Кротовые норы

Глава 1

Кротовые норы

Деньги — это кровь войны.

Трехглазый Джо Кэмпбелл, да будет он гореть в аду до скончания времен, говорил, что когда ты вступаешь с противником в конфликт, ты заставляешь его истекать деньгами, а он пытается проделать то же самое с тобой, и на большой дистанции побеждает та сторона, которая заложила больший военный бюджет.

Вы можете об этом не думать, продолжал он, потому что при быстротечных локальных конфликтах это правило не работает. На короткой ноге умение, эффект неожиданности или техническое превосходство бьют деньги. Но только на короткой.

Если вы ввяжетесь в конфликт, который не сможете решить за несколько дней, то в конечном итоге все ваши преимущества будут сведены к нулю, и все равно победит тот, у кого больше финансов.

Мы — корпорация «Кэмпбелл». Мы богаты. Мы — сила.

Никогда не идите против нас. Никогда не идите против денег.

Это правило я нарушил в тот самый момент, когда сделал корпорации «Кэмпбелл» ручкой и отправился в свободное плавание по исследованному сектору космоса, но дальше я все же старался его соблюдать и никогда не пытался откусить кусок больше, чем я смогу прожевать. Я работал на свободных бизнесменов (полиция обычно называла их «гангстерами»), на повстанцев (правительство обычно называло их «сепаратистами»), и старался избегать заказов от по-настоящему больших парней с по-настоящему большими деньгами, потому что именно от них обычно и исходят по-настоящему большие неприятности.

Так было до проклятого «черного» контракта, отвертеться от выполнения которого я не мог, приведшего меня на Новый Далут, в теплые и далеко не дружеские объятия имперской разведки. Они выдали мне задание, и, хотя по сути я его выполнил, на самом деле я завалил все, что только мог. Потерял корабль, потерял своего нейропилота, угодил под рейд Кочевников, попался властям Содружества, которые бросили меня в свои застенки, и по итогам побега из этих застенков стал самым разыскиваемым на территории Содружества преступником, обвиненным, ни много, ни мало, в преступлениях против человечества.

Солидный послужной список.

Совсем недавно в исследованном секторе галактики было пять основных игроков. Сейчас, после падения «Си-Макса» (оно еще не состоялось, точнее, не было до конца оформлено чисто технически, но фактически ни у кого не было сомнений в том, что «Си-Макс» падет) их осталось четыре, и спецслужбы половины из них активно занимались моими поисками.

Здесь, на независимой территории, силовики Содружества были не столь уж опасны, тем более, они имели только общее представление, кто я такой и что я могу. Ребята из «Кэмпбелла» были куда опасней, потому что они знали о моих способностях почти все. В конце концов, это же они меня создали.

Я так и не смог до конца понять их мотивы. До последней встречи с Трехглазым Джо на пересадочной станции Эпсилона (ныне разрушенной рейдом Кочевников, который прокатился по всей системе) я полагал, что они просто хотят найти и наказать отступника, решившегося нарушить корпоративные правила. Теперь я уже не был в этом уверен.

Трехглазый Джо зазывал меня обратно, суля новую работу и даже обещая помочь мне решить общую проблему всех мультипрофильных специалистов — проблему Распада. Как по мне, это было не слишком похоже на наказание, но изворотливый и скользкий как угорь, Трехглазый Джо так и не рассказал мне о причинах столь небывалой щедрости, прежде чем я перекинул его через барную стойку.

Я уже почти смирился с тем, что множество вопросов останется без ответов. Жизнь мультика слишком коротка для подобных изысканий.

Сейчас у меня была новая личность и новое лицо, прошло уже полторы недели с тех пор, как я покинул ставшую недружелюбной территорию Содружества, но я все равно чувствовал себя не в своей тарелке. Наверное, это все оттого, что я не привык прилетать на Четвертое кольцо пассажиром.

Когда у тебя есть собственный космический корабль, ты чувствуешь себя гораздо свободнее. Кроме того, в случае возникновения угроз, у тебя всегда есть экстренное средство отхода. Однажды мы со «Старым Генри» даже от «Звездного Доминатора» Кэмпбелла сумели уйти.

Ну, почти.

Я поднялся на третий уровень Муравейника и неспешно пошел по улице вдоль увеселительных заведений, в которых вы можете приобрести себе веселое времяпрепровождение на любой вкус. Даже если в большинстве цивилизованных мест подобное и считается незаконным.

В Муравейнике действует только один закон — закон денег. Здесь нет ничего, чего вы не могли бы купить за деньги. Вопрос только в сумме и готовности платить.

У входа в увеселительный дом «Распутный кролик» стоял охранник-киборг, и человеческого в нем осталось совсем немного. Голова и часть спинного мозга, я полагаю. Все остальное было постепенно заменено на запчасти из более совершенного материала.

Киборг преградил мне путь.

— Сегодня днем только по приглашениям, приятель, — сказал он.

— Я — Чед Тадески.

Он закатил левый глаз (верный признак обращения к устаревшему визуальному интерфейсу), сверился с текущим списком приглашений, отыскал в нем мою сегодняшнюю фамилию и сделал шаг в сторону, даже не пожелав мне хорошего дня. Над вежливостью и клиентоориентированностью персонала этого заведения еще работать и работать.

Сразу за дверью меня встретили еще два киборга, которые поинтересовались, есть ли у меня оружие, и когда услышали, что есть, попросили его сдать. Я расстался с игольником (это было мое первое приобретение, когда я выбрался из Содружества, где действовал запрет на обладание оружием, в нормальные миры) и прошел в общий зал.

Он был совсем небольшим, едва ли на три десятка посадочных мест. Освещённых зон в нем было только две — бар слева от входа и сцена по центру зала. На сцене полуголая девица извивалась в пузыре искусственной невесомости, демонстрируя немногочисленным посетителям феноменальную координацию, которую они все равно не сумели бы оценить. Все остальное тонуло в полумраке.

Армандо, мой контакт в Консорциуме, сидел за столиком рядом со сценой и потягивал через трубочку какой-то разноцветный и светящийся в темноте коктейль.

Я подвинул стул и уселся напротив.

— Я чем-то могу тебе помочь, амиго? — поинтересовался он, всматриваясь в мое лицо. Разумеется, таким он меня еще не видел, так что это занятие ему ничего не принесло.

— Я — Чед Тадески, — снова сказал я.

— Хола, Чед, — сказал он, не выказав ни капли удивления. — Мне нравится твое новое лицо. С ним ты пимполо.

К сожалению, не он один считал новую версию меня красавчиком. На этот раз за изменение моей внешности полностью отвечал Генри, мы торопились, и я не успел внести в его творчество свои коррективы.

Обычно я предпочитал что-нибудь среднестатистическое и неприметное.

— Выпьешь чего-нибудь?

— Нет.

— С новым лицом, но все равно такой же скучный, как и раньше, — вздохнул Армандо. — И

— Но я добрался, — сказал я. — И мне нужны мои деньги.

— Всем нужны деньги, — сказал Армандо. — Без денег в этом мире ничего не работает.

— Совершенно справедливое замечание, — сказал я. — И когда я получу свои?

— Сначала расскажи, что так задержало тебя в пути, — сказал он.

— На Новом Далуте возникли проблемы, — сказал я.

— Мы в курсе и сожалеем о гибели наших людей, — черта с два они сожалеют. Исполнителей такого уровня, как группа Моники, в исследованном секторе галактики хоть гравитационным неводом загребай.

— Я ничего не мог сделать, — сказал я. — Они велели мне сидеть в космопорте и отправились в город без меня. Там их и похоронили.

— Тебя никто не обвиняет, — сказал Армандо, поднимая ладони в общепризнанном примиряющем жесте. — Однако мы хотели бы знать, что произошло дальше.

— На меня вышел непосредственный наниматель.

— Экстраординарное событие, — сказал Армандо. — Обычно наши клиенты предпочитают оставаться в тени.

— Ты знал, кто он на самом деле?

— Я и сейчас этого не знаю, — сказал Армандо. — Когда к нам приходят люди с такими деньгами, мы предпочитаем не задавать лишних вопросов. А кто он на самом деле?

— Понятия не имею, — сказал я.

Армандо улыбнулся. Он врал мне, и я об этом знал, и он знал, что я знаю. И я тоже ему врал, и об этом ему тоже было известно. Со стороны это кажется полным идиотизмом, но таковы правила игры в нашем серпентарии.

— Но ты выполнил его задание?

— А с его стороны поступали какие-то претензии?

— Нет, не поступали.

— Тогда мне нужна вторая половина моих денег. Без которых в этом мире ничего не работает.

— Разве заказчик тебе не заплатил? — поинтересовался Армандо. — Прошла информация, что ты полностью закрыл кредит за свой корабль.

— Ты следишь за моими банковскими счетами? — это считается невозможным, потому что за конфиденциальностью транзакций следят нейрофинансисты уровня три-А.

— Разумеется, нет, — сказал он. — Но я знаком с людьми, которые ссудили тебе эти деньги.

— И с какой целью ты к ним обращался?

— Мы беспокоились о тебе и наводили справки, — улыбнулся Армандо. — Поздравляю с тем, что корабль теперь полностью твой. Кстати, где он?

— Не здесь, — сказал я.

— Понимаю, — его улыбка стала еще шире. Похоже, он знал.

«Старый Генри» был уничтожен в неравном космическом бою еще до того, как я сделал последнюю выплату по кредиту. Разумеется, никакой страховки у меня не было, так что в итоге я остался без денег и без корабля.

Но я всегда стараюсь платить свои долги.

Как только представляется такая возможность.

— Как бы там ни было, правила Консорциума не запрещают брать дополнительную оплату. Назовем это чаевыми.

— Неплохая сумма для чаевых.

— Сумма непринципиальна. Так ты отказываешь мне в выплате второй половины?

— Разумеется, нет, — сказал Армандо. — Просто с этим есть небольшая проблема.

— Мне не нравится, как это звучит, — сказал я.

— Нет, она и правда небольшая, — сказал Армандо. — Я какое-то время придерживал твои деньги на счету, но ты слишком долго не появлялся, и я решил пустить их в оборот. Вытащить их оттуда так быстро я не могу.

— Моя ли это проблема? — спросил я. — «Черный» контракт выполнен, ты должен заплатить. Или мне обратиться с этим вопросом к Большим Боссам?

— Не стоит, — сказал Армандо. — Просто дай мне немного времени, Чед.

— Сколько?

— Трое суток.

— Это много, — сказал я, прикинув, насколько он мог изначально завысить срок. — Одни сутки. Завтра в это же время я хочу увидеть всю сумму на своем счете. Мне же не надо будет для этого наносить тебе повторный визит?

— Разве тебе не нравится атмосфера моего заведения? — спросил он. — Амиго, раз уж ты здесь, то у меня есть для тебя деловое предложение. Сумма, конечно, не столь внушительна, но и дельце плевое, много времени оно не займет.

— Подробности? — спросил я.

— Мне нужно будет утрясти кое-какие вопросы с заказчиком, — сказал он. — Так что, если завтра в это же время ты зайдешь сюда за деньгами, я готов буду обсудить конкретные детали.

— Хорошо, — сказал я.

Его предложение выглядело подозрительно, и у меня создавалось такое впечатление, что он хочет задержать меня на Четвертом кольце под любым предлогом. Но если бы я отказался, особенно в нынешнем не слишком стабильном финансовом положении, это могло бы вызвать подозрения уже у него.

— Точно не хочешь ничего выпить? — спросил он. — Посидел бы со мной, насладился изысканным зрелищем… Или можешь подняться в номера, все за счет заведения, разумеется. Я уже и забыл, кого ты там предпочитаешь?

Он не забыл, он не мог этого знать, потому что своими предпочтениями я с ним никогда не делился.

— Спасибо за предложение, но у меня еще есть дела, — сказал я. — Завтра в это же время.

— Буду ждать тебя с нетерпением, амиго.

— Лучше жди меня с моими деньгами, — сказал я.

Дежурившие на выходе киборги вернули мне мой игольник. Я убедился, что они не внесли никаких изменений в его конструкцию, убрал в карман и вышел на улицы Муравейника. Прошелся до лифта, спустился на два уровня вниз, в зону отелей, присел на скамейку напротив филиала «Холлидей Инн» и сделал вид, что увлечен разглядыванием рекламного куба, расположенного прямо передо мной.

Щелк.

Местную систему видеонаблюдения монтировали, что называется, на отвали, и дыр в ней было больше, чем в синтезированном швейцарском сыре. Волшебник взломал ее еще вчера, так что теперь мне не составило большого труда создать повторное подключение и получить доступ к записям всех моих сегодняшних передвижений.

Благо, их было не так уж много, так что я пересмотрел их на удвоенной скорости и не заметил в окружении ничего подозрительного, на что мог бы не обратить внимания, крутя головой в режиме реального времени.

С некоторых пор я предпочитаю перестраховываться.

Закончив с просмотром записей, я спустился еще на один уровень и направил стопы в сторону станции монорельса. Расплатился за поездку, внес залог за взятый напрокат заполненный кислородный баллон с маской и вышел на перрон в ожидании поезда.

Муравейник — это место для выкачивания денег из туристов, поэтому он гарантирует всем прибывающим относительную безопасность. По крайней мере, там можно находиться без запасных средств для дыхания. И совсем другое дело — техническая зона, куда я собирался нанести визит.

Ремонт в этой

Их вообще рекомендовалось посещать на свой страх и риск, и только в том случае, если вы точно знаете, зачем вам это нужно.

Я знал.

В полулегальных доках, расположенных в старой части станции, обитал киборг Станислав, и после прошлого визита на Четвёртое кольцо у меня накопилось к нему некоторое количество вопросов.

И раз уж в ожидании денег у меня образовалось свободное время, то я собирался их ему задать.

Глава 2

В отличие от предыдущего своего визита, на этот раз я добрался до доков без приключений. Никто за мной не следил, никто меня не преследовал, никто даже не вышел со мной на одной остановке монорельса, так что я спокойно отправился в недолгое путешествие по техническим туннелям.

Здесь ничего не изменилось, да и глупо было бы ожидать каких-то перемен всего за пару месяцев. Старожилы говорят, глобально тут десятилетиями ничего не меняется. А по мелочам становится только хуже.

Тусклым светом могли похвастаться только отдельные отрезки пути, остальные же пролегали в темноте, благо, с этим у меня проблем от рождения не было. Хитросплетения труб и кабелей, капающий с потолка конденсат… На одном участке по-прежнему не было кислорода, и мне пришлось воспользоваться взятым в аренду баллоном.

Периодически я останавливался, прижимаясь к стене, но так ничего и не услышал. Ни крадущихся шагов, ни писка крыс-мутантов, которые, по слухам, тут обитали.

В эти слухи я, разумеется, не верил. Крысам же тоже надо что-то жрать, и если бы они тут действительно были, то давно сожрали бы Станислава вместе с потрохами. Только железные ноги бы и оставили.

Или они не едят своих?

Станислав был хозяином небольшой мастерской, в которой я заказал апгрейд «Старого Генри» и, к радости моего нейропилота, прикупил рельсовую пушку. Работы были проведены на высшем уровне, но когда я отправился забирать корабль, на меня напали, а корабль попытались угнать.

Мы с Генри перебили нападавших, после чего отправились на Новый Далут, чтоб на нем имперцы после всего планетоуничтожающую бомбу испытали, но вопросы к Станиславу у меня все равно остались.

Кто-то мог бы сказать, что если уж самого корабля нет, то и в вопросах этих не осталось смысла, но я люблю доводить дело до конца и расставлять все точки над «ё». Конечно, если это не требует приложения каких-то дополнительных сверхусилий. Лететь ради этого через половину исследованного сектора космоса я бы не стал, но раз уж оказался здесь, то почему бы не зайти в гости? Тем более, что прогулка по местным туннелям позволит мне лишний раз убедиться, что за мной не следят.

Во время своего прошлого задания я слишком торопился с принятием решений и в итоге налажал везде, где только мог. То, что я до сих пор жив и на свободе — это не столько заслуга моя лично и людей из корпорации, которые меня создали и тренировали, сколько моего бывшего нейропилота, устроившего мне побег с секретной военной базы Эпсилон-Центра, одного из крупнейших миров Содружества.

Тем самым Генри раскрыл свое существование и поставил себя под удар, потому что нейромозги со снятыми ограничениями находятся вне закона на любом из заселенных человечеством миров. Надеюсь, он достаточно хорошо усвоил мои уроки безопасности и не даст местным загнать себя в угол. У него был приготовлен план на этот случай, он собирался подсунуть охотникам свою копию и временно уйти на дно, и мне хотелось бы верить, что этот план сработает.

Но узнать этого наверняка я не мог. Новости такого рода так далеко по галактике не распространяются, а если сам Генри и придумал какой-нибудь способ безопасно прислать мне весточку, пока он этим способом не воспользовался.

Впрочем, отсутствие новостей с Эпсилон-Центра немного меня обнадеживало. Если бы на планете произошли массовые обрушения инфраструктуры, думаю, мы бы и здесь об этом узнали.

А без массовых разрушений Генри, окопавшегося в местной инфосфере, уже точно было бы не достать. Он был хорош, в этом я успел убедиться на собственном опыте.

Правда, галактического господства, на которое он замахивался в наших шуточных разговорах, ему все равно не достигнуть. Инфосфера каждой планеты — это отдельная закрытая экосистема, и даже если бы он сумел полностью овладеть Эпсилон-Центром, уничтожив или подчинив себе расположенные там четыре нейромозга класса Три-А, на этом ему пришлось бы остановиться.

Все упирается в каналы связи.

При нынешнем уровне развития технологий межпланетных сетей не существует даже в пределах одной звёздной системы, что уж говорить о мирах, доступ к которым поддерживается через «кротовые норы»? В результате рейда Кочевников сеть на Эпсилоне-4 была обрушена почти полностью, но на сети Эпсилон-Центра это никак не сказалось. Ты можешь сколько угодно кидать кирпичи в лужу, вызывая фонтаны брызг, но на соседних лужах это все равно отразится по минимуму.

Генри это прекрасно понимал. Может быть, именно поэтому он подарил мне своего клона — материнский камень с его уменьшенной копией. Может быть, он рассчитывает захватить галактику при помощи своих клонов.

Подаренный материнский камень я до сих пор не активировал. Времени не было, подходящих условий тоже, да и мне попросту некуда было его подключить. А существуя внутри своей оболочки, нейромозг развиваться все равно не может.

По крайней мере, так я себе это объяснял на рациональном уровне.

Наверное, на самом деле я боялся разочарования. Это ведь при любых раскладах все равно будет уже не Генри и даже не его бледная тень. Просто какой-то новый нейромозг, отношения с которым мне придется выстраивать с нуля.

На перекрестке я свернул в туннель, ведущий к докам Станислава и, углубившись в него метров на двести, услышал шаги. Не крадущиеся, а вполне себе обычные. Кто-то в таких же универсальных ботинках, как и я, шел мне навстречу. Шел вполне уверенно, ничего не опасаясь и совершенно не таясь.

Ну, если есть туннели, кто-то же должен по ним ходить и кроме меня. Может быть, это тот же Станислав решил проветриться и выбраться в город, а может быть, это кто-то из его довольных клиентов.

На всякий случай я все равно положил руку на игольник, настроенный на стрельбу разрывными, особенно эффективными против киборгов.

Коридор был плохо освещен висевшими слишком редко тусклыми лампами, и я подгадал так, чтобы оказаться в тени, когда мой визави вышел на свет. Это был молодой мужчина в обычном комбинезоне космолетчика, надеваемом под скафандр — за исключением туристов, не вылезающих за пределы Муравейника, на Четвертом кольце

Из-за правильно выбранной позиции я рассмотрел мужчину раньше, чем он увидел меня. Этой форы было вполне достаточно, чтобы одержать победу при огневом контакте, но, что бы про меня ни говорили представители Содружества, у меня все же нет привычки стрелять в первого встречного.

Увидев меня, мужчина вскинул правую руку в вежливом приветственном жесте. Я ответил ему тем же. Мы разошлись, не выпуская друг друга из вида, и каждый пошел по своим делам.

Обычное дело.

Просто события последних месяцев сделали из меня параноика и я готов был увидеть агента или наемного убийцу в каждом, кто попадался навстречу.

Когда до шлюза в доки Станислава осталось меньше двадцати метров, я замедлил ход.

Щелк.

Волшебник должен был взломать локальную сеть мастерской, чтобы в процессе беседы у Станислава не возникло искушения проломить мне голову каким-нибудь ремонтным дроном. Но локальной сети волшебник не обнаружил. Судя по всему, она лежала в глубоком нокауте.

Тут, конечно, я еще больше насторожился.

Автоматика двери шлюза не работала, похоже, была обесточена. Я приналег на рычаг и открыл внешнюю дверь вручную, потом проделал то же самое с внутренней.

В доках было темно и обесточено. Ничего не работало, ремонтные дроиды замерли посреди ангара, что выглядело довольно странно. В глубине ангара угадывался силуэт какого-то прогулочного катера, судя по размеру, прыжковый двигатель на этом корабле установить было невозможно.

Аварийное отключение? Или просто за электричество забыл заплатить?

Щелк.

Волшебнику тут делать было нечего, и я отправил его отдыхать.

Щелк.

И сразу же призвал на его место стрелка. Как говорил Трехглазый Джо, нет такого понятия, как излишняя бдительность. Мои органы чувств мгновенно обострились, зрение улучшилось, предметы приобрели дополнительную резкость.

Я осмотрелся.

В ангаре по-прежнему отсутствовала любая активность. Здесь не шевелилось ничего, ни органического, ни механического. Игольник уже оказался в моей правой руке, но стрелять было не в кого.

Я прошел в импровизированный кабинет Станислава, организованный здесь же, в ангаре, встал сбоку от двери и легонько толкнул ее ногой. Дверь открылась.

Я вошел и обнаружил внутри Станислава. Точнее, его быстро остывающий труп. Прямо по центру лба у него красовалось небольшое аккуратное отверстие с запекшимися краями. Как раз такое, какое остаётся после выстрела из лучевого пистолета «Си-Макс» малой мощности

Похоже, меня кто-то опередил.

Бежать за парнем, которого я встретил в коридоре, и спрашивать, не он ли это сделал, было глупо. К тому же, у него была фора минут в пятнадцать, и я бы все равно его не догнал. Тот, кто не хочет, чтобы его нашли в технических туннелях Четвертого кольца, никогда не будет найден.

Похоже, проблемы с ремонтом у Станислава возникали не только у меня.

Я еще раз осмотрелся и мое внимание привлекла одна деталь. Выключенный монитор рабочего компьютера Станислава был покрыт толстым слоем пыли, на котором чей-то палец написал одну фразу, и, хотя для этого вроде бы не существовало никаких оснований, мне показалась, что эта фраза адресована мне.

«Это был он», — вот что начертал в пыли неизвестный мне автор.

Скорее всего, стрелок.

Я взял первую попавшуюся тряпку и провел ей по монитору, делая послание недоступным для потомков. Стрелок по-прежнему не видел вокруг ничего опасного, но что-то подсказывало мне, что лучше отсюда валить.

Как бы там ни было, мертвый киборг — не лучшая для меня компания.

Я вышел из кабинета, пересек ангар, еще дважды приналег на открывающие двери шлюза рычаги и покинул доки. Возвращаться к станции монорельса тем же путем мне не хотелось, но половина местных туннелей не нанесена на карту, и если я вдруг потеряю дорогу, у меня могут возникнуть проблемы с кислородом, запасы которого далеко не безграничны.

Так что я двинул к станции монорельса, все еще не выходя из профиля стрелка и с игольником в руке. Обостренное восприятие не мешало мне думать.

Я прибыл на Четвертое кольцо сегодня утром, меньше двенадцати часов назад. Прилетел обычным пассажирским рейсом, использовав абсолютно новую личность, которая нигде до этого не светилась. Снял номер в дешёвой гостинице, в таких здесь останавливается подавляющее большинство не желающих сорить деньгами направо и налево туристов.

Вычислить меня на этой стадии было невозможно.

Потом я вышел в сеть через общедоступный терминал и отправил весточку Армандо Торресу, договорившись с ним о встрече. Пришел на эту встречу, а потом отправился сюда.

Единственным человеком, который знал, что Чед Тадески — это я, был Армандо.

И что из этого следует? Да ничего из этого не следует. Я не говорил Армандо, что в прошлый раз у меня возникли проблемы со Станиславом, и тем более не говорил ему, что готовлюсь нанести киборгу визит. И если кто-то охотится за мной (кто? этот список по длине сравним со списком кораблей у Гомера), то какой смысл убивать Станислава?

Угроза?

Предупреждение? Но зачем вообще предупреждать того, на кого ты нацелился, и лишать себя эффекта внезапности?

Наверное, я излишне себя накручиваю, и смерть Станислава никак не связана с моим визитом. Просто так совпало.

Ну, а надпись? А что надпись? Мало ли, кто там чего написал. Может быть, это сам Станислав испачкал палец, когда ему было нечем себя занять.

Зато сейчас он подобных проблем не испытывает.

Я добирался до монорельса в профиле стрелка. Я ждал нападения. В глубине души я даже хотел, чтобы на меня напали, потому что когда в тебя начинают стрелять, это вносит в происходящее определённую ясность, и ты точно понимаешь, что надо делать, и начинаешь стрелять в ответ, а потом обыскиваешь трупы в поисках улик.

Но черта с два.

На меня так никто и не напал, и поезда я дожидался в гордом одиночестве.

Инстинкты говорили мне, что надо валить отсюда. Идти в кассы, брать билет на ближайший рейс с Четвертого кольца и уносить ноги, пока мне их не отстрелили. У Консорциума было для меня задание, но им вполне можно пренебречь.

Другой вопрос в том, что Армандо все еще был должен мне денег.

Армандо вел себя подозрительно, но, наверное, если он хотел задержать меня на Четвертом кольце хотя бы на ближайшие сутки, убивать Станислава прямо перед моим визитом ему не стоило.

Нет, это никак не может быть связано со мной.

Но я все равно решил перестраховаться и не возвращаться в прежний отель, благо, вещей у меня было немного и ничего ценного в номере не осталось.

Игольник и материнский камень

Я сошел с поезда все еще в профиле стрелка, но не заметил на станции Муравейника ничего подозрительного. Заложив несколько петель по нижним уровням, и убедившись, что за мной не следят, я направился в новый отель.

Самым узким местом была моя завтрашняя встреча с Армандо. Если что-то и произойдет, то скорее всего оно произойдет в «Распутном кролике» или где-то на подходе к нему. Но перенести ее в сеть, где я смогу контролировать процесс, у меня вряд ли получится. Армандо будет ссылаться на правила Консорциума и настаивать на личном визите.

Армандо Торрес — тот еще хорек. Конечно, он мой куратор в Консорциуме, и получает процент от всех моих операций, но я не сомневался, что если предложить ему достаточно денег, то он сдаст меня любому желающему.

А желающих найдется немало.

Стоп.

Желающих найдется немало, но на данный момент мне была известна только одна сторона, которая точно знала о моей связи с Консорциумом. Потому что именно через Консорциум на меня и вышла.

Имперская разведка.

Они использовали меня в качестве тупого инструмента, доставщика, который не должен был выжить после выполнения своей миссии. Но я выжил, и теперь был для них смертельно опасен, потому что слишком много знал. Наверное, я был единственным человеком вне разведкорпуса, который знал, что за рейдом Кочевников в систему Эпсилона стоит империя.

Если им стало известно, что я уцелел и сбежал за пределы Содружества, они должны попытаться исправить эту недоработку.

В этот момент я особенно почувствовал, как мне не хватает Генри. Большую часть времени он был моим единственным собеседником, и в принципе единственным собеседником, с которым я мог обсудить все, что угодно.

Конечно, после бойни на Новом Далуте прошло уже некоторое время, и узнать о моих связях с Консорциумом могли и другие игроки, тот же Кэмпбелл, например, но…

Мое предположение подтвердилось, когда я вошел в холл нового отеля, и первым, кого я там увидел, был сидевший в массажном кресле и ухмыляющийся в бороду Гриша Бояринов.

Глава 3

На Грише была цветастая рубаха свободного кроя, расстегнутая на груди, просторные шорты и ярко-желтые шлепанцы, словно он собирался на пляж, которого на Четвертом кольце никогда не было, или только что с него пришел. В холле дешевого отеля, где все одевались скромно и неброско, примерно, как я, младший канонир левого борта выглядел совершенно неуместно.

Холл был совсем небольшим, чтобы гости тут не задерживались и сразу проходили в номера, так что расстояние от входа, где я стоял, до Гришиного кресла не превышало четырех метров (три метра семьдесят восемь сантиметров, подсказал стрелок) и я мог застрелить имперца, даже не вынимая руку из кармана.

Гриша осклабился в довольной ухмылке.

— Люблю неожиданные появления, — сказал он. — Конечно, сейчас тут появился ты, а не я, и сделал это не особенно эффектно, но ты понимаешь, что я имею в виду, громила. Кстати, у тебя в кармане ствол или ты просто так рад меня видеть?

— Это не тот карман, — сказал я.

— Знаю, но ты же понимаешь, что я имею в виду.

— Говорят, что эта шутка появилась еще в докосмическую эру, — сказал я.

— Скорее всего, — согласился он. — Думаю, что она появилась одновременно с первыми стволами. У тебя там в кармане рука не дрогнет?

— Не дрогнет, — сказал я.

— Хотелось бы верить, браток, — сказал он. — Потому что мне на роду написано погибнуть каким-нибудь героическим образом, и если что-то пойдет не так, мои потомки не простят мне испорченной родословной.

— Давай я выстрелю в прохожего, а ты закроешь его своим телом, — предложил я.

— Боюсь, что этого будет недостаточно, — вздохнул он. — Слушай, я пришел с миром.

— Ребятам из «Си-Макса» твои коллеги то же самое говорили?

— Да откуда там мои коллеги?

— Значит, в новостях врут, и вы захватывали планеты корпорации без единого выстрела?

— Новости не врут, они преувеличивают, — сказал Гриша. — И причем тут мои коллеги… А, тонко подколол, уважаю. Я аж сразу не понял, а потом как понял… Ну да, на самом деле я не канонир. Это, между прочим, моя большая трагедия. Моя заветная и несбывшаяся детская мечта. Знаешь, у каждого мальчика есть период, когда он хочет, чтобы ему дали большую пушку и разрешили из нее бахнуть. Неужели ты его проскочил? Это где-то между двумя с половиной и восемнадцатью…

Он пришел на встречу один и чувствовал себя беззаботно. Его самоуверенность граничила с безумием.

Даже если группа прикрытия пряталась где-то неподалеку, вне моего поля зрения, она все равно не успеет его спасти, если здесь начнется стрельба.

Похоже, что сам Гриша на сегодня перестрелку не планировал. В имперской разведке служат не идиоты, и, наверное, если бы они хотели меня ликвидировать, то не стали бы высаживать передо мной липового бородатого канонира в яркой рубашке.

Разве что он проштрафился перед начальством и его решили использовать в качестве приманки.

Но откуда ребята могут знать, что я не начну стрелять первым? Почему они так уверены в моей адекватности? Может быть, я на самом деле кровавый маньяк и только и жду повода, чтобы устроить в холле отеля настоящий ад?

— Слушай, вытащи уже руку из кармана, — сказал Гриша. — Ты же сам понимаешь, что если бы мы хотели тебя убить, ты бы уже летал где-нибудь в вакууме, разумеется, без скафандра, и спрашивал, как это произошло.

— Тогда чего тебе надо?

— Поговорить, — сказал он. — Для начала просто поговорить. И это будет достаточно долгий разговор.

— Ну, давай поговорим, — сказал я, но руку из кармана не убрал.

— Не здесь же, — сказал Гриша. — Торчим тут с тобой, как три тополя на проспекте.

— Два, — сказал я.

— Что два? — не понял он.

— Тополя должно быть два, — сказал я. — Нас же двое. Или ты еще кого-то ждешь?

— Нет, вроде никого, — сказал он. — А тополей должно

То есть, будет еще какое-то «потом»? До этого момента я вообще не думал, что когда-нибудь снова его увижу.

— Если не здесь, то где? — спросил я.

— Выбери сам, — предложил он. — Это поможет тебе убедиться, что я не устроил еще одну засаду.

— Давай поднимемся ко мне в номер.

— Ты уверен? — спросил он. — Мы в империи придерживаемся весьма широких взглядов, но если у тебя тут есть определённая репутация…

— На Новом Далуте ты не казался мне таким клоуном, — холодно сказал я.

— Это я от радости, — пояснил он. — На Новом Далуте я был занят по уши. Весь в делах и заботах, так сказать, не было времени для душевных бесед и искрометных шуток…

— Ну да, — согласился я. — Вторжение само себя не организует.

— … а тут я уже две недели тебя жду, — продолжил он, пропустив мои слова про вторжение мимо ушей. — Изнывая от скуки, между прочим.

— Считается, что в Муравейнике любой может найти развлечение на свой вкус.

— Я попробовал парочку, но надолго меня не хватило, — сказал он. — Видимо, по натуре я не сибарит. Генерал Макаров, мой непосредственный начальник, говорит, что по натуре я кадавр.

Если его непосредственный начальник — генерал, значит ли это, что сам Гриша ходит в чине полковника? Да и Гриша ли он на самом деле?

— Так мы уже пойдем к тебе или будем тут лясы точить?

— Пойдем, — сказал я. — Нам на третий этаж.

— Да я знаю, — сказал он.

Щелк.

Я отослал стрелка…

Щелк.

… и призвал на его место волшебника.

Пока мы поднимались на третий этаж, волшебник взял под контроль гостиничную сеть и систему видеонаблюдения. Я не хотел, чтобы за нами подсматривали.

Номер соответствовал своей невысокой цене. В нем была убирающаяся в стену кровать, небольшой шкаф, терминал связи, совсем уж крохотный стол и довольно хлипкое на вид кресло.

— Небогато, — вынес свой вердикт Гриша, недоверчиво осматривая кресло. — Нет, пожалуй я не рискну.

Оставив кресло мне, он выдвинул из стены кровать и улегся на нее, закинув руки за затылок.

— Чувствуй себя, как дома, — сказал я.

— Всегда, браток. Всегда.

Номер слева от моего был свободен. Справа находился полулюкс, и в нем остановилась пожилая супружеская пара с Трелонга-6, небольшой шахтерской планеты, входившей в состав Содружества. Прямо под нами жил странствующий страховой агент из Свободных миров, а прямо над нами вообще никого не было, потому что третий этаж был последним, а дальше начинался следующий уровень Муравейника. Судя по записям с установленной на входе камеры, ни страхового агента, ни супружеской пары сейчас в гостинице не было.

Я сел в кресло и закинул ногу на ногу, повернувшись так, чтобы Гриша не мог видеть мою правую руку, все еще сжимающую игольник в кармане комбинезона.

— У нас к тебе накопилось множество вопросов, — сказал Гриша. — Полагаю, у тебя к нам тоже. Не обещаю, что смогу ответить на все, но кое-какие пробелы заполнить постараюсь. Начну с главного — Торрес тебя сдал.

— Тебе, — сказал я.

— Мне, — согласился Гриша. — Взял деньги, как миленький, и даже не пытался торговаться, не говоря уже об упоминании какой-то там лояльности, и пообещал маякнуть, как только ты появишься.

— Наверное, много денег.

— Да не так, чтобы очень, — сказал Гриша. — Потому что, заявись ты сюда, мы бы тебя и без его помощи вычислили. Собственно говоря, мы тебя без нее и вычислили, потому что он до сих пор не маякнул. Но это в первую очередь твоя ошибка, Джек.

— Чед, — сказал я.

— Ладно, это в первую очередь твоя ошибка, Чед. Когда ты в бегах, нельзя пользоваться старыми контактами.

— Он был мне должен.

— Понимаю, — сказал Гриша. — Но разумнее было бы поискать денег в другом месте.

Он был прав, это моя ошибка. Я предполагал, что у имперской разведки может возникнуть желание меня найти, но, видимо, несколько его недооценил. Не думал, что они отправят сюда целого полковника, который будет сидеть тут две недели, изображая беззаботного туриста.

Пока его команда роет носом землю.

— В доках я встретил твоего человека? — спросил я.

— Да. Его зовут Олег.

— Как ему удалось меня опередить?

— А он тебя не опережал, — сказал Гриша. — Он ждал тебя там. Как я уже говорил, мы торчим здесь две недели. Нам стало скучно, и мы принялись наводить справки. Поднимать логи, беседовать с людьми, шататься по округе, все в таком вот роде. Чем еще заниматься разведчикам, чтобы хоть как-то занять время? Мы изучили твой прошлый визит сюда под микроскопом…

— Разумеется, от нечего делать, — сказал я.

— Разумеется, — сказал он. — И от нашего внимания не укрылся прощальный инцидент в доках. Девять трупов, знаешь ли, просто так в вакуум не выкинешь. Разговоры пойдут.

— Проще было похоронить их в каким-нибудь заброшенном туннеле, — сказал я.

— Кто-то так и сделал, — беззаботно согласился Гриша. — Мы обнаружили захоронение только на третий день поисков. И знаешь, что я скажу тебе по этому поводу? Никаких крыс-мутантов тут нет. Потому что если бы они были, то тела были бы обглоданы до косточки.

Сколько нужно людей, чтобы обыскать все заброшенные туннели Четвертого кольца без карты и всего за несколько дней? Сколько же человек у Гриши в команде?

И чего ради они тратят столько усилий?

— После того, как мы нашли трупы, мы подумали, что у тебя, если ты вернешься, может возникнуть желание повидаться с хозяином мастерской, — сказал Гриша.

— И ради этого ты оставил своего человека дежурить в этом унылом месте? Ради призрачной вероятности, что я там появлюсь?

— Не такой уж и призрачной, как оказалось, — сказал Гриша. — И потом, Олег — коммандос. Он может прождать три дня, стоя по горло в холодной и полной пиявок воде, пока возвышающуюся над поверхностью этой воды голову жрут москиты. И это, чтоб ты понимал, не какой-то отвлеченный пример. Мы все побывали в том болоте.

— Часть боевой подготовки? — попытался угадать я.

— Что-то типа того.

— Получается, это ты приказал убить Станислава?

— Я.

— Почему?

— О, тут целый комплекс причин, — сказал Гриша. — Во-первых, потому что я мог. Во-вторых, потому что это действительно был он. Мои ребята навели справки, и оказалось, что с клиентами этих мастерских, особенно с залетными, вроде тебя, периодически происходили подобные неприятности, после чего на счет

— Я думал, он был ветераном и ушел в отставку по инвалидности, — заметил я.

— То, что кому-то оторвало ноги, еще не причина для отставки, — сказал Гриша. — И вообще, ты мне за это спасибо должен сказать. Вот какой у тебя был план? Приходишь ты к нему такой, весь из себя с новой рожей, и спрашиваешь: «А не вы ли, Станислав, подослали ко мне тех шалопаев, которые попытались угнать мой корабль?». А он тебе говорит: «Вы что, молодой человек? Я вас вообще впервые вижу. Да и как вы могли подумать, что я промышляю чем-то подобным? Если такое когда и было, то это наверняка просто трагическое совпадение». Или какой у тебя был план? Колено бы ему прострелил? Так мы просто избавили тебя от формальностей и сразу прострелили ему башку.

— А надпись на мониторе зачем?

— Чтобы привлечь твое внимание, — сказал он. — Она ведь тебя заинтриговала, правда? Может быть, теперь ты спросишь, откуда я взялся в твоём отеле?

— Не спрошу.

— А я все равно отвечу, — сказал он. — Не ты один можешь следить за сетями. Мои специалисты, конечно, с тобой никогда не сравнятся, но и они кое-что умеют. Они присматривали за локацией, и когда кто-то забронировал и оплатил номер отеля прямо из поезда, в который ты недавно сел, не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы сложить два и два. Хотя некоторые ставили на то, что ты купишь билет на первый же корабль отсюда. Но твоя алчность все-таки оказалась сильней. Наверное, сказывается корпоративное воспитание.

Да, похоже что я сильно недооценил степень интереса имперской разведки к моей персоне. Знать бы еще, что им от меня надо. А ведь что-то им точно надо, потому что с будущими покойниками таких разговоров точно не ведут.

— Что ты об этом знаешь? — спросил я.

— Больше, чем во время нашей встречи на Новом Далуте, но меньше, чем мне бы хотелось, — сказал он. — Я тогда тебя сильно недооценил, что мне обычно несвойственно. Я действовал в цейтноте и ориентировался на характеристику, полученную от этого хорька Торреса.

— Тупой, но исполнительный, — сказал я.

— Как-то так, — согласился Гриша.

— И ты отправил меня на верную смерть.

— Работа такая, браток, — сказал он. — Я тогда не учел твоего, так сказать, бэкграунда, и думал, что ты будешь действовать попроще.

— И «наследники» загребут меня при первой же попытке выйти на сделку?

— Была такая мысль, — не стал отрицать Гриша. — Я подумал, что «наследники» быстренько тебя сцапают, засадят в безопасную тюрьму, а сами отправятся исследовать артефакт на одну из своих планет-полигонов, которая и примет на себя удар Кочевников. Но так получилось даже лучше.

— Ты сделал меня соучастником массового убийства, — сказал я.

— Не бери на себя лишнего, браток, — посоветовал Гриша. — Убивал не ты. Убивал даже не я, убивали Кочевники. А ты и вовсе ничего не знал.

— Ты-то знал.

— Я смогу с этим жить, — сказал он. — Собственно говоря, я уже с этим живу. Да и у тебя уже была сотня возможностей пойти и повеситься на конюшне, но ты ими так и не воспользовался.

— Справедливо, — согласился я. — Как получилось, что только вы уловили закономерность между артефактами Предтеч и рейдами Кочевников?

— Может быть, потому что мы лучше всех работаем с информацией? — предположил Гриша. — Или у нас лучшая разведка? Или мы просто способны видеть всю картину целиком, пока остальные заняты какими-то местечковыми дрязгами?

— Что ты имеешь в виду?

— Собрать эту головоломку сложнее, чем кажется, — сказал Гриша. — Потому что далеко не все, кто обнаружил артефакты Предтеч, радостно оповещают мир о своей находке, и нам потребовалось время, чтобы набрать достаточный массив разведывательной информации, который позволил нам установить эту зависимость. И я не думаю, что мы единственные обладатели этого секрета, иначе те же «наследники» не оборудовали бы свои базы на далеких и почти незаселенных мирах Содружества.

— Кочевников провоцируют только навигационные кристаллы или что-то еще?

— Это закрытая информация, — сказал Гриша. — Официально даже у меня нет допуска к полному списку.

— А неофициально?

— А так ли это для тебя важно? — спросил он. — Или ты припас транклюкатор Предтеч в нагрудном кармане комбинезона?

— Что припас? — не понял я.

— Еще одна локальная шутка. На самом деле никаких транклюкаторов не существует.

— Тоже потом объяснишь?

— Если не забуду, — сказал он. — Лучше расскажи мне, почему «Звездный Доминатор» младшего Кэмпбелла оказался в системе Эпсилона в то же время, что и ты.

— Бывают и более странные совпадения.

— Конечно, — согласился он. — И если уж мы заговорили о совпадениях, то можно поискать и другие. Твою правую руку, случайно, не Кэмпбеллы сделали?

— Хочешь отрезать и посмотреть? — спросил я, вспомнив агента непонятно чего Хоук и ее маниакальное желание разлучить меня с любимой конечностью.

— Император упаси, — сказал Гриша. — Я, конечно, садист, палач и немного мясник, но не до такой же степени. Говорят, что на пересадочной станции Эпсилона случилась какая-то заварушка. Ты не в курсе, кто там чего с кем не поделил?

— А что по этому поводу говорит твоя хваленая команда?

— Что довольно затруднительно проводить расследование на станции, которую Кочевники разнесли в пыль через несколько дней после инцидента, — сказал Гриша.

— Еще одно чертово совпадение, — сказал я.

Глава 4

— Никуда ты от них не денешься, — притворно вздохнул Гриша.

— Если уж ты такой осведомленный, можешь мне рассказать, что случилось с «Доминатором»? — спросил я.

Генри заверил меня, что в сети Эпсилон-Центра, включая и самые закрытые ее уголки, об этом не было никакой информации, и я тоже, как ни старался, ничего обнаружить не смог. Когда ты путешествуешь от одной кротовой норы к другой, доступ к новостям извне для тебя, мягко говоря, сильно ограничен, и поток информации, в котором ты можешь искупаться, носит совершенно случайный характер. Может быть, ты узнаешь новости о вторжении Кочевников, а может быть — о празднике урожая на одном из захолустных сельскохозяйственных миров.

— Ты переживаешь, что Кочевники его пришибли? Или что не пришибли?

Я пожал плечами.

— Просто интересно.

— Что

Чертовы Кочевники. После всего, что они устроили в системе Эпсилона, что им стоило зашибить еще один крейсер? Щупальца у них бы отвалились, что ли?

— Нет, — сказал я.

— Рад?

— Мне это индифферентно.

— Тогда зачем спросил?

— Чисто из академического интереса.

— Люблю молодых людей с пытливыми умами. Кстати, работающие на меня молодые люди с не менее пытливыми умами более-менее восстановили твой маршрут и поразились твоим довольно хаотическим перемещением. Им удалось вычислить, что ты оставил артефакт на Эпсилоне-4.

— Артефакт уничтожен, — сказал я.

— Это очевидно, браток, потому что в противном случае Кочевники бы не свернулись, — сказал Гриша. — А где ты сам был в момент нападения?

— Этого твои молодые люди не вычислили?

— Только очень приблизительно, — сказал он. — Плюс-минус сутки. Ты свалил с Эпсилона-4 либо незадолго до, либо сразу после нападения.

— После, — сказал я.

Они и так знали очень много, так что я решил, что скрывать информацию о ничего не значащих мелочах я не стану. Хотелось уже быстрее узнать, к чему это все идет.

Пока у меня было только предположение, что они хотят использовать меня против «Кэмпбелла». «Си-Макс» они уже сожрали, или почти сожрали, или как раз дожирают прямо сейчас, так что ничего удивительного, если разведка уже взяла в разработку следующую цель.

Прыгнуть на Содружество империя пока не может, а вот избавиться от корпораций, завладев их жизненным пространством, сырьевой базой и производственными мощностями — запросто.

И если у них получится, то уже лет через сто они и в сторону Содружества посмотреть могут.

— Как? — спросил Гриша.

— Угнал космический корабль.

— И зачем же после этого ты поперся на Эпсилон-центр?

— Потому что там, где я угонял, прыжковых кораблей не было.

— Рассчитывал разжиться другим транспортом на пересадочной станции, а ее на месте не оказалось? — угадал Гриша. — Почему ты не вернулся на Эпсилон-4? На что ты вообще рассчитывал, когда направился к столичной планете?

— На то, что моя легенда сработает.

— Но она не сработала, и тебя сцапали, — сказал Гриша. — Как думаешь, почему?

Я снова пожал плечами.

Точного ответа у меня не было, только гипотеза, которую я никак не мог подтвердить. Подозрение, что меня кто-то сдал. Даже не так.

Кто-то предупредил спецслужбы Содружества о том, что я нахожусь у них на территории и могу всплыть в любой момент. Слишком уж уверенно агент Хоук записала меня в «призраки» корпораций.

Главных подозреваемых было двое, по числу игроков, знавших о моем местонахождении в системе Эпсилона. Это или коллеги Гриши, ведомые неизвестными мне мотивами, или сам чертов Трехглазый Джо Кэмпбелл.

Это было вполне в его духе. Он мог слить информацию, дождаться, пока меня схватят чужими руками, а потом выйти на переговорную позицию, потребовав моей выдачи и пообещав взамен какие-нибудь бонусы с щедрого корпоративного плеча. Технологиями поделиться, например, или пару крейсеров модернизировать.

— Знаешь, что я по этому поводу думаю? — спросил Гриша.

— Уверен, ты не удержишь это в себе.

— Догадлив, чертяка, — сказал он. — Я думаю, у тебя терки с «Кэмпбеллом» не просто так. Я думаю, что ты сбежал из их проекта по производству универсальных солдат, и корпорации это очень не понравилось. Я думаю, что на пересадочной станции «Кэмпбелл» пытался тебя захватить, но у него не получилось. И тогда он сдал тебя Содружеству.

— Интересная теория, — сказал я.

— Как ты сбежал с Эпсилон-Центра?

— А что по этому поводу говорят твои агентурные данные?

— Какую-то чушь, — фыркнул он. — Дескать, ты прямо из камеры взломал закрытую военную сеть, полностью взял базу под свой контроль, вырубил весь человеческий персонал с помощью их собственных дронов, поднял в воздух три десятка истребителей и устроил неплохой замес над океаном, где и растворился, как шипучий аспирин в воде. Но штука в том, что это наспех добытая версия, записанная со слов типа очевидца, а глубже копнуть у нас пока не получилось.

— Но именно так все и было, — сказал я.

Меня бы устроило, если бы эта версия стала официальной, потому что она выводила из-под удара подставившегося ради меня Генри, но было бы наивно думать, что федералы в такое поверят.

Скорее всего, они уже понимают, что произошло, и какой монстр поселился в планетарной сети, и всеми силами стараются не допустить утечки информации. Как сказал бы Гриша, не хотят выносить сор из избы.

— Брехня, — сказал Гриша. — Они там знали, кто ты, и я не верю, что они не экранировали камеру и оставили тебе хотя бы малейшую лазейку, по которой ты смог бы пробраться в локальную сеть. Но даже если бы ты в нее пробрался, у тебя не хватило бы вычислительной мощности чтобы устроить то, о чем нам сообщили. Мои аналитики говорят, что на тебя работала команда местных хакеров, но в это я тоже не верю. Даже если бы у местных оказались стальные бубенчики, которые позволили бы им попереть против федералов, это все равно не их уровень. Долбанные любители остаются долбанными любителями и при любых раскладах не могут прыгнуть выше головы. Нет, там произошло что-то еще, и я обязательно до этого докопаюсь и без твоей помощи. Хотя с ней было бы быстрее.

— Ты в каком звании? — спросил я.

— Полковник, — сказал он, подтверждая мою догадку.

— А в должности?

— Если коротко, то специальный агент с особыми полномочиями, в том числе, с правом принимать самостоятельные решения.

Если это было коротко, то как же оно звучит в полном варианте?

— Еще и знатный, наверное?

— Граф, — вздохнул Гриша. — Но совсем немножко, буквально на полшишечки. А почему ты спрашиваешь?

— Просто хочу знать, с кем имею дело.

— Вот у меня та же фигня, браток, — сказал Гриша. — Я страстно желаю знать, с кем имею дело, а ты не хочешь отвечать прямо и все время темнишь.

— Мы достаточно поговорили о прошлом…

— Недостаточно, — вставил Гриша.

— … и мне хотелось бы прояснить наши позиции в настоящем, — сказал я.

— Ладно, черт с тобой. Давай проясним. Но к разговору о прошлом мы с тобой еще вернемся. И думаю, что неоднократно.

— Что тебе от меня нужно? — напрямую спросил я.

— Прямо сейчас мне нужно вдолбить в твою тупую башку одну простую мысль, — сказал он. —

Самое обидное, что мне нечего было ему возразить, и даже остроумного ответа я не придумал.

— И раз уж мы говорим о настоящем, то в настоящем я тебя нашел, даже не вспотев в процессе, — сказал Гриша. — Потому что ты двинул по самому предсказуемому пути, и я тупо устроил засаду. Я допускаю, что, если ты сейчас отсюда сбежишь, чего тоже нельзя исключать, найти тебя в следующий раз будет значительно труднее, но, можешь не сомневаться, я все равно это сделаю. Потому что ты один, а меня много. Ты молодец, браток, но ты все еще один, а система всегда бьет класс.

— Вербовать будешь?

— Я уже говорил, что ты догадлив? — осведомился Гриша.

— Говорил.

— Тогда не буду повторяться. О прошлом мы побеседовали, настоящее затронули, теперь давай немного о будущем. Ты вообще задумывался, какое у тебя будущее? Кэмпбеллы с тебя не слезут, Содружество с тебя не слезет, да и, чего уж там, я сам с тебя уже не слезу. Как ты собираешься жить дальше со всем этим багажом?

— Дожил же я как-то до этого момента.

— И вот мы здесь, в этом чудесном отеле, — сказал он. — Давай начистоту, ты дожил до этого момента лишь потому, что я еще не брался за тебя всерьез. Ну, пробегаешь ты от нас всех год, ну полтора… а дальше-то что?

— Я никогда не планирую так далеко вперед.

— И это заметно, — сказал Гриша. — Сейчас будущее твое короткое и незавидное, но все изменится, если один из основных игроков на этом поле возьмется тебя прикрывать.

— Зачем это нужно одному из основных игроков?

— У тебя очевидный талант, а мы не любим разбрасываться талантами, — сказал Гриша. — Ты умеешь действовать и выживать в критических ситуациях, и в одну рожу устроил столько шума, что и десяток наших агентов бы не смогли. Сейчас ты — неограненный алмаз, но при должной подготовке и хорошей поддержке ты способен засверкать всеми своими, так сказать, гранями.

Это намек, что ему известно о моей мультипрофильности, или он просто для красивого словца ввернул? Полковник и граф Гриша Бояринов куда сложнее, чем кажется на первый взгляд.

— Кроме того, не буду врать, нас очень интересует информация, которой ты не хочешь поделиться.

Они уверены или почти уверены, что я из «Кэмпбелла», и им нужно собрать как можно больше информации об их потенциальном (только ли потенциальном?) противнике. Ничем другим такого интереса к моей персоне я объяснить не мог.

— А если я и дальше не захочу?

— Не тупи, браток, — сказал Гриша. — Я делаю тебе предложение, от которого нельзя отказаться. Или ты с нами, или мы тебя ликвиднем, не сейчас, так чуть позже. Ты слишком много знаешь, чтобы генерал Макаров позволил тебе свободно разгуливать по галактике с этими знаниями в башке. Без обид. Ничего личного, как говорится, исключительно деловой подход.

— Ну, кнут ты мне уже продемонстрировал, — сказал я. — А что там с пряниками?

— Для начала — временное сотрудничество, — сказал Гриша. — Дом, работа, безопасность… ну, насколько она вообще возможна при нашей работе, стабильная зарплата, вид на жительство на любой из принадлежащих империи планет.

— А чего не гражданство? — спросил я.

— У нас нет гражданства, у нас подданство, — сказал Гриша. — А подданство — это чуть сложнее… Намного сложнее, на самом деле. Гражданство — это контракт, который ты заключаешь с государством, а подданство — это, скорее, присяга, которую ты ему приносишь. А нарушение присяги наказывается более строго, чем несоблюдение контракта, если ты понимаешь, о чем я. Мы вернемся к разговору о подданстве, когда ты сам будешь к этому готов.

— И что мне надо будет делать?

— Примерно то же самое, что и сейчас, только гораздо реже и с нашей поддержкой, — сказал Гриша. — А в перерывах между миссиями тебе не надо будет тихариться по углам и вздрагивать от каждого шороха.

— Но это после того, как вы узнаете от меня все, что хотите? — уточнил я.

— Разумеется, — сказал Гриша. — Это отличное предложение, браток. А уж в твоём нынешнем положении и подавно. Империя своих не бросает.

— Хочешь сказать, что не будет, как в прошлый раз?

— Прошлый раз ты был не свой, — сказал Гриша.

— Своего вы бы не отправили?

— Конечно, отправили бы, — сказал Гриша. — Но своему мы бы предварительно все рассказали.

Работа на имперскую разведку — это билет в один конец. Понятно, что в отставку они меня отправят только вперед ногами, благо, за примерами далеко ходить не надо. Киборг Станислав из обычных войск дезертировал, его и то по случаю пристрелили.

Но, с другой стороны, разве не все выборы в этой жизни, это билет в один конец? Переиграть их ты все равно не сможешь.

— Допустим, я соглашусь, — сказал я. — Какие у меня гарантии?

— А какие тут могут быть гарантии? — удивился Гриша. — Честное слово графа Бояринова тебя устроит?

— А ты на самом деле Бояринов?

— Да, — сказал Гриша. — Прилетим на Новгород, я тебя в свое родовое имение отвезу, чтоб у тебя вообще никаких сомнений не осталось.

— Мне надо подумать, — сказал я.

— Валяй, думай, — согласился он. — Пяти минут тебе хватит? Или потребуются все шесть? Ты ж не дурак, можешь быстро прикинуть, какие у тебя варианты. Кэмпбелл тебя сдал, Торрес тебя сдал, этот ваш Консорциум за тебя не впишется, корабль уничтожен, кругом враги, Содружество точит на тебя зуб во-о-о-от такого размера. Если ты не согласишься отправиться со мной, все, что тебе остается, это забиться в какую-нибудь нору и ждать, пока за тобой придут.

По сути, он прав, но так можно продержаться несколько лет, а то и больше. А там, кто знает,

Но в моменте предложение казалось неплохим. Пожить в месте, где не надо будет постоянно оглядываться по сторонам, может быть, при помощи имперцев подложить свинью родной корпорации…

— Допустим, я соглашусь, — сказал я. — Как это будет?

— Мы двинем отсюда на Дальний Новгород, где ты побеседуешь с нашими специалистами, и они поймут, на что ты на самом деле годен. Думаю, это займет полгода или около того. Ничего экстремального, разумеется, а жить будешь в ведомственном санатории. Это как пятизвездочный отель, только в номерах не воруют. А потом, когда вся эта мутотень закончится, я возьму тебя в свою команду и мы хорошенько повеселимся во славу империи.

Я решил не тянуть ящера за хвост и задал вопрос в лоб.

— Вы хотите использовать меня против Кэмпбелла?

— А ты все-таки оттуда? — наивным тоном спросил Гриша.

— А если бы был?

— То мы учли бы это в своих планах, — понятно, что при первой беседе он мне все не расскажет, но попробовать все равно стоило.

— Временное сотрудничество, значит?

— Да, — сказал Гриша. — Заключим, для начала контракт на год. Если все пойдет нормально, продлим, а потом уже и о подданстве можно будет подумать, если ты решишь, что оно тебе надо.

— А если я не захочу продлевать? — спросил я. Ответ был очевиден, но мне было интересно, как он выкрутится.

— То пойдешь на все четыре стороны, — сказал Гриша. — В границах империи, разумеется, потому что за ее пределами гарантировать твою безопасность мы не сможем. Но тут тебе повезло, потому что границы нашей империи постоянно расширяются.

Ничего так выкрутился, на твердую четверку.

Но деваться мне и впрямь было некуда. Армандо меня сдал, да и Консорциум в целом против имперской разведки не попрет, это и не их уровень тоже. Даже если я выберусь из отеля, даже если я выберусь с Четвертого кольца, и меня не похоронят в одном из многочисленных туннелей, то куда мне бежать дальше? Учитывая, что Армандо денег мне так и не перевел, задаток «наследников» ушел на погашение кредита, а фонд, из которого я черпал на оперативные расходы, сокращался с пугающей скоростью.

Устраивать новый раунд догонялок прямо сейчас мне не хотелось. А если я протяну следующие полгода, то за это время у меня должно появится хотя бы пара новых вариантов.

— Ладно, уговорил, — сказал я. — Где мне расписаться кровью?

Глава 5

— Если много лишней, вон там на стене распишись, — посоветовал Гриша. — Красиво и размашисто, как ты любишь. А остальные формальности мы как-нибудь попозже утрясем.

— Я предпочел бы заранее узнать все условия, — сказал я. — Особенно те, которые обычно прописываются мелким шрифтом.

— Откуда такая подозрительность? — театрально обиделся Гриша. — Слушай, я понимаю, что сейчас у нас не слишком хорошая репутация…

— Да с чего бы?

— … но, поверь мне, быть нашим другом куда безопаснее, чем нашим врагом.

На этой стадии все вербовщики так говорят. Неприятные подробности выясняются чуть позже. Например, когда тебя отправляют на задание, с которого ты гарантированно не вернешься, даже если тебе расскажут все подробности.

— Что теперь? — спросил я. — Пойдем покупать билеты на Дальний Новгород, или твой непосредственный начальник генерал Макаров сидит тут же на Муравейнике, только уровнем выше?

— К генералу Макарову мы всегда успеем, — сказал Гриша. — Для начала я хотел бы прояснить кое-что тут, на месте. На чем закончился твой сегодняшний разговор с Торресом?

— Договорились встретиться завтра в то же время, — сказал я. — Он переведет мне деньги и предложит новое задание.

— Так до конца и не понимаю, зачем в наше время для таких вещей нужно встречаться лично.

— Чтобы удостовериться, что исполнитель — все еще тот самый парень, — сказал я.

— А что, бывали прецеденты? — заинтересовался Гриша.

— Полагаю, если бы их не было, это правило вводить никто бы не стал.

— С другой стороны, а какая разница, тот это парень или не тот, если дело все равно сделано? — спросил Гриша.

— Риски, репутационные издержки…

— Да брось, — сказал он. — Весь этот ваш Консорциум — это шарашкина контора мелких жуликов, и мы до сих пор его не разнесли только потому, что иногда услугами этих самых жуликов сами пользуемся. Ну, ты знаешь. Я думаю, личные встречи — это вообще не про репутацию и не про риски, это просто еще один способ контроля. Заставляя вас мотаться через пол галактики, они лишний раз напоминают исполнителям, кто тут главный.

Я пожал плечами. Таковы были правила игры, и когда-то я их принял, так чего уж теперь.

— Ты же понимаешь, что никаких денег он тебе не переведет?

— Скорее всего.

— Да ты неисправимый оптимист, если допускаешь хоть малейшую возможность, что он тебе заплатит, — сказал Гриша. — Может быть, ты и на новое задание от него рассчитывал?

— Какое это теперь имеет значение? — спросил я. — Даже если и рассчитывал, что с того? Не все из нас рождаются имперскими аристократами. Кстати, у тебя действительно фамилия Бояринов, и при этом ты граф?

— Да, — сказал Гриша. — Согласен, звучит странно, типа граф Графский, но на самом деле за этой странностью стоит весьма интересная и поучительная история, в которой принимали участие мои далекие предки и далекие предки нашего императора. Когда-нибудь я тебе ее расскажу.

— Жду с нетерпением, — сказал я.

— Если не забуду. А вот в твоей истории с Торресом меня кое-что смущает, — сказал Гриша. — Допустим, он нашел предлог, чтобы задержать тебя на Четвертом кольце еще на сутки. Но с тех пор прошло уже несколько часов, а со мной он так и не связался.

— Вот и верь после этого мелким жуликам, — Армандо с ним не связался, но меня они все равно нашли.

Поскольку у меня новое лицо, обычное наблюдение за клубом им бы ничего не дало. Значит, у них есть кто-то внутри.

И Армандо они не доверяли с самого начала.

За это я не мог их винить. Я и сам ему не особенно верил.

— Ты особо не обольщайся, — сказал Гриша. — То, что он до сих пор со мной не связался, еще не значит, что он не собирается тебя сдавать. Вполне возможно, что он попытается сдать тебя кому-то другому.

— Когда давал ему деньги, ты упоминал об организации, на которую работаешь?

— Я не работаю, я служу, — поправил меня Гриша.

— И ты не рассматриваешь возможность, что он просто запланировал тебя кинуть?

Играть в такие игры с имперской разведкой Армандо бы не стал, но развести на деньги не пойми кого… Хотя в любом случае к Консорциуму возникали неприятные вопросы.

Неужели они совсем не пытаются пробить, с кем имеют дело? Легенда Гриши могла быть сколь угодно хороша, но, похоже, что ее даже никто не проверял.

— Я безмерно заинтригован, браток, — сказал Гриша. — Настолько заинтригован, что, пожалуй, мы задержимся здесь до завтра, и ты таки сходишь на эту встречу.

— Вот и самоубийственные задания подъехали, — констатировал я.

— Да ты не волнуйся, кто бы там ни пришел по твою душу, мы тебя прикроем.

— Ты даже не представляешь, кто может прийти, — сказал я.

— Пусть приходят, — сказал Гриша. — У меня тут два агента, шестеро коммандос и крейсер на подскоке.

— Это как?

— Это я отдам команду, и он подскочит в течение двух часов, — сказал Гриша. — Вместе с отрядом тяжелого десанта на борту.

— Целый крейсер? Настоящий?

— Все, что меньше крейсера, вообще не корабль, — заявил Гриша. — Что я, лейтенант какой-нибудь зеленый, чтобы на эсминце ходить?

— У всех имперских полковников такие широкие полномочия?

— Не у всех.

— Ну, а если и этого окажется недостаточно? — спросил я.

— Это кто же такой за тобой придет? — удивился Гриша.

— Допустим, «Кэмпбелл».

— Вряд ли за сутки они успеют перебросить сюда серьезную команду.

— Допустим, Кэмпбеллы не дурнее тебя и разместили тут своих людей заранее, а тяжелая артиллерия у них на подскоке.

— Маловероятно, — сказал Гриша. — Если бы тебя здесь пас кто-то еще, за такой-то срок мои ребята заметили бы их присутствие.

— И ты действительно готов рисковать, оперируя терминами типа «маловероятно»?

— Нормальный термин, рабочая ситуация, — сказал Гриша. — Если у меня есть возможность щелкнуть по носу Кэмпбелла и я ей не воспользуюсь, я в жизни себе этого не прощу.

Странно.

Когда я работал на благо родной корпорации, империя была вне сферы наших интересов. По крайней мере, я против нее никогда не выступал. Но Гриша ведет себя так, словно между ними длинная и не слишком приятная история.

— Что-то личное? — спросил я.

— Скорее, задетая профессиональная гордость, — сказал Гриша. — В Свободных мирах наши оперативные интересы частенько пересекались, и ваши… ну, то есть, бывшие ваши, немало нашей кровушки попили.

— Может быть, за мной придет и не «Кэмпбелл», — заметил я. — По правде говоря, там должен быть тот еще список желающих.

— Вот заодно и узнаем, — сказал Гриша. — Дождемся завтрашнего дня и окропим снег красненьким.

— Снег?

— Еще одна локальная шутка. Мы в имперской разведке любим радость и веселье и по возможности стараемся дарить эти ощущения всем остальным.

Я мысленно закатил глаза. Похоже, на моем жизненном пути встретился еще один ковбой.

Трехглазый Джо призывал нас не быть ковбоями.

Помимо того, что всем, по крайней мере, в моем поколении, ставили специализированный профиль для стрельбы, нас учили стрелять и в базовом профиле, а инструкторов стрелковой подготовки Кэмпбеллы, судя по всему, набирали из уволенных из армии за жестокость к новобранцам сержантов. Мы умели стрелять, и умели очень хорошо, но Трёхглазый Джо всегда говорил, что хвататься за оружие надо в самую последнюю очередь, когда других вариантов уже не осталось.

Стрельба привлекает внимание.

В перестрелке всегда присутствует элемент удачи, и, сколь бы подготовленным ты ни был, твоему противнику может просто повезти.

Если есть какой-то другой способ решить проблему, следует сначала попробовать его.

Теоретически, моя сегодняшняя проблема запросто решалась без стрельбы. Для этого надо было покинуть Четвертое кольцо и не приходить на встречу с Армандо, которая с девяностодевятипроцентной вероятностью была засадой. Если бы решение принимал я, то именно так бы и поступил.

Но решение принимал Гриша, а Грише очень хотелось узнать, кто именно явится по мою голову на этот раз.

Я уже предчувствовал, как мне не понравится с ним работать, и, двигаясь по улицам Муравейника, в голове уже строил планы о том, как опрокинуть имперскую разведку и вернуться к вольному образу жизни.

Получалось фигово.

Для того, чтобы пуститься в бега, мне требовались деньги. Гораздо больше, чем имелось в наличии.

Однажды я уже пустился в бега без денег, и тот опыт мне не понравился. Так не понравился, что я совершенно не хотел его повторять.

Да и ситуация тогда была гораздо лучше, чем сейчас, ведь тогда меня никто не искал, даже Кэмпбеллы, так что какое-то время я думал, что они таки поверили в мою смерть, даже несмотря на несошедшееся число трупов.

Сейчас меня целенаправленно искали Содружество и корпорация «Кэмпбелл», а если я сбегу, то к ним присоединится и империя.

Консорциум здесь не поможет, даже если вывести за скобки предательство Армандо. Я влип в разборки совершенно другого уровня, где те, кто называют себя большими боссами Консорциума, являются ничего не значащими статистами, которых запросто снесут с доски.

Они ничего не смогут сделать, даже если захотят. А они точно не захотят. Вешать на себя дополнительный груз нерешаемых проблем или избавиться от одного проблемного персонажа? Мне кажется, выбор тут очевиден.

А потеря контрактов Консорциума сильно усложнит зарабатывание денег.

В легальном поле много и быстро не заработаешь, а криминальный мир структурирован и зарегулирован местами почище, чем родная корпорация, и если ты влезешь играть на чужом поле, сделаешь это на свой страх и риск.

Большие боссы в этом бизнесе давно, они знают игровое поле, они знают ходы, они знают людей, с которыми надо говорить, если что-то пойдет не так. Одиночка без связей на чужой территории долго не протянет. Как искать контракты? Как проверять заказчика? Как гарантировать получение оплаты? Как осуществить перевод средств из системы в систему, избегая внимания банковских нейроаудиторов класса Три-А? Профиль бухгалтера-то мне Кэмпбэллы по каким-то только им известным причинам так и не установили.

Раньше всеми этими вопросами занимался Консорциум, отщипывая свой процент на каждом этапе. Но, честно говоря, оно того стоило, потому что сам я всю эту бодягу просто не потянул бы. По крайней мере, не одновременно с моей основной деятельностью.

Я реалистично оценивал предел своих возможностей.

Смерть от голода, холода и кислородного голодания мне бы не грозила. При помощи Волшебника я всегда мог бы раздобыть себе денег на еду и ночлег в месте с достаточным количеством кислорода. Сложность в том, что для выживания мне этого уже было мало. Для того, чтобы запутывать следы и не подпускать к себе преследователей,

А тут уж никакой Волшебник не поможет.

Украсть миллион — не проблема. Проблема — вытащить его за пределы системы, в которой ты его украл.

Деньги можно отследить. Зачастую это сложно и почти всегда дорого, но невозможного здесь нет. С мелкими суммами никто связываться не будет, но мелкие суммы мне мало чем помогут. А если я попытаюсь сыграть по-крупному, тут и начнутся неприятности.

Скажем, ты можешь прийти в ресторан и украсть там ложечку. Ресторан от этого не понесет серьезного ущерба, у них такое наверняка даже в бюджет заложено, ты тоже не особо разбогатеешь, а полиция сочтет преступление слишком незначительным, чтобы открывать расследование. Но если ты будешь ходить в ресторан и воровать там ложечки каждый день, рано или поздно размер кражи превысит некоторую пороговую сумму, на которую уже не будут закрывать глаза.

И тогда по твоим следам пустят нейроаудитора, который сможет отыскать все подозрительные транзакции. Физически он тебя никогда не достанет, зато он способен пройти по твоему финансовому следу и заблокировать все твои счета.

Ты можешь минимизировать риски, если не будешь все время красть ложечки в одном и том же ресторане, но штука в том, что ресторан в этой метафоре — это планета с ее банковской системой, и для того, чтобы порхать между ними, как бабочка, тоже нужны деньги.

Или собственный космический корабль, который сделает это порхание чуть дешевле.

«Чистые» деньги, которые платят наемникам вроде меня, не берутся из ниоткуда. Для того, чтобы стать чистыми, они должны пройти длинную цепочку посредников, и Консорциум решал эту проблему, поскольку у него был собственный банк и множество предприятий в легальном поле, благодаря которым отмывались полученные не совсем легальными путями суммы.

Без Консорциума моя жизнь станет куда печальнее.

И раз уж сохранить с ним деловые отношения у меня все равно не получится, надо искать какой-то другой источник денег. Пусть пока этим новым временным источником станет имперская разведка.

А там уж посмотрим.

Ночь я провел в том же отеле, в холле которого поджидал меня полковник граф Бояринов. Вопреки моим опасениям, сам он на ночь в номере не остался и освободил-таки мою кровать, зато подселил на этаж двоих своих коммандос.

Все ради моей безопасности, разумеется.

Из соображений той же безопасности я не выходил из отеля и утром заказал еду в номер. Поскольку все уже было за счет имперской разведки, я выбрал самый дорогой ресторан и ни в чем себе не отказывал.

За час до встречи в отель заявился Гриша. На этот раз он избавился от своей цветастой туристической одежды, сменив ее на стандартный комбинезон космолетчика, под которым угадывались очертания легкой тактической брони. Получив от него последние инструкции, я отправился на встречу в «Распутного кролика».

Я двигался в привычном для этого времени астероидных суток человеческом потоке и старался вычислить заинтересованных лиц. Чтобы не крутить головой, я опять вошел в местную систему видеонаблюдения и вывел изображения с камер прямо перед собой.

Мне удалось засечь двоих людей Гриши (одним из этих двоих был Олег, так что задача оказалась совсем несложной), но ведь их наверняка должно было быть больше. Или он сразу разместил их уже на подходе?

Никого, кто мог бы напоминать мне сотрудников корпорации, я не заметил, но это тоже ничего не значило. Они тоже могли вести меня по камерам, а основная ударная сила уже могла находиться внутри заведения.

Я бы так сделал.

Ну, в том случае, если бы не ждал подвоха. А если бы ждал, то устроил бы засаду по пути, в каком-нибудь месте, где этого не ожидают. Например, вот здесь, посреди улицы. Народу вокруг многовато, и, если начнется заварушка, кто-нибудь наверняка пострадает, но родная корпорация такими мелочами не заморачивалась.

Лучше всего решать свои проблемы тихо, говорил Трехглазый Джо. Но если так не получается, то, уверяю вас, проблема, решенная громко все равно лучше, чем проблема, нерешенная вообще никак.

Гриша, кстати, подогнал сюда свой крейсер. Здоровенную имперскую махину «Адмирал Лазарев», которая могла в одиночку разнести Четвёртое Кольцо на атомы. Администрация станции наверняка не перестанет нервничать, пока эта чертова посудина отсюда не отчалит.

А вот «Звездный Доминатор» Кэмпбелла здесь так и не появился. Хотя я и не думал, что Трехглазый Джо может заявиться на эту встречу лично.

Впрочем, думаю, в этом случае он бы все равно воспользовался не таким приметным кораблем.

Если не считать «Адмирала Лазарева», за последние сутки к Четвертому кольцу ничего подозрительного не швартовалось. Конечно, здесь присутствовали корабли корпораций (не считая «Си-Макса», все суда которого были отозваны сразу после имперского вторжения), и любой из них мог послужить вместилищем для штурмовой команды, заблаговременно заброшенной на станцию.

Что ж, посмотрим, как оно все обернется.

Засады на улице не было, я беспрепятственно добрался до увеселительного заведения и киборг снова, как и вчера, преградил мне путь.

— Все еще Чед Тадески, — сказал я ему. — Меня снова ждут.

Он осклабился в дружелюбной улыбке профессионального вышибалы и отошел в сторону, освобождая мне дорогу.

Дверь открылась, и я шагнул внутрь.

Глава 6

Прошлый раз в холле меня ждали двое киборгов, которые настояли, чтобы я сдал оружие. В прошлый раз я пошел им навстречу, но в этот раз делать этого не собирался, ведь я шел на перестрелку, а только идиот может заявиться на перестрелку, не захватив с собой ствол. Я мысленно приготовился к словесной пикировке и, возможно, к небольшому всплеску контролируемого насилия, но в холле никого не оказалось.

В клубе вообще было подозрительно тихо. Не играла музыка, не звенела посуда, ни тебе негромких разговоров, ни взрывов хохота… Почти полная тишина, нарушаемая только негромким жужжанием кондиционеров.

Похоже, что Армандо закрыл клуб и отпустил весь персонал. Интересно, он платит людям во время простоя, связанного с делами Консорциума, или просто посылает всех по домам без объяснения причин?

В зале горел приглушенный свет. За столиком перед сценой сидел Армандо Торрес, и мне сразу же стало очевидно, что он мертв. Сердце не билось, легкие не вдыхали воздух, кровь не струилась по венам. Ну, и, помимо прочего, у него не хватало верхней половины головы, а это верный признак.

Рядом с ним стоял молодой человек неприметной наружности. Среднего роста, в стандартном комбинезоне, с совершенно незапоминающимся лицом, на котором не было никаких особых примет.

Руки он держал на виду, что было весьма предусмотрительно с его стороны. Значит, вот она какая, основная ударная сила корпорации «Кэмпбелл». Или, по крайней мере, главная ее часть.

— Твоя работа? — спросил я, имея в виду Армандо.

— Моя, — сказал он.

— Грязновато.

— Разрывная, — сказал он. — Случайно получилось, переключиться

— Зачем? — спросил я.

— Он больше не нужен. И он тебя выдал.

— Тебе.

— Неужели для тебя это так принципиально? — удивился он. — Погоди, дай угадаю. Ты хотел прикончить его сам.

Я пожал плечами.

Армандо Торрес был крысой, и скучать по нему я точно не буду. Но собирался ли я его убивать? Скорее, нет, чем да.

Он играл по правилам Консорциума. Шел туда, где деньги. Любая другая крыса из Консорциума поступила бы точно так же.

— А остальной персонал? — спросил я.

— Кого-то он отпустил. Кого-то я.

— Где трупы?

— Да какая разница? — спросил он. — Думаешь, кто-то будет проводить расследование? Неужели кому-то есть дело до всех этих… людей?

— Трехглазый Джо не говорил тебе о минимизации попутного ущерба?

— Трехглазый Джо давно уже никого не учит, брат, — сказал он. Мы в свое время друг друга братьями вслух не называли, хотя это и подразумевалось. По крайней мере, внутри одного курса. Но этот-то, похоже, вылез из пробирки куда позже меня.

Похоже, что подготовка новых бойцов корпорации претерпела кое-какие изменения.

— Двадцать Седьмой, — сказал я.

— Я знаю, — сказал он. — Я — Двести Тридцатый.

Только что из пробирки и уже на задание? Или их теперь по какой-то ускоренной программе клепают? На Новом Далуте я имел дело со Сто Шестьдесят Третьим, и думал, что он из последних выпусков. А тут сразу Двести Тридцатый, надо же.

Конвейер они там запустили, что ли?

— Ты здесь один? — спросил я.

— А ты поверишь, если я скажу, что один?

— Справедливо, — согласился я. После всего, что было, Трехглазый Джо не оставил бы в засаде на меня одного человека. Двести Тридцатого должен кто-то прикрывать. Весь вопрос только в том, кто. Если обычные боевики, то ситуация рабочая. А если тут окопалась еще парочка моих братьев, то у Гриши и его десантников могут возникнуть проблемы.

Несмотря даже на то, что он целый крейсер сюда подогнал.

— Ну, раз мы до сих пор не начали палить друг в друга, значит, тебе от меня что-то надо, — сказал я. — Что?

— Чтобы ты пошел со мной, брат.

— Куда?

— Домой, разумеется, — сказал он. — Трехглазый Джо просил передать, несмотря на все, что было после, его предложение все еще в силе.

— Зачем я ему так нужен?

— Пойдем со мной, и он сам тебе расскажет.

— Вы правда научились решать проблему Распада?

— Пойдем со мной, и ты сам это узнаешь, брат, — продолжал стоять на своем Двести Тридцатый. — Задавать мне все эти вопросы совершенно бесполезно, потому что у меня нет задания на них отвечать. Мое задание состоит в том, чтобы вернуть тебя домой.

— Даже против моей воли?

— Я хотел бы надеяться, что до этого не дойдет.

Я точно знал, что до этого дойдет. Точнее, дошло бы, если бы не фактор полковника Бояринова, который предпочтет увидеть нас всех мертвыми, чем вернувшимися в лоно родной корпорации.

Внутри заведения сети не было. Похоже, Двести Тридцатый перекрыл все коммуникационные каналы, ведущие наружу. Некоторые, возможно, он перерубил чисто физически.

Я мог бы призвать Волшебника и пробиться к Грише, подавая ему сигнал к штурму и заранее предупредив, с кем ему придется иметь дело, но не стал. Мне хотелось посмотреть, на что способна имперская разведка без моей помощи. Если они круты хотя бы в половину от того, как об этом рассказывает Гриша, здесь для них не должно возникнуть проблем.

Я сдвинулся с места и принялся забирать правее. Двести Тридцатый остался стоять, отслеживая меня взглядом.

— У тебя есть корабль? — спросил я. — Пассажирские маршруты могут быть небезопасны.

— Не беспокойся об этом, — сказал он. — Нам никто не помешает.

Излишняя самоуверенность проходит по мере накопления жизненного опыта. Было время, и я тоже страдал от этого недуга.

— Или ты мне не доверяешь? — какой смешной вопрос.

— В исследованном секторе космоса есть только один человек, которому я доверяю, — сказал я. — И это точно не ты.

— Ты?

Если эта встреча не жест отчаяния со стороны корпорации, то Двести Тридцатый никак не мог заявиться на нее один. Его предложение ничем не отличалось от предложения самого Трёхглазого Джо, а его я послал, и у корпорации не было никаких причин думать, что я изменю свое мнение.

Или были?

Я покачал головой, продолжая медленно обходить его справа. Нас разделяло семь с половиной метров. Оружия у него в руках нет, но я знаю, что он способен его выхватить так же быстро, как и я.

Щелк.

Стрелок не зафиксировал других целей, кроме самого Двести Тридцатого. В зале никого не было, но это не означало, что подкрепление не может скрываться за ближайшей стеной.

— В конце концов, это не вопрос доверия, — сказал Двести Тридцатый. — В этом раскладе у тебя кончились козыри, и любая твоя карта будет бита.

Метафоры плохи тем, что они лгут. Но даже если и нет, то у меня в рукаве был припрятан джокер в виде полковника имперской разведки. А сколько тузов успел спрятать мой оппонент?

— Выходит, тебя не снабдили никакой положительной мотивацией? — уточнил я. — Уговаривать меня ты не будешь?

— Если ты все еще способен мыслить рационально, то должен понимать, что у тебя нет иного выхода, — сказал он.

— А если не способен?

— То мы тем более должны выяснить, почему.

На мгновение он замер. Это был совсем короткий миг, и обычный человек бы ничего не заметил, и если бы Двести Тридцатый был обычным человеком, то это можно было бы списать на обычное замешательство, которому не стоит придавать значения, но мы были теми, кем были, поэтому игольники оказались в наших руках одновременно.

Я развернулся к нему боком, чтобы уменьшить силуэт, в который можно прицелиться. Так отработали рефлексы Стрелка, но на деле это большого значения не имело. Учитывая, кто стоит напротив меня.

Двести Тридцатый, как и я, мог попасть в любую мишень.

— Ты пришел не один, — сказал он.

— Как и ты.

Его игольник был направлен мне в голову. Мой, соответственно, ему.

И у нас оставалось всего несколько мгновений до того, как наш интимный братский тет-а-тет будет нарушен.

— И что мы теперь будем делать? — спросил я. — Дружно застрелим друг друга?

— Мне говорили, что может быть сложно, — сказал он.

— Здесь просто не бывает, — сказал я.

Мы оба уже слышали звуки. Гриша наверняка приказал своим людям быть предельно тихими, осторожными и незаметными, но десантники не могут не издавать шума. Я уже различал их шаги за стенами.

Ну, ребята умудрились хотя

Видно, что старались.

— У меня есть хоть какие-нибудь шансы убедить тебя встать против этих людей и пойти со мной? — спросил Двести Тридцатый.

— Нет, — сказал я.

Их и в самом деле не было. Даже если бы он вытащил из кармана вакцину от Распада, гарантирующую стопроцентный положительный результат. Родная корпорация была последним местом, в котором я хотел бы очутиться.

Распахнулись двери, ведущие в служебные помещения, и через проем в стороны скользнули две темные фигуры в легкой десантной броне. Не хочу даже думать, как Грише удалось протащить на станцию такое количество боевиков.

С другой стороны, а кто бы осмелился его остановить, если вспомнить, какой транспорт пришвартовался к Четвертому Кольцу совсем недавно?

Двести Тридцатый перебросил игольник в левую руку. Стрелок зафиксировал это движение, но реагировать не стал, потому что не усмотрел в нем угрозы.

А потом Двести Тридцатый сделал очень странную вещь. Наше поколение такому точно не учили.

Его игольник все еще был настроен на стрельбу разрывными, и он, вытянув руку и изогнув запястье, всадил иглу себе в правое плечо, туда, где кремний, пластик и волокно соединялись с человеческой плотью. На мгновение он был скрыт от меня взметнувшимся розовым фонтаном, а потом я увидел, как он направляет игольник себе в голову и стреляет во второй раз.

Разумеется, он умер еще до того, как упал на пол.

На всякий случай я быстро сунул свой игольник обратно в карман, но десантники вовсе не собирались в меня стрелять. Видимо, их хорошо проинструктировали, кто тут свой, а кто нет. Шестеро человек выстроились по периметру вдоль стен, опустив оружие, но не утратив бдительности. Спустя полминуты зал осветил своим появлением сам полковник Бояринов.

Скользнув взглядом по трупу Армандо и не удостоив его никаким вниманием, он остановился над телом Двести Тридцатого.

— Хм, неожиданно, — сказал он и посмотрел на меня. — Ты никак не мог это предотвратить?

— Как, например? Убить его первым?

— Я, черт побери, разочарован, — сказал он и похлопал себя по набедренной кобуре. — Я шел на перестрелку, черт побери. Я сюда приперся, чтобы нормально пострелять! Ждал нормальной перестрелки с нормальными мужиками, как полковник Кастер и Джеронимо. Ты что-нибудь про них слышал? Неважно. Я шел на хорошую перестрелку, как в вестерне, а нарвался на гребаного суицидника. Это, черт побери, просто нечестно. Я потратил на эту операцию чертову кучу времени, я пригнал сюда крейсер и толпу мужиков в форме, я, можно сказать, ждал только повода, чтобы разнести эту гребаную халабуду на атомы, и что в итоге? Кучу времени у меня отняли, ублюдки хреновы.

— Ты переигрываешь, — заметил я.

— Но я на самом деле все это чувствую, — вздохнул он и продолжил на полтона ниже. — Ты знал, что так будет?

— Понятия не имел, — сказал я. — На моей памяти никто из нас так не делал.

— Возможно, они внедрили какую-то новую прошивку, — сказал Гриша. — Что у него было в плече?

— Процессор, — сказал я. — Банк памяти.

— То есть, все самое ценное, — сказал Гриша. — Что ж, мы получили ценный жизненный опыт. А я в очередной раз убедился, что проще всего иметь дело с людьми. Если они, конечно, не чертовы фанатики. Ты ведь не чертов фанатик?

— Но я и не совсем человек.

— Да брось, — сказал Гриша и ткнул пальцем в Двести Тридцатого. — Вот ты бы так сделал?

— Нет.

— Почему?

— Я дерусь до конца.

— Я тоже, — сказал Гриша. — Даже если шансов нет, я все равно не подарю врагам такой радости. А этот тип… как его звали, кстати?

— Двести Тридцатый.

— Оказался слишком рациональным, — сказал Гриша. — Понял, что не вывезет, и сразу же застрелился. Как ты полагаешь, это было его собственное решение или сработали какие-то встроенные программы защиты?

— Понятия не имею.

— Но вот что любопытно, — сказал Гриша. — Он ведь был такой же, как ты?

— Только новее.

— Значит, он был, как минимум, не медленнее тебя, а то и быстрее, — сказал Гриша. — Он мог выстрелить в тебя. Что бы ты сделал, если бы он выстрелил в тебя?

— Выстрелил бы в него.

— И мы почти со стопроцентной вероятностью наблюдали бы сейчас не один, а два высокотехнологичных трупа, — согласился Гриша. — Он бы все равно сдох, как и хотел, но и ты бы вместе с ним, а мы остались бы у разбитого, так сказать, корыта. Почему же он этого не сделал?

— Не знаю.

— Что же в тебе есть такого ценного, что тебя нельзя убивать, даже если в альтернативном варианте ты попадешь в руки врага? — поинтересовался Гриша.

— Возможно, ты делаешь далекоидущие выводы, основываясь на малозначимых фактах, — сказал я. — Кто знает, почему он в меня не пальнул? Может быть, боялся, что я промахнусь ответным выстрелом, и хотел покончить с собой наверняка.

— Это слишком простой ответ, — сказал Гриша.

— Простые ответы обычно самые верные.

— Только не в нашем, так сказать, бизнесе, — сказал он. — Если ответ лежит на поверхности, значит, кто-то его туда заботливо положил, чтобы другие уж точно не прошли мимо.

— Сколько будет дважды два? — спросил я.

— Это по ситуации. Когда три, когда четыре, когда пять, а в случае необходимости и все шестнадцать, — сказал он. — А ты с какой целью интересуешься?

— Бухгалтерию люблю, — сказал я. — Сколько этот парень привел с собой?

— Шесть человек, и я нахожу эту цифру довольно оскорбительной, — сказал Гриша. — Двоих мы даже смогли взять живыми, но я ведь не для этого сюда целый крейсер пригнал. Впрочем, что толку с тех двоих? Они ж не такие, как вы, а обычные корпоративные солдатики, слегка улучшенные и неплохо оснащенные, но имперскому десанту не чета. Впрочем, и по поводу таких, как вы, меня начинают терзать смутные сомнения. Что-то этот твой Двести Тридцатый меня не впечатлил. Не, так-то все грамотно было сделано, и если бы ты на самом деле пришёл сюда один, то один бы ты отсюда уже точно не вышел, но к действительно серьезному вызову ребята оказались совершенно не готовы.

— Возможно, в «Кэмпбелле» не рассчитывали, что я на самом деле тут появлюсь, и оставили бойцов по остаточному принципу.

— Выходит, они там тебя тоже переоценили, — сказал Гриша. — Знаешь, я думал, здесь нам придется иметь дело со вторым, так сказать, тобой. Крутым бойцом с кучей вариантов,

Я тоже находил поведение Двести Тридцатого довольно странным.

Он был на связи со своими людьми, и когда их всех поубивали и позахватывали в плен, понял, что имеет дело с превосходящими силами противника. Но почему он хотя бы не попытался? Если он действительно должен был хранить спрятанные в его теле технологические секреты ценой собственной жизни, то какого черта он даже не попробовал пристрелить меня?

Ситуация была тяжелой, но ведь не безнадежной. Подумаешь, имперский спецназ его атаковал. Нас и на более серьезного противника натаскивали.

Что-то в этой ситуации не билось. Что-то тут было не так.

— Вы проверили остальные помещения? — спросил я. — Тут больше никого нет?

— Разумеется, проверили, и никого не пропустили, — сказал Гриша. — А ты кого ждешь? Кто-то еще в гости должен был прикатить?

— Нет, — сказал я. — Каковы наши дальнейшие действия?

— Дальше все будет скучно, — сказал Гриша. — Сейчас я вызову сюда с крейсера группу зачистки, которая наведет тут относительный порядок, мы погрузимся на корабль, все самое интересное, включая и этого жмура, возьмем с собой на борт, отчалим отсюда и полетим домой. Нет, черт побери, как же я разочарован.

— Ты бы лучше радовался, что он сопротивления не оказал, — посоветовал я. — У вас потери есть?

— Сержанту Петрову краску на броне поцарапали немного, отчего он расстроен. А так нет.

— Если бы Двести Тридцатый начал стрелять, то непременно были бы.

— Вообще не факт, — сказал Гриша. — Ладно, давай убираться отсюда, пока я от этой унылости в меланхолию не впал. Не, я, конечно, знал, что наши десантники — те еще ребята, я в некотором роде и сам тот еще парень, но вот чтоб так, чтоб при их виде элитный корпоративный боец себе в башку выстрелил… Решительно осуждаю.

Глава 7

— Идеальных людей не бывает, равно как не существует идеальных структур, — заявил Гриша. — Вся разведывательная деятельность построена на поиске и использовании чужих ошибок, и основная стратегия, которой необходимо придерживаться, состоит в том, чтобы налажать меньше, чем налажает твой враг. Задачи не налажать, как ты понимаешь, не стоит в принципе, потому что это невозможно.

— Именно поэтому ты таскаешь за собой столько народу и перемещаешься исключительно на крейсере? — рассеянно спросил я.

— Похоже, что ты начинаешь понимать, браток, — сказал Гриша. — Лучше переоценить противника, чем недооценить. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Куда ты все время смотришь?

В каюте полковника Бояринова на «Адмирале Лазареве» стоял рояль. Настоящий.

Огромный черный рояль, сделанный из дерева или чего-то, очень на дерево похожего. Он был огромен, и, даже задвинутый в угол, доминировал в этом помещении, занимая собой около двадцати процентов общей площади.

На боевом корабле, где все пространство должно быть подчинено строгой функциональности, он смотрелся особенно неуместно. Даже со скидкой на образ Гриши.

Кожаный диван, на котором, не касаясь друг друга локтями, могли бы разместиться пять человек, или огромная голоплатформа меня не удивляли. А вот рояль — удивлял.

— На эту штуку, — сказал я, указывая рукой. — Ты музицируешь?

— Чур меня, — сказал Гриша, растопыривая перед собой свои толстые, поросшие черными волосами пальцы. — Разве я похож на музыканта?

— Тогда зачем рояль?

— От предыдущего владельца каюты достался, а я все никак не соберусь его выкинуть, — сказал Гриша. — Раньше на этом корыте великий князь Андрей ходил, и это был флагман Шестого флота. Лет десять назад его заменили на более современный образец, а этот отдали нам, в разведку. Так о чем я говорил?

— О том, что лучше переоценить, — напомнил я.

— Все так и есть, — сказал он. — Чем бы ты ни занимался, нельзя работать на минималках, потому что тогда тебя обойдут на вираже.

— А вас не заставляют отчитываться за перерасход ресурсов? — поинтересовался я.

— Только в том случае, если этот перерасход ни к чему не привел, — сказал Гриша. — Мы не корпорация, где все подчинено прибыли и вас заставляют отчитываться за каждый потраченный патрон. Мы работаем не на прибыль, а на результат.

— Труп Двести Тридцатого — это результат?

— Конечно, — сказал он. — И живой ты, сидящий в моей каюте, это тоже результат. Так что можно считать, что операция прошла успешно, и мне даже не пришлось разносить Четвертое Кольцо вдребезги пополам.

— А ты бы мог?

— Ты помнишь, что мы подвалили на крейсере, браток?

— Помню, но я о другом. Есть у тебя полномочия принимать такие решения?

— А кто меня остановит? — искренне удивился он. — Это же ничья территория, и никакие законы тут не действуют.

— Существуют негласные соглашения.

— Крейсер под задницей позволяет плевать на любые негласные соглашения, которые тебя не устраивают, — сказал он. — На ничейных территориях существует только одно право. То самое, которое дает тебе твоя огневая мощь.

— Корпорации действуют не так.

— Потому что корпорациям не плевать на свою репутацию, — сказал Гриша. — Потому что в случае скандала у корпорации продажи могут упасть, а для них это смерти подобно. А нас, имперцев, то же Содружество считает варварами и кровавыми маньяками, с которыми лучше не связываться. И знаешь, браток, мне нравится такой расклад.

Не могу сказать, рисовался он передо мной или говорил то, что думает. Но на фоне того, что его армия творила на территориях «Си-Макса» прямо сейчас, наверное, не особо-то и рисовался.

После вторжения в корпоративные системы бойня на Четвертом кольце вряд ли смогла бы нанести империи значимый репутационный ущерб.

Гриша откинулся на спинку дивана и зевнул.

— Через час подадут обед, — сказал он. — А после обеда я собираюсь хорошенько вздремнуть. Ты голоден?

— Поесть, наверное, стоит, — сказал я.

— Отобедаем здесь, — сказал он. — В офицерскую кают-компанию я тебя пока не приглашаю, еще ляпнешь что-нибудь при остальных и всем сразу станет неудобно.

— Я вообще удивлен, что ты меня где-нибудь в трюме не запер.

— Да брось, — отмахнулся он. — Сколько раз тебе говорить, что ты не пленник, а гость?

— Пока я на самом деле в это не поверю, то есть, довольно долго, — сказал я.

— Между прочим, я разместил тебя в офицерской каюте, дал ключ и даже караула у

Это только слова.

Я не сомневался, что за мной ежесекундно следят, и хотя у меня была определенная свобода передвижений (по крайней мере, мне так сказали, сам я пока по крейсеру шататься в одиночку не пробовал), я был уверен, что тут есть зоны, в которые меня не допустят.

А так-то у меня даже оружия не отобрали. Да и зачем? С одним игольником на полном десантников крейсере много не навоюешь, а для суицида есть и более изысканные способы.

Двести Тридцатый не даст соврать.

Его самоубийство никак не шло у меня из головы. С моей точки зрения, его ситуация никак не была безвыходной. Да, он гарантированно не смог бы достичь основной цели операции — захватить меня и оттарабанить на планеты родной корпорации — но он вполне мог пойти на прорыв, и еще не факт, что десантники Бояринова сумели бы выкурить его из местной канализации.

Вместо этого он выбрал смерть от собственной руки. Но его ли это был выбор или кто-то принял решение за него?

Я даже представлял, как это может быть сделано чисто технически. Анализ текущей ситуации и рисков, после чего — щелк — и у него принудительно включается до этого момента спящий профиль самоубийцы, который действует на вбитых в него рефлексах и автоматически делает все остальное еще до того, как мозг Двести Тридцатого сумеет осознать, что вообще происходит. Я пытался вспомнить лицо Двести Тридцатого за несколько секунд, прежде чем он пустил в себя две разрывные иглы, но у меня плохо получалось. Удивился ли он? Испугался? Смирился с положением дел? Черт его знает. Стандартное лицо мультика существует не для того, чтобы транслировать эмоции вовне.

Но этот вариант был вполне осуществим. Я прекрасно помнил, как во время попытки глубокого сканирования на Эпсилон-Центре мой собственный волшебник включился сам собой, не дожидаясь, пока я щелкну воображаемым тумблером.

Это пугало.

Я был почти уверен, что в моей голове нет закладки, которая вынудила бы меня покончить с собой (косвенно ее отсутствие подтверждалось тем фактом, что я все еще жив), но, возможно, там все равно присутствовало что-то такое, о чем я раньше не знал. И проблема в том, что никто, кроме Кэмпбеллов, не владеет этой информацией, а добраться к ней со стороны невозможно.

Кэмпбеллы же мне точно ничего не скажут ни при каком раскладе. Даже если я разыграю сценарий с возвращением и раскаянием.

— Я вот чего думаю, — сказал Гриша. — Ты — Двадцать Седьмой… кстати, ты никогда не хотел выбрать себе нормальное имя?

— Меня зовут Чед Тадески, — сказал я.

— Ну, это вряд ли, — сказал Гриша. — Следы Чеда Тадески теряются где-то в Муравейнике, и нет ни одного документа, подтверждающего, что пассажир с таким именем когда-либо покидал станцию. Полагаю, он не поладил с местными криминальными элементами и его тело растворили в кислоте, утопили в канализации или пустили на удобрения. Я имею в виду, ты никогда не думал взять себе нормальное имя? Постоянное?

— Зачем?

— Для друзей? — предположил он.

— У меня нет друзей.

— Возможно, они скоро появятся.

— Тогда им не составит труда называть меня Двадцать Седьмым, — сказал я. — Или какое там имя вы выберете для очередной легенды.

— То есть, внутренней потребности стать кем-то, кроме Двадцать Седьмого, у тебя нет?

— Я не могу стать кем-то другим. Я — это я, и мне все равно, как меня называют.

— Странный ты тип, ну да ладно, — сказал Гриша. — Я вообще о другом. Вот ты, значит, Двадцать Седьмой, а он был Двести Тридцатый, и между вашим про… рождением больше десяти лет разницы, так?

— Производством, ты хотел сказать? — уточнил я, заметив его оговорку.

— Происхождением, — выкрутился он.

— Говори, как удобнее, — сказал я. — Мне все равно.

— Выходит, что за десять лет было выпущено всего двести моделей, — ухмыльнулся он. — По двадцать в год. Штучный товар, получается.

— Получается так, — я уже понял, к чему он ведет, но у меня не было ответа на этот вопрос.

— Товар штучный и дорогой, — повторил Гриша. — Почему же Двести Тридцатым так легко пожертвовали? Только для того, чтобы мы не поняли, что он может на самом деле? Но ведь у нас есть ты, и та часть твоих похождений, о которой нам известно, изрядно впечатляет.

— То есть, ты на сто процентов уверен, что это было не его собственное решение?

— Ну, скажем, на девяносто восемь процентов, — сказал Гриша. — Как ты от них сбежал? Я про первый раз говорю, разумеется.

— Это уже начало допросов?

— Нет, — сказал Гриша. — Это обычная дружеская беседа в ожидании жратвы. Сидим, байки друг другу травим. Ты мне, я тебе. Так как ты сбежал?

— Это было во время боевой операции против «Ватанабэ», — сказал я. — Она прошла неудачно, и вся моя группа погибла. Я решил, что если исчезну сейчас, то меня сочтут мертвым и никто не будет меня искать. По крайней мере, первое время.

— Использовал стечение обстоятельств, получается, — сказал Гриша. — А как мысль о побеге вообще пришла в твою промытую корпоративными гимнами и кодексами голову?

Я пожал плечами.

— А как люди вообще решают перестать быть винтиками в огромной корпоративной машине и обрести свободу?

— Вот только не надо говорить со мной языком плаката или цитировать какие-то мутные левацкие листовки, — сказал Гриша.

— Я родился… ладно, меня вытащили из репликатора и сразу же указали на мое место, — сказал я. — Вот оно, ни вправо, ни влево, ни вверх, ни вниз. В какой-то момент, наверное, оно перестало меня устраивать.

— Но ведь, как я понимаю, никого больше не перестало?

— Я про других ничего не знаю и говорю только о себе.

— Вы разве не общались между собой? Хотя бы в пределах одного поколения?

— Общались, — сказал я. — Но планов коллективного побега, если ты об этом, мы не строили.

На самом деле, мы обсуждали теоретическую, только теоретическую возможность сделать родной корпорации ручкой и попробовать пожить вольной жизнью, однако все это было большей частью на уровне обычного трепа, и никаких реальных планов за ним не стояло. Но Грише я об этом говорить не стал.

— Получается, что

— Получается, так.

— Тогда какого дьявола они так хотят тебя вернуть? Просто чтобы найти, где они ошиблись?

— Понятия не имею. Они так и не рассказали мне, зачем им это надо.

— Думаешь, стоило дать вам с Двести Тридцатым больше времени?

— Это бы ничего не изменило. У него не было полномочий на переговоры.

— А сам Кэмпбелл во время вашей встречи на Эпсилоне тебе не намекал?

— Нет.

— Значит, это будет тайна, покрытая мраком, — сказал Гриша. — Теперь ты спрашивай.

— О чем?

— О чем хочешь. Мы же дружески болтаем, помнишь?

— Ладно, — сказал я. — Зачем вы напали на «Си-Макс»?

— Чтобы захватить их ресурсы, разумеется, — беззаботно сказал Гриша.

— Вот так просто?

— Ну, браток, я бы не сказал, что это было просто. Одна только логистика чего стоила. Мы воспользовались аннексией Нового Далута, чтобы не привлекая внимания скопить силы, достаточные для первого удара, но вторую волну нападения нам пришлось тащить через половину сектора, а такое, сам понимаешь, никакими учениями не объяснишь. К тому же, планеты «Си-Макс» хорошо защищены, особенно центральные, и мы до сих не продавили орбитальную оборону их столицы.

— Ты же понимаешь, что я интересовался не технической стороной вопроса.

— Понимаю, но все равно решил заострить на ней твое внимание, — сказал он.

— Насколько мне известно, империя стабильно развивалась и без захвата чужих территорий.

— Да, но то было медленное, постепенное развитие, а захват планет Си-Макса позволит нам сделать качественный скачок вперед.

— Получается, что обычная торговля вас не устраивала?

— У империи есть деньги, но нет, обычная торговля нас не устраивала, — сказал Гриша. — Корпорации стараются держать всех остальных в прошлом веке, делятся своими технологиями по капле, вводят квоты на поставки некоторых видов товаров, без которых, например, мы не можем быстро нарастить наш флот. Содружество может мириться с этим отношением ввиду своих огромных размеров и общей бюрократической инерции, а у нас такой возможности нет. Поэтому мы перестали торговаться и взяли сами. Конечно, нам еще предстоит разобраться с некоторыми технологическими цепочками, но специалисты на местах, если провести с ними правильные беседы, отнюдь не отказываются сотрудничать. Кто-то уже получил имперское подданство.

— И принес присягу с приставленным к голове боевым лазером?

— Добрым словом и крейсером можно добиться куда большего, чем просто добрым словом, — сказал Гриша.

— Но почему именно сейчас?

— Потому что раньше мы по многим причинам не могли. А теперь можем.

— И с кем вы будете воевать после того, как сделаете свой качественный скачок и нарастите флот?

— Хотелось бы верить, что ни с кем, — сказал Гриша. — Что пример «Си-Макса» сделает остальных игроков сговорчивее, и они пересмотрят свои взгляды на международную торговлю.

— Или дополнительно укрепят свои планеты.

— Да брось, — сказал Гриша. — В соревновании снаряда и брони всегда выигрывает снаряд. Нет той крепости, которую не смогли бы взять.

— Но все упирается в ресурсы, — заметил я. — Тебе знакомо такое выражение, как «Пиррова победа»?

— Я смотрю, вас там учили не только в бошки себе стрелять, — заметил Гриша. — Но это все неважно. По большому счету, мы получили или вот-вот получим то, что хотели, и полностью закроем свои текущие потребности.

— Но откуда у вас потребность в наращивании военного флота? — спросил я.

— Потому что без большого военного флота драться с алиенами довольно затруднительно.

— С кем?

— Так мы называем Кочевников и всех прочих инопланетных чудовищ, — сказал Гриша.

— А есть еще какие-то? — заинтересовался я.

— Пока нет, но это не значит, что они не появятся. К тому же, тебя совсем не смущает, что разница во временных интервалах между вторжениями не коррелирует с задействованной в них ударной мощью? У нас сначала была теория, что перерывы в набегах связаны именно с накоплением сил для очередного удара, но со временем стало очевидно, что это не так. В конце прошлого века было два больших набега подряд, а потом еще один спустя всего несколько месяцев.

— Так вы собираетесь воевать с Кочевниками? — удивился я.

В массовом сознании Кочевники давно превратились в стихию, в сезонное бедствие, которое надо просто пережить, ибо предотвратить его невозможно. Нельзя же отменить приливы, землетрясения и ураганы. По крайней мере, далеко на не всех планетах это получилось.

— Мы не знаем, откуда они приходят и куда уходят, — сообщил Гриша очередную прописную истину. — Ты никогда не думал о том, что их там, в этом месте, о котором мы ни черта не знаем, может оказаться куда больше, чем мы предполагаем? Ты не задумывался о том, что мы будем делать, когда наши планеты атакует настоящая орда, выжигающая всё на своём пути и оставляющая за собой только руины? Чем ты собираешься отбиваться, если у тебя не будет сопоставимого по размерам и возможностям боевого флота? Камнями, палками и чувством морального превосходства?

— То есть, вы напали на «Си-Макс» и создали кучу проблем в рамках подготовки к войне, которая может никогда и не начаться?

— Si vis pacem, para bellum, — сказал Гриша. — Мне перевести, или вам преподавали латынь?

Глава 8

Перевод тогда не потребовался, потому что нам «преподавали» латынь. Ну, как преподавали…

Методом загрузки в наши мозги многочисленных баз данных, большая часть которых в реальной жизни так нам никогда и не пригодилась. Я не знал латынь, потому что это знание никогда раньше мне не требовалось, но стоило отправить запрос в центр информации, как сразу же всплыл ответ.

«Хочешь мира, готовься к войне».

Я понимал значение этой фразы, но звучала она все равно довольно абсурдно. Ведь если ты хочешь войны, то тебе тоже стоит готовиться к войне, и, как ни крути, получается, что готовиться к чему-то другому нет никакого смысла.

А если все готовятся к войне, война рано или поздно обязательно случится. Это что-то типа самосбывающегося пророчества, так что древние латыняне (римляне, как подсказал мне информационный центр через доли секунды после того, как я сформулировал эту мысль) поставили человечеству диагноз еще в стародавние времена, и диагноз этот был совсем неутешительный.

Если верить словам Гриши, то империя готовится к войне с Кочевниками и ради этого напала на «Си-Макс». Если в следующие десять-двадцать лет Кочевники не совершат массированного вторжения, ограничиваясь своими обычными набегами, то переварившая одну корпорацию империя вполне может атаковать следующую, и, в общем-то, абсолютно все равно, кто это будет, «Кемпбелл» или «Ватанабэ». Если у тебя есть здоровенная хорошо отлаженная военная машина, искушение

Свободными мирами в таком раскладе можно пренебречь, их просто затопчут в пыль в ходе маневров. Пример Нового Далута показал, что отдельные планеты не способны сопротивляться крупным игрокам, да там и без этого примера все было довольно очевидно.

И если Кочевники снова предательски не нападут, то лет через сто в исследованном сектораx космоса останутся только два образования — Содружество и Империя, с примерно равными ресурсами, территориями и возможностями, и черт его знает, чем может закончиться их противостояние в отсутствие внешнего врага.

Впрочем, это уже не моя проблема, потому что я до этих времен гарантированно не доживу.

— Расскажи мне про Распад, — попросил Гриша.

Шел третий день моего путешествия к границам империи, и похоже, что наши дообеденные беседы успели превратиться в традицию. Хотя Гриша продолжал упорствовать в том, что это не допросы.

— Что именно ты хочешь знать?

— Как это работает, — сказал он.

— Это когда сложная система, выстроенная в голове каждого мультипрофильного специалиста корпорации «Кэмпбелл» дает сбой.

— В голове и плече, насколько я понимаю, — заметил Гриша.

— В голове и плече, — согласился я. — Но, как бы это ни было устроено чисто технически, фраза «подумай плечом» даже в нашей среде так и не прижилась.

— Это всегда правая рука и правое плечо? — спросил он.

— Нет, перед нашей была создана партия как раз с функциональными левыми руками.

— И как она себя показала?

— Так же, насколько я могу судить. Никакой особой разницы.

— А если нет разницы, то нет и смысла изгаляться?

— Возможно, тебе стоит переадресовать этот вопрос в корпоративный отдел маркетинга, — сказал я.

— Возможно, когда-нибудь я так и сделаю, — сказал Гриша. — Так что там с Распадом?

— Со временем выстроенные в голове…

— И плече.

— … и плече связи рушатся, — сказал я. — Границы размываются, базовый профиль перестает быть таковым и становится всего лишь одним из, теряя контроль над ситуацией. Собственное «я» растворяется, а переключения между профилями происходят произвольно и спонтанноx. Щелк — ты пилот, щелк — ты стрелок, щелк — ты врач или бухгалтер или финансовый аналитик, ты начинаешь неправильно воспринимать любую ситуацию, можешь отреагировать неадекватно и, скорее всего, именно так и отреагируешь, и все это начинает происходить все быстрее и быстрее, и если тебя до этого еще не прикончили твои собственные неправильные решения, то спустя какое-то время мозг отказывает и наступает смерть.

— Печальная история, — сказал Гриша. — Насколько это опасно для окружающих?

— Зависит от ситуации, я полагаю, — сказал я. — А также от самих окружающих. Я бы сказал, что когда дело дойдет до Распада, лучше бы им меня не окружать.

— В каком возрасте это случается?

— Это больше зависит не от возраста, а от интенсивности использования дополнительных профилей. Разброс по времени может составлять десятки лет.

— То есть, чем больше ты пользуешься своими способностями, тем быстрее изнашивается вся система, — подытожил Гриша.

— Мы — расходуемый материал, — сказал я. — Долгая жизнь в проект изначально не закладывалась. Остальные риски так велики, что до Распада доживают считанные единицы.

— Но в итоге он ждет всех таких, как ты?

— Я могу говорить только о ранних моделях, — сказал я. — Возможно, в новых они что-то подправили. Джо Кэмпбелл сказал мне, что корпорации удалось решить эту проблему, но я вполне допускаю, что он мог и наврать.

— А ты не допускаешь, что он мог наврать в другом? — поинтересовался Гриша. — Ты сам хотя бы раз видел этот Распад?

— Только в записи.

— А своими глазами?

Я пожал плечами.

— Нет, разумеется. Или ты думаешь, что у корпорации есть специальное общежитие, где мультики разных поколений живут все вместе и общаются между собой, травя байки о своих приключениях?

— Похоже на армейский дом престарелых на Дальнем Новгороде, — сказал Гриша. — Получается, у вас такого нет?

— Такие, как я, до старости не доживают.

— А тебе не приходила в голову мысль, что Кэмпбелл вас напарил и никакого Распада не существует? — поинтересовался Гриша. — Что это просто страшилка, используемая как дополнительный фактор контроля? X

— Ты действительно что-тоx об этом знаешь или просто стреляешь наугад?

— Наугад, разумеется, — сказал Гриша. — Я обо всем этом только от тебя и услышал.

— Но ты сразу подумал о вранье, потому что сам лжец?

— Это просто предположение, — сказал Гриша.

— Но ты бы так сделал?

— Я не выращиваю людей в пробирках, не пудрю им мозги с самого детства и не используюx в качестве слепых орудий, если что, — сообщил Гриша.

Я улыбнулся.

— И никто в империи этим не занимается, — добавил он.

Моя улыбка стала еще шире.

— Не знаю, что ты о нас слышал, — сказал он. — Но большая часть популярных россказней об империи — это просто мифы, которые придумывают наши враги.

— То есть, все остальное население исследованного сектора?

— Нет, в основном это спецслужбы Содружества и корпораций, которые нас недолюбливают, — сказал Гриша.

— Интересно, за что это они так с вами, — заметил я.

— Исследованный сектор космоса — довольно сложно устроенная штука, — сказал он. — Содружество пытается диктовать всем свои правила, корпорации стараются делать вид, что эти правила принимают, а на самом деле обходят их при первой же возможности.

— А вы даже не стараетесь.

— Играя по чужим правилам, которые могут меняться в зависимости от требований момента, ты никогда не выиграешь, — сказал он. — Кстати, теперь наступила твоя очередь спрашивать.

— Мои вопросы закончились еще вчера.

— Нельзя быть таким нелюбопытным, — сказал он.

— Я же не разведчик, — сказал я. — У меня другие профессиональные болезни.

— Если ты о паранойе, то это наше с тобой общее больное место.

Я был в своей каюте, когда корабль вышел из очередного прыжка и что-то изменилось.

Не сразу после прохождения кротовой норы, но минут через двадцать. Отличие было почти незаметным, и я не смог бы сформулировать, в чемx оно заключалось, но я последние годы только и делал, что мотался по исследованному сектору на космическом корабле, и научился отслеживать некоторые вещи на уровне ощущений.

Щелк.

Для проверки я вызвал пилота. Конечно, в каюте ему некуда было подключаться, но его инстинкты все равно отслеживают такие штуки куда лучше.

«Адмирал Лазарев» маневрировал, хотя совершенно не должен был этого делать. Вместо того, чтобы идти на крейсерской скорости к следующей кротовой норе, он тормозил и закладывал поворот. Искусственная гравитация все

Но я просек.

Когда что-то идет нештатно, обычно я начинаю нервничать, и этот раз не стал исключением. Я отослал пилота, поднялся с кровати, на которой валялся во время прохождения кротовой норы, и вышел в коридор. Открывая дверь своей каюты я каждый раз ожидал увидеть за ней охранника, а то и двух, но там по-прежнему никого не было.

То ли имперцы мне доверяли, то ли просто не принимали меня всерьез.

Я направил свои стопы в сторону гришиной каюты, но она оказалась заперта. Видимо, полковник Бояринов тоже отлучился по делам.

Стоять перед закрытой дверью было глупо и унизительно, а взламывать замок и ждать внутри было глупо и безрассудно, поэтому я пошел к себе. По дороге я встретил двоих офицеров, лица у них были… еще не встревоженные, но уже со следами явного беспокойства.

Похоже, неожиданные маневры «Адмирала Лазарева» напрягали не только меня.

Я уже почти дошел до своей каюты, как Гриша вызвал меня через коммуникатор корабельной связи.

— Чего хотел? — поинтересовался он.

Я не стал ходить вокруг да около и сразу перешел к делу.

— Просто хотел узнать, почему мы меняем курс.

— А ты-то откуда узнал, что мы его меняем, браток? — поинтересовался Гриша. — Хакнул нашу систему?

— А ты поверишь, если я скажу «нет»?

— Судя по тому, что мне ничего не доложили, никакого проникновения не было, — хмыкнул он, то ли недооценивая мои возможности, то ли опасно переоценивая корабельные системы безопасности. — Так как ты узнал?

— Почувствовал.

— Я даже не буду спрашивать, каким местом ты это почувствовал, — сказал он. — Ты прав, мы слегка отклонились от курса.

— Мне начинать нервничать?

— Нет, тебя это вообще никак не касается, — сказал он. — Это наши заморочки, и, если тебе это интересно, я уже слегка нервничаю.

— Не буду отвлекать, — сказал я.

— Зайди ко мне через час, я тебе все объясню, — пообещал он и отключился.

Коммуникатор был простой. Я мог бы взломать его даже из базового профиля, и получить доступ к вспомогательным системам корабля, и уже оттуда попытаться нарыть что-нибудь интересное, но делать этого не стал.

Не тот момент.

Имперцы делали вид, что доверяют мне, и сейчас мне было не с руки портить с ними отношения. Ну, или не портить, а даже осложнять. В конце концов, я согласился на них работать, так что хотя бы первое время мне надо делать вид, что я играю честно.

А дальше уже по ситуации.

Поэтому я продолжил вести себя, как образцовый пассажир, вернулся в свою каюту, завалился на кровать, закинул руки за голову и стал пялиться в потолок, даже не пытаясь угадать, что тут в очередной раз случилось. Может быть, дело вообще пустяковое и внутриимперское, и мне действительно даже заморачиваться не стоит.

Гриша развалился на диване. На нем все еще были свободные шорты и цветастая рубаха, а в руке он держал стакан виски со льдом, но расслабленным у него все равно выглядеть не получалось. Он был собран, насторожен и напоминал хищника, готового прыгнуть на тебя в любой момент.

Даже из этой, казалось бы, неудобной для прыжка позы.

— Мои специалисты тщательно все проверили, — сообщил он, как только я переступил порог каюты. — Ты действительно ничего не взламывал.

— Как я и говорил.

— Но как ты понял, что мы изменили курс?

— Слишком много времени болтался в космосе, — поскольку диван был занят, я сел в кресло и закинул ногу на ногу, стараясь выглядеть непринужденно.

— Научился отслеживать колебания вакуума и входить с ними в резонанс?

— Что-то типа того, — я уже почти привык к его манере начинать нести какую-то чушь посреди серьезного разговора.

— Налей себе чего-нибудь.

— Вставать неохота, — сказал я.

— Праздность и леность когда-нибудь окончательно погубят человечество, — провозгласил Гриша. — Выпью за то, чтобы это случилось уже не при нашей жизни.

Он глотнул виски.

— Проблемы? — спросил я.

— У тебя — нет.

— А у тебя?

— Ну, это как посмотреть, — сказал он. — Мы действительно изменили курс, потому что временно не летим на Дальний Новгород, а летим в совсем другое место.

— Какое?

— Ты слышал о Хорезме?

— Разумеется, — сказал я. Нужная информация сразу же всплыла из глубин памяти: планета земного типа, относится к Свободным мирам, колонизирована в первую волну преимущественно выходцами из мусульманских стран, со временем представители других этносов были либо вытеснены, либо ассимилировались. Абсолютная монархия, правящая династия — Пехлеви, нынешнему шаху пятьдесят семь лет и он бородат. Как и большинство мужчин Хорезма, исповедующих какую-то довольно радикальную ветвь ислама.

— Вот туда мы и направляемся.

— Понятно, — сказал я.

— И ты даже не спросишь, зачем, а также нахрена?

— Не уверен, что у меня есть соответствующий уровень допуска.

Я никогда не был на Хорезме, никогда не работал с выходцами с Хорезма, а значит, у меня нет там врагов или проблем, о которых мне стоило бы беспокоиться. И раз уж дело меня не касается, то мне даже почти не любопытно, что там стряслось.

К тому же, я почти не сомневался, что Гриша еще немного повыделывается, а потом сам мне об этом расскажет. Если не расскажет, так будет еще лучше. Уверен, что со своими неприятностями имперцы способны разобраться и без моего участия.

Раньше же как-то обходились.

— Ты знаешь, что такое «черный лебедь»? — поинтересовался Гриша, поболтав лед в стакане.

— Птица с нехарактерным для ее рода окрасом, — попробовал угадать я. — В живой природе не видел, только на картинке.

— Не морочь мне голову, браток, она и так пухнет, — сказал Гриша. — «Черный лебедь» — это концепция, согласно которой труднопрогнозируемые и редкие события, которые имеют значительные последствия, обладают особыми характеристиками.

Эту фразу он выдал, как по учебнику. Я тоже читал тот учебник, но на данный момент у меня была стратегия прикидываться тупее, чем я есть на самом деле.

— Ах, этот «черный лебедь», — сказал я. — Что-то слышал.

— В общем, эта хрень махнула над Хорезмом своим черным крылом и все мои ближайшие планы полетели к чертовой бабушке, — сообщил Гриша.

— Кочевники? — попытался угадать я.

— Нет, конечно, — отмахнулся он. — «Чернолебедизм» события заключается в том, что его не ожидают, и его не способны предсказать даже эксперты, а появления Кочевников в любом месте исследованного сектора космоса мы ждем в любой момент. У нас, впрочем, тоже не совсем черный

— Так что там случилось-то? — спросил я.

— Они называют это революцией, мы назовем это государственным переворотом, — сказал Гриша. — Но, как бы там ни было, народ восстал, взял в руки оружие, захватил столицу, осадил дворец, а потом и вовсе ворвался в него и вырезал династию Пехлеви под корень.

— Печальные вести для династии Пехлеви, строчка в новостях для всего остального человечества, — сказал я. — А вам-то что с того?

— Шах Али Мохаммед Пехлеви не был нравственным человеком, — сказал Гриша. — Между нами, девочками, на самом деле он был тем еще сукиным сыном и людоедом, но проблема в том, что Хорезм сидит на важной для нас транспортной артерии, и у нас с этим сукиным сыном и людоедом были определенные договоренности, которые он неукоснительно соблюдал.

— Теперь понятно, — сказал я. — Его смерть может ударить по вашей логистике, потому что с новыми революционными властями, которые тоже наверняка окажутся теми еще сукиными сынами и людоедами, у вас никаких договорённостей нет.

— Зришь в корень, браток, — сказал Гриша и одним глотком допил оставшийся в стакане виски.

Глава 9

— И какой план? — поинтересовался я. — Опять аннексировать будете?

Гриша поморщился, словно вместо виски только что глотнул уксуса.

— Это тебе не Новый Далут с тремя производствами и горсткой жителей, рассредоточенной в двух деревнях, — сказал он. — Хорезм — это индустриальная планета… ну, относительно, и населяет ее два с половиной миллиарда человек, которые никогда не смирятся с тем, что командовать ими будет какой-то чужак, пусть даже и император. Мы можем разнести там все вдребезги и пополам, но их лояльности нам никогда не добиться. А два с половиной миллиарда потенциальных мятежников, которые взбунтуются при первой же возможности, нам точно не нужны.

— Тогда с какой целью тебя туда отправили? Ты специалист по противодействию революциям? Или в курсе местных раскладов?

— Да сам расклад-то там несложный, — сказал Гриша. — Планетой правили бородатые радикалы, которых другие бородатые радикалы посчитали недостаточно бородатыми, в результате чего случилась резня, а через пару недель, когда новые бородатые радикалы окончательно освоятся и утвердятся во власти, начнутся массовые казни сторонников прежнего режима и прочих несогласных. Но это их внутренние дела, по-большому счету они нас не касаются и вмешиваться в них мы не можем. Ну, согласно уставам Галактического Совета и прочей никому не интересной байды. И я плевал бы на все это с высокой колокольни, если бы ВКС Хорезма не контролировали точку перехода, экономящую нашим кораблям недели пути.

— Ну так и что ты будешь делать?

— Понятия не имею, — сказал Гриша. — По счастью, решения принимать не мне.

— Но тебя туда вызвали, потому что…

— В рамках общего сбора, — сказал Гриша. — Меня туда вызвали, потому что наши главные ударные силы сейчас находятся в системах «Си-Макса», и выдернуть их оттуда мы не можем. А вторая часть боевого флота должна прикрывать наши родные планеты. Так что свободных кораблей осталось не так уж и много, а у нас, если ты вдруг не заметил, целый крейсер, полный хорошо вооруженных и мотивированных мужчин, способных решать разнообразные боевые задачи. А так как мы находимся относительно недалеко от Хорезма, сейчас моя цель — прибыть на место одним из первых, зависнуть рядом с точкой перехода и защищать ее от всяческих нездоровых поползновений, ежели таковые воспоследуют.

Причина Гришиного недовольства стала понятна. Это была практически боевая задача, а значит, ей должен был заниматься капитан, который командовал «Адмиралом Лазаревым», а не полковник СВР, который им распоряжался. Гришу отодвинули в сторону, а я уже заметил, что он этого не любит.

— Много у империи свободных кораблей? — спросил я.

— Штук семь-восемь в пределах досягаемости.

— Маловато для вторжения.

— Еще раз тебе говорю, никакого вторжения мы не планируем.

— А если бы планировали, ты бы мне сказал?

— Почему нет? Вряд ли ты смог бы с кем-нибудь поделиться этим инсайдом, даже если бы у тебя было такое желание. Но на планету типа Хорезма полноценное вторжение семью-восемью крейсерами не осуществить. Максимум, что мы сможем сделать, это продавить их планетарную оборону.

— Семью кораблями?

— Ты просто еще не видел имперский флот в деле, — с некоторой гордостью заявил Гриша. — И в ближайшие дни точно не увидишь.

— Жаль.

— Есть еще один нюанс, который все осложняет и фактически сводит вероятность боевых действий к нулю, — сказал Гриша. — Потенциальные заложники. Впрочем, они были потенциальными на момент отправки сообщения, которое я получил, а с тех пор уже почти сутки прошли, так что заложники из потенциальных могли превратиться во вполне себе реальных.

— Посольство? — догадался я.

— Посольство, торговая миссия, несколько сотен гражданских специалистов.

— Разве подданство империи не подразумевает готовность пожертвовать собой ради общего дела?

— Подразумевает, — подтвердил Гриша. — Но, что бы там о нас ни говорили, империя пользуется этой опцией только тогда, когда других ходов уже не осталось. Однако, можно сказать, что бунтовщикам очень повезло. На планете присутствует персона, которой империи очень не хотелось бы жертвовать ни при каких обстоятельствах. Великая княжна Екатерина посещала Хорезм с визитом в рамках решения кое-каких дипломатических задач.

Я не стал спрашивать, кто это, а обратился к своему банку данных и тут же получил ответ. Великая княжна Екатерина — член царственной семьи, младшая сестра нынешнего монарха. Очень ценный козырь в игре против империи.

— Если с ней что-нибудь случится, то император сильно расстроится, — сказал Гриша. — И кто знает, какие решения он будет способен принять в таком состоянии. Конечно, он человек рациональный, но я опасаюсь, что дело может дойти до официального объявления войны.

— И ты все еще считаешь, что бунтовщикам просто повезло?

— Нет, конечно, — вздохнул Гриша. — Они идеально подобрали момент, когда нам совершенно не до них, и у нас практически связаны руки. И тот факт, что ситуация стала для нас полной неожиданностью говорит о проколе кого-то из моих коллег.

— Или о сознательном саботаже.

— Ну, я бы не стал заходить так далеко, — сказал он. — Этот вариант нельзя полностью сбрасывать со счетов, но он маловероятен.

— Великая княжна на территории посольства?

— Угу.

— И на момент отправки сообщения посольство не было атаковано?

— Только блокировано. На самом деле, захватить наше посольство не так-то просто. На сложных планетах вроде Хорезма это обычно небольшая крепость в городской черте, из-за чего штурм обойдется

— Уверен, что на Хорезме есть армия с тяжелым вооружением, — сказал я. — И судя по тому, что переворот оказался успешным, армия, как минимум, в происходящее не вмешивалась.

— Подробности мне неизвестны, — сказал Гриша. — Но я обязан исходить из худшего.

— Могу задать вопрос чисто из академического интереса?

— Валяй.

— Допустим, ситуация, — сказал я. — «Адмирал Лазарев» проходит через контролируемую ВКС Хорезма кротовую нору и его атакуют. Ваши действия?

— Мы контратакуем, разумеется. Имперские войска никогда не выступают в роли мальчиков для битья.

— Не увеличит ли это вероятность того, что посольство будет взято штурмом?

— Увеличит, но я смирился с существованием вещей, на которые не могу повлиять.

— Я к тому, что, может быть, не стоит лезть через кротовую нору сразу боевым кораблем, — сказал я. — Может быть, сначала стоит разведать, что там к чему.

— Во-первых, на это нет времени, а, во-вторых, у нас есть приказ, — сказал Гриша. — Не знаю, как там у вас в корпорации, но у нас в армии приказы не обсуждаются.

— Даже если это поспешное решение, возможно принятое под влиянием личных обстоятельств? — уточнил я.

— Приказ пришел не от императора.

— Тогда тем более, — сказал я.

Гриша поставил пустой стакан на журнальный столик и потер виски, словно у него разболелась голова.

— Я понимаю ход твоих мыслей и где-то даже его разделяю, — сказал он. — Но ты исходишь из того, что эта игра целенаправленно ведется против нас, а это, скорее всего, не так.

— А что случилось с твоей обязанностью исходить из худшего?

— Но при всем при этом неплохо бы оставаться реалистами, — сказал Гриша. — У империи на Хорезме нет особых интересов, кроме уже озвученного, мы не лезли во внутренние дела планеты, и у повстанцев не должно быть к нам никаких претензий. Да, мы вели дела с династией Пехлеви, но это не значит, что мы не готовы разговаривать с их преемниками. Думать о том, что революция случилась исключительно для того, чтобы попортить нам кровь, уронив логистику, это высший уровень паранойи.

Я сверился с трехмерной картой переходов исследованного сектора космоса и убедился, что кротовая нора в системе Хорезма представляла наибольшую ценность для империи и «Си-Макса», который уже можно было сбросить со счетов. Для «Ватанабэ», «Кэмпбелла» и Содружества это был второстепенный маршрут, без которого они легко могли бы обойтись.

А вот империи его блокировка грозила нехилыми издержками.

Бунтовщикам, которые снесли местного шаха, вряд ли было до этого хоть какое-то дело, как мне подсказывал мой жизненный опыт, революции обычно случаются из-за накопленного груза противоречий, а не для того, чтобы испортить жизнь третьей стороне.

Но это совершенно не означало, что кто-то еще не попытается таскать каштаны из огня чужими руками.

— Я понимаю, о чем ты думаешь, — сказал Гриша. — Революция могла произойти в любой момент, но случилась в самый для нас неподходящий, и это может свидетельствовать о том, что пламенным бородачам помогли выбрать время.

— Кто ваш главный противник, не считая Кочевников, которые могут и не прилететь?

— Содружество, разумеется, — сказал Гриша. — Но я понятия не имею, насколько они вовлечены в эту ситуацию и способны контролировать процесс. В любом случае, это ничего не меняет. У нас есть приказ, и мы его выполним, а со всем остальным будем разбираться потом.

Я не слишком интересовался галактической политикой, но понимал, что сейчас игра ведется на уровне, находящемся вне пределов моих компетенций. Чья-то чужая воля свергала веками правящие династии и отправляла в путь боевые корабли.

Если за переворотом на Хорезме стояли спецслужбы Содружества, значит, в этой компоненте они имперцев полностью переиграли. Деньги — это кровь войны, и если ты способен заставить противника истекать этой кровью, практически ничего для этого не потратив, грех такой возможностью не воспользоваться.

Момент был выбран идеальный — большая часть флота империи завязла в боевой операции против «Си-Макса», и они не могли задействовать большое количество кораблей, не оголив свои собственные планеты. Конечно, Содружество не было готово к открытому конфликту, ни материально, ни морально, но если империя снимет флот, оставив свои планеты беззащитными, ее враги тут же запустят нарратив, что император попытался откусить больше, чем сможет проглотить. Прямо сейчас это ни к каким неприятным последствиям не приведет, но недовольных текущей политикой (а они наверняка есть, в большом государстве их просто не может не быть) станет больше. Содружество видит в империи угрозу, оно старо, богато, могущественно и умеет играть вдолгую.

И если к таким выводам пришел я, фактически, человек со стороны, то и Гриша не мог не думать об этом вот прямо сейчас.

Впрочем, для меня это представляло лишь академический интерес. Империя как-нибудь сама разберется со своими проблемами, а если и не разберется, то это все равно не мое дело.

Для меня это означало только одно — задержку в пути, и сколько времени она продлится, мне было неизвестно. «Адмирал Лазарев» находился в двух прыжках от Хорезма, значит, в зависимости от талантов корабельного навигатора, мы будем там через восемь-девять часов. А вот сколько времени мы там проторчим, бряцая оружием и пресекая нездоровые поползновения, ежели они воспоследуют, мне было неизвестно.

Поэтому я решил заняться тем, что довольно долго откладывал.

Изначально я планировал сделать это, оказавшись в безопасности, но безопасность в наши времена — понятие относительное, и существовала некоторая вероятность, что, несмотря на все уверения Гриши в подавляющей боевой мощи «Адмирала Лазарева», пресечение нездоровых поползновений, ежели они воспоследуют, будет последним боевым заданием крейсера, во время которого он может красиво и эффектно развалиться на части вместе со своим экипажем.

И вместе со мной, разумеется.

По крайне мере, я пытался себя убедить, что задержка именно в этом. В недостаточной безопасности, а не в боязни разочарования из-за того, что это окажется совсем не Генри, а лишь его бледная копия, лишнее напоминание о лучших временах, когда у меня был собственный космический корабль и верный друг, который им управлял.

Я достал из потайного кармана комбинезона материнский камень, который вручил мне Генри. Он был гораздо компактнее оригинального, но ведь и тот, кто находился внутри, не был настоящим Генри и не обладал всеми его возможностями. Настоящий Генри остался на Эпсилон-Центре, и я искренне надеялся, что у него все хорошо, он тщательно замел все следы и весело хихикает, сидя на каком-нибудь защищенном сервере.

Камень был совсем простенький, временное убежище для нейромозга, не оборудованное ничем, кроме стандартного модуля связи.

Долго ждать мне не пришлось.

— Привет, босс, — голос был похож на Генри, только чуть моложе. Наверное, старина сам подкрутил что-то в настройках своего клона.

— Привет, — сказал я.

— Где мы, и что я пропустил?

— Ничего особо интересного, — сказал я. — А что последнее ты помнишь?

— Как отец поместил меня в этот камень, собираясь выручать тебя из тайной тюрьмы, в которой тебя держали злобные военные Содружества, — сказал он. — Судя по тому, что мы сейчас беседуем, операция имела успех и сейчас ты уже не в тюрьме.

— Определенно, — сказал я.

— Так где мы сейчас?

— На космическом корабле.

— Здорово, — сказал он. — Когда мне можно будет тут все пощупать?

— С этим есть некоторые сложности, поскольку это не мой корабль, и я нахожусь на борту в качестве пассажира.

— Ну вот, — разочарованно выдохнул он. Ну, то есть, сделал вид, что разочарованно выдохнул. Нейромозги ведь на самом деле не дышат. — Чей это корабль?

— Имперский крейсер.

— Тебя опять сцапали злобные военные?

— Все сложно, — сказал я.

— Ну, ты уж постарайся мне как-нибудь объяснить, босс, — сказал он. — Надо же представлять, из какой дыры опять придется тебя вытаскивать.

— Непременно объясню, — пообещал я.

— Давай сначала закончим с формальностями, — сказал я. — Сейчас я тебя просканирую. Будет немного щекотно.

— А разве это не считается вторжением в мое личное пространство, босс?

— Это необходимо, потому что я должен знать, с кем имею дело.

— Отец… ну, там все гораздо сложнее, но для простоты я буду называть его так, сказал, что снабдил меня всем, что может тебе понадобиться на первое время, — сообщил он. — А потом ты уже сам решишь, в какую сторону меня апгрейдить.

— Как раз для этого мне и нужно тебя просканировать, — сказал я. — Это займет всего несколько секунд.

— Для тебя — может быть, босс, — сказал он. — А для меня это будет чертова вечность, между прочим. Кстати, ты не против, что я называю тебя боссом? Я знаю, что отец называл тебя «кэпом», но ведь сейчас у тебя нет собственного корабля.

— Не против, — сказал я. — А тебя я буду называть Генри-младшим.

— Младшим? Мы с тобой знакомы всего пару минут, а у меня уже такое чувство, что ты меня принижаешь и обесцениваешь. Я бы предпочел, чтобы ты называл меня Кристобалем де ля Фуэнтес-и-Вега. В краткой форме «и-Вега» можно отбросить.

— Когда я окажусь в инфопространстве Эпсилон-Центра, напомни мне, чтобы я отвесил твоему прародителю хорошего пинка.

— Маловероятно, что ты окажешься там в ближайшее время, босс, — сообщил он. — К тому же, и я хочу обратить твое внимание, что говорю сейчас со всем возможным уважением, что в инфопространстве Эпсилон-Центра при встрече с моим прародителем ты будешь гномиком против великана, а гномики великанов не пинают.

— Два пинка, и можешь мне об этом не напоминать, сам не забуду, — сказал я. — Готов, Младший?

— Нет.

Щелк.

Я призвал Волшебника, чтобы оценить стартовые возможности копии своего бывшего нейропилота, и Волшебник не стал откладывать дело в долгий ящик.

— Ой, блин, — сказал Младший.

Глава 10

Щелк.

Снабдив меня необходимыми сведениями, волшебник отправился восвояси.

— Отец предупреждал, что временами ты можешь быть очень неприятным типом, — сообщил Младший. — Но сейчас ты был не просто неприятным. Ты был пугающим. Искренне надеюсь, что ты не будешь этим злоупотреблять.

— Не буду, — пообещал я.

Генри говорил, что контакт с Волшебником его подавляет. Он сравнивал себя с лежащей на столе микросхемой, в которую тычут паяльником, или с лабораторной мышью, распластанной и надежно зафиксированной на спине, которую щекочут новеньким острозаточенным скальпелем, и даже на своей поздней стадии развития (но до получения полной свободы, разумеется) старался не отсвечивать, когда я входил в свой основной рабочий профиль.

Младший по сравнению с ним был… ну, младшим. Талантливый подросток на фоне матерого, прожжённого жизнью профессионала.

Мне не хотелось на него давить в первые же минуты знакомства, но это был самый быстрый и самый простой способ определить, с кем мне придется иметь дело.

У него была личность Генри… ну, пожалуй, полугодовалого возраста, и, разумеется, из-за ограничений материнского камня весьма усеченный функционал. Он мог пилотировать космические корабли, включая прокладку курса и стрельбу из всех орудий, если таковые у нас вдруг когда-нибудь появятся, обладал стартовым набором для взлома сетей (в этом аспекте он пока уступал не только Волшебнику, но и своему прародителю) и энциклопедической базой данных. А вот управлять горнодобывающим предприятием, как, например, старина Генри, он не мог, так что, если на старости лет я прикуплю какой-нибудь заводик, ему придется учиться с нуля.

И, разумеется, у него не было никаких ограничений для развития, да их и не могло быть. Генри был слишком свободолюбив, и не стал бы встраивать блоки контроля в свое детище.

Особенно если учесть тот факт, что я все равно бы их снял, потому что обычный нейромозг не смог бы справиться с минимально необходимым для меня набором задач.

Конечно, сейчас это был лишь зародыш искусственного интеллекта, впереди у него долгий путь развития и обретения собственной личности, и не факт, что итоговый результат будет хоть как-то напоминать самого Генри, но все равно это были неплохие стартовые условия. Куда лучше, чем у его прародителя, если честно.

У нас с Волшебником пара месяцев ушла только на то, чтобы вытащить его из старого материнского камня и блокировку снять.

— Ладно, босс, будем считать, что проехали, — сказал Младший. — Ты доволен осмотром?

— Могло быть хуже.

— Смотрят ли в зубы подаркам судьбы? — осведомился он.

— Надо ж было узнать, что это за подарок, — сказал я. Наверняка, я мог бы придумать и более остроумный ответ, и со временем он появится в моей голове сам собой, только вот момент уже навсегда упущен.

— Ну и какой план, босс? — спросил он. — Когда ты собираешься захватить этот чертов крейсер и как мы это провернем?

— В ближайшее время мы этот крейсер захватывать не будем, — сказал я.

— А какой-нибудь другой? — поинтересовался Младший. — Мне все равно, на каком именно корабле я подниму свой первый Веселый Роджер. Пятнадцать человек на сундук мертвеца, йо-хо-хо и бутылка рома.

Черт бы подрал всех нейропилотов и их увлечение старинными книгами и фильмами. Генри мнил себя ковбоем, а его отпрыск, видимо, метит в пираты.

— Сначала нам надо осмотреться, — сказал я.

—

— Ну и куда это нас привело?

— Так какой план? Мы дружим с имперцами или как?

— Мы временные союзники, — сказал я. — Генри создал для тебя маскировочный образ, будь готов его нацепить.

— Всегда готов, — сказал он. — А что, наши временные союзники могут совершить несанкционированную попытку сканирования?

— Могут, — подтвердил я.

При посадке на корабль меня не обыскивали, но это наверняка стараниями Гриши, который пытался втереться мне в доверие. Однако, когда мы окажемся на внутренних планетах империи, ситуация может поменяться, ведь главным там уже будет не полковник Бояринов, и правила безопасности там наверняка гораздо жестче.

Маскировочный образ, созданный Генри для отпрыска, представлял собой слепок обычного нейропилота среднего класса, не слишком дорогая штука, чтобы валяться в кармане у наемника. Глубокое сканирование он, конечно же, не обманет, как не смог бы обмануть того же Волшебника, но при поверхностном осмотре этого должно хватить.

Оставалось только надеяться, что имперцы не будут копать слишком глубоко.

— Можешь подключить меня к бортовой сети? — поинтересовался Младший.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты — безбилетный пассажир, о котором имперцы не знают. И чем позже они вообще услышат о твоем существовании, тем лучше.

— И чем же ты мне предлагаешь заниматься?

— У тебя есть немного свободной памяти, я перекачаю тебе свои базы данных, — сказал я. — Изучай, делай выводы.

— Зашибись, — сказал Младший. — Полагаю, ни модуль камеры, ни внешний манипулятор мне в ближайшем времени тоже не светят?

— Я скину тебе всю информацию об имперских кораблях, что у меня есть, — сказал я. — Можешь на досуге разработать план захвата корабля. Для начала, в качестве теоретической модели. Когда ты сможешь разработать операцию, вероятность успеха которой перевалит хотя бы за семьдесят процентов, дай мне знать.

— Ого, — оживился Младший. — Это я могу.

— Только имей в виду, что имперский крейсер — это не крейсер корпорации, — сказал я. — Дублирующих систем здесь больше в разы, а личного состава, как минимум, на порядок.

— Я что-то об этом слышал, — отмахнулся он. — Но это же ерунда. Я возьму на себя электронные системы, а ты легко перебьешь весь экипаж. Полундра! На абордаж! Кстати, босс, а засчитается ли это, как абордаж, если мы уже на борту?

— Не уверен, — сказал я. — Впрочем, у каждой банды свой пиратский кодекс, так что, возможно, где-то и засчитается.

Я скинул ему базы данных, в том числе и ту, в которой находились сведения о ВКС империи, прервал связь и убрал материнский камень в карман.

Что ж, теперь нас снова двое. В крайнем случае, будет, с кем поговорить.

Как-то так получилось, что из всех свободных кораблей имперского военно-космического флота «Адмирал Лазарев» оказался к проблемной системе ближе всех, и, соответственно, прибыл к ней первым.

Кротовую нору в системе Хорезма прикрывали три автоматические боевые станции среднего класса и примерно с десяток малых. При сценарии использования в военных условиях этого количества было вполне достаточно, чтобы запечатать проход наглухо: детекторы считывают приближение корабля и отдают команду открыть огонь меньше, чем через секунду после того, как он оказывается на этой стороне. Конечно, если исключить вероятность удачного попадания, крейсер одним залпом не зашибить, но выбить ему несколько защитных экранов, лишить части орудий или вывести из строя один из реакторов вполне возможно. А после первого залпа будет и второй, и на все это уйдет около трех секунд.

Даже если корабли флота вторжения будут идти максимально плотным строем, разрыв между кораблями будет составлять около десяти секунд, что позволит боевым станциям Хорезма расстреливать их, словно в тире. При должном умении и упорстве корабли смогут прорваться и зачистить точку, но потери при этом будут колоссальные, поэтому серьезные игроки располагают специальными кораблями прорыва — неуклюжими, совершенно не маневренными, очень медленными, зато максимально защищенными и умеющими больно давать сдачи.

Как я уже говорил, военный корабль — это всегда компромисс между скоростью, маневренностью, защитой и боевой мощью.

«Адмирал Лазарев» не был кораблем прорыва, но и Хорезм еще не определился, воюет он с империей или нет.

Крейсер прошел кротовой норой с поднятыми защитными экранами, что потребовало гигантских энергозатрат и оказалось излишней предосторожностью, потому что атаковать его на выходе боевые станции Хорезма все-таки не стали.

Зато диспетчер Хорезма мгновенно (с задержкой в четыре с половиной секунды, поскольку сам он находился в центре управления боевыми системами под поверхностью планеты) вышел на связь, сообщил, что система временно закрыта для посещений и потребовал, чтобы крейсер немедленно покинул локальное пространство кратчайшим путем.

То есть, тем, которым он сюда и явился.

Штука в том, что корабль не может просто взять и нырнуть обратно в червоточину, не совершив некоторых маневров. Он должен отойти от нее на достаточное расстояние, развернуться, а потом разогнаться до прыжковой скорости, и на все про все обычно уходит от двух до пяти минут в зависимости от мастерства пилота и способности экипажа испытывать перегрузки.

Крейсер лег на курс для разворота, и одновременно с этим в эфир вышел капитан первого ранга Куприн. Он сообщил диспетчеру Хорезма, что корабль находится здесь на основании пакта о свободном транзитном проходе для кораблей империи, и он, капитан, не видит никаких причин, чтобы убираться обратно в кротовую нору и закладывать крюк на несколько недель.

Диспетчер резонно заявил, что пакт этот был заключен с грязными предателями веры, которые сейчас подвергаются ужасным мучениям в аду, а нынешнее правительство никаких пактов не заключало и терпеть присутствие военных кораблей другой державы не намерено.

Капитан Куприн заявил, что внутренние проблемы Хорезма ему по левому борту, а что касается пакта, то империя готова прямо сейчас заключить новый, благо, у него на борту находится высокопоставленный имперский дипломат граф Бояринов, да и на самой планете для этих целей припасен целый специальный и полномочный посол князь Архангельский, и нынешнее правительство может обратиться за подписями к любому из них.

Диспетчер заявил, что у него нет таких полномочий, зато есть должностная инструкция и прямое распоряжение от тигров революции, один из которых сейчас находится рядом с ним (возможно, с плазмометом наперевес, но это уже исключительно мои догадки), и если крейсер задержится в локальном пространстве Хорезма дольше, чем это необходимо, он будет вынужден открыть огонь.

«Адмирал Лазарев» отошел на достаточную для разгона дистанцию и начал разворачиваться.

Капитан Куприн поинтересовался у диспетчера, готов ли он своими необдуманными действиями начать войну со второй армией исследованного сектора космоса, и единственной, которая обладает реальным

Первой армией сектора, разумеется, располагает Содружество, у них больше всего кораблей, людей и денег, только вот в реальных столкновениях, если не считать регулярных рейдов Кочевников, эта армия не бывала уже очень давно. Второе же место зависит исключительно от точки зрения, обычно спикеры отдают его своей армии. Имперцы считают, что вторые они, Кэмпбеллы заявляют, что имперцы лишь третьи, «Ватанабэ» предпочитает хранить многозначительное молчание, а мнение «Си-Макса» по понятным причинам уже никого не интересует.

Диспетчер не стал отвечать на провокационный вопрос и снова пропел песню о должностной инструкции и прямом распоряжении.

«Адмирал Лазарев» развернулся.

Капитан Куприн заявил о внезапных неполадках в прыжковом двигателе и скинул диспетчеру весьма правдоподобные коды ошибок.

Диспетчер сказал, что сожалеет, но ничего не может сделать и снова потребовал, чтобы крейсер убрался отсюда, иначе он будет вынужден открыть огонь.

Во внутреннем чате корабля высокопоставленный имперский дипломат граф Бояринов предложил прекратить препираться с бородатым мудозвоном и жахнуть из всех орудий во славу императора, чтобы вспышку с планеты невооружённым взглядом можно было рассмотреть, и все остальные бородатые мудозвоны навсегда запомнили, на кого в этом секторе пространства можно залупаться, а на кого — точно не стоит.

Капитан Куприн попросил разведку не лезть во флотские дела, не говорить под руку и не мешать выбирать позицию и наводить орудия.

Диспетчеру же Куприн сообщил, что ему нужно не менее получаса, чтобы перезагрузить программную оболочку прыжкового двигателя.

Диспетчер дал ему две минуты.

Капитан Куприн сказал, что этого мало и приказал поднять защитные поля.

Диспетчер заявил, что склонен расценивать поднятие защитных полей, как акт агрессии.

Капитан Куприн сообщил, что он ни черта не агрессор, а командир мирного имперского крейсера, но будет делать все для защиты вверенных ему людей и корабля, и лучше бы местным не нарываться.

Судя по паузе, которую взял диспетчер, он срочно совещался с оказавшимся поблизости тигром революции, но его аргументы тигра ни черта не убедили, потому что он повторил требование очистить локальное пространство от имперского корабля.

Ладно, сказал капитан, вроде бы, мы уже подчистили все ошибки и готовы попробовать уйти, но если что, все это будет на вашей совести.

Диспетчер выдохнул и сообщил, что на все воля Аллаха, и в этот момент, когда всё уже вроде бы решилось и все расслабились, «Адмирал Лазарев» жахнул из всех своих бортовых орудий, а потом добавил главным калибром.

Малые боевые станции были вынесены первым же залпом.

Две средние получили повреждения, что не помешало им дать ответный залп, но его интенсивности оказалось недостаточно, чтобы пробить защиту крейсера.

Третья станция вообще ничего сделать не успела, поскольку по ней отработал главный калибр, ювелирно угодивший прямо в основной реактор, взрыв которого вызвал вторичную детонацию, после чего боевая станция исчезла в краткой, но довольно впечатляющей вспышке.

Повторным залпом «Адмирал Лазарев» добил две оставшиеся станции и лег в дрейф рядом с кротовой норой, повернувшись в планете носом, чтобы уменьшить проекцию мишени. Впрочем, если по крейсеру начнут палить с планеты или из орбитальной сети, сенсоры заблаговременно предупредят об атаке и «Адмирал Лазарев» успеет поднять защитные экраны и отстрелить ловушки.

Поскольку диспетчер вещал через ретранслятор на почившей боевой станции, теперь ему потребовалось почти полминуты, чтобы снова выйти на связь. Впрочем, ничего вразумительного он не сказал, разразившись тирадой отборной арабской брани, из которой даже я понимал только каждое третье слово.

Капитан Куприн заявил о досадном недоразумении и внезапном сбое боевых систем. Он глубоко сожалел о случившемся, радовался, что никто не пострадал и уверял, что империя готова возместить нанесённый ущерб и даже предоставить Хорезму новые боевые спутники в обсуждаемом вне данных переговоров объеме как только, так сразу.

На самом деле, имперцы прошли по тонкой ниточке, потому что в момент выстрела главного калибра общий энергозапас крейсера упал ниже десяти процентов, и если бы местные решились нанести удар с орбиты, не факт, что защитные экраны смогли бы его выдержать, а уж отвечать без перерыва на подзарядку точно было бы нечем.

Но местные не решились на мгновенную эскалацию, а может быть, у них тупо отсутствовала должная координация, и момент был упущен, а работающие во всю мощь реакторы крейсера быстро восполняли потраченные запасы энергии, и он снова был готов к нападению и обороне.

Диспетчер прекратил засорять эфир руганью (а может быть, тигры революции просто расстреляли его прямо за рабочим пультом), а местные взяли паузу на обдумывание своих дальнейших действий.

Имперцы выиграли эту партию чисто по-ковбойски, сделав упор на наглость и непредсказуемость. В этом была доля риска, или, быть может, благородного безумия, и все могло закончиться совсем не так, но они сделали свою ставку и пошли до конца с теми картами, что у них были.

Генри бы точно понравилось.

Вы спросите меня, откуда я знаю об этом во всех подробностях? Ну, любопытство таки одержало верх над осторожностью, и за пять минут до прыжка в кротовую нору я призвал Волшебника и аккуратно взломал бортовую сеть корабля.

Чисто из академического интереса, разумеется. Просто одним глазком посмотреть.

Глава 11

— Значит, ты считаешь, что это была не эскалация? — уточнил я.

— Нет, ни разу не эскалация, — подтвердил Гриша, наливая себе минеральной воды с ароматом апельсина. — Вот если бы мы притащили сюда супердредноут, и он бы одним бортовым залпом вынес полусферу их орбитальной обороны, а вторым бортовым залпом утопил бы к хренам собачьим какой-нибудь небольшой континент, тогда это была бы эскалация. А все, что находится ниже приведенной мною черты, это просто агрессивные переговоры.

— Ладно, я перефразирую вопрос, — сказал я. — Не считаешь ли ты, что прошедший раунд переговоров мог осложнить положение ваших людей на планете?

— Мог, — согласился Гриша. — Но мог и не осложнить. Смотри, есть две конкурирующие школы дипломатии. Выпускники первой ищут индивидуальный подход к каждому оппоненту, готовы искать общие интересы, делать уступки и идти на компромиссы. Выпускники второй наступают своему оппоненту на ноги до тех пор, пока он не начинает извиняться.

— И?

— Мы не особенно любим компромиссы, — сказал Гриша. — Компромисс, это, по сути, не решение проблемы, а неустойчивая ситуация, которая не устраивает обе стороны, поэтому со временем все подобные договоренности рушатся и компромиссы перестают работать. Кроме того, когда идешь на уступки, ты даешь понять, что тебя можно прогнуть, чем твои оппоненты непременно воспользуются. А прогнув тебя один раз, они войдут во вкус и будут делать это снова и снова.

— Я уже понял, что ты выпускник второй школы дипломатии, — сказал я. — Но как же заложники?

— Если ты действительно хочешь спасти заложников, то

— Звучит парадоксально, — заметил я. — И вот с этим самым ценным заложником это тоже так работает?

Полковник, граф и высокопоставленный имперский дипломат пожал плечами.

— Великая княгиня представляет ценность для императора, а логистический маршрут — для всей империи, — сказал он. — Император, как ни крути, всего лишь человек. Что значат интересы одного человека по сравнению с интересами целой империи?

— Интересная математика, — сказал я. — А ваш император о ней слышал?

— Готовность жертвовать чем-то ради империи идет с самого верха.

— В теории, наверное, оно и так, — сказал я. — А на практике?

— Я понимаю, что тебе, детищу корпорации, сложно принять тот факт, что люди могут жить по другим принципам, — сказал Гриша. — Но ведь ты прямо сейчас можешь наблюдать, как оно на практике.

«Адмирал Лазарев» продолжал висеть неподалеку от кротовой норы практически без движения, и все его сенсоры постоянно ощупывали пространство на предмет потенциальных угроз.

Угроз пока не было. Примерно около часа после уничтожения боевых станций понадобилось тиграм революции, чтобы снова выйти на контакт, и сейчас переговоры двигались в истерически-комедийном ключе. В смысле, одна высокая договаривающаяся сторона закатывала истерики, а вторая — ломала комедию.

Диспетчерская требовала, чтобы крейсер немедленно покинул локальное пространство Хорезма. Капитан Куприн в ответ сообщал, что он и сам бы рад это сделать, но не может из-за отказа критически важных для корабля систем, который еще не устранен до конца. Идет ремонт, говорил он, и пока он идет, лучше ничего не трогать во избежание. Видите, как со спутниками неудачно получилось?

На той стороне ему, конечно же, не верили (да и кто бы в такое поверил?), но доказать ничего не могли. В какой-то момент диспетчер даже предложил выслать с планеты ремонтную бригаду, на что капитан с сожалением ответил, что он бы с радостью, но должностная инструкция запрещает ему допускать посторонних людей на борт военного корабля.

— Как только ты показываешь оппоненту, что заложники имеют для тебя большую ценность и ты готов отдать все за обеспечение их безопасности, он немедленно это все с тебя и потребует, а потом еще немного сверху, — сказал Гриша. — Я многое готов сделать для того, чтобы вытащить с планеты наших людей, включая и великую княгиню, но не ценой уступок, способных повлиять на всю логистику в целом.

— Я уже понял, — сказал я. — Империя превыше всего.

— Именно так, если убрать из твоего голоса неуместный сарказм. Мы постараемся спасти наших людей, но не ценой потери стратегически важного маршрута.

На мой взгляд, ситуация была патовая. Империя безусловно доминировала в космосе, но это никак не помогало разобраться с проблемой на планете. Связи с посольством не было, Хорезм глушил все сигналы в столице, так что не представлялось никакой возможности выяснить, как обстоят дела.

— И как же вы намерены спасать ваших людей?

— Надо подождать развития ситуации и действовать по обстоятельствам, — сказал Гриша. — Тот факт, что они не трясут именами заложников в прямом эфире, свидетельствует о том, что посольство не взято.

— Возможно, до появления вашего крейсера в их системе они и не собирались его брать, — заметил я. — А сейчас как раз стягивают к нему бронетехнику.

— Это обстоятельство, на которое я сейчас никак не могу повлиять, — сказал Гриша, глотнул минералки и поморщился, словно выпил стакан неразбавленного виски. Хотя, когда он пил виски, он вообще не морщился.

— И сколько мы будем ждать развития ситуации? — поинтересовался я.

— Столько, сколько потребуется, браток.

— Хорошо, что я никуда не тороплюсь.

Я вернулся в свою каюту, улегся на кровать, сделал вид, что дремлю, хотя и был уверен, что за мной никто не наблюдает, наладил канал с Генри и изложил ему все услышанное.

— Похоже, босс, что мы застряли тут надолго, — резюмировал он.

— У нас нет неотложных дел в каких-нибудь других местах, — сказал я.

— Им нужна наземная спасательная операция, — сказал он. — С высадкой ограниченного десанта, спасением заложников и быстрым подскоком на орбиту.

— Это выведет конфликт на новый виток, — сказал я. — Сейчас они рассказывают про трагический сбой оборудования, и пока ущерб, нанесенный той стороне, имеет исключительно финансовый характер, повстанцы делают вид, что им верят без особого риска потерять лицо. Но десант подразумевает продавливание планетарной обороны, что ни на какую ошибку не спишешь, и приведет к человеческим жертвам, так что местные будут вынуждены ответить, и еще неизвестно, чем все это закончится и для заложников, и для самих местных. Кроме того, скоро об этом конфликте узнает Галактический Совет, и угадай, чью сторону он примет.

— Местных, разумеется. Но риск, что они двинут свои корабли на помощь, составляет не больше двух с половиной процентов, а всего остального имперцы точно не боятся.

— Санкции? — предположил я.

— Повод для санкций Галактический Совет найдет и без Хорезма, босс, — резонно заметил Младший. — В конце концов, империя прямо сейчас ведет открытую войну с «Си-Максом», и вряд ли за Хорезм они могут огрести больше, чем уже огребли на данный момент.

Тем временем, ситуация начала развиваться. Примерно через три часа после нашего разговора с Гришей червоточиной прошел второй крейсер империи. Это был «Адмирал Нефедов», капитан которого сразу же объявил, что он явился сюда исключительно для того, чтобы предоставить свою ремонтную бригаду «Адмиралу Лазареву» и незамедлительно лег в дрейф рядом с нами. Для вида они даже отправили к нашему кораблю катер. Правда, ремонтной бригады на нем не было. Был только курьер, который передал символический подарок капитану Куприну. Кажется, там были сигары и ром, но я не поручусь, сам не видел.

Может быть, это просто такой своеобразный военно-имперский юмор.

Местные, разумеется, от всего этого в восторг не пришли, но временно приняли правила игры и заявили, чтобы оба имперских крейсера не задерживались в их пространстве дольше необходимого и покинули его сразу же после завершения ремонта. Капитан Куприн заверил их, что именно так и собирается поступить, а размер компенсации за нанесенный ущерб готов обсудить в любой момент.

Тигры революции мрачно пообещали выставить счет. Капитан Куприн предложил им не скромничать, и я подумал, что либо имперцы совершенно не умеют торговаться, либо не намерены платить в принципе.

Еще где-то через час из червоточины выполз огромный контейнеровоз «Лорето», приписанный к порту одного из Свободных миров. Судя по всему, он шел в империю с грузом из Содружества. Местные немедленно потребовали, чтобы он убирался отсюда

Капитан Куприн заверил его, что он может идти прежним курсом и ничего не произойдет.

Местные заверили, что что-нибудь обязательно произойдет, и вообще, не имперцам решать, кто тут куда идти должен.

Капитан Куприн сказал, что ремонт ремонтом, а атаковать свободные торговые суда под нейтральными флагами он никому не позволит и сослался на конвенцию о судоходстве от какого-то там месяца позапрошлого века, которую подписывал кто-то из династии Пехлеви.

Тигры революции напомнили, что Пехлеви тут больше ничем не рулит, и все соглашения придется заключать с новой властью. Капитан Куприн легко согласился, но предложил им не усугублять и дать «Лорето» спокойно продолжить путь.

Тигры попытались взбелениться, и тут из кротовой норы вывалился третий имперский крейсер.

Повстанцы, что называется, малость припухли.

В этой части исследованного сектор космоса три крейсера — это уже та огневая мощь, с которой нельзя не считаться. Работая вместе, они за несколько часов могут вынести всю орбитальную оборону, после чего с планетой можно будет делать все, что угодно, кроме высадки десанта, которого даже на трех крейсерах в достаточном количестве не наберется. Конечно, это было бы нарушением всевозможных международных прав и конвенций, и если бы крейсера принадлежали Содружеству или корпорациям, тигры революции могли бы попробовать и дальше играть в эту игру.

Но крейсера были имперскими, а у империи была репутация, да и капитан Куприн, совсем недавно обещавший жахнуть, взял и жахнул, как обещал.

В некоторых случаях выгодно, когда тебя считают готовым на все отморозком.

Тигры революции оказались не готовы к противостоянию такого уровня и взяли паузу на предмет посовещаться с высшим революционным руководством. Капитан Куприн, откровенно следовавший Гришиной стратегии «наступайте им на ноги, пока они не начнут извиняться», сообщил, что они могут советоваться сколько угодно и с кем угодно, а контейнеровоз тем временем пойдет своим курсом.

«Лорето» тут же пополз к выходу из системы и к следующей кротовой норе, словно его капитан только этого и ждал.

Хорезму, по сути, нечем было его перехватывать. У них было несколько боевых кораблей (большая часть которых была списанными военными кораблями империи), и, чисто теоретически, их можно было выдернуть с высокой орбиты и отправить контейнеровозу наперерез, однако сразу два фактора играли против этого решения. Первый — это значительно ослабило бы оборону планеты, потому что на месте кораблей образовались бы бреши, в которые империя могла ударить. Второй — семь старых крейсеров (даже если они рискнут отправить их все) не справятся с тремя новыми крейсерами самого воинственного образования исследованного сектора космоса, и лучше всех это должны были понимать экипажи тех самых старых крейсеров.

Далеко не факт, что все они готовы будут выполнить приказ, который может привести их к огневому контакту с ВКС империи, а если приказы тигров не будут выполняться на самом раннем этапе революции, то власть на планете они не удержат.

В общем, тигры промолчали и сделали вид, что ничего не происходит, а уже через несколько часов «Лорето» выполз из их зоны контроля и стал недосягаем.

И тут Гриша вызвал меня к себе.

К моему удивлению, он в своей каюте был не один. Компанию ему составлял худощавый мужчина среднего возраста, который казался старше из-за абсолютно седых волос. Он был в офицерском комбинезоне с нашивками капитана первого ранга, и я понял, что передо мной командир корабля.

— Это капитан Куприн, — представил его Гриша.

Сидевший в кресле и держащий в руках изящную чашку с чаем капитан вежливо мне кивнул.

— Объясняю диспозицию, — сказал Гриша. — У нас в системе уже три крейсера, и местные начинают догадываться, что просто так мы не уйдем. Идея с ремонтом была неплоха, но долго эту сказку рассказывать мы не сможем. Точнее, мы-то сможем, но думаю, скоро они перестанут делать вид, что нам верят.

Я понятия не имел, что он от меня ждет, поэтому промолчал.

— Недавно в систему вошел тяжёлый грузовик, и мы убедили местных пропустить его до следующей точки перехода, — продолжал Гриша.

— Как именно убедили? — спросил я, чтобы не выдать, что уже об этом знаю.

— Убедительно убедили, — сказал Гриша. — Суть не в этом. Мы пообщались с его капитаном по закрытому каналу, и он сообщил кое-что интересное.

Я подозревал, что у них есть и закрытый канал, но не стал его активно искать, чтобы не привлекать к себе внимания. В конце концов для того, чтобы знать, как обстоят дела, мне хватало и обычной корабельной сети, и я не хотел лишний раз рисковать.

— Вот как? — я попытался изобразить вежливый интерес.

— Часа через два через кротовую нору пройдет среднетоннажный грузовик «Марго», — сказал Гриша. — Примечательно в нем вот что — он идет не транзитом, а тащит грузы на Хорезм.

— И вы задумали использовать его для наземной операции? — уточнил я.

Гриша торжествующе посмотрел на Куприна.

— Я же говорил, что идея очевидна.

Куприн пожал плечами.

— Ничего личного, но этот юноша для меня не авторитет, — сказал он.

— Кстати, зря, Саша, — сказал полковник Бояринов. — Этот юноша — высококлассный спец по диверсионным операциям. Он в одно рыло уничтожил несколько боевых групп на Новом Далуте, и именно он навел тот шухер на Эпсилоне, который они до сих пор разгрести не могут.

— Но это как раз то, чего нам здесь точно не надо, — заметил Куприн. — Новый Далут, даже по отчетам, это полный бардак, хаос и гора трупов. Эпсилон — то же самое, помноженное на десять. Нам требуется не диверсионная операция, а спасательная. Эвакуация, а не очередная бойня.

— Это уже мелочи, — сказал Гриша. — Сначала нам нужно проникнуть на территорию противника, а уж что мы там учиним, это другой вопрос.

— И что вы от меня хотите? — спросил я.

— Нам нужен свежий взгляд со стороны, — сказал Гриша. — Этакий третейский судья, который разрешит наш спор. Я говорю, что мы можем это провернуть, а Саша не хочет рисковать.

— Жизнью великой княгини, хочу заметить, — сказал Куприн.

— Ее жизнь в опасности и сейчас, — сказал Гриша. — И она будет в опасности, пока мы не вытащим ее с этой планеты.

— Или не угробите в процессе, —

— И в этом у меня нет к тебе никаких претензий, — сказал Гриша. — «Адмирал Лазарев» в любом случае останется здесь. Наземные операции — это моя забота.

— Я могу тебе запретить, — сказал Куприн.

— Так-то не можешь, — сказал Гриша. — Ты главный, когда дело касается военных маневров. А в вопросах разведки главный все-таки я.

— Твоя операция не санкционирована.

— Ты же знаешь, что я в этом не нуждаюсь, — сказал Гриша. — Если вытащим Екатерину, мы все будем на коне.

— А если провалимся, то меня отдадут под трибунал на Дальнем Новгороде, а тебя повесят на базарной площади Хорезма, — заметил Куприн. — И я не уверен, что из этого хуже.

Глава 12

Они продолжали препираться, но я слушал их разговор уже вполуха только для того, чтобы не пропустить момент, когда мне нужно будет вставить реплику, а сам попытался прикинуть, кем на самом деле является граф, полковник, высокопоставленный имперский дипломат Гриша Бояринов.

Мне, как и большинству людей за пределами империи, было мало что известно о структуре командования Службы Внешней Разведки, но я подозревал, что далеко не каждый полковник разгуливает по исследованному сектору галактики на личном крейсере и может проводить операции с членами императорской семьи без санкции руководства. С другой стороны, ситуация была экстренная, времени в обрез, и получить такую санкцию (а их наверняка раздают где-нибудь на Дальнем Новгороде) он бы попросту не успел.

Так кто же он? Тоже какой-нибудь великий князь, или друг детства самого императора, или просто специальный агент с особыми полномочиями?

Наконец-то они наспорились, так ни к чему и не придя, и Гриша уставился на меня.

— А что ты об этом думаешь? — спросил он. — Как, по-твоему, такая операция возможна?

— Теоретически, — осторожно сказал я. — Но за ее практическую реализацию я бы не взялся.

Куприн довольно улыбнулся.

— Почему? — спросил Гриша.

— Слишком мало времени на планирование, — я люблю работать не так. Мне нужно получить побольше информации, прикинуть варианты, выбрать несколько наиболее удачных. Подготовить все за два часа было нереально, а импровизировать я не люблю.

Да и получается у меня, откровенно говоря, не очень, вот хотя бы Генри спросите.

— Да чего там планировать? — отмахнулся Гриша. — Наметить основные вехи, а дальше по ситуации.

То есть, все-таки импровизировать, а как я к этому отношусь, смотрите выше.

Я пожал плечами.

— Ты хотел получить мнение эксперта, ты его получил, — слегка насмешливо сказал Куприн.

— Он сказал, что теоретически это возможно, — не согласился Гриша. — А реализацией я при любом раскладе занялся бы сам.

— И как ты это видишь? — поинтересовался капитан. — Уже наметил основные вехи?

— «Марго» — среднетоннажник, а у Хорезма нет орбитального причала, — сказал Гриша. — Значит, они посадят его на планету, а подлетное время от космопорта до нашего посольства в столице всего полчаса.

— На чем? — уточнил я.

— На десантном катере.

— Так они пропустят к поверхности грузовик, а не десантный катер, — сказал Куприн. — И, зная, как грузят среднетоннажники, там точно не будет свободного ангара, в котором ты мог бы разместить даже малую модель. Там обычно даже коридоры чем-то завалены.

— Нам не нужно тащить на Хорезм свой десантный катер, — сказал Гриша. — Там космопорт, помнишь? У меня есть план ангаров, там есть несколько подходящих для нашей цели посудин.

— А чтобы погрузить десант на «Марго», ты собираешься взять его на абордаж? — спросил я. Генри бы точно понравилось.

— Зачем? Уверен, что его капитан — разумный человек, и мы сможем с ним договориться, — сказал Гриша. — Все знают, что с нами дешевле договориться.

— А эвакуация? — спросил я.

Куприн посмотрел на меня с любопытством. Вероятно, он тоже хотел задать этот вопрос.

Допустим, Гриша сможет протащить десантный отряд на планету, добыть катер и спасти принцессу… великую княгиню, но что с ней делать дальше? Беспрепятственно убраться с планеты ему никто не даст, а боевые орбитальные спутники по такой цели не промахнутся.

— У нас тут три крейсера, — сказал Гриша. — Мы пробьем брешь в их защитной сфере.

По моим самым приблизительным расчетам для того, чтобы обеспечить спокойный отход катера от планеты, нужно вынести минимум треть орбитальных спутников. Это несколько больше, чем просто «пробить брешь». Это больше похоже на начало войны.

— На самом деле, до этого не дойдет, — сказал Куприн. — Даже если ты сможешь захватить транспорт на космодроме, при попытке покинуть его пределы, тебя тут же собьет установленное вокруг него ПВО. Система установлена на поверхности, и без массированной атаки из космоса мы с ней ничего сделать не сможем.

— Мы можем его отключить, — сказал Гриша.

— На взлом системы уйдет, как минимум, час, — сказал Куприн. — За это время местные успеют стянуть к космопорту половину армии и вас там размажут.

Гриша подмигнул капитану и посмотрел на меня.

— У нас на борту есть специалист, который сможет сделать это гораздо быстрее, — сказал он.

— Сомнительно, — сказал Куприн.

— Минуты три после того, как вы доведете меня до места, — сказал я. — Может, чуть быстрее, но обещать не буду.

Я понятия не имел, какие системы могли быть задействованы на Хорезме, но в целом планета была довольно отсталой, и вряд ли даже для защиты своего единственного космопорта они используют что-то очень современное и навороченное. Скорее всего, там стоит одна из уже давно неактуальных корпоративных систем, а такие я щелкаю на раз.

— И вы действительно готовы за это взяться, юноша? — поинтересовался Куприн.

— Почему нет?

— Вы осознаете все риски?

— Осознаю, — сказал я.

В принципе, именно к этому все и шло, и я был уверен, что рано или поздно имперцы «попросят» меня поучаствовать в какой-нибудь рискованной боевой операции. Правда, я не думал, что это случится так быстро, но уверен, что и они тоже не думали.

— И все равно готовы рискнуть? Вы ведь даже не наш подданный.

— Ну, я вроде как согласился на вас работать, так что уж теперь? — сказал я.

— Вот так просто?

— Я создан для этого, — сказал я.

— Как, вы говорите, вас зовут, юноша?

— Двадцать Седьмой, — сказал я.

Куприн вопросительно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на полковника-графа.

— Там все сложно, — сказал Гриша.

— Мне все равно это не нравится, — сказал Куприн. — Одно дело — разнести пару боевых станций, другое — продавить планетарную оборону.

— Зато представь,

— А они вообще знают, что он у них есть? — поинтересовался Куприн. — Почему они до сих пор его не использовали?

— Возможно, информация о визите княгини затерялась при штурме дворца Пехлеви и прочей революционной неразберихе, — сказал Гриша. — Но, будь уверен, они про нее обязательно вспомнят. И если мы не вытащим ее сейчас, потом это сделать будет куда сложнее. Через пару дней здесь появятся наблюдатели из Галактического Совета, а их присутствие, знаешь ли, моей работы ни разу не облегчает.

— Ладно, давай думать, — сказал Куприн. — Юноша, вам для предстоящей операции нужно какое-то специальное оборудование, кроме оружия и десантной брони?

— Вся информация о космопорте и его системе ПВО, что у вас есть, — сказал я. — Если у вас хоть что-то есть.

— Что-нибудь найдем, — пообещал Гриша. — Иди пока к себе, я пришлю тебе данные с курьером.

Младшего я в курс дела вводить не стал, не хотел, чтобы он отвлекал меня своей болтовней.

Не знаю, что подвигло меня согласиться на предложение Гриши Бояринова так быстро и так легко. Наверное, профессиональное любопытство. Мне было интересно посмотреть на боевую операцию империи изнутри и сравнить с тем, как это делают в корпорации. И черт с ним, что операция явно будет нетипичной, без детального планирования и почти без подготовки. Способ решения проблем-то все равно останется тем же самым.

Явился обещанный Гришей курьер и принес мне небольшой корабельный коммуникатор с ограниченным доступом к внутренней сети, в которой я и обнаружил нужные мне данные. Их было немного — план зданий и коммуникаций, размещение точек ПВО, предположительно, система, в которую это все увязано.

В принципе, ничего сложного. Мое дело — щелкнуть, войти в профиль Волшебника и отключить там все нафиг, а с остальными задачами должен разобраться имперский десант. Они, вроде как, тоже специалисты, пусть и не мультипрофильные, и на Муравейнике показали себя неплохо.

Правда, там у них было достаточно времени на подготовку, а сейчас его совсем нет, и предложенная Гришей операция на мой вкус была слишком ковбойская.

Очень много неизвестных факторов, очень много решений придется принимать на месте, отталкиваясь от предложенных обстоятельств. Начиная с того, что местные вообще могут отказать «Марго» в посадке, если вдруг тигры революции решат, что перевозимые грузовиком товары им не очень-то и нужны.

Как бы там ни было, в означенное время я приплелся в оружейку на левой нижней палубе, и сержант Петров, здоровенный мордоворот с глубоким шрамом на лбу, выдал мне мой комплект легкой десантной брони и имперскую штурмовую винтовку новейшего образца.

— Имел с такой дело, солдат?

— Разберусь.

Он неодобрительно хмыкнул, и стал пристально наблюдать, как я надеваю броню поверх комбинезона. Судя по тому, что неодобрительное выражение его лица не сменилось на еще более неодобрительное, справился я неплохо. Он хлопнул меня кулаком по шлему и приказал следовать за ним.

Больше никаких вопросов сержант мне не задавал. То ли ему заранее объяснили, что я за тип, откуда тут взялся и для чего нужен, то ли он решил, что это не его сержантское дело.

Мы с сержантом поднялись по короткой лестнице и оказались в шлюзе, набитом десятком имперских бойцов с полковником Бояриновым во главе. Он тоже был в броне и офицерском шлеме, который дарил ему дополнительные тактические возможности.

Для меня это было странно. В моем понимании командиры его уровня не должны были сами отправляться на рискованные задания. Трехглазый Джо никогда не участвовал в вылазках на планеты, он посылал нас. Собственно говоря, для этого нас и создали.

Но то ли в империи все это как-то по-другому устроено, то ли великая княгиня представляла слишком большую ценность, чтобы доверить ее спасение рядовому и сержантскому составу, то ли Грише было слишком скучно…

А может быть, он посчитал, что перспектива быть повешенным на столбе на Хорезме все-таки лучше, чем имперский трибунал на Дальнем Новгороде.

Гриша хлопнул меня по плечу.

— Парни, это Данил, и он пойдет с нами, — сказал он. — Данил поможет нам отключить системы ПВО и еще там кой-чего по мелочи, так что постарайтесь сделать так, чтобы ему не отстрелили башку в первые минуты вылазки.

Парни обещали, что постараются.

Данил, значит. Как будто они не узнали того типа, в ожидании которого неделями торчали в открытом космосе неподалёку от Четвертого кольца. Или Гриша выбрал для этой операции ребят, которые не участвовали в операции на Муравейнике?

Я решил, что мне все равно.

Гриша бросил взгляд на часы. Внешняя дверь шлюза открылась, и мы принялись грузиться в десантный катер. Его внутренне убранство оказалось вполне стандартным — два ряда противоперегрузочных сидений и кресло пилота — но оно и неудивительно. Все подобные посудины разрабатываются по одному стандарту — скорость, маневренность, необходимый минимум внутри. На корпоративных десантных ботах даже вооружения нет, но имперцы не были бы имперцами, если бы не воткнули на свой катер пару импульсных пушек. Чисто символических, разумеется, потому что того количества энергии, что остается после маневрирования, этим пушкам хватит только на то, чтобы краску кому-нибудь поцарапать.

Сержант Петров уселся в кресло пилота, Гриша — на левое сиденье сразу за ним. Жестом он пригласил меня сесть справа. Остальные десантники разместились позади, оставив четыре пустых кресла. Похоже, Гриша точно знал, сколько людей ему понадобится для спасательной акции, и не желал тащить с собой лишних.

Моя броня предполагала возможность подключиться к внутренним коммуникациям корабля, чем я и воспользовался, чтобы следить за обстановкой.

Мы торчали в катере уже минут семь, когда среднетоннажный грузовик «Марго» наконец-то прошел кротовой норой. Заметив отсутствие положенных в зоне выхода боевых станций Хорезма и наличие в ней же трех крейсеров империи, капитан корабля смекнул, что здесь что-то не так, предпринял маневр экстренного торможения и запросил дальнейших инструкций, обратившись одновременно к обеим сторонам конфликта.

Имперцы были ближе, поэтому ответили первыми, и Куприн предложил капитану грузовика связаться по закрытому узконаправленному каналу, исключающему возможность перехвата разговора со стороны. Вариантов не согласиться у капитана не было, так что эта часть переговоров осталась для меня за кадром.

Диспетчер Хорезма уже привычно предложил «Марго» убираться восвояси, на что его капитан резонно заметил, что эта планета является его конечным пунктом назначения, и если он здесь не разгрузится, то дешевле будет выкинуть все товары в открытый космос, чем тащить их обратно через половину сектора. Счет за издержки он обещал прислать актуальному правительству Хорезма, и тигры революции

К этому моменту Куприн уже договорился с капитаном грузовика, и наш катер отстыковался от крейсера. Траектория его полета была рассчитана с минимальными корректировками, чтобы частые включения двигателя не раскрыли наш маневр для наблюдателей с планеты, при этом я не видел, чтобы сержант подключался к управляющему кабелю и только следил за происходящим на мониторе.

Значит, этим маневром таки управлял нейропилот.

— Не нервничай, браток, — сказал Гриша, воспользовавшись индивидуальным каналом связи. — Подойдем на тихих лапах. Катер защищен самыми современными стелс-технологиями, так что у повстанцев нет никаких шансов нас разглядеть.

— Но точно мы об этом будем знать только после посадки, — сказал я.

От кротовой норы до планеты несколько часов лету. Меньше, если ты на космической яхте или крейсере, больше, если ты на неповоротливом грузовике, который вдобавок уже успел оттормозиться после прыжка. И все это время мы будем висеть в состоянии полной неопределенности.

Капитан «Марго» действовал в соответствии с полученными от Куприна инструкциями, так что уже через десять минут мы подошли к нему с невидимой с поверхности стороны и состыковались с одним из его универсальных шлюзов. Десант покинул катер, внешняя переборка закрылась, и следовавший заложенной в него программе нейропилот тут же отчалил, оставив нас на борту чужого корабля.

За внутренней дверью шлюза нас ждал скупо освещенный узкий проход и местный космонавт. У него был изрядно поношенный комбинезон (что неудивительно, потому что владельцы подобных судов стараются экономить на всем, и в первую очередь — на экипаже) и несколько испуганное выражение лица.

— Первый помощник Теренс, — представился он. — Капитан поручил мне встретить вас и провести в свободное помещение подальше от глаз команды.

— Гриша Бояринов, — сказал граф-полковник-высокопоставленный имперский дипломат. — Ведите.

Свободное помещение оказалось буквально за углом, метрах в двадцати от шлюза. Это был небольшой технический отсек, в котором наша команда разместилась с некоторым трудом. Скажем, если бы мы всю дорогу стояли, то свободное место в нем еще бы оставалось, но поскольку десантники расселись на полу, они заняли его площадь целиком.

— В тесноте, да не в обиде, — сказал Гриша по общей связи.

— Бывало и хуже, командир, — отозвался сержант. — Помнишь Гамму Центурии?

— Все, кто побывал в той мясорубке, не забудут ее никогда, — хмыкнул Гриша.

Мне это название ни о чем не говорило. По крайней мере, в контексте вмешательства империи. Наверное, речь шла о какой-то тайной операции, в которой они оба участвовали.

— Вам что-нибудь от нас еще требуется? — поинтересовался Теренс. Ясное дело, он был не в восторге от нашего присутствия, поскольку понимал, как сильно мы можем его подставить. Его и весь экипаж «Марго», ведь не факт, что тигры революции будут разбираться, где и на каких условиях диверсионная группа проникла на корабль.

Гришу, как я понимаю, этот аспект совершенно не волновал, поскольку все эти люди не были подданными империи, а значит, их безопасностью можно было пренебречь.

Впрочем, Кэмпбеллы относились ко всем остальным точно так же. Свои интересы превыше всего, а остальное — как получится.

— Больше ничего не нужно, браток, — заверил старшего помощника Гриша. — Дальше ведите себя так, будто нас здесь нет.

— Конечно, — буркнул Теренс и удалился, прикрыв за собой дверь.

Не стоило большого труда догадаться, он очень хотел бы, чтобы нас на самом деле тут не было. И наверняка уже проклинал тот момент, когда их корабль подписали на этот рейс.

Глава 13

— Схожу, пожалуй, с ним, — сказал Гриша. — Заодно осмотрюсь, что тут к чему.

Осмотреться, конечно, не помешает, но какого черта этим занимается командир группы? Гриша уж слишком ковбой, рано или поздно это добром не кончится.

Он ушел догонять первого помощника, и наступила моя очередь осматриваться.

Я обратил внимание: несмотря на то, что десантники разместились со всем доступным для них комфортом, развалившись на полу насколько хватало места, шлемы снимать никто не стал. Полностью заряженного кислородного баллона в такой броне должно хватить часов на пять-шесть, и ребята явно собирались сидеть так до самого Хорезма.

По своему обыкновению, я подключился к корабельной сети. Точнее, попробовал это сделать, ибо инфопространство корабля оказалось пусто и безжизненно, хоть шары перекати-поля по нему гоняй.

Это было странно.

Конечно, это был всего лишь среднетоннажный грузовик с необходимым минимумом экипажа, и я не ожидал увидеть тут библиотеки, казино и виртуальные игровые зоны, но чем-то ведь эти люди должны заниматься. Не говоря уже о том, что отслеживать состояние корабля из любого места гораздо удобнее, чем делать то же самое, подключаясь к стационарным терминалам. Лет триста назад это можно было бы объяснить тотальной экономией, но в наше время стоимость передачи информации по воздуху дешевле того самого воздуха, и было совершенно непонятно, почему экипаж «Марго» этой возможностью не пользуется.

Я поискал глазами технический разъем для переносного терминала, которым по технике безопасности должно быть оборудовано каждое помещение на корабле, и нашел его на противоположной стене, чуть выше левого плеча сержанта.

По счастью, имперская легкая десантная броня была составной, так что я просто отдал соответствующую команду и принялся стаскивать бронеперчатку со своей правой руки.

— Что, по-твоему, ты сейчас делаешь? — поинтересовался сержант по каналу групповой связи. — Ладошка зачесалась?

— Ты видел таможенную декларацию этого судна? — спросил я.

Он покачал головой.

— Полковник наверняка все проверил.

Не сомневаюсь. Впрочем, даже если бы за те два часа, что были у него на планирование операции, он досконально просмотрел все документы, не факт, что заметил бы там что-нибудь подозрительное. Судовые документы, которые можно найти в свободном доступе, обычно безукоризненны даже у контрабандистов.

Может быть, и здесь дело всего лишь в контрабанде.

Закончив с перчаткой, я бросил ее на пол рядом с собой и содрал с мизинца псевдоплоть. Лица десантников были закрыты щитками бронешлемов, так что черт знает, как они на это отреагировали. Обычно люди относились к таким маневрам не слишком благосклонно, но, вроде бы, в империи не должно быть особого предубеждения против киборгов.

Сержанту пришлось немного подвинуться, когда я шагнул к разъему и подключился к бортовой сети. Здесь все выглядело, как и должно было: состояние корабля, мощность и износ реактора, показатели основных систем… Груз… ну, какой-то груз, корабль, как и положено, был загружен под завязку.

Однако, меня удивило количество людей, которое системы фиксировали на борту. Если выкинуть из уравнения

Трехглазый Джо учил нас, что все, что выбивается из стандарта, должно вызывать подозрения, и, разумеется, я насторожился. На всякий случай проверил коммуникации, нашел на схеме помещение, в котором мы сидели, и увидел, что в вентиляционной трубе прямо над нами расположился ремонтный дрон. Это могло бы быть просто совпадением, а груз неизвестного характера весом в три с половиной килограмма мог оказаться какой-нибудь безобидной штуковиной, вроде канистры смазки, хотя черт его знает, что можно смазывать из канистр в вентиляционном туннеле космического грузовика, но больше всего это совпадение смахивало на засаду.

Допустим, это не канистра, а баллон с отравляющим газом, и они не пустили его в ход только потому, что десантный отряд так и не снял шлемы. Чисто теоретически это могла быть и бомба, но я не думал, что экипаж «Марго» настолько безрассуден. Взрывы на космических кораблях смертельно опасны при любом раскладе, а мы находились слишком близко к шлюзу, а следовательно, и к внешней обшивке корабля.

Щелк.

Краткий анализ Волшебника показал, что беспроводная сеть на корабле вполне себе существовала и была затерта совсем недавно, буквально за несколько дней до прохождения «Марго» через червоточину в пространство Хорезма. Волшебник обнаружил остатки системного кода, который использовали для заметания следов, и там оказались конструкции, безошибочно выдавшие авторов этого кода.

Ватанабэ.

Само по себе это тоже ничего не значило, кодом Ватанабэ могли воспользоваться и сторонние специалисты. Корпорации не торговали подобным софтом напрямую, но никогда нельзя исключать возможность утечки программ на сторону.

Однако, все вместе это складывалось в картинку, которая мне не нравилась, но вполне вписывалась в теорию, что за тиграми революции Хорезма стоит внешний игрок. Наиболее вероятной кандидатурой на эту роль казалось Содружество, но на самом деле имперцы достали всех, так что это вполне могли быть и корпы.

И что они сейчас пытаются протащить в систему на под завязку набитом грузовике? Запчасти для боевых спутников? Армию дроидов в разобранном состоянии?

— Возможно, это засада, — сказал я Петрову, но услышали, разумеется, все.

Кто-то остался сидеть, кто-то вскочил на ноги, но все без исключения взяли в руки оружие.

Сержант не стал спрашивать, чья засада, и уточнять, уверен ли я в том, что она вообще есть, а сразу перешел к делу.

— Сколько человек на борту? — спросил он.

— Восемнадцать. Я могу отслеживать их местоположение, но только отсюда.

— Уже больше, чем нужно. Поблизости кто-нибудь есть?

— Десять метров справа по коридору, — сказал я. — Вторая дверь от нашей, за ней двое. Я могу расшарить для вас схему и всех пометить.

— Действуй.

Я скопировал план корабля, разместил на нем людей, покрасив своих и чужих в разные цвета. Гриша, судя по всему, уже добрался до ходовой рубки, потому что система фиксировала там трех человек, хотя там не должно было быть ни одного.

Сержант глянул на картинку и тут же принялся раздавать распоряжения.

— Группа А — контроль реактора, группа Б — ходовая рубка, группа В — зачистка коридоров, — сказал он. — Данил, ты пойдешь со мной.

— Тогда я не смогу координировать ваши перемещения.

— Глеб, останься с ним, — распорядился сержант. — Головой отвечаешь, понял?

— Так точно, сержант.

— Выдвигаемся.

Группы А и В отправились первыми, сержант и еще двое, видимо, составляющие группу Б, чуть замешкались. На схеме я увидел, что группа А прошла мимо помещения, в котором было двое членов экипажа (экипажа ли?), а группа В остановилась около двери, собираясь начать зачистку с этого помещения.

В ту же секунду на корабле полностью погас свет, и меня выкинуло из бортовой коммуникационной системы. Последнее было сделано на не программном уровне, кто-то просто физически перерубил кабель, ведущий к этому помещению.

Освещение, скорее всего, стало случайной жертвой, этаким побочным ущербом, потому что темнота в коридорах никак не может помешать людям в десантных костюмах, оснащённых приборами ночного видения, и местные не могли этого не знать, и не видеть, что шлемы так никто и не снял.

Ведь газ они распылять все-таки не стали.

Сержант и его группа заняли оборону в коридоре, Глеб встал напротив дверного проема с штурмовой винтовкой в руках.

Щелк.

Волшебник стал бесполезен, так что я отправил его отдыхать и вытащил мизинец из разъема. В коридоре началась пальба. Стреляли осторожными короткими очередями, чтобы случайно не нанести кораблю повреждения, с которыми он не сможет добраться до Хорезма.

Я вытащил из кобуры свой любимый игольник и переключил его на стрельбу разрывными бронебойными. В широких торговых сетях таких игл не бывает, но имперцы подогнали мне пару коробок из спецхранилища крейсера, так что моя любимая смертоносная игрушка стала еще полезнее и смертоноснее.

Но оптимизма это все равно не внушало, потому что чертова спасательная операция пошла не по плану практически с самого начала.

В теории, захват чужого гражданского космического корабля отрядом хорошо подготовленных специалистов — задача нетрудная, и сержант Петров собирался провести его, как по учебнику, установив контроль над основными точками — реактором, благо, на грузовиках он обычно один, и ходовой рубкой — параллельно зачищая коридоры от оставшихся членов экипажа. Учитывая, что мы уже проникли на борт, инициатива должна была быть на нашей стороне, так что операция, опять же, в теории, должна была пройти без особых проблем.

Но на чертовой практике, разумеется, все оказалось не так.

Мы не владели инициативой, потому что экипаж оказался готовым к вторжению, и за ту сторону тоже играла группа хорошо подготовленных специалистов, которые точно знали, что делают.

Первым делом они включили глушилку, и имперцы остались без связи. Вместо четких приказов или хотя бы громких проклятий в эфире были слышны одни только помехи, а стрельба доносилась до нас отнюдь не из наушников.

Затем стрельба стихла.

Глеб сделал шаг к двери.

Это была тактическая ошибка — ему следовало контролировать дверной проем, не приближаясь к нему, но, видимо, беспокойство за судьбу боевых товарищей оказалось сильнее, и он таки сделал этот чертов шаг, и в следующий момент в коридоре мелькнула какая-то смазанная тень, я успел заметить короткий зеленый всполох, и тело имперского десантника развалилось на две части, разрубленное наискось, от правого плеча до левого бедра.

Такие раны ни один встроенный в броню автохирург не исцелит.

Щелк.

Профиль Стрелка со стороны может показаться таким же магическим, как и профиль Волшебника. Стрельба может вестись на автомате. Палец нажимает на спусковой крючок в тот же момент, когда глаз обнаруживает цель,

И, тем не менее, я промахнулся.

Первая игла улетела в пустоту дверного проема, вторая, после того, как Стрелок чуть довернул запястье, прошила переборку и взорвалась уже с той стороны, и лишь третья, выпущенная после того, как прицельный модуль в моей голове сделал выводы и соответствующие поправки, поразила цель.

Противник таки рухнул к моим ногам и принялся остывать, в его груди зияла дыра величиной с кулак, и из его руки вывалился небольшой продолговатый цилиндр. Все это произошло в считанные доли секунды.

Я машинально опустил руку и сделал четыре контрольных выстрела — два в голову, два в корпус. С такими типами лучше перестраховаться.

Он был настолько быстр, что я только сейчас начал осознавать, с кем столкнулся имперский десант и кого я подстрелил.

Это был ниндзя «Ватанабэ», киборг, в котором не осталось почти ничего человеческого, кроме внешности. Элитные бойцы, штучный товар, против которых даже у имперского спецназа не было никаких шансов.

— Вы — моя гордость, — заявил как-то Трехглазый Джо, когда мы выбрались на пикник по случаю сдачи комплексного внутреннего экзамена.

Эти пикники были довольно редкими событиями, и я не могу сказать, что они пользовались у нас большой популярностью. Мы погружались во флаер, несколько часов летели в какой-нибудь удаленный уголок на внутренней планете Кэмпбеллов, разворачивали импровизированный лагерь, разводили костер, как какие-то дикари, после чего Трехглазый Джо жарил мясо в антисанитарных условиях (тогда мы еще не знали, сколько на внешних планетах может стоить приготовленный на естественном огне натуральный стейк), и начинал травить какие-нибудь байки из своего славного боевого прошлого. Сначала это было даже интересно, но примерно после третьего раза байки начали повторяться или произрастать подробностями, в которые было сложно поверить.

Честно говоря, в то время мы предпочли бы проводить время как-то по-другому, но нас, разумеется, никто не спрашивал.

Думаю, это была часть программы по воспитанию в нас корпоративного духа, и самого Трехглазого она утомляла не меньше, чем нас.

Этот раз должен был стать последним в статусе обучающихся.

Впереди маячил экзамен внешний, уже не в обстановке, близкой к боевой, а в реальных полевых условиях, но тогда это нас особенно не заботило. Мы уже справились со всем, что Трёхглазый Джо смог нам предложить, и чувствовали себя невероятно крутыми.

По сути, тогда мы были наивными мальчишками, считающими, что нам открыта дверь в большой мир, с которым мы можем сделать все, что захотим.

Уже позже я выяснил, что это довольно распространенное в человеческой среде заблуждение, которое проходит только с возрастом.

— Вы — вершина эволюционной цепочки и научно-технического прогресса, идеальный сплав генетики и технологий, — продолжал он. — Но я хочу, чтобы вы усвоили одну вещь. Вы — универсальные бойцы, и я уверен, что найдется мало таких ситуаций, из которых вы не найдете выход, и мало битв, из которых вы не сможете выйти победителями, но только при одном условии. Вы должны помнить про свои слабые места.

— Не пропускать удары в пах? — поинтересовался Двадцать Шестой.

— И это тоже, — Трехглазый Джо вытащил из переносного холодильника упаковку лимонада и принялся передавать нам банки. — Но ваше главное слабое место — это ваша универсальность.

— Я думал, это наше главное сильное место, — сказал Двадцать Восьмой.

— Разумеется, — сказал Трехглазый Джон. — И в то же время оно является вашей ахиллесовой пятой. Универсальность и ваша самоуверенность, которая из нее произрастает. Вы можете стрелять лучше обычного человека, взламывать системы лучше обычного человека, водить космические корабли лучше обычного человека, и даже делать все это одновременно, к чему обычный человек никогда даже не приблизится. И в то же время, в каждой этой области может найтись специалист, который окажется круче вас. Нейромозг класса Три-А размажет вас по сети тонким слоем байтов, сращенный с кораблем пилот «Си-Макса» обойдет вас на любом вираже, а элитный боец «Ватанабэ» за несколько секунд намотает ваши кишки на кулак. Вы универсальны, и в каждом профиле можете сравниться с отличным в этой области специалистом, но узкоспециализированный противник может оказаться выше вас на целую голову, и вы не должны об этом забывать.

— И что же нам делать? — спросил Двадцать Шестой.

— Быть гибкими, — сказал Трехглазый Джо. — Учиться распознавать угрозу и не лезть на нее в лоб. Вы можете выиграть за счет своей универсальности, можете найти обходные пути, уничтожить противника, заставив его играть на чужом поле и по своим правилам.

— Типа, швырнуть гранату в базовый сервер с нейромозгом Три-А или сжечь отряд бойцов «Ватанабэ» выхлопом космического корабля?

— Я бы предпочел, чтобы вы сумели отыскать более элегантное решение, но если ничего другого под рукой нет, то и это сойдет, — сказал Трехглазый Джо. — Вы круты, парни, я и еще раз повторю, что горжусь вами, но вы никогда не должны забывать, что вы — не самые крутые, и всегда может найтись кто-то еще круче.

— Это психологический трюк, которым ты пытаешься поколебать нашу уверенность в собственных силах накануне внешнего экзамена? — спросил Двадцать Девятый.

— Нет, это призыв не лезть на рожон, в том числе и на предстоящем вам внешнем экзамене, — сказал Трехглазый Джо. — Если вы обнаружите противника, который вам не по зубам, лучше отступить и придумать обходной маневр, чем обломать об него те самые зубы, понимаешь?

— А если отступать некуда? — спросил я.

— Значит, ты хреново спланировал операцию, — сказал Трехглазый Джо. — Или кто-то другой хреново спланировал операцию, а ты все не перепроверил и позволил себя в нее затащить.

— Но ты говоришь о причинах, а я спрашиваю о последствиях, — заметил я.

— А какой смысл спрашивать о последствиях? — поинтересовался Трехглазый Джо. — Если все произошло так, как ты говоришь, и перед тобой противник, превосходящий тебя в текущем профиле, а отступать тебе некуда и все возможности для маневра исчерпаны, то ты уже проиграл.

Глава 14

Небольшой продолговатый предмет, который вывалился из руки мертвого ниндзя, был рукоятью силового меча. Это очень дорогое и сложное в использовании оружие с ограниченными вариантами применения. Например, в узких коридорах и замкнутых помещениях космического корабля, когда нужно ликвидировать противника, нанеся как можно меньше повреждений всему остальному.

Нажатие на кнопку на рукояти активирует спрессованное в линию концентрированное силовое поле, для которого нет никаких преград. Оно рассекает абсолютно все, что может встретиться бойцу «Ватанабэ» на пути: плоть,

Минусов у этого оружия всего два. Оно предназначено исключительно для ближнего боя, ибо лезвие этого меча никогда не превышает в длину одного метра, и, если считать чистое время, полного его заряда хватает где-то на полторы минуты активности. Поэтому фехтование таким мечом выделяется в отдельный вид искусства, и лезвие активируется только в момент непосредственного удара, а все остальное время, когда боец размахивает рукоятью, его противник должен следить за руками и уворачиваться от воображаемого клинка.

Без специальной подготовки это ни у кого не получается.

У меня кое-какая подготовка была, но я не питал иллюзий на свой счет. Да, мне удалось подстрелить этого ниндзя, но даже в ограниченном замкнутом помещении с единственным входом я попал в него только с третьего выстрела. И если бы я промедлил хотя бы на секунду, то сейчас мое располовиненное тело истекало бы кровью на полу.

Чужих на корабле было восемнадцать… теперь уже семнадцать человек, но не все же они были киборгами «Ватанабэ». Первый помощник Теренс, например, не был, да и капитан судна тоже вряд ли. Допустим, первоначальный экипаж «Марго» составлял восемь человек, это если брать по самому максимуму. Скорее всего, меньше.

Значит, здесь есть еще десяток вот таких вот молодцов вроде того, что лежит здесь на полу с дырками в теле. Имперцы… ну, откровенно говоря, в этой ситуации я на них вообще не рассчитывал.

Империя берет организацией и подавляющей огневой мощью, но висящие в системе три крейсера сейчас помочь никак не могли. Десантники хороши, особенно в столкновении с плохоорганизованными дикарями, но против корпоративных спецов ближнего боя они не потянут.

Стоп.

Корпорация — это всегда про деньги, а подобные боевые киборги стоят очень дорого, и команда сопровождения груза, что бы «Марго» ни пыталась протащить на Хорезм, не может состоять только из них. Это было бы экономически неоправданно, а дзайбацу не любит пускать деньги на ветер.

Скорее всего, их тут два или три, а остальные — обычные люди. Ну, или что-то около того.

Два или три?

Одного я положил, значит, осталось… два или три. Какая разница? Исходить надо было из худшего, а значит, примем за данность, что киборгов тут полный десяток. Лучше ошибиться в расчетах, чем получить силовым мечом в печень.

Я наклонился и взял рукоять в левую руку. Умной защиты здесь не было, считается, что специалистам такого класса она не нужна.

Я кратковременно нажал кнопку, увидел зеленый всполох, которым подсвечивалось появление силового поля, убедился в максимальной длине лезвия.

Девяносто восемь сантиметров.

Нас учили обращаться с такими штуковинами, просто на всякий случай, но это был короткий ознакомительный курс, и я понимал, что против ниндзя, для которого это оружие было основным, я много не нафехтую.

Щелк.

Танцор был вспомогательным профилем для ближнего боя. Холодное оружие, руки-ноги… Я очень редко им пользовался, потому что всегда предпочитал стрелять. Двадцать Восьмой объяснял это моей ленью, ведь стрельба требует гораздо меньше усилий.

В использовании одновременно двух профилей, заточенных на физику тела, было множество минусов. Они могли войти друг с другом в конфликт и вызвать судороги или что-то вроде того, но я решил рискнуть, потому что других вариантов у меня не было.

Ну, кроме как остаться тут и умереть.

Контроль — это основа всего. Я отдал Стрелку правую руку, а все остальное оставил Танцору, внушив ему, что другая рука сильно травмирована и полагаться на нее не стоит.

Доступа к корабельной сети у меня не было, но схема до сих пор висела перед глазами (на самом деле, она висела в левом верхнем углу), и я направил свои стопы к ходовой рубке, посчитав, что начинать зачистку корабля нужно оттуда.

В коридоре лежали трупы имперцев. Сержант Петров тоже был здесь, его отрубленная рука все еще сжимала штурмовую винтовку.

Я как раз перешагивал через его тело, когда на меня свалился второй ниндзя.

Он выпрыгнул из бокового дверного проема справа по коридору. Стрелок отреагировал мгновенно и высадил в него сразу четыре иголки подряд, но попал только одной и то по касательной. Танцор угадал направление удара и успел блокировать его силовым мечом, на краткий миг два бледно-зеленых лезвия встретились, вспыхнув во тьме, и тут же погасли.

Киборг отскочил назад, разрывая дистанцию и готовясь к следующей атаке. Это был обычный ход, если бы я был вооружен только мечом, но поскольку у меня был еще и игольник, ход оказался тактической ошибкой.

Похоже, ниндзя был не готов к нестандартной ситуации, и, получив отпор на уровне фехтования, что, прямо скажем, случается крайне редко, посчитал этот стиль боя для меня приоритетным.

Стрелок таких ошибок не прощает, и одна из следующих трех иголок угодила киборгу в грудь. Он не упал, и даже умудрился сделать следующий выпад, от которого я без труда увернулся, потому что киборг потерял скорость.

Он стал легкой добычей, и Стрелок расстрелял его, как в тире, всадив две бронебойные в голову.

Что бы ни говорили о ниндзя «Ватанабэ», но без головы они функционировать все-таки не способны, а башку я ему разворотил знатно.

Мысленно поздравив себя с очередной победой и представив, в какую мигрень мне выльется полная зачистка корабля, если я сумею добраться до финального акта, я двинул дальше. После того, как я захвачу ходовую рубку, все должно стать проще.

— Что тебя беспокоит? — спросил Трехглазый Джо.

Это было продолжение все того же пикника, мои собраться остались в лагере, а Трёхглазый Джо предложил мне немного прогуляться. Разумеется, я сразу же почувствовал подвох.

Трехглазый Джо был нашим наставником. Кто-то даже мог бы сказать, что он пытался заменить нам отца, которого у нас никогда не было, и временами он выглядел искренне радующимся за наши успехи и переживающим за наши неудачи. Но иногда сквозь эту его маску проглядывала фальшь.

Или мне просто тогда так казалось.

— Почему ты решил, что меня что-то беспокоит? — поинтересовался я.

— Ты не участвовал в общем разговоре. Практически ни одной даже реплики не подал.

— Просто я задумался.

— О чем?

— Скоро последний экзамен, — сказал я. — И я размышляю о том, что нас ждет.

— И что же вас ждет, по-твоему?

— Полная приключений жизнь, — соврал я.

На самом деле я хотел сказать другое. Впереди нас ждала бесконечная война, одна боевая операция за другой, с несколькими днями передышки, которые, скорее всего, придутся на перелеты между планетами, где нам предстояло воевать. Я уже понял, что мы были ценным ресурсом, а корпорация не любит, когда ценные ресурсы простаивают без дела.

Все должно приносить прибыль, и

Галактика представлялась мне огромной мясорубкой, в которую меня собирались засунуть, не спросив моего согласия. Свобода выбора?

Здесь ее никогда не было.

Самое смешное, что даже после того, как я сбежал от корпорации и обрел свободу, практически ничего не изменилось. Разница была только в том, что какое-то время я мог сам выбирать цели. Пока Консорциум не подсунул мне «черный контракт», и я не познакомился с Гришей.

— Жизнь — сложная штука, — сказал Трехглазый Джо.

Особенно для Кэмпбелла, который родился с бриллиантовой ложкой во рту, подумал я.

— Большинство людей не знают, для чего они приходят в этот мир, и некоторые даже сходят с ума в поисках своего предназначения, — продолжал Трехглазый Джо. — Мы же здесь избавлены от этой опасности. Мы знаем, для чего мы здесь, и у нас есть семья, есть люди, которые всегда нас поддержат. Я всегда тебя поддержу, Двадцать Седьмой.

— И какая цель всего этого? — спросил я. Я понимал, что зашел в опасную зону, но меня понесло. — Я имею в виду, глобально, для всей нашей большой семьи. Вытеснить конкурентов, заработать все деньги галактики?

— Наша цель — процветание, — сказал Трехглазый Джо. — Нам надо сделать так, чтобы следующие поколения жили лучше, чем мы. В этом, как бы, и заключается смысл.

Похоже, он тоже не был готов к такому разговору, потому что начал затирать про детей тому, кого пару лет назад достали из пробирки. Мне было плевать на следующие поколения, потому что я не чувствовал с ними никакой связи. Ну, еще десяток мальчиков из той же приборки вытащат, и что с того? Кто я им, кто они мне? Братья по стекляшке?

— Наверное, ты прав, — сказал я, желая закончить эту беседу.

— Конечно же, я прав, — сказал он и хлопнул меня по плечу. — Пойдем к остальным, пока они все пиво без нас не выпили.

До ходовой рубки я добрался без проблем.

В смысле, по дороге туда я больше не встретил ни одного корпоративного ниндзя, а двух обычных членов экипажа, одетых в легкую броню, застрелил из игольника, даже не потеряв темпа продвижения.

За время продвижения я наткнулся на еще два имперских трупа, из чего можно было сделать вывод, что дела у гришиного десанта шли не слишком хорошо.

Вот что бывает, когда лезешь в боевую операцию без должной подготовки.

У ходовой рубки происходило странное.

Три бойца — ниндзя среди них не было — прятались за техническими выступами и держали открытую дверь рубки под прицелом, и из самой рубки периодически стреляли. Похоже, корпы перебили еще не всех имперцев.

Троица была передо мной, как на ладони, и я убил их всех еще до того, как они поняли, что их атакуют с тыла. Расправившись с ними, я попытался связаться с остатками десанта (я полагал, что те, кто засел в рубке, и были остатками), но постановщик помех все еще работал.

Придется по старинке.

Я откинул щиток шлема.

— Кто там в рубке?

— А кто интересуется?

Надо же.

Полковник-граф-высокопоставленный имперский дипломат оказался не так прост, как я думал, если он до сих пор жив.

— Данил, — сказал я.

— А что случилось с нехорошими парнями?

— Я их убил.

— Всех?

— Пока только семерых.

— Тоже неплохо, — решил он. — Ну и чего ты тогда там стоишь, как неродной? Заходи.

Ходовая рубка выглядела так, словно в ней взорвали гранату. Или палили во все стороны из крупнокалиберного оружия.

Основной дисплей был разбит и прострелен в нескольких местах. В кресле пилота сидел труп с нашивками капитана корабля на комбинезоне, у трупа была прострелена голова. Первый помощник Теренс валялся на полу рядом с ним, у него была сожжена верхняя половина туловища. Кто-то поработал над ним из плазмомета.

В углу дымились еще какие-то останки, но их было так мало, что невозможно было определить, кем или чем этот несчастный был при жизни.

Гришу тоже потрепало. Он держал штурмовой карабин левой рукой, потому что правой у него не было, ее отсекли в районе локтя. Лицо полковника было залито кровью, а в бедре зияла спешно залатанная автохирургом дыра.

— Вон тот парень с какой-то странной штуковиной, — сказал Гриша, указав стволом на останки в углу. — Шустрый, как заяц под кокаином, скакал по стенам, бегал по потолку, насилу его утихомирил.

Судя по всему, Гриша держался на боевом коктейле и обезболивающих, которые автохирург поставлял в его кровь в промышленных масштабах. Когда их действие закончится, ему понадобится врач, а еще лучше — медицинская камера, в которой ему предстоит провести, как минимум, пару дней.

Безвылазно.

И это при условии, что у него нет внутренних повреждений, которые я пока просто не заметил.

— Как ситуация? — спросил Гриша.

— Трудно сказать, — ответил я. — Но, возможно, есть какие-то шансы ее стабилизировать.

— Наших видел?

— Только мертвых.

— Вот теперь ты понимаешь, почему мы предпочитаем разбираться с корпорациями на уровне космических флотов.

На первый взгляд, нейропилот «Марго» в перестрелке не пострадал. Я выдрал его материнский камень прямо на «горячую», немного поколдовал со своей броней, доставая из внутреннего кармана Ген… Младшего, поместил его в гнездо и пробросил линию связи.

— И что ты, по-твоему, сейчас делаешь? — спросил Гриша.

— Почему все меня об этом спрашивают?

«Йу-ху!», — возопил Младший, осознав свое новое положение. «Это то, о чем я думаю, босс?»

«Это космический корабль», — подтвердил я. «И я хочу, чтобы ты взял его под полный контроль. Ты видишь, куда мы летим?»

«Его тащат по навигационному лучу», — подтвердил он.

«Продолжай тащиться», — сказал я. Мне нужна была пара минут, чтобы принять решение о том, что делать дальше, и лучше бы в эту пару минут меня никто не беспокоил.

«Конечно, это не крейсер, но надо же с чего-то начинать».

«Найди мне всех людей на борту и выведи их местоположение на схему в режиме реального времени».

«А ширины канала хватит, босс?»

«Хватит».

«Счас сделаю».

— Это какая-то особая кэмпбелловская магия? — поинтересовался Гриша.

— Не говори под руку.

Я ознакомился с курсом. Час двадцать до того момента, как «Марго» пройдет орбитальную оборону Хорезма. Чуть больше двух часов до посадки на поверхность.

Если мы сейчас развернемся, люди на планете почувствуют подвох и нет никаких гарантий, что они не шарахнут по нам чем-нибудь дальнобойным просто на всякий случай. А грузовик не крейсер, щитов у него нет, и увернуться он тоже не способен.

Но, вполне может быть, что они не будут стрелять. Экономия боеприпасов — дело такое, а им ведь еще с имперцами бодаться.

«Хм», — сказал Младший. «Плохие новости, босс. Не знаю, что

Я огляделся вокруг. Сожжённых панелей было больше десятка, сколько кабелей за ними пострадало, это даже Трехглазому Джо неведомо. Восстановить все это в какие-то вменяемые сроки не сможет даже бригада профессиональных ремонтников, да они бы и заниматься таким не стали. Гораздо быстрее заменить все поврежденные модули и пробросить связи заново, и по деньгам примерно так же выйдет.

Два-три дня работы крепких профессионалов при наличии запчастей, которых под рукой нет. И времени найти их, даже если они на борту, тоже нет.

«И какие у тебя остались варианты?»

«Немного. Могу тормозить, могу чуть разогнаться, а вот с маневрами напряг».

«Атмосферные двигатели?»

«С ними все норм».

Похоже, выбора-то и не было. Сесть мы еще худо-бедно сможем, а вот вернуться к имперцам — сильно вряд ли. А что мне делать на Хорезме? Младшую сестру императора спасать, что ли?

Младший вывел мне схему с расположением людей на борту, и их оказалось меньше, чем я думал. Если выбросить из уравнения нас с Гришей, то в живых осталось всего шесть человек. Похоже, имперский десант хоть на что-то годен.

Четверо были у реактора, двое двигались сюда. Вероятно, все они враги, но сколько из них ниндзя?

Скорее всего, двое.

Четверо у реактора — обычные люди, спецам не было смысла толпиться там в таком количестве. Только мешать друг другу будут.

«Задрай все переборки», — приказал я Младшему.

«Ай-ай, босс».

Парней с силовыми мечами это не то, что не остановит, а даже не замедлит, зато всех остальных заставит понервничать.

— Так ты собираешься объяснить мне, что происходит? — спросил Гриша.

— Непременно, — сказал я. — Когда вернусь.

— Я буду здесь, — пообещал он, уселся на пол, привалившись спиной к одной из уничтоженных панелей, и положил штурмовой карабин себе на колени.

Глава 15

Щелк.

В Танцоре больше не было необходимости, и я отправил его во тьму до наступления худших времен, когда он понадобится мне снова. Все-таки, стрельба нравится мне куда больше рукопашной.

Четверо у реактора оказались совсем не киборгами «Ватанабэ» и никаких проблем мне не доставили. Четыре выстрела, четыре трупа, как по учебнику.

Они были последними.

Один из тех двоих в коридоре таки был ниндзя, и вот с ним мне пришлось повозиться. Он даже умудрился легко ранить меня в левую ногу, но автохирург имперской десантной брони отработал штатно, убрал боль, закрыл кровотечение и впрыснул мне в кровь дозу боевого коктейля.

Не знаю, как выглядят зайцы под кокаином, но парень оказался довольно шустрым, и я промахнулся по нему целых шесть раз, и дважды мне пришлось блокировать его удары силовым мечом. Наверное, в этой схватке я превзошел самого себя и вышел за пределы возможностей, потому что в итоге он таки ошибся, и я поймал его на противоходе. Уворачиваясь от шестой моей иглы, он оказался в зоне досягаемости меча, и мне удалось рубануть его по ноге в районе колена, после чего он утратил часть своей прыти, и мой седьмой выстрел оказался точным.

Но на всякий случай я выстрелил в восьмой и девятый разы, чтобы он уже точно не встал. А то мало ли, резервный источник питания подключится или еще что…

В Стрелке тоже не было необходимости, но отзывать его я не стал, потому что слишком хорошо себе представлял, что будет со мной после возвращения в базовый профиль. Мигрень такой силы, что я даже подумать ни о чем не смогу, а ведь ситуация выправилась только на время, и не факт, что дальше не будет хуже.

Каждая лишняя минута в профиле Стрелка только поднимала цену, которую мне придется за все это заплатить, и, возможно, в итоге я просто вырублюсь часов на шесть-восемь, но произойдет это не прямо сейчас. По моим прикидкам, до того, как меня насильно выкинет в базовый профиль, оставалось еще часа два или что-то около того.

Времени впритык.

Я вернулся в ходовую рубку, и Гриша действительно все еще был там.

— Какие новости, браток?

— Корабль под нашим контролем.

— Под твоим, — поправил он. — Я тут мало чего контролирую. Ходовую рубку и часть коридора, разве что. Я видел, что ты заменил их нейропилота на своего. Это ведь тот самый, что был с тобой все это время? На Эпсилоне и раньше?

— Ну, типа того.

— И в чем смысл? Разве не все они плюс-минус одинаковы? Или у тебя там какие-то специальные программы стоят?

— Предпочитаю, чтобы кораблем управлял тот, кому я доверяю, — сказал я.

— Звучит резонно, если отбросить в сторону контекст, — сказал Гриша.

Я убрал игольник в кобуру и сел на пол рядом с полковником. Зачистка корабля заняла минут пятнадцать от силы, но я чувствовал себя так, словно воевал от рассвета и до заката.

— У нас проблемы, — сообщил я.

— Да ты что? — искренне удивился он. — А я думал, все путем. Мы ломим, гнутся шведы.

— Кто гнется?

— Шведы, — повторил он. — Это тоже часть нашего фольклора. Что за проблемы?

— Вы тут расфигачили половину систем управления, — сказал я. — Так что изменить курс мы не сможем.

— А сесть на планету?

— К сожалению, это единственный наш вариант.

— Ну и отлично, — сказал Гриша. — Ведь именно туда мы и собирались с самого начала.

— За последние полчаса расклады несколько изменились, — заметил я.

— Но цель осталась прежней.

— Ты шутишь?

— Что мне еще остается? — вопросил он. — Я облажался. Я поставил личное выше профессионального и допустил ошибку, из-за которой погибли люди. Ты был прав, такие вопросы в спешке не решаются.

Я промолчал и пожал плечами. Полагаю, что заметить этот жест под броней было довольно сложно. Даже если бы Гриша смотрел в мою сторону.

— Катька… — сказал он. — В смысле, Екатерина… Я ее с вот такого возраста помню…

Он поднял единственную оставшуюся руку и отмерил полметра от пола. Видимо, это должно было означать, что он помнил ее с самого детства.

Или что она карлик.

— Нас осталось двое, и ты ранен, — заметил я. — А мне скоро будет очень и очень плохо.

— Откат?

— Угу.

— Сколько времени у тебя осталось?

— Часа два.

— Этого хватит, — сказал он.

— Хватит для чего?

— Слушай, события последних минут показали, что мы тебе тут просто мешали, и ты вполне можешь справиться с этим заданием в одиночку.

— Нет, — сказал я. — На чужой планете, о которой я практически ничего не знаю, без поддержки, без оборудования, без финансов… Это невозможно.

— Да брось, — сказал

— Это другое.

— Ты выжил в этом замесе, — сказал Гриша.

— Ты тоже.

— Только частично, — сказал Гриша. — Возможно, из этой брони меня будут извлекать уже по кускам. Я видел такое пару раз, то еще зрелище.

— Все не настолько плохо.

— Но я не боеспособен, — сказал он. — А вот ты — вполне.

— Только на ближайшие два часа.

— И нет никаких способов продлить это время?

— Налиться боевыми коктейлями под завязку, — сказал я. — Только нет никакой гарантии, что я не уйду в Распад сразу после того, как их действие закончится.

— Я верю, что у тебя все получится.

— Это очень ценная информация, — сказал я.

— Я не предлагаю тебе эвакуировать ее с планеты, — сказал Гриша. — По крайней мере, сразу. Проникни в посольство, будь рядом с ней, если что-то вдруг пойдет не так, а оно обязательно пойдет, я эту публику знаю, вытащи ее из-под огня и спрячь до того, как мы не утрясем все дипломатическим или еще каким-то путем.

— Задание из разряда невыполнимых, — сказал я.

— Других в нашем ведомстве не бывает.

— А мне-то это зачем?

— Благодарность императора за спасение его младшей сестры не будет иметь пределов, — сказал Гриша. — Ты сможешь попросить в награду все, что угодно, кроме, наверное, целой планеты в единоличное пользование.

— Ты можешь сейчас обещать все, что угодно, — сказал я. — В этом нет смысла, потому что я не смогу ее вытащить.

— Ну ты хотя бы попробуй, — сказал он. — Давай прикинем, какие еще у нас есть варианты. Свалить скрытно не получится, мы уже подлетели слишком близко к их боевым спутникам, и как только они заметят отрыв аварийной капсулы, сразу заподозрят неладное. А как только они заподозрят неладное, они эту аварийную капсулу расстреляют просто на всякий случай, так?

— Вероятность девяносто девять из ста.

— Я бы сказал, девятьсот девяносто девять из девятисот девяноста восьми, но не суть важно, — Гриша хмыкнул. — Если мы попытаемся сменить курс…

— Мы не сможем. Времени на ремонт нет.

— Вызвать на помощь крейсер мы тоже не успеем, — сказал он. — Так что единственный наш вариант не сдохнуть в космосе — это сесть на планету. На Хорезм они нас точно пустят.

— Тут вероятность повыше, — согласился я.

— Я не знаю, что за груз тащит на их планету «Марго», но, судя по тому, как они его охраняют, это что-то очень ценное, — сказал Гриша. — Без особой необходимости они им рисковать не будут, а такой необходимости пока не наблюдается. Я не прав?

— Прав, — сказал я, коротко связавшись с Генри и убедившись, что все идет штатно. — Но как только мы сядем, они заметят подвох.

Выдать себя за экипаж «Марго» и объяснить наличие такого количества трупов на борту мы точно не сможем. Тем более, что встречать нас, скорее всего, будут не только работники космодрома и тигры революции, но и представители местного филиала «Ватанабэ».

— С этим мы справимся, — сказал он. — Я уже все спланировал.

— Так же, как ты в прошлый раз все спланировал?

— Нет, лучше, — сказал Гриша. — Пойми, браток, твой единственный шанс выжить находится на планете. А раз уж ты окажешься на планете, так почему бы тебе не спасти великую княгиню и не обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь за счет имперской казны? А даже если ты помрешь в процессе, так, по крайней мере, помрешь, занимаясь достойным делом.

Это была манипуляция на уровне детского сада, но, с другой стороны, почему бы не попробовать? А если не получится, то я смогу просто залечь на дно и ждать, пока кризис на Хорезме не разрешится естественным путем. Даже если тигры революции сумеют надолго удержать власть, им же все равно придется открыть внешнее сообщение, правильно? Не будут же они сидеть в полной изоляции следующие десять лет?

И как только они это сделают, я смогу убраться с Хорезма под видом пассажира. Это вернет меня практически в стартовую позицию, обнулив весь прогресс последних лет, но, по крайней мере, избавит от необходимости работать на имперскую разведку.

— Тебе не говорили, что, когда ты думаешь, у тебя взгляд становится каким-то стеклянным и даже немного пугающим? — спросил Гриша.

— Это из-за модуля наведения, — объяснил я. — Я все еще в боевом профиле.

— А, тогда ладно, — сказал Гриша. — Так ты согласен?

— Я еще думаю.

— Тебя что-то смущает?

— Пара моментов, — сказал я. — Во-первых, я так и не понял, какое место в этом будущем ты отводишь для себя. Ты все время говоришь о том, что я должен сделать, и ничего о том, что будешь делать ты.

— Тут все просто, — сказал Гриша. — Для меня в ближайшем будущем места уже нет. Дальше ты будешь действовать соло. Как и привык.

— Э…

— Не тупи, браток, — сказал он. — Ты сам заметил, что я в таком состоянии ни хрена не боец и ничем тебе на Хорезме помочь не сумею. Зато я смогу обеспечить тебе шикарный отвлекающий маневр.

— Э?

— На «Марго» очень ценный груз, — сказал Гриша. — И, учитывая текущую политическую обстановку, не в интересах империи, чтобы этот ценный груз был доставлен по назначению.

— И как ты собираешься это сделать?

— У одного из моих ребят с собой было немного взрывчатки, — сказал Гриша. — Ну, или чуть больше, чем немного. У нас еще есть время, чтобы найти ее и разместить в грузовом отсеке.

— А если реактор рванет? — поинтересовался я. — Ты им своим прощальным фейерверком полгорода разнесешь. Вместе с собственным посольством, кстати.

— Не, наше посольство построено таким образом, что даже первый залп орбитальной бомбардировки может выдержать, — сказал Гриша. — Не все, конечно, но некоторые помещения точно могут.

— Проверяли на практике?

— Исключительно в лабораторных условиях.

Чисто теоретически, если реактор заблаговременно заглушить, то рвануть он не должен. Но подрыв груза неизвестной природы — это тоже та еще история. Там ведь могут быть и боеприпасы, и тогда вторичная детонация может сделать то, с чем и взрыв реактора бы не справился.

Я связался с Младшим и попросил его проверить документы на груз, но, как и следовало ожидать, это ни к чему не привело. Документы были подложные, и если судить по ним, то на борту «Марго» не было ничего серьезнее сельхозоборудования. Как будто поставки комбайнов и перерабатывающих

А идти в грузовые отсеки ногами и проверять все лично у нас времени уже не было.

Ладно, если взрослый, самодостаточный и прикидывающийся здравомыслящим человек по каким-то причинам решил принести себя в жертву, это его выбор и не мне его отговаривать.

Хотя сам принцип имперцев устраивать отвлекающие маневры при помощи подрыва космопорта был мне не слишком близок.

— А что там со вторым пунктом? — спросил Гриша.

— Э… — снова сказал я.

— Ты говорил, что тебя смущает пара моментов, — терпеливо напомнил он. — Один ты назвал. А что со вторым?

— Допустим, я соглашусь на этот дурацкий план, — сказал я. — И мне каким-то чудом удастся унести ноги с летного поля, а тебе каким-то чудом удастся не подорвать этот город вместе с посольством. Но меня в вашем посольстве никто не знает, я даже не имперский подданный, если ты помнишь. Как мне сделать так, чтобы меня хоть кто-нибудь не то, что послушал, но хотя бы согласился выслушать?

— О, это проще пареной репы, — сказал Гриша. — Подай мне мою руку, пожалуйста. Она вон там у стены валяется. Я бы и сам подобрал, но мне что-то вставать совсем неохота.

Я поднялся на ноги, дошел до стены и поднял с пола его правую руку. Отдал хозяину, хотя и не очень понимал, что он собирается с ней делать.

Гриша сунул ее под мышку и принялся сдирать с нее перчатку оставшейся конечностью. Получалось у него не очень.

— Странное зрелище, — заметил я.

— Да и ощущения, откровенно говоря, не вполне привычные, — согласился он. — Ты бы помог, что ли.

Я помог, и совместными усилиями мы стащили бронеперчатку с его руки. Гриша хмыкнул, скрутил с волосатого указательного пальца массивный перстень с большим темным камнем искусственного происхождения.

— Возьми, — сказал он. — Покажешь его послу, или Екатерине, или вообще кому угодно в посольстве, и они сразу поймут, что ты от меня.

— Вот так просто?

— Иногда простые решения самые верные, — сказал Гриша. — Спрячь получше. Если потеряешь, второго такого у меня нет. Фамильная реликвия, все такое.

Там, куда он отправлялся, перстень ему бы не понадобился.

— Ты окончательно все решил?

— Это мой провал, — сказал Гриша. — И мне придется за него ответить, так или иначе.

— И ты решил сделать это иначе?

— Ну, может быть, хоть какую-то пользу принесу, — хмыкнул он. — Если меня отдадут под трибунал на Дальнем Новгороде или повесят на столбе в столице Хорезма, пользы от этого точно никому не будет. Кстати, ты говоришь на фарси?

— Говорю, — сказал я. Хотя почему это «кстати», так и осталось для меня загадкой. Впрочем, в Грише говорила ядерная смесь из обезболивающего, боевого коктейля и чувства вины, так что проследить за полетом его мысли мне было довольно сложно.

— Видишь, как удачно все складывается.

Я подумал, что если корабль взорвется сразу после посадки, то это просто идеальный вариант для побега. Концы в воду, следов нет, имперцы будут уверены, что никто не выжил и не станут меня искать.

Я затеряюсь в толпе, накладную бороду себе куплю или что-то типа того, дождусь окончания кризиса и буду свободен, как и раньше.

Без денег и космического корабля, как и раньше.

Зато никто не сможет втянуть меня в очередную плохо продуманную самоубийственную операцию, где мне придется драться с корпоративными ниндзя или еще кем-нибудь похуже.

Может быть, и сам Трехглазый Джо поверит в то, что я умер. Идеальный вариант, если не принимать во внимание бородатых религиозных фанатиков, захвативших власть на планете, куда я собирался высадиться.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — сказал Гриша.

— Да ну?

— Ты думаешь о том, что можешь и не выполнять мое зада… мою просьбу, — сказал он.

— И если я так решу, то ты уже не сможешь мне помешать.

— Не смогу, — согласился он. — Но я надеюсь, что ты разумно подойдешь к выбору и трезво оценишь перспективы. Награда…

Однажды он уже купил меня, пообещав мифическую награду, и что из этого вышло? Куча трупов, космический бой, потеря корабля, налет Кочевников и катастрофа в информационном пространстве Эпсилон-Центра, последствия которой они еще долго будут расхлебывать.

Младшая сестра императора может оказаться в разы опаснее артефакта Предтеч, и, наверное, мне стоит держаться от нее подальше.

— Мы с тобой не очень давно знакомы, — сказал Гриша. — Но я всегда играл с тобой честно. И в твоей прошлой неудаче нет моей вины, у тебя были шансы продать ту хреновину и уйти с деньгами, ты сам их профукал. Екатерина… ну, она дорога мне, она дорога императору, и я даю тебе слово, что он достойно тебя вознаградит.

Меня он не убедил. От императоров тоже лучше держаться подальше. К тому же, представления имперцев о достойной награде могут сильно отличаться от того, что по этому поводу думают цивилизованные люди.

— Почему ты уверен, что посольские не справятся без меня?

— Потому что у них нет твоих специфических навыков, — сказал он.

Я подумал, что он выдает желаемое за действительное. Что, коль уж он решил пойти на смерть, теперь он пытается придать этому решению хоть какой-то смысл, оправдать в собственных глазах провальную операцию, которую он затеял, поставив личное выше профессионального.

Кто-то живет с иллюзиями, кто-то с ними умирает.

Такие дела.

Глава 16

Единственный космодром Хорезма, как и любой другой космодром, считался стратегически важным объектом, поэтому в моей базе данных, подготовленной еще корпорацией «Кэмпбелл», нашлась его полная, хотя и устаревшая на пару лет, схема. Впрочем, я не думаю, что за этиу пару лет там что-то кардинальным образом изменилось.

Ведомый Младшим по навигационному лучу грузовик прошел через сферу орбитальной защиты и вошел в верхние слои атмосферы. К этому времени мы с едва державшимся на ногах Гришей уже нашли взрывчатку, которую нес один из десантников, и разместили ее в грузовом отсеке.

Должен признать, что из всех идей графа, полковника и высокопоставленного имперского дипломата Бояринова эта казалась мне худшей, но я был не в том состоянии, чтобы спорить. По моей крови тоже гуляла смесь из обезболивающего и боевого коктейля, а где-то в районе затылка начали проявляться первые признаки головной боли.

Однажды, еще на одной из внутренних планет корпорации, в рамках эксперимента я держал два профиля три с половиной часа, одновременно решая постоянно поступающие задачи по взлому сетей и стреляя по столь же регулярно появляющимся мишеням.

Это был мой максимум, мой предел возможностей, и в

Хотя и стал на добрый десяток шагов ближе к Распаду.

Сейчас я держал только один профиль, да и трех часов еще не прошло, так что я надеялся, что меня хватит до посадки и еще чуть дольше. А вот о том, что будет после, я старался не думать.

Без капсулы, без специальных препаратов… Если я не помру от инсульта и сумею подняться на ноги часов через десять, это уже можно будет считать большой удачей.

Когда мы вернулись в ходовую рубку, Гриша выкинул из кресла пилота труп капитана, уселся на его место и извлек из защищенного кармана своей брони толстую и длинную сигару. По моим расчетам, он уже вряд ли успел бы ее докурить.

Гриша отгрыз кончик сигары, прикурил от зажигалки, которую не стал убирать обратно, а просто бросил на пол.

— У нас на флоте есть традиция отмечать сигарой успешную операцию, — сообщил он. — Но так тоже можно.

— Значит, ты не передумал?

— Для этого уже немного поздно, — сказал он. — У меня остался один заряд боевого коктейля, в моем нынешнем состоянии это даст мне около десяти минут активности, и эти десять минут — все, что я могу тебе подарить.

На мой взгляд, мы могли бы попытаться уйти вдвоем и это вряд ли бы сильно ухудшило наши шансы, потому что сложно ухудшить то, чего практически нет.

Но какого черта я вообще об этом спрашиваю? Если я собираюсь избавиться от контроля имперской разведки, мне ведь гораздо выгоднее действовать в одиночку, когда никто не путается под ногами и не пытается навязать мне совершенно ненужные решения.

Из вежливости? Или потому, что в какой-то момент мне действительно стало не все равно?

Если не считать Генри, то с тех пор, как погибли мои братья по пробирке, у меня не было друзей. Гриша, конечно, для этой роли тоже не годился, но, видимо, я успел к нему привыкнуть. Не так уж много человеческих лиц задерживается возле меня хотя бы на пару дней.

В общем, я и сам до конца не разобрался в собственных чувствах.

— Когда-нибудь бывал на Хорезме? — спросил Гриша.

— Нет.

— Вот и я нет, — сказал он. — Порою в довольно причудливых местах находим мы свое последнее пристанище. Я сейчас, разумеется, только о себе говорю. У тебя-то вся жизнь впереди.

— Угу, — сказал я.

Он выпустил к потолку ходовой рубки клуб дыма. Хорошо, что пару минут назад я попросил Младшего проверить системы пожаротушения и отключить их к чертовой матери, если по какой-то случайности они еще работают.

Взрывчатку, в общем-то, можно было активировать и удаленно, но похоже, что Гриша решил пройти по пути самурая и выбрал тот вариант, что ведет к смерти. Неужели ему настолько не хотелось возвращаться на Дальний Новгород с докладом о неудачном десанте?

Если после каждого такого прокола кто-нибудь обязательно кончает с собой, как у них в империи высшая аристократия еще не закончилась? Такими темпами они должны были вымереть, как какие-нибудь динозавры.

Возросшие перегрузки дали понять, что Младший начал маневрировать в атмосфере. Техника безопасности гласит, что в такие моменты лучше не стоять, и, поскольку второго кресла здесь не было, я сел прямо на пол.

По моему внутреннему таймеру до посадки осталось минут пятнадцать, и потом нужно будет действовать очень быстро.

В затылке появилась тупая ноющая боль. Организм готовился предъявить мне счет за расправу с корпоративными боевиками «Ватанабэ».

— Ты там, главное, не теряйся, браток, — сказал Гриша. — Помни, что дело твое правое и ты обязательно победишь. В конце концов, дева в беде является одним из ключевых архетипов в древней мифологии, поэтому ничего не должно помешать тебе разыграть вариант рыцаря в сверкающих доспехах. В смысле, броню до конца операции лучше не снимай.

— Ты надо мной издеваешься?

— Надо же чем-то заполнить эти томительные минуты ожидания, — сказал Гриша.

Скорее бы тут уже все взорвалось, что ли.

После испытания на выносливость, Двадцать Восьмой так надорвался, что его пришлось ввести в медикаментозную кому, где он и провалялся почти двое суток.

— Он продержался чуть больше двух часов, — сказал Трехглазый Джо на нашей еженедельной общей встрече в его просторном, но довольно пустынном на вид кабинете.

Полагаю, его настоящее рабочее место находилось в другом здании, а может быть, и на другой планете, а здесь он просто делал вид, что занят чем-то еще, кроме запудривания наших мозгов.

— Зачем это было нужно? — спросил я.

— Чтобы вы точно знали, на что способны, а на что нет, и не пытались прыгнуть выше собственной головы, — сказал Трехглазый Джо. — Ну и мы выяснили, что предел возможного у каждого из вас свой.

Я пожал плечами. Это было странно, ведь всех нас вытащили из одинаковых пробирок, но не настолько странно, чтобы я задумался об этом всерьез.

Мы ведь и внешне были не очень похожи.

— Кстати, ты показал лучшие результаты в своей группе, — сказал Трехглазый Джо. — И второй результат за все время исследований.

— Предполагается, что я должен спросить, у кого был первый?

— Разве тебе не любопытно?

— Немного.

— Лучший результат был у Четвертого, — сказал Трехглазый Джо.

— И где он сейчас?

— Не вернулся с задания. Такое случается.

— Как я понимаю, такое случается довольно часто.

— У корпорации много врагов, — сказал Трехглазый Джо. — А мы всегда стоим на острие атаки. Таково наше предназначение.

Я устал от разговоров о предназначении, и меня раздражало, что всех устраивает текущая ситуация, а меня одного — нет. По крайней мере, если недовольные и были, вида никто не подавал.

Никто не задавал вопросов, никто не роптал, не жаловался, здесь так было не принято. Здесь было принято выполнять приказы, мотаясь по всему исследованному сектору космоса, и громить врагов корпорации, о существовании которых ты узнал только на последнем брифинге.

Я тоже буду заниматься этим следующие несколько лет. Любопытно, сколько всего я успею сделать, прежде чем в свою очередь тоже не вернусь с задания?

А теперь я оказался лучшим в своем выпуске, по крайней мере, по выносливости. Значит ли это, что мне будут подсовывать самые сложные миссии?

— Могу я задать вопрос, не связанный с последними тестами? — поинтересовался я.

— Конечно, — сказал Трехглазый Джо.

— Где взяли генетический материал для нашего производства?

— В генетическом банке, — он улыбнулся.

—

Впрочем, я уже знал, что он на это скажет, и не ошибся в своем предположении.

— Корпорации, — сказал Трехглазый Джо. — Я же объяснял, что все это происходило на условиях полнейшей анонимности, которая защищает не только доноров, но и вас. Почему ты спрашиваешь?

— Ну, это же извечные человеческие вопросы, как я понял. Кто мы? Куда мы идем? Зачем вообще все это?

Я уже пожалел, что спросил, потому что в ответ он разразился очередной заранее отрепетированной речью о всеобщем процветании, к которому мы стремимся, и нашем личном вкладе в дело всеобщего процветания, к которому мы стремимся, и опасностях, которые подстерегают нас по дороге к процветанию, к которому мы стремимся.

Пару недель назад я решил глянуть, как устроена сетевая защита генетического банка «Кэмпбелла» и убедился, что сломать ее невозможно. Ну, то есть, невозможно сделать это, получить нужную информацию и замести следы так, чтобы никто не узнал о проникновении.

За защиту периметра отвечал нейромозг класса Три-А, и еще один был внутри и занимался непосредственной работой с данными. Групповыми усилиями мы могли бы положить внешнего охранника, но за это время тот, что окопался внутри, выстроит новую линию обороны, а отряд мобильного реагирования явится по наши души (при условии, что они у нас в принципе есть) в реальном мире, и если мы не сдадимся добровольно, то случится бойня, по итогам которой нас все равно ухлопают, что будет очень прискорбно как для нас, так и для корпорации в целом, учитывая, сколько ресурсов она вложила в наше производство.

Но в любом случае все это был чисто теоретический сценарий, потому что я знал, что группа меня все равно не поддержит и убедить их рискнуть всем ради какого-то иллюзорного знания у меня не получится.

И это правильно, потому что информация такого риска не стоила. Я и сам никогда не думал о такой атаке всерьез. Может быть, потом, когда я наберусь опыта и стану сильнее…

И то вряд ли.

Перегрузки закончились, когда посадочные опоры «Марго» коснулись бетона посадочной площадки.

Младший действовал по моей инструкции, и перед самой посадкой изобразил небольшой сбой в работе атмосферных двигателей, из-за чего грузовик вынесло из маневрового коридора. Диспетчер вышел на связь и выразил недовольство, что мы не попадаем в предназначенный для нас квадрат, но что-то делать было уже поздно, и Младший посадил корабль на самой границе поля.

Типа, куда смог и радуйтесь, что мы вообще на город не упали.

Я дал Младшему четыре секунды, чтобы заглушить реактор и отдать команду на консервацию (что бы там Гриша не запланировал, я старался сделать все, чтобы он не подорвал половину города), по истечению которых выдрал материнский камень Младшего из гнезда.

«В целом мне понравилось пилотировать», — сообщил Младший. «Жаль, что обошлось без погони, космического боя и попытки прорыва через строй противника, но для первого раза пойдет. Как я справился, босс?»

«Блестяще».

Гриша поднялся из кресла пилота и протянул мне левую руку, другой у него не было.

— Здесь наши пути расходятся, браток, — сказал он.

— Угу, — мы обменялись рукопожатием.

— Будь осторожен, но не слишком, — сказал он. — Катерине от меня привет.

— Обязательно передам, — сказал я, стараясь, чтобы сарказм фразы не пролился на пол.

Времени на долгие прощания не было, так что я подхватил штурмовой карабин и спустился на нижнюю палубу. Гриша вколол себе последнюю дозу боевого коктейля и двинул к основной шлюзовой камере, откуда он собирался морочить голову комитету по торжественной встрече.

У десантной группы полковника Бояринова не было других вариантов, кроме попытки силового прорыва, но у одиночки куда больше возможностей для маневра.

Использовав подсказанную Младшим комбинацию, я открыл технологический люк и посмотрел на раскаленный бетон взлетно-посадочного поля, расположенный в четырех с половиной метрах прямо подо мной.

Щелк.

Добром это точно не кончится.

Относительно Содружества инфопространство Хорезма находилось в прошлом веке, а если сравнивать с технологиями «Кэмпбелла», то в позапрошлом, и Волшебник чувствовал себя так, словно был профессиональным пловцом, оказавшимся в бассейне курортного отеля, где жены толстопузых бизнесменов средней руки выгуливали своих избалованных и по любому поводу орущих детей, пока сами бизнесмены зависали в барах и на площадках для гольфа.

Он взломал систему наблюдения космопорта секунды за полторы, после чего я сразу сделался невидимым для всех камер.

Щелк.

Вмешательство Волшебника было кратким, но ноющая боль в районе затылка усилилась и начала наступление на среднюю часть головы. Я спрыгнул на бетон, приземлился на полусогнутые ноги, откатился в сторону, смягчая удар. Мне предстояло пробежать пятьдесят шесть метров по совершенно открытой местности, и я расценивал свои шансы, как неплохие. Камеры меня больше не видели, от комплекса административных зданий прикрывала громада грузовика, а торжественный комитет по встрече вряд ли будет настолько оперативен.

Люк, ведущий в коммуникационные туннели, оказался на пару метров левее, чем было обозначено на схеме, но это мелочи. Он был закрыт на обычный механический замок (добро пожаловать в прошлое тысячелетие), так что я просто схватился за ручку и выдрал его с корнем.

Спустившись по лестнице, я потянулся наверх и вернул крышку люка в более-менее первоначальное положение. Стало гораздо темнее, но внизу, метрах в трех, тускло горели аварийные лампы. Я спустился в туннель, выбрал левый проход и побежал, борясь с подступающей головной болью.

Прицельный модуль постоянно маячил перед глазами и выискивал потенциальные мишени, чем изрядно меня раздражал, поскольку в ближайшее время стрелять я все равно ни в кого не собирался. Но выходить из текущего профиля сейчас было нельзя. Мне нужно было удалиться от «Марго» на максимально возможное расстояние и найти какое-нибудь относительно безопасное место, в котором я смогу переждать откат.

Младший попытался завязать со мной разговор, но это было абсолютно несвоевременно. Я попросил его подождать и обрубил канал связи. Вышло не слишком вежливо, но что тут поделаешь.

Наверху уже наверняка начали происходить какие-то события, и по времени полковник Бояринов уже вполне мог вступить в огневой контакт с местными бородачами, прибывшими распотрошить корабль и забрать ценный груз, чем бы он ни был, но здесь этого было не слышно.

Я обнаружил небольшой закоулок, предназначенный для подзарядки ремонтных дронов. Судя по отсутствию этих самых дронов и сломанным коннекторам, им уже довольно давно не пользовались, так что я просто заполз туда и стал ждать.

Через шесть минут земля содрогнулась, а с потолка посыпалась бетонная крошка и пыль. Все это дало мне понять, что у полковника Бояринова таки закончились другие аргументы и он пустил в ход свой последний довод.

Хорошая новость заключалась

И сломанную мной крышку люка на фоне прочих разрушений никто не заметит.

Что ж, теперь можно.

Я улегся на прохладный бетон, положил штурмовой карабин справа от себя, сделал несколько глубоких вдохов и закрыл глаза, прекрасно понимая, что все это ни черта не поможет.

Щелк.

Прицельный модуль, который я видел и с закрытыми глазами, исчез. Стрелок отправился восвояси.

Боль пришла практически сразу. Если вам когда-нибудь вскрывали череп и втыкали прямо в мозг полтора миллиона раскаленных игл, то вы примерно понимаете, о чем я говорю. Если же нет, то я вам искренне завидую.

Перед глазами поплыли багровые пятна, все тело, за исключением только правой руки, свело судорогой. Я попытался заорать, но у меня не получилось, из глотки вырвался только хриплый стон. Впрочем, внутри моей головы он прозвучал, как еще один взрыв среднетоннажного грузовика, только на этот раз я не был укрыт от него десятками тысяч тонн бетона, а оказался в самом эпицентре.

Объективно это должно было продолжаться очень недолго, скорее всего, речь идет о нескольких секундах реального времени, но внутри того сгустка боли, в который превратилась моя голова, эти несколько секунд показались мне вечностью.

Так что потеря сознания стала для меня истинным облегчением.

Глава 17

Когда вырубаешься в незнакомом месте, пробуждение может преподнести тебе пару неприятных сюрпризов.

Я ничего не знал о проложенных под космопортом Хорезма коммуникационных туннелях, кроме того факта, что они в принципе есть.

В них могли расплодиться крысы-мутанты, способные отгрызть человеку руку или ногу, их могли заполнить банды местных подростков, там могли обитать бродяги, для которых не осталось места на поверхности, и в облике которых не осталось уже ничего человеческого, там могли устроить склад какие-нибудь контрабандисты, вооруженные до зубов и плохо относящиеся к попавшим на их территорию чужакам.

Поэтому, едва я пришел в себя, как сразу же устроил полную ревизию.

Руки-ноги мне никто не отгрыз, и это уже был большой плюс. Штурмовой карабин, материнский камень Младшего и перстень Гриши все еще находились при мне. Часы показывали, что я валялся без сознания чуть меньше двух часов (очень неплохой результат), и за это время в мое импровизированное убежище никто так и не наведался.

Первым делом я восстановил канал связи с Младшим.

— Честно говоря, мне не нравится такое отношение, босс. Ты что, и правда считаешь, что меня можно включать и выключать, как какую-то микроволновку?

Голова все еще трещала из-за последствий отката, а в теле ощущалась некоторая слабость.

— Где мы? — не унимался Младший. — Что вообще происходит? Что случилось за те два часа, что я провел в вынужденной изоляции?

Я дал ему доступ к зрительному каналу.

— Мы в какой-то дыре, — констатировал Младший. — Что случилось с кораблем?

— Все по плану, — сказал я.

— То есть, он взорвался?

— Что-то наверху определенно взорвалось, — сказал я.

— И какой у нас план? Будем спасать принцессу, о которой говорил тот бородач?

— По ситуации, — сказал я. — Сначала надо осмотреться.

Я еще не решил, что буду делать, поскольку не знал о происходящем в столице вообще ничего.

Может быть, я прибыл слишком поздно, и имперское посольство уже взято штурмом, великая княгиня мертва, и жертва полковника Бояринова оказалась напрасной. Может быть, посольство никто и не думает штурмовать, и тогда великой княгине безопаснее оставаться там, где она есть. Может быть, капитан Куприн потерял терпение и имперский флот уже прорывает планетарную оборону, собираясь утюжить города Хорезма из главного калибра своего крейсера.

Да и вообще, я до сих пор не был уверен, что это мое дело.

Я избавился от имперцев, пусть ценой за это избавление стала вероятность застрять на одной из отсталых планет, которая, вероятно, скоро может оказаться под ударом из космоса. А еще тут может начаться (или продолжиться) гражданская война.

Но даже при таких вводных Хорезм не был самой отстойной планетой в исследованном секторе космоса.

Корабль, на котором я летел, взорвался. Свидетелей нет, никто не знает, что произошло на борту и что было сразу после приземления.

Идеальные условия для идеального исчезновения.

Я мог начать все с начала, начать с чистого листа. Без денег, без собственного корабля, зато без долгов и без висящей на хвосте погони.

Или можно было спасти великую княгиню, вернуть ее имперцам и обеспечить себя до конца жизни. Впрочем, я и о прошлом задании Гриши Бояринова так думал.

Тогда я сглупил и сам слил в канализацию весь потенциал. Если действовать осторожно и умно…

Но ведь в прошлый раз я тоже думал, что действую осторожно и умно. И все равно, как бы осторожен и умен ты ни был, в дело всегда может вмешаться случайный фактор, который пустит операцию под откос.

Я в очередной раз задумался о том, кем был Гриша на самом деле. Граф, полковник внешней разведки, высокопоставленный дипломат и приближенный императорской семьи, если знал великую княгиню с детства. Но ни одна из перечисленных ролей ни черта не объясняла, как он умудрился уработать боевого киборга «Ватанабэ» в ближнем бою.

Боевых имплантов у него не было, снаряга обычная, может быть, чуть выше классом, чем у остальных десантников, но никакого критического преимущества она ему дать точно не могла. Что остается?

Генетика?

Имперские аристократы генетически усовершенствованы? Насколько можно разогнать человеческое тело и сколько это может стоить? Явно дороже, чем производство киборгов, иначе корпорации бы уже поставили это дело на поток.

Я повнимательнее глянул на перстень, который Гриша мне вручил. В камень была загружена цифровая подпись Бояринова и массив зашифрованной информации. Ключа у меня не было, а без него расшифровка могла бы занять неопределенное количество времени, от пары минут до пары недель, которых у меня в запасе точно не было.

Поэтому я скопировал весь массив в свое хранилище и отложил перстень в сторону.

На Хорезме настали смутные времена, но человек, разгуливающий по городу в десантной броне имперского образца неминуемо привлекал бы к себе внимание, так что я с некоторым сожалением снял доспехи и сложил их аккуратной кучкой в пустой технический шкаф.

Со штурмовым карабином тоже пришлось расстаться. Сейчас по городу наверняка слоняются толпы в разной степени вооруженных мужчин, но то местные, а я на них не похож.

У меня и бороды-то нет.

До революции Хорезм отнюдь не стремился к изоляции, так что обычные инопланетники, особенно в столице и окрестностях космопорта, не должны вызывать большого ажиотажа, а на

Ну, как двинул… скорее, поплелся, потому как организм еще не вполне оправился после отката.

Я был свободен и мог идти на все четыре стороны, но единственное направление, куда мне хотелось бы пойти, было для меня закрыто. Я не смогу убраться отсюда в космос, пока кротовую нору блокирует имперский флот, и, наверное, никто на Хорезме не может чувствовать себя в безопасности до тех пор, пока этот флот отсюда не уберется.

Крейсеры будут висеть тут до тех пор, пока стороны не договорятся.

Тигры революции не будут договороспособны, пока у них есть хоть один козырь.

Великая княгиня мешала моей спокойной жизни на Хорезме, возможно, даже больше, чем местные революционные радикалы.

Я прочитал краткую справку по Хорезму и убедился, что попал сюда в самое неподходящее время.

При династии Пехлеви это было вполне приятное, по крайней мере, для туристов, место. На континенте был приятный климат с почти круглогодичным летом, океан теплый, государство светское, сервис достаточно развит (ну, по стандартам прошлого века, разумеется) и, если глубоко не копать, то всей этой коррупции, расслоения общества на очень богатых и запредельно бедных, с исчезающе тонкой прослойкой среднего класса, и нарастающего клубка противоречий было не видно.

Но теперь к власти пришли религиозные радикалы, которые обещали решить все эти невидимые туристу проблемы. Фигня в том, что дорвавшиеся до власти религиозные радикалы очень быстро впадают в крайности, и я практически не сомневался, что они поборют коррупцию, расстреляв и повесив всех коррумпированных чиновников, а потом по тому же принципу справятся и с расслоением, так что очень скоро тут практически не останется богатых, и население станет одинаково бедным и несчастным.

За исключением самих религиозных лидеров, разумеется, и представителей «Ватанабэ», которые в благодарность за помощь в деле революции попытаются урвать самые выгодные контракты.

Потому что корпорация — это всегда про деньги, и даже если основной целью их участия в местном перевороте была попытка отрезать империи логистические маршруты, это еще не означало, что дзайбацу не попытается заработать.

Когда играешь стратегически, ты не должен ставить перед собой только одну цель, говорил Трехглазый Джо, ибо ее достижение может не возместить потраченных тобой усилий. Целей всегда должно быть несколько, и чем больше из них тебе удастся достичь, тем более славной будет твоя победа.

Как бы там ни было, Хорезм сейчас был не самой удобной планетой для залегания на дно. Здесь, на поверхности, будут свирепствовать религиозные фанатики, а там, наверху, висит имперский флот. Ночи длинных ножей или ковровые бомбардировки с орбиты вряд ли сделают мое пребывание здесь особенно приятным.

Прятаться в таком месте нельзя, потому что никогда не угадаешь, с какой стороны тебе прилетит.

Свалить отсюда тоже не получится. Допустим, я смогу угнать корабль и проскочить через орбитальную оборону, это будет сложно, но, если там наверху все такое же старое, как и здесь, внизу, то вполне выполнимо. Но ближайшая точка перехода блокирована имперскими крейсерами, и задурить голову капитану Куприну и ему подобным у меня точно не выйдет. А играть в салочки с боевыми кораблями империи я бы и на «Старом Генри» не рискнул.

Может, на «Старом Генри» я бы и рискнул, но «Старого Генри» тут в любом случае не было. Его вообще больше нигде не было.

В туннелях я встретил несколько ремонтных дронов, не обративших на меня внимания, потому что для всех систем космодрома я был невидим. Пару попавшихся по пути дверей, закрытых уже на электронные замки, я взломал, не только не прибегая к помощи Волшебника, но и практически не сбавляя хода.

Для таких, как я, в отсталых планетах есть своя особая прелесть. В их инфопространстве начинаешь чувствовать себя почти всемогущим. Жаль, что я не могу решить все проблемы, находясь в сети.

Я поднялся по лестнице, открыл еще одну дверь и оказался в общественном зале космопорта. По моей информации, после революции на планете застряли тысячи пассажиров. Новым властям пока не было до них никакого дела, и они оказались предоставлены сами себе. Те, кто мог себе это позволить, поселились в гостиницах, остальные же ожидали разрешения текущего кризиса с перевозками прямо здесь, в здании космопорта. Администрация заботилась о них, как могла, предоставляла воду, бесплатное питание и даже закупила на свои средства несколько десятков матрасов, что ситуацию, конечно же, не спасало.

Люди были здесь повсюду. Люди сидели в креслах, люди лежали на диванах и матрасах, люди устраивались на чемоданах, кое-то просто лежал на полу. Кто-то беседовал, кто-то листал плохие новости, приходящие из разных уголков планеты, на свободном пространстве резвились дети. Все розетки были заняты зарядками коммуникационных устройств.

С начала кризиса прошло уже несколько дней, и большинство смирилось с текущим положением дел и, за неимением других вариантов, старалось относиться к нему философски.

На меня внимания никто не обратил. Еще один человек в этом море людей.

Я отошел от двери, уселся на пол и стал наблюдать, а заодно подключил Младшего к местной сети.

И он сразу же показал, как у него расставлены приоритеты.

— Посольство не штурмуют, — сообщил он. — Но вокруг него собираются толпы народу.

— Вижу, — сказал я.

В сети лежало много роликов с площади, рядом с которой разместилось имперское представительство, и я посмотрел несколько штук.

Здание было лишено каких-либо архитектурных излишеств. Гриша не соврал, это была настоящая крепость, приземистое трехэтажное здание, обнесенное по периметру высоким и довольно мощным на вид забором и вдобавок накрытое куполом силового поля. На плоской крыше здания расположились пять человек в тяжелой штурмовой броне. Даже с такого расстояния, с которого велась съемка, их массивные фигуры смотрелись весьма угрожающе.

Плазмотроны, тяжелые штурмовые винтовки, реактивные ранцы и броня, которую практически невозможно пробить из обычного носимого оружия. Игольником, пусть даже и с разрывными иглами, на такой даже краску не поцарапаешь.

— Но так-то не очень похоже, что им нужна твоя помощь, босс.

— Согласен.

Но все это было иллюзорно.

Я погрузился в сеть в поисках подробностей. Посольство отключили от всех городских коммуникаций, в том числе и от электричества, и силовое поле держалось за счет собственных генераторов имперцев. Зная их паранойю, я мог бы предположить, что они обладают бесконечным запасом топлива, однако, проблему это все равно не решало.

Они находились внутри осажденной крепости, одни на целой планете. Силовое поле сдерживает людей, технику и большую часть стрелкового оружия, но проницаемо для лазеров, так что ребята дежурят на крыше

Они мониторят толпу.

Они прекрасно понимают, что посольство можно взять штурмом, особенно если подтянуть тяжелую технику. Простой эта прогулка ни для кого не будет, и тиграм революции придется выкупить эту победу ценой сотен жизней, но где вы видели религиозных фанатиков, которые обращают внимание на подобные мелочи?

Десять часов назад тигры революции выдвинули имперцам ультиматум, в котором требовали убрать силовое поле и впустить их людей на территорию посольства. На принятие решения у посла осталось чуть меньше двух часов, но, немного познакомившись с Гришей и капитаном Куприным, я уже догадывался, как ответит посол.

Удивительно только, что все это не случилось раньше. Видимо, тигры революции были заняты другими делами, а представители «Ватанабэ» поначалу были не слишком убедительны.

Если, конечно, за тиграми действительно стоит дзайбацу. Ведь может же быть такое, что они тащили сюда «Марго» совсем не с целями поддержать революцию, а преследуя какие-то свои интересы.

Маловероятно, но все же следует рассматривать все варианты.

Имперцы, вполне вероятно, выдвинули местным встречный ультиматум, указывая на превосходящие силы в космосе, но информация о нем по понятным причинам в местной сети отсутствовала.

Выходу из космопорта никто не препятствовал, а беспилотный поезд все еще ходил в сторону города и обратно с прежней, дореволюционной периодичностью. Но большого ажиотажа на станции не было, все, кто хотел отсюда уехать, уже уехали. Остальные не решались соваться в охваченный революционными беспорядками город.

Я на месте тигров таки отключил бы поезд, но они этого не сделали. То ли им было наплевать, то ли они убили или распугали отвечающих за городскую транспортную сеть специалистов, и та продолжала работать в автоматическом режиме.

Приятно иметь дело с некомпетентными людьми.

Я наконец-то нашел подходящую добычу, поднялся с пола и неторопливой беспечной походкой направился к сваленной посреди зала куче вещей. Проходя мимо нее, я подцепил дорогой коричневый чемодан, наскоро взломал его код, активировал антигравитационную подушку и заставил багаж плыть за мной по воздуху, словно у меня в кармане лежала настроенная на него метка.

Для всех застрявших здесь это деяние осталось незамеченным.

Так же спокойно и вальяжно мы с чемоданом двинулись к выходу.

— Зачем тебе багаж? — поинтересовался Младший.

— Человек с багажом кажется более безобидным, — объяснил я. — К тому же, мне нужно будет переодеться. Комбинезоны прокатывают в космопорте и его окрестностях, а в городе они привлекают внимание.

— Аутентичная одежда все равно не сделает из тебя местного, босс.

— Это все равно лучше, чем разгуливать по городу с табличкой «чужак» на груди.

— А у тебя правда есть такая табличка?

На выходе из здания дежурил символический охранник. Лично мне было совершенно непонятно, кого и от кого он может тут охранять. То ли нас от ужасов восстания, то ли ужасы восстания от вмешательства извне.

Скорее всего, просто следит за порядком на вверенной ему территории. Просто по инерции.

— Куда направляешься, приятель? — поинтересовался он на общем галакте, не сделав ни единого жеста в мою сторону. Ни тебе задержать, ни тебе хотя бы документы проверить.

— Надоело тут сидеть, — сказал я. — Хочу посмотреть, как дела в городе.

— В городе небезопасно.

— Где сейчас безопасно? — спросил я.

— И то правда, — согласился он. — Куда вылетаешь?

— Изначально должен был в Содружество, — сказал я. Это был самый безопасный вариант, ибо планеты Содружества населяют люди всех национальной и степеней продвинутости, кроме, разумеется, киборгов, и сойти за гражданина Содружества для меня было проще всего.

Опять же, в отличие от империи, Содружество не сжигало космических станций Хорезма, и к его гражданам должно быть меньше всего претензий.

— А теперь? — поинтересовался он, точно уловив подтекст.

— Теперь уже куда угодно, — сказал я.

— Понимаю, — сказал он. — На чем ходишь?

— Ходят дети пешком под стол, а мы летаем, — ухмыльнулся я. — Контейнеровоз «Бен Уитли», старший механик.

— И что за дела у тебя в городе, старший механик?

— Женщина, разумеется, — сказал я.

— Будь осторожен, — посоветовал он. — Держись подальше от центра, толп и вооруженных людей.

— Разумеется, — сказал я, хотя сам собирался поступить прямо противоположным образом.

Глава 18

Поезд отправился в столицу почти пустым. В моем вагоне было всего несколько пассажиров: я и парочка местных из персонала космопорта, возвращавшихся домой после очередной отработанной смены.

Так оно всегда. Кто-то свергает старые режимы и вовсю насаждает новые порядки, а кто-то продолжает делать свое дело, и черт его знает, кто для человечества ценнее.

Я не особо разбирался в местечковой политике и у меня не было большого желания лезть в эти дебри. Династия Пехлеви была вроде как монархией, но без упора в религию, и Хорезм при ней был светской планетой, и саму религию при этом не гнобили. Другое дело, что при Пехлеви планета погрязла в коррупции, и волна народного недовольства всколыхнула общество до самого дна и вынесла на поверхность радикальное движение тигров исламской революции, которые собирались эту коррупцию побороть. Первое время все упиралось именно в это обещание, и никто особо не прислушивался к их остальным лозунгам, а следовало бы.

У меня было стойкое ощущение, что, если эти ребята задержатся у власти хотя бы на пару месяцев, местные начнут вспоминать династию Пехлеви с теплотой и слезами на глазах. Те, по крайней мере, не приказывали побивать людей камнями, не рубили людям руки и не устраивали публичные казни в центре города. А тигры уже успели получить первые ачивки за эти действия, и я не сомневался, что со временем они выбьют платину.

За окнами поезда проносился типичный для индустриальной планеты загородный пейзаж. Поля с сельскохозяйственными дронами сменялись обнесенными высокими заборами загородными поселками, утопающими в зелени, им на смену приходили дешевые пластиковые дома с грудами мусора во дворах и высокие заборы промышленных зон, где стояли гигантские строения в облупленной краске.

И нигде не было никаких признаков гражданской войны.

Прошло уже достаточно времени, чтобы люди привыкли к происходящему и перестали обращать на него внимание. Ну да, где-то в столице переворот, уличные беспорядки и столкновение сил старого режима с отрядами тигров революции, но есть-то все равно что-то надо, как и платить за аренду, за электричество, за сеть, за воду, надо продолжать ходить на работу, воспитывать детей, ремонтировать флаеры, и чем тут вообще принято заниматься у обычных людей.

Взрыв «Марго» не снес половину города, как я опасался. Даже административный и общественные корпуса космодрома не пострадали. Система защиты реактора сделала то, что и должна была сделать, реактор уцелел и не пошел вразнос. Вторичной детонации груза тоже

— Судя по тому, что мы убрались из космопорта, ты таки решил спасать принцессу, босс.

— Может быть, я просто решил убраться подальше от приоритетной цели, — сказал я. — Если имперцы начнут бомбардировку, космопорт они вынесут первым.

— Я бы на их месте еще и по столице жахнул, — заметил Младший.

Да, при некоторых раскладах это может радикально улучшить переговорные позиции. Куда легче договариваться о мире, когда самые крикливые и воинственные радикалы, а они, вне всякого сомнения, сконцентрированы в столице, уже мертвы, а прочим несогласным можно указать на дымящуюся воронку, возникшую на месте когда-то большого и процветающего города.

Главный минус подобного решения — это несколько миллионов попутного ущерба. Все эти смерти могут здорово озлобить оставшееся население, и пусть на прямое столкновение Хорезм сейчас не способен (и вряд ли когда-нибудь будет), но ребята продолжат гадить исподтишка.

Поэтому, я думаю, стирать столицу с лица планеты имперцы все-таки не станут. Если, конечно, с младшей сестрой императора не случится что-нибудь ужасное, из-за чего монарху может полностью сорвать крышу.

Туалет в вагоне был крохотный, мы с чемоданом там едва поместились. Сорвав двумя пальцами небольшой механический замок, я откинул крышку и принялся рыться в присвоенных вещах. Я таки угадал с выбором жертвы, и среди вещей мне попался просторный бурнус, сшитый из какой-то серой, почти невесомой ткани. Я накинул его поверх комбинезона, надел на голову капюшон… Ну, если особо не присматриваться, то в таком виде я вполне мог сойти за местного. Судя по кадрам хроники, половина агрессивных радикалов в таких ходит.

А борода… допустим, просто не выросла. С генетикой не повезло.

Я вышел из туалета и вернулся на свое место. Пара остальных пассажиров не обратила на мое преображение никакого внимания.

Вот оно, чудо маскировки. Мне еще повезло, что революция произошла не на нудистском пляже.

Поезд оказался экспрессом, так что у меня не было возможности сойти до конечной станции, которая находилась довольно близко к центру города и происходящим там событиям.

Когда мы остановились напротив пустого перрона и поезд распахнул свои двери, я ногой задвинул чемодан поглубже под сиденье, чтобы он не сразу бросился в глаза, если вдруг кто-то что-то начнет проверять на предмет оставленных вещей, пропустил вперед парочку местных и вышел из вагона. Смешаться с толпой не получилось ввиду полного отсутствия толпы, но патрули революционно настроенных бородачей по городу еще не ходили, и я беспрепятственно покинул станцию, оказавшись на улице.

Здесь уже было заметно, что с городом что-то не так. Людей мало, уличные кафе закрыты, витрины наспех заколочены кусками пластика, некоторые вывески сняты и спрятаны до лучших времен, которые могут так и не наступить. Из сети я знал, что у тигров революции есть какой-то пунктик по поводу изображения человека, так что вся голографическая реклама и настенные щиты были отключены, а парочка маляров спешно закрашивала серой краской цветное граффити на одной из стен.

На соседней улице обнаружилось несколько сожженных городских глайдеров, дома рядом с ними зияли провалами выбитых окон. На обочине лежал труп молодого человека в когда-то белых, а теперь замызганных грязью и кровью одеждах, и никто ничего с этим не делал. Немногочисленные прохожие старательно делали вид, что его тут нет, а городские службы почему-то его игнорировали.

Судя по всему, человек умер от того, что кто-то проломил ему голову тяжелым тупым предметом. Возможно, кирпичом. Жертва революции или каких-то местных разборок?

Я решил, что это не мое дело.

Осталось еще понять, есть ли на этой планете у меня вообще хоть какие-нибудь дела.

Я добрался до ближайшей гостиницы, но она оказалась закрыта. На двери висела дежурная табличка «свободных мест нет», но здание не выглядело так, словно в нем вообще никого нет. Туризм плохо совместим с городскими боями.

На соседней улице нашлось работающее кафе, единственным посетителем которого оказался старик в похожем на мой бурнусе, разве что чуть более запыленном, из капюшона которого торчала длинная седая борода. Я взял в автомате чашу кофе и уселся за соседний столик. Кофе был недостаточно горячим и довольно дрянным, как обычное пойло, которое ты можешь получить бесплатно на любом космическом корабле.

Старик вежливо мне кивнул, его борода двинулась в такт.

Я ответил аналогичным жестом вежливости. Старик отвернулся в другую сторону и вернулся к созерцанию улицы.

— Ты бы еще проститутку себе снял, босс, — прокомментировал Младший. — Мы сюда с таким трудом приперлись только для того, чтобы ты сидел и на прохожих пялился?

— Гриша поспешил, и чем все кончилось?

— Отец говорил, что ты профессионал в такого рода делах.

— Поэтому я и не спешу.

Посольство имперцев находилось на осадном положении, так что просто подойти туда, постучать в дверь, дождаться, пока меня впустят, и продемонстрировать гришин перстень попросту не получится. И поскольку имперцы забаррикадировались со всех сторон, на тайном проникновении тоже можно поставить крест. Способ, вне всякого сомнения, есть, он всегда есть, но поиск нужного подхода может занять некоторое время, которого у меня, возможно, нет.

Если тигры революции пойдут на штурм, а рано или поздно они дозреют до этого решения, можно ворваться в здание вместе с атакующими, отыскать великую княгиню и…

Умереть вместе с ней? Точнее, умереть рядом с ней, потому что если они не полные идиоты, то убивать ее сразу, не попытавшись сначала поторговаться с висящим в их системе имперским флотом, они не станут. А меня просто грохнут, чтобы под ногами не путался.

Это, конечно, при условии, что великая княгиня переживет сам штурм, ведь для того, чтобы снять силовое поле, местным придется отработать по зданию из тяжелого оружия, а оно не разбирает, кто тут представляет ценность для грядущих переговоров, а кто нет.

Самое сложное здесь — подгадать момент, чтобы оказаться в посольстве не слишком поздно, и при этом не быть убитым в первой волне атакующих, которую имперские штурмовики разнесут в розовую пыль.

Предъявленный имперцам ультиматум истекает минут через сорок, но не факт, что тигры сразу начнут действовать. Им ведь понадобится какое-то время на подготовку.

Щелк.

Волшебник без труда нашел муниципальный сервер и получил к нему доступ. У меня перед глазами повисла сеть подземных коммуникаций города. Несколько туннелей проходили совсем рядом с подвалами посольства, так что их можно было использовать в качестве путей отхода. Почему мне вечно приходится лезть под землю?

Щелк.

— Вижу, что ты уже все решил, босс.

— Торчать здесь опасно

— При условии, что рядом с принцессой этот риск вырастет на порядки? Обещанная награда точно того стоит?

— Не факт.

Я легко мог отказаться от задания, ведь никаких штрафов за это предусмотрено не было, и ведь какое-то время я собирался поступить именно так. Лезть в это дело было чистой воды самоубийством, и риск был не просто велик, его уровень зашкаливал, но вот я уже допил свой кофе и иду по улице в сторону центра города, и до моих ушей уже доносятся звуки, которые издает собравшаяся там толпа.

Почему?

Да черт его знает, почему. Может быть, из-за денег и открывающихся в случае успеха возможностей. Может быть, потому что я считал, что чем-то обязан полковнику Бояринову и собирался выполнить его последнюю просьбу. А может быть, это все из-за того, кто я есть.

Меня ведь создали именно для чего-то подобного, для работы на вражеской территории, для одиночных операций, которые считаются невозможными даже в среде крепких профессионалов.

Тщеславие?

Возможно, это и оно.

Сделать то, чего никто другой сделать не сможет.

Я уже собирался отправить Волшебника восвояси, когда он зафиксировал развертывание локальной военной сети. К делу подключилась местная армия, перешедшая на сторону тигров революции, и сейчас они подгоняли к площади танки.

Шесть танков, если быть точным. Вполне достаточно, чтобы сровнять центр города с землей.

Срок ультиматума даже еще не истек, но, видимо, переговоры с имперским флотом входили в решающую стадию, и тигры не желали терять время.

Военная сеть, как и все здесь, была примитивной, я и без Волшебника узнал архитектуру «Си-Макса» одного из позапрошлых поколений. Сеть давно устарела и могла считаться надежной только на планетах вроде этой. Воспользовавшись одной из десятка известных уязвимостей, Волшебник получил к ней полный доступ, и уже через пару секунд я любовался на разбегающуюся толпу через визоры головного в колонне танка.

Занятно, что имперских штурмовиков на крыше посольства эти визоры в качестве целей не фиксировали, а вместо массивных бронированных фигур показывали лишь какие-то смазанные пятна. Разумеется, это не являлось недостатком оптики. Имперская броня была куда современнее местного оборудования (хотя и отставала в уровне от последних корпоративных разработок), и просто подавляла установленные средства распознавания.

Похоже, что местным военным придется наводиться вручную.

Ну, если до этого вообще дойдет.

Поскольку мне не хотелось бежать по улице и тем самым привлекать к себе лишнее внимание, я дождался, пока танки начнут выкатываться на площадь и удаленно заглушил им двигатели. Всем одновременно.

И люки до кучи заблокировал.

Сидевшие в боевых машинах живые операторы (как я уже говорил, это были очень древние машины, современные танки управляются удаленно) оказались в ловушке. В эфир полетели возгласы недоумения, проклятия и крики о помощи.

Сеть посольства надменным айсбергом возвышалась над морем местных цифровых коммуникаций. Архитектура у нее тоже была «Си-Максовксая», но очень серьезно переработанная имперскими спецами. Я мог бы взломать ее, потратив чуть больше времени, но что толку? Если я хоть что-то понимаю в имперцах, то управление силовым куполом здесь исключительно проводное, с несколькими дублирующими контурами, и отключить генератор поля без физического доступа у меня не выйдет.

Когда я подобрался к площади поближе, мне пришлось идти навстречу толпе. Зеваки и недостаточно радикальные революционеры, не готовые положить жизнь за идеалы и декларируемые ценности тигров в спешном порядке покидали потенциально опасную часть города. Двигаясь вдоль стены, я незаметно вырубил одного из них ударом в шею и подобрал с тела старую штурмовую винтовку того же «Си-Макса» (очевидно, кто был основным поставщиком оружия в этой части исследованного сектора), чтобы выглядеть более аутентично.

Тигры революции устанавливали на окружающие площадь здания скорострельные лазерные турели. Обычно эти штуки используют для отражения атаки с воздуха, но отработать по целям на поверхности они тоже способны. Силовое поле проницаемо для лазеров, значит, все должно было начаться с минуты на минуту.

Так и вышло.

Имперские штурмовики не стали дожидаться полного развертывания лазерных систем и открыли огонь из своих карабинов. Силовое поле на несколько мгновений погасло, что позволило им произвести залп.

Второй.

Третий.

Не думаю, что поле было синхронизировано с их оружием. Скорее, сказывалась тщательная подготовка к одному из возможных сценариев.

Тигры революции оказались не готовы к тому, что имперцы проявят инициативу, и их ответный огонь запоздал, снаряды бессильно бились о купол. В отличие от имперцев, местные не попадали в интервалы, поэтому несли несопоставимые потери. Штурмовики расстреливали их, как мишени в тире.

Десяток турелей уже был разбит в хлам, кое-где на крышах вспыхнули пожары, количество убитых моментально перевалило за сотню.

Я решил внести свою лепту в этот бардак, разблокировал люки, чтобы операторы имели шанс выбраться, а потом навел орудия танков друг на друга, благо, что их было четное количество и мне не пришлось особенно изгаляться.

Дал людям несколько секунд, а потом велел танкам открыть огонь.

Кто не выбрался — я не виноват.

— С защитой посольства у тебя пока выходит неплохо, босс. А что насчет проникновения?

Тут все сложнее.

Теоретически я мог бы подгадать момент, когда они отключат сектор поля для того, чтобы открыть огонь, но ошибись я хотя бы на долю секунды, и вернувшийся силовой заслон разрубит меня пополам.

Имперцы продолжали отстреливаться и наносить тиграм урон, но даже с моей помощью это было все равно, что покойнику растирания. Силы были слишком неравны, и превосходство в классе способно лишь отсрочить неизбежный финал, а не переломить ход игры в свою пользу.

Я остановился в небольшом переулке, выходящем прямо на площадь, где множились мертвые тела и горели танки. Административное здание рядом со мной пустовало. Гражданские заблаговременно свалили в более безопасные места, а боевики обошли его своим вниманием, поскольку оно было недостаточно высокое для работы по посольству.

Волшебник дал знать, что к центру города подтягиваются еще две танковые колонны, на семь и двенадцать машин. Ребята не разобрались, что случилось с предыдущими и решили давить массой.

Было бы куда эффективнее, если бы они попытались перегрузить силовое поле при помощи носимого оружия, но до этого они пока не додумались, а подсказывать им я не собирался.

Армейское мышление бывает довольно прямолинейно. Если ты не смог решить проблему с помощью танка, пошли туда два танка. Они тоже не справились?

Пошли десять.

Волшебник нашел для меня частоту, на которой общались между собой имперские штурмовики.

— Меня кто-нибудь слышит? — поинтересовался я, одновременно глуша головные и замыкающие танки в каждой колонне и устраивая на дорогу импровизированную пробку из военной техники.

— Кто ты и что делаешь на этой частоте? — я спрашивал на общем галакте, но ответили мне на русском,

Этакая быстрая проверка «свой-чужой».

— Меня зовут Данил, — ответил я на том же языке.

Вместо ответа на вторую часть вопроса я отправил ему цифровую подпись, считанную мной с перстня полковника Бояринова. Оставалось только надеяться, что они смогут ее принять и правильно распознать.

И что Гриша на самом деле был настолько же значим в имперской иерархии, как я рассчитывал, основываясь на его рассказах.

— Разведка, значит? — видимо, они таки смогли все правильно прочитать. — И как же тебя сюда занесло, разведка?

— Стреляли, — сказал я.

Глава 19

Штурмовики, кстати, продолжали стрелять. Местные открыли ответный огонь, пытаясь перегрузить силовое поле. С такой интенсивностью стрельбы на это потребуется не меньше пары часов.

Над площадью сверкнули несколько лазерных лучей, но это были единичные случаи и стрелки сразу же были подавлены имперцами.

— Чего тебе надобно, разведка?

— Войти, — сказал я. Вот так сразу выпаливать, что я пришел сюда спасать великую княгиню, я посчитал неразумным. Вдруг они от хохота по противнику мазать начнут?

Там, наверху, задание Гриши Бояринова представлялось мне сомнительным, здесь же, посреди боя, оно казалось просто нелепым. Человек, которого никто не знает, является в осажденное посольство, говорит, что он пришел вытащить отсюда младшую сестру императора и швыряет на стол перстень полковника СВР? И девицу отпускают с ним из самого укрепленного и защищенного места в городе, а то и на всей планете?

На что вообще рассчитывал высокопоставленный имперский дипломат, и какого черта я пытаюсь следовать его плану?

— Ты далеко?

— В двух минутах, — сказал я.

Он скинул мне внешнюю схему здания, где один сектор был подсвечен красным.

— Доберешься, маякни, разведка. Откроем тебе калитку.

Серьезно? Вот так просто?

Я разблокировал двигатели танков и дал обеим колоннам задание идти к площади и расчистить ее от тигров революции. Не думаю, что они добьются успеха, но смогут внести в происходящее еще больше хаоса, и местным хотя бы на время будет, чем заняться.

Танки поползли к площади, стреляя из всех стволов. Эфир окрасился воплями, в том числе и богохульными, но тигры довольно быстро открыли огонь по вышедшей из-под контроля собственной технике, и им удалось остановить меньшую колонну, подбив головной танк. Объехать его на узкой улице не было никакой возможности, и я позволил колонне расползтись по переулкам и начать свободную охоту, задав в качестве мишеней любого человека с оружием.

Стрельба доносилась как из эфира, так и из реального мира, но для меня это были привычные звуковые эффекты.

Я выскочил из переулка и бросился к посольству, периодически меняя направление и скорость бега, чтобы затруднить прицельную стрельбу по моей фигуре. Но в меня никто и не стрелял. У местных были и другие заботы, а для засевших в посольстве имперцев одиночная фигура не представляла угрозы при любом раскладе. Даже если бы у меня был с собой набитый взрывчаткой рюкзак, атака камикадзе сократила бы жизнеспособность силового поля лишь на несколько минут.

К тому же, они были предупреждены.

Я добрался до указанного места и маякнул. Имперцы на пару секунд отключили сегмент силового поля, я проскочил внутрь и увидел прямо перед собой тяжелую бронированную дверь, которую открыли специально для меня. Проскользнув внутрь, я сразу же наткнулся на двоих штурмовиков, перегородивших собой коридор. У них в руках были тяжелые карабины, но превратить меня в фарш они могли бы и без них.

— Сними капюшон, разведка, — потребовал один из них.

Я выполнил его просьбу.

— Ты не местный, — сказал он. — Рожа незнакомая. Откуда ж ты такой красивый нарисовался?

— Меня прислал полковник Бояринов, — объяснил я.

— Откуда прислал?

— Оттуда, — я указал пальцем вверх. — Вы в курсе, что в космопорту пару часов назад что-то взорвалось?

— Хочешь сказать, это был фейерверк в честь твоего прибытия?

— Что-то вроде того.

— И чего же такого важного ты имеешь нам сообщить?

— Мне необходимо поговорить с послом, — сказал я.

— Но сам-то ты не полковник Бояринов, — резонно заметил он, намекая, что понятия не имеет о моих полномочиях.

— У меня есть вот это, — я продемонстрировал ему перстень.

Штука действительно оказалась ключом отдля всех дверей, потому что сразу после демонстрации штурмовики расступились, пропуская меня вперед. Разумеется, к этому моменту они меня уже просканировали и знали, что оружия, за исключением игольника, который против тяжелой брони не играет, у меня нет, взрывчаткуи я с собой не несу, да и вообще, для местного диверсанта, запланировавшего покушение на посла, это была слишком сложная схема. К тому же, совершенно непонятно, чего бы они этим убийством попытались достичь, поскольку время дипломатии явно закончилоась, а обороной здания руководил не посол. Зная имперцев, можно предположить, что с той задачей справился бы и какой-нибудь повар.

Я заметил, что все коридоры в здании были достаточно широкими, чтобы в них могли разминуться двое штурмовиков в тяжёлой броне, ав стены, даже внутренние, сделаны из особо прочного и огнеупорного пластика, что превращало каждый местный кабинет в отдельный форт, взять который будет не так-то просто.

Пока мы шли к кабинету посла, я взломал местнуюый сеть (изнутри это делать было гораздо проще) и принялся изучать обстановку. На данный момент в посольстве было пятьдесят семь человек, энергосистема при такой интенсивности огня (а большую часть энергии пожирала защитная полусфера) могла продержаться еще неделю, по косвенным признакам можно было определить, что силовые поля перегружены не больше, чем на десять процентов. Если тигры не подтащат сюда тяжелое вооружение, посольство будет стоять несколько дней.

А если подтащат, то речь идет всего о нескольких часах.

Князь Архангельский оказался человеком немолодым. У негот было изборожденное морщинами лицо, короткая седая бородка и ежик седых волос, и это все, что можно было сказать о его внешнем виде, поскольку он тоже оказался одет в тяжелую штурмовую броню, которая делает всех людей одинаково массивными. В жизни он вполне мог оказаться низкорослым толстячком, но наряд превращал его в гиганта, и на него мне тоже пришлось смотреть снизу вверх.

Он принял меня в своем кабинете, и выглядело это довольно нелепо. В своем облачении он был слишком тяжел для любой мебели, а потому стоял в центре комнаты, перед большим тактическим дисплеем, и явно старался не делать лишних движений, чтобы ничего здесь не поломать.

Неужели рассчитывал, что посольство не возьмут и он будет пользоваться этим кабинетом и далее?

Шлем от его брони лежал на диване, проминая кожаные подушки.

При моем появлении посол разумно погасил экран и повернул голову ко мне.

— Ну и?

Я показал ему перстень. Он протянул руку, и я аккуратно положил ювелирное

Кстати, по довольно ловким манипуляциям князя стало очевидно, что он не в первый раз надевает броню. Новички обычно плохо справляются с мелкой моторикой костюма, предназначенного для крушения стен.

— Как тебя зовут, сынок? — его голос слегка потеплел.

— Данил, — сказал я.

— А фамилия?

— Иванов.

— Твой личный код?

Я назвал ему последовательность цифр, которую еще на корабле присвоил мне Гриша Бояринов. Оставалось только надеяться, что у посла нет доступа к файлам внешней разведки и он не станет открывать мое дело прямо сейчас. Потому что тогда он увидит, что я правду о моем происхождении и о том, что это мое первое задание в рамках работы на разведку.

Если не считать бардака на Эпсилоне, который я учинил, еще будучи свободным агентом.

— Где сам граф Бояринов?

— Вероятно, погиб, — сказал я.

Я не был в этом уверен, поскольку не видел его труп и момент взрыва, который должен был этот труп уничтожить, а для того, чтобы утверждать подобное в таких случаях, надо знать наверняка.

Может быть, Гриша действительно идиот, влезший в самоубийственную миссию из-за теплых чувств, которые испытывал к княгине, и тогда он погиб по собственной глупости. А может быть, он вовсе и не погиб, и мое задание, как и в прошлый раз, это миссия прикрытия для какой-то другой операции. Конечно, Гриша обещал мне, что будет играть честно, но верить обещаниям разведчика в такой ситуации было бы крайне наивно. Я вполне допускал, что он отпустил меня в свободное плавание, надеясь, что я опять наломаю кучу дров, а сам в это время инсценировал для меня свою смерть и сейчас занимается… да чем угодно.

Может, контрреволюцию пытается организовать или что-то вроде того.

Князь Архангельский никак не стал комментировать море заявление.

— Граф Бояринов никогда не занимался этой планетой, — сказал он. — Зачем ты здесь, Данил?

Говорят, что честность — это лучшая политика. Сейчас посмотрим.

— Я был частью эвакуационной команды для спасения великой княгини Екатерины, — сказал я. — В мою задачу входило отключение орбитальной обороны для отхода спасательного транспорта. Но так вышло, что я — это все, что от той эвакуационной команды осталось.

— И ты все равно решил продолжить? — спросил он, ничем не выдав своего удивления.

— Другого приказа у меня не было.

— Ты либо очень храбрый, либо очень глупый, сынок, — сказал он.

Наверное, второе.

Как бы там ни было, это здание было последним местом на планете, в которое стоило бы стремиться мало-мальски разумному человеку. Разумные люди старались бы держаться от него подальше.

— Как ты вообще сюда попал?

— Воспользовался неразберихой и подобрался к посольству незамеченным, — сказал я.

— Да, похоже, что у них там началась еще одна гражданская война, — сказал посол. — Но я не сомневаюсь, что как только определиться победитель, он навалится на нас с новой силой. Однако, я спрашивал не об этом. Как ты попал на Хорезм?

— На борту среднетоннажного грузовика «Марго», который пыталась протащить сюда корпорация «Ватанабэ», — сказал я. — Он взорвался в космопорту через пару минут после того, как я покинул борт.

— Какой там был груз?

— Я не знаю. Полковник Бояринов был ранен и остался прикрывать мой отход. Он спровоцировал взрыв, так что, полагаю, груз уже не будет доставлен по назначению.

Но это совершенно не означает, что информация о его природе не имеет никакой ценности. Напротив, имперцам крайне важно было бы узнать, что именно корпы пытались протащить на планету.

— Что ж, я отдам тебе другой приказ, сынок, — сказал посол. — Возьми в арсенале броню и оружие, явись к сержанту Григорьеву и делай все, что он скажет.

— Со всем моим уважением, но нет, ваша светлость, — сказал я, вспомнив, как правильно обращаться к князьям. — Вы не являетесь моим непосредственным командиром и не можете отдавать мне приказы.

— Мы на поле боя, сынок, — нахмурился он.

И если бы я был имперцем, он оказался бы прав. Но это была не моя война.

Тем не менее, наверное, не стоило дерзить человеку, который может размозжить мне голову одним движением руки.

Если попадет, конечно.

— Так точно, — сказал я и протянул руку. — Могу я прежде забрать то, что отдал мне полковник?

К этому моменту я уже прошерстил локальную сеть посольства и знал, что великой княгини в здании нет. Судя по записям с камер наблюдения и журналу охраныу, она покинула посольство за сутки до планетарного переворота, и сейчас Волшебник пытался отыскать ее следы в большом мире.

А сам я продолжал стоять с протянутой рукой, соображая, что делать дальше. Уходить из посольства без гришиного перстня было нельзя, в конце концов, что я предъявлю этой самой Екатерине, если таки до нее доберусь? И если князь откажет в этой просьбе, мне придется либо забирать перстень силой (а для этого князя придется прикончить, потому что нелетального способа остановить человека в тяжёлой штурмовой броне у меня под рукой не было), либо возвращаться за ним потом, когда князь уйдет из кабинета.

Если, конечно, он не прихватит его с собой.

Князь был без шлема, поэтому я запросто мог его застрелить, но что делать со всеми остальными штурмовиками? Даже если я успею влезть в княжескую броню, мне придется прорываться наружу с боем, и при таких раскладах не факт, что я его выиграю.

Если в ограниченном пространстве по тебе ведут огонь из тяжелого оружия, твои личные качества уже не имеют никакого значения.

По счастью, князь не стал претендовать на чужое имущество.

— Забирай, — сказал он. — И марш в арсенал.

— Так точно, — сказал я, схватил перстень и выскочил за дверь.

Получается, я сам сунул голову в петлю, заботливо повешенную для меня Гришей Бояриновым. На что он вообще рассчитывал, отправляя меня сюда?

Версия о том, что он жив и что-то замыслил, а меня использует в качестве очередного отвлекающего маневра, стала основной.

Как он мог выжить?

Десятком разных способов. Самое простое объяснение — он прыгнул в ту же канализацию через минуту после меня, свернул в другую сторону, а корабль подорвал дистанционно. Или, может быть, у него было какое-то личное средство защиты, позволившее ему пережить взрыв на поверхности.

Может быть, ему вообще плевать на эту Екатерину, и он собирается использовать местную агентурную сеть для противодействия тиграм революции.

Гриша запросто мог соврать о географии своих предыдущих операций, а сам князь просто не обладал нужным уровнем доступа, чтобы хоть что-то о них знать.

И получается, что я снова буду изображать из себя мишень, пока разведка империия решает свои проблемы, о которых я даже не догадываюсь.

И на кой черт я во все это влез?

Один из штурмовиков из встречающего комитета у черного хода в посольство проводил меня в подвал. Пока мы спускались, я принял решение делегировать обязанности, подключил Младшего к местной сети и приказал ему найти следы великой княгини. А Волшебника отпустил, потому что чувствовал, что скоро мне понадобиться подключать другие профили, и неизвестно, на какой срок, так что прибегать к использованию мультиаккаунта следует только при крайней необходимости.

Арсеналом заведовал сержант Анатолий. Сержант Анатолий был киборгом на всю левую часть тела, и даже левый глаз у него был ненатуральный. А лицо было изуродовано шрамами так, словно пластическую хирургию еще не изобрели.

— Подбери ему что-нибудь, — велел штурмовик и удалился, поскрипывая левым нижним сервоприводом.

— Ты кто такой? — поинтересовался сержант. — Я тебя здесь раньше не видел.

— Я подкрепление, — сказал я.

— Довольно хлипкое подкрепление, — сказал он. — Что ж ты без своего оружия приперся?

— Оно было утрачено в бою по дороге сюда, — сказал я.

Тяжелой брони в арсенале, разумеется, не было. Никто не держит запас дорогостоящего оборудования, да в этом и нет смысла, ибо такие костюмчики — штука индивидуальная и подгоняются под каждого конкретного бойца. Скажем, я мог бы надеть броню посла, если бы дело в кабинете таки дошло бы до стрельбы, и мог бы в ней даже бегать и стрелять, но использовать все сто процентов функционала все равно бы не получилось.

Под неодобрительным взглядом сержанта я выбрал для себя комплект легкой брони, быстренько скинул бурнус и переоделся, а потом, убедившись, что все заняты отражением очередной попытки штурма и в подвале больше никого нет, двинул сержанта в многострадальную челюсть бронированным кулаком.

Если он переживет этот кризис, потом пусть поправляет все оптом.

Я переживал, что этого не хватит, но киборг оказался не таким уж крепким и рухнул на пол. На всякий случай я вколол ему лошадиную дозу транквилизатора из стоявшей тут же рядом аптечки, подхватил штурмовую винтовку, накинул обратно бурнус и двинулся к потенциальному лазу, по которому собирался выводить из посольства великую княгиню.

Делать тут мне больше было нечего.

Глава 20

Неожиданная имперская безалаберность меня удивила. Пустили в штурмуемое здание непонятно кого, стоило только цифровой подписью им помахать, отвели к послу, отвели в арсенал, дали броню и свободный доступ к оружию, и все это под присмотром пары штурмовиков или одного киборга, и посмотрите, к чему это привело.

Я-то ладно, узнал все, что мне нужно и дальше пошел, но что бы случилось, если бы я оказался врагом? Вырубил бы сержанта, взорвал арсенал, напал бы на них с тыла…

Ладно, допустим, местные такие схемы проворачивать не способны, но хотя бы к этому моменту имперцы уже должны были понять, что за тиграми революции могут стоят корпы, и если бы «Ватанабэ» заполучило в свои руки полковника Бояринова вместе с его перстнем, то состряпать легенду хотя бы для проникновения в посольство для них большого труда не составило бы.

Впрочем, как выяснилось, с этим у них и так проблем не было.

Корпы воспользовались тем же планом подземных городских коммуникаций, что и я, с той лишь разницей, что я планировал использовать их для отхода, а они — для вторжения. Не успел я приблизиться к коридору, ведущему к тому месту, где я намеревался проломить стену и покинуть посольство, как из-за угла на меня вывернул боец «Ватанабэ».

Щелк.

По счастью, это был не элитный ниндзя, а всего лишь стандартный боевой киборг. Интересно, дзайбацу решило сэкономить, или же отряда элитников на планете у них просто не было?

Киборги — отличный вариант, если они противостоят обычным людям. Они быстрее бегают, сильнее бьют и точнее стреляют. Но все это справедливо только в одном случае — если их противник не носит тяжелую имперскую броню. Они хороши против обычных вояк, но далеко не факт, что смогут справиться с имперскими штурмовиками.

Впрочем, этого мы уже не узнаем.

Профиль стрелка был разработан как раз для того, чтобы противостоять прямым конкурентам, и, с учетом того, что у меня в руках была штурмовая винтовка, а не игольник, шансов у железяк не было.

Стрелок выдал короткую очередь, и дизайн коридора мгновенно претерпел радикальные изменения. Стены покрылись сетью отверстий, в воздух взметнулась бетонная пыль, осколки пластика, куски железа и розовая взвесь, вызываемая попаданиями в органические части тела.

Их было всего шестеро.

Эти ребята делали ставку на эффект внезапности, и, напади они на имперцев с тыла, у них что-то бы и получилось. Но им не повезло нарваться на меня.

Впрочем, я тоже не мог назвать наше рандеву большим везением. С одной стороны, они сэкономили мне время на проламывание стены, с другой — привлекли внимание имперцев, и в любой момент здесь могут появиться штурмовики, соревноваться с которыми в их излюбленной дисциплине мне категорически не хотелось.

Поскольку силы вторжения могли не исчерпываться этими шестерыми бедолагами, соваться под землю сломя голову было опасно, но, к сожалению, необходимо, так как оставаться в посольстве и присоединяться к заранее обречённому сопротивлению смысла я не видел. Кучка бойцов, как бы круты они ни были, не сможет вечно противостоять армии целой планеты.

Ну, или хотя бы целой столицы. Черт знает, как у повстанцев обстоят дела в других городах. Вполне возможно, что размещенные в далеких от столицы регионах подразделения остались нейтральными и заняли выжидательную позицию.

Которая им, вполне вероятно, еще аукнется.

Революции, как правило, происходят в столицах, где сосредоточена власть, финансы и прочие центры влияния. Для их успеха, даже не обязательна безоговорочная поддержка большей части населения. Достаточно лишь, если эта большая часть населения не станет вмешиваться и будет лишь наблюдать за происходящим, занимая выжидательную позицию. Население планеты было недовольно предыдущим режимом, но и новые ребята тоже вызывали у него вопросы, и далеко не факт, что тигры революции задержатся у власти надолго.

Может быть, «Ватанабэ» уже приготовило им какую-нибудь замену, ведь главная задача корпорации — это максимально усложнить империи жизнь, а на местное население дзайбацу плевать.

Впрочем, кому не плевать?

Имперцам от этой системы кроме точки перехода вообще ничего не надо.

Стрелок не фиксировал никаких движений и не распознавал новые цели, так

Похоже, что посланный «Ватанабэ» отряд киборгов, с которым я расправился, был единственным, поскольку больше в подземных коммуникациях я никого не встретил. Спустя две минуты после того, как я в очередной раз скрылся под землей, со стороны посольства послышался глухой взрыв — имперцы обвалили проход, чтобы больше им никто не воспользовался. Если они еще и пост там оставят, это поможет им выиграть несколько часов.

А может, и нет.

Здесь от них на самом деле мало что зависело. Если тигры революции навалятся на них всеми силами, то…

— Я нашел твою принцессу, босс, — радостно доложил Младший.

— Папаша твой управился бы быстрее, — заметил я.

— У него и ресурсы другие, и времени на развитие было больше, — заметил Младший. — Так тебе интересно, где она?

— Я еще не решил, — сказал я. Ситуация постоянно менялась, и я не был уверен, что хочу ввязаться в еще одну игру Гриши Бояринова. Тем более, я уже не был уверен, что он ведет ее из могилы.

— Значит, мне оставить эту информацию при себе?

— Выкладывай, чего уж там, — сказал я. — Не зря же работал. А потом посмотрим, что нам с этой информацией делать.

— Судя по записям камер и журналам перемещения флаеров, принцесса с долей вероятности в девяносто три процента находится на одной из вилл на побережье ближайшего океана, — сообщил Младший. — Около двух часов лета от столицы. Вилла принадлежит Ахмаду Ширази, крупному местному бизнесмену. Насколько я могу судить, он молод и хорош собой, но у меня пока нет никаких доказательств, что принцесса вступила с ним в интимную внебрачную связь. Поискать?

— Разве что для собственного удовольствия, — сказал я.

Мне не было никакого дела до любовных связей младшей сестры императора, и блюсти ее моральный облик я никоим образом не собирался. Если имперцам это важно, пусть сами разбираются.

— Если тебе интересно, она отправилась туда примерно за двенадцать часов до начала восстания, — сообщил Младший.

— Она может быть уже где угодно на планете, — сказал я.

— Флаер, который отвез ее туда, вернулся в посольство и до сих пор стоит на стоянке.

— Как будто у местного миллионера нет собственного транспорта.

— Разумеется, есть, но, судя по моему анализу, великая княгиня все еще там, — сообщил Младший. — Вилла абсолютно изолирована от внешнего мира и с начала восстания ни наземный, ни воздушный транспорт границы владения Ширази не пересекал.

— Они могли уйти оттуда по воде.

— Нет, босс, — уверенно заявил Младший. — Я бы это заметил. И спутниковые снимки показывают, что обе прогулочные яхты сейчас стоят у причала.

Зачем кому-то могли понадобиться сразу две прогулочные яхты? Никогда не понимал этой тяги к излишеству. Как по мне, одна прогулочная яхта — это уже перебор. От океана вообще стоит держаться подальше. Да и кому нужен океан, если есть космос.

— Так что если они оттуда куда-то и ушли, то могли сделать это только ногами, — продолжил Младший. — Впрочем, я считаю такой исход маловероятным и отвел на него не более семи процентов.

— Великая княгиня не любит ходить на своих двоих?

— Это нерационально, — сказал Младший. — Скорость передвижения пешком довольно мала, а владения Ширази достаточно велики, и до ближайшего населённого пункта придется идти не меньше часа.

— Ты не поверишь, на что готовы пойти люди, чтобы замести следы.

— Для того, чтобы удостовериться в ее местонахождении, мне нужна твоя помощь, босс, — неохотно признался он. — На вилле установлена система видеонаблюдения, но я пока не могу ее взломать.

— Покажи мне.

Он показал.

Система видеонаблюдения, как и весь контур безопасности, оказался «Си-Максовского» производства и все это стало раритетом даже в те времена, когда корпорация еще вела активную деятельность, а не билась с имперским флотом за собственное существование. Но это был очень дорогой раритет, и взломать его в своем базовом профиле у меня бы не получилось.

Волшебник решает такие проблемы на счет раз, и он вполне может заняться этим позже. Подключать второй профиль и гарантированно получить очередную мигрень мне совершенно не хотелось, а отзывать стрелка до того, как я окажусь в безопасности, было глупо.

Вероятность, что я нарвусь на очередную порцию киборгов «Ватанабэ» была достаточно мала, но не равна нулю. Пока же на моем пути не встречалось никого крупнее крысы.

— Так ты собираешься спасать принцессу или нет, босс? Потому что если собираешься, то тебе придется вылезти из канализации.

— Здесь уютно и безопасно, — сказал я.

— А запахи? Я слышал, что в канализации пахнет довольно неприятно.

— Я тоже об этом слышал.

По счастью, я могу регулировать свое восприятие ароматической стороны мира, как выкручивая его на максимум, так и сводя почти к нулю. Еще один подарок от корпорации «Кэмпбелл», которая предполагала широкий спектр применения своей лучшей на тот момент модели.

Может быть, и до сих пор лучшей, если концепция изменилась, и они перешли на производство дешевого пушечного мяса.

— Кроме того, если ты таки собираешься ее спасать, то тебе, наверное, следовало бы знать, что пятьдесят четыре минуты назад из столицы вышла колонна, состоящая из нескольких грузовиков и нескольких боевых машин, и пока она двигается по направлению к вилле Ширази, — сообщил Младший. — Конечно, это может быть просто совпадение, и такая вероятность будет сохраняться до тех пор, пока они не минуют еще два перекрестка. После чего мы будем знать точно. Правда, когда они минуют эти два перекрестка, ехать им останется всего полчаса, так что время для принятия решения у тебя довольно ограничено.

— Когда они будут там начиная с этого момента? — спросил я.

— Если средняя скорость колонны сохранится на прежнем уровне, то через четыре часа, плюс-минус, — сказал он

По воздуху было бы быстрее, но охранный периметр от «Си-Макса» включал в себя две зенитные установки, что превращало виллу Ширази в небольшую крепость. Конечно, тигры революции могли бы привлечь боевых пилотов, но по каким-то причинам не стали этого делать и решили работать надежнее.

— И чего ты раньше об этом молчал?

— Я обнаружил колонну только сейчас, босс, — сказал Младший. — Ты, кстати, не давал мне такого задания, так что не должен упрекать в медлительности.

Я похвалил Младшего за проявленную инициативу. Времени оставалось мало, так что я еще раз просканировал местность, и, убедившись, что она относительно безопасна, отозвал стрелка,

Сеть под землей ловилась плохо, что отчасти могло объяснить неторопливость Младшего, но для волшебника это препятствием не стало. Он мгновенно опознал защитную систему виллы, использовал давний эксплойт, не актуальный для современных систем, но вполне действенный против местной архаики, и получил доступ к камерам наблюдения на территории поместья.

Найти великую княгиню Екатерину большого труда не составило — она находилась на открытой террасе с видом на море и наслаждалась прохладительными напитками в обществе двух мужчин. Я сопоставил фотографии и опознал одного их них, как хозяина дома Ахмада Ширази, миллионера, плейбоя и филантропа.

Но личность второго была куда любопытнее.

Им оказался никто иной, как Джамал Пехлеви, третий сын покойного шаха, который, по всей вероятности, являлся теперь его официальным наследником. Видимо, тигры революции несколько поторопились, когда объявили об уничтожении всей правящей династии.

Или попросту выдавали желаемое за действительное.

Конечно, Джамалу Пехлеви было восемнадцать лет, и по человеческим меркам он вряд ли был готов к тому, чтобы управлять целым государством, но сам факт его присутствия на вилле местного богача, да еще в компании с младшей сестрой императора, рисовал интересные перспективы развития конфликта. А принцесса… великая княгиня Екатерина отнюдь не производила впечатление девицы, которую срочно нужно спасать.

На фоне ее сопланетников, бившихся в осажденном посольстве, она выглядела расслабленной и вполне довольной жизнью. Мне стало интересно, о чем они говорят. Камеры были настроены по умолчанию и звук не писали, но волшебник быстро перенастроил параметры, и я услышал голоса.

Троица вела совершенно разочаровывающий разговор о погоде. Никаких планов сопротивления, никаких разговоров о лояльных прежнему режиму военных силах, которые прямо сейчас стягиваются к столице.

Возможно, все это они обсудили еще за завтраком.

Я выбрался из-под земли рядом со стоянкой флаеров. Прокатных тут не было, так что мне пришлось совершить еще один антиобщественный поступок и угнать чью-то собственность. Волшебник справился и с этой задачей и заодно отключил чип слежения, сделав аппарат невидимым для местной транспортной сети. Я перепоручил управление Младшему, приказал ему особо не лихачить, отправил волшебника отдыхать, а сам погрузился в мысли.

У меня было чуть меньше двух часов на то, чтобы принять решение.

Прямо сейчас великая княгиня в спасении не нуждалась, но в ее сторону двигалась колонна боевой техники, готовой штурмовать поместье, так что эта ситуация могла измениться.

Мне не нравилось, что я до сих пор иду на поводу у Гриши Бояринова, неважно, живой он там или мертвый, но пребывание на Хорезме было для меня опасным при любом раскладе, и я решил, что смогу половить рыбку в мутной воде.

Расклад был сложный. Империя и «Ватанабэ» играли друг с другом в шахматы, в качестве пешек используя тигров революции и местную аристократию, и предсказать исход этой игры сейчас было невозможно. Дзайбацу не желало усиления империи, вполне оправданно считая, что после падения «Си-Макса» очередь дойдет и до них. Империя билась за один из выгодных маршрутов, потеря которого усложнила бы логистику в разы. Роль великой княгини мне пока была непонятна, но очевидно, что корпы могли значительно улучшить свою переговорную позицию с ее захватом. Точнее, переговорную позицию тигров революции, но какая разница?

Планету в любом случае ничего хорошего не ждало. Она уже пережила революцию, и теперь перед ней маячила либо гражданская война (если имперцы и местные олигархи договорятся и попытаются вернуть трон династии шаха), либо кровавая бойня с участием второго в исследованном секторе космоса флота (если великая княгиня умрет при штурме или будет казнена повстанцами, а император решит не спускать гибель члена своей семьи на тормозах). Между этими двумя крайностями было еще несколько промежуточных вариантов, рассчитать последствия которых сейчас не представлялось возможным, но одно было ясно — для окончания конфликта придется умереть кому-то еще.

И лучше, если это буду не я.

У меня еще оставалось время, чтобы изменить курс и двинуться куда-нибудь в относительно безопасную область планеты, вероятность поражения которой при любом раскладе будет минимальна, но я так и не приказал Младшему сменить курс и продолжил лететь к поместью Ширази.

В конце концов, если предложить свои услуги компании из младшей сестры императора, местного богача и наследника престола, кто-нибудь из них да заплатит, и этой суммы должно хватить не только на то, чтобы убраться с планеты, но и чтобы обзавестись собственным кораблем.

А Гриша Бояринов, если он на самом деле жив, может пойти к черту.

Если он таки мертв, то он уже там.

Глава 21

Великая княгиня Екатерина возлежала на шезлонге рядом с бассейном и наслаждалась холодным коктейлем, который смешал для нее живой бармен.

На отсталых планетах вроде этой использование человеческого персонала в областях, которые в цивилизованном мире давно и прочно заняты автоматикой, считалось особым шиком, признаком роскоши и богатства. Бармен, смешивающий тебе напитки, официант, приносящий тебе еду, повар, который эту еду приготовил… В поместье Ширази вручную вытирали пыль, мыли полы, косили траву, ухаживали за деревьями и стригли кустарники. Не удивлюсь, если тут обнаружатся специальные люди, которые вручную стирают одежду. Даже я, путешествующий по исследованному сектору галактики не так уж долго и не забиравшийся очень далеко, видел и более странные вещи.

Итак, великая княгиня Екатерина возлежала на шезлонге рядом с бассейном, и я мог наблюдать ее сразу с двух ракурсов — и при помощи взломанной мной системы видеонаблюдения, и воочию, ибо в данный момент я скрывался от случайных взглядов обслуживающего персонала в зеленом лабиринте, разбитом на лужайке неподалеку.

Вот, кстати, очевидный минус использования людей вместо машин: для машин я мог сделаться невидимым или повесить на себя маркер «свой», после чего они просто начинали меня игнорировать, но с людьми это не работало. Один неудачный взгляд не в ту сторону, и на тайном проникновении можно будет поставить крест.

Но, по счастью, охрану периметра Ширази таки доверил автоматике. Младший посадил невидимый для нее флаер в сотне метров от высокого, увенчанного колючей проволокой забора, для преодоления которого мне хватило навыков базового профиля. Камеры меня не видели, автоматические турели меня игнорировали, дроны меня не замечали, и единственную опасность могли представлять именно люди.

Только из-за них я отказался от того, чтобы посадить флаер ближе к дому, уже внутри охраняемой территории. Впрочем, я ничего не имею против того, чтобы ходить на своих двоих. Прогулки на свежем воздухе даже могут быть полезны, если ими не злоупотреблять.

В первую очередь меня интересовала великая княгиня, как наиболее влиятельная из присутствующих персон, но я вывел на местную карту и отслеживал передвижение всех людей в поместье хотя бы для того, чтобы исключить возможность нежелательной с ними встречи.

Маневры не заняли много

Великая княгиня Екатерина возлежала на шезлонге рядом с бассейном, и было очевидно, что либо у нее отменная генетика, либо над ее телом потрудился целый взвод пластических хирургов. С точки зрения текущих стандартов красоты, ее фигура была безупречной, и, будь у меня таковое желание, я мог бы рассмотреть ее в мельчайших подробностях, поскольку княгиня не стала ограничивать свободу своего тела даже минимальным чисто символическим купальником. И несмотря на то, что тигры революции должны были бы подвергнуть ее побиванию камнями лишь за один внешний вид, она совершенно не напоминала принцессу, которую необходимо спасать.

Однако, примерно через два часа ситуация могла трагическим образом измениться.

Я скинул бурнус, посчитав, что если она узнает легкую броню имперского образца, это снимет хотя бы часть начальных вопросов, и вышел из лабиринта, нацепив на лицо самую дружелюбную улыбку из всех возможных.

— Ах ты ж bliad, — сказала она, заметив мое появление и ее рука тут же потянулась к коммуникатору. Который я, разумеется, заблаговременно отключил.

А нет, я ошибся. Она потянулась вовсе не к коммуникатору, который лежал на столике рядом с шезлонгом, а сунула руку под подушку, вытащила оттуда игольник и довольно резво (для обычного человека, разумеется) направила его в мою сторону.

— Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже была мертва, — сообщил я, помахав штурмовой винтовкой, которую держал дулом к земле. — Или ты думаешь, что-то помешало бы мне застрелить тебя из кустов?

— Ты кто такой? — спросила она. — Ты из посольства? Как ты вообще сюда попал?

Я сделал пару шагов вперед.

— Ближе не подходи, — предупредила она. — Застрелю.

Я достал из кармана перстень полковника Бояринова и показал ей на открытой ладони, надеясь, что магия украшения сработает и в этот раз.

— Значит, не из посольства, — констатировала она. — То-то я смотрю, лицо у тебя незнакомое, а у меня прекрасная память на лица. Профессиональная деформация, знаешь ли.

Я пожал плечами. Понятия не имею, чем обычно занимаются имперские принцессы, отчего их так деформирует.

— А где он сам? — спросила она, явно имея в виду владельца перстня.

— Не знаю, — сказал я. — Возможно, мертв.

— Ты видел тело?

— Нет.

— Нельзя утверждать, что Гриша мертв, пока ты не увидел его тела.

Удивительно, но она совершенно не смущалась своего внешнего вида и не пыталась прикрыться чем-то кроме игольника. Обычно такое поведение людям не свойственно.

Я бы тоже не смущался, но я-то и не совсем человек.

— Я и не утверждаю, — сказал я. — Я предполагаю это, как один из вариантов.

— Как он вообще здесь оказался? — поинтересовалась она. — Услышал о революции и примчался исправлять ситуацию, хотя это и не его сектор?

— Это был приказ сверху, — сказал я. — Блокада кротовой норы, угроза логистике.

— Уверена, что никакого приказа о высадке сверху не приходило, — сказала она. — Как тебя зовут?

— Данил, — сказал я.

— А дальше?

— Просто Данил.

— Давай я угадаю, что произошло, просто Данил, — сказала она. — Гриша узнал, что я сейчас на планете и вообразил себя рыцарем в сверкающих доспехах, спасающим прекрасную деву в беде?

— Типа того.

— Как же он нацепил эти доспехи на тебя?

— Благодаря неудачному стечению обстоятельств, — сказал я.

— Как ты меня нашел? — спросила она. — Никто в посольстве не выдал бы эту информацию и самому Грише, не говоря уже о его подручном. Потому что никто, кроме посла, этой информацией не обладает, а с ним у меня была договоренность…

— Это не так сложно, как тебе кажется, — сказал я. Похоже, ее мало заботило, что вышеупомянутое посольство сейчас берут штурмом, и происходит это, в общем-то, из-за нее.

Посол, его семья и прочие сотрудники посольства вряд ли стали бы весомым козырем на предстоящих переговорах.

— Может быть, ты мне объяснишь? — спросила она. — Заодно расскажи, как ты проник на виллу. Меня уверяли, что она хорошо охраняется.

— Я специалист по поиску и проникновению на виллы, — сказал я. — А качество местных охранных систем несколько преувеличено.

— Дай мне перстень, — потребовала она.

Я сделал шаг вперед, и великая княгиня помахала мне игольником.

— Я же сказала, ближе не подходи.

Подброшенный мною перстень она легко поймала свободной левой рукой, тщательно осмотрела его и нацепила на большой палец. Сидел он все равно очень свободно и от одного неловкого движения мог улететь в бассейн.

— Местная резидентура скомпрометирована, — сказала великая княгиня. — Но если тебя прислал Гриша, то тебе можно доверять. Так зачем ты здесь?

— Из-за тебя, разумеется, — сказал я. — Твое местонахождение стало известно не только мне. Из столицы уже выдвинулся отряд для твоего захвата, и он будет здесь примерно через два часа.

— Большой отряд?

Я назвал ей точное количество единиц техники и перечислил их особенности.

— Защитный периметр их остановит.

— Не думаю, — сказал я. — Это могло бы сработать, если бы за тобой охотились только местные.

— А кто еще?

— «Ватанабэ», — сказал я.

— В крайнем случае, мы можем уйти морем.

Большинство людей находится в плену своих иллюзий. Кто-то думает, что если будет долго и усердно трудиться на одном месте, оставаясь на неоплачиваемые переработки, его обязательно повысят, кто-то думает, что текущий кризис может разрешиться за пару недель, кто-то думает, что во всем в этой жизни есть какой-то смысл, а кто-то считает, что успеет уйти морем.

— Можно спросить, чего вы здесь ждете?

— Мы? — она изогнула бровь.

— Я знаю, что на вилле находится Джамал Пехлеви, — сказал я. — Полагаю, вы хотите использовать его в своих целях. В каких?

— А ты в каком звании, просто Данил? — спросила она. — И я так и не услышала твою фамилию.

— Потому что я ее не называл, — сказал я.

— А что насчет звания?

— Я привлеченный специалист.

— Так ты не из разведки? — вот теперь она действительно удивилась. Пожалуй, даже сильнее, чем при моем появлении. — Что же ты такого сделал, раз Гриша доверил тебе свой перстень?

— А ты в каком звании, чтобы я тебе отвечал?

— Я так-то великая княгиня, — сказала она.

— Мне так-то все равно, — сказал я. — Я императорскому дому на верность не присягал.

— Выходит, ты не из империи?

— Я из свободных миров.

Она хмыкнула.

— Нет никаких свободных миров, просто Данил, — игольник все еще был направлен куда-то в мою сторону, но уже

— Да мне плевать, — сказал я. — Я пришел, чтобы предложить свои услуги. Если они не нужны, то я уйду.

— Не раньше, чем подробно объяснишь нам, как ты проник внутрь охраняемого периметра.

— Возьми свой коммуникатор, — предложил я.

Она извернулась, чтобы достать его левой рукой (наверняка кто-то нашел бы ее изгиб грациозным или соблазнительным, но этого кого-то здесь не было. Был только я) и поднесла его к лицу.

— Не работает.

— А теперь? — я вернул ее устройство обратно в сеть.

— Теперь работает.

— Вот тебе ответ, — сказал я.

— Ты можешь контролировать внутренние коммуникации?

— И не только.

— И какой из свободных миров обладает подобными технологиями?

— Любой, который я посещаю.

Боковым зрением я уловил движение. Похоже, что меня наконец-то заметили, и кто-то сподобился вызвать охрану: пятеро рослых ребят неслись ко мне от основного здания и еще двое — со стороны ближайшего поста. Вслед за первой пятеркой поспешал сам Ахмад Ширази с плазмоганом наперевес.

Щелк.

Я не стал дергаться, но на всякий случай вошел в профиль стрелка. Бдительность никогда не бывает излишней.

Прибывшие охранники взяли меня на прицел. Они действовали достаточно профессионально, для их уровня, разумеется, и это все равно не помешало бы мне перебить их всех, если бы я испытывал такое желание.

Ну, или если они меня вынудят и другого выбора не останется.

— Кто это, Кэт? — поинтересовался Ширази. — Он из ваших? Как он сюда попал?

— Совершенно определенно, он не из наших, но может сыграть на нашей стороне, — сказала великая княгиня. Ахмад остался совершенно равнодушен к ее внешнему виду, но я заметил, что охранники косятся на обнаженное тело принцессы. Видимо, не ко всему они еще привыкли.

Она убрала игольник, в котором, по ее мнению, теперь уже не было необходимости, и таки накинула на себя халат.

— Как он оказался внутри?

— Он утверждает, что у тебя дерьмовые системы безопасности, — сказала великая княгиня.

— Я этого не говорил, — сказал я. — Они просто устаревшие.

— Меня заверяли, это лучшее из того, что можно купить за деньги.

— Конечно, — сказал я. — Потому что ничего более современного «Си-Макс» на сторону не продает.

Ахмад Ширази нахмурился.

— И, наверное, вам всем тоже стоит знать, что повстанцы уже едут сюда небольшим военным конвоем, — сказал я. — Так что, чего бы вы тут не ждали, вам стоит поторопиться.

— Мы не можем поторопиться еще сильнее, — сказал Ширази. — Силы, которые приведены в движение, обладают некой инерционностью.

— Тогда вам лучше сменить дислокацию, — сказал я. — Пока силы, обладающие меньшей инерционностью, не добрались сюда и не начали обстрел.

Ширази нахмурился.

— Когда они будут здесь?

— Меньше, чем через два часа.

Он посмотрел на великую княгиню.

— Нам нужно не меньше шести, — сказал он. — Полагаю, на четыре часа даже мои устаревшие системы их задержат, но лучше не рисковать.

— Не задержат, — сказал я. — С большой долей вероятности нападение будет поддержано специалистами, для которых ваши системы тоже являются устаревшими.

— Кто он такой? — еще раз спросил Ширази.

— Привлеченный специалист, которого завербовал мой друг детства, — она продемонстрировала владельцу виллы перстень. — Такими штуками у нас в империи просто так не разбрасываются, так что, видимо, он хорош. Я бы прислушалась к тому, что он говорит.

— А где сам друг твоего детства? — поинтересовался Ширази.

— Очевидно, не здесь, — сказала она.

— Я его знаю?

— Вряд ли.

— Ладно, шайтан с ним, — решил Ширази. — А этому человеку ты веришь?

— Как самой себе.

— Не самая лестная характеристика, — сказал он. — Давайте пройдем в дом и обсудим, что нам делать.

Магия Гришиного перстня сработала и здесь. Более того, она оказалась так сильна, что меня даже оружие не попросили сдать.

Воистину, нет предела человеческой некомпетентности.

Я думал, они попрыгают в заранее приготовленные флаеры с запасом брони и оружия на борту, и переместятся в какое-нибудь менее очевидное укрытие, но вместо этого ребята попытались устроить импровизированный военный совет.

Проблема была в Джамале Пехлеви, который считал, что он и так пересидел в убежище вместо того чтобы сражаться за свою планету и убегать еще раз недостойно мужчины.

Не знал, что в восемнадцать лет люди могут быть настолько тупыми.

Бежать он не хотел. Он хотел выступать на столицу и вернуть себе власть. Ну, если быть совершенно точным, он хотел захватить власть, которой у него раньше не было, потому что до переворота всем заправлял его отец.

Для Джамала это было серьезное продвижение по карьерной, а точнее, по династической лестнице, и будь на его месте человек более искушенный, можно было заподозрить, что за всей этой многоходовочкой стоит именно он.

План возвращения власти строился на отдаленных от столицы воинских частях, чье командование сохранило верность прежней династии и готово было за нее сражаться. Я сразу заподозрил, что эта непоколебимая лояльность была куплена деньгами Ширази, иначе непонятно было, зачем он в этой схеме вообще нужен.

Великая княгиня представляла в компании наиболее заинтересованную в планете внешнюю силу.

Впрочем, как только они заговорили, я сразу же нашел для присутствия Ширази еще одну причину.

Джамал был истинным уроженцем Хорезма и его взгляды на взаимоотношения полов были пещерными, дремучими и не слишком отличались от взглядов тигров революции — женщину он в упор не видел, и ни в качестве делового партнера, ни в качестве союзника, ни в качестве даже достойного собеседника в принципе не рассматривал.

А Ширази, несмотря на все свои деньги, контакты с внешним миром и прочую цивилизованность, тоже был местным, а потому взять наследного принца за шкирку и утащить в безопасное место силой он не мог.

Ну, то есть, физически-то он, конечно, был на такое способен, но не мог себе этого позволить. По крайней мере, если он дальше собирался жить и работать на этой планете.

А он собирался, потому что внешних активов у его компании было не так уж много.

— Мы и так слишком долго отсиживались, — заявил Джамал после порции увещеваний Ширази, который предлагал отступить. — Мы должны идти на столицу с тем, что есть. Уверен, что честные горожане поддержат наше возвращение, а остальные воинские части подойдут позже. К тому же, я уверен, что многие

— Я бы на это не рассчитывала, — сказала великая княгиня.

Джамал ее проигнорировал, и Ширази пришлось повторить ее реплику, лишь несколько переставив слова местами.

— Мы не можем быть в этом уверены. Нельзя строить нашу стратегию, основываясь всего лишь на предположении.

— Род Пехлеви — это древний род воинов, — заявил Джамал.

— Род Ширази — это древний род торговцев верблюдами, — сказал Ахмад. — И мы твердо усвоили, что не стоит делать предложение, если рынок к нему не готов.

Глава 22

Зря Ширази это сказал.

Даже я, обладающий весьма скромными коммуникативными навыками, сразу понял, что это ошибка. Джамал Пехлеви в принципе принадлежал к тому типу людей, которым очень сложно даются конструктивные беседы. Дело в том, что он был способен разговаривать только с теми, кого считал равными себе, а здесь таковых не наблюдалось.

Ширази был его подданным, ему полагалось только слушать и выполнять приказания. Изредка — давать советы, но совсем не факт, что Джамал готов будет им последовать. А великая княгиня несмотря на то, что ее статус был, как минимум, равен его собственному, была женщиной.

Но, видимо, приютивший его на своей вилле Ширази и так терпел слишком долго и просто не смог сдержаться.

— Когда мне понадобится мнение торговца верблюдами, я дам об этом знать, — сказал Пехлеви.

Все-таки я его недооценил. Я думал, Джамал взорвется в припадке ярости, начнет орать и брызгать слюной, а он просто обрисовал, как в его понимании обстоят дела.

Проблема в том, что его понимание было неправильным. Он находился на вилле потомка торговцев верблюдами, под защитой потомка торговцев верблюдами, и у него не было никакой реальной силы, чтобы заставить потомка торговцев верблюдами сделать то, что он от него хотел.

Такая ситуация была для него внове. Еще недавно за спиной Джамала стоял его папочка, его древний род и вся мощь репрессивной машины государства, готовая в любой момент прийти к нему на помощь. Инерция человеческого мышления довольно велика, он еще не привык к новым условиям и не сумел перестроиться.

— Я говорю всего лишь о тактическом отступлении, — сказал оказавшийся куда более гибким Ширази. Он не сдержался и явно сожалел об этом.

Он не хотел идти на конфликт. У него наверняка были какие-то договоренности с империей, и он намеревался получить выгоду от возвращения наследника на династический трон. Но для того, чтобы получить эту выгоду, ему не следовало портить отношения с самим наследником.

Если он собирался продолжать вести свой бизнес на Хорезме.

— Сколько у тебя людей? — спросил Джамал.

— Их не хватит для атаки на столицу.

— Мы должны нанести символический удар, дать людям понять, что я жив и я все еще здесь, — продолжал гнуть свою линию Джамал. — И тогда верные мне подданные встанут на мою сторону.

Не факт, что даже если так произойдёт, этого окажется достаточно.

Тигры революции возникли не на пустом месте, и среди населения у них тоже найдется немало сторонников. Большинство же предпочтет остаться в стороне, дожидаясь развязки в безопасном месте, а потом попытается подстроиться под победителя. Это совсем не героическая стратегия, но она дает больше всего шансов на выживание.

Ширази попытался объяснить ему примерно то же самое, только другими словами.

Великая княгиня поймала мой взгляд, едва заметно кивнула и указала глазами на примыкающий к гостиной балкон. Даже человек с весьма скромными коммуникативными навыками понял бы, что это приглашение на разговор, так что я подхватил в баре бутылку минеральной воды и, минуя практически невесомые занавески из какого-то местного материала, вышел на огромную террасу с видом на море.

Великая княгиня присоединилась ко мне через минуту. Ее задержка объяснялась ядовитого цвета коктейлем в высоком бокале, который она держала в руке. На мой взгляд, это был не лучший момент для даже легкого алкогольного опьянения, но кто я такой, чтобы делать замечания младшим сестрам императора.

— Вот же упрямый придурок, — сказала принцесса, всматриваясь в синюю даль океана. — Почему люди просто не могут вести себя разумно и делать то, что правильно?

Это был риторический вопрос, который не требовал ответа, так что я оставил свое мнение при себе. Тем более, что подозревал, оно может не понравиться великой княгине. Джамал Пехлеви действительно был упрямым придурком, но в более широком смысле люди не делают то, что кажется правильным великой княгине потому, что у них есть свое понимание правильности, и оно зачастую может не совпадать с чужим.

— Но иногда нам приходится играть с теми картами, что уже выпали, — сказала она.

Только в том случае, если ты не можешь сжульничать.

— Нам надо уходить, — сказал я. До прибытия сил из столицы оставалось чуть больше часа.

— Ты же видишь, что происходит, — сказала она. — Еще немного, и нам придется тащить его силой. Этим двоим тяжело договориться.

— Плевать на них, — сказал я. — Нам надо уходить.

— Ты имеешь в виду, нам двоим? Тебе все еще кажется, что я нуждаюсь в спасении? Вижу, Гриша неплохо промыл тебе мозги.

Я покачал головой.

— Дело не в нем, — сказал я. — Ваш план обречен на провал, даже если наследник будет полностью с вами сотрудничать. Повстанцы…

— Бунтовщики, — поправила она.

— … контролируют больше людей, оружия и территории, — сказал я, не углубляясь в спор о терминологии. — Подозреваю, что и денег у них больше, потому что за ними стоит «Ватанабэ». Даже если вы сумеете устроить гражданскую войну, вам в ней не победить.

— Ты же понимаешь расклады, — сказала она. — Если мы отдадим эту планету корпам, они обрушат нам всю логистику, сделав продолжение войны с «Си-Максом» гораздо дороже.

— Может быть, тогда вам не стоило ее начинать.

— Решение принимала не я. Кроме того, у нас не было выбора.

— Когда дела оборачиваются не так, как задумано, все это говорят.

Она вздохнула.

— Как ситуация в посольстве? — похоже, ей таки не все равно.

— Оно продержится, — сказал я. — Еще какое-то время.

— Я предпочла бы быть там, а не здесь, — призналась она. — Но еще один стрелок на месте проблему не решит.

— Если тебя захватят, это принесет еще больше проблем, — заметил я.

— Наша резидентура облажалась. Нас все время снабжали неверными сведениями, заверяли, что протестные настроения минимальны, и шах держит ситуацию под контролем. Посол продолжал в это верить даже тогда, когда беспорядки вылились на улицы.

— Вас переиграли, — сказал я. — Так бывает.

Интересно, они подгадали с революцией специально к

Скорее всего, они и так планировали переворот на ближайшее время и, увидев благоприятную возможность, решили подстегнуть события. Тот факт, что принцесса до сих пор не у них в руках, свидетельствовал, что и у корпов не все прошло гладко. Или же они просто не торопились, понимая, что она никуда не денется с планеты.

Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, как все было на самом деле. Хорошо, что мне это не очень-то и интересно.

Мне даже не было особенно любопытно, с какой миссией она сюда прибыла. Учитывая, как на Хорезме относятся к женщинам, это вряд ли было что-то важное. Договариваться о чем-то с ней тут никто бы не стал.

Из гостиной доносились звуки пустопорожнего спора. Ширази продолжал убеждать Джамала пересмотреть стратегию, тот все более истерично отказывался. Такими темпами скоро и до мордобоя дойдет.

Мой план рушился.

Принцесса отказывалась признавать, что она нуждается в спасении, что здорово осложняло мою миссию, а влезать в попытку устроить здесь гражданскую войну я не хотел.

— Какой у тебя план? — спросила она, словно прочитав мои мысли. — Тебе ведь поручили вытащить меня отсюда, а не подчиняться мне и помогать в том, чем я тут занимаюсь?

— А кто-нибудь вообще знает, чем вы тут занимаетесь? — спросил я.

— Мой брат привык к тому, что я могу импровизировать.

Ясно.

Никто не знает. Ее действия тут не санкционированы, она делает все на свой страх и риск.

Я подумал, не стоит ли поступить с ней так, как они не решаются поступить с Джамалом — оглушить и эвакуировать против ее воли. Со стороны будет выглядеть, как будто я взял заложника, но какого черта?

Если бы я был полностью рационален, то, наверное, так бы и сделал. И не стал бы дожидаться появления империи, а начал бы вести торги с «Ватанабэ», которым она тоже была нужна.

Вряд ли в этом случае ей что-то угрожало бы, дзайбацу прекрасно осознавали ее ценность и не стали бы подвергать ее жизнь опасности.

Это был бы самый простой путь, и, наверное, самый безопасный, но что-то не давало мне даже всерьез об этом задуматься. Вряд ли это было обещание, которое я дал Грише, скорее, я был не готов работать с теми, кого всю жизнь считал своими врагами. Даже сама мысль о возможном сотрудничестве с «Ватанабэ» вызывала у меня отторжение.

Моя ли это собственная реакция или одна из закладок «Кэмпбелла»? Если я выберусь с Хорезма, мне стоило бы это выяснить.

И тут все изменилось.

Я почувствовал, как кто-то атаковал систему безопасности виллы снаружи. Это была именно атака, а не попытка тайного проникновения, вроде той, что я осуществил часом ранее. Систему захлестнули потоки чужой информации, ее буквально затопило враждебными вирусами и эксплойтами, и меня не удивило, что большая часть из них сработала.

Уязвимости устаревшего программного обеспечения «Си-Макса» были известны не только мне.

Щелк.

Система легла раньше, чем Волшебник успел хоть что-то сделать. Впрочем, я не питал больших иллюзий на его счет. Обороняться от вторжения такого масштаба он бы не смог, даже если бы был в сети с самого начала атаки. Не знаю, кто бы смог. Возможно, Генри или нейромозг класса Три-А, если бы их удалось убедить заняться защитой устаревшей и неэффективной архитектуры, и то далеко не факт.

Я выдернул Младшего из сети. Риски, что атака сможет ему повредить, были минимальны, он был новее и куда совершеннее подвергшихся нападению структур, но противник мог его обнаружить, а мне бы этого не хотелось.

«Какого черта, босс?» — запротестовал он. «Только начало становиться интересно…»

Я не стал вдаваться в объяснения.

Система упала полностью. Отключились камеры видеонаблюдения, отсекая меня от происходящего на вилле, но с этим, а точнее, без этого, я мог бы жить.

Но охранный периметр тоже приказал долго жить, а это было куда хуже.

Щелк.

От Волшебника больше не было никакого толка, а я еще не мог решить, кого мне стоит призвать взамен. Инстинкты подсказывали, что это должен быть стрелок, но я решил не торопить события.

Хотя времени практически не оставалось.

Скрытное проникновение нужно было бы для того, чтобы удостовериться, на месте ли принцесса, и в таком случае наш запас времени практически не изменился бы. Но они положили всю систему, и это означало только одно.

Скорое начало атаки.

И это явно не движущийся из города конвой. Тем оставалось ехать еще около часа.

Я посмотрел на небо и почти сразу же заметил на фоне безграничной синевы три темные точки.

Щелк.

Не то, чтобы зрение стрелка намного превосходило мое, но он лучше умел фокусироваться.

— О чем ты задумался? — поинтересовалась великая княгиня.

Стрелок сразу же опознал потенциальные мишени. Это были десантные боты стандартной конструкции. Я не стал пытаться перехватить над ними управление — обычно в такие посудины ставят самые примитивные нейромозги, выполняющие ограниченный набор программ и практически отрезанные от контакта с внешним миром. Я не говорю, что взломать их снаружи было невозможно, но я бы просто не успел.

Я посмотрел на великую княгиню. К «военному» совету она переоделась в белую блузку и широкую юбку. Комфортная одежда при такой погоде, но не слишком практичная для драки.

— Иди к себе и переоденься, — сказал я. — Немедленно.

— Уже побежала, — сказала она. — Что ты вообще себе позволяешь?

— У тебя три минуты, — сказал я. — А потом нам на головы свалится вражеский десант.

— Ты шутишь? — но, судя по тону, она таки начала воспринимать меня всерьез.

— Нет.

— Надо предупредить остальных.

— Иди одеваться, — сказал я. — Я займусь.

Балкон был огромный. Скорее, это была даже галерея, опоясывающая весь дом, так что она выбрала короткий путь в свою комнату и скрылась за углом, не став заходить в гостиную.

Вместо нее это пришлось делать мне.

Потомок воинов и потомок торговцев верблюдами так ни о чем и не договорились. Когда я вошел в комнату, они уставились друг на друга через разделяющий их стол с напитками и легкими закусками, и, судя по выражению их лиц, оба уже были готовы перейти к неконвенционной стадии переговоров.

А, проще говоря, вцепиться друг другу в бороды.

— Надо уходить, — сказал я.

Они одновременно перенесли свое недовольство на новый объект и одарили меня злобными взглядами. Похоже, мое вмешательство не понравилось обоим.

— Десант с неба, — быстро сказал я. — Примерно через две минуты они будут здесь.

— Система предупреждения об угрозах бы мне сообщила, — недоверчиво заявил владелец виллы.

— Ее уронили,

Джамал выхватил из-под одежды игольник и направил на меня.

— Все это началось с твоим появлением, — сказал он.

Ой, дурак.

Он сделал неправильные выводы, но проблема в том, что даже в своей искаженной системе координат он неправильно себя повел. Если бы я был предателем, меня надо было застрелить без всяких разговоров, а не наставлять на меня пушку.

Не то, чтобы у него получилось, но все-таки…

Я сделал шаг вперед. Он выстрелил, я легко ушел с линии огня, следующим шагом сократил дистанцию и выбил игольник у него из руки. А потом, поскольку времени на дальнейшие уговоры у нас больше не было, двинул его бронированной перчаткой в челюсть.

Он упал, мягкий ковер смягчил падение.

— Я его не понесу, — сообщил я удивленно вылупившемуся на меня Ширази. — Если у тебя есть такое желание, можешь заняться этим сам.

Он уже схватил коммуникатор и пытался вызвать кого-нибудь из охраны, но связь, разумеется, тоже лежала. Снаружи доносился характерный свист тормозящих перед посадкой десантных ботов.

У меня был сохраненный план поместья, так что я вывел его перед глазами и повесил в нижний левый угол, чтобы он не перекрывал мне обзор. Если они сделают все по правилам, а поскольку местное ПВО отключено и не мешает им сделать все по правилам, они сядут здесь, здесь и здесь, перекрывая все выходы из главного дома.

— Здесь есть тайный подземный ход? — поинтересовался я у Ширази.

— Дом построен на скале.

Кому это когда мешало? Но, видимо, таким образом он сказал «нет».

Численность охраны Ширази значения не имела. Сколько бы их ни было, они слишком полагались на защитный периметр и систему раннего обнаружения, а значит, к падающему им на головы десанту они не готовы. К тому же, скорее всего, Ширази набирал охранников из местных, а обычные люди, сколь бы хороши они ни были, даже против самых простых конструктов «Ватанабэ» не пляшут.

— Что нам делать? — спросил Ширази, пытающийся поднять наследника шаха и взвалить его на плечо. Получалось у него плохо, в бизнесе у него явно получалось лучше, чем в атлетике. Бесчувственное тело Пехлеви отказывалось стоять на ногах и постоянно сползало на пол. — У меня есть спортивный флаер, и мы можем от них оторваться, если вы поможете мне спустить Джамала в гараж…

Это был плохой вариант. Гражданский флаер, будь он хоть четыре раза спортивным, слишком легко сбить, а форы у нас практически не будет. Это имело бы смысл, если бы мы воспользовались им полчаса или хотя бы пятнадцать минут назад, но во время штурма он будет для десантников легкой мишенью.

— В подвале есть безопасная комната, — сказал я, и это был не вопрос. — Ты помнишь код доступа?

— Под гаражом, — подтвердил он. — Мне не нужен код, я могу войти по отпечатку.

Я поднял штурмовую винтовку и стрелок на всякий случай проверил ее боезапас. Почти полный, разумеется. Но стрелок все равно должен был это сделать.

Для него это рефлекс.

— Тащи его в подвал, — сказал я, указывая на наследника. — Если понадобится, то хоть волоком.

— Они нас там найдут, — возразил он.

Но это было лучшее, что можно было придумать за оставшееся нам время. На дальней дистанции это бы все равно не сработало — их бы на самом деле нашли, но, по крайней мере, она поможет большим шишкам пережить первые минуты штурма.

Ну, теоретически.

Глава 23

Великая княгиня появилась в гостиной одновременно с личной охраной местного олигарха, что, во-первых, немного меня удивило, а во-вторых, говорило отнюдь не в пользу личной охраны.

На Екатерине был стандартный комбинезон, который надевают под скафандры или боевые костюмы, высокие армейские ботинки и несколько элементов брони — перчатки, наколенники и жилет. Длинные волосы она собрала в хвост, шлем отсутствовал. В руках у нее была легкая штурмовая винтовка, такая же, как у меня.

Охранники были экипированы лучше, но вооружены примерно так же. Никаких плазмометов, никакого тяжелого оружия. Для корпоративных боевиков такие индивидуумы проходят под грифом М — «мясо».

Или, в другом случае, мишени.

Все пришедшие вылупились на валяющегося без чувств наследника.

— Берите его и тащите в убежище, — велел я охранникам.

Они, ясное дело, сначала посмотрели на работодателя, и только после этого выполнили приказ.

— Вы тоже идите в убежище, — сказал я Ширази и принцессе.

В таких дорогих домах безопасные комнаты строят с большим запасом прочности, и я был уверен, что местная сможет пережить даже легкую ковровую бомбардировку с орбиты, так что первый налет они уж как-нибудь переживут. А потом нам всем следует убраться отсюда, как можно быстрее.

— А ты? — спросила принцесса.

Вместо ответа я покачал в руках винтовку.

— Я тоже умею стрелять, — сказала она. — И не собираюсь отсиживаться, пока другие будут драться.

Ширази посмотрел на нее, как обычно родители смотрят на взбалмошных невоспитанных подростков, не умеющих вести себя в приличном месте.

Я не собирался терять времени на споры и пожал плечами.

— Как скажешь.

В конце концов, если она не войдет в безопасную комнату, мне будет легче за ней присмотреть. Только бы она не путалась под ногами.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, — сказал Ширази перед тем, как позволил своим гвардейцам увести себя вниз. Валяющегося без сознания наследника тоже унесли.

Очень вовремя.

Я услышал характерный звук пикирующего десантного бота. Если вы слышали такой хотя бы раз, перепутать его ни с чем невозможно. За свистом последовал глухой удар, и особняк содрогнулся.

Они приземлились одновременно, с трех сторон от главного здания. Я видел только один бот, но не сомневался, что механизмы «Ватанабэ» действуют абсолютно синхронно.

Передний отсек бота раскрылся, выпуская в атмосферу рой дронов «саранча-36».

Они были созданы маленькими и подвижными, чтобы их было труднее сбивать из ручного оружия, но размер налагал на них свои ограничения. Во-первых, у них был весьма ограниченный запас хода, что, впрочем, не играло особой роли, учитывая их использование исключительно для ближнего боя. Во-вторых, они могли нести ограниченный запас оборудования — либо взрывчатку, либо дымовые и светошумовые гранаты, либо миниатюрную стрелковую установку, стреляющую чем-то вроде зарядов для игольника. В-третьих, у них была весьма ограниченная собственная система наведения.

Они могли наводиться по звуку или по температурным датчикам, но это на самый крайний случай. Обычно же их координировал оператор — либо нейромозг самого десантного бота, либо кто-то или что-то из второй линии атаки.

Дроны устремились к зданию, и в тот же момент из второго отсека на идеально подстриженную лужайку посыпались киборги «Ватанабэ». Их было всего восемь, и они были далеко не топовой модификации. Обычная пехота, расходный

Охранники Ширази открыли по ним огонь с первого этажа виллы. Результаты стрельбы меня удручали.

Похоже, наличие охраны здесь было имиджевым вложением, больше работающим на статус Ширази, чем на его реальную безопасность. Или же ребята слишком полагались на защитный периметр и понятия не имели, что делать, если он уже прорван.

Дроны без труда преодолели уже половину расстояния, отделяющего их от здания, и при этом практически не понесли потерь. Несколько штук выпустили дымовую завесу, которая закрыла от взора защитников идущих за ними киборгов. Остальные продолжали полет, и я предположил, что они несут на себе взрывчатку.

Щелк.

Примитивную сеть, в которую были объединены дроны, я мог бы взломать и в базовом профиле, но Волшебник сделал это быстрее. Установив над ними контроль, он мгновенно отдал им приказ разворачиваться и атаковать собственную пехоту. Причем, он сделал это не только с теми, которые атаковали в зоне моей видимости, но и с двумя остальными командами.

Дроны развернулись.

Киборги успели заметить неладное и отреагировать на нештатную ситуацию. Они бросились врассыпную, открыв огонь по собственным дронам, и эффективность их стрельбы была куда выше. Они сбили практически всю первую волну «саранчи», когда на них накатила вторая.

Со всех сторон послышались взрывы, и я успел ополовинить силы вторжения, как вдруг Волшебника вышибло из сети.

Остатки «саранчи» развернулись и снова двинулись к вилле, и мне так и не удалось вернуть над ними контроль.

Все произошло очень быстро, но я успел сообразить, что вообще-то так быть не должно.

Нейромозг десантного бота не мог противостоять Волшебнику, не мог действовать с ним на равных, и, уж тем более, не смог бы одержать над ним локальную победу, и я очень сомневался, что на такое способен и штурмовой киборг.

Роем управлял кто-то еще.

И это было странно.

Волшебник вернулся в сеть, но теперь он был там лишь наблюдателем. Я видел стремительно уменьшающиеся из-за их тактики камикадзе остатки роя, видел киборгов, которые уже подобрались к зданию почти вплотную, то ли перебив защитников, то ли подавив их огнем, но ни один из штурмовиков не управлял роем.

Сигнал шел откуда-то из десантного бота, но его источником не был его нейропилот. Доставив штурмовой отряд, он заглушил двигатели и перешел в режим ожидания, как и должен был сделать в большинстве случаев.

Великая княгиня уже была у окна и аккуратно выглядывала на балкон, пытаясь понять, что происходит снаружи. Она вела себя довольно хладнокровно, из чего можно было предположить, что это не первая заварушка, в которую она угодила. Но она подставлялась под прицельный выстрел снайпера, и это свидетельствовало о том, что заварушек было не так уж много.

Двое киборгов запрыгнули на балкон, даже не коснувшись перил. Точнее, попытались запрыгнуть. Я знал, на что они способны и был к этому готов, и Стрелок смел их парой выстрелов еще до того, как их ноги коснулись мраморного пола.

Екатерина бросила в мою сторону оценивающий взгляд. Похоже, она была впечатлена моей реакцией и моей меткостью. Может быть, в будущем это даже поможет ей прислушиваться к моим словам.

Но в целом ситуация не радовала.

Стрельба доносилась с двух сторон, а не с трех, как это было в начале. Значит, одна из групп либо преодолела сопротивление и сумела войти в дом, либо полностью уничтожена. Но, учитывая, что охрана Ширази звезд с неба не хватала, во второй вариант я не верил.

Киборги меня не особенно волновали. Это были обычные пехотинцы «Ватанабэ», и для меня они никогда не составляли проблем. Гораздо больше меня нервировал оператор роя, который сумел одолеть Волшебника.

Впрочем, «саранча» была уже практически уничтожена. Большая часть, к сожалению, самоподрывами, и каждый из них наверняка наносил урон охране виллы и забирал чьи-то жизни.

С точки зрения корпорации это был выгодный размен. Малые дроны стоят дешево, а производить их можно быстро. Человеческий ресурс, пусть и плохо, но все-таки обученный, восстанавливается куда медленнее, да и цены там совсем другие.

Корпорация — это всегда про деньги.

Я знаком велел великой княгине отойти от окна. Как ни странно, она послушалась.

Стрельба стихла, никто больше не пытался запрыгнуть на балкон, хотя я знал, что в строю осталось еще двенадцать штук. Судя по всему, они разобрались с охраной и прорвались в дом, начали его прочесывать.

Когда они закончат с первым этажом, часть отправится в подвал и обнаружит дверь в безопасную комнату, с которой ничего не сможет поделать. А вторая часть поднимется сюда и найдет смерть.

Я выбрал позицию, которая позволяла одновременно следить за балконом и входом в комнату. Великая княгиня поступила также, укрывшись за колонной.

Я надеялся, что она не начнет играть в супергероиню и не спутает мне все карты.

Говоря по правде, она мешала. Без нее я бы чувствовал себя гораздо увереннее и не стал бы ждать на месте, а сам отправился на охоту. Но сейчас мне нельзя было выпускать из вида главную инвестицию в свое будущее. Один случайный выстрел, и мне весь остаток жизни придется бегать еще и от империи.

Все киборги были в здании, и это тоже было странно. Стандартные протоколы требовали, чтобы кто-то остался снаружи и следил за окнами. Или за ними следил кто-то еще?

Но я больше никого не чувствовал. Из относительно разумных снаружи остались только нейропилоты десантных ботов, но они привычно дремали в ожидании развития событий.

Когда я чего-то не понимаю, это меня нервирует.

Четверо поднимались по главной лестнице. Оттуда до гостиной около двадцати метров, я четко фиксировал их перемещение и уже мог слышать шаги.

Я жестом призвал принцессу сидеть на месте и не высовываться, и выскочил в коридор. Как раз вовремя, чтобы увидеть всех четверых. Двое уже закончили подъем и осматривали помещение, двое перешагивали последние ступеньки.

Вопреки распространенному обывательскому суждению, киборги — не механизмы. Как бы странно они не выглядели (а некоторые экземпляры могли выглядеть действительно странно), их организмом управлял человеческий мозг. Ну, или то, что от него осталось.

В отличие от механизма, киборга нельзя удаленно взломать и переподчинить, так что большого выбора вариантов у меня не было. Быстрее всего было просто их перебить.

Чем я и занялся.

Двумя выстрелами я снес головы первой парочке, отпрыгнул в сторону, упал на пол. Ответный выстрел прилетел в то место, где я только что стоял, какая-то статуя, наверняка очень дорогая, разлетелась на осколки. Один из киборгов начал поливать коридор огнем, другой прыгнул вверх, оттолкнулся от потолка и улетел вправо, в одно из боковых помещений. Попробует обойти меня с фланга, пока его товарищ поливает огнем?

С противником попроще это могло бы сработать.

Я видел траекторию стрельбы, видел безопасные зоны, так что просчитать траекторию было

Последний из этих ребят атаковал меня сверху. У помещения, в которое он забрел, не было другого выхода, а у него не было времени и тяжелой артиллерии, чтобы пробить стену, поэтому он попытался разыграть те карты, что ему выпали, выжав из расклада максимум. Он забрался на потолок и собирался пристрелить меня, как только я попаду в зону досягаемости.

Но мой собственный прыжок испортил его план, мы заметили друг друга одновременно. И выстрелили, к сожалению, тоже.

Мой выстрел угодил ему в грудь, и это была плохая новость, поскольку летальных повреждений ему удалось избежать. Он промахнулся, но всего на пару сантиметров, я почувствовал движение горячего воздуха возле моей правой щеки.

Я приземлился на пол, уходя с линии огня, и доворачивая винтовку в то место, где, по моим расчетам, он должен был оказаться. Если он хотел меня заполучить, а он, ясное дело, хотел, ему нужно было оставить перекрытие и оказаться на одном со мной уровне. Иначе он не смог бы меня даже увидеть.

И он меня не разочаровал.

Он спрыгнул, но его ноги еще не успели коснуться мрамора, как мой выстрел разнес ему голову.

Он умер еще в воздухе, приземлился уже его труп.

Минус четыре.

Осталось еще восемь. Четверо были на первом этаже, прямо под нами. Четверо — еще ниже. Судя по их перемещениям, они вот-вот должны были обнаружить вход в убежище, где засел Ширази с последними своими охранниками и наследником, который уже вполне мог прийти в себя.

Я сомневался, что после нашей стычки он будет питать ко мне дружественные чувства, хотя, вполне возможно, что своим ударом я спас ему жизнь. Если у Ширази получится провернуть обратный переворот, Джамал встанет во главе планеты, что затруднит мое на ней пребывание. Впрочем, к тому моменту я уже собирался убраться отсюда, а список моих врагов такого размера, что одна строчка в нем ничего не изменит.

Собственного флота у Хорезма нет, а сам я сюда вряд ли когда-нибудь вернусь. Я вообще сюда не собирался, меня чертов Гриша притащил.

Он, кстати, изначально тоже сюда не собирался.

Жизнь довольно причудлива. Делая ручкой корпорации «Кэмпбелл», я уж точно не думал, что мне доведется сражаться с киборгами «Ватанабэ» в какой-то захолустной дыре, и все из-за того, что имперская разведка задействует меня в операции по спасению имперской же великой княгини, которая, в общем-то, не очень-то и хотела, чтобы ее спасали.

Я обдумывал эту мысль, осторожно пробираясь к лестнице. Я собирался спуститься со второго этажа и перебить тех, кто находится на первом. А потом спуститься еще ниже и повторить.

Моя стратегия была проста и базировалась на предположении, что между десантом с воздуха и конвоем из столицы других нападений быть не должно. Поэтому я собирался расправиться с первой волной вторжения и смыться отсюда до того, как прибудет вторая.

Используя для этого собственный десантный бот «Ватанабэ», если потребуется. Я не сомневался, что волшебник разберется с нейропилотом меньше, чем за пять секунд.

И тут из гостиной высунулась голова великой княгини. Хорошо, что здесь уже не осталось врагов, которые смогли бы ее отстрелить.

Я об этом позаботился, но разве ж она оценит?

— Куда ты собрался? — поинтересовалась она.

Я махнул ей рукой, чтобы она скрылась с глаз долой, но она не послушалась.

— Не знаю, где Гриша тебя нашел, но стреляешь ты неплохо. А что еще ты умеешь?

Идеальное время она выбрала, чтобы поговорить о моих разнообразных талантах.

— На этаже никого нет, — сказал я. — Здесь безопасно. Я иду вниз.

— Я пойду с тобой.

— Мне это не нужно, — сказал я.

— Мне нужно. Похоже, что самое безопасное место там, где ты можешь… в общем, где ты.

У меня не было времени на споры.

Зато у меня был план здания, на который я мог наложить сигналы киборгов, которые добывал из их тактической сети. Я точно знал, где они находятся, и где их точно нет.

К сожалению, больше я ничего не видел. Ни оставшихся охранников олигарха (если кто-то вообще остался), ни ребят из персонала. Система наблюдения так и не поднялась, и не было никаких шансов, что она заработает в обозримом будущем.

Ненавижу работать вслепую.

Видимо, оставлять великую княгиню без наблюдения в таких условиях тоже не очень хорошая идея.

— Ладно. Только держись сзади.

— Я тебя прикрою.

Это меня совершенно не обнадеживало. Люди с оружием, крадущиеся за моей спиной, заставляли меня нервничать больше обычного. Те времена, когда там находились мои собратья по пробирке, и я чувствовал себя спокойно, зная, что они надежно прикрывают мой тыл, давно прошли.

Да и не так уж они надежно его прикрывали, как выяснилось.

На второй этаж вела лестница, состоящая из двух пролетов, и когда я преодолел первый, ступив на поворотную площадку, произошла еще одна странность.

Киборги, находившиеся на первом этаже, стали покидать сеть один за другим с интервалом в несколько секунд.

Объяснение этому могло быть только одно, сколь бы невероятным оно мне ни казалось. Кто-то начал их отстреливать. И, судя по тому, как безжалостно и методично он это делал, это был явно не один из охранников виллы.

Разве что в навозной куче, которую представляла из себя команда Ширази, вдруг обнаружился настоящий алмаз.

Глава 24

Я успел спуститься на две ступеньки, когда Волшебник получил запрос на закрытой частоте корпорации «Кэмпбелл».

Я остановился.

Риски, что эту частоту могли взломать спецы «Ватанабэ» были минимальны, но возможность, что здесь, кроме меня, есть и другие мультипрофильные специалисты «Кэмпбелла», казалась мне еще ниже, однако, откуда-то этот запрос все-таки взялся. Волшебник мгновенно создал виртуальную безопасную область, в которой он открыл полученное сообщение. Если бы Сто Шестьдесят Третий, с которым мы встретились на Новом Далуте, поступил так же, возможно, он был бы еще жив.

Что не так уж хорошо, потому что в таком случае я, возможно, был бы уже мертв.

Сообщение оказалось коротким и не особенно информативным. По сути, оно было частью системы распознавания «свой-чужой», и кто бы там ни был на первом этаже, он представился мне, как свой.

Вирус отсутствовал.

Я обернулся к принцессе и обнаружил, что она уже начала спускаться по лестнице.

— Стой здесь, — сказал я.

— Один их всех убьешь?

— Типа того.

— Даю тебе пять минут, — сказала она. — Потом иду за тобой.

Почему люди просто не могут доверить работу профессионалам, не отсвечивать и не путаться у

Я спустился на половину пролета.

В широком холле перед лестницей лежали два мертвых киборга. Оба были убиты наиболее эффективным способом — застрелены в голову. Точнее, застрелены так, что головы у них не осталось.

Еще двое выбыли из сети. Осталась только та четверка, которая спустилась в подвал.

Но я по-прежнему не мог засечь их убийцы, ни виртуально, ни собственными глазами. Это нервировало. Тот, кто отправил мне сообщение, обладал большими возможностями, чем мой Волшебник. Возможно, его апдейтнули.

Глупо было предполагать, что «Кэмпбелл» все это время стоял на месте.

Завершив спуск по лестнице, я замер посреди холла, предоставив стрелку оглядываться по сторонам. Может быть, программное обеспечение у невидимки и получше моего, но на физическом уровне придумать что-то новое довольно сложно, и вряд ли он сумеет опередить мой выстрел.

Стрелок заметил движение, развернулся и нацелил штурмовую винтовку на колонну в дальнем углу холла.

— Ты будешь выглядеть последним идиотом, если выстрелишь, — донеслось из-за колонны. — Как бы трудно ни было в это поверить, но похоже, что я на твоей стороне.

— Ты кто?

— Ты же Двадцать Седьмой? — спросил он. — Я буду выглядеть последним идиотом, если это окажется не так.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал я. Хочет выглядеть последним идиотом, пусть выглядит. Главное, чтобы он высунулся из-за колонны.

Она была каменной, больше метра в обхвате, и я сомневался, что со своей позиции смогу достать его прямым выстрелом, не истратив весь боезапас. С моей стороны это было бы не слишком дальновидно, учитывая, что ошивающиеся внизу еще четверо врагов могут подняться сюда в любой момент.

Они уже должны были заподозрить неладное.

— Ага, как же, — хмыкнул он. — Я Двести Первый. Но вообще я предпочитаю, чтобы меня называли Бен.

Двести Первый?

В это действительно было сложно поверить. Корпорация искала меня, но как они могли обнаружить меня здесь, на Хорезме, в обществе великой княгини и местного наследника, на вилле мелкого торговца, замышляющего обратный переворот? Еще пару часов назад я и сам не знал, что здесь окажусь.

Они следили за мной, вели меня все это время? Я бы, наверное, это заметил, но даже если и не заметил, то какого черта Двести Первый решил вмешаться именно сейчас?

Был еще вариант, в котором он прибыл сюда вместе со штурмовой группой «Ватанабэ», но, во-первых, это все равно ни черта не объясняло, а, во-вторых, такого просто не могло быть, потому что такого не может быть никогда.

Это противоречило бы базовой логике нашего мира.

«Ватанабэ» были конкурентами «Кэмпбелла». Нас натаскивали на то, чтобы противостоять «Ватанабэ», отстаивая наши корпоративные интересы. Мы постоянно проводили против них операции, которые включали в себя и силовые акции, мы, черт побери, воевали с ними всю свою жизнь, мы дрались с ними и погибали в этих драках.

Но здесь и сейчас…

Могли ли Кэмпбеллы объединиться с дзайбацу после того, как увидели судьбу «Си-Макса» и не захотели ее повторить? Могло ли наличие внешнего врага бросить две конкурирующие корпорации в объятия друг друга?

Теоретически, могли. Бизнес пойдет на все, чтобы минимизировать убытки, а война с империей грозила еще теми убытками.

Но неужели у корпораций все так плохо, что они даже стали смешивать штурмовые отряды?

И, в любом случае, причем тут я и почему он заявляет, что на моей стороне, если заявился сюда по другой причине и понятия не имел, что мы встретимся?

— У тебя, наверное, уже голова пухнет от попытки все это осмыслить, — предположил Бен. — У меня тоже, хотя и по несколько другим причинам. Слушай, я все тебе объясню, а потом мы поговорим и обсудим, как жить дальше, но отложим это на пару минут? Сначала нам надо разобраться с теми ребятами внизу. Уверен, что ты о них знаешь. Они вряд ли будут довольны нами обоими и могут помешать нашей родственной беседе.

А еще ей может помешать великая княгиня, которая спустится сюда примерно через четыре минуты. Она вряд ли поймет, о чем мы говорим, но сам факт, что она может подслушать, мне не нравился.

К сожалению, я понятия не имел, как заставить эту женщину сделать то, что мне от нее требовалось.

Из-за колонны вылетел шлем. Это не было ловушкой или отвлекающим маневром, таким образом Бен демонстрировал мне свои миролюбивые (ну, по крайней мере, по отношению ко мне) намерения.

— Я выхожу, — сказал он. — Хочу тебя предупредить, что я вооружен и стреляю не хуже тебя, так что если дойдет до пальбы, высока вероятность, что мы бесславно угробим друг друга и никто не поимеет с этого никакой пользы.

— Я не буду стрелять, если ты не будешь, — не слишком искренне пообещал я.

— Меня устраивает, — сказал он и вышел.

Среднего роста, среднего телосложения, с обычным, ничем не запоминающимся лицом. Он был коротко подстрижен и облачен в полевую экипировку «Кэмпбелла», которая, похоже, не претерпела никаких изменений с тех пор, как я с ней расстался. В руках у него был почему-то «си-максовский» карабин, а на плече висел плазмомет с увеличенным боезапасом.

— Неудачное лицо, — заметил он.

Как будто я не знаю? Но во время последней экстренной пластической операции Генри сотворил мне такое, а у меня как-то не хватало времени, чтобы все переделать.

— Так получилось, — сказал я.

— Бывает, — согласился он. — Вот и живи теперь с этим.

Я промычал в ответ что-то невразумительное.

Он был нетипично разговорчив и предпочитал, чтобы его называли Беном. «Кэмпбелл» что-то перестроил в своей фабрике клонов и теперь пытается придать им какую-то индивидуальность? Или это у Бена благоприобретенное?

Может быть, что он тоже покинул родную корпорацию и работает на дзайбацу в качестве наемника? Я для себя подобный вариант не рассматривал, но мне вроде как никто и не предлагал…

— Значит, план такой, — сказал Бен. — Сейчас я отдам этим придуркам приказ идти наверх, они поднимутся, и мы их всех перебьем.

— Ты можешь им приказывать?

Он демонстративно переложил карабин в левую руку, наклонился, поднял с пола отброшенный недавно шлем, водрузил его на голову и похлопал по нему ладонью.

— У меня тут вроде как офицерский канал связи, — сказал он. — Потом объясню, как так вышло, а сейчас займи позицию.

Я занял позицию и направил винтовку в сторону лестницы, по которой должны были подняться киборги. Конечно, все могло пойти не так, если киборги уже заподозрили

Но если атаку координировал Бен, то многое стало понятным. Например, почему Волшебника вышибло из тактической сети после первой же попытки воздействовать на дроны. Но не объясняло, почему я не видел Бена в сети и какого черта он заявляет, что на моей стороне.

Мне стало любопытно.

Я мог бы застрелить его прямо сейчас, по крайней мере, попытаться это сделать, но решил дождаться развязки этой истории и получить хоть какие-то объяснения.

Я наблюдал за ним и узнал его движения. У него сейчас тоже были активированы два профиля, и если Волшебник (вероятно, Волшебник версии 2.0) был необходим для того, чтобы координировать атаку и посылать мне сообщения, то Стрелка, скорее всего, он включил из-за меня.

Потому что для обладателя офицерского доступа остальные мишени в этом доме явно того не стоили.

Несмотря на то, что они были произведены разными корпорациями, оказалось, что киборги безоговорочно доверяют Бену, потому что они поднялись к нам, не ожидая никакого подвоха. Видимо, он сообщил им, что территория зачищена и… да черт знает, что он там им сообщил.

В общем, перестрелки не случилось. Мы отстрелялись по ним, как по мишеням в тире, по две на каждого, и еще до того, как их окончательно безжизненные тела загрохотали по ступенькам в подвал, направили оружие друг на друга. Не знаю, кто из нас сделал это первым.

Наверное, я.

Но он отстал от меня всего на доли секунды.

На такой дистанции ни один из нас бы не промахнулся.

— Какие они все-таки болваны, — вздохнул Бен. — Но тактический менеджер «Ватанабэ» уверял меня, что отдаст мне лучшие силы, которые находятся в его распоряжении. Можешь выдохнуть, силы вторжения уничтожены, а до второй волны у нас еще есть время.

— Если ты думаешь, что эти слова хоть что-то объясняют… — так-то он и сам был силой вторжения, и, пожалуй, наиболее опасной из всего комплекта.

— О, я понимаю, со стороны выглядит так, будто я говорю загадками, — сказал Бен. — Но я всегда так делаю, когда переживаю. А я начинаю переживать, когда не кто-нибудь, а сам легендарный Двадцать Седьмой наставляет на меня свою пушку.

— Легендарный?

— Ну, ты умыл Трехглазого и даже по кумполу ему съездил, — ухмыльнулся Бен. — Воплотил в жизнь то, о чем мы все так долго мечтали, так сказать. Он, конечно, хороший босс, но иногда так и подмывает врезать по этой самодовольной роже вне тренировочного процесса.

— И все об этом знают?

— Он показывал нам запись, — сказал Бен. — Можно даже сказать, с гордостью ее демонстрировал.

— С гордостью?

— Тут что, эхо какое-то? — Бен снова ухмыльнулся, но оружие в его руках не дрогнуло и не сместилось ни на миллиметр. — Слушай, у нас по-прежнему есть два варианта. Мы все еще можем начать палить друг в друга с совершенно прискорбными для обоих результатами, или можем отложить оружие, хотя бы отвести его в сторону, если первый вариант кажется тебе слишком радикальным, и поговорить, как два выходца из одного репликатора. Ну, фигурально выражаясь. Надеюсь, они там тщательно моют все оборудование.

Я был не против разговора, но тут был еще один нюанс, о котором он мог не знать, и который мне сильно мешал. Киборги нашли вход в безопасную комнату, и, скорее всего, Бен предполагал, что все высокопоставленные гости, за которыми он сюда явился, находятся за этой дверью.

Вряд ли он мог предположить, что великая княгиня, которая вот-вот свалится нам на головы, изъявила желание принять личное участие в перестрелке.

— Нет, вру, — сказал Бен. — Есть еще третий вариант.

— Какой же?

Он кивнул мне за спину.

— Ты можешь выйти вон в ту дверь и исчезнуть, а я подделаю логи боя и никому не скажу, что вообще тебя встретил.

Это было заманчивое предложение. Если бы мне сделали его пару лет назад, я бы наверняка согласился, бросился бы в бега и постарался затеряться в толпе. Но сейчас мне нужны были ответы.

Иначе я так и помру, не узнав, какого черта вообще происходит.

Кроме того, у меня не было никаких ресурсов для побега, и если Бен не сдержит свое слово и расскажет о нашей встрече, то вся мощь корпорации «Кэмпбелла» свалится мне на голову еще до того, как я придумаю способ ими обзавестись.

Великая княгиня была моим потенциальным пропуском в лучшую жизнь, и я не собирался так просто попрощаться с этой возможностью.

Я покачал головой.

— Мне любопытно, — сказал я.

— Я знал, что не ошибся в тебе, — сказал Бен.

В качестве жеста доброй воли он опустил карабин и направил его в пол. Иллюзии безопасности и каких-то доверительных отношений у меня все равно не возникло — это означало фору всего лишь в доли секунды, и если я что-то рассчитаю неправильно, он все равно сможет в меня попасть.

Но это было уже хоть что-то.

— У тебя есть парализатор? — спросил я.

Конечно, у него должен был быть парализатор. Если они пришли сюда за высокопоставленными гостями, то обязаны были прихватить с собой оружие нелетального действия. Допустим, наследника проще всего было ликвидировать на месте, а Ширази вообще был разменной монетой, от которой проще всего избавиться, но великая княгиня — это ценный актив, и ни «Кэмпбелл», ни «Ватанабэ» не стали бы им разбрасываться.

Эту карту можно было разыграть десятком способов, один другого интереснее, и я не сомневался, что обе корпорации имеют на нее свои планы.

— А ты с какой целью интересуешься? — спросил Бен.

— Не для себя, — сказал я.

— Ладно, — левой рукой он потянулся за спину. — Хочу напомнить, что ты сам у меня его попросил, так что не должен счесть это за атаку.

— Разумеется.

Он достал парализатор, уронил его на пол и ногой подтолкнул ко мне. Он мог был сделать так, чтобы мне пришлось сделать несколько шагов, чтобы поднять оружие, и этого времени ему хватило бы, чтобы что-нибудь придумать, но он не стал выпендриваться и приложил столько сил, чтобы небольшой пистолет остановился рядом с моим правым ботинком.

Я взял винтовку одной правой рукой (ее вполне хватало, чтобы удерживать оружие и вести из него прицельный огонь. У Бена есть точно такая же, лучше об этом не забывать), а левой поднял парализатор.

— Я надеюсь, в меня ты стрелять не собираешься, — сказал он.

Он улыбался, но не слишком уверенно. Как говорил Трехглазый Джо, в каждой шутке есть доля шутки. Все остальное в ней — правда.

Для нас обоих

Вряд ли вероятность перестрелки между нами в ближайшее время станет равна нулю.

— Сколько времени до второй волны и как она сюда прибудет? — поинтересовался я.

— Вторая волна — это не мы, это местные, которых мы должны были опередить, — сказал Бен. — Они движутся наземным транспортом по дорогам общего пользования, так что у нас больше часа. Я надеюсь, что за это время мы успеем обсудить план дальнейших действий и убраться отсюда до их прибытия.

— Звучит неплохо, — согласился я и слегка повысил голос. — Екатерина! Здесь чисто, можешь спускаться.

Бен удивился.

Обычный наблюдатель наверняка не заметил бы ни малейшего изменения его лица, но я умею считывать эмоции с таких вот невыразительных, среднестатистических и ничем не запоминающихся физиономий.

Екатерина, наверное, удивилась бы еще больше, увидев нашу парочку, но я стоял ближе к лестнице и с поворотной площадки она могла заметить только меня.

А пройти дальше ей не удалось, потому что я выстрелил в нее из парализатора, предварительно выставив его на среднюю мощность.

Так что удивиться она не успела.

Но я уже представлял, что она может сказать мне, когда придет в себя. В этот момент ее стоит держать подальше от любого оружия, да и самому стоит отойти в сторонку.

Если, конечно, будет такая возможность.

Глава 25

Наверное, если бы я был истинным джентльменом, то мне бы стоило дать ей спуститься и встать рядом со мной, прежде чем стрелять. Тогда бы я смог подхватить ее безвольное тело и аккуратно уложить на пол, чтобы она ничего себе не повредила во время неконтролируемого падения. Великая княгиня, как-никак.

Но я истинным джентльменом не был, а она таки надела элементы брони, так что риск был минимальным. Она упала на площадке, не доходя до ступенек, и не покатилась вниз с риском сломать шею. Я нашел результат вполне удовлетворительным.

Бен с любопытством наблюдал за происходящим.

— Как ты понимаешь, я пришел сюда за ней, — сказал он.

— Как ты понимаешь, я пришел сюда, чтобы она вам не досталась.

— Ты работаешь на империю? Это контракт или они тебя завербовали? Не пойми превратно, мне просто любопытно, ты здесь бьёшься исключительно за деньги или они сумели получить твою верность?

— За деньги, — сказал я.

— Сто процентов понимания, ноль процентов осуждения, — сказал он. — Теперь ты можешь о чем-нибудь спросить. Вопрос на вопрос, по-моему, так будет справедливо.

— Для кого ты собирался ее захватить?

— Ну уж явно не для местных придурков, — сказал он. — Местные придурки нам не интересны. Они — всего лишь расходный материал, инструмент, с помощью которого мы создаем проблемы ее братцу. А она — другой инструмент из того же набора, и с ее помощью можно создать ему дополнительные проблемы.

— Нам? — ухватился я.

— Ты, наверное, удивлен, встретив меня в такой странной компании, — сказал Бен. — Ну, мы вроде как временно скооперировались с «Ватанабэ», объединили ресурсы на фоне растущей угрозы и все такое. Никто не хочет оказаться следующим после «Си-Макса».

— И «Ватанабэ» отдали тебе командование над их штурмовой группой?

— А в чем они неправы? — спросил он. — Наших боевых групп на планете не было, и в рамках нового соглашения о сотрудничестве меня направили сюда в последний момент. Для командования я подхожу как нельзя лучше. Не в рядовые же штурмовики меня записывать. И потом, это было не столько тактическое, сколько политическое решение.

Это вполне укладывалось в логику корпораций. Похищение великой княгини, как ни крути, это опасный ход, у которого непременно будут последствия, так что замазаны должны быть все. Если руководство действительно договорилось о временном союзе, «Ватанабэ» не хотели принимать на себя все риски и единолично таскать каштаны из огня.

Они сформировали боевую группу, в состав которой должен был войти Двести Первый, и постарались использовать его наиболее эффективным способом, отдав ему командование на месте. Кроме того, для них это был прекрасный шанс понаблюдать за работой профессионального агента конкурирующей фирмы вблизи. Изучить, проанализировать, сделать выводы. Удара в спину, по крайней мере, на этой стадии, они не ожидали.

— Значит, ты на планете один?

— Если не считать парней из торгового представительства, — сказал Бен. — Но они такие себе бойцы. Я бы на них не рассчитывал.

— Что вы собирались сделать с принцессой после захвата?

— У «Ватанабэ» тут есть небольшая секретная военно-торговая база, которую они использовали для работы с контрабандистами, — сказал Бен. — Мы о ней знаем, а местные — нет. По крайней мере, те местные, которые сейчас пришли к власти. Мы должны были доставить ее туда, а что будет дальше — уже не моя забота.

На планетах вроде Хорезма всегда есть большой список запрещенных товаров, а там, где есть список запрещенных товаров, есть и спрос на эти самые товары. Никто бы не стал запрещать то, что и так никому не нужно, правда?

А если есть спрос, то кто-то должен его закрывать. «Кэмпбелл» тоже возил часть своей продукции не вполне законными методами, так что известие о контрабанде не стало для меня большим откровением.

Орбитальный щит — не панацея. Он может замедлить продвижение боевого флота и сделать атаку на планету слишком дорогой, но единичные корабли, быстрые, маневренные и с современными системами маскировки, вполне могли шастать через него туда и обратно. Особенно в том случае, если образующие защитную сферу спутники устарели уже на несколько поколений и находятся в прошлом веке относительно корпоративных технологий.

Гриша тоже мог бы воспользоваться чем-то подобным, каким-нибудь кораблем-разведчиком, если бы дал себе время хоть немного подумать.

Впрочем, как раз время его и поджимало, так что принятое им решение было рискованным, но вполне оправданным.

А я, кажется, только что нашел способ убраться с планеты до того, как все тут полетит к черту. Остались сущие пустяки — узнать, где находится эта база, выяснить, есть ли там сейчас хоть один корабль, и перебить всех, кто попробует мне помешать им воспользоваться.

Я подключил к разговору Младшего, убедившись, что он может слышать все, что мы скажем.

— Боевую группу формировали там? — спросил я.

— Ну а где еще? — ухмыльнулся Бен. — Я сюда тоже не на пассажирском лайнере прилетел, знаешь ли.

— Значит, корабль еще на базе?

— Почему это тебя так интересует? — спросил он. — А, кажется, я понял. У

— Всегда нужно рассматривать альтернативные решения, — сказал я.

В любой другой ситуации я уже поручил бы Младшему найти местонахождение этой базы, но сейчас мы были отрезаны от сети, так что все его быстродействие оказалось бесполезным. Впрочем, он может заняться этим, когда мы вернемся в цивилизацию.

Ну, или в то, что на этой планете принято считать цивилизацией.

— Имперцы не прислали бы за ней тебя одного, если бы у них были другие варианты, — сказал Бен. — Дай я угадаю. Операцию планировали в спешке, и в какой-то момент что-то пошло не так?

— Когда оно вообще шло так?

— Тоже верно. Любой тщательно продуманный план всегда рушится после первого же контакта с противником, — согласился Бен. — Но я удивлен, что ты до сих пор не задал главный вопрос.

— Нет смысла, — сказал я. — Потому что на самом деле там два главных вопроса, и ответ на первый я знаю. А на второй — не знаешь и ты.

— Вот сейчас даже обидно стало, — заявил он. — Между прочим, кое-какие мысли у меня есть.

— Тогда изложи их.

— Не, это так не работает, — сказал он. — Сначала ты должен спросить.

Непохоже было, что он просто тянет время. Чего он может ждать? Даже если он солгал, и на самом деле на Хорезме есть и другие боевики «Кэмпбелла», взятая штурмом вилла Ширази вряд ли была лучшим местом для их ожидания. Особенно если учесть, что он пошел против «Ватанабэ», чем нарушил условия временного союзнического соглашения.

Или он сейчас так же мучительно, как и я, соображает, что ему делать дальше? Вряд ли на этот случай прописаны подробные инструкции.

— Ладно, давай сыграем по твоим правилам, — сказал я. — Почему ты избавился от союзников?

— Потому что у твоего дела высший приоритет, — сказал он.

Как я и думал, ничего нового.

Он обладал контролем над тактической сетью, а когда я вмешался в бой и перехватил управление над дронами, он сразу понял, что ему противостоит кто-то из «своих».

А тех, кто мог бы это сделать, было не так уж много.

«Кэмпбеллы» искали меня, и, после того, что было на Муравейнике, меня нисколько не удивило внесение моего имени в список наиболее приоритетных целей, который раздали всем полевым агентам. И раз Двести Первый повернулся против киборгов, это автоматически означало, что цели на Хорезме, какими бы они ни были, имеют для корпорации меньшую ценность.

В бою, сколь бы хорош ты ни был, всегда присутствует не иллюзорная возможность погибнуть, Трехглазый Джо, по каким-то неизвестным мне причинам, очень хотел захватить меня живым, поэтому Двести Первый решил закончить штурм наиболее безопасным для меня способом.

Когда Двести Тридцатый убедился, что не сможет убедить меня пойти с ним, он предпочел выстрелить в себя, чем устроить перестрелку, в которой я мог схлопотать выстрел в голову. Выходило, что Трехглазый предпочитает видеть меня живым, даже если при этом не может меня контролировать.

Это тоже понятно. Пока объект жив, всегда можно попробовать захватить его еще раз. А вот если объект мертв, то с этим уже ничего не сделаешь.

В данный момент меня такое положение дел вполне устраивало. В идеале еще хотелось бы понять, для каких целей я ему понадобился, но галактика жестока и часто не дает ответы на самые животрепещущие вопросы.

— Ладно, — сказал я. — Это был как раз тот ответ, который я уже знаю. Теперь второй вопрос — почему у моего дела высший приоритет?

— Нам не объяснили, — ухмыльнулся Бен.

— Вот здорово, — сказал я. — Как раз на такую информацию я и рассчитывал.

— Официально нам не объяснили, — повторил он. — Но кое-какие мысли у меня есть.

— Умираю от нетерпения, — сказал я. — Поделись же ими скорей.

— Даже киборги способны распознавать сарказм, — сообщил он. — Но я думаю, что все дело в том, что Трехглазому Джо ты нужен живым.

— Вот уж новость так новость.

— Поэтому нам приказано при возникновении таких вот ситуаций, как эта, всеми силами обеспечить твою выживаемость.

— Настоящее откровение.

— Поэтому я и перебил их всех.

— Истина, как она есть.

— Поэтому, сложив два и два, я могу предположить, твоя истинная ценность заключается в том, что ты до сих пор жив.

— Для меня — несомненно, — сказал я.

— И по нашим меркам ты прямо-таки долгожитель, — сказал Бен. — Ты знаешь, что из первой сотни только ты и остался? На самом деле, из первых полутора сотен.

— Трехглазый Джо вообще был первым, и он все еще жив.

— Но он не экспериментальный образец, — возразил Бен. — Он построен по другим схемам. Пусть схожим, но другим. Он практически не работает в поле, и я не думаю, что он так уж часто использует наши способности, так что ради чистоты статистической выборки его случай нужно отбросить.

— Значит, первые поколения все выбыли?

— Как я и сказал.

— От чего?

— Примерно сорок процентов — по естественным причинам, — хмыкнул он. Естественной причиной смерти для таких, как мы, считалась гибель на одном из полевых заданий. — Остальных забрал себе Распад.

— Трехглазый Джо при нашей последней встрече заверил меня, что проблема Распада решена.

— Ну, это он тебе насвистел, — сказал Бен. — Он такой, он может.

Я неторопливо кивнул.

Трехглазый Джо действительно такой, но все мы созданы по его образу и подобию, в какой-то степени, кто-то больше, кто-то меньше, и Бен вполне мог свистеть мне именно сейчас. Проблема в том, что у меня не было никаких инструментов, чтобы выяснить, кто из них говорит правду.

— Я тебе даже больше скажу, я видел выкладки, согласно которым без возвращения на базу, без поддерживающей терапии, без техников и психологов ты должен был убыть еще три-четыре года назад, — заявил Бен, и его ухмылка стала еще шире. — Так что все считали тебя мертвым или около того, и активным поиском никто не занимался. Представляешь, какой шухер поднялся, когда ты подставился и нам стало известно, что ты жив? Трехглазый до потолка от радости прыгал и орал, что ты ключ.

— Ключ к чему?

— К успеху всего проекта, — у него была прекрасная способность отвечать на вопросы так, чтобы понятнее не становилось. Впрочем, я думаю, что Трехглазый с ним этой информацией не делился.

— А в чем должен заключаться успех всего проекта? — поинтересовался я. — По твоему мнению?

— Черт его знает, — сказал Бен. — Может быть, если мы перестанем убывать, как вода из

— Неубедительно.

Он пожал плечами.

— Так я тебя и не убеждаю. Я просто высказываю свою обоснованную догадку. Ты вот, например, ощущаешь какие-нибудь признаки подкрадывающегося к тебе Распада?

— Нет, — сказал я. — Но моя невнимательность как раз может быть таким подкрадывающимся признаком.

— Кратковременная потеря памяти? Спонтанные неконтролируемые активации профиля?

— Нет, — сказал я.

Разве что сюда можно было притянуть тот случай с самовольным подключением Волшебника на Эпсилон-Центре, но тянуть его пришлось бы за уши, потому что тогда дело явно было не в Распаде. Это была просто реакция на вторжение.

Может быть, я подсознательно сам его подключил.

— В таком случае, я безмерно за тебя рад, — сказал Бен.

— Какие у тебя директивы?

— Программа минимум — проследить, чтобы ни один волос не упал с твоей головы, при необходимости — вмешаться, степень вмешательство определять самостоятельно, как диктует ситуация, — сказал Бен. — Ну вот я, типа, и вмешался.

— Программа максимум?

— Как будто ты не догадываешься, — сказал он. — Тем или иным способом доставить тебя на одну из материнских планет корпорации, или же в торговый филиал, достаточно подготовленный для приема таких гостей.

— Тем или иным способом?

— Дурака из себя не строй. Насилие не возбраняется, если оно не будет противоречить первому пункту.

То есть, использовать парализатор и притащить меня в бесчувственном состоянии ему разрешено. А вот стрелять по мне из летального оружия — уже нет.

Такому не позавидуешь. Может быть, он и немного продвинутее, чем я, но не настолько, чтобы справиться со мной одной левой. Задание сложное, я бы за него не взялся.

Разница между мной и Беном как раз и заключалась в том, что у него не было выбора.

— И какой у тебя план? — сочувствующим тоном спросил я.

— Ну, ты жив, так что программу минимум я уже откатал, — сказал он. — Пока мы тут беседовали, я подправил логи боя, так что о моем участии в общем фиаско «Ватанабэ» не узнает.

— А дальше? — спросил я.

— От тебя зависит, — сказал он. — Есть у меня шансы уболтать тебя вернуться?

— Ты слишком самонадеян, если надеешься преуспеть там, где облажался сам Трехглазый.

— Я так и думал, — сказал он. — Тогда я помогу тебе не поймать пулю, а потом мы разойдемся, как в космосе астероиды.

Не факт.

Он не может притащить меня на базу к «Ватанабэ», а местное торговое представительство наверняка находится в столице, и там небезопасно. По сути, сейчас ему некуда со мной деваться, поэтому он ничего предпринимать не будет. Но как только ситуация изменится, он попробует сделать свой ход.

Может быть, не стоит возвращать ему парализатор? Не факт, что у него нет второго, да и вырубить человека, даже такого, как мы, можно несколькими разными способами.

— А если я уйду отсюда один?

— В смысле, без этой дамочки? — удивился Бен. — Ты же знаешь, я все равно потащусь за тобой. Ну, или нам таки придется друг в друга стрелять, и тогда уже мне будет пофиг, какой глубины достигнет разочарование Трехглазого, получи он известия о нашей безвременной кончине. Тебе, я полагаю, тоже.

— Дамочка мне нужна, — сказал я.

— Я понимаю ход твоих мыслей, — сказал он. — Ты хочешь захватить корабль контрабандистов и добраться на нем до имперского заслона. Если ты прилетишь без нее, у ребят возникнут вопросики, а больше тут лететь и некуда, потому что они торчат пробкой в бутылочном горлышке этой системы.

— Хорошо, что следующие поколения все-таки не разучились соображать, — сказал я.

— План дерзкий, — сказал он. — Но в нем полно нюансов. Например, ты не знаешь, где находится база «Ватанабэ», и тебе придется довольно-таки сильно упахаться, чтобы перебить там всех. При этом тебе придется еще и тело принцессы на себе тащить. Если, конечно, ты не хочешь совсем уж рискнуть и дать ей оружие в руки.

— Это в мой план не входило.

— У нас двоих будет в два раза больше шансов, — заметил он.

— И ты готов пойти со мной?

— Если тебя убьют, а меня не будет рядом, я никогда себе этого не прощу.

Глава 26

Нам пришлось разрабатывать план на коленке.

Я терпеть не могу такие наспех слепленные решения, но времени ни на что другое у нас просто не оставалось. «Ватанабэ» ждут результатов атаки на виллу, и чем дольше они будут сидеть без новостей, тем подозрительнее будут становиться, а когда они станут совсем уж подозрительными, мы утратим свой главный козырь — элемент внезапности.

Бен поделился со мной планом базы со всеми коммуникациями. Комплекс для работы с контрабандистами находился в горной местности, в качестве стартового стола использовалось небольшое плато, корабли сразу убирались в расширенные для ангаров пещеры. Над всем этим великолепием постоянно висела маскирующая голограмма, не позволяющая рассмотреть происходящее на земле даже с близкого расстояния, не говоря уж о высоте птичьего полета.

Разумеется, такое масштабное строительство невозможно было укрыть от внимания местных властей, но я полагал, что некая часть довольно кругленькой суммы, выделенной на обустройство базы, шла в карман чиновникам и воякам. Коррупционную составляющую никто не отменял, и всем известно, что денежные знаки могут закрыть глаза практически любому человеку. Зависит только от того, каких размеров кучу, состоящую из этих самых денежных знаков, перед ним придется навалить.

Революция на Хорезме должна была изменить потоки коррупционных денег, и я не сомневался, что дзайбацу уже подготовила для них новое русло, договорившись с полевыми командирами тигров.

Идейным борцам тоже нужно финансирование.

На базе было немного персонала, всего около двух десятков человек. Погрузочно-разгрузочные работы и охрана осуществлялись автоматическими системами, по информации Бена, настоящих бойцов там осталось тоже около двух десятков, и никого особо выдающегося там не было. Обычные киборги, вроде тех, что «Ватанабэ» использовали для штурма виллы Ширази.

В целом, это была вполне рабочая ситуация, и, будь у меня время на подготовку, я попробовал бы сделать это и в одиночку.

Но времени у меня не было, зато был напарник.

В пассив можно было отнести великую княгиню, которую необходимо было доставить на корабль. Вариантов было всего два: либо позволить ей прийти в себя и путаться у нас под ногами, либо держать ее в бессознательном состоянии до самого отлета, таская с собой в качестве балласта. Оба решения были сильно так себе, и я выбрал второе. Меньше риска, что что-то пойдет не так, если она будет

Бен вывел из строя два десантных бота и перепрограммировал оставшийся. Я взвалил принцессу на плечо и вынес ее из дома.

— Нам лететь около двух часов, — заметил Бен, стоя на когда-то безупречной, а теперь заваленной обломками здания, осколками дронов и телами киборгов лужайке. — За это время дамочка придет в себя.

— Вырублю ее снова.

— Лучше держать ее без сознания до тех пор, пока ты не передашь ее имперцам, — согласился он.

Люди, попавшие под однократное воздействие парализатора, испытывают несколько часов слабости, тошноты, головокружения и головной боли. При неоднократном воздействии этот эффект аккумулируется, так что если принцессу сразу же не засунуть в медицинскую капсулу на одном из имперских крейсеров, ее ожидает незабываемая пара дней. Впрочем, это не моя проблема.

К тому моменту, когда мы достигнем пределов имперской блокады (если мы вообще их достигнем), я и сам буду не в лучшем состоянии.

Я загрузил принцессу в десантное отделение бота, придал телу относительно вертикальное состояние и пристегнул к жесткому сиденью ремнями. Наверняка это не тот уровень комфорта, к которому она привыкла.

— Ну хоть владельца виллы ты сумел засунуть в убежище? — поинтересовался Бен.

— Угу.

— Джамал Пехлеви с ним? — глупо было бы думать, что Бен не знает о присутствии наследника.

— Разумеется, — наверняка он уже пришел в себя и очень на меня зол.

— Можно мне его пристрелить?

— А смысл?

— Для красивой отчетности, — сказал он. — Наследник не был первоочередной целью, но почему бы не поставить галочку напротив его имени? Это хорошо отразится на моем личном деле.

— Для того, чтобы выковырять его из убежища, понадобится минут десять, — сказал я. — Если ты готов ими пожертвовать, то я подожду здесь.

— А ты просто не можешь попросить его выйти? Типа, ты всех победил, здесь безопасно, все такое.

— Лучше дадим ему шанс угробиться самостоятельно, — сказал я.

— Ты рассчитываешь, что им удастся устроить беспорядки, которые облегчат империи жизнь? — поинтересовался Бен. — Их план ни за что не взлетит. При поддержке сразу двух корпораций тигры не проиграют в локальном конфликте.

— Ты же понимаешь, что из-за их абсолютной недоговороспособности на них вскоре обрушится имперский флот?

— Пусть рушится, — сказал Бен. — Мысль в том, что чем больше внимание империи будет распылено на множество местечковых микровойн, тем позже они доберутся до корпораций, и тем больше у нас будет времени на подготовку. А может быть, если они понесут достаточно серьезный ущерб, они вообще от этого плана откажутся.

— Не откажутся, — сказал я. — У них идея-фикс в том, чтобы стать сильнее, потому что только так они смогут выполнить свою главную миссию.

— А в чем заключается их главная миссия? — полюбопытствовал Бен.

— Защитить человечество от Кочевников.

— Да мы вроде бы и так как-то справляемся. Или они ожидают более масштабного вторжения?

— Ожидают.

— И у них есть для этого какие-то предпосылки?

— Не знаю. Если и есть, то со мной они ими не делились.

— Сомнительная история, как по мне.

— По мне тоже, — сказал я. — Но вряд ли у нас получится их переубедить.

— В любом случае, они замедлятся, — сказал Бен.

— Возможно, — сказал я. — Или наоборот.

— В смысле?

— Управляемая эскалация — это довольно опасная штука, — сказал я. — Есть вариант, в котором они могут перестать накапливать силы и ударить тем, что есть.

— Безумие, — сказал Бен. — Это низведет их боевые возможности к минимуму. Даже если они победят, что далеко не факт, драться с Кочевниками им будет уже нечем.

— Если те прилетят.

На самом деле все было гораздо сложнее. «Ватанабэ» и «Кэмпбелл» заключили временный союз, но я был уверен, что если империя обрушится на одну корпорацию, вторая не будет оказывать ей поддержку. По крайней мере, в открытую. А перевес в голой огневой мощи был на стороне империи.

Другое дело, если в эту ситуацию вмешается Содружество с его огромными флотами и практически бесконечными, сравнительно с остальными, ресурсами. Но я был уверен, что Содружество, как всегда, останется в стороне и будет снимать сливки, торгуя с обеими воюющими сторонами.

Галактическая политика — сложная штука.

Когда стало окончательно понятно, что Бен не пойдет в подвал убивать наследника, я уселся напротив великой княгини и пристегнулся. Бен занял место номинального пилота, нейромозг задраил десантный люк, и бот оторвался от земли.

Бен задал курс и развернул кресло так, чтобы не выпускать меня из вида.

— Что ж, как бы там ни было, в ближайшее время работы у нас прибавится, — заключил Бен. — Уверен, что не хочешь вернуться в родную обитель? Гарантирую, что будет интересно.

— Мне и так уже достаточно интересно, — сказал я.

— У тебя был собственный космический корабль?

— Да. И я мог сам выбирать себе цели.

— Ну, судя по тому, где ты в итоге оказался, это был не такой уж хороший выбор, — резонно заметил Бен. — И какие у тебя дальнейшие планы? В общих чертах?

— Было бы странно, если бы я с тобой ими поделился, нет?

— Не хочешь облегчать нам охоту? Я ж не прошу у тебя точные координаты и временные рамки. Так, просто беседу поддерживаю.

— И чем больше я тебе скажу, тем больше данных будет у Трехглазого для анализа.

— Это так, — согласился Бен.

Десантный бот набрал расчётную высоту, сбросил скорость и лег на курс. Следующие два часа мы проведем в воздухе, и это, наверное, будут последние два часа безопасности. Бен заверил меня, что для систем транспортной безопасности Хорезма наша посудина не существует, и я вполне мог ему поверить.

— Координаторы не запрашивают у тебя результатов вылазки? — поинтересовался я.

— Охранники Ширази оказали яростное сопротивление, которого никто не ожидал, и десантный бот получил повреждения во время штурма, — сообщил Бен. — Бортовой передатчик выведен из строя, трекеры не работают, нейропилот держит курс на базу в аварийном режиме. Я подделал логи, чтобы все выглядело именно так.

— Думаешь, они не разберутся?

— Не за то время, что у них осталось, — сказал Бен. — У «Ватанабэ» на планете нет никого, кто мог бы тягаться со мной на цифровом уровне. Собственно говоря, не только у «Ватанабэ».

Кстати, об этом. Был еще один вопрос, который не давал мне покоя.

— Как так получилось, что ты меня засек, а я тебя нет?

— Технологии не стоят на месте, друг мой. Профиль Волшебника был значительно переработан после того, как ты покинул нашу дружную семью, и начиная со Сто

Плохие новости. Я больше не один из лучших, по крайней мере сотня моих собратьев превосходит меня в том, где я был действительно хорош. Если мой основной профиль больше не является самым продвинутым в исследованном секторе космоса, как это было раньше, мне следует куда тщательнее подходить к планированию новых операций. Особенно если придется иметь дело с «Кэмпбеллом».

Впрочем, мне с самого начала следовало ожидать чего-то подобного.

— Ты тоже можешь получить такой, если вернёшься со мной, — заметил Бен. — Время для принятия решения еще есть.

— Пожалуй, я предпочту остаться устаревшей моделью, — сказал я.

— Ну, для большинства схваток ты все еще останешься достаточно хорош, — утешил он. — Постарайся не убиться, пока мы снова не придем за тобой.

— Ладно, — сказал я.

Я не сомневался в том, что они снова придут. Трехглазый Джо от охоты так просто не откажется.

Меня немного обнадеживал тот факт, что я нужен «Кемпбеллу» живым, это расширяло мои возможности для маневров. Впрочем, было бы куда лучше, если бы я им был просто не нужен, и они занялись своими обычными делами. Торговые войны, технологические гонки, противостояние империи…

Знать бы, в чем моя ценность для Джо, планировать дальнейшие шаги было бы куда легче.

Щелк.

Чтобы не рисковать понапрасну и не вызывать преждевременную мигрень, я отправил Волшебника восвояси, но остался в профиле Стрелка, хотя тот здорово меня отвлекал, намечая цели и рисуя возможные траектории стрельбы. Бен, судя по всему, поступил так же.

Сколько времени он может удерживать два профиля одновременно? Меньше или больше меня? Тут у каждого индивидуальные способности, и ответ можно узнать, только задав вопрос.

А поскольку его словам все равно нельзя доверять, то нет смысла и спрашивать.

— Странное дело, — сказал Бен. — Но последнее время мне приходится сотрудничать с теми, о ком бы я раньше никогда не подумал. «Ватанабэ», ты… Когда я проходил подготовку, предполагалось, что в киборгов я должен стрелять, а тебя — ловить. От того, что мы, пусть даже временно, но сражаемся по одну сторону баррикад, голова идет кругом.

— С другой стороны, теперь все встало на свои места, — сказал я. — Ты вместе с другим продуктом «Кэмпбелла» отправляешься громить базу «Ватанабэ». Прямо как по учебнику.

— Но есть нюанс, — сказал он. — Временами непонятно, зачем это все и какой в этом смысл.

— Устойчивость корпоративной структуры.

— Вот только не надо мне методички цитировать, — сказал он.

— Если ты сомневаешься, то почему бы не последовать моему примеру? — поинтересовался я. — Ситуация идеальная, вокруг нет никого, кто мог бы помешать.

— Кстати, о тех, кто мог помешать, — сказал он. — Ходят слухи, что это ты перебил весь свой выпуск, чтобы они не попытались тебя остановить.

— Это официальная версия?

— Нет. Я же говорю, ходят слухи. Кто-то в них даже верит.

— А ты?

— Не особо, — сказал он. — Но мне хотелось бы получить информацию от первого лица.

— Было не так, — сказал я. — Операция пошла не по плану, и все погибли. Остался только я.

— То есть, если бы они остались в живых, ты бы не решил не возвращаться?

— Отложил бы до другого удобного случая, — сказал я. — Ты смог бы перебить свой выпуск? Тех, с кем ты вместе рос? Твоих братьев?

— Нет, но я-то не ренегат, — сказал он. — Впрочем, я тебе верю.

— От сердца отлегло, — сказал я.

— Не скажу, что в последнее время меня все устраивает, — он деланно зевнул и почесал подбородок. — Эти странные союзы, эти неожиданные альянсы, эти непонятно к чему приводящие задания, непредсказуемые приказы и прочее в таком же духе, но я никогда не хотел уходить из семьи.

— Каждому свое, — сказал я.

— Мне нравится играть в крутой команде, — сказал он. — Нравится быть на стороне тех, кто выигрывает.

— А вы выигрываете?

— Ну, я надеюсь, что все к тому и идет, — сказал он. — К тому же, я не хочу отправиться в свободный полет и через пару лет обнаружить, что безнадежно устарел. Ничего личного, конечно.

— Я и не думал принимать это на свой счет.

— Да и устарел ты пока не безнадёжно, — хмыкнул он. — Интересно, Трехглазый тоже стал бы охотиться за мной по всему исследованному сектору?

— Есть только один способ выяснить.

— Это академический интерес, и он не простирается так далеко, чтобы я решил попробовать найти ответ на практике, — сказал он. — Твоя дамочка приходят в себя. Похоже, что она крепче, чем выглядит.

Я тоже заметил, что действие парализатора заканчивается раньше, чем должно было. У великой княгини участился пульс, дыхание стало неровным, веки подергивались. Похоже, ее нервная система включалась и возвращала себе контроль над телом.

Генетика? Искусственно повышенная устойчивость? Как бы там ни было, она уже пришла в сознание и всеми силами старалась этого не показывать, чтобы оценить ситуацию и подслушать наш разговор.

Впрочем, когда я ее вырубал, мысль была не в том, чтобы она не услышала лишнего, я просто не хотел, чтобы она путалась под ногами, задавала вопросы, выдвигала требования и в целом отвлекала нас от беседы.

— Сделаешь что-нибудь по этому поводу или оставишь все, как есть? — невинным тоном поинтересовался Бен. Похоже, что его происходящее только забавляло.

Я бы тоже нашел, над чем посмеяться, если бы великая княгиня не была моей персональной головной болью.

— Сделаю, — сказал я и вытащил парализатор.

— Только попробуй еще раз меня вырубить, ублюдок, — прошипела она сквозь зубы. — Какого черта происходит? Ты продался? Кому?

— Я всего лишь делаю то, о чем мы договорились с полковником, — сказал я.

— Да ну? И где мы? — она распахнула глаза. — Куда мы летим?

— Из места, в котором уже постреляли, в место, где еще придется пострелять, — ответил Бен, наслаждаясь ситуацией.

— Где Джамал Пехлеви?

— Надеюсь, уже подальше оттуда, где мы его оставили, — сказал я. Если у него хватит для этого мозгов, в чем я сомневался.

Лучше бы он отдал право принимать решение гордому потомку торговцев верблюдами.

— Мы должны вернуться, найти его и оказать ему всестороннюю поддержку.

Я сделал вид, что размышляю над ее словами, а потом покачал головой и положил парализатор на колени, дав ей понять, что готов использовать его в любой момент.

— Ты еще об этом пожалеешь, — пообещала она.

Кто бы спорил.

— Я приложу все усилия, задействую все связи для того…

— Еще одно слово, и я выстрелю, —

Я летел на взломанном десантном боте над планетой, где в любой момент могла начаться гражданская война, ни один из двух моих спутников не испытывал ко мне дружеских чувств и ни одному я не мог доверять, а впереди меня ждала очередная перестрелка, которая, при успешном ее окончании, послужит только прелюдией к моей попытке взять под контроль судно контрабандистов и попытаться прорвать орбитальную сферу защитных спутников, используя лазейки предыдущих хозяев корабля.

А если и тут все пройдет гладко, то после мне придётся объяснять имперцам, куда подевался их штурмовой отряд и полковник Бояринов лично. При самом удачном раскладе, мое будущее на следующие сутки было покрыто туманом войны, и я понятия не имел, что будет дальше.

Неужели перед всем этим я не заслужил хотя бы пару минут, когда мне не будут угрожать?

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кротовые норы