отпустите его! Отпустите!

Резкий крик пронесся по всем каналам внутренней связи. Электроника тут же сработала на самый мощный сигнал и послала Лизино личико, перекошенное от ужаса, на мониторы острова. Незнающие затихли в испуганном недоумении: откуда взялась эта девочка? А в бункер влетел Борис:

– Это Виктор Арсеньев! – крикнул, отрывая полосу скотча от лица подполковника. – Где теть Лена? Где Скварчалупи?

– Не знаю! Меня угостили прикладом по голове, я вырубился мгновенно! Ищите его, скорее!

– Мы здесь! Ау-у, ротозеи! – раздалось с другого экрана.

И девочка увидала, как потный лысый толстяк заталкивает в шлюз катера, затаившегося в колодце, маму с связанными руками! На лице бегущего крыса блуждала улыбка хищного, деловитого хитреца.

– Попробуете стрелять – с ней разом будет покончено! Вперед! – Ракета взревела и бросилась в стратосферу! Мелькнула горячей точкой – и скрылась меж облаков!

Но в последний, отчаянный миг, мама с дочкой встретились взглядами! Как будто схватились за руки! И крейсер вдруг почему-то замедлил бешеный бег, наклонился… И ринулся вниз, наматывая гигантскую ужасающую спираль! А опытный Скварчалупи, вместо того, чтобы бросится к панели для управления, заметался, запрыгал в салоне взбесившейся обезьяной!

– Мама падает… – прошептала побледневшая Лизавета.

– Спокойствие! Это я веду беглеца на посадку! – хвастливо признался Мозгютер во все динамики «Гордого». – Скварчалупи всю жизнь боялся восстания сотен рабов или неподчинения пиратов. На его кораблях установлено контрольное оборудование, чтобы он с любого, тайком, легко управлял остальными. Но сегодня я присудил себе высший статус «хозяина», а упырю статус «вора». Это я щекочу его током! Это он придумал, для вас! Встречайте у шлюза девять, сейчас выскочит!

В самом деле, компактный спасательный крейсер пришвартовался к стеке пиратского корабля, как раз по соседству с Лизой!

– Лови его! – крикнули диски и метнулись сверкнувшим роем, прихватив с собой шкуру варана, на лету ее разворачивая. А бандит получил завершающий разряд утроенной мощности, подскочил и шлепнулся брюхом в приготовленные «объятия»! Он и дергался, и выкручивался, но озорные роботы, подстрекаемые Мозгютером, оказались хитрей и проворнее. И вскоре сильный мужчина, ревущий, обезоруженный, угодил в твердокаменный кокон, из которого выхода не было.

Лизавета бросилась к мамочке! А смеющиеся поселенцы укатили в ковре пинками рычащего «властелина». Негодяй кричал о законах и требовал гарантированного гуманного обращения.

– Так и быть, мы тебя не пристрелим, – обещали бывшие пленники. – Даже будем кормить иногда. А гадить тебе, крыса мокрая, каждый день под себя придется. Об этом в законах не писано!

Корабль мчался к Брутэлло на непостижимой скорости, рассекая просторы галактики. На объятия, на любования друг на друга не было времени. Арсеньев крепко прижал к груди любимую доченьку, глянул в глазки, от счастья заплаканные, и бросился вместе с Борькой в кабину, на помощь пилотам. Неспроста. Космонавты, что мчались к перспективной звезде Жозефине десятилетия назад, многое позабыли, а от тысячи световых даже подрастерялись. Пришлось подполковнику срочно приспосабливаться к молниеносным операциям интеллектуального Центра «Гордого», которого, в свою очередь, контролировал Мозгютер капсулы. Но летчикам на секунду нельзя утрачивать бдительность – вдруг чужая машина фокус коварный выкинет? Ни с того ни с сего свернет к крящерами на Гуцонду.

А Елена Сергеевна крепко сжала руку Елизаветы – никогда теперь не отпустит! – и отправилась в медкабинет на помощь Малю ка Реолле. У медиков дел не меряно: необходимо срочно взять кровь у семидесяти маракасков и ста тридцати землян, проверить на все известные и не известные вирусы. Чтоб счастливые возвращенцы на Брутэлло не занесли неведомую болезнь, не устроили эпидемию.

Лиза гладила мягкие головы непонятливых малышей, уговаривала не плакать, протягивать тете ручку. И хихикала от искрящейся нереальности происходящего: вокруг люди! Много людей! Невероятных – с одной единственной головой! Говорящих слова! Не рычащих, не шипящих и даже не куркающих!

Поздней ночью, мамочка с дочкой забрались в большую постель, обнялись, прижались друг к другу, чтобы не потеряться. Засмеялись, от счастья заплакали, огромного, переполняющего. И шептались, шептались, шептались…

А когда измотанный папа заглянул отдохнуть на часок, стиснул дочери обе руки и никак не мог успокоиться. И взрослые говорили, друг друга перебивая, будто своим рассказом невольно просили прощения за долгие-долгие поиски.

– Если б не Боря, Лиза! Он вытащил нас из пламени! Подал в розыск, отряды спасателей искали тебя повсюду.

– На всех планетах Дуэний и в системе Агаруса, просмотрели весь ближний Космос. А когда к нам вернулась память, сообщили, что ты погибла во время землетрясения.

И Елена сильнее заплакала, вспоминая тот страшный час, когда радость возврата к жизни сменилась мучительной болью. И хотелось уйти назад, в холодную пустоту, где была надежда на встречу.

– Но я тебе сразу сказал, – возразил укоризненно папа и поцеловал супругу в шелковую макушку.

– Да, мне Витя сразу сказал: «Не может такого быть! Наша дочка жива, я знаю. Мы попросим лайнер полиции и сами займемся поисками». С тех пор мы в Космосе, Лизонька. С нами третьим летает Боря, потому что как ни гони, все равно тайком пробирается.

– А Боря теперь герой. Получил золотую медаль «За спасение экипажа». За наше спасение, значит.

– Мы искали тебя в далеком не исследованном пространстве, за тыщи парсек отсюда. Верили, ты живая, вопреки всем фактам и доводам.

– А потом Фринз Фрямз подсказал, и мы опять облетели, обшарили Двуглавых монстров. Зависали над каждым островом, просматривали, снимали. А сигналов твоих не слышали. Если б мы знали, доченька, что летать надо очень низко! Мы были давно бы вместе!

– Но тут поломался двигатель, подвел нас старенький лайнер. И корабль затянули пираты.

– И Виктор велел Борису спасаться в маленьком шлюпе, и мальчика тут же сбили! – Мама Лена прижала простынку к хронически влажным глазам.

– Я все видела, – девочка вздрагивала от жутких воспоминаний. – Они вас… били? Пытали?

– Почему-то нет, как ни странно. Скварчалупи проверил планшет с нашими документами, нашел карточку мамы. Спросил, не сын ли я знаменитого режиссера Анны Арсеньевой? Оказалось, он любит фанткрюзы. И в честь мамы нас с Леной держали в достаточно чистой коморке и не морили голодом.

– Но Скварч иногда заходил, предлагал работу, сотрудничество. А мы отвечали, это не достойное предложение.

– А он говорил: «Посмотрим, что вы на Земле запоете, когда короли с президентами станут лизать мне пятки».

– Очень глупо так получалось, – сокрушалась сквозь слезы мама.

– Добрые люди глупые. Пока по башке не получат. – И Виктор весьма выразительно почесал на затылке шишку.

Пролетали дни, но Арсеньевы не могли друг на друга нарадоваться. Уже сотню раз они слышали, как Лиза тонула-спасалась, чуть было не умерла и чуть было не сгорела. Раз тысячу похвалили, за то, что не растерялась, с умом принимала решения, похорошела и выросла! Из хрупкой тонюсенькой веточки превратилась в цветущее деревце!

А дочь сотню раз объясняла, что она никогда, никогда не оставалась одна. Что роботы и зверюшки наполняли дни ее радостью, а мама, папа и бабушка, тетя Мира и дядя Тим, и даже дразнилка-Борька как будто стояли рядом, будто бы разговаривали. Это их уроки-советы она помнила наизусть, это в их бесконечной любви черпала силу и мужество. Потому не теряла надежды, не сникла, не захирела. Провела девять месяцев с пользой – стала мужественным исследователем!

А мама в который раз смотрела работы Лизы. И решила: дочку возьмут в академию без экзаменов. Что тщательность и систематичность, с которой Лиза описывала обитателей острова, позволит на данной основе написать не одну кандидатскую. И девчонка опять смеялась: зачем ей ученые степени? Мамуля-папулечка рядом!

Борис уже получил огромный мешок благодарностей, Лизавету теперь сторонился, предпочитал компанию Фенимера и Фенили. Освобожденные летчики были трогательно признательны мальчику за рассказы про молодую маму, свято верящую в возврат дорогих любимых детей, и про провидца-отца. А Фринз Фрямз, когда получил долгожданную добрую весть, из объятий медбрата поднялся, расправил плечи и сразу с той минуты пошел на поправку.

Самолюбие Борька страдало. Гордый мальчик всегда представлял, как он будет спасть девчонку из ревущего жерла вулкана, или, скажем, из саблезубой пасти ихтиодрака. А вышло наоборот!

Как она его исцелила, пока он посапывал в трусиках, положим, не понял никто. Но факт остается фактом, и камеры зафиксировали его позорную немощность. За спасение одноклассника Лизавета теперь прославится. И об этом узнают в школе! И заметят, что выросла выше его на два сантиметра! Еще бы! Он ел концентраты, а она – свежайшую зелень!

И потом… Боря часто мечтал девчонку поцеловать. Когда они вдруг окажутся почему-то наедине. Снисходительным прикосновением опытного супермена к очередной спасенной. С хорошо затаенной нежностью, чтобы лишнего не возомнила.

А она его целовала у всех на глазах – чмок-чмок-чмок! – с поросячьим восторженным взвизгиванием! А потом обнимала Мозгютер! Совсем не те впечатления, нескладушные и обидные.

По всему кораблю, в каютах, на ступеньках и в узких секциях, бегали ребятишки и смеялись бывшие пленники. Мечтали о возвращении и выслушивали проекты неугомонного Лебедева. Дмитрий Павлович уверял: на оставленном оборудовании Бараданк можно будет поднять. Можно вновь заселить растениями и животными с островов, а погибших и затонувших – поднимать с океанского дна и клонировать в лабораториях. Он сам наберет команду биологов и сейсмологов в институтах Земли и Брутэлло. На Двуглавых Монстров примчатся тысячи добровольцев и будут трудиться как боги.

А ребята вместе с Арсеньевыми полетят на планету Милену, где их ждут родители Бори. И все будет у них замечательно, пока ротозеев не выкрадет сбежавший из камеры следствия беспощадный пират Скварчалупи.

Но это уже совсем, совсем другая история...

***

А другие истории, это:

«Л+Б. На орбиту, первый класс!» - https://author.today/work/514563

«Л+Б. Одна на планете»– https://author.today/work/519405

«Л+Б. Сокровища Скорпиона»

«Л+Б. В капкане Мурзлингера»

«Л+Б. На другой стороне Луны»

«Л+Б. Подумаешь, крящеры!»

«Л+Б. Сквозь Солнце, с Земли на Землю»

Дорогие читатели!

Мне будет очень приятно, если вы напишите отзыв и поставите лайки геройским подросткам Боре и Лизавете. Буду рада узнать ваши мнения!

Удач вам во всех начинаниях, Валерия Василевская