Куки, вежливый инопланетянин

Глава 1

Дверь приотворяется, и в образовавшуюся щель втискивается щетинистый бурдюк весом под центнер.

Мы в лаборатории искренне приветствуем Куки. Он наносит визиты вежливости по утрам. У анимоида отсутствуют конечности, но они не нужны: эти существа передвигаются ползком.

Куки неплохой парень, насколько такое выражение применимо к анимоиду. Нет, в самом деле неплохой. Когда мы только прилетели и с трудом обживались, помог наладить контакт: служил у землян чуть ли не на побегушках, был незаменимым гидом по здешним достопримечательностям.

– Доброе утро! – здоровается Куки.

– Доброе утро!.. Привет!.. Как жизнь?.. – отзываемся мы нестройным хором.

Тем временем работа продолжается: я сижу над микроскопом, Людмила высевает биологический материал, Злобин колдует над измерительными приборами, а Панкрат Игоревич – начальник лаборатории – составляет отчет. Надоедливая исследовательская рутина.

– Моя жизнь хорошо, – отзывается Куки.

Любую реплику он воспринимает буквально. Мы спросили, как дела, – он ответил. Большинство анимоидов отзывчивы, но Куки – сама доброжелательность.

– И погода сегодня ясная. На небе перистые облака.

– Точно, перистые, – вторит Панкрат Игоревич, не отрываясь от отчета. – Людмила, где данные по второму кварталу?

– Я скидывала файл.

– Перистые облака полупрозрачны. Они не могут полностью заслонить солнце, – мечтательно добавляет Куки. – Лучи пробиваются сквозь них ослабленные и все равно достигают поверхности. Ощущение от них тонкое-тонкое, еле слышимое.

– Не могу найти файла.

– Но я отправляла!

– Ага, еле слышимое ощущение.

Последняя реплика принадлежит мне. Я поддерживаю разговор из вежливости. Впрочем, я действительно симпатизирую Куки. Если бы все инопланетные существа были такими исполнительными и безвредными, ей-Богу, у землян не осталось в космосе ни единой проблемы!

– Но солнечные лучи не могут пробиться сквозь кучевые облака, – сообщает анимоид. – Вон оно, кучевое облако. Красивое.

На сей раз отзывается Злобин – его очередь:

– Очень красивое облако!.. – и тут же кричит, потрясенный до глубины души, – Эй, коллеги, кто фотометр трогал? У него тонкая настройка сбилась.

Покачиваясь на ложноножках, безупречно вежливый Куки продолжает:

– Слышите, солнце заслонено кучевыми облаками. Это прекрасно.

– Нет там никаких кучевых облаков.

Роковая – как гром посреди ясного неба – реплика. Она произнесена лаборантом соседнего отдела Сеней, который заглянул к нам по служебной надобности и нежданно вклинился в беседу. Не в добрый час это. Лаборант перевелся пару дней назад и не в курсе местного этикета: начальство просветить не успело.

Н-да, неловко получилось.

Мы застываем на рабочих местах в застигнутых позах. Сеня чувствует неладное и пытается сгладить опрометчивые слова.

– На улице сплошная облачность, – примирительно поясняет он. – Ничего кучевого: плоская серая пелена. Выйдите на улицу и поглядите.

Формально Сеня прав.

Во-первых, мы находимся в закрытом помещении, откуда увидеть небо нельзя. Окон в лаборатории нет, над нами потолок.

Во-вторых, кучевые облака на этой планете – редкость. Сегодня неземное небо действительно застлано серой пеленой, сквозь которую не пробивается ни один солнечный луч.

Но Куки об этом не известно. Потому что анимоиды лишены зрения, а живут преимущественно в мире звуков. Видеть кучевые или любые другие облака эти разумные существа не в состоянии – хотя весьма болезненно реагируют на попытки указать на ущербность их восприятия. Этим, насколько я понимаю, и объясняются бесконечные задушевные разговоры об облаках и других визуальных красотах. Анимоиды постоянно беседуют о недоступном, пытаясь к нему приобщиться, – не знаю, как этот феномен в психологии обзывается.

Некоторое время Куки молчит, затем с обидой произносит:

– Знаете, мне это осточертело. Почему я должен вам подыгрывать? Зачем каждый день должен притворяться, что вижу?! Вижу – бессмысленное слово. «Слушать» – слово осмысленное, потому что оно означает нечто определенное. Вы слышите меня, а я – вас. Но видеть…

Мы, уткнувшись в столы, благоразумно помалкиваем – один Сеня застыл с открытым ртом посреди лаборатории. А Куки продолжает изливать инопланетную душу. Теперь его не остановить.

– Зачем вы, мутанты, живете в иллюзорном мире и других заставляете? Строите из себя не пойми кого: якобы обладаете недоступными нам органами ощущений, существование которых не можете доказать? Какое еще зрение? Что это вообще такое? Чем попусту фантазировать, лучше бы объяснили, откуда приползли.

Помимо слуха, анимоиды обладают тактильностью нижних покровов. А летать не умеют, из-за отсутствия крыльев. По этой причине убеждены в том, что окружающий мир состоит из поверхностей. Вселенная двухмерна: передвигаться можно по плоскости, но не перпендикулярно ей – очевидно же.

Соответственно, земляне не могли прибыть на планету сверху, потому что это невозможно даже теоретически. Да и слова-то такого – «верх» – не существует. Мы приползли со стороны, но – по непонятной для гостеприимных анимоидов причине – отказываемся назвать точный адрес.

– Нам не нужно чужой территории, – импульсивно объясняет Куки. – Мы лишь хотим убедиться, что мутация не распространится далее. А вы кормите нас сказками: о космических кораблях и планетах, которые находятся «сверху». В конце концов, это оскорбительно. Мы разумные существа, следует доверять друг другу при общении, а не потчевать фантастическими измышлениями... Итак, откуда вы приползли, мутанты?

Мы молчим.

– Вы даже не позволяете исследовать свои организмы. А мы могли бы оказать посильную помощь. Возможно, мутация излечима. Органы слуха можно развить: для этого существуют специальные упражнения. Наши ученые традиционно сильны в медицине тонких вибраций…

Куки прав: анимоиды общаются исключительно на слух – язык жестов и мимика для них недоступны, по понятным причинам. Зато слуховые способности на несколько порядков выше человеческих. Не случайно земными языками анимоиды овладели без труда, тогда как земные лингвисты до сих пор в инопланетном вокабуляре копаются: сообразить, что к чему, не могут.

– И психиатры у нас отменные, – сообщает Куки прямым текстом. – Они запросто справятся с галлюцинациями вроде «высокого неба и облаков»… Или это не навязчивые видения? Тогда что – может быть, религиозные убеждения? Или ваши правила общественного приличия диктуют вести бессодержательные разговоры? Признаться, мы в изрядном недоумении…

– Мы видим, – вставляет Людмила.

Лучше бы она помалкивала. Потому что на ее необдуманные слова щетинистый бурдюк нервно вздрагивает.

– Прошу прощения, – произносит он холодным тоном. – Мне не следовало выходить из себя. Вы совершенно правы: сегодня сплошная – не кучевая – облачность. А сверху – высокое небо. Я непростительно ошибался.

Куки неуклюже разворачивается и – без прощания, прямо-таки по-английски – выползает наружу. При этом подозрительно громко хлопает дверью.

В лаборатории воцаряется гнетущая тишина.

Обидели хорошего человека – то есть не человека, но собрата по космическому разуму. Не нарочно, конечно, но от оправданий не становится легче.

– Ну вот, – обреченно резюмирую я.

– Эвона как вышло, – печалится Панкрат Игоревич, отрываясь от отчета.

– Да не объяснишь им… – бурчит Злобин.

– Простите, я не хотел, – извиняется Сеня. – Не знал, что так получится. Могли и предупредить…

Сообразительный паренек – далеко пойдет.

Тем не менее настроение испорчено. Но не беда: не далее, как завтрашним утром, смешной и доброжелательный Куки снова приползет в лабораторию. Нам сложно обходиться друг без друга. Как ни крути, мы разумные – следовательно, зависимые друг от друга – существа.